митрополит Амвросий (Подобедов)

Слова поучительные

Содержание

Слово 1. На день Святой Пасхи Слово 2. На день Святой Пасхи Слово 3. На день Святой Пасхи Слово 4. На день Святой Пасхи Слово 5. На день Святой Пасхи Слово 15. В неделю Самаряныни Слово 31. В неделю вторуюнадесять по Пятидесятнице Слово 63. В неделю сыропустную  

 

Слово 1. На день Святой Пасхи

О том, что один истинный христианин может радоваться в день сей.

Во имя Отца и Сына и Святого Духа. Аминь.

Воскресения день ныне мы торжествуем, Слушатели Христоименитии! победная днесь воспеваем! Пасху празднуем! Сколько причин к радости и восхищению? Но да познаем таинственную празднования сего силу; да обратим не телесные, но душевные взоры наши на светлость торжества сего; да торжествуем Пасху не обрядную токмо, но таинственную. Ибо воскресение празднуем мы не одного токмо нашего Спасителя, но и воскресение наше, и не воскресение токмо плоти нашея, но и духа. Победу торжествуем над многими вместе врагами, но не такую, какую торжествовал Авраам вдруг над четырьмя земными Царями (Быт. гл. 14); но победу над поднебесным духом злобы диаволом, над адом, над смертию и самым миром. Пасху празднуем не Израильскую, о прехождении чрез Чермное море и избавлении от работы Египетския; но Пасху Христову, о преведении нас от смерти к жизни, от земли к небеси, и о избавлении нас от работы греховной, от уз смертных, от темницы преисподней, от тирана не Египетского, но от фараона духовного, иже лежит уже ныне связан узами вечными, до дне судного блюдомый (2Петр. 2, 4). По сему вся светлость торжества настоящего, все удовольствие днешния радости ощутительны могут быть не плотяным людям, не сынам века сего, но людям просвещенным Духом Божиим и отрожденным благодатию. Отрожденным, говорю, благодатию: ибо кто не отрожден оною в веру и упование будущего, и кому законом действующим в нем есть еще плоть и кровь, тот хотя и готовится наслаждаться празднественным днем сим, но наслаждаться будет токмо в греховных увеселениях, в страстех и похотех мира сего; и потому не может достойно с верными соусладиться, и не может даже быти причастник истинные радости. Недостойны бо страсти века сего хотящей славе явитися в нас (Рим. 8, 18), говорит Св. Апостол; кое причастие тме ко свету? кое общение Христу с Велиаром (2Кор. 6, 14–15)? Один токмо Христианин, присвоенное благодатию чадо Божие, он един в совести своей возчувствует цену безприкладного настоящего утешения. Ибо, тогда как сынове сего века празднеством будут почитать разсеянность, он посвятит дни сего веселия размышлению, на какой конец человек первоначально создан; какия он при создании получил дарования, отличия и славу; какое из оных с крайнею своею неблагодарностию сделал он злоупотребление; коль строгому за то подпал Божию правосудию, и сколь в бедственное и пагубное низвергся он состояние. От сих-то прискорбных размышлений прейдет он в восхищение, обретая в страдании, смерти и воскресении Спасителя своего безприкладное к себе милосердие и всеблагое промышление о искуплении и спасении своем.

Таковыми-то размышлениями и мы должны возбуждать в себе радость о настоящем торжестве. Да не отрицается никто тем, что он грешник, еще незаслуживший благодать Спасителеву. Ибо праздник сей есть больше праздник грешных, нежели праведных: тем бо прощение от гроба возсия. Благодать воскресшего Искупителя верою нам усвояется, и она уже ныне оправдает нас, а не закон. Грех, в коем мы себя осуждаем, осужден в Спасителе и уже пригвожден ко кресту. Праведнейший судия, Бог, нам уже милостивейший Отец, к коему со дерзновением можем ныне взывати: Авва Отче! Самая смерть, оброк греха (Рим. 6, 23), по слову Апостольскому, есть приобретение наше (Флп. 1, 21) и не что иное, как дверь из суетные временности во храм радостные вечности, в непостыдное предстание лицу Божию, в общение со всеми праведными и в соцарствование на веки со Христом. Таким-то образом самое наше сознание грехов своих может содействовать умножению настоящия радости.

Но ежели мы таких чувствований в себе не ощущаем, то сие знáком есть, что в нас еще не очень жива вера; что грех еще в нас царствует; что не хощем еще тму страстей покорити свету Евангелия, и не совместно нам слово Апостола Павла, чтобы нам очистити ветхий квас, да будем ново смешение (1Кор. 5, 7). А при таких расположениях тщетно для нас будет и настоящее торжество, напрасно ваше празднование, суетно наше веселие.

Но ко утешению моему я сего не предполагаю в вас, Христоименитые слушатели. Я верю, что истинная Христианская радость разливается в сердцах ваших. Свидетельством сему притечение ваше во храм сей, благоговейное внимание ко приносимой на сем олтаре безкровной жертве, и самый вид радостных лиц ваших тоже являет. Мне токмо остается пастырски желать, да радость сия присно в вас пребудет. А дабы оная присно в вас пребывала, то заметим к сохранению сего сокровища средство, предлагаемое нам Св. Апостолом Павлом: Христос, говорит он, за всех умре, да живущии не к тому себе живут, но умершему за них и воскресшему (2Кор. 5, 15). А жити Христу есть, объемля верою Его заслуги, последовать Его заповедям, отложше всякую нечистоту и неправду. Да живем убо тако; и тогда, по обетованию Спасителеву, всегда радость Его в нас будет и радость Его исполнится (Иоан. 15, 11). Аминь.

Проповедовано 1786 года.

Слово 2. На день Святой Пасхи

О том, почему и как должно праздновать день сей.

Сей день, егоже сотвори Господь, возрадуемся и возвеселимся в онь (Псал. 117, 24).

Ежели когда, то ныне наипаче прилично нам, благословеннии Христиане, в восхищении духа гласом Царя Израильского восклицать: сей день, егоже сотвори Господь, возрадуемся и возвеселимся в онь (Псал. 117, 24)! Но Царь сей восклицал тако и других возбуждал к совосклицанию, получив победу токмо над врагами своего царства; и хотя таковые на враги одоления подлинно не токмо оживотворяют дух победителя, но и каждому сыну Отечества довольную подают причину к восхитительней радости: однако должно признаться, что при оных многия бывают и воздыхания. Иной тогда стенает от ран; другой оплакивает кончину своих присных; многие узнают бедственное сиротство свое; многие жалеют о похищении всего своего имущества; иные безпокоятся, дабы за ревностные на сражении подвиги каким-либо случаем не лишиться ожидаемого мздовоздаяния; другие, признавая за собою опущение должности, бывают объяты трепетом; дабы не подпасть истязанию строгого правосудия. Таковые и подобные сему могут быть для многих, каждому свои, смущения. А торжество настоящее не токмо превосходит все торжества над земными врагами, но и никому не приносит уныния и безпокойствия. Хотя страшны были враги наши, диавол лютый, хищник добродетели и правые совести; ад, поглощавший самых ревностных противу греха ратников; смерть, умерщвлявшая созданных в неистление и безсмертие: но все враги сии преодолены, побеждены, потреблены на веки, и потреблены так, что никто из смертных тягости сего сражения не чувствовал. Ибо един за всех нас воинственник и победитель был Христос Богочеловек. Никто из нас ничего не потерял; ибо Христос за ны обнища, да мы обогатимся (2Кор. 8, 9). Никто не стенет от ран; ибо язвою мы Его даже исцелехом (1Петр. 2, 24). Никто не лишился на веки присных своих; ибо смертию Его мы все ожихом (Ефес. 2, 5) и веруем, что все совокупно в пришествие Его восхищени будем на облацех, и в сретение Господне на воздусе, и тако всегда с Господем будем (1Сол. 4, 17). Никто не оплакивает сиротства и плена своего; ибо имеем Отца небесного и несмы к тому рабы, но чада благодати, чада Божия (Гал. 4, 27). Никто не сетует о потерянии сокровищ; ибо обретохом сокровище неоскудеемое вечно на небесех (Лук. 12, 33). Никто не боится лишитися мзды; ибо и во единонадесятый час пришедый приемлет оную, якоже и первый (Матѳ. 20, 9). Никто не трепещет правосудия; ибо всякой грешник раскаянный отселе зрит для себя небо отверсто, и ныне ни едино уже осуждение сущим о Христе Иисусе (Рим. 8, 1). Сколь убо справедливее, сколь благонадежнее, нежели Давид, мы возклицати можем: сей день, егоже сотвори Господь, возрадуемся и возвеселимся в онь! Притом в мирских радованиях часто одни токмо изобилующие благами наслаждаются избытками удовольствия: но при настоящей Христианской радости никто не изключается от оных. Пиршество предложено для всех божественное; безсмертный Агнец для всех заклан; трапеза небесная уготована; брашно негиблющее представлено всякому без изъятия; к приобщению духовные манны сея приглашаются все, вельможи и простолюдими, богатии и убогии, старые и младые, здравые и немощные, всяк пол и возраст, всяк чин и состояние. Приидите, взывает нам матерь наша Церковь, приидите чада моя яко богосветлая светила от запада и севера и юга и востока, насыщайтеся трапезы, пийте пиво новое, из гроба одождившееся!

Но для насыщения сердец наших сладостию днешнего пиршества, уготованного воскресшим Спасителем, очистим прежде чувствия наши, возлюбленнии! Взыдем на сию брачную вечерю не в рубищах плотския скверны, но в духовных одеяниях брачных. Нам предложена пища безсмертия: да не предпочитаем убо оной снеди мертвенности, памятуя, что нам подобает быти мертвыми греху, живыми же Богови (Рим. 6, 11). Свет возсия нам небесный: да не обращаемся ко тме кромешней паки; отложим дела темная, и облечемся в оружие света, яко во дни благообразно да ходим, не козлогласовании и пиянствы, не любодеянии и студодеянии, не рвением и завистию, но облецымся Господем нашим Иисусом Христом, и плоти-угодия да не творим в похоти (Рим. 13, 12–14). Кратко сказать словами тогожде Апостола: да не празднуем день сей в квасе ветсе, ниже в квасе злобы и лукавства, но в безквасии чистоты, преподобия, правды и истины (1Кор. 5, 8). Среди самого празднования нашего да не забываем страданий за нас Христовых; среди ликований да памятуем Его о нас скорби и сетования; среди насыщений да воображаем Его алчбу и жажду на кресте; среди восхищений наших Его болезни смертные; паче же всего да празднуем день сей с братолюбием. Ибо ежели Сын Божий за нас, еще врагов сущих Богу, умре; то мы ли достойны будем плодов Его смерти, когда со враждою и злобою будем торжествовать Его за нас возстание? Для сего-то, Церковь святая, приглашая нас к празднованию дня сего, взывает нам: да просветимся торжеством сим, да друг друга обымем, да рцем, братие! и ненавидящим нас простим вся воскресением, и тако да возопием: Христос воскресе из мертвых!

Тако да празднуем, возлюбленнии, день сей, день, егоже сотвори нам Господь! Тако да торжествуем победу нашу над диаволом, князем злобы поднебесные, над адом, вместилищем вражды Божия, над смертию, обладательницею всех лишенных Божия любве!

Ты же, Христе Боже наш, воскресый из мертвых и даровавый миру радость воскресения Твоего! даруй нам и сие, да ничим же помрачится радость наша, и да радости нашея никтоже возмет от нас. Аминь.

Проповедовано 1787 года.

Слово 3. На день Святой Пасхи

О побуждениях к радости о воскресении Христове.

Христос воскресе!

Совершив подвиг святого поста и поклонившися страстем Христа Спасителя нашего, се празднуем уже и день славного Его из мертвых возстания! Благодарим Тебе, Боже Спасе наш, из глубины сердец, что даровал Ты нам день сей видети, и что удостоил нас внити с благими Твоими рабами в радость Господа нашего! Благим рабам твоим не мешают вкушати сию радость суеты житейския; не отвлекают от нея страсти и похоти плотския. Они, очистя постом чувствия свои, ясно ныне слышат Христа, радуйтеся, рекуща, яко днесь спасение миру, и яко мир имамы с Богом Отцем и Господем нашим Иисусом Христом. Но о когда бы и мы с сими благими рабами, вшедше в радость Господа своего, удостоились ощутить всю сладость тояжде радости! О когда бы ничто не помешало и всем нам наслаждаться оною! Правда, невозбранен от сего духовного пиршества ни Иудей, ни Еллин, ни раб, ни свободь; непостившийся, равно как и постившийся, здравый и болезнующий, благополучный и бедствующий, грешник равно как и праведник веселия сего причастен быти может. Ибо всех приглашает Отец небесный благоволительным оным гласом: внидите в радость Господа своего! Но поелику не все имут на себе одеяние брачно, то и вшедшие на брачную вечерю сию могут быть отчуждены оные. Я не говорю об одеянии телесном, хотя и оное споспешествует изъявлению внутреннего расположения духа, и по приличию общественных обыкновений есть необходимою почти принадлежностию торжественного радования. Но как часто случается, что под богатою одеждою скрывается нищета, под блестящими нарядами нечистота и под осклабляющимся видом горести и скорби сердца; так равно и под наружным участием духовной радости Христианской, часто иные сердца никакого не ощущают истинного удовольствия. Ктож сии несчастные среди всеобщего счастия? Грешники ожесточенные, те, кои очи имут но не видят, уши имут но не слышат, чувства имут но не чувствуют; потому что будучи плотяны, не приемлют яже Духа Божия. А за сие и сама радующаяся ныне Церковь Христова чуждается их, и не приемля в свое участие, велегласно восклицает: да бежат от лица Воскресшего вси ненавидящии Его! яко изчезает дым, да изчезнут! яко тает воск от лица огня, тако да погибнут грешницы от лица Божия, а праведницы да возвеселятся!

Но ежели, по слову Спасителя, бывает и пред Ангелы на небесех радость велия о едином грешнице кающемся (Лук. 15, 10), то не умножим ли и мы настоящую радость нашу, когда таковых несчастных убедим к приятию истинного участия в нашей радости?

Представим убо им вину торжества нашего, или паче представим им плоды воскресения Спасителева. Пусть вообразят они первородное то блаженное состояние, в котором Творец всеблагий создал Праотца всех человеков; пусть обратят потом взоры свои на настоящее положение, в которое род человеческий вверг себя единственно по злому употреблению разума и воли; пусть поищут средств, ежели токмо сыскать могут, не говорю, к поправлению своего естества, но хотя бы к оправданию и извинению оного пред правосудием Божиим; пусть заменят чем нибудь, ежели только заменить могут, безпредельную премудрость и безконечную благость Творца в предположении спасительных тех средств, кои открыты нам во святом Его слове. Пусть разсмотрят звание и намерение посланного в мир Ангела великого совета, единородного Сына Божия: тогда в воплощении Его, в сем великом, по слову Апостолову, благочестия таинстве (1Тим. 3, 16), увидят они всю меру правосудия, милосердия и способы умилостивления Божия; тогда в Ходатае Бога и человеков, Христе Иисусе, обрящут они искупителя своего и споручника; в открытии им воли Отца небесного найдут они исправителя воли и вернейшего просветителя нашего ума; в претерпении Им страстей узрят они великую, безценную жертву, умилостивляющую правосудие Божие за весь род человеческий; в смерти они признают Его победу над вечною смертию нашею и всеми ея последствиями; в воскресении Его возчувструют свое совозстание ныне по душе, а некогда и по самому тленному сему телу. Все сие объемля верою несумненною, а посредством оной усвояя себе Христовы заслуги, не могут не восхититься с нами радостию, видя в Боге себе Отца, а в себе Ему чад, в царствии небесном свое наследие, а во Христе сонаследника своего. Нет нужды, хотя бы они заранее и не приуготовили себя таковыми размышлениями к ощущению всея радости настоящего нашего празднества: но одно минутное сие обращение мыслей соделывает их уже достойными всея оные; одно краткое признание, яко разбойника висевшего при Христе Спасителе, приводит уже их в чертог пресветлого нашего торжества. Ибо благость Божия столь велика, что и в единонадесятый час приходящие делатели могут получать мзду равную делателем, труждавшимся от утра. Паче же в деле искупления более снисхождения изъявляет Бог самым великим грешникам, нежели самым великим праведникам, и часто оставляет даже девятьдесять и девять овец незаблудивших, дабы спасти сотую заблудившую овцу.

Не укосните вы токмо сами, сердца закоснелые и хладные, обратитеся к источнику и виновнику настоящия нашея радости и торжества; не убегайте токмо милосердого Отца, повсюду за вами следующего с человеколюбивыми распростертыми объятиями. Познайте пути мрачные заблуждения своего, и возвратитеся на путь истины Божия и правды. Путие бо праведных, говорит Соломон, подобне свету светятся, предходят и просвещают, дóндеже исправится день. Путие же нечестивых темни; не видят, камо претыкаются (Прит. 4, 18–19). Воскресите веру в себе, возжгите светильник ея наипаче в благознаменитый день сей, да не преткнетеся о камень соблазнов. Не мните греховными токмо сладостьми участвовать нам в радости нашего торжества. Сладостей греховных следствия всегда горестию оканчиваются, после самого даже пресыщения оными: а плоды благочестия во всякое время, во всяком месте, во всяком возрасте и во всяком состоянии никогда не лишаются сладчайшего своего вкуса. Телесное, говорит Св. Апостол Павел, вмале полезно есть; а благочестие на все полезно есть, упование имеюще живота нынешнего и грядущего (1Тим. 4, 8).

Ты же воскресый из мертвых! исполняя днесь сердца истинных Твоих последователей радостию и веселием, обрати радостотворное лице Твое и на всех нас вообще; согрей каждого сердце благодатию Твоею, да, возчувствовав благодеяния Твоего великость, познав заслуг Твоих цену и вкушая плоды воскресения Твоего, поживем вся дни живота своего в преподобии и правде, дóндеже соединимся с Тобою во светлостех святых Твоих на небеси. Аминь.

Проповедовано 1788 года.

Слово 4. На день Святой Пасхи

О преимуществах верующего Христианина пред неверующим и водимым единым разумом.

Претекшее время святого поста по предназначению матери нашея, Христовы Церкви, было для нас поприщем сетования и скорби о грехах наших, коих пагубные следствия размышлением созерцали мы на самих себе и на Богочеловеке, постарадавшем за оные. Мы зрели в самых празднествах сего поста доказательство важности падения нашего, когда с благоговением прославляли главизну спасения нашего в день воплощения Сына Божия, истощившего себе до возприятия на себе плоти человеческия. Мы зрели со умилением сего Богочеловека, среди Иерусалимского торжества, смиренно и кротко шествовавшего на вольную страсть за нас. Мы зрели со слезами токи невинные Его крови, за весь род человеческий пролиянные. Но самыми представлениями сими Церковь святая руководила чад своих ко утешению. Се ныне мы достигли дня воскресения Спасителя нашего, который сам рек плакавшим о Нем женам: радуйтеся, и сим восхитительным гласом невидимо приветствует и всех нас. Вы пали, как бы вещает Он нам, но со Мною возстали; вы были мертвы, но со Мною ожили; вы были под властию ада и диавола, но со Мною их победили… Радуйтеся! престаните от слез! Живу Аз, и вы живи будете (Иоан. 14, 19)! Закон духа жизни свободил вы есть от закона греховного и смерти (Рим. 8, 2)! Ныне свобождшеся от греха, порабощшеся Богови, имате плод ваш во святыню, кончину же жизнь вечную (Рим. 6, 22).

Таковы плоды воскресения Христова для всех Христиан, для всех истинных последователей Его!

Но дабы нам яснее видеть важность плодов сих, то разсмотрим, какия преимущества Христианин, просвещенный верою Христовою и освященный благодатию Его, имеет пред непросвещенными и единым разумом руководимыми.

Вера Христианская не есть умозрительная токмо, но самая действительнейшая; и цель ея не в одном виде будущего блаженства состоит, но и в том, чтобы поставить нас и в сей жизни на возможном степени оного. Нет у нея намерения останавливать дела человеческия, но паче обращается она к споспешествованию оным в усовершенствовании их и в направлении самого человека к общественной цели человечества. И поелику человек разсматривается в трояком отношении, т. е. в отношении к Богу, к себе и, к сообществу; то вера Христианская во всех сих состояниях есть наилучший ему руководитель.

Во первых, когда мы представим человека, обращающего мысли свои к Началу и виновнику бытия своего; то какая разность оказывается в самых славных мудрецах мирских от самого последнего Христианина! Стыдно по-истинне и напоминать о том, какия нелепости вымышляля мудрейшие философы о начале мира, о естестве Божием, о числе даже богов, о духовности, о вечности и жизни будущей. Благоразумнейшие из них были те, которые о всем сем признавались в неведении своем. Но Христианин без дальних умствований ясно понимает из откровения и существо предвечного Творца вселенные и сотворение мира, и порядок в сотворении, и начало духовного мира и вечность безсмертную. Те не знали, как лучше и почитать своих богов: но Христианин ведает единое и истинное Богослужение, достойное единого и истинного Бога своего, Творца видимых и невидимых. От сих различных первоначальных понятий произтекают различные понятия и осамих себе. Мудрецы языческие, не ведая истинного Бога, часто буйство свое простирали до того, что или подобных себе, или от гордости самих себя хотели причислить к лику богов: но Христианин, хотя признает себя и подобием Божиим, и хотя ведает, что он малым чем умален от Ангел и первоначально поставлен был в господстве над всеми тварями, однакож не забывает бренность свою и смиряется под крепкую руку Божию. Те в бедствиях и крайних нещастиях, или от малодушия или от ложного уверения о ненаказанности пред судом Божиим, дерзали сами у себя отнимать жизнь: но Христианин, признающий на себе промысл Божий, действующий вся во всех, при самых горестях ободряет себя, и в самых страданиях, по примеру Апостола, радуется (Кол. 1, 24); а жизнь, данную себе от Творца Бога, блюдет яко залог Его промышления о нем, и Ему самому предоставляет взять оную обратно.

От ложных понятий о Боге и о себе произошли у язычников и ложные понятия о добродетели и пороке и о блаженстве человеческом. Их мудрецы одни основывали существо добродетелей и пороков на природных своих некиих понятиях, другие на общенародном мнении, иные на удовольствии или неудовольствии от них произтекающих; а потому и блаженство одни поставляли в последовании своим склонностям, другие в славе, какой бы-то ни было, а иные в роскоши и сладострастиях. Но Христиане основанием добродетели поставляют правило закона Божия. Светильник ногама моима закон Твой, Господи, и свет стезям моим (Псал. 118, 105), говорят они с Давидом; и в исполнении сего закона поставляют все свое и блаженство. Они ведают, что должно прославлять Бога в душах и телесех своих (1Кор. 6, 19), и что уды их должны быть честнейшим сосудом и храмом Духа Святого; а потому славе Божией жертвуют даже и отвержением самих себя.

Но самое лучшее Христианина отличие есть его состояние в обществе, яко гражданина. Здесь окружает его начальство и подчиненность, господствование и рабство, могущество и безсилие, обязанности и свобода, труды или бездействие, богатство и бедность, изобилие и нужды, щастие и нещастие. Ежели среди всего сего вообразить слабость человеческого разума и удобопреклонность воли человеческой к злу; то каких не должно ожидать с одной стороны дерзостей, а с другой уныния и смущений, когда не предположить ни той любви Божией, ни того страха, ни того упования, какия предположены в спасительной вере Христианской? Что бо может совершенно ободрить и утешить всякого начальника, жертвующего пользе других и общей не трудами токмо, но и самою жизнию? Что в подчиненном возбудит усердие совершенно повиноваться начальству и в исполнении повеленного не щадить трудов своих? Что руку сильного удержит от тиранства? Что отрет слезы безпомощного? Какое уравнение положить можно, чтобы без роптания и без зависти мог взирать раб на свободного утеснителя, убогий на роскошного грабителя, злощастный на гордого временщика? Что такое и в других обстоятельствах найти можно, которое бы толикую в состояниях разность хотя в малое рзвновесие привело и убедило бы одних к усмирению, других к ободрению, а всех к общему спокойствию и тишине? Ежели мирский мудрец или законодавец скажет, что труды начальника и подчиненного должно живить и ободрять в жизни ожидание предположенной награды: то опыт наш напротив того покажет, что награда в сей жизни большею частию находится в руках не у заслуги, а у происков, у ласкательства и у лицемерства. Ежели скажут, что дерзость сильного удержит, а слезы утесненного отрет учрежденный в обществе порядок и законы, коих главное намерение в сем и состоит: то опыт тот же свидетельствует, что против учрежденного порядка тысяча возстает безпорядков, большею частию над ним торжествующих. Ежели скажут, что нещастных ропот и зависть утишить можно, приписывая жребий каждого судьбе, и на ней основывать себе спокойствие: то сим извиняться могли бы и тати и убийцы и изменники, могущие думать, что сим промышлять судьбою им предуставлено. На таких ли слабых якорях должно основывать жизни человеческия корабль, обуреваемый волнами страстей наших? Нет: одна вера Христианская есть самый спасительнейший якорь. Когда водимый единым разумом в делах своих предполагает себе основанием или корысть, или славолюбие мирское; тогда Христианин все свои поступки основывает на чистой совести и на уважения закона Божия, веруя, по слову Апостолову, яко необидлив есть Бог забыти дела нашего и труда любве (Евр. 6, 10). В таком расположении духа хотя бы никаких не видел он доброму делу своему наград в жизни сей; однакож никогда не совратится с пути добродетели и не ослабеет на оном при самых тяжких искушениях. Водимый разумом всякую власть над собою считает игом, и большею частию повинуется из страха: но Христианин ведает, по учению божественного Павла, что повиноватися властем подобает не за гнев, но за совесть и Господа ради. Несть бо власть аще не от Бога, и противляяйся власти, Божию велению противляется (Рим. 13, 1–2). Водимый разумом с завистию часто ропщет на враждебное, по словам его, различие состояний, и приписывает оное слепому року: но Христианин, по слову Апостола Павла, ведает, что суть разделения дарований, но уравнивлет их тойже Дух; суть разделения служений, но тойже Господь; суть разделения действ, но тойже Бог действуяй вся во всех (1Кор. 12, 4–6). В самом беднейшем состоянии он утешается тем, что сколько люди одни пред другими ни различны по достоинству, по богатству, по крепости телесной и по другим преимуществам; но по Христианству все равны, все имеют единого общего Отца и Владыку Бога, пред Коим вкупе царь и воин, раб и владыка, богатый и убогий будут в равном достоинстве. Ибо о Христе Иисусе несть ни Иудей ни Еллин, несть ни раб ни свободь, но вси едино есмы (Гал. 3, 28). От таких спасительных истин, вкорененных в сердце Христианина, сколь сильного должно ожидать поспешества в делах общественных, а паче сколь отрадное в них будет ободрение, дабы взирать с хладнокровием на все мира сего суеты и коловратности!

Таковы-то плоды веры Христианской, кровию и смертию Богочеловека утвержденной и воскресением Его прославленной! И по сему торжество наше о воскресении основателя оной есть торжество самые веры сея. Речем убо ныне со Апостолом Петром: Благословен Бог и Отец Господа нашего Иисус Христа, Иже по мнозей Своей милости порождей нас во упование живо воскресением Иисус Христовым от мертвых, в наследие нетленно и нескверно и неувядаемо, соблюдаемо на небесех нас ради, о немже радуемся мало ныне, аще лепо есть, прискорбни бывше в различных напастех, да искушение нашея веры многочестнейше злата гибнуща обрящется в похвалу и честь и славу во откровении Иисус Христове (1Петр. 1, 3 и след.). Аминь.

Проповедовано 1789 года.

Слово 5. На день Святой Пасхи

О различии хождения по плоти от хождения по духу.

Ни едино убо ныне осуждение сущим о Христе Иисусе, не по плоти ходящим, но по духу (Рим. 8, 1).

Свершив годичное кругообращение праздников Господних, паки празднуем светлый воскресения Христова день! паки имеем важнейшее побуждение к ощущению в сердцах своих удовольствия и радости Христианския! Правда, истинный Христианин всегда изобилует сими побуждениями и чувствованиями. Он поет Боги своему (Псал. 145, 2) всегда и дондеже есть, по примеру Давидову; радуется в самых страданиях своих (Кол. 1, 24), по примеру Павлову, и на самую смерть взирает с желанием сего же божественного учителя: увы мне, говорит он, яко пришельствие мое продолжися (Псал. 119, 5). Смущается он тогда токмо, когда не видит тогожде духа в подобных себе, и когда сии, ходя по путем стропотным, прельщают себя и других, и прибегая ко кладенцам сокрушенным, оставляют источники воды живые (Иер. 2, 12). Но день настоящий есть для Христаианина праздником праздник и торжество торжеств: ибо в нем обретает он себе источник всех утешений, всех радостей и восхищений. В другия времена Церковь святая проповедует чадам своим наказание, обличение, прещение, угрожение гнева Божия. Ныне же посланник Христов Павел приветствует всех нас ободрительным гласом, глаголя: ни едино ныне осуждение сущим о Христе Иисусе! Он говорит нам, что хотя мы и грешники, но не осуждаемся; поелику Христиане есмы, поелику крестихомся и облекохомся во Христа, умершего за грехи наша и возставшего за оправдание наше.

Однакож да не возмнит кто, что сия свобода от осуждения может быть оправданием и самому своевольству, то св. Апостол Павел, приветствуя сущих о Христе избавлением от осуждения, говорит притом, что таковое неосуждение приличествует токмо ходящим по духу, а не по плоти. Ни едино ныне осуждение сущим о Христе Иисусе, не по плоти ходящим, но по духу. При настоящем убо торжестве о избавлении нашем от осуждения, разсмотрим, в чем состоит разность хождения по плоти от хождения по духу.

Ходить по плоти значит мыслить и действовать согласно свойству плоти; а ходить по духу есть разсуждать и действовать сходственно свойству духа. Чрез плоть разумеется в слове Божием человек во всей испорченной своей природе, ея токмо худым склонностям следующий и, по владычеству над ним страстей, представляющий себя как бы души неимеющим. В сем-то разуме и Спаситель говорит: рожденный от плоти плоть есть (Иоан. 3, 6). Чрез дух же понимать надобно человека отрожденного чрез веру во Христа Духом Святым, сего глаголам внимающего, сим Духом руководимого, словом сказать, человека, по господствованию над ним разума и воли Божия, как бы плоти со страстями неимущего, или представляющегося во плоти Ангела. По сему Спаситель рек: рожденный от духа дух есть (Иоан. 3, 6). Из сего вообще можно уразуметь и то различие, какое есть между ходящими по плоти и ходящими по духу. Но вникнем подробнее.

Ходящие по плоти помышляют и заботятся о временном и земном только. Ибо управляемым одними чувствами ни о чем не остается и думать, как только об изыскании способов для удовлетворения сладострастному оных стремлению; а потому они в деяниях подлы и в самой подлости своей непостоянны, для себя безполезны, а для других и вредны. Они, говорю, подлы: ибо в них, яко чувственным склонностям порабощенных, кроме скотских движений, ничего не бывает. Они непостоянны: ибо по всегдашней пременности плотских похотений ничем они и довольны быть не могут. Они безполезны для себя: ибо затмив ум свой, разсеяв мысли и истощив силу чувств, в чем полезном успеть могут, и что доброе предприять даже в состоянии? Они опасны для других: ибо будучи и себе безполезны, захотят ли, да и могут ли кому-либо быть полезными? Аще кто себе зол, кому добр будет (Сир. 14, 5), говорит Сирах? Один жизни их пример есть уже яд некий, других заражающий. Явлена суть дела плотская (Гал. 5, 19), говорит Апостол, яже суть: прелюбодияние, идолослужение, вражды, рвения, завиды, ярости, распри, соблазны, ереси, убийства, пиянства, безчинные кличи и сим подобные. Какого ж добра и пользы ожидать от дел таковых?

Но ходящии по духу пекутся больше о вечном и небесном. Ибо они, будучи управляемы разумом чрез веру Евангельскую просвещенным, не себе живут, но Богу, коего воля есть, по слову Апостола Павла, святость наша, хранити себе самих от блуда и ведети комуждо от нас свой сосуд стяжавати во святыни и чести, а не в страсти похотней, якоже язы́цы неведящии Бога (1Сол. 4, 3–5). Они памятуют благородство происхождения своего во Христе; а потому, сообразуясь Божественному роду своему, не токмо не творят, но и не помышляют ничего, разве елика суть истинна, елика честна, елика праведна, елика пречиста, елика прелюбезна, елика доброхвальна (Флп. 4, 8). Они в поступках своих постоянны: ибо удовольствие добродетели никогда не изменяемо. Они себе и другим полезны: ибо существенные плоды в них Духа Святого суть, по слову Павлову, любы, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание и проч. (Гал. 5, 22).

Ходящии по плоти ни в каком звании, возложенном на них, не бывают исправны: ибо ничего столько не убегают, как трудов и прилежания к должностям. Да и можно ли ожидать иного от людей, нравами растленных и тела членами разслабленных? Все их устремление к пожинанию только трудов чуждых, к предвосхищению удовольствий у ближних и у целаю общества. С сим-то единственно намерением приемлют они на себя и общественные звания. Вверяемые им, или лучше сказать, похищаемые ими должности обращают они на утеснение невинных, на ограбление богатых и на порабощение своим похотям слабых. Самые их отношения к начальникам суть токмо наружные уважения, коими они их явно обольщают, а скрытно обносят и оклеветывают; вводят между ими с подчиненными несогласия, в подчиненных противу власти возбуждают общия роптания, в исполнении повелений вмешивают затруднения, не редко же и к самым священнейшим узаконениям обнаруживают явное неповиновение. Без сих пронырств они не умеют ни удержать возложенных на себя должностей, ни удовлетворить страстям своим.

Но ходящии по духу первым долгом поставляют исполнять то звание, в кое промыслом Божиим они призваны. Они не токмо не похищают труда чуждого плодов, но избытком своим еще и другим спомоществовать готовы, и служа пользе общей, необиновенно говорят с Апостолом Павлом: не безчинновахом у вас, ниже туне хлеб ядохом у кого, но в труде и подвиге нощь и день делающе, да не отяготим никогоже от вас (2Сол. 3, 8). Уважение их к начальству есть второе по Бозе: ибо каждый начальник, по уверению их, Божий слуга есть нам во благое (Рим. 13, 4). А потому предходя во всем том собственным примером, они увещавают всегда и других, да пребудут верны званию на них возложенному, да повинуются всякому Богом предопределенному начальству, аще царю яко преобладающу, аще ли князем, яко от него посланным в похвалу благотворцем, во отмщение же злодеем (1Петр. 2, 13 и след.). Даже когда бы сретилось в других какое роптание противу власти, они стараются укрощать оное; когда бы открылось какое несогласие, они умеют примирять оное; когда бы какое оказалось затруднение, они потщатся развязать оное; а в защиту законов и верховной власти они готовы пролиять кровь и положить душу свою.

Наконец ходящии по плоти ежели имеют какия нибудь даже способности, дарования и знания, то бывают тем еще опаснее. В них они подобны мечу изощренному в руках беснующегося. Тогда добродетели бегут от них, яко от ужасных себе врагов; а пороки тем паче при них дерзновение свое умножают. Невежество может не изполнять должностей своих по незнанию, а развращенное просвещение по злоумышлению преступает оные. То не умеет почитать ничего священным; а сие злонамеренно опровергает, презирает и хулит все почтенное, все божественное, и даже знать гнушается яже духа Божия. Первое может быть просвещено когда нибудь светом истины, а последнее самое просвещение сие почитает слепотою, а слепоту свою просвещением. Первое может быть воздерживано от пороков каким нибудь страхом или стыдом; а последнее всякой страх и стыд считает слабостью духа и предразсудком ума.

Но ходящии по духу, когда просвещены бывают и науками, то основанием просвещения сего имеют страх Божий, который, по словам мудрого Соломона, есть начало всякия премудрости (Прит. 1, 7). Они ведают, по учению Божественного Павла, что разум кичит (1Кор. 8, 1); и потому никогда не полагаются на внушения своего разума, не спросясь, так сказать, с законом Божиим и не покоряя себя Божественной вере, любви и надежде. Верою они предохраняют себя от пагубных заблуждений плотского мудрования; любовию служат Богу и ближним благотворят в созидание; надеждою укрепляются в терпении и благодушествуют в простоте сердца по предчувствию будущия блаженные жизни. Ежели когда и согрешают они, яко человеки, то никогда не оправдывают и не извиняют своих ошибок и погрешений, но чистосердечно раскаеваются.

Такова-то мудрость духовная! Пусть мудрецы мира сего именуют ее буйством: но сие буее Божие премудрее человек есть (1Кор. 1, 25), и тогда как премудрость житейская бывает мрачна, злобна, мятежлива, неукротима, свирепа, зловредна и лукава; а сия свышняя премудрость, по словам Апостола Иакова, первее убо чиста есть, потом же мирна, кротка, благопокорлива, исполнь милости и плодов благих, несумненна и нелицемерна (Иак. 3, 17). Таковою-то премудростию исполненные мужи именуются в слове Божием сосуды избранные, органы Духа Святого, соль земли, свет мира (Матѳ. 5, 13–14).

Из сего различия между ходящими по плоти и ходящими по духу удобно видеть можно, кому ныне св. Павел проповедует неосуждение о Христе Иисусе. Ибо хотя Сын Божий за всех умер и воскрес, но не все делаются участниками плодов Его воскресения. Не слабость ходатайства Его, не недостаток благодати причиною сему, но неспособность или нераскаянное ожесточение самих плотоугодников. Святый Апостол Павел приравнивает судьбу каждого сеющему семена, и говорит, яко сеяй во плоть свою, от плоти пожнет истление; а сеяй в дух, от духа пожнет живот вечный (Гал. 6, 8).

Мы же, ведая сие, да остережемся быть в числе ходящих по плоти, но благодаряще ныне и поюще в сердцах Господеви, толико нам благодеющему ходатайством Сына своего, потщимся ходить по духу, очистим чувствия наши от нечистот плотских, и тьма, от мудрецов мира сего светом именуемая, да не помрачает ума нашего, но да озаряет его свет, из гроба ныне возсиявший. Аминь.

Проповедовано 1790 года.

Слово 15. В неделю Самаряныни

О благах ненасыщающих и насыщающих нас.

Что человек при многих других Творческих намеренияхь создан и с тем, дабы ему быть щастливым, о сем сомневаться, кажется, не можно. Доказывает сие в нем врожденное стремление, всегда его побуждающее снискивать себе щастие, всякие для оного предпринимать труды и направлять на сей единый предмет все свои движения. Да и можно ли другого конца бытия его ожидать от Творца такого, который есть премудрости неизчерпаемый источник и благости неизмеримая пучина? Известно также, что щастие человеческое состоит не в ином чем, как токмо в удовольствии. Ибо в противном случае мы не почитаем того и щастием своим, что удовольствия не производит. Не оспоримо также и то, что удовольствие может произходить токмо от добра. Ибо зло всегда сопровождаемо бывает оскорблением и безпокойствами. Но самая великая неизвестность и самое великое для человека затруднение состоит в том, чтоб действительно быть ему щастливым, действительное чувствовать удовольствие и действительное найти добро. Ибо от малого ли и темного о добре и зле понятия, или от того, что, по слову Апостола Павла, ин закон во удех воюющь противу закона ума своего (Рим. 7, 23) чувствует, часто вместо добра он избирает зло и предпочитает последнее первому. По сему-то там, где думал он обрести сладость удовольствий, находит только желчь горестей, и в том, от чего думал получить пользу, сретает вред и пагубу. От сего-то истинное щастие остается у него только в понятии, в воображении и желании, а не в истинном каком нибудь предмете; и от сего-то многие решительно заключают, что нет даже в свете истинного щастия.

Но Иисус Христос в ныне чтенном Евангелии разрешает нам сие недоумение. Он желание наше щастия сравнивает с жаждою, а самое щастие с водою, утоляющею жажду, и притом замечает, что кто пиет обыкновеннѵю воду, то есть, кто наслаждается обыкновенным так называемым в свете щастием, тот вжаждется паки, сколько бы ни пил сей воды; но кто пиет от воды, юже сам Он дает нам, то есть, кто сподобится щастия, принесенного в мир Иисус Христом, тот насытясь оного, не вжаждется во веки.

Разсмотрим теперь подробнее, какое-то щастие, которое не насыщает, и какое насыщает нас.

Все блага человеческия, в коих ищем мы удовольствия, суть троякия, то есть, внешния, телесные и душевные. Под именем внешних благ разумеются почести, отличные достоинства, богатство, друзья, благодетели и все то, что к ним принадлежит. Что блага сии приносят нам удовольствие, или по крайней мере сколько нибудь избавляют нас от горестей, того не нужно доказывать. Ибо всяк опытом ведает, что, на пример, полезно иметь благодетелей и друзей, которые утешают нас в скорбях, помогают нам в нуждах и защищают нас от нападений. Полезно иметь богатство, которое служит к стяжанию многих других благ, или по крайней мере предохраняет от многих нужд нашея жизни. Полезно иметь достоинство и почести, которые утешают и ободряют нас на поприще заслуг, или по крайней мере защищают от презрения людского. Все сие, говорю, полезно; однакож не льзя сказать, чтобы достаточно было к совершенному щастию человеческому. Ибо часто благодетели оказываются ненадежны, друзья неверны и самые сродники вероломны. Часто также при всем их могуществе безсильны они бывают для вспоможения нам. Богатство сопряжено с безпокойствами приобретения и сохранения оного; чести и достоинства подвержены паче всего зависти, клеветам и нареканию. Наконец опыт также доказывает, что все изобилие и довольство благ внешних время от времени делается для обладателя своего безвкусным и скучным. Известно всем искреннее признание премудрого и в довольстве изобиловавшего Царя Соломона, который все роды внешних удовольствий испытав, говорит: Возвеличих творение мое, создах домы, насадих винограды; притяжах рабы и рабыни, и стяжание скота много ми бысть, паче всех бывших прежде мене во Иерусалиме; собрах ми злато и сребро и имения Царей и стран; сотворих ми поющих и поющия, услаждения сынов человеческих, виночерицы и виночерпицы; и все, егоже просиста очи мои, не отъях от них, и не возбраних сердцу моему от всякого веселия: но наконец все сии услаждения пред очами его оказались столь маловажны, что назвал он их суетою. Вся суть суета, и несть изобилия под солнцем (Еккл. 2, 4 и след.). Несть изобилия такого, которое получив человек, мог бы сказать о себе, что он доволен и больше не желает. Всяк, пияй от воды сея, вжаждется паки. Но поступим далее.

Вторый род благ составляют блага телесные. Таковы суть: красота и благообразие, преимущества телесного сложения, крепость сил, непременяемое здравие. Все признают сии блага щастием человеческим. Ибо красота и благообразие обращают всех на себя взоры удивления, а безобразие возбуждает презрение и смех. Хорошее телесное сложение позволяет наслаждаться удовольствиями до сытости, а слабость не редко чувствует вред и от всего умеренного. Крепость сил пренебрегает опасности, не утомляется трудами и обуздывает дерзских; а безсилие боится и неопасного, от трудов разслабевает и подвержено всяким нападениям. Здравие всегда сопровождается веселостию бесед и удовольствий обращения; но немощам все и приятное скучно. Таковы преимущества первых пред последними! Но при всем том и они не составляют совершенного и полного щастия человеческого. Обладающие благами сими привыкают к ним до того, что сами мало чувствуют и цену их. Притом человеческое тело неминуемо подвержено изменению и тлению. Красота подобна весеннему цвету, скоро увядающему; сложение тела разслабевает от лет; крепость сил от самого напряжения своего изтощается; здравие от самых лет дряхлеет. Наконец часто мы видим, что снабденные всеми сими благами чувствуют нужду в прочих. И так всяк пияй от воды сея, вжаждется паки.

Гораздо благонадежнее кажутся блага души, состоящия в просвещении разума, исправлении воли и удобрении сердца. Человек с разумом просвещенным действительно отличаегася во всех званиях и обстоятельствах паче прочих. Человек с исправленною волею умеет управлять собою и другими. Человек с добрым сердцем есть ближайшее подобие всеблагого Бога на земли. Но опыт доказывает, что и сии блага не насыщают желаний наших. Самый просвещеннейший разум к прискорбию своему видит только больше других свои и чужия ошибки. Самая исправленная воля безпрестанно борется с своими и чужими слабостьми. Самое добрейшее сердце болит больше других о нещастиях рода человеческого. И так несть изобилия под солнцем. Всяк, пияй и от сея воды, вжаждется паки.

Одна только вода, которую Иисус Христос нам източает, может насытить нас до того, что мы не вжаждемся во веки; и вода сия есть спасительная в Него вера, как сам Он изъясняет нам сие в другом месте: веруяй в Мя не имать вжаждатися никогдаже (Иоан. 6, 35). Ибо с сею верою Дух Святый, вселившийся в нас, пребывает в нас до скончания века; и сей-то Дух всегда утешает нас в горестях, подкрепляет в немощах, заступает в гонениях, довольствует в недостатках, предохраняет разум наш от заблуждений, направляет волю нашу к добру, радует сердце наше и в скорбех века сего. Самые блага земные, сею водою разтворенные, сладостнее нам бывают. С нею богатство и изобилие будет насыщать нас, но не пресыщать до омерзения; с нею приятны будут чести и достоинства наши, но не возкичат нас. Ибо вера уверяет нас, что несть власть, аще не от Бога; сущия же власти от Бога учинены суть (Рим. 13, 1). С нею все душевные и телесные наши совершенства будут украшать, но не надмевать нас, и послужат паче к славе Божией и нашему спасению. Пияй от воды сея не вжаждется во веки.

Разсмотрев теперь различие благ ненасыщающих и насыщающих дух наш, да молим убо всегда Спасителя нашего, чтобы источник сея воды неизсякаемо тек в сердца наши и напоял оные до невжаждания во веки! Аминь.

Слово 31. В неделю вторуюнадесять по Пятидесятнице

О единственном пути ко спасению, состоящем в последовании Иисусу Христу.

Учителю благий! что блого сотворю, да имам живот вечный (Матѳ. 19, 16)?

Спасительное дело есть, в сей еще смертной жизни желать живота вечного; да и нужно заранее среди странствования в веке сем помышлять о пути в век будущий и о средствах к достижению оного. Ибо настоящая жизнь наша есть токмо, как нарицает оную Давид, пришельствие (Псал. 119, 5), из коего подобает нам возвратитися в вечный дом Отца нашего, Иже есть на небесех. Вемы, говорит и святый Апостол Павел, яко живуще в теле, отходим от Господа. Всем же явитися нам подобает пред судищем Христовым, да приимет кийждо, яже с телом содела, или блага или зла (2Кор. 5, 6. 10). Но на пути сем затрудняет нас недоумение подобное тому, которое имел в ныне чтенном Евангелии упоминаемый юноша: каким образом неосужденно предстать пред судище Христово? или, рещи словами юноши: что блого сотворим, да имамы живот вечный? Но не должно и удивляться сей трудности. Ибо сами святые мужи с таковым же недоумением обращалися к Богу: скажи мне Господи путь, в оньже пойду, взывал Давид; научи мя творити волю Твою (Псал. 142, 8. 10); настави мя на путь Твой, и пойду во истине Твоей (Псал. 85, 11)! Не возможно бо, по слабости бренного естества человеческого, всякому с Апостолом Павлом не признаться, что еже содеваем, не разумеем, и еже хотети прилежит нам, а еже содеяти доброе, не обретаем (Рим. 7, 15. 18). К кому же благонадежнее прибегнуть, как не к Богу, со изпрошением наставления уму нашему и направления воли нашей в странствии к жизни вечной? Правда, мы не имеем уже того счастия, какое имел Евангельский оный юноша, чтобы лицем к лицу вопрошати Спасителя: но имеем в писании слово Его, могущее нас умудрити во спасение. Изпытайте писаний, увещавает Он сам, яко вы мните в них имети живот вечный (Иоан. 5, 39). Изпытаим убо в них, какой есть путь ведущий в живот вечный.

Но, прежде нежели приступим к сему изпытанию, да остережемся приступать к оному с таким духа и мыслей разположением, каковое имел упоминаемый оный в Евангелии юноша, вопрошавший Иисуса Христа о средствах к животу вечному. Ибо, по замечанию толковников, он вопрошал Спасителя во первых без веры и упования на заслуги Его, яко Искупителя рода человеческого, а токмо признавая Его за доброго в человечестве учителя, любопытствовал знать о мнении Его; и потому-то именовал Его не Спасителем, но токмо учителем благим. Во вторых, он хотел пред Иисусом Христом потщеславиться своими токмо собственными заслугами в изполнении яко бы всех заповедей Господних; и потому-то когда Спаситель рек ему: аще хощеши внити в живот, соблюди заповеди, то он с гордостию не устыдился отвещати: вся сия сохраних от юности моея; что есмь еще не докончал (Матѳ. 19, 17. 20)? – Высокомерный юноша! он твердо знал закон, а не знал слабостей своего сердца. Но сердцеведец Спаситель, могший постыдить его открытием всех его слабостей, открыл токмо единую преимущественную его слабость, слабость противу первоначальные заповеди любви к ближним, состоявшую в излишней его привязанности к богатству. Аще хощеши, рек Он ему, совершен быти, каковым ты при всем своем тщеславии еще неси доселе, то испытай себя одним еще поступком: продаждь имение твое, и даждь нищим. Довольно было сего единого предложения, дабы посрамить тщеславного, мнившего делами своими постигнуть живот вечный! И потому-то, как свидетельствует Евангелист Матѳей, слышав юноша слово сие, отыде скорбя: бе бо имея стяжания многа (Матѳ, 19, 22).

Да остережемся, говорю, искать пути ко спасению не только с таковыми к тленным благам мира сего пристрастиями, но и с таковым же на добрые дела и заслуги свои упованием, каковое замечено в оном тщеславном юноше. Правда, Иисус Христос в своем ему наставлении не изключает и добрых дел из числа средств ко спасению. Ибо рек ему: аще хощеши внити в живот, соблюди заповеди. Да и подлинно, сие средство, сей к вечному спасению путь был предположен Богом первоначально при самом сотворении как Ангелам, так и человекам. Ибо в невинном состоянии все они делами своими долженствовали и могли во веки быть угодны Творцу и Отцу своему. Но как возгордение самими совершенствами и достоинствами своими низринуло Ангелов, так любочестие быть подобными Богу в знании добра и зла разстроило природу первых человеков. От сих корней, грехопадением разслабленных, произрасли в человечестве еще слабейшия ветви. Растлеся земля пред Богом, и наполнися земля неправды; и виде Господь Бог землю, и бе растленна, яко растли всяка плоть путь свой на земли, говорит Писание (Быт. 6, 11–12). С приумножением греха благость Божия умножила заповеди, от оного предохраняющия смертных. Но подобно как разстроенному желудку и самая здравая пища производит токмо вредные соки: так точно и разтленному человеческому естеству самые заповеди Божии обратились токмо в вящшее осуждение. Закон привниде, говорит святый Апостол Павел, да умножится прегрешение, и обретеся ми заповедь, яже в живот, сия в смерть (Рим. 5, 20; 7, 10). Притом в завете закона, а не благодати, от людей правосудие Божие требовало совершенного исполнения закона. Проклят всяк человек, иже не пребудет во всех словесех закона, еже творити я, глаголал Бог (Втор. 27, 26); и иже весь закон соблюдет, согрешит же во едином, бысть всем повинен, говорит такожде св. Апостол Иаков (Иак. 2, 10). Какого же оправдания после сего слабому человечеству ожидать можно было от закона? Он токмо осуждает и проклинает его. Каких заслуг можем искать в делах наших? Аще бо речем, говорит св. Апостол Иоанн, яко греха не имамы, себе прельщаем, и истины несть в нас (1Иоан. 1, 8). Какое достоинство полагать можем в самой, по мнению нашему, правде нашей? Вся правда наша пред Богом, якоже порт нечистые, говорит Исаия (Ис. 64, 6). Наконец хотя бы мы возмогли и весь закон исполнить, то и сие было бы пред Богом долг наш, а не заслуги. Егда сотворите вся повеленная вам, вещает Спаситель, глаголите, яко раби неключими есмы; яко, еже должни бехом сотворити, сотворихом (Лук. 17, 10).

И так не достоинствами какими либо нашими, кои ежели и имеем, то имеем от Бога же; что бо имаши, егоже неси приял? вещает Апостол Павел (1Кор. 4, 7); не заслугами какими либо, кои пред Богом суть долг наш; кто бо прежде даде ему, и воздастся ему, говорит той же Апостол (Рим. 11, 35); не добрыми какими либо делами нашими, кои все несовершенны; кто бо дерзнет рещи чиста себе быти от грехов? говорит Соломон (Прит. 20, 9); не сими всеми, говорю, слабыми и недостаточными средствами можем надеятися живота вечного достигнуть. Юноша оный Евангельский, когда похвалился Иисусу Христу тем, что он все заповеди исполнил, то и тогда Спаситель рек ему: еще единого не докончал еси: вся, елика имаши, продаждь и раздай нищим (Лук. 18, 22). Но хотя бы и все сие он исполнил, то еще было бы не все ему нужное ко спасению. Ибо Иисус Христос, в заключение и усовершение всего того, присовокупил ему заповедь: и гряди во след Мене. И сей-то есть единственный путь, ведущий нас ко спасению! Аз есмь дверь, глаголет ученикам своим Спаситель: Мною аще кто внидет, спасется (Иоан. 10, 9). Аз есмь путь и истина и живот; никтоже приидет ко Отцу, токмо Мною (Иоан. 14, 6). Аз есмь лоза истинная, и Отец Мой делатель есть. Всяку розгу, о Мне нетворящую плода, измет ю; и всяку творящую плод, отребит ю, да множайший плод принесет (Иоан. 15, 1–2). Из сего мы видим, что самые добрые дела наши тогда только способствуют ко спасению, когда оне совершаются с последованием Христу и усовершаются Его благодатию. Ибо все в ней оправдание наше, а не в делах наших: оправдаеми бо есми туне благодатию Его, по слову Апостола Павла (Рим. 3, 24). Ежели бы, говорит сей же Апостол, восхотел я похвалиться преимуществами и делами закона, то мог бы похвалиться паче других. Я обрезан в осмый день по закону, как истинный Иудей, а не пришлец, коему обрезание бывает уже в возрасте; я от рода Израилева и от знаменитого племени Вениаминова; я Еврей природный и последователь строжайшему учению фарисеев; ревность моя за честь закона простиралась до того, что я был гонителем и Христиан, неуважавших закон; а меня в преступлении закона никто укорить не мог. Но все сии преимущества и заслуги в Христианстве признал я тщетою. Одно познание Христа превосходит все оные достоинства, и я почитаю их за уметы, дабы только приобресть благодать Христову, и не законом стараюсь получить оправдание, но верою во Иисуса Христа, не имый моея правды, яже от закона, но яже верою Иисус Христовою, сущую от Бога правду в вере (Флп. 3, 4–10).

Но да не возмнит кто, что последование Христу, избавляющее нас от осуждения законного, вместе избавляет нас и от всех закона обязанностей. Иисус Христос не пришел разорити закон, но исполнити; а потому, как говорит возлюбленный ученик Его, святый Апостол Иоанн: глаголяй себе в Нем пребывати, должен есть, якоже Он ходил есть, и сей такожде да ходит. Глаголяй же, яко познах Его, и заповеди Его не соблюдает, ложь есть, и в сем истины несть. А иже аще соблюдает слово Его, поистинне в сем любы Божия совершенна есть. И о сем разумеем, яко в Нем есмы (1Иоан. 2, 4–6).

Да последуем убо Иисусу Христу, ведущему нас в живот вечный; но и да подражаем Ему же на пути сем. Он не вождь токмо наш, но и учитель; не ходатай токмо о спасении нашем, но и образ последователем своим. Тщетно будет упование наше на заслуги Его, аще не будем ходити достойно звания, в неже звани быхом Им. Напротив того самые заслуги Его обратятся в неизбежное осуждение недостойным Его последователям. Сама Церковь Христова, по слову Апостола Павла, таковых отчуждает от себя. Земля бо, говорит он, пившая сходящий на ню множицею дождь, и раждающая былия добрая оным, имиже и делаема бывает, приемлет благословение от Бога; а износящая терния и волчец, непотребна есть и клятвы близь, еяже кончина в пожжение (Евр. 6, 7–8). От сего да избавит нас сам Спаситель благодатию своею. Аминь.

Слово 63. В неделю сыропустную

И ныне глаголет Господь Бог ваш: обратитеся ко Мне всем сердцем вашимь, в посте и в плачи, и в рыдании, и расторгните сердца ваша, а не ризы ваша, и обратитеся ко Господу Богу вашему (Иоил. 2, 12–13).

Ежели когда, то ныне особливо приличествует нам сие увещание Божие, устами Пророка Иоиля, некогда проповеданное Израильскому народу. Ибо Церковь Христова ныне готовится отверсти нам врата святые четыредесятницы, с первых времен Христианства особенно предопределенные для поста, сокрушения о грехах и обращения к Богу. Ныне, взывает нам она подобно Иоилю, воздержанием тело смирити вси потщимся, божественное преходяще поприще непорочного поста, и молитвами, и слезами Господа, спасающего нас, взыщем! Очистим душу, очистим плоть, постимся, якоже в снедех, от всякия страсти, добродетельми наслаждающеся духа! Всяк убо, кто признает себя сыном Церкви Христовы, должен внимать и повиноваться сему матернему ея гласу. Правда, Христианин и всегда обязан, яко ежедневно слабостям подверженный, сими средствами врачевать свои болезни: но ежели в определенное уже для всеобщего врачевания чадом Церкви время он врачевать себя тем не будет, то, яко член тела неизцельный, отсечется и причтется к язычникам и мытарям, преслушающим Церковь и за то ею отвергаемым.

Вступая убо в поприще святого поста, побеседуем в наставление наше о важности и пользе оного.

Двоякий пост Бог чрез Пророка Иоиля заповедовал Израильскому народу: сиречь пост собственно тако именуемый телесный, состоящий в воздержании от брашен, а другий духовный, состоящий в плачи, и в рыдании, и в обращении ко Господу Богу. Тоже заповедует нам и святая Церковь. «Постимся телесне, вещает она, постимся и духовне. В первом посте да смирим тело, а в другом молитвами и слезами да взыщем Господа; первым да очистим плоть, а вторым душу; в первом да воздержимся от снедей, а во втором от всякия страсти». Оба сии поста имеют между собою такую же тесную связь, какую имеют в нас тело и душа, а потому один без другого совершенны быть не могут; и как все наши понятия и пожелания первоначально произходят от телесных чувств, то прежде надлежит очистить чувства, дабы очистить душу. Отселе может уразуметь, сколь важен, нужен и полезен пост телесный для усовершения самого духовного поста.

Но для Христианина нет надобности естественными причинами сие доказывать: ибо он ведает, что пост телесный вместе с душевным заповедан был самим Богом и в раи Прародителям нашим, и в законе Моисеове Израильскому народу, и подтвержден примерами Пророков и Апостолов. Ежели убо сугубый пост сей нужен был и невинным праотцам и святым потомкам их: то можем ли мы, всем естеством нашим растленные, отрещися от оного ныне без крайнего нечестия пред Богом? И ежели все оное растление в нас произошло от невоздержания, то чем и отвращено быть может кроме воздержания? Да и кто в себе самом не чувствовал когда либо, что пища и питие, утучняющия соками его тело, всегда бывали пищею и страстям? Когда бо совершаются наипаче игры, кличи, плясания и другия студодейства, как не в пресыщении яствами и питиями? Пока Израиль в пустыни терпел глад, то обращался и прибегал к Богу: но яде Иаков и насытися, уты, утолсте, разшире, и остави Бога сотворшего его, и отступи от Бога Спаса своего (Втор. 32, 15). Тоже замечает Пророк Иезекииль и о Содомитянах. Сие беззаконие Содомы, говорит он, гордость, в сытости хлеба, во изобилии вина, и сластолюбствоваша та и дщери ея (Иез. 16, 49).

Но хотя бы мы не дознавали сея истины на других и на себе, хотя бы мы не видали заповеди сей в законе Божии; то единый пример Божественного нашего Учителя, постившегося без пищи четыредесять дней в пустыни, доволен был бы для уверения нас о потребности и важности поста телесного. Не для себя конечно исполнил Он сие правило воздержания, но для убеждения нас к подражанию. Ибо собственная Его святейшая плоть не требовала такового умерщвления, не быв порабощена никаким страстям человеческим. Ежели бы достиг и человек до сего избавления от порабощения страстям своим, то бы не нужен был и ему пост телесный. В таком состоянии будем мы тогда, когда Спаситель преобразит тело смирения нашего, во еже быти сему сообразну телу славы Его (Флп. 3, 21). В таком состоянии были и в бренной своей плоти Апостолы, пока находились неотлучно от своего Учителя, освящавшего их непосредственною своею благодатию. Ибо пишется во Евангелии, что когда ученики Иоанновы вопросили Спасителя, глаголюще: почто мы и фарисеи постимся, ученицы же Твои не постятся? то Спаситель отвещал, что они находятся как бы сынове брачнии при женихе, преисполняющем их своею радостию: но когда отлучится от них жених, тогда должны будут и они поститься: егда отымется от них Жених, и тогда постятся (Матѳ. 9, 14–15). И подлинно, сам Иисус Христос, отходя от мира сего и оставляя учеников своих, засвидетельствовал пред Отцем своим, что они дотоле сохраняемы были Его благодатию; а потому молил Его, прияти их в свое уже охранение. Отче! взывал Он, соблюди их во имя Твое, ихже дал еси Мне. Егда бех с ними в мире, Аз соблюдах их во имя Твое, и никтоже от них погибе (Иоан 17, 11–12). Но Иоанн Предтеча, сколь ни свят был сам, однако, яко человек, не мог своею святостию предохранять учеников своих от страстей без посредства поста; и потому-то ученики его обязаны были поститися. Да и Апостоли Христовы едва лишилися своего божественного Наставника, то в молитвах и посте по вся дни пребывали в церкви; и когда утверждали в вере братию свою, то помолившеся с постом, предавали их Господеви (Деян. 14, 23).

Правда, первые ученики Христовы не имели определенных времен для поста, ниже определенного качества оного; но ежели бы и все верные доселе оживотворялись Апостольским духом в вере и воздержании, то бы и доныне Церкви святей не было нужды делать таковые установления. Первенствующие Христиане постом почитали воздержание от всякия пищи; и таковый пост соблюдали при всяких приуготовлениях к важным и богоугодным деяниям. Но поелику не всех силам совместно было сие правило, а многие по своевольству уклонялись от исполнения оного; то положено было еще Апостольскими учениками различение снедей и означение времени постов. Наипаче святый пост четыредесятницы возложен был на всех под строгим Апостольским запрещением1. Ибо он уставлен во первых в подражание четыредесятодневному самого Спасителя посту в пустыни; во вторых для особенного размышления о спасительных деяниях и подвигах Его; в третьих для очищения совести нашея обращением, покаянием и приуготовлением к достойному причащению Новозаветные Пасхи Христовы, сиречь, самого тела и крови Его. Достойно убо всякого уважения сие Церкви Христовы установление святого поста! Истинный и усердный Христианин, и без того собственною своею совестию движимый, возложит на себя добровольно сию обязанность: но для других поползновенных потребным соделался на сие закон Церкви. Ибо ежели и при оном иные не воздерживаются от объядения и пиянства; то чего бы ожидать и от многих других, когда бы Церковь не делала сему явного запрещения? Ежели многие пресыщаются и постными малопитательными снедями, то какую меру чревоугодие наблюдало бы в сладострастнейших яствах? Правда, многие стараются оправдываться тем, что они могут наблюдать постную умеренность при всяких снедях. Но ежели снеди сии, при всей собственной их умеренности, соблазнят других чревоугодников; то самый соблазн сей не хуже ли их воздержания и не обращается ли им в вину? Блюдите, говорит таковым святый Апостол Павел, да не како власть ваша сия преткновение будет немощным. Согрешающе бо в братию и биюще, сиречь, повреждающе их совесть немощну сущу, во Христа согрешаете. Темже, присовокупляет, аще брашно соблазняет брата моего, не имам ясти мяса во веки, да не соблазню брата моего (1Кор. 8, 9. 12–13).

С другой стороны не должно поставлять весь пост в одном воздержании от снедей, как поставляют тщеславные фарисеи и невежды. Сего не предполагает в законоположении своем и святая Церковь. Постимся телесне, постимся и духовне, взывает нам она. Самый пост телесный уставлен для облегчения поста душевного, а без сего суетен будет и тот. Что бо пользы воздерживать плоть от сластей, но не воздерживать сердце от страстей и пороков? Что пользы не ясти брашен, но снедать ближнего злобою, завистию и ухищрениями? Что пользы не давать чреву пищи, но отнимать оную и у бедных? Мерзок таковый пост будет пред Господем. Пророк Исаия, описывая сицевый бывший пост у Израильтян, представляет их вопрошающими у Бога: что яко постихомся, и не увидел еси? смирихом души наша, и не уведел еси? Но что же отвещает Бог? За то, говорит Он, что во дни пощений ваших обретаете воли ваша, и вся подручные ваша, томите. Аще в судех и сварех поститеся, и биете пястьми смиренного, вскую Мне поститеся якоже днесь, еже услышану быти с воплем гласу вашему? Не сицевого поста Аз избрах, и дне, еже смирити человеку душу свою, ниже аще слячеши яко серп выю твою, и вретище и пепел постелеши, ниже тако наречете пост приятен. Аще отымеши от себе соуз, и рукобиение, и глагол роптания, и даси алчущему хлеб от души твоея, и душу смиренную насытиши, тогда возсияет во тме свет твой, и тма твоя будет яко полудне, и будет Бог твой с тобою присно (Ис. 58, 3–11).

Сие наставление Божие должне и нам заметить и соблюдать в течение наступающего святого поста. Он есть подвиг не одной плоти, но и духа. Всяк же подвизаяйся, от всех воздержится, говорит св. Апостол Павел (1Кор. 9, 25). Смирим убо плоть со страстьми воздержанием от брашен: но смирим и душу воздержанием от грехов и исправлением на дела добрая. Укротим звероподобную алчность чрева: но укротим и алчность завидливого и любостяжательного духа. Умирим волнение крови уменьшением соков: но умирим и рвение духа ограничением его прихотей. Тако приведши в умеренное как бы равновесие плоть и дух, сотворим плоды достойные покаяния, и сподобимся от Бога отпущения всех грехов наших и достойного причастия божественные трапезы. Аминь.

Проповедовано 1781 года.

* * *

1

Правило Апост. 69.

Комментарии для сайта Cackle