Слово против Ариан

I. В начали бе Слово, и Слово бе к Богу, и Бог бе Слово¹. Богослов называет Слово лучшим начала, а занимающиеся безумием Ария говорят: «было некогда, когда Его не было». Бе свет истинный², вопиет евангелист, а они, достойные смеха, воображают себе, что Вечный ниже их собственных мыслей; ибо по чрезмерности самомнения они думают, что богоборные мысли их простираются дальше жизни Божественного Слова. Но если жизнь Божия предваряется человеческим рассудком, то думать сие было бы свойственно одному неразумию оных. Как же они и поклоняются объемлемому, как они думают, человеческими помыслами? Или каким образом они просят жизни, и притом вечной, у получившего, как они предполагают, начало жизни, не ведая, как кажется, что даровать жизнь свойственно безвременной только жизни? Вем бо, говорит божественный Иов, яко присносущен есть, иже имать искупити мя³. Ибо имеющая начало жизнь, хотя бы она имела сущность каким-то неизреченным морем, не может даровать или творить жизнь; и в этом мы удостоверимся из явных и всем нам известных предметов. Например, изливающаяся непрерывным обилием вода орошает и поля, и часто целые города, оставаясь всегда обильной, а умножаемая каким-либо сооружением богатеет сама в себе, и притом бедно, но из себя самой не может передать полю или городу, потому что не изобилует такими богатыми и щедрыми жилами, чтобы она могла щедро дать то, что имеет. Ηο они безрассудны; я же утверждаю, – лучше же сама прекрасная истина, что всякое помышление побеждается жизнью Божия Слова, потому что как безначальность Отца непостижима, так и жизнь Слова неисследима. Почему как Аз есмь сый⁴ с удивлением воспринимается только очищенными мыслями, так и бе в неуловимом представлении усвояется верой, так как Сын пребывает с Отцом превыше всякого знания. Ибо херувимы и серафимы, на которых, по свидетельству святых пророков, восседает велелепная слава, толкуются как высота и широта огненного знания, так как и божественное Писание изображает их глазами со всех сторон. Посему сам богоглаголивый Иоанн, в показанном ему откровении, от самого Господа познав яснее через ангела откровения относящееся к этому, так пишет: Аз есмь Алфа и Омега, говорит Господь Бог, сый и иже бе, и грядый, Вседержитель⁵, поскольку и сый и иже бе единой и нераздельной мыслью воспринимаются по вере. Поэтому не возможно, не возможно, говорю, для вознёсшихся по безрассудству выше очей херувимов обнять воображением жизнь Христа, хотя бы кто, представляя в своём рассудке бесчисленные какие-то движущиеся века, думал, что с представленной высоты уловляет сый и бе Слова; ибо бе совсем неуловимо и словом и мыслью не только для людей, но и для всех премирных сил, сущность которых, как веруется, есть ум. Таким же образом – и Сый.

II. Если же кто пожелал бы безначальность Отца мыслить началом Сына, то нет никакого препятствия. Ибо Отец есть живой источник присно Живого Сына, потому что Бог не был когда-либо не Отцом, а когда либо стал Отцом, но Он, будучи безначальным Богом, безначально и Отец. Почему в безначальности Отца должно мыслить и жизнь Сына; ибо отблеск Отчего света есть рождение безначального истинного света, потому что и всемудрый и единый Властитель не был когда-либо вне мудрости и могущества, или опять оный блаженный свет был когда-либо вне сияния. Если же Отчий свет был когда-либо, по ним, вне сияния, то и Отец, по неразумию оных, уже не есть свет; ибо лишённый сияния свет не назывался бы светом. И как же это возможно было? Ибо подлинно мнение их требует того, чтобы созданное сияние носило славу не созданного света. Или какая вообще была бы нужда в сиянии для оной пресветлой и блаженной славы? Или наоборот, каким образом Сын был бы назван от Апостола сиянием славы⁶, если он имел некое особое начало сущности? Как же Он мог совершенно усматривать помыслы⁷ и испытывать сердца и утробы⁸, если по естеству Он не был Богом? Для кого же не ясно, что сияние всегда свет? Но также как дерзнёт кто-либо сказать, что истинный свет не есть по естеству Бог? Ибо как истинный Бог, т. е. Отец, мыслится светом истинным, так и истинный свет, т. е. Сын, умопредставляется истинным Богом; ибо нет чего-либо ни почтеннее света истинного, ни чего-либо равного истинному Богу, кроме истинного сияния славы Его. Итак истинное не создано, потому, как неподлежащее сравнению, и называется истинным, созданное же не истинно, поскольку первое было, а второе не было, прежде чем произошло. Посему оное бесстрастно вследствие того, что надзирает всё мыслью; ибо оно истинно; сие же являемое, как видим, в себе самом страдает тем, что светит, потому что побеждается естеством своим. Действительно, сам блаженный евангелист Иоанн в своём послании говорит, что Слово есть и истинный Сын, и истинный Бог и вечная жизнь, ясно научая нас, что свет истинный есть Бог истинный⁹; почему и говорит, что Он вечно существует в лонах Отца¹⁰. Ибо неделимый и целый свет – Бог не мог бы носить в своих неизреченных лонах созданного Сына. И опять достаточным свидетелем сего служит Псалмопевец; ибо он, повествуя от лица Отца, говорит так: С тобою начало в день силы твоея, во светлостях святых твоих; из чрева прежде денницы родих тя, Клятся Господь, и не раскается; ты иерей во век по чину Мелхиседекову¹¹. Прежде денницы есть речение иносказательное. Ибо Создатель всего не был рождён после создания неба и земли; оно же не означает ничего другого, кроме того, что рождение Сына непостижимо для всякого и непонятно. Ибо как никто не может, прежде восхода денницы, зрением обнять сияние солнечного света, хотя бы взошёл на какую бы то ни было высочайшую гору: так не может кто-либо и очами ума обнять появление Отчего света, хотя бы воображением ума он восшёл выше всех веков, вследствие того, что оная всесокровенная истина непостижима. Поэтому прежде денницы стои́т вместо «прежде знания»; ибо [денница] – звезда знания дня: почему опять сей Псалмопевец, в другом псалме изъясняя прежде денницы, говорит: прежде солнца пребывает имя Его¹². Пребывающий же прежде солнца совсем непостижим и для слова и для мысли; ибо, поскольку Он был безвременно, Он выше и ума. Ибо праведный во всём Бог и Отец всех нас дал в наследие оный пренебесный и святой и неизреченный мир и всю нашу вселенную не Сыну сотворённому, но Сыну своему истинному, чрез которого и всё сотворил в наследие Его, дабы Он, как Слово Божие и Сын, царствовал над всеми своими разумными тварями. К Нему и сказал всеблагой и всецелая любовь – Отец: седи одесную мене, дóндеже положу враги твоя подножие ног твоих¹³. Ибо Сын чуждым был по плоти, когда вознёсся от нас на небеса, где Он никогда не был чуждым естеству Отца. Посему – седи одесную мене сказано Богом Отцом всецело к присно сущему с Ним Богу Слову. Ибо Отец, сказавший: славы моея иному не дам¹⁴, к иносущному Сыну не сказал бы оное речение, всецело служащее признаком естественного отношения, – что именно, думаю, не дерзнули вообразить себе эллинские богоизмыслители. В самом деле, пусть скажут мне считающие себя христианами, хотя они и не таковы, какая нужда несозданному Богу в созданном Боге? Ибо если Бог имел недостаток в божественном совершенстве и создал для себя другое орудие могущества, то где Его совершенство? Если же Он пожелал избыточествующего блага, то пусть скажут мне, какая нужда в сем бесстрастному и ни в чём не нуждающемуся Богу? Или действительно надлежало, соответственно неразумию их, истинному Богу иметь какого бы то ни было Сына, чтобы только Он назывался Отцом? Стыжусь, говоря о безумии называющих себя христианами, а научающихся смертоносным учениям эллинского обольщения.

III. «Но, говорят, рождённый не был прежде, чем Он родился». Я же, напротив, утверждаю, что Он был настолько, насколько был сущий Отец: Он был, как сияние славы Отчего света. Потому и признаю рождение Христа превосходнее всякой причины; ибо Бог не родил Сына, пожелав отческого достоинства, но как он всегда был Богом, так Он всегда был и Отцом славы. Итак, поскольку мысль человеческая не достигает до рождения Его, то поэтому не должен кто-либо приближать Вечного к своим мыслям, потому что думать сие и о самом Отце дерзнёт, пожалуй, кто-нибудь из безрассудных. Ибо никому невозможно, как бы он ни вознёсся воображением, представить себе жизнь Бога. Ибо каким образом созданный в измеряемой сущности возможет помыслить о неизмеримой жизни Бога? Но доколе может, – он дерзает (с помощью) воображения; спускаясь же до пределов собственных мыслей, он, по причине бедности ума, воображает себе, по некоему мечтательному началу, и самую неожиданность Отца. И это также обсуждают мудрые у них, измышляя посредством неких силлогиотических форм.

IV. Иные же, и почти все, не стыдятся, всегда приводя (изречение) к извращению истины: Господь созда мя начало путей своих¹⁵. Я же и сие слово представлю верным защитником своим у Бога, хотя это слово, будучи приточным, с неким непрямым взором беседует со мной о смысле своём. Ибо несозданный был создан при воспринятии плоти по благоволению Отца, соделавшись ради нас человеком, дабы (чрез это) человек примирился с Богом, а Бог начал вследствие этого приходить к человеку и пребывать. Ибо подлинно человек соделался вместилищем Божиим, когда средостение вражды было разрушено¹⁶ воплощением Слова Божия. Посему именно сам Господь, изъясняя нам в Евангелиях и силу и истину сего слова, говорит: Азь есмь путь и истина и живот¹⁷. Истина, поскольку прежде всех холмов рождается, как Слово, т. е. творческим движением, как мудрость от мудрого происходит, чтобы от живого Бога призвано было не сущее к жизни живым Словом; ибо мудрость мудрого есть Слово и жизнь единого сущего Бога. Посему и всё через Него, как мы уверены, призвано было к бытию. Ибо Сый призвал не сущее через Сущего, дабы явилось через Него не сущее. Путь же вследствие того, что, как и сказал, со времени воплощения Его и Отец приходит к человеку и человек приближается к Отцу. Никто же приидет ко Отцу, токмо мною¹⁸. Посему Он опять говорит: Аще кто любит мя, слово мое соблюдет, и Отец возлюбит его, и к нему приидем, и обитель у него сотворим¹⁹. Итак, [изречение]: Господь созда мя относится к воплощению Слова, которое есть мудрость и сила Божия; ибо что́ Оно намеревалось явственно сказать, воплотившись, то́ оно предсказало, как бы присутствуя, как Бог. Как и касательно растерзания одежд Его единый всемогущий и единый неложный Господь является предсказавшим через Пророка: Разделиша ризы моя себе, и о одежде моей меташа жребий²⁰. Истинный [является] опять сказавшим об имеющем произойти, но ещё не происшедшем; ибо ничто не далеко от Слова по причине чрезвычайной проницательности очей, потому что Бог весьма близок и к имеющему когда-либо быть; ибо Бог, говорит, приближаяйся аз есмь, глаголет Господь²¹. Почему непогрешающий, пожелав напомнить нам оное приточное, как и сказал, изречение, сказал, ясно указывая на самого себя: Аз есмь путь²², т. е. возвещённый Соломоном. Посему же и апостол Пётр в общих Деяниях их (апостолов) является говорящим: Твердо убо да разумеет весь дом Израилев, яко и Господа и Христа его Бог сотворил есть, сего Иисуса, его же вы распясте²³. Ибо Отец сотворил Его Христом, помазав мысленным помазанием по причине воспринятия плоти, не потому, что Он как бы должен был освятиться для преуспеяния, но чтобы через блаженное посредство Его вселившийся в нас Святой Дух сыноположения²⁴ соделал нас сынами благодати Отца. Господа же – поскольку Он дал Ему, как Сыну единородному, господство над всеми, так как все мы избавлены Им от зла тления. Поэтому, будучи Господом по естеству, Он явился Господом всех, когда Отец, соделав Его, через воплощение, явным наследию Его, сказал: Проси, говорит, от мене, и дам ти языки достояние твое, и одержание твое концы земли²⁵.

V. Но также опять говорят, что сказавший – Отец мой болий мене есть²⁶ – не может быть равным [Ему], потому что Он признал себя ниже Отца. Я же убеждён божественными Писаниями, что Отец не больше Сына ни по силе, ни по славе, кроме только того, что Он принимает первое имя Отца по естественной последовательности. Почему вполне ясно, что оный справедливый, и истинный и всецелая сладость – Сын воспользовался оным изречением, потому что Отец всемудрый есть глава Сына, т. е. Слова не по избытку чести или славы, но по ипостаси отчества, в которой Он и существует и сказал, потому что корнем сего истинного Слова служит Отец, который есть истинный Бог. Ибо, говорит Иов, и корень Слова обрящем его²⁷, т. е. познаем, что Слово происходит из недр Отца; ибо подлинно корнем Слова служит лоно Божие, в котором Слово естественно вкоренено. Поэтому да не безумствуют или когда-либо предполагают так, что было некогда, когда мудрый Отец [не имел] Слова, или что оный Отчий и пресветлый Свет был некогда без сияния. Что́ именно сам Господь, восхотев наияснее обозначить, говорит в Евангелиях: видевый мене виде Отца²⁸ ибо блеск света вполне познаётся в сиянии. И опять: не веруеши ли, яко аз во Отце и Отец во мне есть?²⁹ Он же говорит и о том, что Он нераздельно существует в Отце: Аз и Отец едино есма³⁰. Ибо Вседержитель Бог не предпочёл бы воспользоваться созданным Словом, потому что до рождения Его [Слова] Ему недоставало того, что Он имеет через Него.

VI. Таковы наши оправдания и подобные им. Но враги истины, опять заимствуя из евангельских речений, говорят, что Сын не знал будущего дня или часа суда, но только Отец³¹ и что посему Он не есть из сущности Отца. Я же утверждаю, лучше же – здравый разум, что имеющий всё, свойственное Отцу в величии чести (о которой очевидно вспомнил), действительный Сын Отца, когда, например, говорит: Никто же благ, токмо един Бог³², и: несть мое дати, но имже уготовася от Отца³³, потому именно говорит, что только Отец знает это, дабы мы ясно познали, что Он, как бы не по собственному самовластию определивши, объявляет, что Он знает сие, но что по воле Отца, т. е. знанию ведает сие и сам; ибо Он есть Слово Его, и мудрость и сияние. Почему Он и неотделим от Отца как по естеству и хотениям, так и предопределениям. Ибо, говорит, Аз и Отец едино есма³⁴, потому что в противном случае никто не сказал бы, что в нераздельном свойстве вечно пребывающий в лонах Отца знает то, что знает Отец, потому что одна воля и одно знание как в Мудром, так и в мудрости Мудрого. Потому и во всём свойственном Сыну, действует Отец, как в Сыне, всегда желающем всего того, чего желает Отец. Он дал и Ему власть творить суд, как Сыну человеческому. Ибо, говорит: И область даде ему и суд творити, яко Сын человеч есть³⁵, Соответственно чему и опять говорит: Дадеся всяка власть на небеси и на земли³⁶. Дадеся имеющему, дабы и истина Отца была явлена и благодарность Сына была познана, потому что, получив по причине воплощения то, что́ имеет по причине общности естества с Отцом, Он не отверг первую причину спасающей нас щедрости, т. е. любовь Отца, которую Он через благость Сына своего настолько излил на нас, чтобы мы, люди, возмогли соделаться причастниками (О, столь великое благо?) оного несравненного и непорочного естества.

VII. Но жалкие защитники неведения опять говорят, что Сын так во всём меньше Отца, что даже Апостол сказал, что Он покорится Отцу³⁷. Прекрасно. В таком случае какая причина того, что Он доныне не был покорён, если вообще Он должен покориться? Ибо если он по сущности был меньше Отца, то по тому самому от начала Он был покорён Отцу; если же доныне Он не покорялся, но покорится, то какая именно причина или нынешней Его свободы или тогдашнего рабства, когда всякой твари до́лжно быть освобождённой к славе Божией³⁸? Страшное безумие! Ибо если человек должен уподобляться Богу и соделаться причастником божественного естества³⁹ в свободе Духа⁴⁰, а Сын тогда должен покориться Отцу, с Которым Он всё сотворил, то что мог бы кто уразуметь касательно сего? Всё у них лишено разумных доказательств. Я же утверждаю, что покорение Сына состоит в том, что я, т. е. член Его, был покорён Богу в лице Христа, что́ именно значит, что и прилеплен любовью к Отцу и что и ничего другого не желаю кроме того, чего желает Бог: Да будет Бог всяческая во всех⁴¹. Посему и Псалмопевца имеем говорящим: не Богу ли повинется душа моя; от того бо спасение мое⁴². Ибо Сын, как посредник, во плоти своей вполне соединит с Отцом сына посредства, – меня, опять говорю, чтобы Он мог совершенно исполнить образ примирения. Ибо естественный Сын Отца есть глава всего сыновства, посему в нём и я уподобляюсь; поэтому именно Он будет и священствовать после суда пред Отцом, ради своего совершившегося усыновления, принося благодарения Отцу, как подобает Сыну по причине естества, первосвященнически же по причине посредства. Ибо, говорит, повем имя твое братии моей; посреде церкви воспою тя⁴³. Что́ именно Апостол, предвидев духом, сказал: тогда и сам Сын покорится покоршему ему всяческая, да будет Бог всяческая во всех⁴⁴, чтобы мы ясно познали, что всё происходит от единой причины, т. е. от истины Отца. И святяй бо, говорит, и освящаемии от единого вси⁴⁵. Отсюда мы познаём, что Сын не создан; ибо Он освящает; мы же созданы, потому что освящаемся. Почему Сын, как подобает сыну и архиерею, за нас, как я сказал, прославит Отца, приводя к Нему наследие своё – нас, что и значит передать царство Богу и Отцу⁴⁶ как сущий от блаженного естества Его и взаимно прославляемый Отцом отеческими приветствиями. Ибо, говорит, от тебя похвала моя в церкви великой⁴⁷. Церковью же великою называет будущее собрание и ангелов и праведников. Нам же, как рабам освобождённым, подобает непрестанно воспевать велелепную благость Его, воспевая равнославно со Духом, как ныне и во веки, боголепно дарующего нам блага своего священства.

VIII. В самом деле, что́ именно имеют в мыслях не желающие так понимать покорение? Ибо если они предполагают, что Сын уже не будет совосседать с Богом, то они болтают великий вздор. Ибо как возможно раз совосседшему с Отцом (ибо они совершенно не хотят говорить о вечно совосседающем, поскольку они весьма бедны мыслями) лишиться столь великой чести в обновлении оных блаженных веков? Если же они покорение считают лишением царства, то таким образом они обвиняют Бога в несправедливости, что Он столь совершенно исполнившего всю волю Его намерен сделать меньшим той чести, которую Он имеет, когда Ему, если даже Он не был, как они предполагают, равным Отцу, до́лжно быть удостоенным вечных почестей, как всё исполнившему по мысли Отца. И у людей удостоиваемый царства царствует во всё время своей жизни, а те объявляют, что всегда живое Слово Божие уже не будет царствовать и притом [тогда], когда царству Его будет покорено всё для того, чтобы нечестивые были осуждены Им на вечный огонь, а любящие Его соцарствовали с Ним в вечном свете, т. е. радовались в царстве Его во век веки, так как могуществом Его всё покорено им. Ибо как в лице Христа сыноположение покорится Отцу, так силой Христа всё покорится тем, кои Христовы, да будет Бог всяческая во всех⁴⁸. Ибо, когда потом Отец благодатью святого своего Отрока и Святого Духа распрострётся во всех святых, то впредь будет одна воля, как у Бога, так и у людей. Апостол сказал, что Он царствует, дóндеже положит врагов своих под ногами своими⁴⁹; кратко сказать (ибо зачем мне долго излагать безумства неразумных?), он не определил, как они предполагают, что царство Его на время, но что по исполнении суда над ними и по воздаянии каждому по делам Его, Он покажет потом первосвященнический образ царства (почему и называет Его архиереем грядущих благ⁵⁰, уже не производя суда (ибо Он исполнил суд), но как первосвященник, вечно даруя отеческие блага наследию своему, потому что судить свойственно царству, а первосвященству – собственными благами увеселять перешедших, по причине непорочности, огонь суда. Ибо Он царствует, как Сын, а любит, как Отец. Ибо, говорит, се аз, и дети, яже ми даде Бог⁵¹; священствует же Он, как Христос, в любви любовь приносящий в жертву, как Слово. Итак, Отец – Царь веков – не будет до того времени царствовать в неизвестности; ибо тому, говорит Даниил, дадеся власть и честь и царство, и все людие, племена, и языци тому поработают; власть его власть вечная, яже не прейдет⁵². Но до того времени Он судит, чтобы, по покорении Ему всех посредством суда и по уничтожении самой смерти посредством воскресения всех (Ибо, говорит, последний враг испразднится смерть⁵³), приготовит Отцу некий святой и многославный мир, чуждый всякой страсти, поддерживаемый же непрестанно славой любви.

IX. Итак да, не отвергается нечестивыми благий наш Бог Иисус Христос, Господь всех сущих на небесах сил, Царь вечный, сияние славы, неложный образ Отчей ипостаси⁵⁴, нераздельный причастник помышлений Отца, сущий от сущего и сущий в сущем, добрый пастырь всех своих разумных стад, мудрейший устроитель всех умных естеств, соделавшийся ангелом велика совета⁵⁵, дабы и людям соделать некогда доступной небесную красоту, облёкшийся в человеческое естество, как в некую благолепную броню, чтобы любовью уязвить изобретателя ненависти, желающий всегда того, чего желает Отец. Ибо в иных вещах кто-либо найдёт отца и сына рассуждающими о чём-нибудь различным образом, потому что разделение естества располагает нас производить различные мысли; Он же, поскольку нераздельно пребывает в лонах Отца, и желает и делает совершенно то самое, чего желает Отец. Ибо Он не ниже мыслей Отца, чтобы Он в действовании ошибался касательно желаний Отца или вполне не мог делать то, что делает Отец; но, будучи Богом от Бога, Он желает всецело всего того, чего желает Отец. Посему Он и может, что́ может Отец; якоже бо, говорит, Отец воскрешает мертвыя и живит, тако и Сын, ихже хощет живит⁵⁶, а хочет Он того, чего желает и Отец; ибо подлинно Слову свойственно желать воли того, чьё Оно Слово. То же самое до́лжно думать и о святом и поклоняемом Духе. Ибо и Он самосовершен и всемогущ и способен даровать всякий разум и жизнь, как существующий в славе Отца и Сына. Ибо и само ныне сущее во образе Слово есть Дух, и Дух всемудрый, так как Оно мудрейший Дух, и источник сих – Отец. Посему Он [Дух] самодостоин почтения, и поклоняем, и Господь, как от славы Господа и Отца исходящий, и в единой славе с Отцом и Сыном спрославляемый и споклоняемый, и ныне и присно, и во веки веков. Аминь.