«Паломник» Даниила Мниха

В текущем году исполняется 850 лет со дня появления в свет замечательного памятника древнерусской литературы – «Паломника игумена Даниила», широко известного под названием «Хождение игумена Даниила», или «Путешествие во Святую Землю игумена Даниила».

Не только весьма почтенная юбилейная дата вызывает интерес к этому произведению нашей древней письменности и не только его содержание, но и та географическая и этнографическая среда, которая затрагивается в этом произведении. «Паломник» повествует о путешествии «игумена земли русской» на Ближний Восток. Из записок «Паломника» Даниила, который побывал в арабском мире еще в самом начале XII века, а также и из ряда других «хождений» древние россияне узнавали об арабском и других народах, населявших страны Ближнего Востока.

В окружении стран Арабского Востока находится Святая Земля – Палестина и святой град Иерусалим. В этом городе и его окрестностях сосредоточены древнейшие христианские святыни. Здесь Господь наш Иисус Христос совершил ради нас Свой искупительный подвиг и основал Свою Церковь.

Не удивительно, что с первых же веков христианства Иерусалим и Палестина стали центром духовного притяжения для всех христиан, что нашло свое конкретное выражение в паломничестве христиан к этим святым местам. Для русских паломников, кроме Палестины, священными местами были также город Константинополь и гора Афон, расположенные на пути из Руси в Иерусалим и Палестину.

Есть известие, что еще равноапостольный князь Владимир отправил (в 1001 г.) послов в Египет, в Иерусалим и другие страны, чтобы они на месте увидели жизнь богоугодных людей¹. При князе Ярославе Мудром Антоний, будущий основатель Киево-Печерской обители, отправляется на Афон для прохождения школы иноческого подвижничества. При князе Изяславе в Иерусалим и Константинополь путешествует подвижник киево-печерский Варлаам (в 1062 г.). В княжение Святополка Изяславича посещает Святую Землю и наш игумен Даниил (в 1106–1108 гг.). К этому времени паломничество по святым местам приобретает уже массовый и организованный характер. В это время «мы встречаем известия о страсти к паломничеству между русскими людьми»². Толпы благочестивых паломников отправлялись туда, чтобы, по словам былины, «Святой святыне помолитися, Господню гробу приложитися, во Ердань реке искупатися».

Паломники, называвшиеся также «каликами», «странниками», группировались около храмов, пустынь, монастырей, чтобы отсюда отправиться в далекий путь. «А из пустыни было Ефимовой, из монастыря из Боголюбова начинали калики наряжатися «ко святому граду Ерусалиму собиратися»³.

По церковному уставу Ярослава паломники считались в числе «церковных людей»⁴. На них смотрели, как на людей «избранных»⁵, а на путешествия по святым местам – как «на самый важный способ богоугождения»⁶. Более грамотные из них составляли записки, повествования о своем паломничестве под заглавием: «Хождение», «Стран ник», «Паломник» и пр. Наиболее «знаменитым»⁷, «классическим»⁸ описанием путешествия по святым местам и был «Паломник» Даниила Мниха.

Ученые-исследователи свидетельствуют об очень большой распространенности и популярности среди русского народа этого древнего памятника русской письменности. Об этом говорит огромное количество сохранившихся рукописных списков его. Всего дошло до нас около 100 списков, относящихся ко времени от XV до XIX века⁹. Популярность «Паломника» обусловливалась не только религиозно-духовными интересами читателя, его потребностями в назидательном чтении, но и глубоко познавательным значением этого исторического документа. Он открывал для наших предков доселе неведомый мир, те далекие страны, о которых они слышали до этого почти одни лишь устные рассказы от паломников, «из которых одни говорили об одном, другие – о другом, а третьи – Бог знает о чем»¹⁰.

Не то представлял собой «Паломник». Более двух лет исследовал и изучал Палестину его автор. Из этих двух лет наибольшее время (16 месяцев) пало на Иерусалим и его ближайшие окрестности. Игумен был не одинок в этом знакомстве со святой землей. С ним была его «дружина», состоящая из киевлян, новгородцев и других сородичей¹¹. Им помогали участники других паломнических дружин, а также жители Палестины, представители местной светской и духовной власти. Особенную же помощь оказал игумену Даниилу старец-монах, знаток палестинских достопримечательностей, проживший 30 лет в Галилее, а потом 20 лет в лавре св. Саввы близ Иерусалима. С ним наш игумен постоянно беседовал¹², обогащаясь полезными сведениями, советами, указаниями. «Он (старец) хорошо указал мне св. места по всей той земле», – говорит о нем наш игумен.

Сам Даниил владел такими личными качествами, которые помогали ему успешно справиться со взятой им на себя сложной задачей. Это был образованный по тому времени человек¹³. Он знал не только Ветхий и Новый Завет и жития святых, но и апокрифическую литературу, а также и местные палестинские предания и христианские легенды, владел греческим, вероятно, и латинским, языком, отличался «высокой терпимостью к чужим верованиям»¹⁴ и мнениям. Будучи книжным и любознательным человеком, он проявил точность и верность в своих наблюдениях, правдивость и последовательность в описаниях, простоту и безыскусственность в построении речи и в изложении¹⁵. Все эти качества составили величайшее достоинство «Паломника», как отмечает известный историк Церкви Е. Голубинский. Когда «Паломник» во французском переводе А.С. Норова стал известен западным специалистам по изучению средневековой Палестины, они (например, проф. Зепп) поставили его весьма высоко в ряду древних памятников именно за указанные положительные качества¹⁶. Целью автора при описании Палестины было написать «верным человекам, дабы кто, слышав о местех святых, потщился бы душею и мыслию к святым сим местом и равну мзду приял с теми, иже ходили до святых сих мест»¹⁷.

Для достижения этой высокой цели и необходимо было провести по возможности верное, точное, обстоятельное обследование и описание святых мест. Успеху дела способствовали глубокий патриотизм Даниила, а также большая тактичность его в сношениях с людьми.

Он сознавал себя не частным паломником-богомольцем, а представителем «всей земли русской»¹⁸, лицом, воплощавшим в себе религиозные интересы и духовные силы своей родины. Высокий дух игумена располагал к нему всех нужных и полезных для него людей. Так, арабы открыли для его обозрения мечеть в Хевроне¹⁹. Ключарь храма Гроба Господня ввел его одного в пещеру (кувуклий) Гроба Господня, позволил ему измерить Гроб Господень, отломил ему часть Камня от Св. Гроба²⁰. Все это ключарь мог сделать только при особом уважении и полном доверии «игумену земли русской»²¹. Его с почетом принимали в монастыре Св. Преображения и в других местах. С ним лично беседовал король иерусалимский Балдуин, который явно ему покровительствовал, как в самом Иерусалиме, например, во время церемонии сошествия «Святого Света», так и в хождении по Галилее, дозволив ему воспользоваться походом крестоносцев в Дамаск²².

Ходил он по священной земле «не борзясь», «потиху»²³, прикидывая расстояния от одного места или города до другого, измеряя площади пещер, храмов и других построек и описывая все «просто, без лжи, якоже видех очима своима грешныма, такожде и написах». Все это и сообщило его описанию обстоятельность, объективность и честность.

Необходимо отметить, что особенности религиозной психологии того уровня развития, на котором она была у игумена, создали у него доверие ко всем местным преданиям, рассказам и легендам и сообщили изложению «Паломника» некоторую наивность в освещении исторических событий и поэтичность в их изображении.

Что же видел и написал в своем «Паломнике» наш игумен? Каково содержание этого памятника?

Основной особенностью содержания «Паломника» является его религиозный характер. Путешествуя «любве ради святых мест», игу мен Даниил на своем пути исследовал преимущественно то, что отвечало его религиозным интересам: церкви, монастыри, пещеры, горы, реки и все, что имело какую-либо связь с библейскими сведениями о земной жизни Спасителя, а также апостолов, пророков и подвижников. Этим же обстоятельством объясняется и то, что свое повествование он начинает не от земли русской и не прямо от г. Яффы, а от Константинополя, поскольку на пути от зрения. Проезжая мимо, он описывает вид их, указывает, какие в них находятся церкви, монастыри или св. мощи, чудотворные иконы, или делится воспоминаниями об апостолах и других угодниках Божиих, чем-либо связанных с этими островами или городами. Так, город Троада вызывает у нашего игумена воспоминание о пребывании в нем апостола Павла (Деян.15:36), город Ефес и остров Патмос напоминают ему об апостоле Иоанне Богослове, а города Патра и Миры – о святителе Николае. Остров Родос дает повод вспомнить русского князя Олега: «В том же острове был Олег, князь русский, два лета и две зимы» (глава I, стр. 5)²⁴. Большой остров Кипр поражает внимание нашего путешественника большим числом епископий (24) и большим числом почивших святых: «ту много без числа лежит» (глава II, стр. 6). Не забывает он упомянуть о добываемом здесь «росном ладане», а также о кресте, на котором, по преданию, был распят «благой разбойник».

По мере приближения к Палестине растет благоговейная взволнованность и духовная радость паломников. Высадившись в приморском городе Яффе²⁵, они устремляются на конях к Иерусалиму. При приближении к нему сразу же открывается вся панорама святого города. Тут путешественники спешиваются и «радость велия бывает всякому христианину. Никто же может не прослезиться, видев места святая, идеже Христос Бог наш, нашего ради спасения, походи»²⁶.

С этого момента начинается благоговейное созерцание и кропотливое исследование г. Иерусалима. Подробно и обстоятельно игумен говорит о церкви Воскресения: ее устройстве, приделах, размерах, святынях и особенно о Гробе Господнем²⁷. Высказывает существовав шее в то время мнение, что около алтаря этой церкви находится центр, или «пуп земной»²⁸. Восточнее этого места есть камень со «скважней и ту был водружен крест Господний». Под тем камнем лежит «глава первозданного Адама», на которую через расселину камня «сниде кровь и вода из ребер Владычен»²⁹. Здесь же есть и «жертвенник Авраама... и на то место возведен бысть Исаак, идеже Христос был возведен» (глава III, стр. 9–13)³⁰.

Неподалеку от Голгофы находится столп Давида, или круглая, высокая башня. Высота и округленность этой башни вызывают у автора представление о подвиге столпничества и наводят на мысль, что Давид на столпе «Псалтирь составил»³¹. В 20 саженях от столпа Давида высится церковь Воздвижения Честнаго Креста, «ту суть двери велики, и к тем дверем прииде Мариа Египтяныни и покаяся к святей Богородице в притворе... и целова крест... и изыде в пустыню Ерданскую» (глава IV, стр. 14–15). Обращая свой взор к месту разрушенного ветхозаветного храма с его «Святая Святых», игумен замечает: «нынешнюю церковь создал старейшина от срачин – именем Амир» (глава V, стр. 17)³².

Он описывает, что на Елеонской горе, в Гефсимании, сохранилась пещера, где, по одному преданию, Христос научил апостолов молитве «Отче наш»³³. На самой вершине горы, «идеже бе Вознесение Господне», на малой «горке Камень круглый» и с того Камня «вознеслся Христос». С горы Елеонской хорошо видны окрестности Иерусалима. Они безводны. «Вси людие» живут дождевой водой. «Благословением Божиим» родится пшеница и ячмень с урожаем сам – 90–100 (глава VI, стр. 18–20)³⁴.

На восток от Иерусалима лежит путь к реке Иордану. Путь этот от безводья, зноя и от разбойников очень опасен: на этом пути «мнози человецы умирают». Около Кузиви (Хезива) «святой Иоаким постился, неплодства своего ради³⁵. Невдалеке от реки Иордана расположен «ветхий» монастырь св. Иоанна Предтечи. На месте крещения Господня создан «теремец и коморка мала». Здесь «древле расступися вода людем Израилевым»³⁶. Здесь же Елисей пророк «ударил милотию Илииною и расступися вода и прейде посуху Иердан»³⁷, и Мария Египетская здесь же «прейде по водам к отцу Изосиме и прият Тело Христово» (глава VII, стр. 22–24)³⁸

Указав на все священные события, связанные с рекою Иорданом, наш повествователь переходит к описанию и самой реки: «Иердан река течет быстро, вода ее мутна и сладка», полезна для здоровья, и пиющие ее не могут насытиться. «Всем же есть подобна реце Сновстей»³⁹. По берегам реки «древне много... вербие и лозие, но несть маши, но инаки. Ту и свинии дикие и львове и пардуси (леопарды)».

Давая эти сведения о р. Иордане, игумен сообщает и о том, как он сподобился в праздник Крещения Господня «со дружиною своею» быть на этой реке. Он говорит, что в присутствии «бесчисленного народа с горящими свечами нисходит Дух Святый с небесе и всякому человеку радость бывает тогда в сердце». При погружении креста в воду «священницы рекут «во Иордане крещающи Ти ся, Господи», и тогда вси людие вскачут в Иердани, крещающеся в Иорданьстей реце» (глава VIII, стр. 24–26).

Кратки сообщения «Паломника» о городе Иерихоне, об обители св. Феодосия, основанной им в 451 году, об обители св. Саввы, процветавшей в VI веке, о монастырях двух сопостников-соратников – преп. Евфимия и преп. Феоктиста (глава IX, стр. 28–30).

Из достопримечательностей горы Сиона в Иерусалиме упоминается так называемый «дом св. Иоанна Богослова», где Христос совершил Тайную Вечерю и где апостол Иоанн спрашивал: «Кто есть предаяй Тя?» В этом же доме воскресший Христос дважды являлся апостолам, и там же совершилось сошествие Святого Духа на апостолов. Неподалеку находится «двор Каиафы»: «ту бо Петр трижды отвергся Христа» (глава X, стр. 31–32).

На юге, в шести верстах от Иерусалима, расположен город Вифлеем. Здесь сохранился «камень велик»⁴⁰, на нем «опочивала Св. Богородица, как с осляти сошедши и шла до вертепа святого и ту роди Христа Бога нашего»⁴¹. И создан здесь «градок высок, Вифлеемом нарицается». И кругом «нивы и древеса многоплодовита и масличие и рожцы, смоквы и виноградие много суть»⁴². В полуверсте от города – пещера, где «два лета» жила Св. Богородица со Христом и Иосифом. Сюда приходили «волсви с дарами», и отсюда «совершилось бегство во Египет с Материю и Иосифом» (глава XI, стр. 35–36)⁴³.

На пути к Хеврону стоит дуб, «от Бога утвержден яко теперь насажен»⁴⁴. Здесь «благослови Св. Троица Авраама и Сарру. Земля бо Мамбриа и дуб Мамбрийский» (глава XII, стр. 36–38).

В двух верстах от дуба – город Хеврон, «ныне разрушен». Земля та «благословенна от Бога всем добром». В полуверсте от Хеврона – пещера и в ней гроб Авраама, Исаака, Иаковля. На верху горы – место, где Авраам молился о помиловании Содомлян (глава XIII, стр. 38–41)⁴⁵.

В трех «поприщах» от Вифлеема расположен монастырь св. Харитона. Здесь есть пещера, где «лежат 12-ть пророков» (глава XIV, стр. 41–43)⁴⁶.

На север от Иерусалима лежит путь в Галилею и к Тивериадскому морю. Путь этот от разбойников «страшен зело». Наш игумен с дружиной своей совершил его под прикрытием войска Балдуина, двигавшегося походом к Дамаску. На пути они посетили древний Сихем с кладезем Иакова, где Христос беседовал с самарянкой. «Тут, – говорит игумен, – лежахом ночлег», то есть переночевали. Город Самарийский (Сихем) «велик вельми и обилен всем добром и овощем всяким... и Иерусалим жив есть этим добром» (глава XVI, стр. 44–45).

Выйдя из пределов Самарии, наши паломники с войском Балдуина пришли к верховьям р. Иордана. Там, по преданию, была купальня, в которой купался Христос со учениками⁴⁷. «И мы, грешнии, – говорит игумен, – купахомся ту» (глава XVI, стр. 45–46).

Южнее верховьев Иордана, у одного из мостов через реку, «князь Балдуин стал обедать» с воинами своими, а к вечеру «пойде к Дамаску», а наш игумен с дружиной – «в град Тивериад и пребых ту дни 10, дóндеже прииде князь с войны тоя из Дамаска» (глава XVII, стр. 46–47)⁴⁸.

Игумену Даниилу Тивериадское озеро показалось огромным. «И есть рыба в нем дивна и чудна, образом яко короп (карп). Ту же рыбу любил в снедь Сам Христос»⁴⁹. Неподалеку от этого озера Христос чудесно напитал 5 тысяч человек, а на берегу его явился ученикам по своем воскресении (глава XVIII, стр. 48–51).

К юго-западу от г. Тивериады высится гора Фавор. «Дивная, чудная», стоит она посреди поля, «яко стог». По ее склону «растет дерево всякое», но, однако, тяжек путь на ее вершину. Здесь «горка мала... и ту преобразился Христос». На горе много воды. Движимый благоговейным чувством, игумен восклицает; «дивно Божие устроение на толицей высоте много воде быти». Тут же, на горе, продолжает он, есть пещера Мелхиседекова, около которой он, по преданию, встретил Авраама с хлебом и вином и благословил его (глава XIX, стр. 51–53)⁵⁰.

В пяти верстах от горы Фавора расположен город Назарет. Он мал. В средине его – церковь с пещерой и кельей в ней, где Св. Богородица «вскормила Христа». В этой же пещере Христос похоронил Иосифа обручника⁵¹. Около города – глубокий колодец, а над ним – церковь во имя архангела Гавриила. Здесь было первое благовещение Св. Богородицы, а второе последовало в доме – в г. Назарете (глава XX, стр. 53–55)⁵².

В девяти верстах от г. Назарета лежит Кана Галилейская. «Ту землю Христос Бог наш походи ногами своима пречнстыма, ту же и мене проходити и видети сподоби... Что воздам Господеви моему о всех, яже воздаде мне худому рабу Своему... и еже не надеялся есть видети, и то ми все показа Бог видети рабу своему. Да простите мя, отцы и братие и господне мои, и не зазрите худоумию моему и грубости моей, еже аз писах не хитро, но просто написах». Так закончил наш автор свое повествование о святых местах Палестины.

Все то, что он дальше сообщает о «Свете святем», является как бы «приложением» к «Паломнику», «отдельной самостоятельной частью этого памятника»⁵³. Если доселе, во всех предшествующих главах, игумен описывал исторические места Палестины и связанные с ними когда-то бывшие события, то теперь, в этой новой (XXII) главе он повествует о том, что произошло в Палестине уже при нем, свидетелем и очевидцем чего он сам явился.

Повествование о «Свете святем» начинается с описания событий Великой Пятницы, с указания на те заботы, хлопоты и меры, которые наш игумен предпринял в этот день, чтобы поставить на Гроб Господень лампаду «от всея земли русскня».

В Великую Субботу в 2 часа дня при огромном стечении народа началось богослужение при Гробе Господнем. Все знали, что, по примеру прошлых лет, за этим богослужением должно произойти чудесное явление «Святого Света». Молитвенно, покаянно и трепетно все ждали этой минуты. В числе других в храме были Балдуин со свитой⁵⁴ и наш игумен со своей дружиной. И вот в 3 часа при пении «Господеви поем» «внезапну прииде туча и одожди мало. И тогда облиста Свет святый во Гробе Господнем». Епископ, «войдя во Гроб, вожже первую свечу» и дал ее Балдуину «и от тоя свеща вси вжегахом своя свеща... Свет же святый не тако, яко огнь земленый, но чудно и несказанно светится, яко киноварь». И все люди стояли с горящими свечами с радостью великою вопия: «Кириелейсон» и затем расходились по домам. После же окончания пасхальной утрени «быша целование с игуменом и братией» и исхождение (при пении кондака «Аще и во гроб») «в животворящий Гроб для лобызания с любовню и слезами». После этого в алтаре происходило «целование с правоверными попы христианскими и сурьянскими (сирийскими)» (глава XXII, стр. 57–62).

В последней главе (XXIII) игумен Даниил повествует о «месте Голиадове», о доме Захариине, о Еммаусе, о горе Кармильской и заканчивает ее заключением ко всему повествованию. Здесь же он указывает, что «ходил» в Палестину в княжение Святополка Изяславича, что во всех святых местах не забывал ни детей своих духовных, ни всех христиан земли русской. «И отпехом 90 литургий за князей, бояр, за детей духовных и за правоверные христиане: 50 за живых и 40 за умерших».

«Буди же всем почитающим писание сие, – пишет Даниил, – с верою и любовию благословение от святого Гроба Господня и от всех мест святых и приимут мзду, равную с ходившими до Гроба Господня. Блажени бо видевше и веровавше, треблажении не видевше и вероваша... Не зазрите худоумию моему и грубости моей... Да Бог мира будет со всеми вами во вся веки. Аминь» (глава XXIII, стр. 63–67).

«Паломник» игумена Даниила открыл «новую культурную страницу нашего прошлого»⁵⁵. Для историка древней русской письменности этот памятник являет собой «драгоценный склад христианских легенд, перенесенных из славянских переводных, часто апокрифических памятников»⁵⁶. Для палестиноведов – это ценнейший документ о Палестине того времени.

Язык «Паломника» прост, подчас сух и строг, всегда точен и соответствует описываемым предметам. В местах патетических (религиозно-лирических) мысль игумена бьется в поисках новых словесных форм для выражения тех необычайных наблюдений и переживаний, которые нахлынули на него в Палестине (например, в главе о «Свете святом»).

Для нас интересна психологическая сторона памятника. В чрезвычайных обстоятельствах люди обычно и проявляют себя чрезвычайно, обнаруживая в высокой степени те качества, дарования и свойства своей души, которые в обычных условиях бывают скрытны или мало заметны.

Игумену Даниилу Палестина раскрыла и усилила два основных качества его души: религиозную веру и любовь к русской земле и к русскому человеку. Для религиозной души игумена в Палестине ожили, заговорили камни, пещеры, горы, реки, храмы, чрезвычайно усиливая в душе его все священные воспоминания, связанные с этими предметами и местами. За все время пребывания в Палестине игумена ни на минуту не оставляло сознание, что здесь, на этой земле, совершенно было Спасителем наше спасение и поэтому все здесь дорого и священно. На Голгофе, на реке Иордане, в Вифлееме, Назарете и в других местах «блаженное восхищение» вызывало у игумена не только все то, о чем напоминало Евангелие или апокрифы, но и то, что сообщали местные предания, рассказы окружающих лиц и даже легенды.

Любовь к родине и русским людям была постоянным чувством наших паломников. Она объединила членов дружины в одну семью и особенно оживлялась за богослужением, когда заказывались и совершались литургии за всех русских – живых и умерших. Любовь к родине побудила игумена Великую Пятницу посвятить заботам и хлопотам о лампаде на Гроб Господень «за всю землю русскую». Уезжая из Палестины, он заказал в Лавре св. Саввы поминовение русских людей и после отъезда дружины.

Для исследователя-литургиста этот памятник интересен сообщениями о некоторых отрывках из чинопоследования крещенского освящения воды, вечерни в Великую Субботу и Пасхальной утрени в те времена. Достойно внимания сообщение и о 90 «отпетых» литургиях. Если 40 из них падает на заупокойные, то это говорит о силе и постоянстве молитвенного памятования почивших «отцев и братий», о духовной связи не только с живыми, но и умершими, то есть говорит о живом церковном сознании игумена Даниила и его дружины.

Историку Русской Православной Церкви это последнее обстоятельство укажет на то, что за протекший 120-летний период существования Православия на Руси оно уже пустило глубокие корни в русском народе, несмотря на сохранявшееся двоеверие. У Даниила мы видим черты православно-церковного человека: он правоверен, благочестив, молитвенен, благоговеен, искренен и непосредственен в своих религиозных убеждениях, проникнут духом пастырской заботы о «чадах своих духовных» п живой любовью к родине и русскому человеку. Нетрудно видеть, что он унаследовал дух и традиции Православия, колыбелью которого явилась Киево-Печерская Лавра с ее отцами духовными преподобными Антонием и Феодосием.

Из этой колыбели свет и истина православной веры распространились в то время по всей Руси и ближайшим образом – южной. Здесь, в Чернигове, уже в то время, по свидетельству историка, был монастырь. Не исключена возможность, что именно здесь, в этом монастыре, и игуменствовал Даниил. По возвращении из Палестины и написании «Паломника» он стал широко известен на Руси, особенно в грамотных церковных кругах. Не лишено правдоподобия мнение М.А. Веневитинова, что в 1113 году игумен Даниил был поставлен епископом в г. Юрьеве и умер в 1122 году.

Проф.-прот. А. Ветелев