Святой Григорий Двоеслов

В дни Великого Поста совершается по средам и пятницам литургия преждеосвященных даров, приведенная в настоящий ее вид, но не составленная вновь, как многие думают, св. Григорием Двоесловом. Св. Григорий на Западе считается одним из величайших св. отцов, одним из 4-х великих столпов Западной церкви. Таким же уважением пользуется и в Восточной церкви этот святитель. Греческая, а вместе с нею и Русская церковь чтить Григория Великого под именем Григория Двоеслова, как святого, и его память совершается 12 марта. Но, к сожалению, жизнь этого Великого святителя мало известна у нас на Руси. В четьи-минеях, под 12 марта, находится краткое жизнеописание св. Григория, но в этом житии более говорится о чудесах, совершенных им, нежели о его жизни, а потому не излишне предложить более подробные сведения об этом святителе.

Святой Григорий 1-й, папа, проименованный Великим, происходил из знатной и богатой фамилии римских патрициев. Его прадед с честью занимал первосвященнический престол в Риме, под именем Феликса III. Отец его, Гордиан, был сенатором и правителем целой области в Италии. Мать его, Сильвия, известна была своим глубоким благочестием, и по смерти своего мужа, посвятила себя монашеской жизни и причислена к лику святых.¹ Один из братьев его был префектом Рима и своим высоким положением в обществе, без сомнения, имел влияние на возведение впоследствии Григория на папский престол.

Год рождения св. Григория точно неизвестен. Биографы определяют время его рождения между 530–540 г. Григорий, соответственно знатности и богатству своей фамилии, получил отличное образование и приобрел широкие сведения по всем тогдашним общеобразовательным наукам; но, по религиозному настроению своего духа и, может быть, под влиянием благочестивой своей матери, он преимущественно занимался изучением отеческих творений. Любимым чтением его были творения великих учителей церкви: блаженных Августина, Иеронима и св. Амвросия, на ряду с которыми впоследствии был поставлен в Западной церкви, как один из великих учителей церкви.

Неизвестно первое его вступление в общественную жизнь, а также остались неизвестными первые его занятия; в первый раз в Истории Григорий упоминается в звании Римского претора. В эту должность возвел его в 571 г. император Юстин 2-й. Григорий отправлял свою должность ко благу своих соотечественников, при весьма тяжелых и для церкви, и для общества тогдашн. политич. обстоятельствах. Так как с одной стороны покой церкви возмущен был спором о трех главах,² а с другой стороны Нарсес, победитель Ост-Готфов, отозванный, по интригам двора, с театра его славных побед, из мщения вызвал Лонгомбардов в Италию и этим нарушил мир и ниспроверг порядок в Итал. областях, им же самим устроенный и таким образом поверг страну в новую бездну бедствий и войн.

С одной стороны занятия, соединенные с должностью, отвлекали святителя от служения Богу, а с другой – почет, с которым относился народ за попечения о его благах, и сознание мирской суеты, нередко заставляли благочестивого Григория сожалеть о благах вечных, небесных, – и в скором времени, сознавши опытом всю ничтожность земных почестей, он решился оставить мир. Около этого времени скончался его отец и оставил своему семейству богатое наследство. Григорий раздал значительную сумму денег бедным и на свои собственные средства устроил шесть монастырей в Сицилии, а седьмой – в Риме, щедро одарив их. В 573 г. он решился совсем оставить мир и, устроивши в одном из своих монастырей (именно в монастыре св. Апостола Андрея Первозванного) небольшой домик близь церкви Апостолов Иоанна и Павла, поселился в нем. В монастырях своих он ввел правила, составленные преп. Венедиктом Нурсийским³ и сам с особенною охотою подчинялся всем требованиям этих правил. Посты Григория были так строги, а всенощные его бдения были так продолжительны, что он, и без того слабый по природе, нередко был болен. О монастырской своей жизни, которую проводил в молитве, в размышлении о божественных предметах и глубоком уединении, Святитель до самой смерти вспоминал, как о самом счастливом, лучшем периоде своей жизни. В своих сочинениях и письмах, писанных им позже, Григорий считал жизнь созерцательную гораздо выше и благотворнее для души, чем жизнь деятельную, хотя и последней отдавал должную справедливость. Началась же деятельная и в высшей степени полезная для церкви деятельность с того времени, как папа Бенедикт (в 577 г.), обративший особенное внимание на его благочестие и глубокую ученость, почти насильно извлек из кельи и рукоположил его 7-м диаконом, или Регионарием⁴ Римской церкви.

Преемник Венедикта, Пелагий 2-й возложил на него еще более трудную, хотя и весьма почетную должность Апокрисиария, или легата при Константинопольском дворе императора Тиверия Константина. Григорий с достоинством оправдал доверие к себе папы и в Константинополе обратил на себя всеобщее внимание своею мудрою опытностью и отличными административными способностями. Он сумел уладить возникшие было некоторые недоумения между папою и Императором. У преемника же Тивериева Маврикия Григорий испросил некоторые пособия для отражения Лонгобордов.

В 585 г. Григорий, по приглашению папы, возвратился в Рим и спросил у него дозволение удалиться в свой монастырь. Настоятель сего монастыря, Максимиан, был избран на епископскую кафедру в г. Сиракузы и монахи единодушно избрали Григория на его место.

Папа постоянно вызывал Григория к себе и пользовался его благоразумными советами в своих предприятиях и деяниях к восстановлению единства в церкви. Для этой цели Григорий, по требованию папы, составил три послания, адресованные на имя епископов Истрийских; в этих письмах Григорий старался, но, к сожалению, безуспешно, примирить их, а также и Аквил. патриарха с Римским епископом, выставляя им на вид, что Пелагий, по случаю осуждения им трех глав, не уклонился от единства истинной веры.

Весьма вероятно, что в эту пору, Григорий увидевши на римском рынке красивых и молодых пленников, англосаксов, возымел намерение отправиться миссионером в Британию для обращения англов язычников в христианскую веру⁵. Несколько дней спустя, он, передавши о своем намерении близким к нему монахам, тайно, впрочем, с согласия и благословения папы, ушел из Рима. Но когда народ узнал о неожиданном отбытии Григория из города, то заставил Пелагия отправить за ним послов и возвратить его в Рим. Действительно, Григорий, настигнутый посланными и не желая ослушаться своего Епископа, чрез три дня возвратился в город, но не оставлял своего намерения – идти апостолом в землю англосаксов.

В феврале 590 г. неожиданно, от моровой язвы, тогда свирепствовавшей в Италии, скончался папа Пелагий II и на его место сенат, клир и народ единодушно избрали Григория. Напрасно он противился этому избранию, представляя себя недостойным занять епископскую кафедру; напрасно умолял императора Маврикия не утверждать выбора; напрасно упрашивал в своем письме Константинопольского патриарха Иоанна, чтобы тот, с своей стороны, отсоветовал Маврикию назначать его папою. Император, получивший вместо Григориева письма, которое было перехвачено и уничтожено римским префектом, прошение жителей Рима, в котором они упрашивали Маврикия утвердить их единодушный выбор в папы Григория, а также и по влиянию друзей Григория, живших в Константинополе, которые действовали по просьбе Римлян, в пользу утверждения Григория на папской кафедре, Маврикий приказал, по принятым в Римской церкви правилам, посвятить его в Епископа Римского.

Во время бытности своей викарием Рим. Епископа, когда еще продолжалась ужасная моровая язва, Григорий призывал народ к публичному покаянию и для утоления божественного гнева в продолжение трех дней совершать крестные ходы (Litania septiformis); во время одного из них, по древнему преданию, когда процессия проходила мимо колоны Императ. Адриана, Григорий увидел ангела, сидевшего на вершине этого памятника. Этот небесный вестник, чтобы показать, что гнев Божий утолен раскаянием народа, вложил меч свой в ножны; с этого-то времени колоссальный памятник имп. Адриана стал называться замком св. Ангела. –

Когда из Константинополя достигла весть об утверждении императором Григория в сан Епископа, он, в сопровождении нескольких купцов, ушел из Рима и не желая быть возведенным на папский престол, три дня скрывался в лесу. Враги св. Григория, еще при его жизни, об его уходе из Рима отзывались, как о хитрости с его стороны; но это несправедливо с одной стороны потому, что он сильно любил уединенную монастырскую жизнь и боялся, как видно из его писем к друзьям, под тяжестью мирских дел, не утратить чистоты священнической жизни, а с другой – смиренное сознание своего недостоинства и неспособности управлять церковью были главными побуждениями так упорно отказываться от папского престола.

Предание гласит, что народ, отыскивавший его во всех окрестностях Рима, чудесным образом открыл убежище Григория и с торжеством ввел его в храм св. Петра, где 3 сентября 590 г., по обычном исповедании веры, был возведен на папскую кафедру. Вскоре после сего он, по древнецерковному обычаю, отправил общительную грамоту к 4 Восточным Патриархам (Константинопольскому, Антиохийскому, Александрийскому и Иерусалимскому). В своей грамоте Григорий, между прочим, высказывал свое глубокое уважение к четырем Вселенским Соборам, как к 4 Евангелистам и принимает также 5 Вселенский Собор, (которого не принимал его предшественник Пелагий). Главное же содержание его писем к Патриархам – изложение качеств истинного епископа.

С вступлением на папский престол, Григорий решился уничтожить вкравшиеся в церковь злоупотребления, где бы они ни были. Реформу он начал с своего же двора; изгнал всякую роскошь и строго следил в этом отношении и за лицами, его окружавшими; он был врагом всякой бесполезной затраты; удалил от себя прислугу из мирян и окружил себя только лицами духовными и монахами, с которыми проводил монастырскую аскетическую жизнь, потому что такой образ жизни считал самым совершенным подражанием жизни апостольской.

Григорий имел высокое понятие о своем назначении. Убежденный, что церковь Римская, – главная в целой области, он старался все от нее зависящие частные церкви держать в законном и строгом подчинении римскому престолу, как апостольской кафедре; примирял с церковью раскольников, обличал заблуждения и лжеучения еретиков и старался распространить между всеми народами свет Христовой веры. Для водворения единства в церкви и строгого согласия между епископами, Григорий обратил особенное внимание на митрополитов, т.е. Епископов в главных областных городах. На них он смотрел, как на своих легатов, ближайших доверенных лиц. В знак особенного полномочия над епископами страны, Григорий посылал митрополитам, а равно и своим викариям паллиум, введенный в употребление еще папою Симмахом († в 4 в.). Этим епископам все остальные должны были повиноваться, как главным между ними. Митрополиты имели право созывать в своих округах поместные соборы и на них разбирать дела подведомственного духовенства. Епископов, не подчинявшихся суду митрополитов, или непокорных его власти, он вызывал к себе в Рим для убеждений и рассмотрений деяний. Но рассылая паллиумы, Григорий ни от кого не получал никаких подарков, так как это, по его мнению, близко было бы к симонии, а потому старался искоренить укоренившийся в Римской церкви обычай брать дары за паллиумы. Зорко Святитель следил за каноническим избранием митрополитов. Как скоро получал известие о смерти какого-либо митрополита, Григорий отправлял из другого округа епископа для осмотра епархии, а равно и для убеждения клира и народа избрать на вакантное место достойного Епископа. По совершении избрания митрополита акты отсылались обыкновенно в Рим для личного их рассмотрения Римским Первосвятителем и, если выбор почему-либо находил неудачным, он изменял его.

Григорий не меньше обращал внимания и на права митрополита церковн. римской области. Политическое положение Италии в это время имело весьма пагубное влияние и на состояние церкви; особенно низко стояла нравственная жизнь духовных: дисциплина монастырей и клира ослабела, епископы не радели о выполнении своих обязанностей и много церквей остались запустевшими, или же разрушенными. К концу своего первосвятительства, Григорий так изменил нравственную жизнь клира, что, по всей справедливости, его можно назвать восстановителем церковной дисциплины. Его бдительное внимание особенно было направлено на управление епархиями и исправление нравов епископов; для этой цели он учредил администраторов, или защитников вотчины Рим. церкви. Эти лица находились в разных диоцезах и были посредниками между папою и другими Епископами и выполнителями его распоряжений. Значительное число епископ. кафедр во время Лонгобардской войны было упразднено и епископы были изгнаны, – посему папа наименовал этих Епископов без кафедр визитаторами диозецов (округов), или же отсылал их к епархиальным епископам для помощи в управлении церковными делами. Но особенное старание свое прилагал Григорий в возобновлении разрушенных церквей, в возвращении отнятых церковных земель, и в охранении церков. имущества, потому что на эти церков. средства он и сам и других располагал к выкупу пленных и на обращение к христ. вере язычников. Римская кафедра в то время имела значительные церковные имущества, которые преимущественно заключались в деревнях, землях и домашнем скоте. Церковные владения Римской кафедры находились в Африке, Сицилии, Корсике, Далмации и особенно во многих областях Италии. С них церковь получала большие доходы, называвшиеся обыкновенно вотчина Ап. Петра. Григорий, среди своих разнообразных политических занятий, не упускал из виду и управления обширными церковными поместьями. Как и в обращении ко всем, он соблюдал строгую справедливость, так и в отношении к фермерам своих дач, он был господином благосклонным и снисходительным; во многих своих письмах, он с живым интересом следил о благосостоянии своих поместий и здоровья своих деревенских крестьян.

Григорий смотрел на монашество, как на одно из действительных средств возвысить религиозную жизнь и был истинным отцом и покровителем монахов. Устройство монастырей было любимым занятием святителя и многие из обителей одарил он богатыми пожертвованиями из своих средств; а монастырям, которые при недостатке своих средств, не могли безбедно существовать, Григорий давал пособия от доходов Римск. церкви. Заботясь о лучшем устройстве жизни иноков, он издал много дисциплинарных правил относительно и внешнего поведения монахов и церков. благочиния. Епископам советовал обращать особенное внимание на монастырскую дисциплину, и ничто так не возмущало кроткую душу Святителя, как распущенность нравов в монастырях, ослабление иноческой дисциплины и небрежность в выполнении своих обязанностей, но в тоже время он всеми мерами охранял монастыри против произвола и злоупотреблений со стороны епископов и, по примеру своих предшественников, он отстранил от некоторых учреждений юрисдикцию епископов.

Старания римского первосвятителя возвратить раскольников в лоно церкви по большей части увенчивались успехом. Так он расположил Африкан. епископов к единодушному и энергичному действию против Донатистов⁶, так что общими их усилиями эти раскольники мало-по-малу потеряли свое влияние на общество христиан и в скором времени их уже не было в Африкан. церквах. С таким же успехом св. Григорий бол. часть раскольников в Аквилее, в Верхней Италии, при деятельном участии Истрийского губернатора, возвратил в лоно церкви. Особенно благодетельное внимание Григория к заблуждавшим братьям, его ходатайство пред императором и властями и друг. раскольников располагали примириться с церковью, и раскол таким образом во многих местах сам собою уничтожился.

Отношения Римского первосвятителя к восточным патриархам, Антиохийскому Анастасию и Александрийскому Евлогию были миролюбивые, братские; они были соединены между собою союзом дружбы; но не таковы, к сожалению, были отношения его к Константинопольскому патриарху Иоанну Постнику. Этот патриарх на поместном соборе в 587 г. присвоил себе титул Вселенского епископа (Ἐπίσϰοπος οἰϰουμενιϰός). Григорий, обыкновенно называвший себя servus servorum Dei, в таком титуле усматривал не только гордость, недостойную служителя Бож. алтаря, но и притязание на вселенское владычество над всеми епископами; вследствие чего св. папа неоднократно убеждал патриарха отказаться от титула Вселенского Патриарха и, видя с его стороны упорство, прекратил общение с Константинопольскою церковью. В эту распрю вмешался Император Маврикий; он, вероятно, из благорасположенности к своему Константинопольскому первосвятителю, без должного исследования дела, требовал от Григория примирения с Иоанном Постником. Константинопольский патриарх, впрочем, в скором времени скончался (595 г.), и его преемник Кириак, не смотря на увещания и дружеские просьбы папы, продолжал титуловаться Вселенским Патриархом. Григорий, видя особенное внимание Маврикия к Константиноп. патриархам, до времени оставил без внимания притязания их. Но не так было при императоре Фоке. Этот государь, вступивший на престол чрез труп своего предшественника, не столько по просьбе Григория, сколько по собственному соизволению заставил Констант. патриарха отказаться от притязания на владычество над всеми епископами. Фока, впрочем, в письме своем к папе утверждал, что титул Вселенского Епископа у Констант. патриархов был только простою почетною формулою.

Григорий имел другой подобного же рода спор, но менее значительный и кончившийся скоро и благополучно. Архиепископ Салонский, Максим, надеясь на благорасположенность к нему императора, с презрением относился к Римской кафедре; мало того, он возносил на папу разные клеветы императору. Семь лет Григорий вел борьбу с мятежным митрополитом и, благодаря неослабной настойчивости и твердости духа первосвятителя Римского, упорство Максима было побеждено и Салонский епископ признал над собою высшую власть Римской кафедры. Вообще св. Григорий, подобно Григорию VII, Иннокентию III и друг. папам, известным своими стремлениями возвысить Римскую кафедру над всеми другими, в выполнении своих планов, не ослаблял своей энергии ни пред какими затруднительными обстоятельствами. Он смотрел на себя, как на стража дома Божия, поставленного для охранения в неприкосновенной чистоте церковных правил, утверждении церковной дисциплины и защите прав Римской кафедры.

Весьма важную услугу своему отечеству св. Григорий оказал своим содействием к прекращению войны с Лонгобардами-арианами и водворению между ними мира. Всем известно, как были опустошительны войны этого народа для Италии и в политическом и религиозном отношении. Примирением с этими врагами общество много обязано св. папе. Теоделинда, ревностная христианка, по смерти своего мужа, в 590 г., по совету главных сановников своего государства, вышла за Агилюльфа, Тюрингского герцога, и имела такое сильное влияние на нового своего мужа, что тот не препятствовал многим Лонгобардам переходить в православное вероисповедание и если сам Агилюльф не оставил арианского лжеучения, то, по совету диакона Павла, возвратил из ссылки в свои области православных епископов, сосланных его предшественниками. – Новый Лонгобардский король более всех своих предшественников расположен был войти в миролюбивые сношения с римлянами. К сожалению, совместные и неослабные старания (по этому делу) Григория и Теоделинды, не редко встречали противодействие в эгоизме и злонамеренности экзархов Романа и Каллиника. Впрочем, св. папа, пред своею смертью, имел удовольствие заключить с Лонгобардским королем мир на два года и дети его были крещены в христианскую веру.

Римский первосвятитель обратил особенное свое внимание на Испанию. Он был в весьма дружеских отношениях с Леандром, Севильским епископом. С ним Григорий был давно уже знаком, еще в бытность свою Апокрисиарием в Константинополе. Леандр, один из замечательнейших западных епископов своего времени, успел своими стараниями обратить к христианской вере Реккареда, Вестготфского короля. За такую услугу церкви Григорий отправил в Испанию легата возложить на Леандра паллиум и совместно с ним боролся против симонии и господства светских властей над духовенством.

Весьма замечательны и благодетельны были для последующих пап сношения св. Григория с Французским (Галльским) королевством. Особенно благоразумной его проницательности следует приписать то, что обратил он свое внимание на франков; на них в случае необходимости Григорий мог раз читывать как на противовес против интриг Византийского двора, а с другой стороны – в этом новом народе он всегда мог иметь грозных врагов против притеснений Римской кафедры со стороны Лонгобардов. Сначала Григорий (591 г.) завел сношения с епископами городов Арля и Марселя, а в 595 г. вступил в непосредственные сношения с Галлами. По просьбе короля Хильдеберта, папа послал паллиум Арльсскому архиепископу Вигилию, а вместе с тем убеждал этого святителя уничтожить симонию и увещевал всех епископов Бургундии и Австразии повиноваться Вигилию, как своему митрополиту и папскому легату. Вскоре после сего, св. Григорий завел сношения с королевою Брунегильдою по поводу назначения управителя вотчиною Св. Петра (Patrimonium S. Petri), находившегося в окрестностях Марселя. Дружественная переписка св. папы с этою, так опозоренною в истории, королевою обнаруживает в святителе дипломатические способности, имевшие своею целью – благо Римской кафедры. Впрочем, справедливость требует сказать, что преступления, впоследствии возведенные на эту злополучную королеву, на самом деле не могли быть так ужасны, как передают о них позднейшие писатели; а с другой стороны – Григорий и не мог знать о злодеяниях Брунегильды, потому что он имел переписку, по большей части, с приверженцами этой королевы, в интересах которых, конечно, было не обнаруживать дурных поступков ее. Во всяком случае, видно, что Григорий пользовался всеми возможными обстоятельствами искоренять злоупотребления, укоренившиеся в церквах Галлии. К сожалению, труды святителя в отношении франков, хотя и крещенных, но еще, по своей дикости и невежеству, суеверно преданных прежней своей языческой религии, по большей части не увенчивались блестящими успехами; это можно видеть из жалоб его в письмах к епископам и другим знатным лицам Франции. Нельзя не удивляться неутомимой ревности святителя в его заботах о галльских церквах; напр., в знаменитом своем послании к Северину, епископу Марсельскому, который к большому соблазну своей паствы, приказал уничтожить в церквах своей епархии иконы, думая тем отвратить новообращенных язычников от идолопоклонства. «Иное дело, писал св. Григорий, обоготворять иконы, а другое – принимать с сознанием иконы за изображение того лица, которое достойно почитания. Священное Писание – для образованных, для умеющих читать, а иконы – необходимы для необразованных и особенно для некнижных народов». Григорий всеми мерами старался искоренить злоупотребления Французских королей, которые пагубными последствиями отражались на епископах и вообще на духовенстве. Успехи его в этом отношении были незначительны. Он упрекал Брунегильду, что она не подвергает наказанию (и не стесняет права) тех епископов и священников, нравственное поведение которых не соответствует званию духовенства, и умолял ее, силою своей власти, стараться о нравственном улучшении жизни церковного клира. Впрочем, такие чисто отеческие упреки не препятствовали святителю находиться, по-прежнему, в дружеских отношениях с Брунегильдою. Она, вскоре после сего, отправила из своего двора двух вельмож, в качестве послов для заключения, при посредстве св. Григория, союза между Византийским двором и Дидием, Бургундским королем.

И другой народ германской расы, Англо-Саксы, обязан своим духовным просвещением Великому Григорию. По восшествии своем на папский престол, он не забыл своего прежнего намерения об обращении к христианской вере этого, косневшего еще в язычестве, народа. При посредстве своего управителя церковными поместьями Римской кафедры, бывшими в Галлии, Григорий купил несколько молодых английских юношей, и воспитывал их при своем дворе, в надежде приготовить из них будущих просветителей своего отечества. Но прежде нежели эти юноши, будущие миссионеры, достаточно были приготовлены к великому своему назначению, Григорий отправил из Рима в Англию настоятеля своего монастыря (апостола Андрея), Августина с многими (40) другими священниками и монахами. Побуждением к отправлению этой миссии в Англию было между прочим то, что, около этого времени, Англосаксонский король Кентский Эдильберт женился на дочери франкского короля Хериберта, Берте, которая, по своей преданности к христианской вере, при выходе в замужество, в числе брачных условий, испросила для себя и своей свиты свободу вероисповедания.

Деятельность миссионеров, отправленных из Рима св. Григорием, в скором времени увенчалась блестящими успехами во Франции, так что св. папа, для поощрений в дальнейших апостольских трудах, счел нужным послать Августину паллиум и назначить его митрополитом христианской церкви в Велико-Британии. Письмо, в котором ревностный первосвятитель предписывал миссионерам разного рода правила и наставления, свидетельствует о его заботливости о новопросвещенных и благоразум. духовной опытности. Вместе с письмом, Григорий отправил к Августину драгоценные сосуды, церковн. облачения, св. мощи, манускрипты свящ. книг и несколько монахов из своего монастыря для помощи миссионерам. В вышеупомянутом послании к Августину папа, между прочим, высказывает свое неудовольствие на ниспровержение им идолов, храмов и других предметов, свято чтимых язычниками, потому что подобные меры (ревность не по разуму) могут оказать более вреда, чем пользы в деле апостольской проповеди. В другом письме, посланном впоследствии, Григорий, видоизменив прежние свои предписания, дает наставление относительно обращения с язычниками, сообразно их степени развития и привычек тех, коих следует обращать в христианскую веру. Папа предписывал не разрушать храмов, но только выносить из них идолов, окроплять стены капищ святою водою, устроять новые жертвенники и полагать на них святые мощи, чтобы таким образом превращать языческие кумирницы в христианские церкви. Народ, видя свои храмы видоизмененными, скорее отречется от своих прежних заблуждений, с меньшими затруднениями познает истинного Бога и с большим усердием и доверием приступит к принесению Богу жертв в храмах, к которым с детства питал благоговейное уважение. Св. Григорий советовал оставить в употреблении и прежние жертвоприношения, но с тем, чтобы они совершались в духе и по обряду христианской церкви. Оставлением народу внешних празднеств, легче можно привлечь его к христианской вере и расположить их сердца к ощущению духовной радости. А сразу достигнуть и того и другого (т.е. и внутреннего и внешнего богопочитания), при грубости нравов и сердечном ожесточении, невозможно; и для возведения на высшую степень богопочитания нужно наблюдать благоразумную постепенность, потому что и неблагоразумно и невозможно делать такие скачки (т.е. «от грубости язычества вдруг вознесть на высшую степень христианскаго культа»). Последствия вполне оправдали такой благоразумной совет Григория. Английская церковь, в продолжение многих веков, была одною из самых преданных Римскому престолу страною и христиане, потомки Англосаксов, чтят память св. Григория, как апостола своей страны. Заботливую свою бдительность Григорий обратил и на острова Сицилию, Сардинию и Корсику. Он старался искоренить остатки язычества, до его еще времени продолжавшегося, или же вновь, благодаря политическим волнениям, проникавшего на эти острова.

Великий святитель в обращении язычников и в отношениях к ним всегда руководился правилами благоразумной снисходительности и благорасположенности. Впрочем, нельзя упускать из виду и того, что иногда св. папа руководился и чисто политическими соображениями, особенно при обращении язычников, подвластных римской кафедре; на новообращенных не дозволял святитель налагать подати, но там, где язычество было в силе, – он не препятствовал закоренелых язычников рабов наказывать телесно, а людей свободных заключать в тюрьмы и такими мерами содействовать скорейшему обращению их к христианской вере. Но во всяком другом случае, Григорий, по своему человеколюбию, употреблял всевозможные средства к облегчению несчастной участи рабов. Он, ни под каким видом, не дозволял рабам невольникам попадать в руки евреев и приказывал в таких случаях выкупать даже на церковные деньги пленников.

Всякий невольник, еврей или язычник, как скоро принимал христианскую веру, получал свободу, а в случае же нужды выкупался на церковные средства. Он наблюдал строгую справедливость в отношении и к евреям, которых в Италии было множество; он не редко защищал и их от притеснений епископов, и других влиятельных лиц.

Самое щекотливое и затруднительное положение Григория было относительно Византийского двора. Папа старался жить в добром согласии с Греческим императором и оказывал ему знаки своего уважения и расположенности, но в тоже время сохраняя свою независимость, так как, по его мнению, взаимное соотношение (collisio) церкви с государством, могло нарушить церковные права. Он старался и своим друзьям, жившим в Константинополе, внушить такое же чувство, и, пользуясь их влиянием на византийский двор, избегать всяких сделок, пагубных для церкви. К сожалению, интриги личных врагов папы и некоторых честолюбивых вельмож были причиною вражды между императором Маврикием и Григорием. Понятна после сего радость папы при известии о смерти Маврикия и вступлении на престол нового императора, Фоки. Григорий в своем письме к новому императору, высказывая ему свои благожелания, весьма жестко выражался об его предшественнике, благодарил Бога об освобождении от постыдного рабства и возвращении церкви радостных дней свободы под его скипетром. Тон письма папского еще более восторжен в отношении к императрице Леонтии. Если нельзя оправдать такого поведения папы в отношении к узурпатору, то нужно полагать, что временные суждения и святых Божиих, как людей, отдававших дань своему веку, никогда не могут служить мерилом осуждения их, и здесь следует, как и в отношении к Брунегильде, смотреть на Григория, приспособлявшегося только к обстоятельствам времени и лицу, которому писал послание. Слог письма высокопарный и отчасти заискивающий (азиатский), потому что Григорий, без сомнения, имел в виду обычный образ изложения и выражений на востоке.

Если представить в кратком очерке все, что уже известно о неутомимой деятельности св. Григория, его преданности интересам церкви и возвышенности его взглядов, то по неволе нас заставляет все это относиться к великому святителю с глубоким уважением и удивлением; но это благоговение пред ним еще более увеличивается, если мы вспомним, что этот папа, слабый от природы по здоровью, а с 599 г. нередко впадавший в такую сильную болезнь, что в продолжении нескольких лет не мог вставать с постели. Но и самые жгучие душевные скорби и телесные недуги не могли ослабить его ревности, уменьшить его деятельность, он и с постели продолжал управлять делами церкви и авторитет своего первосвятительства поддерживать с достойною честью во всех важнейших политических событиях империи. Впрочем, такая напряженная и неутомимая деятельность истощила его силы; он скончался 12 марта 604 г., пробывши на папском престоле 13 лет, 6 месяцев и два дня. Его тело погребено было в церкви св. Апостола Петра близь св. Льва 1, Геласия и других знаменитых его предшественников. Часть его мощей была отослана в монастырь св. Медарда в г. Суассон; глава его хранится в монастыре De Sens. И не только Римская, но и Греческая церковь причислила его к лику святых и на Западе день его памяти совершается с особенным торжеством. По описанию диакона Иоанна (жившего в 9 в.) наружности святителя, видно, что он имел лоб возвышенный, нос с горбиною, подбородок продолговатый; и в этом профиле нельзя не узнать характеристические черты истого римлянина. Подобное изображение святителя, по всей вероятности, современное ему, находится в нише монастыря святого Андрея в Риме.

На сколько св. Григорий был строгим и непреклонным в преследовании своих целей для блага и торжества церкви, на столько же он был снисходителен и благосклонен к кающимся и страждущим. Он учредил приют для бедных, и раздача милостыни нищим была одним из самых любимых его занятий, о чем свидетельствует целый цикл легенд, вероятно впоследствии составленных. Особенно трогательно из благочестивых преданий о нищелюбии св. Григория следующее: однажды, когда он был еще иноком в монастыре св. Ап. Андрея, явился к Григорию какой-то человек и со слезами рассказал ему, что он был хозяином корабля и в бурю потерял свой корабль и всю свою и чужую кладь, находившуюся на корабле. Выслушав его, Григорий дал ему шесть золотых монет. Через-час неизвестный опять пришел к Григорию. «Сжалься надо мною, раб Божий, говорил он. Ты дал мне мало; а я потерял очень много». Григорий дал ему еще шесть золотых монет, но тот-же человек пришел и в третий раз, говоря: «У меня много долгу; помоги мне». Григорий не имел в это время денег; но дал несчастному серебряное блюдо.

Чрез несколько лет после сего, св. Григорий, бывши уже папою, велел однажды приготовить у себя обед для 12-ти бедных странников. К удивлению своему, он увидел, что за столом сидят не 12-ть, а 13 человек. Григорий сказал об этом домоправителю, но тот уверял, что обедают только 12 человек; тринадцатый же был не видим для всех, кроме Григория. После обеда св. Григорий, отпустив всех, подошел к тому, которого он один видел и спросил его имя. – «За чем спрашиваешь о моем имени? ответил тот; оно чудно». Григорий настаивал и узнал, что то был его Ангел хранитель, который однажды, в виде нищего, испытал его милосердие, и с тех пор был при нем неотлучно, охраняя его жизнь. Св. Григорий пал на колени и благодарил Господа.

Одним словом, благотворительность его была необыкновенна. Всех убегавших от жестокости Лангобардов снабжал он деньгами; монастырям и храмам посылал он вспоможения; бедным в первый день каждого месяца, по его приказанию, выдавали хлеб, овощи и рыбу.

Что касается образования этого святителя, современники его и писатели средних веков воспевают его ученость. Так Ильдефонс, епископ Толедский, говорит: «Gregorius vicit sanctitate Antonium, eloquentia Cyprianum, sapientia Avgustinum» т.е. Григорий превосходил святостью Антония, красноречием – Киприана и мудростью – Августина. Но сопоставляя этот отзыв Ильдефонса с сочинениями Святителя и собственными его отзывами, увидим, что Григорий не отличался ни любовью к образованности,⁷ ни высокою ученостью. Действительно, время святительства Григория, в сравнении с веком Августина и других великих отцов золотого века христианской письменности, не отличалось высокою степенью образования. Шестой и последующие века, благодаря неблагоприятным политическим обстоятельствам, ничего не произвели в литературе нового; их обязанностью было сохранить выработанное предыдущими веками. Церковные писатели этого времени пробавлялись только изучением творений св. отцов IV–V веков и заслуги св. Григория состояли в том, что, основательно изучивши сочинения Августина и других учителей церкви, их учение проводил в жизнь и прилагал к церковной практике. Св. Григорий состоял как бы на рубеже между древним святоотеческим временем и временем средних веков. На него, как на средоточный пункт, с одной стороны имели благотворное влияние творения Великих Отцов церкви, а с другой с него же начинается ряд писателей среднего века, не отличавшихся самостоятельностью своих литературных трудов. Григория можно, по всей справедливости, назвать последним из Великих Отцов церкви, а за ним уже следовали церковные писатели, и только церковные учители, но не отцы церкви. Как всякий человек, не исключая и гения, Григорий был сыном своего времени; он в своих сочинениях платил дань своему веку, но и в этом отношении его сочинения при начавшемся тогда уже упадке образованности были весьма замечательны. Григорий в научном образовании стоял во главе своих современников. Этим-то можно объяснить происхождение благочестивого сказания его преемников, что будто бы Св. Дух, в виде голубя, являлся на его голове и внушал ему мысли и слова, при изложении своих сочинений. Если в сочинениях своих Григорий не отличался большим критическим тактом, то это недостаток, общий тому периоду, т.е. средним векам. Нечего удивляться и тому, что он, благодаря своему, по преимуществу, церковно-практическому направлению, мало придавал значения классической древности Греции и Рима. Впрочем, он не был гонителем классич. языческого образования и совершенно несправедливо в этом отношении сведение, сообщаемое Иоанном Салюсбирийским, что будто бы он приказал сжечь языческую Палатинскую библиотеку и Историю Тита Ливия, так как он думал, что чрез истребление языческих сочинений возвысится авторитет Св. Писания, уничтожится язычество, находившее себе поддержку в чудесных рассказах римского историка. Также нужно смотреть, как на чистую баснь, на сказание Англичанина Полигистора, который рассказывает, что св. Григорий потоком своих слез утушил пламень, в коем находился языч. Император Траян.

Св. Григорию приписывают множество сочинений, но одни из них находятся под большим сомнением ученых в принадлежности их перу великого Святителя, а другие – сильно испорчены. Самое известное (и лучшее) его сочинение Expositio in beatum Job, seu Moralium libri XXV. Сочинение это Григорий начал писать еще в бытность свою в Константинополе, в должности папского нунция, или апокрисиария, но окончено уже им в Риме, когда он стал папою. Написано оно, по просьбе Леандра, епископа Испанского, который вместе с Григорием жил в Константинополе, как посол Визиготского Короля при Византийском дворе. В этом сочинении, посвященном своему другу, Леандру, Григорий предполагал изъяснять книгу Иова в историческом, аллегорическом и нравственном смысле; но элемент исторический в этом сочинении слаб, потому что Григорий не имел достаточных для того филологических сведений, а также не знал Еврейского языка и отчасти только знаком был с греческим. Как бы в вознаграждение недостатка исторического элемента в трактате на книгу Иова в ней много нравственных наставлений, так что это произведение его можно назвать всеобщим нравственным авторитетом. Из нее весьма часто делали извлечения (Excerpta), как напр. Патерий, ученик Григория, знаменитый Клюнийский Аббат Одон. В 9 веке Аббат Ноткер перевел эту книгу на немецкий язык; а в 11-м Гримуальд – на Испанский язык. В первый раз напечатана была в Риме в 1475 г., а после сего неоднократно была напечатана во многих местах и в большем количестве экземпляров. Второе замечательное сочинение его Regula pastoralis – пастырское правило. Оно было написано им вскоре по восшествии на папский престол в ответ на упреки, сделанные ему Иоанном Равенским Архиепископом. Этот прелат за бегство от избрания не желал видеть его на папском престоле, потому что Иоанн, в добровол. бегстве от избрания полагал достаточную причину не возводить Григория на Епископскую кафедру. Сочинение это в средние века пользовалось величайшим авторитетом, его почти ставили в ряду канонических книг. В 602 г. Император Маврикий приказал Анастасию, Антиохийскому Патриарху, перевести на греческий язык. Альфред Великий перевел его на англо-саксонский язык. Собор в Майнце в 806 г. объявил, что эта книга после Св. Писания и св. канонов самая полезная для назидания верующим и рекомендовал священникам принять ее, как правило и руководство для управления паствою. Первое латинское издание ее напечатано в 1496 г. В 1827 г. Фельгар перевел ее на немецкий язык.

За этими двумя капитальными сочинениями следует упомянуть о проповедях (толковании) на книгу пр. Иезекииля и на часть Евангел. чтений. – Двадцать две беседы на темные места первой и последней части книги Иезекииля произнесены святителем в церкви римскому народу, во время трудной войны с Лонгобардами. Чрез восемь лет после, Григорий собрал их и издал с посвящением их Марикиану, архиепископу Равенскому. В этом сочинении, как и в книге Иова, преобладает аллегорическое изъяснение св. писания. Что же касается до 40 бесед на евангел. чтения, то 20 последних были произнесены Святителем при богослужении в разные времена. Григорий был весьма ревностным проповедником. Он жаловался, что епископы, его современники, не радеют о проповедании слова Божия, при совершении ими церковных треб, а сам сетовал о том, что, занятый множеством обязанностей, он не может часто произносить церковные поучения. Он так был ревностен в проповедании слова Божия, что во время болезни, когда не имел возможности встать с постели, составил двадцать одну беседу, которые впоследствии произнесены были пред народом. В этих беседах, как и в других сочинениях святителя, находится много сильных и глубоких мыслей и наставлений, проникнутых сердечною любовью к своей пастве. Первое издание бесед появилось в 1509 г. в Анвере. К ним в этом, а равно и в последующих изданиях, присоединили слово о покаянии, произнесенное папою во время сильной моровой язвы, опустошавшей Рим.

Четыре книги разговоров (Dialoges) о жизни и чудесах Италианских святых и о вечности душ, написаны в 593 или 594 г., по просьбе многих его друзей, в форме разговоров с диаконом Петром, впоследствии бывшим епископом в г. Сиракузах. Разнообразие слога в этом сочинении, а равно разнообразие предметов, о которых говорится в нем, множество чудесных повестей, нередко отзывающихся легендарными сказаниями, не раз подавали повод ученым сомневаться в подлинности этого сочинения, но сомнение, в виду множества доказательств о его подлинности, напрасное. Это сочинение доставило на Востоке св. Григорию название Двоеслова (Беседовника⁸).

Регистры писем XIV книг. – Это собрание писем св. Григория, им самим расположенное по годам его епископства. В сборник вошли 844 письма и подлинность почти всех их несомненна. Они представляют в себе дорогой памятник истории гражданской и церковной времен св. Григория. Писаны были разным лицам и по разным делам. На немецком языке они в первый раз появились в 6 книгах.

Между литургическими (касающимися устройства богослужения) сочинениями св. Григория, известны: Книга таинств (liber sacramentorum) или чины таинств, Антифонник (Antiphonarium); подлинность этих сочинений несомненна. Приписывают еще св. Григорию чин благословений (Benedictionale) и liber responsalis, но ныне уже не сомневаются, что эти книги не принадлежат этому святителю.

Комментарии на 1 книгу Царств и Песнь песней, приписываемые ему, также не труд этого святителя. Между тем как изъяснение покаян. псалмов и Concordia quorumdam testimoniorum sacrae scripturae, очевидно испорчены. Многие другие сочинения, приводимые разными писателями с именем св. Григория, до нашего времени не дошли.

Св. Григорий на Западе считается отцом хорального пения и ему приписывают введение в западных церквах плавного напева (cantus planus), иначе называемого пением твердым (cantus firmus) и доселе в Рим. церквах известен напев Григориев (cantus gregorianus). Это пение простое, без меры, или такта, пение благоговейное; и до ныне папы при богослужении преимущественно употребляют пение Григориево.

С каким уважением запад. церковь относилась к напеву, введенному в ней св. Григорием, видно из того, что в средние века составилась легенда, что сам Бог научил его музыке. Чтобы ввести этот напев в церковную практику и гарантировать его употребление на будущее время, св. Григорий основал в Риме певческую школу, в которой он сам давал уроки мальчикам, преимущественно сиротам, почему самая школа получила наименование сиротопитательного дома, Orphanotrophium. Св. папа даже положил денежный капитал на дальнейшее, и по смерти его, существование этого учреждения. К сожалению, политические смуты на время привели в упадок эту школу, но она была восстановлена впоследствии и послужила образчиком к заведению подобных учреждений (напр. Карлу великому). Св. Григорий не чужд был и поэтического дара; о поэтических его способностях свидетельствуют десять церковных гимнов, замечательных по простоте и возвышенности чувств. Они, вероятно, самим Григорием были переложены на музыку, и доселе употребляются в запад. церкви. Св. Григорию ошибочно приписывают составление литургии преждеосвященных Даров. Она существовала на востоке гораздо ранее времени св. Григория. Так на соборе Лаодикийском (4 в.) и Трулльском положено: «Во все дни св. Четыредесятницы, как во времена плача о грехах, кроме субботы, недели и дня Благовещения, не освящать хлеб и вино, но совершать литургию преждеосвященных» (Трул. 52 пр. Лаод. 56 пр.). А св. Григорий только ввел ее на западе в церк. употребление. Это, между прочим, подтверждается словами и самого св. Григория, который, на жалобы некоторых о заимствовании им церковн. служб у Восточной церкви, говорит от лица своих врагов: «Он (т.е. Григорий) вводит в нашу службу чужое, греческое, и хочет нас покорить грекам» (Lib. 3 р. 12), и свидетельством Констлинопол. патриарха Михаила Анхиала в 12 в. В своем послании о литургии преждеосвященных он писал: «литургия прежде-освященных Даров есть истинное и древне преданное тайно-действие, известное в св. Божией церкви прежде наших тайноводителей, прежде великаго между св. отцами Златоуста и первосвятителя Кесар. церкви Василия. Во многих из наших книг говорится и передается, что св. Григорий Двоеслов предал это тайнодействие у Римлян очистительным днем четыредесятницы, если только бывает это и теперь» (там на западе) (У Алляция De consens. eccl. orient. et occid. p. 1531–1578). К сожалению, опасение патр. Михаила за целостность литургии преждеосвященных, введенной Григорием на западе, оказалось справедливым, так как эта литургия, при всем видимом сходстве с восточною, разнится от последней. Есть в ней позднейшие вставки и странности, напр. Римская церковь молится в ней, чтобы Бог обратил схизматиков в латинскую веру, т.е. не молится о соединении церквей, а об обращении всех в папизм (См. Серединского о Богослужении запад. церкви стр. 43–37). По нынешнему римскому чину литургия преждеосвященных Даров совершается только в Великую пятницу страстной недели.

На западе, с именем св. Григория Двоеслова, известна литургия, но едва ли она – произведение этого святителя, или же она и составлена им, но впоследствии искажена. Не желая входить здесь в рассмотрение поразительных странностей, находящихся в означенной литургии, любопытствующим об этом предмете можно указать на Историч. учение об отцах церкви Филарета, Архиепископа Чернигов. т. 2 § 240., где довольно обстоятельно сказано, что эта литургия плод позднейшего изобретения и никак не может принадлежать св. Григорию Двоеслову, под именем которого она известна в Римской церкви.

Полное собрание сочинений св. Григория в первый раз было напечатано в Лионе в 1516 г., в Париже в 1518 г. Позже, по приказанию папы Сикста V, Петр, епископ Тоссианский, в Венеции издал творения св. Григория в 6 книгах, 1588–1593 г. Впоследствии сочинения этого св. отца издавались несколько раз, но между изданными более других замечательны: издание с критическим обзором Петра Гуссанвиля (Париж 1675 г.) Но лучшее из всех издание Бенедиктинских монахов обители saint Maur (в Париже 1705 г. в 4 томах, in folio). В 1768 Галлилиоли сделал перепечатку с этого издания в 17 томах, в Венеции. –

Главный источник сведений о биографии св. Григория заключается в его сочинениях и особенно в письмах. Диакон Павел и диакон Иоанн, в своих жизнеописаниях этого святителя, как современники его, сообщили много драгоценных сведений о жизни св. Григория. Много сведений о нем находится и у живших немного после него, именно у Григория Турского, достопочтенного Беды, Павла Винфрида. Между сочинениями о св. Григории более других заслуживают внимания: Histoire du pontificat de S. Grégoire de Grand Маймбурга, 1686 г. (Париж) Histoire de S. Grégoire de Pape et docteur de l'Église, tirée principalement des ses ouvrages Д. Саммарта, (Руан 1697) и Storia della vita et el pontificato di S. Gregorio Magno, Pape et doctore della Chiasa (Рим 1750), у Грессе в его Manuel de l' Histoire litter. (12. 769 стр.). В позднейшее время о св. Григорие писали: Макграфер De Gregorii Magni vita (Бероль 1845), Лау Grégoire le grand, sa vie et sa doctrine (Лейпциг 1845 г.); Мишо в Biograph. univ. 1817 г. t. XVIII. p. 378. Acta Sanctorum 12 Martii p. 121–211.)

На русском языке о св. Григорие. Четь-минея 12 март. Христ. чт. 1834 г. и; Христ. чт. 1849. 11 Воскр. чт. 1860 г. XXIV № 42 Дух. Вестник. 1866 м. Май; Труды Киевской Академии 1864 г. III. 596–642; книга Василия Ф. Певницкого: Св. Григорий Двоеслов. Его проповеди и гомелитические правила. Киев. 1871 г.