Типич­ные ошибки экзе­ге­тов

Андрей Дес­ниц­кий


Содер­жа­ние 1. Обыч­ные погреш­но­сти и мани­пу­ля­ции

2. «В ори­ги­нале упо­треб­лено слово…»

3. «В ори­ги­нале упо­треб­лена кон­струк­ция…»

4. «В Библии точно ска­зано…»

5. «Биб­лей­скому миро­воз­зре­нию соот­вет­ствует…»

6. «А на самом деле там про­ис­хо­дило вот что…»

7. «Автор, без­условно, имеет в виду…»

8. «Вот и Библия высту­пает в под­держку…»


Экзе­ге­ти­че­ский анализ, при­зван­ный точно опре­де­лить зна­че­ние того или иного биб­лей­ского отрывка, — доста­точно слож­ный про­цесс. Раз­ными могут быть тео­ре­ти­че­ские осно­ва­ния, методы, задачи, убеж­де­ния иссле­до­ва­теля, нако­нец. Поэтому напи­сать неко­то­рую инструк­цию для экзе­ге­тов мало реально, зато несложно ука­зать на несколько наи­бо­лее харак­тер­ных ошибок: как не надо посту­пать1. Поэтому в этой статье я хотел бы пред­ло­жить вни­ма­нию чита­те­лей крат­кий обзор наи­бо­лее типич­ных погреш­но­стей, а то и зло­упо­треб­ле­ний, кото­рые часто встре­ча­ются в экзе­ге­ти­че­ских рабо­тах раз­ного рода.

Обыч­ные погреш­но­сти и мани­пу­ля­ции

Боль­шин­ство оши­боч­ных суж­де­ний при экзе­ге­ти­че­ском ана­лизе не содер­жит в себе ничего осо­бен­ного — это баналь­ные погреш­но­сти, а порой и созна­тель­ные мани­пу­ля­ции, осно­ван­ные по пре­иму­ще­ству на нару­ше­нии зако­нов логики. Точно так же выгля­дят эти ошибки во многих других обла­стях чело­ве­че­ской дея­тель­но­сти, где тре­бу­ется рас­суж­дать; осо­бенно ярко это про­яв­ля­ется в поли­тике. Не стоит сейчас гово­рить о них долго и подробно, но назо­вём хотя бы несколько наи­бо­лее типич­ных слу­чаев.

Прежде всего это жон­гли­ро­ва­ние вырван­ными из текста цита­тами. Библия утвер­ждает, напри­мер: нет Бога (на самом деле она вкла­ды­вает эти слова в уста безумца, Пс 9:25; 13:1; 52:2). Конечно, не всегда выры­ва­ние цитаты из кон­тек­ста настолько сме­хо­творно, но нечто подоб­ное мы, к сожа­ле­нию, видим и во мно­же­стве бого­слов­ских споров, когда отдель­ные биб­лей­ские цитаты исполь­зу­ются как абсо­лют­ные исчер­пы­ва­ю­щие опре­де­ле­ния истины, а другие цитаты, кото­рые с таким опре­де­ле­нием не согла­су­ются, просто игно­ри­ру­ются или спи­сы­ва­ются со счетов (“это надо пони­мать ино­ска­за­тельно, в свете других слов” и т. д.).

Далее, это про­из­воль­ное про­ве­де­ние при­чинно-след­ствен­ных связей. Раз­но­вид­но­стей тут может быть очень много. Напри­мер: известно, что подав­ля­ю­щее боль­шин­ство умер­ших людей неза­долго до смерти упо­треб­ляли в пищу огурцы, значит, огурцы смер­тельно опасны. На самом деле мы знаем, что в огур­цах ничего опас­ного нет, и потому пони­маем, насколько нелеп вывод, и видим ошибку в постро­е­нии сил­ло­гизма. Прежде чем гово­рить об опас­но­сти огур­цов, сле­до­вало бы про­ве­сти кли­ни­че­ское иссле­до­ва­ние, срав­нив уро­вень смерт­но­сти в двух груп­пах людей, сов­па­да­ю­щих по всем пара­мет­рам, кроме огу­реч­ного.

Но подоб­ные логи­че­ские ошибки встре­ча­ются и у экзе­ге­тов. Напри­мер, Павел про­по­ве­до­вал в Афинах (Деян 17), а затем писал корин­фя­нам: я рас­су­дил быть у вас незна­ю­щим ничего, кроме Иисуса Христа, и притом рас­пя­того (1Кор 2:2), и из этого дела­ется вывод: в Афинах Павел попро­бо­вал гово­рить с гре­ками на языке их фило­со­фов, и у него не вышло осно­вать там общину веру­ю­щих, а когда в Коринфе он отка­зался от фило­со­фии, то всё сло­жи­лось удачно. Но Павел, по-види­мому, не свя­зы­вал напря­мую успех или неуспех про­по­веди с упо­треб­ле­нием “огур­цов”, то есть фило­соф­ских тер­ми­нов, резуль­тат мог зави­сеть и от тысячи иных причин. Да и что счи­тать успеш­ной про­по­ве­дью, в конце концов? Деян 17:34 ясно ука­зы­вают, что даже един­ствен­ное выступ­ле­ние Павла на Аре­о­паге при­влекло к вере несколько языч­ни­ков, а в Коринфе Павлу при­шлось про­ве­сти пол­тора года (Деян 18:11), чтобы там воз­никла община! Это вообще две очень разные ситу­а­ции, и срав­ни­вать их не стоит, и более того, Павел их явно не пыта­ется срав­ни­вать сам. Иными сло­вами, когда экзе­гет рас­суж­дает об афин­ском про­вале и коринф­ском успехе, он явственно исхо­дит из двух само­оче­вид­ных для него оценок: (1) успешна только та про­по­ведь, кото­рая при­во­дит к немед­лен­ному обра­ще­нию многих людей; (2) гре­че­ская фило­со­фия бес­по­лезна для хри­стиан, — и все рас­суж­де­ния просто при­во­дятся в под­держку этих зара­нее задан­ных выво­дов.

Ещё один вари­ант — ложная аль­тер­на­тива, когда рас­суж­де­ния стро­ятся на непре­мен­ном про­ти­во­по­став­ле­нии двух край­них точек зрения, между кото­рыми якобы не может быть ничего сред­него. Напри­мер, фун­да­мен­та­ли­сты обычно исхо­дят из такой аль­тер­на­тивы: либо каждое выра­же­ние Библии сле­дует пони­мать как истин­ное в самом прямом смысле слова, либо Библия вообще не есть истин­ная книга. Мысль о том, что истина может быть выра­жена не только бук­вально, но и с помо­щью образ­ной речи, на самом деле пре­красно им известна, ведь не вос­при­ни­мают же они явные мета­форы бук­вально! Если Хри­стос назы­вал Себя дверью (Ин 10:7) или лозой (Ин 15:1–5), не явля­ясь ими в прямом и бук­валь­ном зна­че­нии этих слов, то и дни тво­ре­ния могли быть чем-то иным, нежели про­ме­жутки вре­мени по 24 часа. Образ­ная речь вообще нередко ста­но­вится пред­ме­том зло­упо­треб­ле­ний: можно при­да­вать мета­фо­рам строго бук­валь­ное зна­че­ние, а можно, наобо­рот, сво­дить всё к мета­фо­рам, тем более что гра­ница на самом деле не всегда ясна. Осо­бенно часто ложная аль­тер­на­тива при­во­дится, когда тре­бу­ется дока­зать некую спор­ную точку зрения. Тезис “эта стена — белая” часто дока­зы­ва­ется так: “ну неужели же она чёрная!”. На самом деле она может быть и серой, и жёлтой, и крас­ной, и даже раз­но­цвет­ной или покра­шен­ной в несколько слоёв.

Пре­красно известны и такие поле­ми­че­ские приёмы, как до­ведение логики оппо­нента до абсурда (“значит, по-вашему полу­ча­ется, что…”), или нападки на его лич­ность (“поскольку так рас­суж­дает чело­век заве­домо небла­го­че­сти­вый, мы не можем с этим согла­ситься…”), или эмоции вместо дово­дов (“как это ужасно!”), и без­до­ка­за­тель­ные ссылки на авто­ри­тет (“вели­кий N дока­зал, что…”) или на якобы бес­спор­ные факты (“всем известно, что…”), да и многое иное. Зна­комы нам и сомни­тель­ные ана­ло­гии, когда иссле­до­ва­тель при­во­дит некий образ, а потом рас­суж­дает уже о нём, а не о пред­мете своего иссле­до­ва­ния, и авто­ма­ти­че­ски пере­но­сит всё, что отно­сится к образу, на этот пред­мет, и нераз­бор­чи­вое копи­ро­ва­ние ком­мен­та­риев, когда чьи-то выводы при­ни­ма­ются всле­пую, без ана­лиза их дока­за­тельств, и в резуль­тате самые неле­пые идеи пере­хо­дят в разряд оче­вид­но­стей. Есть и обрат­ная край­ность: полёт фан­та­зии, когда иссле­до­ва­тель даже не пыта­ется посмот­реть, что и кем было напи­сано на эту тему прежде. Сейчас огра­ни­чимся лишь общим заме­ча­нием: да, они есть, их много, они хорошо известны, и тем не менее многие часто попа­да­ются в эти логи­че­ские ловушки. Избе­жать их нетрудно, нужны лишь интел­лек­ту­аль­ная чест­ность и вни­ма­тель­ность к мело­чам.

Ну, а мы теперь перей­дём к спе­ци­фи­че­ским ошиб­кам экзе­ге­тов.

«В ори­ги­нале упо­треб­лено слово…»

Сколько раз нам дово­ди­лось читать или слы­шать подоб­ную фразу! Она звучит как не под­ле­жа­щий обжа­ло­ва­нию при­го­вор: все пере­воды неиз­бежно ока­зы­ва­ются при­бли­зи­тель­ными и обра­ще­ние к языку ори­ги­нала уж совер­шенно точно должно раз­ве­ять все сомне­ния. Но откуда мы узнаём, что озна­чает то или иное слово ори­ги­нала? Из сло­ва­рей или других пере­во­дов, то есть из таких же вто­рич­ных источ­ни­ков, что и наш пере­вод.

А самое глав­ное, что слиш­ком многие слова в любом языке имеют раз­но­об­раз­ные зна­че­ния, упо­треб­ля­ются порой в пере­нос­ном смысле и т. д. В резуль­тате в сло­варе можно найти порой довольно ори­ги­наль­ные зна­че­ния для хорошо, каза­лось бы, зна­ко­мых слов… Есть такое поня­тие — “пере­вод по сло­варю”. Обычно им зани­ма­ются не слиш­ком про­дви­ну­тые сту­денты: выпи­сы­вают зна­че­ние каж­дого слова из сло­варя, а затем ста­ра­ются соста­вить из полу­чив­шихся слов осмыс­лен­ное пред­ло­же­ние. Иногда так пере­во­дят и Библию.

Вот, напри­мер, как звучит в Сино­даль­ном пере­воде пре­красно всем извест­ное начало книги Еккле­зи­а­ста (1:2–4): Суета сует, сказал Еккле­си­аст, суета сует, — все суета! Что пользы чело­веку от всех трудов его, кото­рыми тру­дится он под солн­цем? Род про­хо­дит, и род при­хо­дит, а земля пре­бы­вает во веки. А вот как звучат те же стихи в одном из совре­мен­ных рус­ских пере­во­дов, опуб­ли­ко­ван­ных в интер­нете: “Поэтому, обма­ны­вая кле­вет­ни­ков, назы­ваем Еккле­си­а­стом того, об устрем­ле­ньях кото­рого как о пустых они пусто­сло­вили, и что полез­нее людям, несча­стья пре­тер­пе­ва­ю­щим, подоб­ный солнцу костёр, кото­рый стран­ству­ю­щих по шару станет при­во­дить к земле, где стоять будет вечно”. Пере­вод­чик вос­поль­зо­вался сло­ва­рем и фан­та­зией…

Впро­чем, это, конечно, край­ность. Но не так уж и редко дово­дится слы­шать рас­суж­де­ния о биб­лей­ских текстах, постро­ен­ные исклю­чи­тельно (или почти исклю­чи­тельно) на сло­вар­ных опре­де­ле­ниях тех или иных слов. Прежде всего это пред­став­ле­ние о том, что эти­мо­ло­гия слова пол­но­стью опре­де­ляет его зна­че­ние (чер­нила бывают только чёрные, мухо­мо­рами морят мух). Порой речь идёт даже не об эти­мо­ло­гии в соб­ствен­ном смысле слова, а скорее о созву­чии или сов­па­де­нии корней.

Но дело не только в эти­мо­ло­гии. Нередко то или иное слово или выра­же­ние в биб­лей­ских языках пони­ма­ется как термин со строго опре­де­лён­ным зна­че­нием. Навер­ное, нет такого чело­века, кото­рый не слышал бы, что в Новом Завете хри­сти­ан­ская любовь обо­зна­ча­ется особым словом: это суще­стви­тель­ное ἀγάπη и одно­крен­ной глагол ἀγάπάω. Другие виды любви якобы обо­зна­ча­ются дру­гими сло­вами. Однако на самом деле мы видим, что в Ин 3:35 и 5:20 гла­голы ἀγάπάω и φιλεω упо­треб­ля­ются как точные сино­нимы, без какого-либо раз­ли­чия. Более того, в гре­че­ском тексте 2Цар 13 глагол ἀγάπάω озна­чает страсть Амнона к его сестре Фамари, при­вед­шую к изна­си­ло­ва­нию, а в 2Тим 4:10 он же обо­зна­чает любовь к “нынеш­нему веку”, из-за кото­рой спут­ник апо­стола Павла оста­вил его — вот уж точно ничего хри­сти­ан­ского в этих чув­ствах не было!

Нередко подоб­ная тер­ми­но­ло­ги­за­ция свя­зана и с ана­хро­низ­мами: биб­лей­ским словам при­сва­и­ва­ются те зна­че­ния, кото­рые эти же слова полу­чили в более позд­нее время. Так, в Новом Завете мы встре­тим диа­ко­нов, пре­сви­те­ров и епи­ско­пов, но, разу­ме­ется, эти люди и выгля­дели несколько иначе, чем выгля­дят сего­дняш­ние пра­во­слав­ные диа­коны, пре­сви­теры и епи­скопы, и роль их в общине была не точно такой же, потому что весь строй цер­ков­ной жизни сильно отли­чался от совре­мен­ного. Судя по всему, пре­сви­теры и епи­скопы в те вре­мена мало раз­ли­ча­лись, а воз­можно, этими сло­вами назы­вали одних и тех же руко­во­ди­те­лей общин. Во всяком случае мы нигде не найдём в Новом Завете пред­став­ле­ния о епи­скопе, кото­рому под­чи­ня­ются все пре­сви­теры в гра­ни­цах его епар­хии. Это совер­шенно не озна­чает, что нужно отме­нить совре­мен­ную пра­во­слав­ную иерар­хию или что она плоха; это лишь озна­чает, что в Новом Завете в совре­мен­ном виде её нет, как нет там и многих других про­яв­ле­ний цер­ков­ной жизни, кото­рые мы нахо­дим сего­дня в самых разных дено­ми­на­циях.

Еще одна раз­но­вид­ность “сло­вар­ного под­хода” — при­сво­е­ние словам и выра­же­ниям ори­ги­нала зна­че­ний, кото­рые они в прин­ципе могут иметь, но в данном кон­тек­сте явно не имеют. Напри­мер, в Исх 32:28 рас­ска­зы­ва­ется о том, как после сотво­ре­ния золо­того тельца левиты с мечами про­шлись по всему лагерю, и пало в тот день из народа около трех тысяч чело­век. Поскольку очень не хочется думать, что левиты уби­вали своих сопле­мен­ни­ков, можно пред­по­ло­жить, что речь идёт об их нрав­ствен­ном паде­нии и что левиты на самом деле при­зы­вали их к пока­я­нию, но если обра­тить вни­ма­ние на бли­жай­ший кон­текст, то такое тол­ко­ва­ние будет выгля­деть совер­шенно фан­та­сти­че­ским. К сожа­ле­нию, эти люди всё-таки погибли от руки леви­тов.

«В ори­ги­нале упо­треб­лена кон­струк­ция…»

Подоб­ный подход может при­ме­няться и к грам­ма­ти­че­ским формам и кон­струк­циям: они якобы имеют строго опре­де­лён­ное зна­че­ние. Напри­мер, в гре­че­ском аорист всегда озна­чает одно­крат­ное дей­ствие, а импер­фект — про­дол­жи­тель­ное или повто­ря­ю­ще­еся. На самом деле можно при­ве­сти мно­же­ство при­ме­ров, где это не так2, и мы знаем это на при­мере рус­ского языка, где есть довольно близ­кая ана­ло­гия: совер­шен­ный и несо­вер­шен­ный вид. Можно ска­зать я читал эту книгу, и это будет озна­чать одно­крат­ное закон­чен­ное дей­ствие (хотя упо­треб­лён несо­вер­шен­ный вид), а можно ска­зать я пошёл домой, и это будет озна­чать начало дей­ствия с неопре­де­лён­ным концом (хотя вид упо­треб­лён совер­шен­ный).

То же самое каса­ется сред­него и стра­да­тель­ного залога в гре­че­ском (аналог рус­ских воз­врат­ных гла­го­лов) и гла­голь­ных пород в еврей­ском. Да, разу­ме­ется, у гла­голь­ных форм есть опре­де­лён­ное зна­че­ние, их упо­треб­ле­ние не слу­чайно. Но раз­ница между я читал эту книгу и я про­чи­тал эту книгу, между я пошёл домой и я ухожу домойвовсе не в том, как именно чело­век читает или уходит, а скорее в спо­собе пред­став­ле­ния инфор­ма­ции. Выска­зы­ва­ние я про­чи­тал, в отли­чие от я читал, под­чёр­ки­вает, что книга была про­чи­тана пол­но­стью (веро­ятно, совсем недавно), и теперь, напри­мер, её можно вер­нуть в биб­лио­теку. А выска­зы­ва­ние я пошёл, в отли­чие от я ухожу, обычно озна­чает, что чело­век уже стоит в дверях. Но во многих слу­чаях эти выска­зы­ва­ния будут совер­шенно сино­ни­мичны.

Мы чув­ствуем эти тон­ко­сти только потому, что сами гово­рим на рус­ском языке, но многие подоб­ные нюансы в упо­треб­ле­нии гре­че­ских или еврей­ских форм и кон­струк­ций от нас явно усколь­зают. Поэтому не стоит торо­питься с утвер­жде­нием, что аорист ἥμαρτον в Рим. 5:12 (все согре­шили) обя­за­тельно озна­чает лишь одно­крат­ное гре­хо­па­де­ние пра­отца Адама и более ничьё, или что μετανόησον в Откр. 3:19 (покайся) поз­во­ляет лишь одно­крат­ное пока­я­ние на про­тя­же­нии всей жизни. Может быть, так, а может быть, и нет, но упо­треб­ле­ние самих этих грам­ма­ти­че­ских форм ещё ничего не дока­зы­вает.

Осо­бенно неубе­ди­тельно выгля­дят доводы, осно­ван­ные на упо­треб­ле­нии слу­жеб­ных слов (арти­клей, древ­не­ев­рей­ского пока­за­теля пря­мого объ­екта תא разу­ме­ется, они упо­треб­ля­ются не про­из­вольно, тут есть опре­де­лён­ные пра­вила и тен­ден­ции, но они могут легко нару­шаться, осо­бенно в вет­хо­за­вет­ной поэзии, где частота упо­треб­ле­ния этих слу­жеб­ных слов вообще заметно ниже, чем в прозе. Да и в прозе артикли упо­треб­ля­ются всё же не по таким стро­гим пра­ви­лам, как в совре­мен­ных евро­пей­ских языках, причём это отно­сится в равной мере и к древ­не­ев­рей­скому, и к древ­не­гре­че­скому языкам. Что бы ни озна­чало выра­же­ние из Вет­хого Завета сыны Божии, трудно обна­ру­жить какую бы то ни было раз­ницу в зна­че­нии между этим выра­же­нием с артик­лем בֶני האלהים как в Иов. 1:6) и без него בֶני האלהים как в Иов. 38:7).

«В Библии точно ска­зано…»

Каза­лось бы, что может быть надёж­нее, чем прямо и непо­сред­ственно сле­до­вать тому, что ска­зано в Библии? Но на самом деле не всегда это воз­можно сде­лать так просто, сна­чала нужно опре­де­лить сте­пень точ­но­сти выска­зы­ва­ния. Напри­мер, книга Исход опи­сы­вает, как от моро­вой язвы вымер весь скот Еги­пет­ский (9:6). Итак, Библия ясно учит: у егип­тян не оста­лось совсем ника­кого скота. Но тут же мы читаем, как на вполне живом их скоте появ­ля­ется вос­па­ле­ние (9:10), затем скот гибнет ещё и от града (9:25), и, нако­нец, поги­бает все пер­во­род­ное от скота (11:5). Стало быть, слова весь скот в Исх 9:6 можно понять только как пре­уве­ли­че­ние (ср. выра­же­ние из нашей повсе­днев­ной речи: все деньги тратит на выпивку). Разу­ме­ется, это отно­сится и ко многим другим слу­чаям мета­фо­ри­че­ской и иной образ­ной речи.

Также нужно про­ве­рять, насколько точно сам тол­ко­ва­тель при­во­дит аргу­менты, не рас­ши­ряет ли он, не сужает ли границ того, что упо­мя­нуто в тексте. Так, в Деян 6:1–6 упо­мя­нуты семь чело­век, кото­рые были диа­ко­нами. Биб­лей­ский текст ясно пока­зы­вает, что они были назна­чены пещись о столах, то есть зани­маться бла­го­тво­ри­тель­ной дея­тель­но­стью. Нигде, впро­чем, не ска­зано, что их обя­зан­но­сти этим и огра­ни­чи­ва­лись, но нигде не ска­зано и обрат­ное. Есть мнение, что поскольку неко­то­рые из этих людей пуб­лично про­по­ве­до­вали и кре­стили обра­тив­шихся, то про­по­ведь и кре­ще­ние тоже вхо­дили в круг обя­зан­но­стей диа­ко­нов. Но ведь ни из чего не сле­дует, что про­по­ве­до­вав­шие зани­ма­лись этим именно в каче­стве диа­ко­нов, и у нас даже нет сви­де­тельств, что этим зани­ма­лись все диа­коны. Пра­во­ме­рен будет только один вывод: диа­ко­нам не воз­бра­ня­лось про­по­ве­до­вать и кре­стить.

«Биб­лей­скому миро­воз­зре­нию соот­вет­ствует…»

Как уже было ска­зано не раз, кон­текст исклю­чи­тельно важен. Но и кон­текст может стать источ­ни­ком ошибок и мани­пу­ля­ций, осо­бенно кон­текст в широ­ком, исто­рико-куль­тур­ном смысле как сово­куп­ность пред­став­ле­ний и убеж­де­ний автора и его первых слу­ша­те­лей или чита­те­лей. Конечно, мы можем с уве­рен­но­стью утвер­ждать, что они, напри­мер, верили в Бога и ничего не знали о совре­мен­ной науке, что основ­ной повсе­днев­ной пищей был хлеб, а пере­дви­га­лись люди пешком либо на ослах и вер­блю­дах. Но многие тон­ко­сти нам недо­ступны, мы можем лишь при­бли­зи­тельно дога­ды­ваться, каким видели мир люди того вре­мени, как они отно­си­лись к неко­то­рым явле­ниям. Тем более что люди тоже были раз­ными.

Отсюда выте­кает первая ошибка такого рода: созда­ние некоей целост­ной системы, условно говоря, “биб­лей­ского миро­воз­зре­ния”, кото­рую якобы раз­де­ляли абсо­лютно все биб­лей­ские авторы и поло­жи­тель­ные пер­со­нажи, причём в одной и той же редак­ции. Напри­мер, любые упо­ми­на­ния “богов” в Ветхом Завете, кроме обли­че­ния язы­че­ства, истол­ко­вы­ва­ются как-то иначе (напри­мер, это силь­ные люди или ангелы) на одном-един­ствен­ном осно­ва­нии: для “биб­лей­ского миро­воз­зре­ния” суще­ствует только Единый Бог. Может быть, и так, но тогда при­дётся при­знать, что этого самого миро­воз­зре­ния не при­дер­жи­ва­лись многие биб­лей­ские герои, а то и авторы. Напри­мер, в Суд 11:24 послы изра­иль­ского судьи Иеффая гово­рят царю аммо­ни­тян: Не вла­де­ешь ли ты тем, что дал тебе Хамос, бог твой? И мы вла­деем всем тем, что дал нам в насле­дие Гос­подь Бог наш. И автор ничуть не воз­ра­жает против такого срав­не­ния Гос­пода с язы­че­ским богом. Пожа­луй, стоит при­знать, что по край­ней мере для Иеффая и его послов Хамос был не менее реален, чем Гос­подь, другое дело, что только Гос­подь был Богом Иеффая, только Ему он готов был при­не­сти в жертву соб­ствен­ную дочь.

Другая край­ность — выде­ле­ние вет­хо­за­вет­ной и ново­за­вет­ной картин мира, или же “иудей­ской и эллин­ской мен­таль­но­сти”, кото­рые ока­зы­ва­ются про­ти­во­по­став­лены друг другу даже на уровне языка. Напри­мер, тот факт, что в древ­не­ев­рей­ском языке нет сред­него рода, но есть муж­ской и жен­ский, пре­под­но­сится как под­твер­жде­ние того, что семи­там свой­ственно вос­при­ни­мать весь окру­жа­ю­щий мир как живой. Нет сомне­ний, что разным куль­ту­рам при­сущи неко­то­рые раз­ли­чия в миро­вос­при­я­тии и что язык в неко­то­рой сте­пени отра­жает эти осо­бен­но­сти, но это отра­же­ние всегда доста­точно опо­сре­до­вано, про­во­дить одно­знач­ные и прямые связи между явле­ни­ями языка и осо­бен­но­стями мен­та­ли­тета довольно рис­ко­ванно. Если сред­ний род — обя­за­тельно нечто нежи­вое, то как быть с рус­ским словом дитя или с немец­ким das Kind? Значат ли они, что для рус­ского или немец­кого мен­та­ли­тета дети отно­сятся к нежи­вой при­роде?

Нередко при ана­лизе ново­за­вет­ных тек­стов иссле­до­ва­тели пред­по­ла­гают, что на самом деле гре­че­ские слова упо­треб­лены в них как свое­об­раз­ная замена слов еврей­ского языка: σικαιοσὐνη имеет то же самое зна­че­ние, что ערקה ‘пра­вед­ность’ и т. д. Это может быть дей­стви­тельно так, но нельзя при­ни­мать это за оче­вид­ность. Впро­чем, ещё менее адек­ват­ной будет попытка при­нять за отправ­ную точку некое “биб­лей­ское” опре­де­ле­ние пра­вед­но­сти (осно­ван­ное прежде всего на посла­ниях Павла) и авто­ма­ти­че­ски “вчи­ты­вать” его в текст каждый раз, когда там встре­ча­ются слова σικαιοσὐνη и ערקה. Каждое из этих слов имеет целый спектр зна­че­ний, отча­сти они пере­се­ка­ются друг с другом (и с рус­скими сло­вами пра­вед­ность и оправ­да­ние), но отча­сти и отли­ча­ются друг от друга (а тем более от соот­вет­ству­ю­щих рус­ских слов), поэтому всегда нужно учи­ты­вать кон­текст и осо­бен­но­сти сло­во­упо­треб­ле­ния дан­ного автора.

Особая статья — при­вле­че­ние парал­лель­ных мест. Конечно, обра­ще­ние к парал­лель­ным местам из Библии или даже из других источ­ни­ков часто помо­гает понять смысл неяс­ного выра­же­ния. Но стоит срав­нить два разных изда­ния, чтобы убе­диться: парал­лель­ные места могут ука­зы­ваться очень по-раз­ному, и нет ничего проще, чем выбрать из всего мно­же­ства потен­ци­аль­ных парал­ле­лей одну-две, кото­рые под­хо­дят для дока­за­тель­ства тезиса иссле­до­ва­теля, оста­вив без вни­ма­ния все осталь­ные. Самый про­стой и вместе с тем про­дук­тив­ный способ — в случае сомне­ний отно­си­тельно зна­че­ния какого-то слова посмот­реть, где ещё в Библии упо­треб­ля­ется это слово и в каком зна­че­нии (а если речь идёт о Новом Завте, можно обра­титься и к другим тек­стам на гре­че­ском). Однако обя­за­тельно сле­дует учесть все случаи, когда упо­треб­ля­ется это слово, а не только один-два под­хо­дя­щих. Кроме того, стоит пом­нить, что зна­че­ния слов могут изме­няться со вре­ме­нем, и даже в один момент вре­мени слова могут упо­треб­ляться по-раз­ному в текстах разных жанров и у разных авто­ров, так что если какое-то слово встре­ча­ется в опре­де­лён­ном зна­че­нии у Гомера или у визан­тий­ских бого­сло­вов, это мало помо­гает нам опре­де­лить его зна­че­ние в Новом Завете.

«А на самом деле там про­ис­хо­дило вот что…»

С подоб­ным вни­ма­нием к осо­бен­но­стям мен­та­ли­тета свя­зана любовь к рекон­струк­циям. В самом деле, чтобы понять точное зна­че­ние биб­лей­ского текста, нам просто необ­хо­димо бывает чётко пред­ста­вить себе, что именно там про­ис­хо­дило и почему оно про­ис­хо­дило именно так. К сожа­ле­нию, далеко не всегда это можно сде­лать с доста­точ­ной сте­пе­нью досто­вер­но­сти (осо­бенно в том, что каса­ется Вет­хого Завета), и здесь иссле­до­ва­телю нужна нема­лая сте­пень трез­во­сти и скром­но­сти, чтобы отде­лить соб­ствен­ные фан­та­зии от доста­точно веро­ят­ных постро­е­ний.

Пример такой спор­ной и ничего не про­яс­ня­ю­щей рекон­струк­ции — вопрос о том, как именно состо­ялся пере­ход изра­иль­тян через море. Было ли это дей­стви­тельно Крас­ное море, воды кото­рого, вопреки зако­нам физики, разо­шлись и стали стеной? Или это были некие болота в районе нынеш­него Суэц­кого канала, кото­рые при соот­вет­ству­ю­щих погод­ных усло­виях могли пре­вра­щаться из легко про­хо­ди­мых в гиблые топи? В любом случае биб­лей­ский текст пони­мает это собы­тие как чудо, а кон­крет­ный меха­низм чуда вряд ли может быть рас­крыт.

Много таких рекон­струк­ций выстра­и­ва­ется на линг­ви­сти­че­ском мате­ри­але. Напри­мер, в Ветхом Завете встре­ча­ются слова и выра­же­ния, кото­рые упо­треб­лены всего 1–2 раза, и выяс­нить их точное зна­че­ние невоз­можно (при чтении Нового Завета всё же помо­гают другие тексты, напи­сан­ные на древ­не­гре­че­ском языке). Один из самых рас­про­стра­нён­ных спо­со­бов — найти одно­ко­рен­ное слово в других семит­ских языках, напри­мер, уга­рит­ском или даже аккад­ском. Насколько досто­верны такие рекон­струк­ции, можно пред­ста­вить на сле­ду­ю­щем при­мере: если мы попро­буем опре­де­лять зна­че­ния рус­ских слов по сло­ва­рям бол­гар­ского или поль­ского языка, многие слова мы поймём пра­вильно, но и ошибок будет немало, и мы нико­гда не можем быть уве­рены в том, что поль­ское зна­че­ние сов­па­дёт с рус­ским.

«Автор, без­условно, имеет в виду…»

Нередко подоб­ные рекон­струк­ции исто­рии текста при­званы про­яс­нить автор­скую пози­цию. Почему, напри­мер, еван­ге­лист Матфей при­во­дит деталь, кото­рую опус­кает Лука, или наобо­рот? Здесь, как и в слу­чаях с рекон­струк­ци­ями, неко­то­рая доля таких рас­суж­де­ний просто необ­хо­дима, но трудно бывает вовремя оста­но­виться.

Немало таких рас­суж­де­ний воз­ни­кает и при попыт­ках объ­яс­нить воз­ник­но­ве­ние и раз­ви­тие того или иного текста (прежде всего Еван­ге­лий), о чём было ска­зано в преды­ду­щей главе. Без­условно, такие догадки могут быть инте­ресны и полезны, но когда текст единой книги пре­па­ри­ру­ется, из него лишь отдель­ные эле­менты берутся в каче­стве зна­чи­мых, а осталь­ные объ­яв­ля­ются позд­ними и недо­сто­вер­ными, то глав­ным кри­те­рием выбора неиз­бежно ста­но­вится про­из­вол иссле­до­ва­теля. Напри­мер, для школы “деми­фо­ло­ги­за­ции” по Р. Бульт­ману одним из основ­ных кри­те­риев при ана­лизе Еван­гель­ских тек­стов служит ожи­да­ние ско­рого Вто­рого при­ше­ствия. Если по тексту выхо­дит, что оно должно состо­яться бук­вально сейчас, то текст объ­яв­ля­ется изна­чаль­ным и под­лин­ным. Но если текст пред­по­ла­гает, что При­ше­ствие может состо­яться нескоро, то, по мнению иссле­до­ва­те­лей, он был добав­лен в более позд­нее время, зача­стую именно для того, чтобы объ­яс­нить, почему При­ше­ствие задер­жи­ва­ется (так назы­ва­е­мая “отло­жен­ная пару­сия”).

Нетрудно заме­тить, что такое раз­ли­чие совер­шенно субъ­ек­тивно и осно­вано на уве­рен­но­сти иссле­до­ва­теля, что он в точ­но­сти постиг мысли и чув­ства “исто­ри­че­ского Иисуса”. Но такой иссле­до­ва­тель может быть не один, и в резуль­тате один “исто­ри­че­ский Иисус” выхо­дит рево­лю­ци­о­не­ром-анар­хи­стом, другой — отре­шён­ным от мира мисти­ком, третий — пла­мен­ным наци­о­на­ли­стом и т. д.

«Вот и Библия высту­пает в под­держку…»

В резуль­тате нередко полу­ча­ется, что зна­че­ние биб­лей­ского текста под­вёр­сты­ва­ется под какую-то совре­мен­ную систему взгля­дов, кото­рую этот текст якобы под­дер­жи­вает, а то и дока­зы­вает. Этим, разу­ме­ется, широко поль­зу­ются нехри­сти­ан­ские и око­ло­хри­сти­ан­ские рели­ги­оз­ные груп­пи­ровки (если не ска­зать секты), да и вообще кто угодно. Напри­мер, Притч 5:15–17 в своём кон­тек­сте совер­шенно явно гово­рит о вер­но­сти жене, но мне дово­ди­лось читать, как эти стихи (Пей воду из твоего водо­ема и теку­щую из твоего коло­дезя) цити­ро­вали в каче­стве дока­за­тель­ства сто­рон­ники ури­но­те­ра­пии. Логика здесь понятна: ури­но­те­ра­пия есть несо­мнен­ное благо, значит, она должна упо­ми­наться в Библии, а раз так, то оста­лось только найти, где именно. Вот эти стихи вроде бы под­хо­дят!

Если цитата не совсем под­хо­дит, её в таком случае “подправ­ляют”. Напри­мер, Еван­гель­ское выра­же­ние бла­женны чистые серд­цем, ибо они Бога узрят (Мф 5:8) выгля­дит у одного про­по­вед­ника восточ­ной рели­гии так: “бла­женны очи­ща­ю­щие свою совесть, ибо они увидят себя богами”. Кстати, это тол­ко­ва­ние осно­вано на том, что гла­голь­ная форма “узрят”, ὄψονται, дана в сред­нем залоге, сле­до­ва­тельно, должна озна­чать “узрят себя”. На самом деле просто буду­щее время от гла­гола σράω всегда упо­треб­ля­ется в этом залоге, и если бы автор хотел ска­зать “они увидят себя”, он должен был бы выра­зиться иначе, напри­мер, αυτους ὄψονται. Но пер­вична здесь вовсе не грам­ма­ти­че­ская ошибка, а жела­ние интер­пре­ти­ро­вать текст в духе пан­те­изма, прямо скажем, чуж­дого Библии.

Навер­ное, нет хри­сти­а­нина, кото­рый не рас­по­знает абсурд­ность этих постро­е­ний. Но многие тем не менее сами при­бе­гают к подоб­ной “экзе­ге­тике”, осо­бенно в споре, когда под­би­рают под­хо­дя­щие цитаты в дока­за­тель­ство зара­нее задан­ной точки зрения, и уж тем более когда они ста­ра­ются истол­ко­вать эти цитаты именно в нужном свете или заново их пере­ве­сти, чтобы исклю­чить неже­ла­тель­ное пони­ма­ние. Часто такое про­ис­хо­дит в меж­кон­фес­си­о­наль­ных спорах, а в послед­нее время подоб­ный ход нередко совер­ша­ется ради полит­кор­рект­но­сти. Напри­мер, всё боль­шее рас­про­стра­не­ние полу­чают пере­воды, в кото­рых слово “иудеи” в Еван­ге­лиях пере­во­дится как “иудей­ские духов­ные вожди” — это дела­ется для того, чтобы в духе борьбы с анти­се­ми­тиз­мом исклю­чить тол­ко­ва­ния, воз­ла­га­ю­щие на весь еврей­ский народ ответ­ствен­ность за отвер­же­ние и рас­пя­тие Иисуса. Наи­бо­лее ради­каль­ные на сего­дняш­ний день при­меры свя­заны с оправ­да­нием гомо­сек­су­а­лизма, кото­рый в Библии недву­смыс­ленно пори­ца­ется. Все осуж­да­ю­щие его цитаты соот­вет­ствен­ным обра­зом пере­тол­ко­вы­ва­ются, а запо­ведь “не пре­лю­бо­дей­ствуй” пере­во­дится как “не нару­шай вер­ность своему парт­нёру”, чтобы таким обра­зом вклю­чить в неё гомо­сек­су­аль­ные пары. Дело дохо­дит до того, что геями объ­яв­ля­ются, напри­мер, друзья Давид и Иона­фан (и это ещё не самый шоки­ру­ю­щий вари­ант).

Хороши или плохи ури­но­те­ра­пия, пан­те­изм или гомо­сек­су­а­лизм, допу­стимы ли они для хри­стиан — вопросы отдель­ные, и мы сейчас совер­шенно не будем их касаться. Но бес­при­страст­ный экзе­ге­ти­че­ский анализ пока­жет, что в Библии ни еди­ного слова нельзя найти в их под­держку.

Как нетрудно уви­деть, нередко ошибка про­ис­те­кает из про­стого жела­ния экзе­гета любой ценой под­дер­жать и оправ­дать то, что ему мило, или из есте­ствен­ного стрем­ле­ния взять первое при­шед­шее в голову реше­ние и объ­явить его окон­ча­тель­ным. Поэтому, дей­стви­тельно, одна из основ­ных необ­хо­ди­мых ему черт — готов­ность посто­янно удив­ляться вечно новому и непред­ска­зу­е­мому Свя­щен­ному Писа­нию.

1 Часть при­ме­ров заим­ство­вана из обзора типич­ных экзе­ге­ти­че­ских ошибок — Carson D. A. Exegetical Fallacies. Grand Rapids, 1984. Источ­ники, из кото­рых взяты сами ошибки, не назы­ва­ются здесь наме­ренно: смысл статьи не в том, чтобы оспо­рить ряд кон­крет­ных поло­же­ний кон­крет­ных авто­ров, а в том, чтобы ука­зать на общие и рас­про­стра­нён­ные ошибки.

2 Carson D. A. Указ. соч. С. 70–71.

Опуб­ли­ко­вано в аль­ма­нахе “Альфа и Омега”, № 56, 2009

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки