митрополит Амфилохий (Радович)

ВОСПИТАТЕЛЬНОЕ ЗНАЧЕНИЕ СМЕРТИ

Смерть, издревле считается страшным проклятием человечества. Согласно библейскому толкованию, смерть возникла как последствие грехопадения. После отпадения, отчуждения человека от Бога, отвержения им вечной жизни, смерть, из вероятности превратилась в реальность. Важно отметить, что по библейскому учению, смерть не была онтологической данностью или необходимостью. Как и сам грех, она становится неизбежной, благодаря свободному выбору разумных существ. Бог не творит смерти, Он только предполагает ее возможность, как последствие нарушения Его заповеди – «в день, в который вкусишь от него, смертью умрешь» (Быт.2,17). Проклятие Божие падает только на Змея, а не на человека; люди терпят лишь последствия своего непослушания. Для Евы это – умножение страданий, рождение детей в болезни и господство над ней мужа. За грех Адама – разрушается весь земной порядок, проклинается земля, а он сам в поте лица своего будет добывать хлеб свой, «питаться со скорбью», «доколе не возвратится в землю из которой взят».(Быт. 3, 14–19).

Смерть – это вершина человеческой богоотчужденности и низшая точка уничиженности, обезображенности человека, т. е. и самоотчужденности. Но не только это. Она имеет в себе и другой аспект, исключительно важный для понимания смысла жизни человека и судьбы мира. А именно, смерть – истинная мера и окончательное испытание не только для человека, но и всей человеческой деятельности, его добродетелей, как действительных, так и тех, которые человек таковыми считает. Смерть и временность не только человеческой жизни, но и всей цивилизации, представляют собой непереходимую границу и непогрешимый внутренний критерий для всего тварного мира и его ценностей. Потому, что человек не только, по словам Иова Многострадального, ”как цветок, выходит и опадает; убегает, как тень, и не останавливается» (Иов 14,2), но и «как вода стирает камни; разлив ее смывает земную пыль: так и надежду человека Ты уничтожаешь». (Иов 14,19). Осознание присутствия смерти, смертности, кладет свой отпечаток на всю систему человеческих ценностей и рождает сознание экзистенциальной трагедии человека, его абсолютного бессилия преодолеть эту трагедию. Среди релятивизированных ценностей оказываются, естественно, и ценности воспитательные. Все, что рано или поздно может стать добычей смерти, ненасытной и прожорливой, теряет свой смысл, утрачивает свое значение.

Этот ужасающий, беспросветный аспект смерти, превращающий в ничто любое человеческое дело, все его добродетели, все упования, имеет, как ни удивительно, другую сторону, открывающую глубокий смысл смерти. Если смерть, с полным правом может быть воспринята, как «возмездие за грех» (Рим. 6,23), также она может быть понята, согласно многим Св. Отцам, и как выражение Божественного человеколюбия. По учению Св. Отцов (Св. Мефодия Олимпийского, Григория Нисского и др.) «кожанные ризы», в которые облекается человек после грехопадения, в действительности представляют собой не смерть, но смертную жизнь – «в смерти жизнь», или облачение в «мертвенность» и тленность, от недостаточности истинной жизни. В человеке живет не жизнь, а смерть (Св. Григорий Нисский); человек становится пищей для живущей в нем смертности, даже тогда, когда он живет, он не живет, потому что его пожирает тленность (Преп. Максим Исповедник). По этой причине, тот же Максим Исповедник, называет конец земной жизни не смертью, но «освобождением от смерти», т.е от этой переменчивой, «мертвой» жизни.

В этом и открывается смерть как знак Божественного человеколюбия. Попустив смерть, Бог прерывает жизнь в тлении и застое, направляя жало смерти, и против тленности и против причины тленности, т. е. против греха, ограничивая тление и грех. Таким образом Господь ограничивает зло и релятивизирует грехопадение.

Бог, по словам Св. Григория Богослова, попустил смерть, чтобы «зло не стало бессмертным". Так "наказание превращается в человеколюбие«(Слово 45, На сятую Пасху, 8 ПГ 36,633 А). »Кожанные ризы«, в которые облекся человек после грехопадения, с одной стороны, наказание и возмездие за грех, с другой, они «лекарство» и благословение, и предстают как новая возможность, данная Богом человеку, для осуществления его изначальной цели. Человеку, потерявшему вечную жизнь, дается возможность преодолеть смерть; смерть пресекает бессмертие зла и греха, и может служить для возрождения человеческой природы, и раскрытия ее истинной красоты в Христе Богочеловеке. Временная человеческая смерть, становится возможностью уничтожения вечной смерти, яд становится лекарством, рана – источником исцеления. Уже сразу после грехопадения, Бог использует смерть, как главное его последствие, не для того, чтобы окончательно умертвить, уничтожить человека, но для уничтожения тленности и зла, в которые человек добровольно погрузился. Дьявол обманывая человека, обольщает его и ввергает в грех, в тление и смерть; Господь, попуская смерть, обращает ее против тления и греха как ее причины.

То, что предваряет смерть, вершиной и плодом чего она в действительности является, есть с грехом вошедшее в природу человека, бессловесное желание наслаждений, за которым неминуемо следует боль. Хотя человек всеми силами стремится к наслаждению, стараясь избежать тяготы и скорби, это второе, по Преп. Максиму Исповеднику и историческому человеческому опыту, неизбежно сопровождает первое. И вот такое, порожденное грехом состояние, Бог, человеколюбиво обращает, с одной стороны, на продолжение человеческого рода (способ размножения рода после грехопадения), с другой на отрезвление человека от слепой, бесцельной, самолюбивой похоти (рождение в болезни, страдание и скорбь), т. е. превращает его в воспитательное средство. Так, в браке, удовольствие превращается из цели в средство, чем ограничивается самолюбие, так же как болезнь и скорбь, Божиим Промыслом, открывают свою человеколюбивую сторону – рождение детей. Рождение детей, это утешение в смерти и предзнаменование победы над ней. Если смерть, как справедливо говорит Св. Иоанн Златоуст, «безутешное зло», рождение детей «великое утешение в смерти». Поэтому человеколюбивый Бог «упраздняет в самом начале страшную личину смерти, дарит наследство чад, предуказывая в нем воскресение из мертвых». Вместо тех, кто падет, подкошенный серпом смерти, Господь поднимет других, чтобы они стали свидетелями неистребимости жизни. (Св. И. Златоуст, Беседа 18) Таким образом, страдание, боль и смерть приобретают свой глубокий воспитательный смысл. Они отрезвляют человека от ложной жизни и открывают глаза на истинные ценности. Утешения, которыми Господь уже в этой преходящей жизни смягчает страдание, дарит осмысление боли и смерти, а среди них и утешение приобретения знаний и творческой деятельности – будят в человеке неистребимую надежду и веру в смысл жизни и становятся таинственным предвкушением не только вечной жизни, для которой он создан, но и вечной Истины и просвещения и радования, к которым он так стремится.

Сознание того, что человеческое существование, это «существование для смерти» (Хайдегер), представляет смерть чудовищным распятием человека, но в то же время, распиная греховную самость и самодовольство, сотрясая до основания все человеческие ценности, смерть пробуждает жажду истинных ценностей, вечной Истины и неугасимого света. Как экзистенциальное потрясение, она поднимает в человеке бунт против рабства неизбежности, временности и греху, становясь толчком для пробуждения стремления к изначальной целостности и потерянной свободе.

Так смерть воспитывает и, что важнее всего – отрезвляет и будит от «сна тяжелого». Поэтому не случайно еще Платон считал, что «созерцание смерти», это вершина всякой истинной человеческой философии. В Христианстве, смерть, после распятия и смерти Христа, приобретает не только глубокий сотериологический, но и гносеологически-воспитательный характер. По этой причине, память смертная, была одной из центральных тем христианской психологии, и одним из методов развития самосознания и истинного человеческого самопознания. В христианском переживании и духовном опыте, она никогда не носила характер ужаса перед смертью (искушение в которое во многом впал средневековый Запад). Главной целью памяти смертной, было и осталось, сделать отношение к смерти отрезвляющей мерой всего человеческого, критерием ложного и истинного, экзистенциальной угрозой обезличивания и бессмысленности всего человеческого и космического, освобождением от обмана иллюзорной жизни. Одним словом, память смертная, определяет истинную цену жизни, возвращает к жизни, делает человека действительно трезвенным и просветленным. Именно поэтому, Исихий Пресвитер, например, советует иметь память смертную «непрестанно", "пользоваться ей как дыханием». Потому что “ от памяти этой рождается в нас свобода от всех забот и суеты, хранение ума и непрестанная молитва, гнушение грехом; из нее происходит всякая добродетель« (Филокалия, т.1 стр. 165, гл. 155).

Непрестанная память смертная, один из способов трезвения: постоянное хранение мысли о боли и смерти, »душевных и бескрайних слезах« (Евагрий Монах), погружении во тьму вечную, возвращают человеку утраченный дар различения вечного и временного, истинного и ложного. Поэтому, упомянутый нами Исихий Пресвитер, справедливо называет »непрестанную память смертную “ – «благим воспитателем и души и тела» .


Вам может быть интересно:

1. Недостатки современного церковно-религиозного воспитания и причины, их породившие профессор Алексей Афанасьевич Дмитриевский

2. Энциклопедия семейного воспитания и обучения протоиерей Александр Маляревский

3. Истинное православие и современный мир – Дух Православия в нашем богослужении архиепископ Аверкий (Таушев)

4. На путях к Вселенскому собору – II. Без русской церкви профессор Антон Владимирович Карташёв

5. Том II. Догматика Православной Церкви. Бог в самом Себе. Отношение Бога к твари – Отдел третий. БОГ КАК СПАСИТЕЛЬ. ХРИСТОЛОГИЯ преподобный Иустин (Попович), Челийский

6. Церковь. Мир. Миссия – II Православный мир: прошлое и настоящее протопресвитер Александр Шмеман

7. Православие и грядущие судьбы России. Из Дневников 1910-1916 гг. – Год 1911 архиепископ Никон (Рождественский)

8. Собрание сочинений. Том 3 – Слово произнесенное при первом служении в харьковском кафедеральном соборе, 31-го октября 1882 года. архиепископ Амвросий (Ключарев)

9. История толкования Ветхого Завета – УКАЗАТЕЛЬ ОСНОВНЫХ ПОНЯТИЙ митрополит Амфилохий (Радович)

10. Заметка на статью: "Русское народно-религиозное миросозерцание в школьной характеристике академического богослово-магистранта" А. Пономарёва профессор Алексей Васильевич Попов

Комментарии для сайта Cackle