Иоаннис Каравидопулос

Введение

1. Что такое Новый Завет

Словосочетание «Новый Завет» освящено употреблением его Самим Господом Иисусом Христом. Согласно евангельскому повествованию и преданию, дошедшему до нас через апостола Павла, Господь во время установления таинства Евхаристии на Тайной вечери сказал: «Сие есть Кровь Моя Нового Завета2, за многих изливаемая во оставление грехов» (Мф. 26, 28; см. также: Мк. 14, 24; Лк. 22, 20; 1Кор. 11, 25). Этими словами Спаситель указал на новый период домостроительства нашего спасения, в основание которого положены Его Божественная Кровь и Крест. Этот новый для человечества период, который Сын Божий начинает Своим воплощением и запечатлевает крестной смертью и воскресением, является осуществлением обетований Ветхого Завета, ибо уже в те времена пророки созерцали новый, вечный завет Бога с Его народом. Пророк Иеремия благовествует: «Вот наступают дни, говорит Господь, когда Я заключу с домом Израиля и с домом Иуды новый завет…» (Иер. 31, 31 и след.; 32, 40; см. также: Иез. 16, 60; 36, 26). Это обетование осуществилось во Христе, и не только народ Израиля и Иуды, но и всё человечество может теперь пользоваться в Церкви плодами Креста и Воскресения. Упоминание «за многих» в установительных словах Тайной вечери означает «за всех» и этим подчеркивается характер искупительной Жертвы Иисуса Христа.

Крест Христов, который явился исполнением тех древних пророчеств, стал одновременно дверью в новую эпоху, эпоху бытия Церкви. Богодухновенные писатели первенствующей Церкви запечатлели в книгах исполнение на деле всех тех событий, о которых так давно уже предвозвещали пророки: смерть и воскресение Христа, вступление мира в новую жизнь и эсхатологические чаяния вселенной. Эти книги и получили название «Новый Завет» для отличия их от книг предшествующего периода, так называемого Ветхого Завета. Употребление термина «Новый Завет» в отношении к собранию книг имеет свидетельства с конца II века по Рождестве Христовом, а с начала III века получает уже широкое распространение. Всех книг Нового Завета, написанных от середины до конца I века, насчитывается 27: 4 Евангелия (Мф., Мк., Лк., Ин.), Деяния святых Апостолов (Деян.), 13 посланий апостола Павла (Рим., 1 и 2Кор., Гал., Еф., Флп., Кол., 1 и 2 Фес., 1 и 2Тим., Тит., Флм.), Послание к евреям (Евр.), 7 Соборных посланий (Иак., 1 и 2Петр., 1, 2, 3Ин., Иуд.) и Апокалипсис Иоанна (Апок.).

2. Что изучает «Введение в Новый Завет»

Как Сам Сын Божий и Божественное Слово «стало плотию, и обитало с нами» (Ин. 1:14), открывая таким образом человечеству Бога Отца, так и те истины, которые Сын Божий явил миру, облеклись в привычные для человека формы выражения и последующей их передачи. Эти истины содержатся в книгах Нового Завета, которые вышли из-под пера различных писателей. И хотя все эти книги заключают в себе одну спасительную весть, но выражают её в зависимости от конкретных исторических условий, в каких они были написаны, различными языковыми и выразительными средствами. Настоящее «Введение в Новый Завет» занимается исследованием именно этих внешних исторических условий, в которых протекало миссионерское служение каждого из новозаветных писателей, а также вопросов авторства и цели написания каждой книги, даёт обзор содержания, рассматривает другие частные проблемы.

В первой части «Введения» разбираются следующие основные темы:

1) история рукописного и печатного текста со времени его написания или со времени наиболее древней сохранившейся рукописи до настоящего дня; 2) история формирования канона Нового Завета, т. е. процесс собирания 27 новозаветных книг в один корпус, и 3) язык, на котором написаны новозаветные книги. Во второй части исследуются вопросы исагогики: авторства, времени, места, обстоятельств написания, а также содержание каждой книги в отдельности.

При исследовании этих вводных вопросов, будь то исторические обстоятельства написания или язык новозаветных книг, нельзя забывать о двуедином характере этих книг. С одной стороны, это «Писание», целиком принадлежащее Церкви, которое написали «святые Божии человеки, будучи движимы Духом Святым» (2Петр. 1:21). Но, с другой стороны, это плоды человеческой деятельности, написанные на живом историческом языке. К сказанному следует добавить, что книги Нового Завета были написаны вовсе не в тиши кабинетов, но в обстановке напряжённой церковной жизни, среди подвигов и в миру с его злободневными вопросами. Всё это означает, что изучение вопросов исагогики не может ограничиваться сухим научно-историческим интересом, но должно служить более глубокому постижению того богословия, которое содержится в книгах Священного Писания и которое хотя и предполагает определённые исторические обстоятельства, но возвышается над ними и всегда остается актуальным. Другими словами, «Введение» в новозаветные книги является необходимой предпосылкой для их правильного понимания, ибо тому, кто хочет приступить к «сокровищу веры» Писания, необходимо прежде пройти через человеческий «глиняный сосуд», в котором оно сокрыто (2Кор. 4:7).

3. Краткий исторический обзор новозаветной исагогики

В качестве самостоятельной отрасли научного исследования введение в Новый Завет начало развиваться лишь с XVIII века. Церковные писатели и отцы специально не занимались вопросами исагогики, разве только иногда касались их в прологах к своим комментарием на библейские книги, так называемых ύποθέσεις, или в полемических трактатах против еретиков. Некоторые сведения по исагогике мы находим у Папия, епископа Иераполя Фригийского (около 130 г. по Р. Х.), в тех отрывках его сочинений, которые сохранились у историка Евсевия Кесарийского. Кроме того, вопросами исагогики занимались святитель Ириней Лионский, Тертуллиан, святитель Климент Александрийский, Ориген, упомянутый уже Евсевий, епископ Кесарии Палестинской, блаженный Иероним и др. Первым введением в новозаветные книги, пусть самым кратким, можно считать канон Муратори (конец II в. по Р. Х.), который содержит в себе перечень книг Нового Завета с краткими сведениями о каждой из них. Примерно к этой же эпохе относятся противомаркионитские предисловия к Евангелиям от Марка, Луки и Иоанна, сохранившиеся в 38 древних латинских рукописях Евангелий, из которых предисловие к Евангелию от Луки сохранилось также на греческом языке. Впервые термин «Введение в Священное Писание» употребил иеромонах Адриан Антиохийский3 (450 г. по Р. Х.), который подразумевал под этим скорее введение к толкованиям на Священные книги, чем введение в их историко-филологическую проблематику.

Отцом исагогики в новое время считается француз, член ордена ораторианцев, Ришар Симон (Richard Simon, 1638–1712). Своей трилогией «Критическая история текста Нового Завета» (1689), «Критическая история переводов» (1690) и «Критическая история основных толкований на Новый Завет» (1693) он выделил новозаветную исагогику из общей исагогики Священного Писания и открыл путь для критического исследования текста Нового Завета, положив начало историко-филологическому анализу. Притом что труды Р. Симона встретили резкое противодействие (он был исключён из ордена, из написанного им десять книг были включены в реестр запрещённых для чтения), он считается в настоящее время отцом новозаветной исагогики.

Заметной вехой в области исагогики стала в XIX веке тюбингенская школа во главе с Фердинандом Бауэром4. Диалектическую схему Гегеля (тезис – антитезис – синтез) Бауэр прилагает к истории раннего христианства. Он различает течение иудействующих во главе с Петром (тезис) и противоположное течение во главе с Павлом, который учил свободе от Закона Моисеева (антитезис). В результате противоборства этих двух направлений, по мнению Бауэра, произошёл синтез II века. Подлинными книгами Священного Писания Бауэр признавал лишь те, которые несут в себе отголосок полемики этих двух течений (напр., Послания римлянам, галатам, Первое и Второе коринфянам и Апокалипсис). Тогда как те новозаветные книги, которые предполагают их мирное сосуществование, он считает произведениями объединенной Церкви II века (напр., Деяния, Евангелия, прочие апостольские послания). Эти взгляды тюбингенской школы встречали серьёзные возражения уже с конца XIX века, поскольку совершенно справедливо было замечено, что они подгоняют события церковной истории под заранее выбранную искусственную схему.

В XX веке господствовало несколько школ библеистики. Школа «истории религии» (Вильгельм Буссе5, Альфред Луази6 и другие): через изучение сходных идей и культовой практики других религий некоторые сторонники этой школы пытались представить христианство лишь итогом развития иных религий. Другие последователи школы «истории религии», признавая сходство только во внешних проявлениях, подчеркивали существенное отличие христианства от других вер. «Эсхатологическая школа» в лице своих представителей Иоганна Вейса7 и Альберта Швейцера8 делала в учении Спасителя акцент на ожидании грядущих событий, тогда как Чарльз Додд9 на первое место ставил те поучения, где Царство Божие описывается как уже наступившая реальность. Наконец, школа «истории форм» (Рудольф Бультман10, Мартин Дибелиус11, Карл Шмидт12) изучала предысторию евангельского предания, а школа «истории редакций» особенное внимание уделяла особенностям богословия каждого из евангелистов.

Теория «демифологизации» Нового Завета, предложенная Бультманом вскоре после Второй мировой войны, в течение целого десятилетия будоражила ученый мир постоянными спорами между её ревностными сторонниками и противниками. Этот богословский диалог вышел за границы протестантского мира, в котором зародился, вовлёк православных и католических богословов, и влияние его чувствовалось в течение трёх десятилетий после Второй мировой войны.

После этой теории, не связанные напрямую с ней, одно за другим появлялись новые направления в рамках новозаветной библеистики, как, например, концепция социального Евангелия, стилистический анализ, структур анализ, феминистическое направление и другие, при этом ни одно из них не смогло занять первенствующих позиций13.

4. О настоящем издании «Введения в Новый Завет»

На греческом языке до сих пор написано очень мало введений в Новый Завет. Наиболее признанными остаются относительно недавние введения профессоров Афинского Университета приснопамятного Василия Иоаннидиса (1960) и досточестного Саввы Агуридиса (1971). На эти два пособия в значительной мере ориентируется и настоящее «Введение в Новый Завет», которое адресовано в первую очередь студентам, изучающим богословие, а также широкому кругу читателей, которые хотят глубже познакомиться с новозаветными книгами. По этой причине здесь достаточно подробно излагается содержание 27 новозаветных книг и их богословская проблематика, обращённая к современному читателю. Конечно, не оставлены вниманием и все те специальные вопросы библеистики, которые составляют предмет исагогики, но более подробное их изложение интересующиеся могут найти в двух вышеупомянутых введениях. Популяризаторская цель данного «Введения» делает излишними ссылки на специальные научные издания и постоянные упоминания имён современных библеистов. Такие ссылки приводятся только там, где это необходимо, и, как правило, в начале каждой главы, где библиография дается в хронологическом порядке, с предпочтением имеющихся трудов греческих авторов. Более подробную библиографию не только по исагогике, но и по другим направлениям библеистики желающие могут найти в книге «Ελληνική Βιβλική Βιβλιογραφία του 20 αιώνα (1900–1995)14 в серии «Библейская библиотека» (Фессалоники, 1997, № 10).

* * *

2

«Έρευνητικώς καί ού παροδευτικώς».

3

Адриан Антиохийский – сирийский иеромонах (Vb.), представитель антиохийской школы экзегезы. Автор книги «Введение в Божественные Писания».

4

Ferdinand Christian Bauer (1798–1860) – немецкий протестантский либеральный богослов, историк Церкви и экзегет, основатель тюбингенской школы.

5

Johann Franz Wilhelm Bousset (1865–1920) – немецкий протестантский либеральный историк религий, специалист в области патристики и исследователь Нового Завета.

6

Alfred Firman Loisy (1857–1940) – французский католический богослов и экзегет модернистского направления, профессор истории религий в Коллеж де Франс (1909–1930).

7

«Johannes Weiss (1863–1914) – немецкий протестантский либеральный библеист, специалист по Новому Завету, положивший начало «эсхатологической школе» в библеистике.

8

Albert Schweitzer (1875–1965) – немецкий лютеранский богослов, миссионер, врач, музыковед, сторонник «последовательной эсхатологии» (consistent eschatology).

9

Charles Harold Dodd (1884–1973) – британский конгрегационалистский библеист, исследователь Нового Завета, проф. Манчестерского (1930–1935) и Кембриджского (1935–1949) университетов, обосновавший теорию «осуществлённой эсхатологии» (realized eschatology).

10

Rudolph Karl Bultmann (1884–1976) – немецкий протестантский модернистский богослов и историк религии, крупнейший представитель школы «истории форм», профессор Марбургского университета (1921–1951).

11

Martin Franz Dibelius (1883–1947) – немецкий лютеранский библеист, проф. Гейдельбергского университета (1915–1947), один из основоположников школы «истории форм».

12

Karl Ludwig Schmidt (1891–1956) – немецкий протестантский библеист, один из основоположников школы «истории форм».

13

Подробнее см. гл. 31 настоящего издания.

14

Καραβιδόπουλου 7. ’Ελληνική Βιβλική Βιβλιογραφία του 20 αιώνα (1900–1995). Φεσσαλονίκη, 1997.


Комментарии для сайта Cackle