Жизнь во Христе: путь христианина к преображению

Событие Преображения – это необычное событие в Священном Писании. Мы его часто как-то проглатываем очень быстро, когда читаем, и не вникаем в разные детали, в разные нюансы, которые очень важны. И без этих нюансов нам никак не понять этот глубинный текст.

Поэтому на этой беседе мы с вами разберём отрывок из Евангелия от Матфея, в котором повествуется о Преображении Христа. И попробуем во второй части беседы уже непосредственно поговорить практически, в чём заключается путь преображения любого православного христианина, чтобы нам тоже знать, как двигаться в сторону преображения души, как правильно жить во Христе.

Давайте обратимся к самому евангельскому тексту. «По прошествии дней шести, взял Иисус Петра, Иакова и Иоанна, брата его, и возвел их на гору высокую одних, и преобразился пред ними: и просияло лице Его, как солнце, одежды же Его сделались белыми, как свет. И вот, явились им Моисей и Илия, с Ним беседующие. При сем Петр сказал Иисусу: Господи! хорошо нам здесь быть; если хочешь, сделаем здесь три кущи: Тебе одну, и Моисею одну, и одну Илии. Когда он еще говорил, се, облако светлое осенило их; и се, глас из облака глаголющий: Сей есть Сын Мой Возлюбленный, в Котором Мое благоволение; Его слушайте. И, услышав, ученики пали на лица свои и очень испугались. Но Иисус, приступив, коснулся их и сказал: встаньте и не бойтесь. Возведя же очи свои, они никого не увидели, кроме одного Иисуса. И когда сходили они с горы, Иисус запретил им, говоря: никому не сказывайте о сем видении, доколе Сын Человеческий не воскреснет из мертвых» (Мф. 17:1–9).

Вот так Евангелие от Матфея нам описывает события Преображения Христа. Мы сейчас, соответственно, по стихам потихонечку разберём.

«По прошествии дней шести, взял Иисус Петра, Иакова и Иоанна, брата его, и возвел их на гору высокую одних…» (Мф. 17:1)

Дело в том, что Евангелие от Матфея – это не единственное Евангелие, в котором описывается Преображение. Оно описывается в трёх Евангелиях: у Матфея, Марка и Луки. И когда мы говорим об этих событиях, нам важно учитывать, что говорят и другие евангелисты.

Глава 16 в Евангелии от Матфея закончилась тем, что Христос ученикам Своим начал открывать, что Он должен пострадать. Эта беседа была в странах Кесарии Филипповой, где апостол Петр исповедал Христа Сыном Божиим. Господь спросил: «А вы за кого почитаете Меня?». Петр ответил: «Ты – Христос, Сын Бога Живаго» (Мф. 16:16). И Христос ему пообещал: «На сем камне [твоей веры] Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее» (Мф. 16:18).

И вот с того момента Христос продолжил беседу. Когда Он сказал о грядущих страданиях, Петр начал Ему прекословить: «Будь милостив к Себе, Господи! да не будет этого с Тобою!». А Христос ответил: «Отойди от меня, сатана!», объяснив, что Петр думает не о Божьем, а о человеческом. И Он сказал, что кто хочет за Ним следовать, должен отвергнуть себя, взять крест свой и следовать за Ним. «Кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее, а кто потеряет душу свою ради Меня, тот обретет ее» (Мф. 16:25).

Закончил Он свою беседу с учениками такими словами: «Ибо приидет Сын Человеческий во славе Отца Своего с Ангелами Своими и тогда воздаст каждому по делам его. Истинно говорю вам: есть некоторые из стоящих здесь, которые не вкусят смерти, как уже увидят Сына Человеческого, грядущего в Царствии Своем» (Мф. 16:27–28).

И вот дальше идет фраза «по прошествии дней шести». То есть шесть дней прошло с момента той беседы в Кесарии Филипповой.

Здесь возникает такой вопрос. В Евангелии от Луки сказано по-другому: «После сих слов, дней через восемь, взяв Петра, Иоанна и Иакова, взошел Он на гору помолиться» (Лк. 9:28). И кажется, что это противоречие. Один говорит, что шесть дней прошло, другой – что восемь. Скептики вообще могут сказать: наверное, Преображение было два раза.

Но на самом деле это объясняется очень легко. Евангелисты были людьми разного склада. Лука был врачом, то есть очень образованным человеком. Апостол Матфей, он кем был, кто помнит? Мытарем, сборщиком налогов. Профессия, может, и хорошая, но мытари не имели высокого социального статуса и, скорее всего, не получали блестящего образования.

Соответственно, они по-разному мыслили. Когда Матфей говорит «по прошествии шести дней», он имеет в виду промежуток, полные дни между событием в Кесарии и самим Преображением. Он не посчитал ни первый день (день беседы), ни последний (день восхождения на гору). А Лука, как человек более точный, как врач, посчитал и первый день, и день, в который сам Христос преобразился. Так это кажущееся противоречие очень легко объясняется.

Но есть в этом и духовный смысл. Числа 6 и 8 – это библейские числа, которые обозначают определенные вещи в промысле Божием.

Число 6 – это число дней, в которые Бог создал мир. Поэтому оно обычно символизирует творение, всё тварное.

Число 8 – это символ будущего века, «дня Господня», который наступит после времени. В математике мы знаем, что перевернутая восьмерка – это символ вечности.

Поэтому, когда мы читаем Евангелия, мы видим эту символическую связь. Матфей, написавший Евангелие первым, указывает на шесть дней – мы живем в этом сотворенном мире. А Лука говорит о восьми днях, указывая, что мы можем окончательно преобразиться духовно, подобно Христу, только когда перейдем предел сотворенного мира за шесть дней и перейдем в вечность.

Духовный смысл этого события раскрывается в полной мере тогда, когда уже не будет времени – после всеобщего воскресения мертвых.

Может возникнуть вопрос: почему Христос взял именно этих трех учеников? Ответ кроется в нескольких причинах. Во-первых, у подножия горы стояли все двенадцать учеников, включая Иуду. Если бы Христос взял всех, а Иуду оставил, это могло бы стать для него поводом для обиды. Иуда, несомненно, был недостоин видеть Христа в славе Фаворского света, но такой явный отказ, как показывает человеческая практика, мог бы дать ему формальный повод для предательства. Он мог бы потом сказать: «Ты вот меня обидел, ты всем показал Себя, а мне не показал, вот поэтому я и решил стать предателем». Чтобы у Иуды не было такого повода, Христос оставляет его с большинством учеников и берет лишь троих с собой на гору.

Выбор этих апостолов неслучаен, ведь каждый из них символизирует одну из ключевых христианских добродетелей:

Апостол Петр олицетворяет крепкую веру. Недаром его имя переводится с греческого как «скала».

Апостол Иаков символизирует твердую надежду на Бога. Он был великим праведником, первым епископом Иерусалима, и принял мученическую смерть за свою праведность – ему пробили голову. Этим он явил непоколебимую надежду.

Апостол Иоанн Богослов, любимый ученик Христа, воплощает жертвенную любовь. Когда все разбежались, он, как вы помните, единственный из апостолов остался у Креста с Богородицей. Это признак настоящей, жертвенной любви: с ним могли сделать все что угодно, но он все равно остался.

Именно эти апостолы были более близки ко Христу, более достойны, если так можно сказать, и способны по своим качествам узреть Его в славе. Они уже были не духовными младенцами, а более совершенными, чем другие.

С другой стороны, этот выбор показывает, что увидеть Христа в Его славе можно, только имея эти три добродетели:

Вера. Несокрушимая, правая, православная вера, а не любая, какая «мне в голову придет».

Надежда. Когда мы надеемся не на этот временный мир, а на вечное Небесное Царство. Если человек приклеен сердцем к временному и хочет «и здесь сладенько пожить, и там тоже», такая двойная игра не даст ему увидеть Христа. Чтобы увидеть Царство Божие, ты должен оставить славу временную. На двух стульях усидеть не получится.

Любовь. Готовность ради Христа пожертвовать всем, в том числе даже жизнью, чтобы не лишиться видения Бога в Небесном Царстве.

Мы знаем, что сказано про нечестивых в Книге пророка Исаии: «Нечестивый будет взят, чтобы не видеть ему славы Господней» (Ис. 26:10, церковнославянский перевод). Нечестивые люди – это те, кто искажает православную веру, кто хочет в этом мире получше устроиться и говорит: «Признак того, что я Божий, – это что у меня есть деньги, квартира и машина». С такой надеждой Христа никто никогда не увидит. Наша надежда – именно на вечную жизнь.

И, самое главное, – жертвенность. Кто не имеет жертвенной любви, кто не может отречься от себя и своих желаний, пожертвовать своими страстями и прихотями ради Христа, кто не может распять в себе ветхого человека, – такой человек никогда Христа в Его славе не увидит.

Далее заметьте, Он не просто их взял, а, как сказано, «возвел их на гору высокую одних» (Мф. 17:1). Здесь тоже очень важный смысл: чтобы увидеть Бога, человек должен потрудиться. Кто когда-нибудь ходил на высокую гору? Помните ощущения? Сначала муторно, тяжело: «Сколько еще идти? Я уже устал...» Подняться в гору – это огромный труд.

В духовном смысле это означает, что ты должен от земли возвыситься сердцем до неба, оставить всё временное и потрудиться. Это подъем. Жизнь расхлябанная – это как скатывание с горки в преисподнюю, никаких усилий не надо. А чтобы в Царство Небесное попасть, нужно карабкаться.

Но заметьте, они идут втроем, и ведет их Христос. Это очень важно. Чтобы увидеть Христа, тебе нужен путеводитель. Поэтому у нас в Православной Церкви есть понятие духовника, который, если ты куда-то не туда пошел, может тебя подправить, опустить с неба на землю. И они идут втроем. Человек спасается не поодиночке, а вместе. Эти три апостола символизируют всю Церковь, которую Христос постепенно поднимает от земли на небо, чтобы явить ей Свою славу.

И дальше читаем второй стих: «И преобразился пред ними: и просияло лице Его, как солнце, одежды же Его сделались белыми, как свет» (Мф. 17:2).

Что значит «преобразился»? Это не значит, что Он сбросил Свое тело и показал Себя просто как Бога. Нет, тело осталось в том же виде, каким было. Он остался узнаваемым, это был тот же самый Христос. Но Он просто приоткрыл им Свое Божество.

До этого их духовное зрение было, можно сказать, закрыто. Представьте, что я сквозь щелку смотрю на человека и вижу только маленькую его часть. Если я потом открою глаза и увижу его полностью, изменился не он, а мое восприятие. Так и апостолы: их духовное зрение было неспособно увидеть славу Христа, потому что они бы просто сгорели. Христос их внутренне укрепил, усилил их духовное зрение и показал им, каков Он есть в реальности.

Они увидели, что из Его тела искрится нетварный Фаворский свет. Святые отцы говорят, что когда этот свет сиял, его сияние было ярче солнечного. Свет солнца, освещавшего гору Фавор, по сравнению с сиянием Христа был подобен свету обычной лампочки рядом с ярким дневным светом. Так как в нашем мире ничего ярче солнца нет, евангелист сравнил сияние Христа с солнцем, хотя оно было еще сильнее.

И одежды сделались белыми, как свет, потому что они тоже наполнились этой Божественной славой. Не цвет одежды изменился, а она стала восприниматься по причине изобилия этого света как сияющая и более белая, нежели снег. В другом Евангелии сказано, что одежды Его сделались блистающими, весьма белыми, как снег, «как на земле белильщик не может выбелить» (Мк. 9:3). Вот такое удивительное сравнение.

Слова преподобного Иустина Поповича, сербского святого XX века, которому, по преданию, являлся апостол Павел, дают очень интересный комментарий: «Преображение Богочеловека Христа в действительности есть самое совершенное Богоявление. Бог стал человеком, стал телом, живёт в теле, сияет из тела, чтобы показать, что и тело, и материя [предназначены] для Господа. Христос – это облик, икона, образ... изображение Бога невидимого. И Он – образ Божий, Богочеловек – преобразился. Все Его тело заблистало вечным божественным светом и явилось обо́женным, Божиим. Преображением своим Господь показал, что и тело создано для того, чтобы быть обиталищем и проводником вечного и несотворённого света Божия, что весь Бог живет в нем, через него и им. Как новый Адам, Господь этим показал, что человеческое тело для того и создано, чтобы в нем жил Бог, и светил, и лучился из него, преображая его из силы в силу и из славы в славу».

То есть, это очень важно: Он показал, что тело может быть причастным нетварной божественной энергии.

В XIV веке появился еретик Варлаам, который утверждал, что святые отцы, молящиеся и пытающиеся увидеть этот свет, – невежды. Он учил, что для созерцания этого света достаточно прочитать огромное количество литературы и стать научно образованным.

Но самое страшное, что он стал утверждать, что этот свет – сотворённый. Что да, это свет Бога, но Бог его сотворил, чтобы он просто Его окружал. По сути дела, он божественную благодать, энергию, сияние Фаворского света стал именовать творением. А как можно действие и энергию Бога считать сотворённой? Никак.

Поэтому святитель Григорий Палама и другие афониты восстали против этой ереси, и она была предана анафеме. Фаворский свет – это нетварная божественная благодать, которая в Боге есть всегда. Эта благодать и есть Сам Бог, только Бог в действии. То есть благодать – это действие Бога, Его энергия по отношению к сотворённому миру. Это то, как Он являет Себя нам и приобщает нас Себе с помощью вот этой славы, нетварной вечной Фаворской славы. Поэтому этот свет – нетварный, это очень важно.

Прочитаем третий стих Евангелия: «И вот, явились им Моисей и Илия, с Ним беседующие» (Мф. 17:3).

Почему именно Моисей и Илия? Ответ на самом деле очень простой. Христа обвиняли в том, что Он – нарушитель Закона Божьего и противник Ветхого Завета. И чтобы показать, что это не так, являются два величайших ревнителя Закона. Моисей, который получил Закон на горе Синай и жёстко стоял за него, и Илия, который в ревности о Боге заколол жрецов Ваала (см. 3Цар. 18:40). Это два пророка, которые готовы были за Закон Божий, как говорится, любого в клочья порвать.

И вот они являются. Если бы Христос был нарушителем Закона, Моисей бы с Ним не беседовал, а Илия, возможно, свёл бы огонь с неба. Но мы видим, что эти два пророка смиренно с Ним беседуют. Они предстоят перед Ним как рабы перед своим Творцом.

О чём они беседовали? В Евангелии от Луки сказано, что они говорили «об исходе Его, который Ему надлежало совершить в Иерусалиме» (Лк. 9:31). Исход на смерть. То есть они беседовали о том, что Христу предстояло совершить наше спасение и искупление на Кресте.

Это место напрямую показывает нам, что с праведными людьми, покинувшими этот мир, мы имеем право общаться. Представьте, что нам говорят: «Со святыми нельзя общаться, нам не нужны посредники, можно общаться только с Богом».

В Ветхом Завете действительно было так, потому что человеческая природа была неискуплена. В ней жил первородный грех, и ни один человек не мог за нас помолиться так, чтобы эта молитва принесла благодать в полной мере, потому что сами ветхозаветные праведники не были её причастны так, как стала причастна человеческая природа после того, как Христос распялся, воскрес и вознёсся на небо.

Илия был взят живым на небо (см. 4Цар. 2:11), поэтому он символизирует верных Богу живых. Моисей же умер, и его тело, по преданию, было сокрыто Архангелом Михаилом, чтобы иудеи, склонные к идолопоклонству, не начали обожествлять его останки (см. Иуд. 1:9). Таким образом, Моисей представляет усопших.

Христос беседует с ними, и всё, что Он делает, Он делает для нас, как пример. Ему нет нужды разговаривать с Моисеем и Илией о Своём исходе. Он показал это для нас: что мы имеем право общаться и с живыми, и с теми, кто отошёл в вечность.

И Моисей, и Илия больше всего хотели увидеть Бога. Моисей молил: «Покажи мне славу Твою!» Но Бог ответил: «...лица Моего не можно тебе увидеть, потому что человек не может увидеть Меня и остаться в живых» (Исх. 33:18, 20). Илия на горе Хорив, когда Бог явился ему в «веянии тихого ветра», закрыл лицо своё плащом, не посмев посмотреть (см. 3Цар. 19:12–13).

Они так хотели, но не увидели. Почему? Потому что человек в греховном состоянии не способен узреть Бога во всей Его славе. И вот, спустя тысячи лет, Бог исполняет их заветное желание. Он является во плоти и призывает душу Моисея и живого Илию. И они не просто видят Его, но видят в величайшей славе и беседуют с Ним. Их самое сокровенное желание исполнилось на горе Преображения.

Заметьте, на горе Преображения Христос не вызвал из ада, к примеру, душу какого-нибудь Каина. Потому что Каин не был праведником. А грешник не может за нас помолиться и нам своей молитвой помочь. Он даже самому себе не может помочь. Праведники же, а Моисей был праведником, имеют дерзновение нам помогать в молитве. И вот Христос показал, что разговаривать с умершими после периода Нового Завета мы уже имеем право. Это никакой не спиритизм.

В Ветхом Завете читаем следующее: «Не обращайтесь к вызывающим мёртвых, и к волшебникам не ходите, и не доводите себя до осквернения от них. Я Господь, Бог ваш» (Лев. 19:31). «Никто у тебя не должен… обращаться к вызывающему духов, предсказывать будущее или спрашивать о чём‑нибудь умершего» (Втор. 18:10–11).

Почему это запрещалось в Ветхом Завете? Потому что вызывали именно души умерших, ворожили, и приходил бес, принимавший вид Моисея или любого другого человека. Как и сейчас, когда вызывают «духов Пушкина, Лермонтова», крутят тарелочку. Приходит дух и говорит: «Я Пушкин. Меня звали, я пришел». Это классика спиритизма. То есть это вызывание падших ангелов, которые принимают чужой вид, и таким образом происходит поклонение нечистой силе.

В ветхозаветные времена из ада никакую душу никто вызвать просто не мог. Все люди были в аду, и ворота туда открывались только с одной стороны – на вход. Всё, понимаете? А когда Христос нас спас, Он сошел в ад и вывел оттуда людей. И поэтому теперь, да, душа человека, если она находится в раю, властью Христа может с нами беседовать. Поэтому со святыми беседовать можно.

Таким образом, мы имеем общение и с живыми, как пророк Божий Илия (взятый на небо живым), и с усопшими праведниками, как пророк Моисей. И это прямо в тексте Христос нам показывает. Он делает это для нас, чтобы нам показать, что в период Нового Завета это делать можно, это не грех.

Давайте прочитаем, как на это событие отреагировали апостолы. «При сем Петр сказал Иисусу: Господи! хорошо нам здесь быть; если хочешь, сделаем здесь три кущи: Тебе одну, и Моисею одну, и одну Илии» (Мф. 17:4).

Они беседовали с Христом о Его крестной смерти. Представьте: апостолы на пять минут попадают словно в рай, им не хочется ни есть, ни спать, их переполняет такая радость! А тут им говорят, что придётся это состояние покинуть и идти страдать и умирать.

И Петру это, естественно, не понравилось. Он решил, как и раньше, отговорить Христа. Помните, как он говорил: «будь милостив к Себе, Господи! да не будет этого с Тобою!», а Христос ему ответил: «отойди от меня, сатана! ...потому что ты думаешь не о том, что Божие, но что человеческое» (Мф. 16:22–23). Петр не поменялся. Сначала исповедовал Христа Сыном Божиим, а сейчас, слыша о необходимости страданий, говорит то же самое: «Господи, давай мы здесь кущи сделаем».

Куща – это шалаш, символ поселения на месте, где собираются пребывать долгое время. Таким образом Петр косвенно показал свой протест против страданий.

Но здесь есть и очень важный момент. Петр не сказал: «Я построю кущу только Тебе, Господи». Куща может собой символизировать и Божий храм. И Петр сказал: «давай мы построим храм Тебе... и в честь Моисея, и в честь Ильи». Поэтому и мы строим храмы, посвященные не только Господским праздникам (Рождеству Христову, Крещению, Преображению), но и в честь святых. Почему? Потому что святые могут невидимо в этой славе тоже пребывать.

Заметьте, апостол Петр, хоть и хочет избежать страданий, понимает, что должен почтить и Учителя, и Его слуг. Потому что если он никак не почтит слуг, то этим как бы оскорбит Царя. Представьте, к вам в гости приходит, к примеру, губернатор с двумя заместителями. А вы говорите: «Сергей Семенович, садитесь, пожалуйста, вот вам чай», а на его спутников не обращаете внимания. Явно, что губернатор возмутится, ведь это и его слуги тоже. Так и Петр показал нормальное, естественное чувство: почтение и к Царю, и к Его служителям. Очевидно, он не считал Моисея или Илию Богом, но понимал, что они – Его великие служители.

Смотрите, что пишет Феофилакт: «Петр, по многой любви ко Христу, желая, чтобы Он не пострадал, говорит: „хорошо здесь быть“, не сходи вниз и не будь убит. Если же кто и придет сюда, мы имеем Моисея и Илию помощниками нам».

Логика Петра была такова: Моисей победил египтян десятью казнями. А Илия, сказано, свел огонь с неба и сжег два отряда по пятьдесят воинов (см.4Цар. 1:10–12). С такими защитниками чего нам бояться? Если сюда придут иудеи, которые хотят Тебя убить, у нас есть два прекрасных телохранителя! А евангелист Лука замечает, что Петр «не зная, что говорил» (Лк. 9:33), ибо необычность видения поразила его. Он желал, чтобы Иисус оставался на горе и не пострадал за нас, но, боясь показаться своенравным, мягко говорит: «если хочешь».

«Когда он еще говорил, се, облако светлое осенило их; и се, глас из облака глаголющий: Сей есть Сын Мой Возлюбленный, в Котором Мое благоволение; Его слушайте» (Мф. 17:5).

Когда Петр говорил эти слова, их осенило облако, и из этого облака послышался голос. Это был прямой намек Петру: не его нужно слушать с рассказами про кущи, а Христа. Ведь Его воля и Его желание – пострадать за мир.

Облако собой символизировало Дух Святой. Потому что в Ветхом Завете, как мы помним, Моисей, когда увидел Бога и поднялся на гору Синай, сказано, что он «вступил в середину облака и вошел на гору» (Исх. 24:18). То есть при богоявлении Моисею тоже имело место быть облако. Здесь мы видим, что облако – это символ Святого Духа, и здесь мы опять видим Троицу. Помните, когда Христос на Иордане крестился, Дух Святой сошел в виде голубя, Сын Божий стоял в водах Иордана, а с неба был голос Отца. И святые отцы говорят, это было Богоявление на Иордане.

Сейчас тоже происходит Богоявление. Христос явил славу Своего Божества и показал, что Бог есть Троица. Мы видим Христа, видим Духа Святого в виде облака, слышим голос Небесного Отца. Опять Троица, но при этом видим и Моисея, и Илию.

Гора Фавор собой символизирует Православную Церковь, где Христа окружают праведники в славе Троицы. Заметьте, на этой горе не один Иисус или не просто Троица, а еще праведники обязательно присутствуют. То есть Церковь, Тело Христово, немыслима без праведников, которые в этой славе пребывают.

Очень интересный комментарий есть у святителя Иоанна Златоуста, который поясняет этот голос Небесного Отца. Он пишет: «Когда Бог изрекает угрозы, тогда показывает мрачное облако, как, например, на горе Синайской. Моисей вступил в середину облака и взошел на гору; восходил от нее дым, как дым из печи (см. Исх. 19:18). Равным образом и пророк, говоря об угрозах, сказал: „мрак и облако“ (Соф. 1:15). Здесь же, поскольку Он имел намерение не устрашить, а научить, является светлое облако. В то время как Петр сказал: «сделаем здесь три кущи» (Мф. 17:4), Сам Господь показал им сень нерукотворную. Вот почему там – курение и дым печной, а здесь – свет неизреченный и голос».

Почему же облако осенило не одного только Христа, но всех? Златоуст поясняет: «Если бы оно осенило одного Христа, то можно было бы подумать, что голос происходит от Самого Христа». Поэтому евангелист, предотвращая это, говорит, что голос был из облака, то есть от Бога.

Что же говорит голос? «Сей есть Сын Мой Возлюбленный, в Котором Мое благоволение» (Мф. 17:5).

Златоуст продолжает: «Если же Иисус есть Сын Возлюбленный, то не бойся, Петр. Тебе уж нужно познать и могущество Его, и увериться в Его Воскресении. Если Бог всемогущ, как Он и действительно таков, то и Сын всемогущ. Поэтому не бойся угрожающих опасностей. <...> Он не потому только любит Его, что родил Его, но и потому, что Он равен Ему во всем и одну имеет с Ним волю. <...> Что же значит „в Котором Мое благоволение“? Отец как бы так говорит: в Нем покой Мой и услаждение... потому что Он во всем совершенно равен Отцу». И далее голос повелевает: «Его слушайте» (Мф. 17:5). «Так что, – заключает Златоуст, – если бы Он захотел быть распятым на кресте, ты тому не противься».

Когда из облака раздается голос, чтобы не подумали, что «Сыном Возлюбленным» является Моисей или Илия, они исчезают. И остается только один Христос. Это знак Петру и апостолам: «Он Мой Сын. Я Его люблю, Он Возлюбленный, в Нём Моё благоволение. Он исполнит Мою волю и умрёт за грехи всего человеческого рода. И искупит вас, в этом Моя воля. Если Я его люблю, то Я его не оставлю, и бояться не надо». Именно этими словами Бог Отец ободрил апостолов.

Святой Лев Великий так перефразирует эти слова: «Голос с неба провозгласил: „Сей есть Сын Мой Возлюбленный, в Котором Мое благоволение; Его слушайте“. В проповеди Его Я делаюсь явным, в смирении Его Я прославляюсь, поэтому слушайте Его беспрекословно. Он – истина и жизнь, Он – сила Моя и мудрость. Слушайте Того, Кого предвозвещали таинства Закона, Кого воспевали уста пророков. Слушайте Того, Кто кровью Своей искупил мир, Кто сковывает дьявола и сосуды его похищает. <...> Слушайте Того, Кто открывает путь на небеса и болью Креста готовит для вас ступени восхождения в Его Царство».

И прочитаем шестой стих: «И, услышав, ученики пали на лица свои и очень испугались» (Мф. 17:6). Помните, когда на Иордане Христос крестился, голос тоже был, но никто не падал. А здесь почему-то они падают на лица и пугаются.

Святой Иоанн Златоуст пишет: «Причины этому – уединенность и высота места, глубокое молчание, преображение, соединенное с ужасом, свет чрезвычайный и облако простертое; все это повергло их в сильный трепет». Сила Богоявления повергает человека ниц.

Мы знаем, что и в Ветхом Завете, когда описывается явление ангелов, например, пророку Даниилу, пророки тоже падают на землю, потому что даже ангела видеть не в силах человеческая природа. Настолько удивительна мощь божественной славы, что эта божественная энергия укладывает человека на землю. Поэтому, конечно, апостолы от присутствия Бога и от слышания Его голоса приходят в трепет и ужас. Голос Божий, который, по словам святых отцов, был похож на гром, но с ясно слышимой человеческой речью, реально приводит человека в трепет.

Настоящая встреча с Богом – это не когда я танцую и говорю: «О, я чувствую, что со мной Иисус!». Заметьте, у апостолов не такое отношение к встрече с Богом. Когда они увидели настоящего Христа, их изнутри наполнил страх и трепет перед Богом, и они упали. Это и есть подлинное ощущение присутствия Божия. Есть и некий самообман, когда человек свои эмоции, даже правильные мысли о Боге, принимает за действие Бога. Естественно, от своих эмоций никому страшно не становится. Наоборот, в своих личных чувствах человек ощущает себя очень комфортно и точно на землю падать не будет.

Древние отцы и современные святые, когда им являлся Христос, или святые, или ангелы, все падали на землю. Преподобному Сергию, когда явилась Богородица и два апостола, Иоанн Богослов и апостол Петр, он тоже упал на землю – не мог выдержать этой славы. Он приходил в трепет, ужас и изумление от немыслимой божественной славы, потому что наша человеческая природа, пока мы не воскресли из мертвых, не способна выдержать даже напор вечной жизни. Это такая удивительная сила, что выдержать ее просто нереально.

Можно привести простой пример. Я помню, как гулял с маленькой дочкой по детской площадке, и был такой сильный ветер, что я гляжу – она идет, и ее просто уносит. Она маленькая, вес маленький, не может даже ветра выдержать, поэтому я ее всегда поддерживал. То же самое сделал Христос: Он изнутри как бы поддержал апостолов, как отец ребенка, и они эту славу выдержали. Но выдержали так, что на земле ее выдержали. По сути дела, если бы Христос апостолов внутренне не укрепил, они бы просто превратились в пепел от мощи Господа Саваофа.

Это очень важная деталь. Святые отцы пишут, блаженный Феофилакт Болгарский говорит: «Не вынеся облачного света и голоса, ученики пали ниц, и глаза их были отягчены сном. Под сном разумеется обморок от видения». То есть они даже в каком-то смысле потеряли сознание, здравый рассудок от обилия божественного света. Он настолько обильный, что человеческая логика просто ломается. Это сверхлогично, это нечто выходящее за пределы человеческого разума.

И святой Иустин (Попович) пишет: «Свет, – говорит, – это величественно и страшно. Поэтому ученики, как сказано в Евангелии, «пали на лица свои и очень испугались» (Мф. 17:6). Подобный страх испытал и Савл на пути в Дамаск. Помните, когда ему явился Христос, будущий апостол Павел ослеп от света, который исходил от Господа. Это тот же самый свет.

Святой Иустин продолжает: «Очевидцы преображения Спасителева, три ученика, не могли без страха и ужаса перенести необыкновенный свет преображения. Видя Моисея и Илию живыми, видя сияющее облако и услышавши глас Божий из облака, ученики пали на лица свои и очень испугались».

Здесь важно понимать, что в Библии есть два вида поклонения. Например, сказано, что пророк Даниил поклонился ангелу. Жены-мироносицы, когда им явились ангелы на гробе Христа, тоже упали лицом на землю. Но это не значит, что они считали ангелов за богов. Вспомним Авраама, который, купив у сынов Хетовых землю для погребения своей супруги Сарры, «поклонился до земли» им. Значит ли это, что Авраам согрешил, поклонившись людям? Нет. Он этим показал, что чтит в них образ Божий.

Так и здесь: апостолы упали на лица, видя и Христа, и Моисея, и Илию, и облако, и слыша голос Бога Отца. Таким образом, они поклонились единому в Троице Богу, а святых почтили как Его служителей. Факт поклона был, и это очень важно.

Давайте прочитаем седьмой и восьмой стихи:

«Но Иисус, приступив, коснулся их и сказал: встаньте и не бойтесь. Возведя же очи свои, они никого не увидели, кроме одного Иисуса» (Мф. 17:7–8).

Здесь мы видим, что Христос их касается. Он желает, чтобы страх их оставил. Если человек в таком состоянии долго пребывает, то можно просто потерять память. Чтобы апостолы сохранили в памяти эти события и могли потом записать их для нас в Евангелии, Христос их касается. Прикосновение Христа выводит человека из состояния страха в состояние любви, пробуждает и ободряет его.

А почему они видят Его одного, и всё остальное исчезает? Чтобы у них в памяти точно запечаталось, что Сын Возлюбленный – это только Христос. Моисей и Илия уже исчезли.

И прочитаем последний, девятый стих: «И когда сходили они с горы, Иисус запретил им, говоря: никому не сказывайте о сем видении, доколе Сын Человеческий не воскреснет из мертвых» (Мф. 17:9).

Когда они сходят с горы, Христос до сих пор искрится Фаворским светом. Помните, когда Моисей увидел Бога, он спустился с горы Синай, и от кожи его лица исходил свет. Сыны Израиля не могли взирать на Моисея, и ему пришлось надеть на голову покрывало. Но то было явление на Синае, а здесь – явление Бога во плоти. Если от Моисея исходил внешний свет, то как может свет не остаться во Христе, Который Сам – воплощенный Бог? Из Христа свет исходил изнутри Его природы. Вся Его материя, всё человеческое тело было пронизано этим запредельным божественным сиянием.

Почему Христос это делает? Во-первых, по смирению. Он хочет научить нас, чтобы мы, если видим божественную славу, не кичились этим и никому не рассказывали.

А во-вторых, если бы они рассказали о Его величии как Бога, то многие могли бы соблазниться, видя Его распинаемым. Как так? Он в такой великой славе и могуществе явился, с такой «командой», как Моисей и Илия, что мог бы всех своих распинателей сжечь, а тут Он немощно висит на кресте и ничего не делает. Люди могли бы соблазниться. Поэтому до момента Воскресения, пока Его власть над жизнью и смертью не будет явлена миру, Он повелел никому не рассказывать.

Именно так же толкует это место блаженный Феофилакт: «По смирению заповедовать никому не говорить, а вместе с тем и для того, чтобы услышавшие об этом не соблазнились, когда позже увидят его распятым, ибо они могли принять его за обманщика».

Преображение Господне на горе Фавор – это не только явление Божественной славы Христа, но и пример для каждого из нас. Как истолковал святой Беда Достопочтенный, «одежды Христа – это Его Церковь и Его святые». До Преображения одежды Спасителя были обычными, земными. Так и святые в глазах мира – простые люди, их внутренняя слава сокрыта. Но в момент явления Божественной силы одежды Христа мгновенно преобразились, засияв нетварным светом.

Подобно этому и Церковь, состоящая из святых, однажды преобразится. Мы, христиане, через Таинство Евхаристии становимся близки Христу, словно одежда, прилегающая к телу. Мы – члены Его Тела. Сейчас мир может считать верующих слабыми или чудаковатыми: они молятся, посвящают жизнь Богу, отказываются от мирских ценностей. Их истинная слава невидима, потому что час всеобщего преображения еще не настал.

Он наступит после воскресения мертвых, когда Христос явится во славе Второго Пришествия. Тогда и Его «одежды» – Церковь и святые – воссияют фаворским светом. Сейчас нам еще не открылось, какими мы станем в вечной славе Царства Небесного, но мы знаем, что прославимся вместе с Ним.

Этим событием Христос показал, что каждого из нас ждет преображение. Мы тоже можем засиять Божественным светом – каждый в свою меру. Насколько человек очистил себя при жизни добродетелями и борьбой с грехом, какую меру благодати стяжал, настолько ярко он будет сиять в преображенном теле. Как пишет апостол Павел: «Иная слава солнца, иная слава луны, иная звезд; и звезда от звезды разнится в славе. Так и при воскресении мертвых» (1Кор. 15:41–42).

Однако, как предупреждает святитель Феофилакт Болгарский, нельзя, подобно апостолу Петру на горе, желать остановиться на достигнутом. Нельзя сказать: «Мне хватит, я уже спасен, билет в рай в кармане». Духовный путь – это постоянное движение вперед. Христос, явив славу, сошел с горы, чтобы взойти на Крест.

Так происходит и в духовной жизни человека. Вначале Господь дает нам почувствовать сладость Своей благодати, словно авансом. Он привлекает нас, чтобы сердце ощутило, как хорошо быть с Ним, и мы были готовы следовать за Ним куда угодно. Многие, кто только приходит к вере, переживают период окрыленности: службы, молитвы, Таинства приносят невероятную радость. Но затем этот «аванс» заканчивается, и Христос говорит: «Теперь нам предстоит исход на Голгофу».

Начинается время труда. Вкусив сладость благодати, человек должен трудиться, чтобы вновь обрести ее, распиная, как учил апостол Павел, «плоть со страстями и похотями» (Гал. 5:24).

Этот процесс можно сравнить с взрослением ребенка. Младенцу все дается даром: его носят на руках, кормят, о нем полностью заботятся. Но по мере роста от него требуется все больше самостоятельности. Ребенок может капризничать, желая, чтобы все было как прежде, но любящие родители понимают, что для его же блага он должен развиваться. Их забота не исчезает, а переходит на новый, более глубокий уровень.

Так и в духовной жизни: вначале благодать «носит нас на руках», но по мере нашего роста требования повышаются. Как говорит апостол Иаков, «вера без дел мертва» (Иак. 2:26).

И тогда человек, следующий за Христом, неизбежно становится «не от мира сего». Мир, находящийся во власти зла, не может принять дух Христов. И потому он начинает ненавидеть христианина. Человека могут несправедливо уволить с работы, отвергнуть, оклеветать. Даже Сам Христос, будучи безгрешным, был гоним, Его называли другом мытарей и грешников, обвиняли, что Он изгоняет бесов силою веельзевула, и в конце концов распяли.

Мир не вынес присутствия Бога во плоти. А поскольку мы, причащаясь, принимаем в себя Христа, Он начинает жить и действовать в нас. И тогда мир снова сталкивается с Ним – уже в Его учениках.

И знаете, каков первый признак того, что в вашей душе началось подлинное преображение, подлинный духовный рост? Вас начинает ненавидеть мир. Вы становитесь для него чужеродным телом, «как кость в горле», неудобным и непонятным. Это знак того, что вы действительно на пути к Богу, на пути к своему собственному преображению.

«Ненавидит вас мир»: первый признак верного пути

Как помните, Христос нам сказал в одном из Евангелий. Это Евангелие от Иоанна, 15-я глава. Он говорит: «Если бы вы были от мира, то мир любил бы свое; а как вы не от мира, но Я избрал вас от мира, потому ненавидит вас мир» (Ин. 15:19). То есть люди, живущие по закону греха, ненавидят Православную Церковь и тех христиан, которые реально стараются жить по заповедям и приступать к церковным таинствам. Этот мир нас ненавидит.

И это первый признак того, что ты движешься к преображению. Это действительно первый шаг. А дальше человек идет на Голгофу.

Мир его ненавидит и начинает говорить: «Да зачем тебе это? Зачем с этим грехом бороться? Что ты на исповедь каждую неделю ходишь? Ты совершенно не меняешься, ходишь и опять то же самое исповедуешь. Да оставь ты эту исповедь, не надо вообще!»

Знаете, это можно сравнить вот с чем. Представьте, вы приняли душ, а вам кто-нибудь подходит и говорит: «Давай на следующей неделе не мойся. Все равно опять потным станешь. Зачем тебе это все? Не надо. Фанатик, что ли? Воду тратишь, деньги тратишь, а так хоть сэкономишь, купишь чипсы и пиво». Это глупо. Человек все равно будет умываться.

Так и дьявол начинает на человека нападать, он говорит: «Зачем тебе это?» А Ангел нам подсказывает и, наоборот, говорит: «Нет. Иди на Голгофу, иди за Христом».

И помните, когда Христос шел на Голгофу, в Евангелии от Марка сказано, что ученики, идя за Ним, «ужасались и, следуя за Ним, были в страхе» (Мк. 10:32). То есть роптали: идти на какую-то гору, на какое-то распятие... А Христос идет и подгоняет. «Нет, нет, – говорит, – надо идти». Он наш Пастырь, мы – овечки. Часто овцы пытаются куда-то убежать. А Пастырь берет и говорит: «Ну-ка, обратно». «Я хочу в комфорте пожить!» – «Какой комфорт? На крест. На крест».

И вот Христос нас гонит, потому что путь к преображению и к Воскресению невозможен без креста. Радость невозможна без вот этого страдания, без этой страшной жертвы, без самораспятия. Пасхи без Голгофы не существует.

Ты не можешь соединиться с Христом, отдыхая, постоянно говоря: «О, я в Иисуса верю, всё, можно успокоиться». Но «и бесы тоже веруют и трепещут», как сказано у апостола Иакова (Иак. 2:19). Но это не делает их спасенными. Нужно самораспятие миру.

И вот когда ты уже идешь на этот крест, тебе бесы говорят: «Не надо исповедоваться, зачем бороться со страстями, зачем ты вообще выбрал этот путь? Церковь и заповеди – одни ограничения. А вот жил бы ты как все: там блудят, пьют, никаких постов нет. В воскресенье можно отдохнуть на даче, полежать, посмотреть какой-то фильм. А ты себе выбираешь в каком-то душном храме стоять, ноги болят. Зачем тебе вот этот крест?» А Христос говорит: «Нет, надо до конца идти».

Очень часто людям это начинает надоедать, приедаться. И дьявол уже шепчет: «Да хватит тебе уже, ничего не получится». И как Христу, помните, Он уже на кресте висел, а Ему люди подходят и говорят: «Если Ты Сын Божий, сойди с креста» (Мф. 27:40). Помните? И это самое такое, некое последнее искушение. Когда человек уже реально на эту высоту вошел, дьявол тоже ему шепчет: «Давай, сойди с креста». Это страшное демонское искушение. То есть сойди с того «узкого и тесного пути, ведущего в жизнь», и пойди «широким и пространным путем, который ведет в погибель» (Мф. 7:13–14). А Христос показывает, что эту славу можно получить, только пройдя путем распятия.

Для каждого христианина это разный путь.

Кого-то из нас, возможно, реально убьют, кого-то зарежут, кого-то расстреляют. То есть существует вот такой вариант прямого страдания. Если тебя убили именно за православную веру, за проповедь, за то, что ты не отрёкся, то, по церковному Преданию, человеку прощаются все грехи, кроме греха ереси и раскола. То есть, если человек исповедовал ложь о Боге или находился в расколе, был вне Православной Церкви, даже если он умрет за Христа, эта кровь не омоет его от грехов, потому что в душе остается ложь. А нравственные грехи смываются мученической кровью.

Поэтому умереть за Христа – это очень здорово. Это самый лучший вариант. Самый простой вариант, как войти в Царствие Небесное и тут же получить преображение. Но этого удостаиваются только избранники. Боже, это еще нужно заслужить.

Это как, представьте, вы едете на машине из России, скажем, в Грузию, двое суток. А можно взять и на самолете за три часа прилететь. Путь тот же самый, но мученичество – это как самолет, тот же процесс, та же дорога, только в более ускоренном режиме.

А есть ещё другой путь, когда происходит самораспятие своим страстям и грехам. Это такой внутренний путь, когда ты убиваешь в себе страсти, греховное желание. То есть ты воюешь с ним и становишься в прямом смысле мертвым для этого мира, мертвым для греха. У тебя все для зла атрофируется фактически. Ты не способен на зло. Это смерть для мира, смерть для всех этих греховных чувств и удовольствий. Человек никак не реагирует на греховные желания и умерщвляет в себе духовные страсти.

Это вот такой некий путь подвижничества. Он монахами и подвижниками осуществляется постом, молитвами, поклонами. Кто-то там на себе вериги носит. То есть усмиряет плоть, чтобы в ней не жил закон греха. И реально происходит такая смерть для мира. А если ты и монахом был, и еще одновременно мучеником, ты получишь двойную награду. Награда в Царстве Небесном и славы еще больше.

Вспомним также и притчу о посеянном зерне. В добром сердце оно проносит плод: «в тридцать, шестьдесят и во сто крат» (Мк. 4:20). Эти слова можно понимать как разные ступени духовной жизни.

Тридцать крат – это когда ты в благочестивой семье жил, детей воспитал в вере, подавал милостыню, старался жить по десяти заповедям.

Шестьдесят крат – это когда ты после семейной жизни, будучи, допустим, во вдовстве, последнюю часть жизни посвятил в большей степени Христу. Больше времени отдал Богу, больше поработал над своей душой.

Сто крат – это монашество, девство или мученичество. А если совместить то и другое, будет и двести крат награда.

Главное – хотя бы в какой-то список попасть. Но христианский подход – это получить как можно больше. Искать нужно «Царства Божия и правды Его» (Мф. 6:33), именно искать как можно больше.

Путь преображения души, жизнь во Христе, часто начинается с эйфории: всё здорово, благодать, Причастие, Исповедь. А потом человеку становится лень правила прочитать. Он заставляет себя читать Библию, и та лёгкость, с которой он «летал» несколько лет назад, куда-то улетучивается.

Это и есть духовный путь. Он происходит именно таким образом. И останавливаться на нём ни в коем случае нельзя. Нет предела совершенству, потому что Бог вечен, и, соответственно, нам тоже останавливаться нельзя.

Апостол Павел даёт нам ключ к пониманию этого пути. Прочитаем его слова из Второго послания к Коринфянам: «Мы же все открытым лицем, как в зеркале, взирая на славу Господню, преображаемся в тот же образ от славы в славу, как от Господня Духа» (2Кор. 3:18).

Что это значит? «Мы же все» – это касается не только апостолов, но всех верующих. Взирая на славу Господню – на Его воплощение, крестную смерть, Воскресение, Вознесение, на славу Небесного Царства – мы сами преображаемся.

В нас есть образ Божий, но он искажён и испачкан первородным и личными грехами. Преображение – это реставрация этого образа. Постоянной исповедью, причастием, молитвой, духовными подвигами ты восстанавливаешь его, и он становится всё отчётливее. Ты изменяешься «от славы в славу», и этот путь беспределен. Нужно идти всё дальше и дальше, от одной ступеньки к другой, «забывая заднее и простираясь вперед» (Флп. 3:13).

Первый отблеск этого Фаворского света мы получаем в Таинстве Крещения. Наша задача – развить этот свет в себе, активировать его, чтобы он искрился и преумножался.

В Царстве Небесном нас ждёт реальное, объективное преображение. Наши тела будут сиять. Почему Адам с Евой в раю не имели одежды? Потому что они были одеты в одежду из света, в «ризу светлую».

Но если мы не поборем страсти, не распнём своего ветхого человека, не подчиним свою волю воле Божией, то мы явимся чёрными от своих страстей. Грешники не войдут в Царство Небесное. Знаете, почему? Они там просто испепелятся. Их природа, в которой живёт грех и нераскаянные страсти, не способна воспринять Божественный свет. Бог есть свет, и Он с тьмой соединиться не может. Поэтому путь преображения для любого человека – это борьба со страстями и грехами, любовь ко Христу и постоянный подъём на духовную гору.

Как заставить себя идти, когда не хочется молиться? Нужно смотреть на финиш, а не на сам путь. Умирать для этого мира, чтобы воскреснуть и получить славу Воскресения. Как бегун, который думает не о том, как ему тяжело, а о том, что на финише его ждёт отдых и награда. В Символе веры мы говорим: «Чаю воскресения мертвых и жизни будущего века». «Чаю» – значит, с надеждой жду. Хочешь ли ты вкусить тех благ, «не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его» (1Кор. 2:9)? Если хочешь – вставай, бери молитвослов в руки и вперёд, в бой! Альтернатива – вечный огонь в компании с сатаной. Мне кажется, это не очень хорошая альтернатива вечному счастью.

Правильная мотивация – это всегда помнить о той славе, которую нам обещает Христос. Если я не хочу лишиться этой славы, я должен трудиться.

Что такое наш крестный путь? Это очень просто:

Посещение службы.

Борьба с греховными мыслями, непрестанная молитва.

Твёрдая, неискажённая православная вера.

Исполнение утреннего и вечернего молитвенного правила.

Изучение Священного Писания.

Соблюдение церковных постов.

Милосердие и любовь к ближним.

С этого пути сходить нельзя. Это наш крест. И если враг будет шептать: «Сойди с креста», – нужно его прогонять. Нужно помнить, что после креста нас обязательно ждёт слава Воскресения. Как сказал Христос: «Претерпевший же до конца спасется» (Мф. 24:13).

У всех у нас бывают такие моменты, когда начинаешь себя корить, накручивать и не можешь уснуть, важно понуждать себя к полному прочитыванию вечернего правила, ибо вечерние молитвы очень важны, потому что через них Господь на самом деле разделяет тебя и грех. В вечернем правиле очень много покаянных молитв, и оно направлено на то, чтобы грех, который на нас, уже не мог на нас влиять.

Когда мы молимся и просим у Бога вот этого разделения с грехом, Бог дает нам силы, дает Свою благодать, чтобы этот грех не входил в нас. Это дьявол говорит нам: «Всё, мы разорваны. Ха-ха-ха, теперь Бог тебя не любит».

А Бог через молитву показывает, что Его любовь всегда с нами в благодати, что мы всегда можем быть сильными. Поэтому, молитвенное правило – имеет огромную силу. Церковь не просто так всё его нам дает.

Каждое молитвенное правило и каждое преодоление лени – это как бы новая порция Божественного Фаворского света в нашей душе. А чем человек ленится больше, тем просто этой славы получает меньше. Кто хочет побольше, должен больше трудиться.

Но, с другой стороны, всегда нужно избегать крайностей, избегать гордости, будто я своими подвигами что-то получу. Нет, благодать нам дают не за подвиги. Что же дают подвиги и действия человека? Они делают душу способной воспринять свет. То есть ты ее просто очистил, сделал способной воспринять Фаворский свет. Но даст ли тебе его Бог, зависит от твоего смирения. Смирился ли ты? Считаешь ли ты себя недостойным этой славы? Если да, то, если Христос решит, Он тебе даст от славы Своего Фаворского света.

Христос нам специально не показывает сейчас нашу славу. Если бы Он нам ее показывал, мы бы сами ходили и видели: кто-то там сильнее сияет, кто-то меньше. Мы все бы думали: «Ой, мне бы больше света!» – и возгордились бы все. А так, как говорится, этого сейчас нет. Только на Страшном суде, когда мы воскреснем, тогда все явится, когда уже опасности возгордиться не будет.

Поэтому мы всегда смиряемся и держим себя в страхе Божием, ведь мы не знаем, сколько мы за что получили от Бога духовного Фаворского света. Может быть, мы его и вообще не получили. Может быть, где-то у нас была тайная гордость, и нам Христос не дал его. Может быть, наши подвиги мы делали вообще по тщеславию, или по гордости, или по непослушанию, или по своей воле. А когда вкрадываются вот такие пороки даже в добрые дела, добродетель становится Богу неприятной, мерзостной. В Псалтири есть такие слова: «...и молитва его да будет в грех» (Пс. 108:7).

То есть, представляете, можно стоять на молитве, а она будет считаться грехом. Поэтому очень важно всё делать в правильном устроении духа, в смиренном духе.

Нужно считать себя недостойным ничего, никакой славы, и думать: «Только Христос по милосердию Своему мне, недостойному, даст. Только тогда я славу получу». Других вариантов нет.

Если ты в такое состояние себя приводишь через духовные подвиги и упражнения, душа просто становится способной воспринимать Фаворский свет. Повторю: не подвиги тебе дают свет, это очень важно. Они просто приводят тебя в покаяние и смирение, отрезвляют душу от привязанности к временному миру и к страстной жизни, к удовольствиям этого мира.

А даст ли тебе Бог или не даст, коснется ли нас Своей благодатью – это уже Его личное дело.