Введение
Научная обработка собственно-русского канонического права представляет особенные трудности, метко указанные еще в том законодательном акте, которым впервые вводилось преподавание этого предмета в высших духовно-учебных заведениях. В «Проекте устава духовных академий» 1810 года мы читаем следующее замечательное постановление: «Каноническое право нашей церкви требует особенного внимания профессора тем более, что доселе не приведено оно еще в надлежащий порядок и должно быть поясняемо собственными его (профессора) изысканиями» (§ 153). С того времени немногое или, вернее, ничего не изменилось во внешнем состоянии источников этого права: законы, которыми с 1721 года, т.е. с эпохи учреждения Святейшего Синода, ближайшим образом управляется русская православная церковь, «доселе еще не приведены в надлежащий порядок», – не изданы в особом систематическом или хронологическом собрании1; многие из них не вошли не только в «Свод», но и в «Полное собрание законов российской империи2«; другие с самого начала получили и до сих пор сохраняют характер «конфиденциальных» распоряжений по ведомству православного исповедания3; наконец, те церковно-юридические нормы, которые, при отсутствии полного кодекса церковных законов, по необходимости должна обильно вырабатывать себе сама церковно-административная и судебная практика, могут только случайно и отрывочно делаться известными лицу, не стоящему непосредственно у дела4.
Кроме сейчас указанных источников русского церковного права, труднодоступных или вовсе закрытых для ученого канониста, он должен иметь дело еще с такими источниками, о содержании которых не всегда можно, наверное, сказать: есть ли это действующее право, или нет? Мы говорим о тех, довольно многочисленных источниках, на которых исторически утверждаются разные положения и нормы действующего права нашей церкви, но которые сами de jure не могут быть отнесены к разряду исторических, так как они никогда не были формально и во всем своем содержании отменены каким-либо позднейшим законодательным актом. Все такие источники принадлежат еще патриаршескому периоду нашей церковной истории. Они большею частью заимствованы русской церковью от греческой, в виде необходимых для практики дополнений к каноническому кодексу, содержащему в себе законодательство Вселенской Церкви, и, хотя до сих пор неизменно издаются в церковных книгах, в состав которых первоначально были приняты, но уже не удерживают за собой прежнего практического значения. Таков Номоканон или Законоправильник, стереотипно издаваемый со времен патриарха Никона (с 1658 г.) при Большом Требнике, но еще в прошлом столетии возбуждавший разные сомнения в Святейшем Синоде5; таковы многие статьи Кормчей книги, касающиеся чисто церковных дел и отношений, т.е. канонические по своему содержанию, но не имеющие канонической важности по своему происхождению, а потому и не принятые в состав новой русской редакции вселенского канона – в известную «Книгу Правил6». Да и вся вообще Кормчая, со времени издания Свода законов, упомянутой Книги Правил и разных специальных узаконений по ведомству православного исповедания, отодвинулась в церковной практике на задний план, и с 1836 года уже не издается более Святейшим Синодом.
Таким образом, положение русского канониста относительно своего предмета и теперь, в сущности, остается то же самое, в каком он находился в эпоху издания вышеупомянутого законодательного «проекта». Неудивительно поэтому, если мы до сих пор не имеем полной догматической системы особенного канонического права отечественной церкви. Нужно еще приготовлять материал для такой системы; нужно исполнить не малое число предварительных работ над самыми источниками этого права с целью определить их относительное достоинство и указать, насколько содержится в них действующее право, или такое, которое должно быть признаваемо действующим. Само собой понятно, что ближайшим предметом таких работ должны быть те именно источники, относительно которых уже давно обнаружились и теперь продолжаются разные колебания в церковном законодательстве и практике. «Собственные изыскания» ученого канониста, обращенные на этот предмет, должны вести к разрешению следующих вопросов: откуда происходят те источники, историческое происхождение которых неизвестно7? Каково было и остается их практическое значение? Как относятся они к содержанию основного канона церкви, и насколько принадлежащие им особенные, своеобразные определения соответствуют потребностям современной церковной жизни или природе того канонического института (например, брака), которого касаются? Только такие работы (если, конечно, они исполнены с знанием дела и добросовестно) могут содействовать «приведению канонического права нашей церкви в надлежащий внутренний порядок»: они верно укажут направление, какого должны держаться церковное законодательство и практика по отношению к содержанию этих источников, и дадут положительный, критически очищенный материал как для будущей, давно желательной и настоятельно необходимой кодификации русского канонического права, так и для построения научно-догматической системы его.
В виду указанной, поистине насущной задачи русского церковного правоведения, мы взяли на себя, около 15 лет тому назад, кропотливый труд критического издания вышеупомянутого Номоканона при Большом Требнике, с подробным комментарием и оценкой его содержания с историко-канонической и практической точек зрения, – труд, не оставшийся не замеченным ни в ученых, ни в церковно-правительственных сферах.8 Вслед затем мы начали такую же работу над другим, весьма важным источником русского канонического (именно брачного) права – 50-й главой Кормчей книги. Но в этом деле мы были предупреждены почтенным нашим товарищем по науке, профессором Санкт-Петербургского университета, протоиереем М. И. Горчаковым. В 1880 году он издал книгу под заглавием: «О тайне супружества. Происхождение, историко-юридическое значение и каноническое достоинство 50-й (по спискам [изданиям?] патриархов Иосифа и Никона 51-й) главы печатной Кормчей книги».
Исследование почтенного профессора, за которое он удостоен степени доктора богословия от киевской духовной академии, бесспорно составляет весьма заметный вклад в нашу небогатую каноническую литературу. Оно вскрывает значительную массу нового материала по истории русского брачного права, представляет подробный историко-канонический анализ содержания одного из главных источников этого права, возбуждает множество вопросов, имеющих высокую важность не только в научном, но и в практическом отношении. При всем том, книга отца Горчакова во всех своих частях нередко носит характер спешной, как бы черновой работы, в которой и не особенно острый глаз может усмотреть «белые швы», массу промахов, недосмотров, частые и утомительные повторения, поспешные выводы и даже противоречия. Неудовлетворительность своего труда для лиц, знакомых с делом, по-видимому, сознавал и сам автор. По крайней мере, в предисловии к своей книге он просит «критиков и рецензентов иметь снисходительное внимание к тому, что при выполнении своей задачи он должен был много и долго обращаться с сырым – архивным и рукописным – материалом и был, сверх того, поражен несчастием, от которого не раз прерывалась его спокойная работа».9 Каким образом «продолжительное обращение с сырым материалом» могло невыгодно отразиться на ученом достоинстве книги и побудить автора к просьбе о «снисхождении», мы не понимаем: без сырого материала не может обойтись ни одна ученая работа по русскому каноническому праву, претендующая на оригинальность, и чем больше положено труда на выбор и обработку этого материала, тем, конечно, лучше. Иное дело – тяжкое горе, поразившее нашего почтенного товарища: оно возбуждает в нас живейшее участие к его личности, но мы не можем и не в праве перенести это участие на его книгу. Книга заставляет нас только сожалеть, что автор не отложил ее издания до другого, более удобного времени. И при лучших обстоятельствах с учеными трудами нужно «спешить медленно».
С появлением книги профессора Горчакова, задача нашей работы над 50-й главой Кормчей естественно осложнилась: к первоначальной, положительной задаче присоединилась отрицательная – критическая по отношению к труду нашего предшественника. Последняя исполнена нами в ряде статей, напечатанных в разных книжках «Христианского Чтения» за 1882–1886 гг.10 Здесь мы старались, по возможности, разрешить в такой же полноте и первую задачу. По это оказалось во многих отношениях неудобным. Принятый нами план исследования о 50-й главе Кормчей слишком далеко расходился с планом книги профессора Горчакова; да и сам материал, бывший у нас под руками, открывал в предмете исследования такие стороны, каких, по свойству своего материала, не мог иметь в виду наш предшественник. При таком положении дела, конечно, трудно было в вышеуказанных журнальных статьях соблюсти желаемое равновесие между критическим и положительным элементом нашей работы: последний то и дело заслонялся первым, отодвигался им на второй план, или даже вовсе не находил себе надлежащего места. Вследствие этого наша собственная работа, прямо обращенная на 50-ю главу Кормчей, теряла характер цельности и стройности. Поэтому мы решились переделать ее вновь, со значительным сокращением критического элемента в пользу положительного, и издать в виде особой книги, посвященной методическому исследованию о 50-й главе Кормчей, как историческом и практическом источнике русского брачного права. Конечно, и наш труд подаст не мало поводов для разных критических замечаний. Но мы желаем и ждем от своих критиков только одного: знания дела и добросовестного отношения к нему.
* * *
Примечания
Только с 1869 года особая, Высочайше утвержденная при Святейшем Синоде, редакционная комиссия начала издание «Полного (хронологического) собрания постановлений и распоряжений по ведомству православного исповедания российской империи». До настоящего времени издано всего только пять томов этого «Собрания», обнимающих собой «постановления и распоряжения» только первых семи лет по учреждении Святейшего Синода (с 25 января 1721 г по 7 мая 1727 г.). Явный знак, что в церковно-правительственных сферах дело это не признается настоятельно нужным.
Наглядным доказательством тому служит сейчас упомянутое издание в сравнении с «Полным собранием законов» за те же годы.
Таковы, например, некоторые распоряжения по ведомству духовной цензуры и большая часть законоположений о раскольнических сектах.
Впрочем, в последнее время завеса, скрывающая недоступную для нас область церковной практики, сделалась уже не столь непроницаемой, как прежде, благодаря некоторым официальным изданиям и трудам частных лиц, которым открыты были архивы церковно-правительственных учреждений. Из официальных изданий укажем: 1) на «Описание документов и дел, хранящихся в архиве святейшего правительствующего Синода», издаваемое вышеупомянутой редакционной Комиссией при Святейшем Синоде и вышедшее до сих пор в 7 томах (до 1727 г.); 2) на «Собрание мнений и отзывов Филарета, митрополита московского и коломенского», издаваемое, по определению Святейшего Синода, под редакцией преосвященного Саввы, архиепископа тверского (вышло 4 тома). Из трудов частных лиц особенно важны для канониста: 1) «История московского епархиального управления» Н. Розанова и 2) две капитальные статьи, напечатанные в майской и июньской книжках «Православного Обозрения» за 1875 г. и приписанные здесь (ошибочно) покойному преосвященному Иоанну смоленскому, именно: 1) «Основания решений Святейшего Синода по духовно-судебным делам» (май, стр. 40–58) и 2) «Общие начала, которыми руководствуется Святейший Синод в приложении правиле древней церкви» (июнь, стр. 198–215). Статьи эти составляют только начало обширного анонимного трактата, найденного в бумагах преосвященного Иоанна, но принадлежащего не его перу. К крайнему нашему прискорбию, дальнейшее печатание этого трактата остановлено было властным veto действительного автора.
См. предисловие к нашему изданию этого Номоканона (Одесса, 1872).
Разумеем статьи не только церковного происхождения, каковы 50, 53–62 и 69 главы Кормчей, но и многие византийские законы, содержащиеся во второй части этой книги, преимущественно в гл. 42 и 44, где изложены, так сказать, канонизованные отрывки Юстинианова законодательства по делам церкви. Один из этих отрывков (глава 42, статья 48) был приведен нами в мнении какое в бытность нашу преподавателем канонического права в казанской духовной академии потребовано было от нас покойным тамошним преосвященным Афанасием по делу о второбрачном причетнике. Заключение духовной консистории, составленное в смысле и на основаниях этого мнения, Святейший Синод признал правильным (см. майскую книжку, Православное Обозрение 1875 г., стр. 51). Самое мнение напечатано было в «Руководстве для сельских пастырей», если не ошибаемся, в 1863 или 64 году.
Подчеркиваем слово «историческое» для того, чтобы показать, что с юридической точки зрения все источники права неизвестного происхождения, если они приняты в законодательный кодекс, должны быть производимы от издателя этого кодекса.
Он напечатан в 1872 г. в Одессе под заглавием: «Номоканон при Большом Требнике, изданный вместе с греческим подлинником, до сих пор неизвестным, и с объяснениями издателя». Одобрительные отзывы об этой книге даны Императорской Академией Наук, которая удостоила ее малой Уваровской премии, многими русскими духовными журналами и немецким Archiv für das Katholische Kirchenrecht за 1876 г. (2 Heft, s. 380 ff.). Из духовных иерархов с особенным сочувствием отнесся к нашей книге покойный преосвященный Агафангел волынский, сделавший распоряжение о выписке ее в церковные библиотеки своей епархии, куда и разошлось почти все издание, вышедшее в небольшом числе экземпляров.
Книга посвящена памяти покойной супруги отца Горчакова.
Именно: 1882 г. № 3–4, стр. 367–404; 1883 г. № 3–4, стр. 358–406; 1884 г. № 3–4, стр. 370–419 и № 9–10, стр. 385–416; 1885 г. № 11–12, стр. 612–652; 1886 г. № 1–2, стр. 111–132.