Итоговое обращение автора к читателю
В заключение несколько важных итоговых соображений.
Подошедшая к концу книга отвечает критериям как научности, так и популярности. Пусть не все материалы, особенно выписки на иврите и греческом, доступны всем и каждому, но они необходимы, чтобы не лишить книгу признаков надежного исследования. С другой стороны, прочие сведения изложены в такой форме, чтобы они были понятны интеллигентному и внимательному человеку. Не предполагается легкого, комфортабельного чтения. Напротив, определенные умственные усилия и усидчивость придется проявить.
Эти усилия и время на самом деле следовало бы бескорыстно потратить: оно того сто́ит. О качествах и значении Евангелия говорилось неоднократно. Так, отправляя сына в дорогу, Чарльз Диккенс написал ему: «Я положил в твой багаж Новый Завет, поскольку он является наилучшей книгой, которую знает мир и которая никогда не будет превзойдена».
Чем больше читаешь Евангелие на протяжении жизни, тем значительнее и наставительнее предстает его неисчерпаемый текст. Так, св. Серафим Саровский всегда носил Евангелие в котомке своей, читал из него по нескольку раз в день, а за неделю прочитывал весь Новый Завет.
Евангелие, несомненно, говорит на человеческом языке, но нельзя забывать и о том, что перед нами сакральный текст: наряду с историко-бытовой информацией, он содержит вероучительные, керигматические сведения «не от мира сего». Эти последние лишь постепенно открываются как отдельному человеку, так и человечеству. Между тем ради керигмы и написана эта центральная христианская книга.
Не забудем к тому же, что многосмысленность Евангелия предполагает (по крайней мере) четыре уровня прочтения: буквальный (прямой), аллегорический (или анагогический), нравственный и типологический (или прообразовательный). Старец Парфений Оптинский однажды написал как бы от лица многих: «Священное Писание все тайнами повито. Там глубина, там смысл неисчерпаемый. Всего уразуметь нельзя. Подобно тому, как можно снимать с луковицы одну чешуйку, затем другую, третью и т.п., – вот то же и в Священном Писании: уразумеет человек один смысл, за этим смыслом есть другой глубокий, за вторым – третий и т. д.».
Сторонники агрессивного секуляризма настойчиво отрицают сакральность Евангелия, однако светскость науки не равнозначна атеизму и не исключает признания феномена сакральности. Соответственно наша книга обращена не только к верующим. И в неверующем может проявиться трепетная жажда, желание прикоснуться к иному ви́дению мира.
Науки истолкования сакрального текста (в том числе текстология), в отличие, например, от математики, конфессиональны, и об этом следует говорить открыто. Православная текстология покоится на традиции, на консенсусе свв. отцов и учитывает обязывающие церковные документы.
В то же время некоторые текстологические методы, полученные, предположим, протестантскими учеными, не только могут, но и должны стать достоянием православных исследователей. Разумная преданность православию не должна вырождаться ни в фундаменталистский конфессионализм, ни в националистический обскурантизм и эмоциональную нетолерантность.
Целью текстологической интерпретации не может быть введение единомыслия в миллионах голов. В то же время текстолог, посредством демифологизации и развенчания стереотипов, вносит коррективы в массовое сознание.
Высшая ценность для текстолога – это сам неприкосновенный текст Свщ. Писания. Принцип неприкосновенности был изложен уже в Ветхом Завете (ממּנּוּ חנרעוּ ולא [...] על־הדּבר חםפוּ לא [lōɔ ṯōsip̄û cal-haddāḇār (...) wǝlōɔ ṯiḡrǝcû mimmennû] – да не приложитѐ къ словесѝ [...], нижѐ да ѿимете ѿ негѡ; Втор.4:2, ср. также: Иер.26:2) и неоднократном повторен в Новом (ἰῶτα ἓν ἢ μία κεραία οὐ μὴ παρέλθῃ ἀπὸ τοῦ νόμου – ѡта є҆дина, и҆лѝ є҆дина черта не прейдетъ ѿ закона; Мф.5:18; так же Лк.16:17, Откр. 22:18‒19). Отсюда настойчивые попытки текстологов на основании рукописей надежно реконструировать греч. протограф.
Для русского православия столь же высокую ценность имеет церковнославянское Евангелие, точнейшим образом передающей греч. оригинал. Его первая фраза была записана свв. Кириллом и Мефодием 1150 лет назад (в 863 г.). Слав. Евангелие в переводе солунских братьев актуально до сих пор и остается единственной книгой Свщ. Писания, имеющей в Русской Православной Церкви «догматическое достоинство и охранительное употребление» (св. митр. Филарет [Дроздов]).