I. Источники 50-й главы Кормчей
Славянский источник – статья Требника Петра Могилы: источники составных частей этой статьи: а) первой части – статья римского Ритуала папы Павла V dе sacramento matrimonii; отношение славянского перевода к латинскому подлиннику; перемены, сделанные в тексте Петра Могилы издателями Кормчей. б) Первоисточник второй части – трактат (Эктезис) хартофилакса константинопольской церкви Мануила Ксанфянина о родстве, как препятствии к браку: первоначальная редакция этого памятника; его характеристика; значение в современной практике греческой церкви, доказываемое: а) номоканоном Мануила Малакса; б) печатным изданием Захарии Скордилия; отношение этого издания к первоначальному тексту Мануилова трактата. Судьбы Скордилиева издания в греческой церкви. Славянские переводы книжки Скордилия: сербский – в рукописях, и русский – в Требнике Петра Могилы: отношение этого последнего перевода к подлиннику и перемены, сделанные в нем издателями Кормчей.
50-я глава Кормчей содержит в себе две различные по своим источникам и содержанию статьи: 1) «о тайне супружества», где излагается понятие о браке и даются наставления священнику о порядке и условиях его совершения; 2) «о сродствах в тайне супружества» – трактат о различных видах родства, составляющего препятствие к браку11. Обе статьи внесены в Кормчую еще в эпоху ее первого печатного издания (1649–1653 г.) из знаменитого Требника киевского митрополита Петра Могилы (1646 г., ч. I, стр. 359–396). Но откуда взял их Могила? Обозревая предыдущую литературу по этому вопросу, профессор Горчаков замечает, что источник первой части 50-й главы Кормчей «о тайне супружества» весьма определенно указан был в статье о Требнике Петра Могилы, помещенной в «Руководстве для сельских пастырей» за 1860 г. (№ 47, стр. 297). Здесь прямо сказано, что первая часть главы Требника, трактующей о браке, взята из римского Ритуала, через посредство польского, изданного при Сигизмунде III12. Признавая эти указания «совершенно верными», профессор Горчаков нашел, однако, нужным прибавить к ним небольшую поправку, которая оказывается большой ошибкой. Поправка эта состоит в заявлении, что статья польского Требника de sacramento matrimonii «целиком излагает буллу римского папы Павла V (1605–1621 г.), которую он предпослал изданному им в 1614 году Требнику» (стр. 10). Нужно сожалеть, что почтенный профессор не указал той библиотеки, в которой он нашел экземпляр римского Требника 1614 года с предпосланной этому изданию буллой папы Павла V de sacramento matrimonii. Мы имеем под руками и римский Требник (Rituale Romanum), изданный в 1615 (а не в 1614) году названным папой, и польский, изданный по этому римскому в 1634 году в Кракове13. В том и другом издании статья de sacramento matrimonii («о тайне супружества») не предпослана всей книге в виде буллы Павла V, а стоит приблизительно в середине Ритуала – перед обрядом церковного благословения брака (ritus celebrandi matrimonii sacramentum) – и имеет вид анонимной инструкции священнику, составленной на основании определений Тридентского собора. Она может быть усвоена папе Павлу V только как составная часть изданного от его лица Ритуала, что, конечно, не дает нам права называть ее «буллою» этого папы. Да и в лучших изданиях папского Буллария (например, в Bullarium Magnum, editio Cherubini) нет такой буллы Павла V, которая по своему содержанию была бы тождественна или хоть сколько-нибудь сходна со статьей Ритуала de sacramento matrimonii14.
Указав, хоть и с грехом пополам, источник статьи Требника Петра Могилы «о тайне супружества», профессор Горчаков вслед за тем приводит полный текст ее параллельно с латинским оригиналом (стр. 11–20). Такое издание сделано, конечно, для удобнейшего сравнения перевода с подлинником; к сожалению, это дело исполнено так небрежно, с такими грубыми типографскими ошибками в латинском тексте и пропусками разночтений славянского перевода по Требнику и Кормчей, что мы никак не можем освободить себя от обязанности предложить читателям новое издание обоих текстов15.
Само собой понятно, что статья римского Ритуала не могла быть принята в православный Требник в точном и буквальном переводе: она внесена mutalis mutandis, с уничтожением всех или, по крайней мере, особенно заметных следов ее иноцерковного происхождения. Так, например, все прямые указания подлинника на определения Тридентского собора заменены в переводе глухими ссылками на «правила святых вселенских и поместных соборов», или на «правила и учения богоносных отец16«; отдельные выражения и целые правила римской статьи, выдвигающие на первый план не церковнообрядовый, а юридический момент в совершении брака (не благословение и венчание брачующихся священником, а выражение ими, в присутствии священника, взаимного согласия на вступление в брак), переведены и изложены так, как требовалось догматическими воззрениями и практикой православной церкви, или вовсе опущены17; понятие о духовном родстве ограничено в своем содержании одним признаком – тем, что родство это установляется только чрез воспринятие от крещения (без прибавки: «или от миропомазания» – vel ex confirmationis sacremento, как в подлиннике). С целью, так сказать, полного обращения римско-католической статьи в православие, Петр (Могила) сделал в ней и некоторые дополнения, например: прибавил правило о невенчании браков «по обеде, ниже вечером» (слав. перев. § 15), увеличил число дней, в которые, «по уставу православной церкви, венчания и благословения брачная запрещена и удержана суть» (§ 16); разъяснил, какие именно rudimenta fidei должны знать сочетающиеся браком (никео-цареградский символ веры, молитву Господню, «Богородице Дево» и десять заповедей) и т.п. Но самое важное дополнение, сделанное, по-видимому, с целью возвести все отдельные правила статьи к одному общему догматическому началу, состоит в предпосланном ей следующем определении брака: «Супружества, или законного брака, тайна от Христа Бога уставлена есть во умножение рода человеческого, и в воспитание чад к славе Божией, в неразрешимый союз любви и дружества и взаимную помощь и в еже отгребатися греха любодеяния. Вещь сия тайны есть муж и жена, в приобщение брака честно, кроме всякого препятия правильного, совокупитися изволяющии. Форма, сиесть образ или совершение её, суть словеса совокупляющихся, изволение их внутреннее пред иереем извещающая, сиесть: «приемлю себе аз тебе в супружницу, или в жену», и: «приемлю себе аз тебе в супружника, или в мужа». Об источниках этого определения отец Горчаков говорит в другом месте своей книги и указывает их два: для первой части – о содержании и цели брака – в старинном русском «чине обручения и венчания»; для второй – о материи и форме этого таинства – в латинском католическом богословии или в «какой-нибудь польской книжке» (стр. 302–303 и примеч.). Первое указание весьма недостаточно оправдывается теми чертами сходства, какие находит наш канонист между приведенным определением и «чином обручения и венчания» (стр. 205, прим. 1). Все сходство ограничивается, собственно, только одним, общим тому и другому, выражением о браке: «союз любве» с разными (хотя и однозначащими) эпитетами: «непретрегаемый» (в «чине») и «неразрешимый» (в определении); но в «чине» недостает главного – названия брака тайною18. Второе указание верно в том лишь смысле, что учение о материи и форме таинств вообще и таинства брака в частности заимствовано западнорусской церковной школой из латинского схоластического богословия, но – следует прибавить – заимствовано еще задолго до издания Могилой своего Требника. Совершенно согласно с этим Требником говорится о «веществе» (материи) и «видотворении» (форме) тайны брака уже в известном Катехизисе Лаврентия Зизания19. Таким образом, излагая то же самое учение в статье «о тайне супружества», Петр (Могила) легко мог обойтись и без помощи «какой-нибудь латинской или польской книжки» по схоластическому богословию, хотя, само собой понятно, не мог уже освободиться от школьного влияния католической доктрины, под каким более или менее находились все киевские богословы того времени. И это влияние, по нашему мнению, в равной мере сказалось на обеих частях выше приведенного определения. Что касается до первой части в особенности, то мы можем почти буквально перевести ее на латинский язык – подлинными словами известного римского Катехизиса, изданного в 1566 году, согласно с определениями Тридентского собора, папой Пием V. Представляем опыт такого перевода:
| Супружества, или законного брака тайна от Христа Бога уставлена есть во умножение рода человеческого, и в воспитание чад к славе Божией, в неразрешимый союз любви и дружества и взаимную помощь и в еже отгребатися греха любодеяния. | Matrimonium a Deo institutum est20, … ut ex maris et foeminae legitima et sancta conjunctione, filii ad Dei cultum et humani generis conservationem procreentur et religiose educentur21, … ut vir et uxor mutuae charitatis vinculo conjuncti, alter in alterius benevolentia conquiescat22..., ut alter alterius ope adjutus, vitae incommoda facilius ferre queat,... ut matrimonii remedio ad vitanda libidinis peccata utatur23. |
Ввиду этой параллели, мы могли бы с большим правом производить изложенную часть определения из римского Катехизиса, чем профессор Горчаков – из древнерусского «чина обручения и венчания». Но, повторяем, нет надобности непременно предполагать какой-нибудь прямой, латинский или польский источник для той или другой части занимающего нас определения: оно могло быть составлено самим Могилой – по общему смыслу догматического учения западнорусской и католической церковной школы о таинстве брака24.
Московские издатели Кормчей, принимая в состав этой книги статью киевского Требника «о тайне супружества», по всей вероятности, не подозревали ее латинского происхождения. Во всяком случае, они не сделали в ней никаких перемен, за исключением одной незначительной поправки и нескольких сокращений. Поправка состоит в изменении срока, когда должно совершаться священником, по окончании литургии, троекратное оглашение в церкви предстоящего брака: в Требнике сказано: «прежде отпуста», а в Кормчей: «по отпусте». Сокращения хотя не многочисленны, но все более или менее знаменательны. Именно в Кормчей опущены: 1) вышеприведенные слова брачующихся лиц, составляющие, по определению Могилы, «форму тайны супружества»25; 2) запрещение венчать браки таких лиц, которые не знают символа веры, молитвы Господней, «Богородице Дево» и десяти заповедей (§ 1 в конце)26; 3) дозволение, в случае нужды, венчать браки на дому (§ 13 в конце) и 4) форма оглашения предстоящего брака, изложенная Могилой, по примеру польского Ритуала, на местном (малороссийском) наречии.
* * *
Вопрос об источниках и происхождении второй части 50-й главы Кормчей – статьи «о сродствах в тайне супружества» – до сих пор, можно сказать, вовсе не был затронут в нашей историко-юридической и канонической литературе. Профессору Горчакову первому принадлежит честь печатного указания, если не на прямой источник, то по крайней мере на прототип этой статьи – сочинение хартофилакса константинопольской церкви Мануила, написанное во второй четверти ХVI века, в патриаршество Иеремии I (1525–1540 г.) и по его приказанию (ὁρισμῷ)27. Но не в этом только ученая заслуга нашего канониста. Не найдя ни в русских, ни в заграничных библиотеках экземпляров первопечатных изданий Мануйлова сочинения (XVI же века), о которых говорят греческие библиографы28, почтенный профессор решился сам издать подлинный текст этого памятника по двум спискам – парижскому и венскому, указанным в известном капитальном труде Чижмана: «Брачное право восточной церкви»29 Этим изданием наглядно решается вопрос об отношении второй части 50-й главы Кормчей к сочинению названного греческого канониста: славянский текст в значительной части своего содержания оказывается дословным переводом этого сочинения, но с другой стороны, – содержит в себе и много такого, что указывает на другой источник. Словом: сочинение хартофилакса Мануила в издании профессора Горчакова (стр. 48–53) может быть признано именно только прототипом, т.е. более или менее отдаленным первоисточником, но никак не прямым подлинником статьи нашей Кормчей «о сродствах в тайне супружества». Конечно, и этот результат составляет немаловажное приобретение для науки русского канонического права. Но он имел бы еще большую научную цену, если бы профессор Горчаков, как издатель Мануилова сочинения, отнесся к этому памятнику с тем вниманием, какого он вполне заслуживает не только по своей связи с 50-й главой Кормчей, но и сам по себе, по своим безотносительным достоинствам. К сожалению, издание почтенного профессора не удовлетворяет самым скромным требованиям критики. Во-первых, оно преисполнено грубых типографских ошибок, так что во многих местах трудно добраться до какого-нибудь смысла30. Во-вторых, и самые списки, по которым оно сделано, далеко не оправдывают той характеристики, какую им дал издатель, назвав основной из них (парижский, ХVI века) «превосходным» (стр. 43). Списки эти носят на себе явные следы порчи первоначального Мануилова текста, начиная с самого заглавия, которое читается по ним как-то странно, – без указания имени автора и содержания сочинения31. Что же касается до текста, то здесь рука позднейшего переписчика одно выкинула, другое вставила, третьему дала новый внешний вид. Так судим мы на основании двух действительно превосходных списков ΧVI века, несомненно, весьма близко стоящих к своему общему прототипу, т.е. автографу самого Мануила. Оба находятся в венецианской библиотеке св. Марка, один – в виде аллигата к великолепному пергаминному сборнику канонов XI века (Classe III, соd. 17), другой – в составе такого же по содержанию сборника XVI века (Class. III, cоd. 532). В обоих этих списках сочинение Мануила имеет такое надписание: Ἔκθεσις ἁπλουστέρα καὶ συντομωτέρα περὶ κεκωλυμένων καὶ ἀκωλύτων γάμων, συντεθεῖσα παρὰ Μανουὴλ τοῦ μεγάλου χαρτοφύλακος τῆς ἁγίας καὶ σεβασμίας τοῦ θεοῦ μεγάλης ἐκκλησίας καὶ ἐκδοθεῖσα ὁρισμῷ τοῦ παναγιωτάτου καὶ οἰκουμενικοῦ πατριάρχου κυροῦ Ἱερεμίου. Το есть: «Простейшее и кратчайшее изложение о запрещенных и дозволенных браках, составленное Мануилом, великим хартофилаксом святой и досточтимой Великой церкви и изданное по приказанию святейшего и вселенского патриарха кир Иеремии». Самый текст Мануйлова Эктезиса в венецианских списках разделяется, по внешнему изложению, на две части. В первой, после разделения родства на пять видов (родство кровное, свойство двухродное и трехродное и родство духовное и по усыновлению) и общего указания пределов каждого из них в смысле препятствия к браку, исчисляются отдельные комбинации первых трех видов родства, в которых брак запрещен (или дозволен), затем объясняется значение и точно установляются границы родства духовного и по усыновлению, наконец приводится несколько правил о таких препятствиях к браку, которые имеют свое основание не в родстве, а в других отношениях между двумя данными лицами разного пола33. Во второй части все комбинации первых трех видов родства, исчисленные в первой, повторяются вновь в том же самом порядке, сопровождаясь на этот раз схемами или таблицами (διαγράμματα), с собственными именами родственников и свойственников, с указанием числа степеней в каждой комбинации и с подписью под ее схемой: οὐ γίνεται, или γίνεται, т.е. брак в этой комбинации «не бывает», или «бывает».34
Мануил характеризует свой Эктезис, как «простейшее и кратчайшее» (ἁπλουστέρα καὶ συντομωτέρα) руководство к определению степеней родства и свойства, препятствующих браку. Таких руководств в церковной практике того времени обращалось весьма много. Наиболее употребительными из них были:
1) Роспись родства и свойства в фамилиях «Радин» и «Склир», составленная неизвестным автором, по всей вероятности, около половины XI века и надписанная: Ἐνταῦθα ἀκριβὴς διαίρεσις τῶν κεκωλυμένων καὶ τῶν ἐννόμων γάμων. В первоначальной своей редакции эта роспись обнимала только два вида родства: родство кровное и свойство двухродное с таблицами того и другого до 7-й степени35. Впоследствии она присоединена была к обширному трактату о всех пяти видах родства и дополнена новыми таблицами, изображающими уже и свойство трехродное. Эта распространенная редакция росписи есть
2) та самая, которая около конца ХIII века внесена была в, так называемый, дополненный Прохирон (Prochiron auctum36). С трактатом этого Прохирона по местам дословно сходен
3) трактат Матфея Властаря о степенях родства в отношении к браку (περὶ τῶν τοῦ γάμου βαθμῶν), внесенный им в свою алфавитную Синтагму канонов и законов (лит. В. гл. 8). У Властаря нет только таблиц родства и свойства (διαγράμματα), но за то он дополнил текст прежнего трактата многочисленными выписками из источников брачного права об усыновлении и духовном родстве. Мануил хартофилакс, несомненно, пользовался двумя последними руководствами, в особенности Властарем, но – надобно отдать ему справедливость – пользовался самостоятельно, критически. Уже в самом начале своего Эктезиса он указывает главные недостатки прежних сочинений этого рода – колебание пред фактами изменчивой церковной практики, неясность в изложении, противоречие друг другу и самим себе и нередко – вычурный, изысканный язык (намек, сделанный, конечно, по адресу Властаря, который действительно любил щеголять неуместными в его работе и в его время аттицизмами).37 Недостатки эти с особенной силой сказывались в тех отделах старых руководств, где разбирались отношения свойства и духовного родства. На эти-то два пункта автор Эктезиса и обратил особенное внимание. Перечень браков, запрещенных по свойству, составлен у Мануила так, что при всей своей сравнительной краткости дает возможность решить вопрос о какой угодно комбинации свойства: служит ли она препятствием к браку или нет? Так как свойство (двухродное) установляется браками между членами двух разных фамилий и обнимает собой – а) одного супруга и родственников другого и б) родственников с той и другой стороны: то у Мануила сначала исчисляются такие комбинации, где свойство является препятствием для последовательных браков одною и того же лица с двумя членами другого рода («никто не монет жениться на матери и дочери, на бабе и внуке, на прабабе и правнуке, на двух родных сестрах» и т.д. – до шестой степени включительно); затем идет ряд комбинаций того же отношения, насколько оно исключает законную возможность брака двух членов одного рода с двумя членами другого («отец и сын, дед и внук, прадед и правнук, два брата, дядя и племянник» не могут или могут вступать в брак с родственницами другой фамилии, которые исчисляются в том же порядке). Так исчерпывается весь личный состав двухродного свойства, запрещенного для браков, хотя, конечно, оставляется не мало места и личной сообразительности читателя на тот предмет, чтобы в случаях, представляющих видоизменение той или другой комбинации, отыскать соответственное, типическое выражение оной в Эктезисе38. С замечательной простотой и ясностью определен у Мануила и состав свойства трехродового: «один род – я, другой – жена моя и брат ее, третий – жена брата жены моей», т.е. моего шурина (ἄλλο γὰρ γένος ἐγώ, καὶ ἄλλο ἡ γυνή μου καὶ ἀδελφὸς αὐτῆς, καὶ ἄλλο τοῦ γυναικαδέλφου μου ἡ γυνή). В этом примере метко и наглядно выражено то основное правило счета степеней в трехродном свойстве, что здесь прежде всего нужно установить различие трех фамилий, которые через посредство двух различных браков (в данном случае – моего и брата жены моей) вступили между собой в отношение свойства, а потом уже считать степени в каждой фамилии. Число браков, запрещенных в этом свойстве, ограничено в Эктезисе только следующими тремя комбинациями и их возможными видоизменениями: я не могу брать 1) жены моего шурина (2-я степень), 2) жены моего пасынка (1-я степень) и 3) жены брата моего зятя, т.е. мужа моей дочери (3-я степень). В конце перечня комбинаций свойства двухродного и трехродного, запрещенных (или разрешенных) для брака, Мануил делает новое критическое замечание о своих источниках или, точнее, пособиях: «Хотя, говорит он здесь, в некоторых книгах приводится и большее число комбинаций того и другого свойства, но мы опустили их, как сопровождающиеся неправильным счетом степеней (κακόμετρα) и составляющие для практики пустые слова (περιττολογήματα). В самом деле, какая нужда говорить: «иные признают некоторые из указанных нами комбинаций недозволенными», когда они во всех книгах (подразумевается: и у самого автора, написавшего эти слова, т.е. у Властаря) находятся в числе дозволенных? Сказав это, писатель только подал повод всем спорить между собой, простым людям соблазняться и прекословить, неразумно вопрошающим сбиваться с толку» (разумными ответами).39 Но если наш хартофилакс мог оставить без внимания указанные Властарем несогласия церковной практики по отношению к некоторым комбинациям свойства (двухродного и трехродного), то нельзя было игнорировать противоречий о границах духовного родства, как препятствия к браку: эти противоречия были так резки и глубоки, что с ними не могли справиться и прежние общепризнанные авторитеты в трудных вопросах канонической практики – Вальсамон и Властарь. Оба они свидетельствуют, что в их времена (во второй половине ХII-го и в первой ХIV-го века) («некоторые усиливались расширить объем духовного родства, по аналогии с плотским, до седьмой степени включительно; другие же, составлявшие большинство, считали достаточным ограничивать это родство только теми лицами, которые прямо указаны в законе», т.е. в Базиликах, именно – восприемником и его сыном с одной стороны, и воспринятою и ее матерью и дочерью – с другой, значит – только до 3-й степени включительно40). На этом последнем мнении, как господствующем, и могла бы остановиться позднейшая церковная практика, если бы те же самые авторитеты (Вальсамон и Властарь) своей непоследовательностью не подали повода к продолжению и даже усилению прежних несогласий. Так Вальсамон, изложив в своем толковании на 53-е правило Трульского собора выше приведенное мнение большинства церковной иерархии о границах духовного родства, вслед затем приводит в полном тексте и без всяких оговорок синодальное деяние патриарха Николая Грамматика (1084–1111 г.), которое знает уже счет степеней духовного родства и запрещает брак в 5-й его степени.41 Тоже самое деяние Вальсамон цитирует и в своих ответах александрийскому патриарху Марку, но на этот раз уже с замечанием, что здесь духовное родство определяется теми же самыми границами, как и плотское42. Властарь вполне следует Вальсамону. В конце своего трактата о различных видах родства он, как бы в отмену только что приведенного мнения большинства духовной иерархии о пределах духовного родства, выставляет следующее общее положение, как современную каноническую догму: «в родстве кровном и в том, которое происходит от св. крещения и по усыновлению, нужно искать степени и дозволять браки только в степенях, превышающих седьмую»43. Таким образом старое противоречие, закрепленное сочинениями двух авторитетных канонистов, дошло во всей своей силе и до времен хартофилакса Мануила Ксанфянина44. Последний признает оба мнения равно «ошибочными» (ἡμεῖς δὲ καὶ ἀμφοτέρων τὴν δόξαν ὡς σφαλερὰν ἀποβαλλόμεθα): одно, по его отзыву, грешило тем, что не полагало никакого различия между родством плотским и духовным, тогда как в круге этого последнего, по точному смыслу закона, входят только нисходящие (а не боковые) родственники тех лиц, между которыми оно установляется; мнение другой стороны, Мануил опровергает не так удачно и не без явной натяжки в своих доводах, именно он рассуждает так: «хотя закон, говоря о духовном родстве, как препятствии к браку, прямо упоминает только ближайших нисходящих восприемника и воспринятого – сына и дочь, но это не значит, что он полагает тут и крайний предел духовного родства, запрещенного для браков. Смысл закона гораздо шире, как видно из следующего аналогического примера: 19-е апостольское правило запрещает принимать в клир того, кто имеет в супружестве племянницу, т.е. дочь своего брата. Но разве не подлежит отлучению и мирянин, вступивший в брак с дочерью троюродной сестры своей (т.е. в 7-й степени кровного родства)? Так точно и гражданский законодатель, желая, собственно, устранить из круга духовного родства боковых родственников восприемника и воспринятого, указан только на ближайших нисходящих того и другого, но не исключил и дальнейших, предполагаемых 53-м правилом Трульского собора, по которому духовное родство выше плотского и, значит, должно простираться до той же самой, т.е. седьмой степени включительно».45 По-видимому, Мануил сам чувствовал слабость и неубедительность своей аргументации, основанной на столь отдаленной аналогии. По крайней мере в заключение своего трактата о духовном родстве он прибавил такую оговорку: «если колеблющиеся в своем мнении захотят выслушать нас и согласиться с нашими доводами, то – благодарение Богу; если же нет, пусть идут своей дорогой».46 Впрочем нужно отдать справедливость нашему канонисту-хартофилаксу в том отношении, что он первый подметил в источниках (в законе Базилика и, вероятно, в вышеупомянутом синодальном деянии патриарха Николая Грамматика) отсутствие указаний на боковых родственников восприемника и воспринятого, как на лиц, причастных духовному союзу, установляющемуся между двумя последними, и первый формулировал каноническую догму о духовном родстве таким образом: родство это, подобно плотскому, составляет препятствие к браку до седьмой степени включительно, но отличается от плотского тем, что в круг его входят только нисходящие родственники тех лиц (восприемника и воспринятого), от которых оно берет свое начало. В такой формулировке каноническая догма о духовном родстве повторялась и в позднейших законодательных актах константинопольской церкви47.
Указанные достоинства Мануила Эктезиса и то обстоятельство, что он издан был «по приказанию» самого правящего патриарха, должны были сразу доставить ему обширное, если не исключительное, употребление в современной церковной практике. Его распространению не только в греческой, но и в других церквах православного Востока всего более содействовали: 1) канонический сборник Мануила Малакса, составленный в 1562 году, куда Эктезис Мануила хартофилакса принят был почти целиком и 2) печатное издание этого памятника, вышедшее в 1564 году в Венеции из рук греческого священства Захарии Скордилия, по прозванию Марафары.
Сборник Мануила Малакса, названный автором Νομικόν, а профессором Горчаковым перекрещенный в Θησαυρὸς κεκρυμμένος (по первым словам предисловия), сохранился до нас во множестве списков, чрезвычайно разнообразных по своему составу и порядку в изложении материала, что, конечно, свидетельствует о необыкновенной распространенности и употребительности этого сборника48. Из восьми списков его, известных нам лично и по чужим описаниям, мы не можем указать и двух, в которых бы Эктезис Мануила хартофилакса занимал одно и тоже место и имел одну и ту же редакцию49. Общую принадлежность всех этих списков составляют одни только Мануиловы росписи родства и свойства с непременным написанием имени автора: Μανουὴλ τοῦ μεγάλου χαρτοφύλακος τῆς μεγάλης ἐκκλησίας τοῦ Ξανθινοῦ, а да и те – не в одинаковом числе и с неодинаковыми отзывами о значении одних и тех родственных комбинаций относительно брака; по крайней мере некоторые комбинации свойства двухродного и трехродного в одних списках объявляются дозволенными для брака, в других – запрещенными50. Таким образом сборник Малакса столько же содействовал распространению Мануилова Эктезиса в церковной практике, сколько и порче его первоначального текста. По одному из списков этого сборника и с разными выписками из него о браке (περὶ συνοικεσίων) Мануиловы росписи напечатаны были Антонием Иулианом в виде приложения к изданному им в 1643 году Ирмологиону51. Эти выписки и таблицы служили для приходского греческого духовенства единственным печатным, и потому как бы оффициозным руководством при совершении браков, пока в 1800 году, по благословению константинопольского патриарха, не был издан Пидалион и в конце его – более обширный и содержательный трактат о браках (περὶ συνοικεσίων), т.е. о различных видах родства, составляющего препятствие к браку52. Впрочем, и вышеуказанная статья из Малаксова сборника с росписями Мануила хартофилакса до сих пор стереотипно издается в составе греческого Ирмологиона53. Судя по сообщениям лиц, знающих румынский язык, надобно думать, что Мануилов Эктезис, если не целиком, то в отрывках, содержится и в молдаво-валашской Кормчей, так называемой Indreptarea legi, в состав которой входит, между прочим, сборник Малакса54.
Гораздо важнее для нас печатное издание Мануилова Эктезиса, сделанное священником Захарией Скордилием, так как это именно издание или одно из позднейших повторений его послужило прямым источником для статьи нашей Кормчей «о сродствах в тайне супружества». Первое издание книжки Скордилия вышло в 1564 году. Оно совпадало с величайшим национальным торжеством греческой колонии в Венеции – освящением первой тамошней православной церкви (во имя св. великомученика Георгия), при которой о. Захария состоял наместником (ἐπίτροπος) тогдашнего константинопольского патриарха Иоасафа (1549–1566 г.). В конце издания помещены были: а) стихи самого издателя в честь новоосвященной церкви, б) надпись, начертанная над ее дверями и в) следующее типографское известие о выходе книжки: Τὰ παρόντα συνοικέσια ἐτυπώθη Ἐνετίησιν ἐν οἰκία Ἰακώβου Λεογκίνου, ᾧ καὶ παρὰ τῆς ἐκλαμπροτάτης ἀρχῆς τῶν Ἐνετῶν συνεχωρήθη προνόμιον δι’ ἐτῶν ιʹ, ἵνα μηδεὶς ταυτὶ τυπῶσαι τολμήσῃ· εἰ δὲ μὴ, μεγίσην (sic) δώσει δίκην· συλλογῇ καὶ ἐπιμελείᾳ Ζαχαρίου ἱερέως Σκορδυλίου Κρητὸς, τοῦ ἐπονομαζομένου Μαραφαρᾶ, καὶ ἐπιτρόπου τοῦ τῆς Κωνσταντινουπόλεως οἰκουμενικοῦ πατριάρχου κυρίου Ἰωάσαφ, ἔτει τῷ ἀπὸ τῆς ἐνσάρκου οἰκονομίας τοῦ κυρίου ἡμῶν Ἰησοῦ Χριστοῦ ˏαφξδʹ ἐν μηνὶ ἑκατομβαιῶνι. То есть: «Настоящая книжка о браках напечатана в Венеции в дому Иакова Леонцина, коему светлейшим венецианским правительством дана и привилегия, чтобы в течении 10 лет никто не дерзал печатать эту книжку; (а напечатана она) замышлением и тщанием иерея Захарии Скордилия критянина, по прозванию Марафара, наместника константинопольского вселенского патриарха кур Иоасафа, в лето от домостроительства во плоти Господа нашего Иисуса Христа 1564-е, в месяце Генваре». На первом (заглавном) листе напечатаны: а) на лицевой стороне – резное на дереве изображение Захарии Скордилия с начальными по бокам буквами: Π Ζ (которые могут значить: πρόσωπον Ζαχαρίου или: παπᾶς Ζαχάριας) и с подписью следующего двустишия:
Χαρτοφύλαξ πάρος ἀγχιστειῶν πείσματα λῦσεν
Ἑρμείῃ τέχνῃ, νῦν δ’ ἱερεὺς ἀλιτρός –
т.е.: Сперва хартофилакс истолковательным искусством распутал верви родственных связей, а теперь (сделал это) недостойный иерей»; б) на оборотной стороне – таблица пяти видов родства с указанием крайнего предела, до которого простирается запрещение браков в каждом из них55. В продолжении ХVI века книжка Скордилия несколько раз перепечатывалась, но в настоящее время трудно, почти невозможно, в точности определить число этих перепечаток и приурочить каждую из них к определенному году56. Уцелевшие экземпляры их дошли до нас частью в виде аллигатов к греческому Часослову (Ὡρολόγιον) разных изданий XVI века, частью в виде отдельных книжек, но те и другие – без типографских известий о времени их напечатания (точнее – без последних листов, где обыкновенно помещались эти известия), за исключением разве одного издания, вышедшего отдельной книжкой в 1588 году57. Из экземпляров, приплетенных к Часослову, нам известны два: один – при Часослове Московской синодальной типографской библиотеки ΧVΙ века, но неизвестного года; другой – при Часослове Британского музея 1581 года. Оба эти Часослова и принадлежащие к ним аллигаты, несомненно, представляют собой два совершенно различных издания58. Таким образом, по наличным библиографическим данным, можно с полной вероятностью насчитывать четыре издания книжки Скордилия: два – с определенной датой – 1564 и 1588 года, и два без даты: одно – при московском типографском Часослове, другое – при лондонском музейском 1581 года59. Самому Скордилию, несомненно, принадлежит одно только editio princeps. Все позднейшие перепечатки делались уже без его участия и так небрежно, что в них не только не была исправлена одна типографская погрешность первого издания, указанная самим издателем60, но и бессмысленно повторялись слова Скордилия о современном ему патриархе Иоасафе: τοῦ ἄχρι τῆς νῦν προνοίᾳ θεοῦ ἰθύνοντος τοὺς οἶακας τῆς Κωνσταντινουπόλεως ἐκκλησίας («даже доныне по Божию промышлению правящего кормилом константинопольской церкви»), тогда как этот патриарх уже в 1566 году лишен был своей кафедры61.
Над текстом книжки Скордилия в ее editio princeps и позднейших перепечатках стоит такое заглавие: Περὶ τῶν τῆς συγγενείας βαθμῶν, συνοπτικὴ συλλογὴ ἐκ διαφόρων συντεθεῖσα παρὰ Ζαχαρίου ἱερέως Σκορδυλίου Κρητός, τοῦ ἐπονομαζομένου Μαραφαρᾶ, καὶ ἐπιτρόπου τοῦ τῆς Κωνσταντινουπόλεως οἰκουμενικοῦ πατριάρχου κυρίου Ἰωάσαφ· σὺν τοῖς ἄλλοις ἐκατεστρώθη Μανουήλου ἱεροδιακόνου καὶ μεγάλου χαρτοφύλακος τῆς μεγάλης ἐκκλησίας ἔκθεσις ἁπλουστέρα τε καὶ συντομωτέρα, συντεθεῖσα παρ’ ἡμῶν ἀρτίως καὶ ἐκδοθεῖσα ὁρισμῷ τοῦ παναγιωτάτου ἡμῶν δεσπότου, τοῦ οἰκουμενικοῦ πατριάρχου κυρίου Ἱερεμίου. Т.е. «О степенях родства сокращенное собрание из разных (источников), составленное иереем Захарией Скордилием критянином, по прозванию Марафара, наместником константинопольского вселенского патриарха кур Иоасафа. Вместе с прочим сюда вполне принято «Мануила, священно-диакона и великого хартофилакса великой церкви простейшее и кратчайшее изложение», недавно им составленное и изданное по приказанию вселенского патриарха кур Иеремии». Уже из этого оглавления видно, что Скордилий был не только издателем Мануйлова Эктезиса, но и автором разных дополнений к нему. Некоторые из своих дополнений издатель отметил особой надписью: καὶ ἄλλως или καὶ ἑτέρως62; другие указал прямо635; но большая часть статей книжки оставлена без всякого намека на их происхождение, так что точное и безошибочное разграничение авторских прав Мануила и Скордилия делается возможным только при помощи двух уже известных нам венецианских списков Эктезиса, представляющих этот памятник в его первоначальном, подлинном и полном виде. Из сравнения этих списков с печатной книжкой Скордилия оказывается, что он всего более потрудился над последним отделом Мануилова сочинения – о духовном родстве. Отдел этот дополнен у Скордилия 1) таблицей духовного родства и 2) многочисленными и нередко довольно обширными выписками из разных источников о догматических основаниях и каноническом значении этого родства, как препятствия к браку. Можно сказать без преувеличения, что здесь собрано почти все, что можно было найти по этому предмету в источниках канонического права и богословских сочинениях отцов греческой церкви, именно – Дионисия Ареопагита (гл. VI, §§ 39 и 40) и Симеона Солунского (там же, § 24). С историко-канонической точки зрения особенно замечательны изданные Скордилием и только по его книжке известные отрывки из грамот современных ему патриархов Дионисия (гл. VI, § 26 и 27) и Иоасафа (там же § 33). Кроме того, о. Захария, не найдя в своих источниках прямого и решительного ответа на несколько занимавших его казуистических вопросов о духовном родстве, поместил их в своей книжке с ответами от своего собственного лица (гл. VI, § 34–38). Само собой понятно, что в массе выписок из своих источников Скордилий не мог не заметить тех противоречий о границах духовного родства, с которыми имел дело и Мануил хартофилакс, но он не сумел выйти из них с такой честью, как его предшественник. Так, принимая основное воззрение Мануила, что духовное родство не должно распространяться на боковых родственников восприемника и воспринятого, он, в тоже время, высказывает упрек современной церковной практике «Новой Романии», т.е. греческих областей константинопольского патриарха, за допущение браков между сыном или братом восприемника и сестрой воспринятого, – и, наоборот, похваляет практику болгарской церкви, которая будто бы и в то время неуклонно держалась мнения знаменитого тамошнего архиепископа XIII века Димитрия Хоматина о необходимости запрещать браки в духовном родстве до седьмой степени включительно и по всем линиям безразлично64. Правда, в своей объяснительной схолии о степенях духовного родства (Σχόλιον διασαφητικὸν περὶ τῶν τοῦ θείου βαπτίσματος βαθμῶν), помещенной в самом конце книжки, Скордилий опять возвращается к воззрению хартофилакса Мануила, но зато впадает здесь в новое противоречие самому себе, именно: принимая, и как бы желая разъяснить положение, что духовное родство не распространяется по восходящей линии от лиц, между которыми оно установляется, Скордилий, на самом деле, доказывает прямо противоположную мысль, именно, что брак между воспринятым и восходящими родственниками восприемника не должен быть дозволяем65. Вообще отсутствие всякой системы в изложении материала и недостаток твердой логики в развитии основной мысли составляют отличительный характер авторской деятельности отца Захарии, насколько она проявилась в занимающей нас книжке. Бесспорно, он был весьма трудолюбивый компилятор, тщательно отмечавший самые незначительные варианты в своих источниках (см. например гл. VI, § 16 αʹ и βʹ), но не такой мыслитель, который мог бы создать из своего материала одно стройное целое, подобное Эктезису хартофилакса Мануила.
Не смотря на сейчас указанные формальные недостатки, книжка Скордилия с большим уважением была принята в современной церковной практике. Это видно уже из того, что она употреблялась тогда не только в печатных экземплярах, но и в рукописных копиях. Один из списков ее встречается в греческой Кормчей, принадлежавшей знаменитому Гавриилу Севиру, который, с титулом митрополита филадельфийского, был одним из ближайших преемников Скордилия по званию патриаршего наместника в греческой венецианской церкви.66 Принятие частной канонической компиляции в кодекс, несомненно, действующих церковных правил могло означать только признание пригодности ее для церковной практики, и в настоящем случае этот библиографический факт тем более знаменателен, что он связан с личностью одного из образованнейших греческих иерархов XVI века. К сожалению, мы не можем сказать, в каком виде книжка Скордилия принята в Кормчую Гавриила Севира, но несомненно, что она принята сюда с именем автора, значит – не без его дополнений к первоначальному тексту Мануилова Эктезиса. Не позднее начала ХVII века книжка эта, для удобства практики, переведена была с древнегреческого языка на новогреческий, как общепонятный. И замечательно: отрывки этого перевода встречаются в таких канонических сборниках, которые в ХVII веке находились в преимущественном практическом употреблении у греческого духовенства, именно: в конце списков алфавитной Синтагмы Властаря, которая употреблялась тогда (с 1498 года) в таком же переводе Куналиса-Критопула, и в составе позднейших редакций уже известного нам канонического сборника Мануила Малакса.67 Из синодальной грамоты константинопольского патриарха Неофита II, изданной в 1611 году, видно, что с книжкой Скордилия справлялись в самой «великой церкви», при законодательном решении вопросов брачного права, хотя в данном случае справка эта вызвала только упрек автору за излишнее распространение объема духовного родства, – упрек, сделанный, конечно, в ответ на известный уже нам неодобрительный отзыв отца Захарии о практике «Новой Романии».68 Но это не было предосуждением относительно всего остального содержания книжки. Даже некоторые личные мнения Скордилия, высказанные им в виде ответов на разные (вышеупомянутые) казуистические вопросы о духовном родстве, получили на практике значение обязательных правил и с этим значением приняты, – вероятно, через посредство Малаксова номоканона, – в Пидалионе константинопольской церкви, именно в помещенный в конце этой книги трактат о браках.69
Книжка, столь распространенная и употребительная в греческой церкви, не могла оставаться неизвестной и в церквах славянских. От начала ΧVΙΙ века до нас дошли списки юго-славянского (сербского) перевода ее при разных канонических сборниках, несомненно, имевших в юго-славянских церквах весьма важное практическое значение.70 Около половины того же столетия книжка эта сделалась известной и у нас в Киеве, но не в готовом, сейчас упомянутом сербском переводе, а в печатном подлиннике.71 Киевский митрополит, знаменитый Петр Могила, занятый в то время исправлением и новым изданием Требника для своей церкви, воспользовался этой книжкой, как одним из источников для канонической статьи о браках, помещенной им в Требнике пред «чином обручения и венчания». Здесь книжка Скордилия является не в полном и точном переводе (каков сербский), а лишь в извлечениях и с разными переделками72. В киевском переводе удержан почти вполне текст Эктезиса хартофилакса Мануила, с его таблицами, но большая часть дополнений, сделанных Скордилием вне этого текста, опущена. С другой стороны, перевод представляет и некоторые дополнения к подлиннику, служащие к его разъяснению, для удобства местной практики. Так, в самом начале статьи, после таблицы пяти видов родства, скопированной с оборотной стороны заглавного листа книжки Скордилия, прибавлены следующие три правила о счислении степеней родства: 1) степени родства считаются по рождениям; 2) братья, сколько бы их ни было, все находятся между собой во второй степени; 3) муж и жена составляют одну нераздельную степень. Затем правила эти прилагаются к делу и нередко дословно повторяются при счете степеней в разнообразных комбинациях родства и свойства, выраженных у Мануила хартофилакса и Скордилия в виде только простых и большей частью сокращенных предложений. С литературной точки зрения, киевский перевод далеко не так удовлетворителен, как вышеупомянутый сербский. Есть места, совершенно непонятные без подлинника, например: «сего ради не прощено есть сынови восприемлющего пояти в жену сестру плотскую восприемлемого,... ниже сестру брата восприемлющего». В подлиннике весьма ясно: ὅθεν καὶ ἀθέμιτόν ἐστιν, ἢ παῖδα τοῦ ἀναδόχου, ἢ ἀδελφὸν σαρκικὸν ἑνωθῆναι γαμικῶς σαρκικῇ ἀδελφῇ τοῦ ἀναδεχθέντος. Ясно и в сербском переводе: «темже беззаконно есть или сына коумова или брата плотьского соединяти браку с плотьской сестрой приетого».73 Допущены и две важные в юридическом отношении ошибки, вследствие которых в славянском тексте оказались противоречия. Так слово ἀδελφή в одном месте переведено правильно: сестра, в другом, совершенно тожественном, ошибочно: жена.74 Еще важнее другая ошибка и произведенное ею противоречие. Слова подлиника: Τοὺς δὲ ἐκ τριγενείας εἰς γάμον συνάπτειν ἀνάγκη τοὺς ἀπὸ τοῦ τετάρτου βάθμοῦ καὶ ἐπέκεινα (т.е. «необходимо, чтобы трехродные свойственники вступали в брак, начиная только с четвертой степени и далее») переведены так: «аще от трехродных превышает четвертый степень, прощено бывает», т.е. выражена та мысль, что брак в четвертой степени трехродного свойства еще не дозволителен.75 Между тем в таблицах этого свойства не только четвертая, но, за исключением одного случая (схема № 10), и третья степень, согласно с подлинником, объявляется открытой для брака. Московские издатели Кормчей, перепечатывая статью киевского Требника и не имея под руками ее греческого подлинника, не могли исправить ни той, ни другой ошибки; но, по-видимому, они заметили противоречие, произведенное сейчас указанной ошибкой; во всяком случае это противоречие в Кормчей уничтожено, хотя и не так, как бы следовало по смыслу подлинника и самому существу дела: ошибка перевода принята за истинную догму брачного права, а правильно составленные таблицы трехродного свойства, изображающие 3-ю и 4-ю степень его, переправлены в противоположном смысле, именно подписаны словом «не бывает», вместо «бывает», т.е. брак в этих степенях запрещен76.
Думаем, что по вопросу об источниках 50-й главы Кормчей не остается сказать ничего больше.
* * *
Примечания
Профессор Горчаков выделяет еще в особую, третью часть последние статьи или правила 50-й главы Кормчей, озаглавленные «О супружестве обще». Здесь, говоря словами автора, «содержатся общие указания о круге родства, в котором запрещается заключение брака, и приведены узаконения и правила на разные случаи, в которых может возникать вопрос о законности и возможности вступления в брак лицам разных взаимных отношений» (стр. 1). Другими словами: часть эта, хотя и отличенная в Требнике и Кормчей особым заглавием, на самом деле есть очевидное продолжение предыдущей. Ниже мы увидим, что и по своему источнику обе части составляют одно целое. Нельзя также, вместе с профессором Горчаковым, относить надписание «О тайне супружества» ко всей 50-й главе Кормчей: это надписание взято из особого источника первой части, значит – ей исключительно и принадлежит.
Автора указанной статьи «Руководства для сельских пастырей» профессор Горчаков почему-то называет Богдановым, хотя она подписана именем Крыжановского.
Экземпляр первого мы имеем в своей библиотеке. Он действительно начинается буллою папы Павла V, датированной 17 июня 1614 г., но не de sacramento matrimonii, а именно об издании Ритуала, которое вышло уже в следующем году. Экземпляр второго (польского), принадлежавший когда-то Сильвестру Медведеву, находится в московской типографской библиотеке. В римском Ритуале статья de sacramento matrimonii находится на стр. 144–146, в польском – на стр. 170–173. Замечательно, что и профессор Горчаков, издавая подлинный (латинский) текст статьи будто бы по римскому Ритуалу 1614 г., указывает место ее нахождения не в начале этого издания, где она должна бы находиться, как «предпосланная» всей книге, а на стр. 202–204 (см. стр. 11, примеч. 1). Эти разноречивые показания доказывают только, что автор на самом деле не видал издания, о котором решился говорить, как очевидец, а пользовался каким-то позднейшим, названным, по-прежнему Rituale Romanum Pauli V.
На дальнейших страницах книги отца Горчакова, до самого конца, открытая им булла Павла V de sacramento matrimonii приписывается уже папе Павлу IV.
См. у нас приложение № 1, часть 1.
Вот образчики этих замен. В Ритуале: Habeat in primis ipse (parochus) bene cognita praecepta illa omnia, quae in matrimoniis rite conficiendis servari oportere, sacri canones et praecipue sancta Synodus Tridentina jussit. У Могилы «да навыкнет убо в первых добре вся правила, яже о законных брацех, и уставы святыя, яже о сих, изряднее же, яже соборы святые вселенские и поместные уставиша и хранити повелиша» (§3). В Ритуале: Quae omnia fere ex sacris Concilii Tridentini decretis desumpta… У Могилы: «Сия вся предложенная учения от правил богоносных отец и их учениц собранная (см. в конце статьи) и др.
Например: matrimonia, quae aliter, quam praesente parocho contrahuntur = «супружества, яже не с благословением церковным и чинным от тоей парохии священника венчанием совершаемая» (§ 4); parochus, qui adesse debet = «пастырь, имже венчаны и благословени быти имут новобрачнии» (§ 5). В том же смысле переделаны Могилою и целые правила Ритуала, представляющие священническое благословение брачующихся (benedictio sacerdotalis) простым обрядом, от которого действительное заключение брака (contractus matrimonii) вовсе не зависит. Одно из таких правил, запрещающее супругам, еще не получившим церковного благословения, жить в одном доме и вступать в половые отношения (consummare matrimonium), изменено так, что вместо супругов (conjuges) поставлены обручившиеся (§ 13, славян. 12); в другом, которое говорит о заключении брака на дому и о последующем благословении его в церкви, опущен наказ священнику, чтобы он в этом случае не требовал от супругов повторительного изъявления согласия на брак (§ 15, славян. 13); равным образом в правиле, запрещающем совершать церковное благословение браков в известные дни, оставлена без перевода прибавка, что заключение брака возможно во всякое время (§ 17: matrimonium autem omni tempore contrahi potest); опущено, наконец, целое правило, запрещающее благословлять второбрачных, как совершенно несогласное с современной практикой православной церкви (§ 14).
Разумеем две древнейшие редакции этого «чина», в каких он издан самим профессором Горчаковым в Приложениях к своей книге (№ III и IV). Из них только первая содержит в себе выражения, подавшие повод автору производить определение брака, изложенное в требнике Могилы, из этого источника. Но в ней, равно как и в следующей, нет еще ни известного апостольского чтения, в котором брак называется тайною великою, ни молитв и поучений, в которых бы встречалось это название.
Именно: «вещество тайны брака», по Катехизису Зизания, составляют «сопрягающиеся браку», а «видотворение – оныя брачующихся глоголы, яко по любви сопрягаются и обетоваются» (л. 342–по печатному московскому изданию, известному под именем «Большего Катехизиса»).
см. Catechismus Romanus ex decreto Concilii Tridentini, ed. Ingolstadii. 1577, p. 321 (de matrimonii sacramento, cap. 2).
Ibid. р. 139 (de sacramentis in genere, cap. 4).
Ibid. p. 825 (de matrim. cap. 4).
Ibid. p. 322. 323 (de matrim. cap. 3).
Довольно близко к определению Петра Могилы стоит и определение вышеупомянутого Катехизиса Лаврентия Зизания. Здесь мы читаем: «Брак есть тайна, еюже жених и невеста, от чистыя любве своея в сердцы своем усердно себе изволят и согласие между собою и обет сотворят, яко производительно, по благословению Божию, во общее и нераздельное сожитие сопрягаются, ... иже от Бога приемлют особне сию благодать, дабы дети добре и христиански родили и воспитали, и да соблюдутся от мерзостного блудного греха и невоздержания». Почти теми же самыми словами определяется брак и в Катехизисе польского иезуита Петра Канизия: Matrimonium est sacramentum, quod vir et mulier legitime contrahentes, individuam vitae societatem ineunt gratiaque divina donantur, tum ut soboles honeste et christiane suscipiatur ac educetur, tum ut foedae libidinis et incontinentiae peccatum evitetur (ed. Posnanae, an. 1700, p. 17).
Профессор Горчаков пропустил эти важные слова киевского Требника в своем издании (см. у него стр. 11), хотя в других случаях отмечал такие незначительные разночтения Требника и Кормчей, как: изряднее = изрядно, тоя = тоей (стр. 13).
Сообразно с этим пропуском в Кормчей опущены также следующие слова Требника, стоящие в конце 15-го правила: «и умеющих (жениха и невесту) Верую во единого Бога, Отче наш, Богородице Дево и Десятословие Божие» (да венчает иерей).
Излагая биографические сведения об этом Мануиле (стр. 40–41), профессор Горчаков, вслед за Сафой (Νεοελλ. Φιλολογία, σ. 123–124), смешивает его с другим Мануилом, более известным писателем той же эпохи, который был великим ритором (а не хартофидаксом) константинопольской церкви и, по месту родины, прозывался Κορίνθιος и Πελοποννήσιος: так называется он в надписаниях своих сочинений (см. у Сафы ор. сіt. р. 124), в истории тогдашних патриархов Мануила Малакса (см. Crusii Turcograecia, р. 146) и в хронографе Дорофея монемвасийского (Сафа, Πατριάρχης Ἱερεμίας В', παράρτεμα, σ. 3; ср. еще Hase в Notices et Extrаіts de lа Bіblіoth. dе Раrіs, vοl. IX, р. 139, not. II). Наш же Мануил, известный только по одному занимающему нас сочинению, был великим хартофилаксом (а не ритором) и, по месту родины, прозывался Ξανθινός (с берегов реки или из города Ксанфа в Малой Азии): этот титул и прозвание даются ему в надписании его сочинения по рукописям и печатным изданиям (о которых речь будет дальше), в каноническом сборник вышеупомянутого Мануила Малакса, который почти целиком принял сочинение этого почти современного ему хартофилакса в свой сборник, и в записи на одной греческой книге, которую дети его дали по нем в монастырь, где он скончался монахом, переименованный в Максима (см. Montfaucon, Bibliotheca Coisliniana, р. 275–276). Сафа не только смешал нашего Мануила с соименным и современным ему великим ритором, но и разделил его на два лица, из коих одно, под именем Мануила ритора и хартофилакса, осталось в ΧVI веке, а другое, с одним только последним титулом, попало в число малоизвестных писателей второй половины ΧVII века (Νεοελλ. Φιλολ. σ. 415).
Так Сафа (ор. сіt. 124) утверждает, что сочинение хартофилакса Мануила о степенях родства уже в 1563 году напечатано было в Венеции священником Захарией Скордилием при изданном им в этом году Часослове. Экземпляр Скордилиева издания Часослова (1563 г.) имеется в мюнхенской королевской библиотеке, и в нем нет Мануйлова сочинения (см. Legrand, Bibliographie Hellénique, t.1, р. 319–320. Раrіs, 1885). Но то правда, что в следующем (1564) году тот же Скордилий издал и это сочинение отдельной книжкой, со своими дополнениями. Отсюда, вероятно, и произошло смешение двух разных изданий. Могло быть и так, что экземпляры того и другого издания впоследствии переплетались вместе.
Eherecht d. orient. Kirche, s.50, § 23; ср. у Горчакова стр. 43.
Некоторые из этих ошибок, например: ὅποιος διδάσκηται вместо ὅπως διδάσκηται, τὰ τε σαρκικός, вместо τὰ τῆς σαρκός, ἔστι вместо ἔστη и др., читатель, знакомый с греческим языком может исправить сам по смыслу или при помощи славянского перевода. Но другие, где к неправильному чтению отдельных слов, присоединяется еще неправильная интерпункция, несомненно, потребуют справок с нашим изданием, помещенным во 2-й части приложения № I. Таково, например, следующее место: Καὶ τινῶν μὲν ἐν τούτοις καὶ μόνοις τὴν πνευματικὴν συγγένειαν ἀναποκρίνονται. Ἑτέρων δὲ ἀντικειμένων αὐτοῖς καὶ λέγονται κτλ. (см. у Горчакова стр. 47 и 112; ср. у нас в указ. месте гл. ΙV, §1).
Вот это заглавие по спискам отца Горчакова: Ἔκθεσις ἁπλουστέρα καὶ συντομωτέρα, συντεθεῖσα παρ’ ἡμῶν (?) ἀρτίως καὶ ἐκδοθεῖσα ὁρισμῷ τοῦ παναγιωτάτου ἡμῶν δεσπότου καὶ αὐθέντου, τοῦ οἰκουμενικοῦ πατριάρχου κῦρ Ἱερεμίου. Думаем, что это заглавие есть не более, как неискусное сокращение того переделанного и распространенного заглавия, под каким сочинение Мануила издано было в 1604 году в Венеции греческим священником Захарией Скордилием. Ниже мы увидим, что от этого издания, которое во многих отношениях было переработкой первоначального Мануилова текста, должны быть производимы и другие редакционные особенности списков отца Горчакова.
Точная копия с этих списков (последний из них есть тот самый, который значится у Мингарелли в Codices graeci mss. apud Nanios asservati, р.423, под № 229) обязательно сделана для нас молодым русским филологом А. В. Васильевым, которому считаем долгом выразить здесь нашу искреннюю признательность. К одному разряду с венецианскими списками принадлежит и Севастьяновский ХVI–ХVII века, находящийся в Московском Публичном Музее в сборнике разных отрывков из греческих рукописей под № 532 (отрывок 5-й). В этом списке недостает только заглавия и таблицы родства и свойства, составляющих, по венецианским спискам, вторую часть Мануилова Эктезиса. Чтобы не увеличивать без нужды объема нашей книги, мы издали полный текст Эктезиса по венецианским спискам так, что он читается или вместе с тожественным текстом греческого подлинника статьи «о сродствах в тайне супружества», или в вариантах к этому последнему. См. 2-ю часть приложения № 1.
В списках отца Горчакова вместо этих правил поставлены, в виде заключения трактата о духовном родстве, 53-е правило Трульского собора и синодальное деяние патриарха Николая Грамматика, которые на том же самом месте стоят и в новой редакции Эктезиса, которая, как увидим послужила прямым источником для второй части 50-й главы Кормчей.
В списках отца Горчакова все эти схемы или таблицы обращены в немые, т. е. переписаны уже без принадлежащего к ним (повторительного) текста комбинаций родства и свойства, который таким образом остался в одной только первой части. Эта перемена, без сомнения, есть дело позднейших переписчиков Экстезиса, щадивших свой труд и бумагу, но забывавших интересы читателей, для которых эта экономия была весьма невыгодна. В самом деле, при раздельном изложении текста и схем многочисленных комбинаций родства и в особенности свойства, приведенных у Мануила, трудно сразу отыскать к какой именно комбинации относится та или другая схема, и наоборот. Связь между текстом и отделенными от него немыми таблицами могла бы быть упрочена посредством нумерации отдельных пунктов текста и соответственных им схем, но переписчики не делали и этого; отсюда и произошло, что в списках отца Горчакова между текстом и схемами комбинаций не оказывается полного согласия ни в порядке, ни в содержании. Осмотрительнее поступил первый издатель Эктезиса в печати – Скордилий. Он соединил текст и схемы комбинаций родства и свойства так, что вслед за каждым пунктом текста сейчас же следует и принадлежащая ему схема. Но и книжка Скордилия испытала в этом отношении одинаковую участь с Эктезисом Мануила. В рукописи московской синодальной библиотеки № 150, содержащей в себе, между прочим, новогреческий перевод Скордилиева издания, схемы, родственных комбинаций, вопреки подлиннику, изложены уже в особой части (см. л. 325 об. 332).
В такой именно редакции роспись эта в начале ХIII века переведена была на славянский язык и до печатного издания Кормчей служила, у нас главным руководством для счета степеней родства и свойства. Подлинник ее, еще никем неизданный, см. в приложении № II.
См. Prochiron auctum, tit. VIII, cap. 93–129. О времени составления этого Прохирона см. предисловие издателя стр. VI–VII.
Вот собственные слова Мануила: Ἐπειδὴ οἱ πρὸ ἡμῶν περὶ τῶν τοιούτων συγγεγραφότες διὰ τὸ ἀμφίγνωμον αὐτῶν ἀσαφῆ τὰ τοιαῦτα κατέστρωσαν, ποῦ μὲν ἀλλήλοις, ποῦ δὲ ἑαυτοῖς ἀντιλέγοντες, διὸ οὐδὲ ποικιλότητι φράσεως, ἀλλ’ ἁπλότητι λέξεων αὐτὰ συντεθείκαμεν. О каких противоречиях упоминает здесь автор Эктезиса, это показано будет в примечаниях к его тексту, изданному во 2-й части приложения № I.
Например, в Эктезисе нет следующей комбинации: дядя моей жены хочет вступить в брак с моей сестрой; но в нем находится другая, которая по своему содержанию совершенно равна приведенной: «два брата (=я и сестра моя) не могут жениться на тетке и племяннице» (=жена моя и дядя ее). См. прилож. № I, ч. 2, гл. II, § 35.
Приводим подлинные слова Мануила: Еἰ γὰρ καὶ ἔν τισι βιβλίοις εὑρίσκονται καὶ περισσότερα διαγράμματα, ὥσπερ δὴ καὶ εἰς τά τῆς ἀγχιστείας τῆς ἀπὸ τῶν δύο γενῶν, ἀλλ’ ὠς κακόμετρα καὶ περιττολογήματα ἠμεῖς ἀφήκαμεν αὐτά. Τίς γὰρ ἀνάγκη ὑπάρχει εἰπεῖν τὸ «ἀθέμιτα μέντοι τῶν εἰρημένων ἔνια τινὲς ἐψηφίσατο (это подлинные слова Властаря: см. Σύντ. т. VI, стр. 186), αὐτῶν ἐκείνων ἀκωλύτων εὑρισκομένων ἐν ἅπασι τοῖς βιβλίοις; Ἐν γὰρ τῷ εἰπεῖν τὸν γεγραφότα «ἀθέμιτά τινες ἔνια ἐψηφίσαντο τῶν εἰρημένων», ὑπόνοιαν δέδωκε τοῖς πᾶσι τοῦ διαμάχεσθαι πρὸς ἀλλήλους καὶ σκανδαλίζεθαι καὶ ἀντιλέγειν τοὺς ἁπλουστέρους καὶ βλάπτεσθαι μὴ κατὰ λόγον τοὺς ἐρωτῶντας. См. приложение № I, ч. 2, гл. III. § 17 и примечания к нему; см. также примечания к первой и трем последним комбинациям трехродного свойства.
См. Σύνταγμα, т. II, стр. 120 (толкование Вальсамона на 53 правило Трульского собора) и т. VI, стр. 138 (свидетельство Властаря о церковной практике своего времени).
См. Σύντ. I. с, и у нас в приложении № 1, ч. 2, гл. IV, § 4.
Σύντ. IV, 482 и у нас в указ. месте § 6: γέγονε σημείωμα συνοδικὸν ... διοριζόμενον τοῖς αὐτοῖς ὅροις συσφίγγεσθαι καὶ ὑφαπλοῦσθαι τὴν διὰ τῆς συντεκνίας συστᾶσαν πνευματικὴν συγγένειαν, οἷς καὶ αἱ σωματικαὶ συγγένειαι περιορίζονται.
Σύντ. VI, 140: ἐπὶ μὲν γὰρ τῶν ἐξ αἵματος, καὶ τῶν τοῦ ἁγίου βαπτίσματος, καὶ τῶν ἐξ υἱοθεσίας, βαθμοὺς δεῖ ζητεῖν, καὶ τὰ ὑπὲρ τὸν ζʹ τούτοις ἀκώλυτα.
Мнение прежнего большинства со всею решительностью высказывалось некоторыми греческими иерархами еще в конце XV века. См. у нас в приложении № III отзыв (доселе неизданный) ефесского митрополита Даниила Сиана по вопросу об одной комбинации духовного родства. Противоположного мнения держался, хотя не очень крепко, первый издатель Мануилова Эктезиса – Захария Скордилий (об этом речь дальше).
Τοῦ δὲ νόμου λέγοντος καὶ τοῦ κανόνος, ὡς «μείζων ἡ πνευματικὴ συγγένεια τῆς σαρκικῆς», καὶ διὰ τοῦτο «οὐ δύναταί τις λαβεῖν ἣν ἐκ τοῦ ἁγίου βαπτίσματος ἀνεδέξατο, οὔτε τὴν ταύτης μητέρα ἢ θυγατέρα, ἀλλ’ οὐδὲ ὁ υἱὸς αὐτοῦ», καὶ μέχρι τούτου ἱσταμένου, ... λέγομεν, ὡς καλῶς ὁ νομοθέτης περὶ τούτων ἐγγράφως διετυπώσατο, καὶ ῥητά τινα πρόσωπα διεσήμανεν· ἦν γὰρ δόξα ἐν τοῖς πολλοῖς, ὅτι καὶ οἱ ἐκ πλαγίου συγγενεῖς τῶν συντέκνων μέτοχοι ὑπάρχουσι τῆς χάριτος τοῦ ἁγίου πνεύματος τῆς ἐν τῷ ἁγίῳ βαπτίσματι ἐπιχορηγηθείσης, καὶ διὰ τοῦτο χρὴ ἀπὸ πάντων παραφυλάττεσθαι. Ὅθεν καὶ τὴν δόξαν ἐκείνων ἀναιρῶν ῥητά τινα πρόσωπα ἐκώλυσεν.... Ἑπεὶ δέ ἐν τούτοις καὶ μόνοις προσώποις ὁ κανὼν καὶ ὁ νόμος ἀπεφήναντο, καὶ ουχὶ ἐπέκεινα, λέγομεν, ὅτι βουλόμενος ὁ νομογράφος ὑπεξελεῖν τοὺς ἐκ πλαγίου συγγενεῖς τοῦτο τοιουτοτρόπως ἐδήλωσεν, οὐ μὴν καὶ μέχρι τούτου ἔστη. Καὶ τοῦτο δῆλον ἀπὸ τοῦ ἀποστολικοῦ κανόνος τοῦ λέγοντος ὁ τὴν ἀδελφιδὴν αὐτοῦ λαβών, τουτέστι τὴν τοῦ ἀδελφοῦ αὐτοῦ θυγατέρα, οὐ δύναται εἶναι κληρικός· μὴ γὰρ οὐκ ἀφορίζεται καὶ ὁ κοσμικὸς ὁ λαβὼν τῆν θυγατέρα τῆς δισεξαδέλφης αὐτοῦ; Прилож. № 1, ч.2, гл. IV, § 1.
Καὶ εἰ μὲν βούλονται οἱ περὶ τῶν τοιούτων ἀμφιδοξοῦντες πείθεσθαι ἡμῖν καὶ συγγνωμοδοτῆσαι, τῷ θεῷ χάρις· εἰ δὲ μήγε, τὴν ἑαυτῶν πορευέσθωσαν. Там же.
Так в синодальном определении патриарха Неофита II 1611 года по вопросу о браке восприемника с племянницею воспринятого высказано следующее общее положение: ὁ δὲ ἐκ τοῦ ἁγίου βαπτίσματος (βαθμὸς) εἰς τὰ ἀνωτέρω προρρηθέντα, καὶ μόνον, πρόσωπα φυλάττηται, τὰ δὲ περαιτέρω ὡς πλάγια, γίνωνται ἀκωλύτως, καὶ δίχα τῆς οἱανοῦν ἀμφιβολίας καὶ ὑποψίας, ἐξηρημένων τῶν κατιόντων ἐξ αὐτῶν τῶν δύο πνευματικῶν ἀδελφῶν, ἤτοι τοῦ σαρκικοῦ υἱοῦ τοῦ ἀναδόχου, καὶ τοῦ ἀναδεχθέντος ὑπ’ αὐτοῦ, ὧν ἡ πνευματικὴ συγγένεια τηρεῖται ἄχρι τοῦ ἑβδόμου βαθμοῦ, καὶ λύεται εἰς τὸν ὄγδοον, ὥσπερ καὶ ἡ ἐξ αἵματος. Σύντ. т. V, стр. 158. Тоже подтверждено и в синодальном томе о браках патриарха Григория VI 10 февраля 1839 г. Там же, стр. 164–168.
Длинный перечень списков Малаксова сборника, находящихся в разных европейских библиотеках и на Востоке, см. у Zachariae в Historiae juris graeco-romani delineatio, р. 89–92.
В наших руках было шесть списков: три одесских, указанные в нашем «Номоканоне при Большом Требнике», стр. 30, примеч. 3 (два из них, принадлежащие Еветафию Вулисме, теперь находятся уже не в Одессе, а в Киркире, куда владелец рукоположен на архиерейскую кафедру), один – киевского Михайловского монастыря (№ 1757), один –московской синодальной библиотеки (№ 276), ошибочно названный в «Указателе» Саввы (стр. 102) номоканоном Властаря, и один – Императорской Публич. Библиотеки (№ 149). Кроме того, мы знаем еще один список по тщательному и подробному описанию Цахариэ в его недавнем труде: Handbücher des geistlichen Rechts u.s.w., S.-Petersburg. 1881, s.7–23, и один – по сокращенному изданию Малаксова номоканона в VII томе греческого юридического журнала Θέμις. Отдел о браке издан здесь вполне.
См. у Горчакова на стр. 85 прим. 3 и текст, к которому оно относится; на стр. 93 прим. 4 и текст. См. еще у нас во 2-й части приложения № 1 примечания к 19 и 27 комбинациям двухродного свойства.
Ирмологион 1643 года имеется в библиотеке московской синодальной типографии (№ 117). Издатель – Антоний Иулиан – прямо говорит в своем предисловии: Προσέθηκα δὲ εἰς αὐτὸ (Εἱρμολόγιον)... καὶ τὰ συνοικέσια. Под συνοικέσια разумеются выписки из Малаксова сборника о браке, над которыми действительно стоит в книге оглавление: Περὶ συνοικεσίων. А таблицы родства и свойства, следующие за выписками, озаглавлены: Μανουὴλ τοῦ Ξανθινοῦ καὶ μεγάλου χαρτοφύλακος τῆς μεγάλης ἐκκλησίας περὶ συγγενείας περιγραφή.
В этом трактате упоминается и сочинение нашего Мануила хартофилакса, но наряду с другими канонистами и даже законодательными авторитетами, ему делается упрек за излишнее распространение объема духовного родства (см. Пидалион изд. 1864 г., стр. 752, прим. 1).
Мы имеем под руками издание Ирмологиона со статьей περί συνοικεσίων и Мануиловыми таблицами, вышедшее в 1865 году. Варианты статьи и таблице по этому изданию приведены нами под текстом второй части приложения № 1.
См. архимандрита Никодима Милаша «О каноничким зборницима православно цркве». У Новом Саду, 1886, стр. 74.
Единственный экземпляр editionis principis книжки Скордилия находится теперь в венецианской библиотеке св. Марка, в одном общем переплете с другими мелкими греческими брошюрами, под знаком: 1953. CXCI. 7. Подробное и тщательное описание этого уникального экземпляра сделано для нас А. В. Васильевым. Сp. Legrand, Bibliographie Hellenique, t. II, р.1–3. Рагіs. 1885.
Известный западный ученый XVI века Мартин Крузий, приводя в своей Turcograecia (р. 200) из книжки Скордилия вышеупомянутую надпись над дверями греческой церкви в Венеции, как свидетельство о времени построения этой церкви, относит и надпись, и самое издание книжки к 1569 году. Тут, по всей вероятности, ошибка, происшедшая от смешения сходных греческих численных знаков δʹ θʹ. Другими словами: мы думаем, что Крузий имел в руках экземпляр 1564 года, но по недосмотру отнес его к 1569 году. Свою догадку мы основываем: 1) на совершенной неизвестности экземпляров издания 1569 года; 2) на том, что Крузий по своему экземпляру читал вышеупомянутую надпись совершенно также, как она напечатана у Скордилия, т.е. с пропуском одного (4-го) стиха (см. Legrand, ор. сіt. р. 3). Сомнение в существовании издания 1569 года высказывает и Легран (іbіd. nοt. 2).
Экземпляры этого последнего издания имели в руках греческие библиографы Врето (Νεοελλ. Φιλολογ. 8) и Сафа (ор. sub eod. tit. р. 181–182) и еще прежде них (известный германский ученый Фабриций (Bibliotheca graeca ed. Harles, t. X. р. 637). Легран (ор. сіt. t. II, р. 51) приурочивает к тому же (1588) году один дефектный (без выходного листа) экземпляр Британского музея, но едва ли правильно. Врето отмечает, как особенность издания 1588 года, ошибку, допущенную в самом оглавлении книжки, именно в титуле патриарха Иоасафа, который назван οἰκονομικός вместо οἰκουμενικός, тогда как Легран по лондонскому экземпляру читает этот титул правильно.
Типографский Часослов с приплетенной к нему книжкой Скордилия не имеет ни заглавного, ни выходного (последнего) листа. Вместе с другими Часословами этой библиотеки, с годами и без годов, он значится по новому каталогу под № 120. Начинается этот экземпляр оглавлением (πίναξ), в котором последнее место занимает Πασχάλιον ἐτῶν ιʹ, ἀρχόμενον ἁπὸ τοῦ ˏαφξαʹ ἔτους, ποιηθὲν ὑπὸ Βασιλείου ἱερέως Βαλέρη. Отсюда можно было бы заключать, что и сам Часослов издан в 1561 году. Но такому заключению препятствует то обстоятельство, что в конце книги стоит совсем другая (анонимная) пасхалия, начинающаяся с 1585 года и доведенная до 1621 года. За пасхалией следует книжка Скордилия, в оглавлении Часослова не упомянутая и, подобно последнему, не имеющая ни заглавного, ни последнего листа. В типографском отношении она отличается от Часослова тем, что а) не имеет обыкновенной пагинации вверху листов, а только особый (типографский) счет их на нижних полях (α, αι, αιι, αιιι, β, βι и т. д.) и б) напечатана без киновари и совершенно другим шрифтом. Лондонский экземпляр Часослова 1581 года, с тем же аллигатом, нам известен по довольно подробному описанию, обязательно сделанному для нас бывшим библиотекарем Британского музея Генрихом Вильсоном. Из этого описания мы усматриваем следующее: 1) Часослов 1581 года отличается от московского (без года) своей пасхалией, которая начинается 1581-м и оканчивается 1616 годом; 2) как в московском, так и в лондонском экземпляре Часослова, книжка Скордилия имеет вид совершенно особого издания, с теми же самыми типографскими отличиями, и в оглавлении главной книги не упоминается; 3) лондонский и московский аллигаты Часослова суть экземпляры двух разных изданий книжки Скордилия. Это видно уже из самого оглавления книжки, в котором по лондонскому экземпляру читается Περὶ τῶν τῆς συγγενείας βαθμῶν, а по московскому βαθμόν, и далее – по лондонскому: πονομαζομένου, по московскому ἐπονομαζομένου. Отличаясь между собой, экземпляры эти не сходятся и с первым изданием 1564 года, в котором, в отличие от лондонского, читается ἐπονομαζομένου, а в отличие от московского βαθμῶν. Об издании 1588 года см. примечание со слов экземпляры этого последнего издания.
Легран в своей Bibliographie Hellenique (t. II, p. 88) описывает еще один экземпляр книжки Скордилия без даты, находящийся также в Британском музее, и, по типографскому знаку в конце книжки, относит его к 1593 году. Но сравнив это описание с теми сведениями, какие сообщены нам г. Вильсоном об экземпляре, приплетенном к Часослову 1581 года, который остался неизвестным почтенному автору Эллинской Библиографии, мы убеждаемся, что оба экземпляра принадлежат одному и тому же изданию.
Эта типографская погрешность состояла в том, что приведенные Скордилием отрывки из сочинения Дионисия Ареопагита о церковной иерархии поставлены были не на своем месте, т.е. не перед отрывками из сочинений Симеона Солунского, касающимися того же самого предмета (духовного родства), а через несколько статей дальше, что и было замечено издателем против оглавления последних отрывков: Ζήτει καὶ τὰς (т.е. μαρτυρίας) τοῦ Διονυσίου ἔμπροσθεν εἰς τὸ διὰ σημεῖον· † ἐπεὶ ὑπ’ ἀμελείας χαλκογραφικῆς ἐάθησαν см. примечание к § 24 VI-й главы книжки Скордилия по нашему изданию). Это значит, что тут именно следовало поставить отрывки из Дионисия Ареопагита, которые, под указанным знаком, стоят дальше (см. там же § 39).
Слова эти стоят в надписании отрывка из грамоты патриарха Иоасафа (см. в нашем издании § 33 VI-й главы книжки Скордилия). Неудивительно, что они, составляя в позднейших перепечатках книжки Скордилия грубый анахронизм, сокрушали головы ученым греческим библиографам, знавшим книжку только по этим позднейшим перепечаткам.
Гл. II, § 10 и 11; гл. IV, § 2 и 8; гл. V, § 2 и 5; гл. VI, § 16 β', 17 β', 18 и 29 β'.
Эти указания сделаны частью в самом тексте дополнений (см. гл. V, §34–38), частью в помещенной в конце книжки «пояснительной схолии о степенях духовного родства».
Вот подлинные слова Скордилия: Ὅθεν καὶ ἀθέμιτόν ἐστιν ἢ παῖδα τοῦ ἀναδόχου, ἢ ἀδελφὸν σαρκινόν, ἑνωθῆναι γαμικῶς σαρκικῇ ἀδελφῇ τοῦ ἀναδεχθέντος· ὁ μὲν γὰρ παῖς τετάρτου ἐστὶ βαθμοῦ, ὁ δὲ ἀδελφὸς πέμπτου. Καίτοι ἐν πάσῃ τῇ νέᾳ: Ῥωμαΐδι ὁρῶμεν τοιούτους ἐπισφαλῶς γάμους προβαίνοντας, ... ἀλλ’ ἐν πάσῃ τῇ βουλγαρικῇ ἐπαρχίᾳ, τουτέστι τῇ τῆς πρώτης Ἰουστινιανῆς ἐνορίᾳ, τοιοῦτόν τι οὐ συγκεχώρηται συνοικέσιον· ἐκώλυσε γὰρ τοῦτο ἐγγράφως ὁ ἀρχιεπίσκοπος Βουλγαρίας ὁ Χωματηνὸς ἀνὴρ ἐλλογιμώτατος (см. гл. ΙV, § 2). Без сомнения, это место в книжке Скордилия и подало повод патриарху Неофиту II в синодальной грамоте 1611 года высказать упрек автору за излишнее расширение объема духовного родства (Σύντ. т. V, стр. 157; ср. у Горчакова «о тайне супружества», стр. 56 прим. 1).
Приводим эту аргументацию в подлиннике и переводе: Περὶ δὲ τῶν ἀνιόντων ... ἐδηλώθη, εἶναι ἀκώλυτα καὶ αὐτὰ τὰ ανιόντα. Διὰ δὲ τὸ σαφέστερον ἐπὶ παραδείγματος τὸ λεγόμενον βασανίσωμεν· ἐβάπτισέ τις παιδίον ἄρσεν ἢ θῆλυ, ὢν ἴσως τότε ὁ βαπτίσας ἐτῶν ιβʹ ἢ ιεʹ, καὶ ὁ πατὴρ αὐτοῦ, ὅτε ἐκεῖνον ἐγέννησε, τυχὸν ἦν ιεʹ ἐτῶν, κατὰ τοῦ νόμου πρόσταγμα· τὸ δὲ βαπτισθὲν παιδίον, εἰ μὲν ἄρσεν, δεῖ τοῦτο ὑπερβαίνειν τὸν ιδʹ χρόνον εἰς τὸ γυναῖκα λαβεῖν· εἰ δὲ θῆλυ, χρὴ ὑπερβαίνειν τὸν ιγʹ χρόνον [εἰς τὸ] συζευχθῆναι ἀνδρί. Πῶς οὖν ἔστιν εὐπρεπὲς λαβεῖν εἰς γυναῖκα τὸν ἐκείνου πατέρα, ὄντα ἐτῶν μεʹ ἢ, καὶ νʹ, τὴν ἀναδεχθεῖσαν παρὰ τοῦ υἱοῦ αὐτοῦ, οὖσαν ἐτῶν ιγʹ, ἢ λαβεῖν τὸν ἀναδεχθέντα παρ’ αὐτοῦ τὴν ἐκείνου μητέρα, ὄντα ἐτῶν ιεʹ; Διὸ ὡς ἀπρεπὲς τὸ τοιοῦτον ἀποβάλλεται, διὰ τὸν οὕτω προστάττοντα νόμον· ἐν τοῖς γάμοις οὐ μόνον τὸ ἐπιτετραμμένον, ἀλλὰ καὶ τὸ εὐπρεπὲς δεῖ ζητεῖν. Т.е. «О восходящих (восприемника и воспринятого) изъяснено, что они не относятся к числу лиц, брак с которыми запрещен по духовному родству. Для большей же ясности представим это на примере. Некто крестил дитя мужеского или женского пола, будучи примерно 12 или 15 лет, а отец его был, может быть, согласно с предписанием закона, 15-ти лет, когда родил его; крещеное же дитя, если оно мужеского пола, должно переступить за 14 лет, чтобы взять жену; а если женского, должно переступить за 13 лет, чтобы выйти замуж. Итак, прилично ли отцу восприемника, в 45 или 50 лет, жениться на 13-ти летней крестной дочери своего сына, или 15-ти летнему крестному сыну жениться на матери своего восприемника? Поэтому такой брак отвергается в силу закона, предписывающего: «в браках нужно искать не только дозволенного, но и благопристойного».
См. Pasini, Codices mss. bibliothecae Taurensis, pars I, p.258. В рукописи обозначен и год ее написания: 1538. Тут очевидная ошибка, принадлежащая, может быть, только печатному каталогу, а не самой рукописи: в 1538 году Скордилий не мог быть наместником патриарха Иосафа (1549–1566), как, однако же, он назван и здесь в надписании своей συλλογή.
Список новогреческой Синтагмы Властаря с отрывками книжки Скордилия находится в московской синодальной библиотеке № 150 (см. в рукописи л.л. 325 об.–333). Списки же Малаксова номоканона, содержащие в себе разные отрывки из книжки Скордилия в новогреческом переводе, указаны в примечаниях к тексту этой книжки по нашему изданию (см. в V-й гл. примеч. к § 2; в гл. VΙ примеч. в §§ 33–38).
Σύντ. V, 157.
См. примечания к §§ 34, 36 и 38 VІ-й главы книжки Скордилия по нашему изданию.
Один список (неполный) находится, например, в сербском Номоканоне Погодинского Древлехранилища Императорской Публичной Библиотеки № 243: это – наш Номоканон, издаваемый в конце Большего Требника; другой, по указанию Чижмана (Ehcrecht, s. 75–76), присоединен в сербской Синтагме Властаря; третий указан Шафариком в составе какого-то сербского Номоканона ХVII века (Geschichte der slavisch. Literatur, Bd. III, s. 220, № 160).
Сербский перевод, содержащийся в сейчас указанных рукописях (см. предыдущее примечание), совершенно отличен от напечатанного в Требнике Петра Могилы и в Кормчей.
Отношение киевского перевода в подлиннике наглядно представляется из нашего издания обоих текстов. См. 2-ю часть приложения № 1. Подлинную книжку Скордилия, ввиду ее чрезвычайной редкости и важности для истории греческого брачного права, мы перепечатываем вполне, по экземпляру типографской библиотеки, со счетом его листов и современными типографскими пометами на них. Для удобства ссылок на наше издание мы разделили греческий и славянский тексты на главы и параграфы, на которые и указывают все наши цитаты.
См. в нашем издании гл. ІV, § 2 в конце.
Там же § 1 и 8 (в конце). На это противоречие указывал еще Георгий Конисский в своем доношении Синоду от 25 октября 1759 года, жалуясь, что оно подавало повод католикам и униатам укорять православную иерархию. Вот подлинные слова этого доношения: «В книге Кормчей на листу 542-м правило (не знаю чье и знать не могу за недостатком у меня книг потребных), ... показуя побочных в сродстве духовном, в образец ставит сестру кумову, яко не имущую препятствия к понятию; а на листу 546-м осмая глава стихии вторыя господина Матфея Властаря, о техже побочных научая, прощает уже не сестру, но самую жену кумову поняти, яко побочную. И сей последний образец многожды указуют нам здесь рымляни и униты, сказуя: сами де от себе вымышляете, не дозволяя таковым супружеством бывать, а в книгах ваших имеете де напечатано (Горчаков, о тайне супружества в приложениях стр. 14).
См. в нашем издании гл. VI, § 2. Приведенные в тексте слова подлинника: Τοὺς δὲ ἐκ τριγενείας κτλ. составляют буквальную выписку из Шестокнижия Арменопула (см. издание Геймбаха, стр. 512). ІІроф. Горчаков не доискался этого источника, а потому и приписал указанное противоречие не переводу, а самому подлиннику (стр. 137, примеч. 1).
См. в нашем издании схемы трехродного свойства № 1, 3, 5, 7, 8, 9 и 13.