протоиерей Дмитрий Боголюбов

Миссионерские беседы с штундо-баптистами

«Братия, если, кто из вас уклонится, от истины, и обратит кто его, пусть тот знает, что обративший грешника от ложного пути его спасет душу от смерти и покроет множество грехов» (Иак. 5:19–20 ст.).

Содержание

Введение Об источниках христианского вероучения – Священном Писании и Священном Апостольском Предании. § I. § II. Заблуждение сектантов в понимании и толковании учения Ап. Павла об оправдании верою. § I. § II. § III. § IV. О крещении младенцев. § I. § II § III. § IV. § V. О крещении младенцев. § I. § II. О личной христианской «святости» по руководству преп. О Христовом священстве. § I. § II. О фарисеях и книжниках (по 23 гл. Ев. Матфея). § I. § II. § III. О святости Христовой Церкви. § I. § II. § III. § IV. § V. О суде Церкви над грешниками. § I. § II. О святом причащении. § I. § II. О святом покаянии и помазании елеем. § I. § II. § III. О прославлении и молитвенном призывании святых Ангелов и угодников Божиих. § I. § II. § III. О святых мощах угодников Божиих. § I. § II. О молитвах за умерших. § I. § II. § III. О рукотворенных храмах Божиих. § I. § II. О почитании святых икон. § I. § II. § III. § IV. § V. О почитании Честного Креста Христова. § I. § II. О крестном знамении. § I. § II. О святых постах Православной Церкви. § I. § II. На моленьи у штундо-баптистов. § II. § III. § IV. § V. Заключение  

 
Введение

«Прежде, нежели исследуешъ, не порицай: узнай прежде – и тогда упрекай». (Сир. 11, 7).

Вот мудрое правило, которое мы находим в книге Сираха. Это правило, весьма приложимое к жизни вообще, должно быть особенно усвоено миссионерами. Дело увещания заблудших (2Тим. 2, 15, 25; Тит. 1, 13) – крайне трудная и сложная обязанность. Увещателю необходимо точно знать не только наружную форму, в которой проявляется известный вид сектантства; но надобно еще весьма основательно понимать самую природу или душу заблуждающихся людей. Иначе внешнее знакомство с сектантством, – противопоставление ряду искусственно подобранных текстов другого ряда свидетельств Слова Божия, – никакой пользы беседующим не принесет. Получится взаимное препирательство (2Тим. 2, 14), затаенное раздражение, часто прорывающееся наружу в грубых выходках, – больше ничего. Обличителю сектантов надобно понять, почему именно те, а не другие тексты в данном случае приводятся заблуждающимися людьми; чем объясняется это приведение – невежеством их, или самообольщением...

В самом деле, случается, что малограмотный крестьянин, читая Писание, находит слова Апостола: «всякий, рожденный от Бога, не делает греха... и он не может грешить» (1Ин. 3, 9). Эти слова Апостола, на первый взгляд, как будто уверяют христиан, что они могут оставаться без грехов. И вот штундисты, особенно из порядочных людей, с жаром доказывают, что они «святы», что в них нет никакого греха. Напрасно православный увещатель и народ стали бы возмущаться дерзостью подобных заявлений сектантов: это делу не поможет. Необходимо войти в душевное настроение штундистов и с этой точки зрения показать их самообольщенностъ. Необходимо уразуметь, что сектанты часто искренно заблуждаются в изъяснении приведенных слов Апостола, а потому и проповедуют видимую дерзость...

Бывают, впрочем, иные побуждения у сектантов, приводящих на беседах различные места Св. Писания. Напр., штундисту не нравится, что миссионер часто ездит в известное село для увещания заблудших. И он спрашивает увещателя:

– Вы который раз пpиexaли к нам?

– Третий.

– Третий! повторяет штундист. За кого вы нас принимаете?

– За еретиков...

Тогда штундист с торжеством читает из Ап. Павла: «еретика, после первого и второго вразумления, отвращайся» (Тит. 3, 10). А вы приехали к нам в третий раз. Вы нарушаете Св. Писание...

Очевидно, такому штундисту Писание – служите не книгой глаголов живота вечного, а лишь сборником изречений, которыми можно «прижать» православных. Очевидно, такой штундист не различает общения христиан друг с другом в таинствах (1Кор. 10, 17) от чисто житейских сношений их между собой. Сектанты думают, что если с ними говорят по-братски, увещают их, – так это значит, что увещатели продолжают пребывать с ними в братски-христианском единомыслии, – что не верно (Ср. Мат. 18, 21, 22)...

Подобное лукавое настроениe сектантов необходимо иметь в виду. Православный миссионер заранее обязано обстоятельно «узнать», что за люди сектанты, с которыми он думает беседовать, каков характер их и настроение, и только тогда гласно «упрекать» их в ереси. Иначе самое дело благовестника может показаться мелочным, надоедливым, неблагодарным, а беседы с сектантами – пустой тратой времени...

Составитель настоящих бесед, за всю свою миссионерскую службу, внимательно старался следовать голосу Прем. Сираха. Он прилежно изучал то, что писали про штунду умные люди; но еще усерднее лично наблюдали за ее характером, тоном и приемами собеседований с православными. – Так сложился запас тех возражений против прав. церкви, какие приводятся в настоящих беседах. – Нельзя сказать, впрочем, чтобы эти возражения в беседах были исчерпаны все, – нет: в разных местах штунды исхищряются делать самые разнообразные возражения против устройства православной церкви. Составитель бесед приводил и разбирал в своей книге только такие возражения, которые чаще всего повторяются сектантами и оказываются наиболее характерными. Всех же других мелких возражений они не касался. Эти возражения, при свете разобранных, должны устраняться сами собой.

Что касается ответов на штундистские возражения, то, конечно, они не могут быть совершенно новыми и никому неизвестными. Все писатели против штунды составляли свои книги на основании Библии. Естественно, тексты, подбираемые ими из Слова Божия, часто повторяются.

Но опыт показывает, что составители книг в обличениe сектантов часто пишут кабинетным образом, – разбирают в своих книгах такие вопросы, которые им кажутся самыми необходимыми; других же важных вопросов не касаются. Вследствие того в существующих курсах обличения штунды почти ничего не написано о личной христианской святости, о святости церкви, о суде церкви над грешниками. Да и по другим вопросам, напр., о крещении младенцев, об иконах, о крестном знамении, приводятся такие доказательства, которые, с миссионерской точки зрения, нельзя признать удовлетворительными. Составители обличительных книг, доказывая, напр., необходимость крещения младенцев, приводят свидетельство о томи, что Павел крестил Стефанов дом (1Кор. 1, 16). В действительности, это свидетельство не достигает своей цели. Штундисты возражают, что в доме Стефана, «конечно», не было крещенных детей. И стоят на этом упорно. Потому упомянутое доказательство, как крайне гадательное, не должно быть приводимо для убеждения штундистов.

Имея в виду подобные обстоятельства, составитель настоящих бесед решился предложить вниманию миссионерствующей братии такие беседы, которые вызываются неотложной нуждой, хотя бы предметы для этих бесед были не разобраны в нашей литературе.

С другой стороны, в беседах приводились только такие доказательства в защиту православного вероучения, сила которых непосредственно испытана в борьбе со штундой на протяжении более, чем семилетнего времени. Все же, что сектанты бесконечно и с ущербом для дела православной миссии оспаривают, обойдено в книге молчанием. При этом большое старание составитель бесед прилагал к тому, чтобы дать, по возможности, верную картину самых разговоров с сектантами. Отсюда уже стороннему читателю самому можно прийти к заключению, каким именно путем следует вести противосектантские беседы.

Далеe. Так как опыт автора не имеет для себя твердо определившихся образцов и указаний в нашей обличительной литературе, то, естественно, он не свободен от увлечений и погрешностей; ошибаться в таком трудном деле легко. Но составитель бесед, на основании своего служебного опыта, надеется, что его беседы для начинающих миссионеров все же будут полезны. – Для той же братии, еще не закаленной в миссионерских боях, необходимо сделать и несколько общих указаний, как следует вести беседы с сектантами.

Прежде всего нужно помнить, что народ наш, в огромной массе своей, не образован, плохо развит. Потому все беседы для него надобно построить просто, кратко, образно. Всякие хитрые, искусственные построения рассуждений, всякая туманная речь должны быть окончательно изгнаны из миссионерской практики. В противном случае доброе усердие миссионеров не достигнет цели и народ уйдет с беседы в угнетенном состоянии. – Это первое и самое главное требование от всяких миссионерских бесед с сектантами.

Для того, чтобы такие беседы отличались простотой, ясностью, и последовательностью своего построения, необходимо миссионеру, ведущему их, предварительно точно определить для себя, о чем он хочет беседовать. – Иначе возможны такие приключения: миссионер думает беседовать о Церкви Христовой. Но так как вопрос о церкви чрезвычайно широк, то сектанты стараются сделать миссионеру всевозможные затруднения. Миссионер клонит речь к вопросу о составе Церкви: сектанты стараются вести речь то о святости церкви, то о церковном суде над грешниками. В виду этого, необходимо прежде всего точно и ясно обозначить пред народом, о чем будет беседа.

Само собой разумеется, – миссионеры тщательно должны уклоняться от того, чтобы заводить речь о предмете, который не может быть обследован в течение одной беседы. Широкий вопрос, выдвинутый на обсуждение и не рассмотренный в один раз, произведет тяжелое впечатление на православных; сектанты при этом, конечно, будут торжествовать. – Это – вредно для дела миссии.

Для сокращения речи о спорных предметах, православные миссионеры должны строго следить за своими вопросами. Не должно спрашивать сектантов о том, о чем они могут без конца говорить. Напр., миссионер поступит опрометчиво, если спросит: укажите, почему вы не почитаете святых икон? Также не хорошо спрашивать: на каком основании вы не слушаетесь православных пастырей церкви? – В ответ сектанты начнут бесконечную речь о том, что рукотворенные вещи прокляты, – будут длинно говорить об идолах, или станут исчислять пороки и преступления православных священников. – Подобное начало беседы надобно считать пагубным для миссии. Поэтому православный собеседник должен сразу давать сектантам узко-определенный вопрос, для которого, предполагается, нет благоприятных данных в Библии. В беседе об иконах, напр., лучше спросить: где Слово Божие запрещает людям делать и почитать священные изображения Истинного Бога, Христа Его и Святых?.. В вопросе же о пастырях необходимо начинать с речи о том, что Церковь Христова без епископов, пресвитеров и диаконов, правильно и преемственно поставленных, существовать не может.

Определив предмет беседы и предложив сектантам самый существенный вопрос по содержанию этой беседы, – православный собеседник должен требовать от них ответа непременно из Слова Божия. Данный ответ надобно рассмотреть по букве, в связи с другими стихами главы. Потом его надобно сопоставить вообще с учением Христа и Апостолов; только тогда переходить к дальнейшей речи. Например, против икон штундисты любят читать 9 ст. 10 гл. к Евреям: «отменяешь первое, чтобы постановить второе». Необходимо твердо установить, в связи, с прочими стихами главы, что у Апостола речь идет о жертвах козлов, тельцов и овнов. Их Господь «отменяет», а не священные рукотворные изображения, которых требует Слово Божие...

Желательно, чтобы беседа шла по пунктам. Простой народ лучше уследит, когда будет знать, как кончился первый вопрос, прошел второй и начался третий. При этом хорошо, если над всеми вопросами будет господствовать один главный, как бастион: что бы сектанты ни толковали об идолах, о Боге-Духе, а все-таки пусть покажут, где сказано, что Богу противны рукотворные святыни.

Беседу не следует вести очень долго. Это утомляет внимание людей. Лучше в подходящих местах прервать ее и раз, и два и три.

Тон беседы должен быть кроткий.

Гневливости и раздраженности собеседнику отнюдь не следует допускать: это тягостно отзывается на слушателях. Лучше спокойно, но твердо, «со властию» изобличить дикость обидчиков. Тогда слушатели будут дружно стоять за миссионера. Вот доказательство.

Беседовал я однажды с штундистами в Божием храме. Все шло успешно. Вдруг из толпы вылез всклокоченный и дикий видом штундист. Резко, бранчиво он заговорил, указывая на меня рукой: «Антихрист! Сатана! Лжец! Обольститель! Дух злобы!..

Несколько мгновений я не знал, что мне делать. Потом овладел собой и ласково, но твердо заметил обидчику, что он «не может меня оскорбить»... У него слов таких нет...

Все удивленно смотрели на меня. Казалось, слушателям не нравилось мое благодушие.

И я сказал:

– Ты, ругатель, человек, очевидно, темный а я – посланник церкви (2Кор. 8, 23). Я обязан все терпеть и не гневаться (Иак. 1, 19, 20; Еф. 4, 31); но и ты должен быть «воздержен в словах своих» (Прит. 17, 27). А так как ты этого не делаешь, то твоя ругань, как человека безрассудного, меня не касается (Прит. 10, 18). – Тебе это не понятно? Так припомни, что бывает в природе вот лучи солнца играют в грязном болоте. Луч света остается блестящим лучом, а грязь – грязью... Видел это?..

Сектант понял нравоучение. Он стоял молча, с раскрытыми глазами. Православные смеялись над ним, как над сумасшедшим. Я мог спокойно продолжать беседу...

Насмешек над противниками допускать никак не следует; но благоразумная ирония в беседе положительно необходима. Она оживляет внимание слушателей. Напр., полезно сносить слова сектантов с изречениями Библии в такой форме: Иван или Карп говорил нам, что всякие рукотворные святыни прокляты. Бог же заповедует сделать себе херувимов чеканной работы. Кого нам слушать – Ивана или самого Господа Бога?.. А если послушаем Бога, то чем станем сооружать Ему святыню: руками или ногами?..

Повторения пройденного в беседах бояться не должно, хотя надобно избегать излишнего многословия. Хорошо, если выслушанное раскроется пред народом в каком-либо новом образе из жизни или Библии. Это помогает людям крепче и сознательней усвоить известную истину.

В конце беседы необходимо сжато повторить все пройденные пункты, помянув о главном вопросе, ответа на который не дали сектанты.

Сверх сказанного, необходимо помнить, что штундисты, по наружности, библеисты. Поэтому речь проповедника должна обильно подтверждаться Словом Божиим. Того же надобно требовать от сектантов. При этих главных условиях, – при любящем добром сердце миссионера, – истины православной церкви, можно надеяться, раскроются удовлетворительно для народа. Пусть сектанты останутся упорными в своих заблуждениях. Это не должно убивать настроения в миссионере. Он должен уходить с беседы с сознанием, что он, как раб неключимый, сделал все, что мог и должен был сделать. Возрастить же и укрепить сделанное силен один Бог (1Кор. 3, 7)...

Об источниках христианского вероучения – Священном Писании и Священном Апостольском Предании.

§ I.

Три дня беседовали мы со штундистами села Петровского. Три дня люди были свидетелями непримиримого разногласия, существующего между православной церковью и штундой. В основе этого разногласия лежало неправильное учение штундистов о Священном Писании. Они думали, что в Слове Божием, все записано, что нужно христианам. – На четвертый день нам предстояло показать народу, что штунды ошибаются. Мы должны были разъяснить, что в Свящ. Писании все записано подробно, понятно и полно, что потребно нам для спасения.

Беседу, по обоюдному согласию, устроили мы в храме. С самого начала я сказал народу, что говорить будем об источниках христианского вероучения – Свящ. Писании и Свящ. Предании. Эта беседа крайне необходима для всех. – Нас отделяет от штунды непроходимая пропасть. Штундисты с чужого голоса, требуют, чтобы мы указали ясные свидетельства Слова Божия, на которых основаны все мельчайшие подробности устройства православной церкви. Справедливо ли такое требование штундистов? – Об этом в настоящий раз мы и побеседуем.

«Отвечать» мне заявил желание пресвитер штундистский, Андрей Алексеев, и еще два старика. Эти люди считались в своем обществе «книжными» и «головами».

Андрей Алексеев после моей вступительной речи, сказал.

– Мои братья наперед вас уведомляют, что, кроме Священного Писания, никаких свидетельств предания об истинах веры они не принимают.

– Почему это? спросил я.

– Потому что в Слове Божием есть все, что требуется для нашего спасения. Господь затем и велел составить Святое Писание, чтобы мы ни к каким руководствам более в своей жизни не обращались...

– Подожди, сказал я Андрею Алексееву. Мы разберем прежде сейчас произнесенные тобою слова: правда ли Господь велел Апостолам записать свое учение?

Штундисты дружно заговорили:

– Знамо, велели... А то как же!..

Я сказал:

– Из Священного Писания мы знаем, что Христос Сам ничего не писал, кроме неизвестных слов на песке (Ио. 8, 6). Не приказывал Он и Апостолам записывать Своего учения. Посылая их в мир, Они сказали: «... идите, научите все народы » ... уча их соблюдать все, что я повелел вам... (Мат. 28, 19, 20; Мр. 16, 15) «Идите, научите», проповедуйте, а не пишите книги... И Апостолы, действительно, прежде всего устно учили народ. Так поступили они в день первой христианской пятидесятницы (Деян. 2, 14); также делали после. Вот Апостол Павел в Ефесе три года «день и ночь» учили народ (Деян. 20, 81, 27 ст.), а записал ли он сам все свое ученое? Нет. К Ефесянам он отправил одно краткое послание, в котором о многих христианских истинах, напр., о причащении, ничего не говорится. Можно ли после того утверждать, будто Христос заповедал записать Свое Евангелие. – Этот вопрос имеет для нас тем большее значение, что Апостолы в большинстве ничего не писали, – таковы Ап. Андрей, Фома, Варфоломей и другие. Неужели потому кто скажет, что названные Апостолы не исполнили воли Христовой? Нет: Апостолы в большинстве потому не писали, что на то не было заповеди Спасителя; еще и потому, что устную проповедь они предпочитали письменной. Это видно из свидетельства Ап. Иоанна. «Не хочу, говорит он, писать на бумаге чернилами, а надеюсъ придти к вам и говоритъ устами к устам, чтобы радость ваша была полна» (2 Ио. 12 ст. ср. 3 Ин. ст. 13).

После сказанного спрошу я вас, друзья: правда ли Христос велел записать Его учение? А если велел, где об этом упомянуто в Евангелиях?..

Штундисты молчали. Никакой подходящей заповеди Христовой они не нашли.

Я сказал:

– И так, Христос послал Апостолов в Mиp учить, проповедовать словом, а не писать книги. И Апостолы, в большинстве, ничего не писали. Поэтому, как нам смотреть на Писанное Слово Божие?

Андрей Алексеев ответил:

– Хоть и нет заповеди Господней записывать Его учение, но это учение, какое уже есть в святых книгах, содержит в себе все, что нужно для спасения...

Я сказал:

В Слове Божием читаем: «все Писание Богодухновенно и полезно для научения, для обличения, для исправления, для наставления в праведности » (2 Тф. 3, 16).

Из этого свидетельства Апостола видим, что все Писание непогрешимо и нужно нам для спасения. Все Святые Писания – от Духа Божия. Но сказал ли Апостол Павел, что в Священ. Писании все писано, что требуется для нашего спасения? Нет, не сказал. Поэтому, друзья, подыщите место в Библии, где бы проповедовалось то, что вам хочется утвердить.

Андрей Алексеев прочитал из посл., к Коринфянам: «Это, братия, приложил я к себе и Аполлосу ради вас, чтобы вы научились от нас не мудрствовать сверх того, что написано»... (1Кор. 4, 6). Вот ясно, ничего, кроме написанного, христианами принимать не должно...

Я попросил слушателей точнее вдуматься в смысл слов Апостола Павла. Что «это» Апостол «приложил» к себе, выше чего он запрещает христианам мудрствовать?

Чтобы дать верный ответ на поставленный вопрос, необходимо прочитать Послание к Коринфянам выше. Там мы находим рассуждение Апостола о сравнительном достоинстве проповедников Христовых. Из этих рассуждений явствует, что пред Господом все деятели Евангельские дороги: Павел ли, Аполлос ли, Кифа (1Кор. 3, 22 ст.). Потому эти деятели не должны похваляться своими заслугами пред Ними (Кор. 4, 5). Христианам необходимо усвоить такой взгляд Апостола. Им не следует рассуждать о том, кто из Апостолов выше в Царствии Божием (1Кор. 4, 6). – Это и означает повеление Апостола «не мудрствовать» о проповедниках Христовых «сверх того, что написано».

Но нельзя ли запрещения Апостольского изъяснить по сектантски, – таки, будто Св. Павел возбраняет нам держаться всего, что не написано в посланиях?

Нельзя. Запрещение, нами прочитанное, находится в одном первом послании к Коринфянам. Если рассуждать по-сектантски, тогда мы не должны почитать всего, чего нет в этом послании Апостола; нам придется тогда бросить и посл., к Галатам, Ефесянам и даже второе послание к Коринфянам. Но кто не возмутится подобною дерзостью людей? Толкуя так слова Апостола, мы отступим от его другой заповеди, где он завещает нам «удаляться от всякого брата, поступающего... не по преданию», которое мы приняли от Апостолов (2Сол. 3, 6).

Итак, Апостольское предание надобно хранить: иначе мы разрушим всю веру Христову...

– Никаких преданий, кроме Писания, мы не содержим, а веру Христову сохранили, – сказал Андрей Алексеев.

– Рассмотрим, как в своей жизни обходитесь вы без Апостольского предания, – заметил я. Скажите: каким порядком совершаете вы крещение?

Андрей Алексеев ответил:

– Крестим людей так, как написано.

– Как же именно написано? спросил я.

– Прежде надо учить людей, потом крестить, – ответил Андрей Алексеев

– Допустим, сказал я. Но как наученых-то крестить?

– Вот вопрос! заметил Андрей Алексеев. Крестите и вы и мы погружением в воду... Я спросил:

– Где же на строке сказано, что крещаемых надо погружать в воду, а не заводить их туда по колена?

Андрей Алексеев нашел в Кн. Деяний рассказ о том, как диакон Филипп и евнух «сошли оба в воду», и евнух крестился в воде (Деян. 8, 34–40).

Я от недоумения развел руками и сказал:

– О чем же говорится в Кн. Деяний? Сказано что диакон Филипп и евнух «сошли оба в воду». Но как они сошли: По колена, или по грудь?..

– Ну, вы хитрите! воскликнули Андрей Алексеев.

– Нет, не хитрю, ответил я. А найдите на строке, где было бы сказано, что креститься надо погружением с головой в воду...

Андрей Алексеев безнадежно ворочал листами Евангелия. Один из его братьев – старик сказал:

Вон Ап. Павел пишет: «мы погреблись с Huм крещением в смерть» (Рим. 6, 4). Догреблись – значит все равно, что зарылись в землю, погрузились в воду.

Я ответил:

– Не буду оспаривать вашего толкования Апостольского изречения. Но сознайтесь, что на строке в Послании к Римлянам Апостол не указал, как надо крестить. Это вы только думаете, что крестить людей надо через погружение в воду...

Штундисты признались, что в Слове Божием не указано, «по коих пор» крещаемым надо заходить в воду.

– Да это и не важно! сказал Андрей Алексеев.

– Если не важно, каким родом совершать крещение, заметил я, то почему вы не сходите в воду по колена, а все погружаетесь? Значит, на деле вы исповедуете другое, чем говорите. – Кроме того в делах веры надобно поступать всем «благообразно и по чину» (И К. 14, 40). А вы говорите: «все равно, как ни совершать крещение». Это ошибка...

Андрей Алексеев признался, что крещение надо совершать только погружением в воду, а «не как-нибудь». Он же сознался, что в Слове Божием нигде, не показана форма крещения.

– Почему же вы крестите погружением в воду? спросил я.

– Так у нас заправлено, – ответил Андрей Алексеев.

– Так заправлено без Писания, заметил я. Значит, вы неправду сказали, будто в своей жизни сектанты обходятся совершенно без предания. Вот у вас мы нашли предание. – Поищем еще. – Скажите: почему вы однажды погружаете крещаемых в воду?

Андрей Алексеев ответил:

– Крещение Ап. Павел сравнивает с погребением Христу (Рим. 6, 4–6) Христос же умер однажды. Вот, в память этого, один раз мы и крещаемых погружаем в воду...

Я сказал:

– Так, Христос умер однажды. Но ведь он три дня находился в гробу. Почему же ради этого вы три раза не погружаете крещаемых в воду?

Штундисты молчали. Я сказал:

Вот второе предание нашли мы в вашем обществе. А на словах вы бежите от Апостольского предания и укоряете нас за верность Ему...

Но, с помощью Божией, пойдемте дальше.

– Ответьте мне: причащаете ли вы женщин?

– Причащаем, причащаем зашумели сектанты.

– Где же вы нашли ясную заповедь для своего действия?

Андрей Алексеев ответил:

– Ясной заповеди нет, а так... можно сказать, что женщин нужно причащать. Жены во Христе равны мужчинами (Гал. 3, 28).

– Жены равны мужчинами, – ответил я. Но в пресвитеры их можно выбирать?

– Нельзя сказали штундисты.

– А причащать жен можно? Где на это заповедь Божия? спросил я.

– Ясной заповеди такой нет, сказал Андрей Алексеев.

– Значит, заключил я, причащая жен, вы руководитесь преданием.

Вот третий случай, который убеждает нас, что без предания Апостольского обойтись нельзя:

Теперь пойдемте еще дальше. Объясните нам: празднуете ли вы великие Христовы праздники – Пасху, Рождество, Крещение, Вознесение Господни?

– Празднуем, отвечали штундисты. Вместе с этим они начали кричать, что я «увожу» их от предмета беседы. Я заявил, что поступаю так по необходимости. Как минет надобность, я сейчас же вернусь к речи о священном предании, – Потом я спросил:

– Где же в Новом Завете нашли вы заповедь о христианских праздниках?

Андрей Алексеев обиженно сказал:

– Разве малые блага принесли нам Рождество и Пасха Христовы. Как же не праздновать их?..

Я сказал:

– Истину говоришь ты, друг. Я согласен, что Рождество Христово и Пасха принесли Mиpy неисчислимые блага. Однако, где в Новом Завете написано, чтобы мы праздновали Рождество, Крещение и Пасху Господню?

– Заповеди, положим, нет, – сказали штундисты.

– Стало быть – сделал я вывод – мы нашли четвертое подтверждение, что вы, сектанты, не одно писаниe принимаете, а содержите много преданий. Таким образом, вы признаете, что в жизни одним писанием обойтись нельзя.

– Нет можно, шумели штундисты.

– Если можно, сказал я, то как без предания вы будете совершать крещение, причащение, браки и другие христианские священнодействия?

– Собеседники мои молчали. Я продолжал речь:

– Ясно, что без Апостольского предания христианская церковь стоять не может. Почему это? Потому прежде всего, что в Слове Божием не все записано, что нужно христианам для спасения.

Штундисты опять пробовали не соглашаться со мной: но я повторили прежние вопросы – и они замолкли. Потом я сказал:

В Евангелии от Иоанна читаем: «много сотворил Иисус пред учениками своими и других чудес, о которых не написано в книге сей » (20, 30).

Несомненно отсюда, что в Евангелиях не все записано, что сотворил Христос. А Господь наш лишних, ненужных дел не творил: значит, из нужных Mиpy сказаний в Евангелиях не все записано.

– Что не записано, то нам без надобности! сказал Андрей Алексеев.

– Мы уже убедились, что вы говорите неправду, – ответил я. Вот вы крестите погружением в воду, причащаение женщин, празднуете христианские праздники, – а на каком основании? Только на основании предания, которое не записано в новом завете.

Да и почему вы одним книгам Писания верите, а другим нет? Ведь под именем Апостольских известны многие сочинения, которые Церковью признаны подложными. Почему же вы одни писания принимаете за Апостольские, а другие, напр., Евангелие Фомы... нет?..

Штундисты молчали. Я сказал:

– Верно, что в Священном Писании не про все сказано, что нужно нам христианам...

Этот вывод был настолько понятен православным, что они громко и много раз его повторяли. Штундисты чувствовали, что упускают почву из-под ног, но опровергнуть моего вывода не могли. Один старый сектант с горечью заметил:

Нам бы хоть написанное-то сохранить, и то Слава Богу. А то еще предание... Это – бремена тяжелые!..

Я ответил:

– Если, правда, вы ревнуете о сохранении написанного, так знайте, что Апостол Павел прямо и ясно велит держаться предания. В послании к Солунянам он пишет: «и так, братия, стойте и держаться предания, которым вы научены или словом, или посланием нашим» (2Сол. 2. 15).

В приведенных словах Апостольских различается двоякое предание: одно то, которое передано ученикам посланиями – писанное предание; другое – устное предание, лишь после Апостолов записанное их святыми сотрудниками. То и другое предание Св. Павел велит хранить нерушимо и равночестно. А вы говорите – устно переданное нам от Апостолов бросили. Значит, вы не стараетесь исполнять писанных заповедей Апостольских. Поэтому не можете свидетельствовать о себе, как о верных учениках и последователях Апостольской Церкви.

§ II.

Во время перерыва беседы народ вышел в ограду храма. Там поднялся оживленный говор. Люди находили, что без предания христианам «податься некуда». Особенно разумно при этом говорил книжный дедушка Павел. Он указал народу на хитрость и неискренность штундистов. Он говорил: «вы беседовали с штундистами? Слышали, небось, как они смеются над нами за то, что мы держим предания Церкви. А вот подинось: что ни спросят их, – все поступают по преданию. Спрашивают: почему крестите погружением в воду? молчок. Почему женщин причащаете? Тоже тишина. Почему праздники празднуете, почему наши священный книги принимаете, когда есть другие подложные? молчат... Трудно им идти против рожна!...»

Штундисты в свою защиту повторяли уже известные рассуждения и обещались еще «кое-что» сказать, что «объяснит дело». Это заинтересовало народ и храм, без нашего зова, наполнился слушателями.

Я сказал:

– Братия христиане, с помощью Божией мы нашли, что в Священном Писании не все истины, нужные верующим, записаны. А потому само Слово Божие велит держать устные предания Апостолов (2Сол. 2, 15). Эти предания необходимы нам еще потому, что в Свящ. Писании записано все кратко. «Cиe кратко написал я вам» (1 П. 5, 12), говорит Св. Ап. Петр. И Павел Апостол свидетельствует: «мне, через откровение возвещена тайна (о чем я писал кратко)» (Евр. 3, 3). Писанное Слово Божие есть, таким образом, краткое напоминание устной апостольской проповеди, как признают это сами священные писатели. Ап. Петр говорит: «это второе послание пишу к вам, возлюбленные: в них напоминаем возбуждаю ваш чистый смысл». (2Петр. 3, 1).

Из сказанного следует: если Писание есть напоминание устной апостольской проповеди, – то это Писание понятно лишь тем, кто, оставаясь в Церкви Христовой, со страхом Божиим и смирением его читает. Для всех же непосвященных в тайны Царствия Божия и неслушающихся голоса пастырей в Писании много непонятного. Об этом свидетельствует Ап. Петр: «долготерпение Господа нашего почитайте спасением, как и возлюбленный брат наш Павел, по данной ему премудрости, написал вам, как он говорит об этом но во всех посланиях, в которых есть нечто неудобовразумительное, что невежды и неутвержденные к собственной погибели превращают, как и прочие Писания» (1Петр. 5, 15, 16).

Итак, Сами Апостолы признают, что в Священном Писании есть много неудобовразумительного, что «невежды» извращают.

Вот вам примеры. В Ев. Матф, сказано: «Есть скопцы, которые из чрева матернего родились так: и есть скопцы, которые оскоплены от людей; и есть скопцы, которые сами себя сделали скопцами для царства небесного. Кто может вместить, да вместит» (19, 12). – Во все времена находились люди, которые слова Христовы об оскоплении понимали в смысле заповеди для себя. И «искажали» люди Писание и свое тело. И думали, что они служат там «царству небесному»...

Припомните также, что пишет Ап. Павел в послании к Коринфянам: «у кого дело сгорит, тот потерпит урон; впрочем сам спасается, но так, как бы из огня» (1Кор. 3, 15 ст.). Над этими словами Апостола трудились умные люди, стараясь изъяснить их. Католики дошли даже до изображения чистилища, в котором грешники будто бы находятся до времени страшного суда. – Кто сам собой после этого разберется в Писании и заверит нас, что он, без помощи Церкви, понял дело правильно?..

Но довольно. Больше я не буду утруждать вашего внимания. Теперь, надеюсь, вы поверите, что в Священном Писании, действительно, есть много непонятного, «неудобовразумительного».

Дедушка Павел, махнув рукой, сказал:

– Э, кто не знает этого! Бывает постоянно, читаешь Откровение Иоанна Богослова, – и ни на волос не разумеешь... Так ли я говорю православные?

Народ с готовностью поддержал признание дедушки Павла.

Тогда я спросил сектантов:

– Соглашаетесь ли вы с тем, что в Слове Божием много «неудобовразумительного?»

– Соглашаемся, ответили они.

– А верите тому, что без руководства Церкви нам трудно самим изъяснять Слово Божие?

– Верим, верим.

– Вот вам и еще основание, почему необходимо признавать Свящ. Апостольское предание, живущее в Церкви. Это преданиe неизменно и истинно помогает нам разуметь Слово Божие и предохраняет нас от уклонения с пути правого...

Сектанты стояли в глубоком раздумии. Им было ясно, что Священное Предание необходимо признать; но как сказать об этом народу? Тогда нечем будет объяснить ухода из православной Церкви. Тогда стыдно станет перед людьми...

И вот Андрей Алексеев сказал:

– Апостольским преданием мы считаем то, какое записано в книгах Библии. Все «другое мы называем» вымыслами «человеческими».

Я возразил:

Ошибаешься ты, друг! Ап. Павел преданием называет и устно передаваемое Церковью учение, Он говорит Тимофею: «что слышал от меня при многих свидетелях, то передай верным людям, которые способны были бы и других научить». (Тим. 2, 2).

Сравните эти слова Апостола с теми, какие я читал вам из Послания к Солунянам. Выйдет: Св. Павел повелевает «держать предания», полученные христианами путем устного научения Апостолами. В Послании к Тим. Ап. Павел не только не умаляет достоинства устного предания, но единственно о нем говорит: «что слышал от меня.... то передай»... Не говорит: «что прочитал в моих посланиях, то напиши», а приказывает «передать» то, что Тимофей «слышал» из уст Апостола. – Ясно, Павел Апостол различает писание от предания; то и другое велит хранить нерушимо; а вы, сектанты, на словах бросили устное Апостольское предание, хотя в жизни искаженно держитесь его. Почему это?

Андрей Алексеев сказал:

Мы боимся впасть в грех. В Евангелиях и посланиях резко осуждается предан и e . К Колоссянам Апостол пишет: «смотрите, братия, чтобы кто не увлек вас философией и пустым обольщением, по преданию человеческому, по стихиям миpa, а не по Христу». (2, 8 ст.).

Я ответил:

– Слово Божие научает нас различать чистое от нечистого (Лев. 10, 10). Также надобно поступать по отношению к преданию. Смотрите, какое предание: если «человеческое», противное Евангелию, – не держитесь его; если божеское, апостольское, – храните его, как свои глаза, по слову псалмопевца: «вымыслы человеческие ненавижу, а закон Твой люблю» (ср. Пс. 118, 128 ст.).

Вот и рассудите теперь, о каком предании говорит Апостол в Послании к Колоссянам. Он пишет христианам: «смотрите, чтобы кто не увлек вас философиею, преданием человеческим»... Сам Апостол ясно показывает, что он говорит о предании человеческом, «по стихиям Mиpa», а не о предании Божеском, – «по Христу». Предание человеческое, ошибочное, он осуждает, а предания апостольские велит строго держать (2Сол. 2, 15, ср. 2Тим. 2, 2).

Чего же вы то мешаете в одно предания Божии и предание человеческое? Мы умоляем вас принять предание Апостольское, а не «вымыслы человеческие». Вы же бежите от нас, сами не зная, куда и почему...

Андрей Алексеев, хитро прищурив глаза, спросил:

– А вы предание получаете от самих Апостолов, или от своих епископов старцев?

Я ответил:

– От Апостолов лично нам нельзя получать предания. Апостолы умерли. Нам передают их учение преемники апостольские – епископы...

– Все-таки ваши епископы – старцы? допрашивал меня Андрей Алексеев.

Я сказал:

– Да, большинство наших епископов, действительно, старцы...

– Ну, так послушайте, воскликнул Андрей Алексеев что про предание старцев читаем мы в Евангелии: «тогда приходят к Иucycy Иерусалимские книжники и фарисеи и говорят: зачем ученики твои преступают предание старцев?... Он же. сказал им в ответ: зачем и вы преступаете заповедъ Божию ради предания вашего.» (Mф. 15, 1–3 ср. Мр. 7, 1–9 ст.) – Вот как Христос отозвался о старческом предании. Потому мы не желаем его слушать...

Я возразил:

– Огрубело сердце ваше (Ср. Деян. 28, 27). Читаете вы Слово Божие и не понимаете его... О каких старцах говорит Спаситель наш? Из 1 ст. 15 гл. Ев. Матфея явствует, что Он имеет в виду фарисейских старцев, – не христиан. Предание этих старцев, «предание человеческое», он сравнивает с «Заповедью Божией». Человеческое предание оказалось противным заповедям Божиим: потому Христос его отвергает. – И мы его выше отвергли и не про него теперь толкуем, а про предание Апостольское. Вы с чем его сравнили? Как не грешно вам!..

Если же вы восстаете против Апостольского предания, живущего в Церкви потому, что его «передают» нам старцы-епископы, – то это неразумное дело с вашей стороны. Известно, что Евангелист Иоанн дожил до глубокой старости (3Ин. 2 ст.). Неужели потому не надо верить Его Евангелию и Посланиям?..

Старцы старцам рознь. Есть старцы фарисейские, от которых надо беречься, и есть старцы Христовы, которых надо любить и почитать, – пред сединами которых надо благоговеть (ср. 1Тим. 5, 1). Апостол Павел приказывает своим преемникам, из которых было много старцев, передавать Евангелие всем ученикам Христовым. И до нас дошло это Апостольское предание. Его мы и держим. Почему же вы не любите его и не следуете ему?

Андрей Алексеев разгорячился и прямо уже выкрикнул:

– Как увериться, где предание Апостольское, а где человеческое, вымышленное?

– Очень просто, ответил я. Апостольское предание идет непрерывно от времен Апостольских. О нем свидетельствует нам истоpия Церкви Христовой на земле. Кроме того, Апостольское преданиe строго согласно не по букве, а по духу с Писанным Словом Божиим. Если же в каком предании такого согласья с Писанием нет, – то это предание мы называем вымышленным, человеческим. – Напр., в Слове Божием мы читаем, что Бог один в трех лицах. Представьте себе предание, которое бы говорило, что Бог – не один, а три Бога. Это преданиe мы объявили бы ложным, «человеческим», по выражению Ап. Павла. – Теперь же в Православной Церкви есть предания, во всем согласны с Писанием. Мы празднуем по преданию Рождество, Пасху и Вознесение Христовы. Празднуем потому, что находим для того твердые указания в Слове Божием. – Так Святая Церковь всегда бережливо хранила Апостольские установления и удалялась от всяких противных Слову Божию обычаев и порядков...

Андрей Алексеев внимательно обдумывал мои доказательства. Он молчал больше, чем требовало приличие. Старики-сектанты стали побуждать его к ответу. – Андрей Алексеев, наконец, сказал:

– Ужели вы решитесь все православное церковное предание назвать апостольским? Сколько у вас песнопений, обрядов, обычаев. Мы уверены, что ваших тропарей и кондаков не было при Апостолах...

Я ответил:

– Святая Церковь Православная всего своего богатства, веками нажитого, не приписывает Апостолам. Во дни апостольские Церковь лишь устраивалась и довольствовалась немногими. Она в полном смысле была подобна зерну горчичному, о котором в притче говорит Господь (Mф. 13, 31–32 ст.). Как из зерна, по притче, выросло ветвистое дерево, собравшее под свою тень много птиц небесных, – так и святая Церковь: в начале бедная числом верующих и своим убранством, – после обняла почти всю вселенную и обогатилась великим богатством песнопений, обрядов, обычаев. Эти песнопения и священнодействия церковные, хотя сложились в большинстве после Апостолов, надобно считать апостольскими. В них выразился святой дух апостольский, – отразилось чистое Евангельское учение. – И как мы радуемся, когда из зерна вырастают огромные ветви древесные, – так должно веселиться по поводу того, что Церковь Православная возрастила, расширила и укрепила во вселенной корни Евангельского учения. Во всем она проповедует славу Божию; все направляет к спасению людей – и свои обряды и песнопения.

Но так как Апостол заповедует, чтобы в Церкви «все было благопристойно и чинно» (1Кор. 11, 40), то и наша Церковь Православная завела эти чины у себя. При этом она неуклонно стремится к тому, чтобы все назидало братию и проповедывало бы о славе Божией. И на то Церковь имеет благословение Апостола Павла (1Кор. 10, 31 ср. ст. 23; I Сол. 5, 21; Кол. 3, 17). А потому все ее устройство надобно считать апостольским.

Андрей Алексеевич сказал:

– Кабы сами Апостолы сочинили вам обряды, а то вы их после придумали. Это – грех...

Я возразил:

– Ошибаешься ты, друг мой! Святые Апостолы приказывают, напр., христианам назидать друг друга, «песнями духовными» (Кол. 3, 16). Этих песен в Новом Завете однако нет. Стало быть, Апостолы считали делом безгрешным, когда христиане, руководясь истинами Евангелия, сами будут составлять различные церковные песнопения.

Не правду ли я говорю?

Андрей Алексеев молчал.

Тогда я напомнил ему, что сектанты в недавнее время составили «Сборник духовных стихотворений», по которому и распевают на своих собраниях. За одно это, – за то, что сборник появился в последнее время, – можно ли его считать греховным?..

Андрей Алексеевич сказал:

– В нашем Сборнике нет никакой лжи. Это же не беда, что его составили недавно...

– Так же «не беда», заметил я, если в нашей Церкви есть песнопения и священнодействия, составленные после Апостолов. Все они согласны с учением Евангелия. Это – самое главное.

Итак, закончил я беседу, обращаясь к сектантам: покажите, что Слово Божие запрещает держать Апостольские предания? – Разъясните нам, можно ли христианам без Священного предания обходиться в жизни? Довольствуются ли сектанты одним Писанным Словом Божиим? – А если нет, значит, на деле все признают, что не грешно исполнять те предания Церкви, которые идут от времени апостольских или строго согласны с духом Евангельского учения.

Благочестивые христиане! Помните завет Св. Павла: «удаляйтесь от всякого брата, поступающего бесчинно, а не по преданию, которое приняли от Апостолов» . (2Сол. 3. 6).

Заблуждение сектантов в понимании и толковании учения Ап. Павла об оправдании верою.

§ I.

Вопрос об оправдании людей одной верой в Христа, по справедливости, надобно считать изначальным во всем догматическом «уповании» нашего сектантства. Правда, не всегда это сознают их малограмотные писатели, особенно из молокан. Нередко они отодвигают его совсем в тень; иногда лишь слегка затрагивают в своих «обрядниках». Даже на беседах с миссионерами названные сектанты не очень то любят толковать об оправдании людей верою во Христа, сосредоточивая весь свой задор на более понятном для них православном догмате об иконопочитании. Но такой прием писательства и совопросничества со стороны молокан говорит лишь об их невежестве и боязни пускаться в надлежащее исследование христианской догматики, а не действительно о главенствующем значении для них такого или иного решения вопроса об иконопочитании: из этого догмата, конечно, при самом усиленном старании нельзя вывести всех других пунктов хотя бы того же молоканского учения. Как, напр., связать с ним отрицание молоканами таинства священства, таинства миропомазания, или неуважительное отношение их к Церковному Преданию?..

Совсем в ином положении оказывается дело, если исходными пунктом сектантских лжеучений считать своеобразное понимание ими догмата об оправдании верою в Христа. Это сознают и сами наиболее образованные сектанты, и в лице штундо-пашковцев всеми мерами стараются выдвинуть указанный догмат на первый план. С этой целью они тщательно, по несколько раз, подчеркивают в Библии те места, в которых говорится или о вседовлеющей крестной смерти Господа, или о вере во Христа, как о единственном средстве усвоения нам Его спасительных заслуг. Нет надобности перечислять всех этих мест. У кого была под руками, так называемая, пашковская Библия, тот живо представит их себе сам и воочию убедится, что в данном пункте сосредоточивается именно вся сущность догматики штундо-пашковцев и молокан.

В самом деле: согласитесь хоть на минуту с сектантами, что оправдываемся мы от грехов и освящаемся только одной верой в искупительную смерть Господа; что все, приобщающиеся верой к этой смерти, уже потому самому святы, – и вы неминуемо примете тогда все их дальнейшие выводы отсюда. Вы принуждены будете согласиться, что если одна вера спасает нас, то нам совершенно не нужны никакие внешние посредства оправдания во Христа: не нужна Церковь, как Божественная наставница и руководительница в нашем спасении; не нужно священство, не нужны таинства, ибо мы и без них святы и непосредственно можем сочетаваться верою со Христом; не нужно призывание святых в наших молитвах, ибо один у нас ходатай пред Богом – Иисус Христос. Словом, догматическое заблуждение сектантов об оправдании христианина одной только верой в Голгофскую жертву Господа неминуемо приводит их к разрушению всего стройного здания Христовой Церкви и водворяет беспорядок там, где прежде красовался святой храм в Господе. – Вот почему остается лишь пожалеть, что на этот пункт так мало внимания обращается нашими обличителями сектантства.

Между тем сами новейшие сектанты догмату об оправдании верой, в разговорах с православными, отводят значительное место. Штундо-пашковцы даже и совращения свои начинают именно с этого догмата, что можно видеть из их листка – «Готов ли ты встретиться с Богом?..»

Посмотрим же, как сектанты раскрывают и освещают указанный нами догмат.

Главнейшие основания для своего учения об оправдании сектанты – особенно такие, как духовная штунда, или младо-штундисты, пашковцы и молокане Тамбовского толка, заимствуют из посланий Апостола Павла. При этом они совсем не задаются целью настоящим образом вдуматься в понятие оправданья. Им нужны лишь самые эти слова: «оправдание, искупление, вера». Их они берут отовсюду и иногда чисто случайно соединяют друг с другом. И вот последствия такого npиема.

«Мы веруем, говорится в одном сектантском исповедании, что Иисус Христос пришел возвратить Отцу Своему славу (?), похищаемую суетным мудрованием века сего. Он показал, что истинное просвещение заимствовано от веры, что смиряет гордость ума человеческого сия непостижимая тайна, в которой заключается вся наша истина 1 ).

Если эту довольно темную и малоосмысленную речь снабдить смыслом, то она получит тогда такое значение: Иисус Христос своим воплощением и страданиями искупил человеческий род и возвратил ему ту славу, которая была утрачена, людьми в грехопадении. Путь, которым можно дойти до этого нового прославления, заключается в вере во Христа, и только в ней одной. В этом, говорят чаплынские штундисты, «вся наша истина».

Подобным образом пишут и пашковцы в вышеупомянутом листке. «Ты осужден» – проповедуют они всякому человеку – не пашковцу. «Закон Божий, тобою преступленный, тебя обрекает на вечное мучениe во тьме внешней, где будет плачи и скрежет зубов (Mф. 22, 13), – на смерть (Рим. 6, 23), ибо душа согрешающая умрет (Иез. 18, 20). Внемли же словам Того, Кто тебя возлюбил до смерти и смерти крестной, Кто подверг себя всем мучениям, чрез которые возможно пройти на земле, подверг Себя гневу Отца своего Бога (?), только для того, чтобы дать совершить над Собою смертный приговор, тебе ныне объявленный. Он это сделал с тем, чтобы быть твоим оправданием в день суда. Ответчиком твоим Он станет и станет навсегда (?) с того мгновения, как твои, ослепленные богом века сего, глаза откроются и ты, увидав себя погибшим, воззришь на Иисуса Христа, Сына Божия, распятого за грехи твои и воскресшего для оправдания твоего, как на своего собственного Спасителя, уверуешь в Него, доверишься Ему... Присвой же себе верою Спасителя, тебе данного, чтобы ты не погиб, но имел жизнь вечную (Иез. 3, 16)».

Частнейшее раскрытие и обоснование своей проповеди сектанты начинают с послания к Евреям. Здесь они особенно останавливаются на том, что Ап. Павел пишет о Христе, как Вечном Первосвященнике. «Мы, – говорят за Апостолом сектанты, – освящены единократным принесением тела Иucyca Христа» (Евр. 10, 10). «Ибо он один приношением навсегда сделал совершенным освящаемых» ( – ст. 14) «и приобрел нам вечное искупление» ( – гл. 9, 12). Потому с нашей стороны не нужны уже «дары и жертвы, не могущие сделать в совести совершенным приносящего» ( – 9, 9). Эти жертвы для христиан заменила «кровь Христа, Который Духом Святым принес себя непорочного Богу», эта кровь очистит совесть нашу от мертвых дел, для служения Богу Живому и Истинному» ( – ст. 14). Нам нужна только вера во Христа, как нашего Искупителя, «ибо по вере всякий получает дары Св. Духа» 2.

Коснувшись вопроса о вере, как орудии нашего оправдания и освящения, сектанты готовы бывают выписывать к ряду целые послания Ап. Павла к Римлянам, Галатам и Ефесянам. Здесь, действительно, содержатся глубочайшие данные для рассуждения об оправдывающей нас Bеpe. Но к сожалению и в настоящем случае сектанты поступают как всегда: они выхватывают из посланий Апостола свидетельства о великом значении для нашего оправдания веры во Христа, но силы этих свидетельств уразуметь или не хотят, или не могут. Они упорно повторяют, «что человек оправдывается не делами закона, а только верою в Иисуса Христа, ибо делами закона не оправдается никакая плоть» (Гал. 2, 16), – и не желают рассудить: о каких делах закона и о какой праведности говорит здесь Апостол? Та ли эта праведность, которой определяется «мера возраста совершенна» – действительная христианская святость, или только начало ее – необходимое условие, чтобы быть святым?..

Вот вопросы, которых сектантство никогда не ставило должным образом и от которых однако зависит вся судьба учения Ап. Павла об оправдании. Поэтому, чтобы не повторять ошибок наших сектантов, нам необходимо раскрыть учение Ап. Павла об оправдании верою в той связи, в которой оно у него и стоит в действительности. Эта связь приблизительно у него везде одинакова. Но для примера лучше всего остановиться на послании к Римлянам, как наиболее полно и широко раскрывающем интересующий нас вопрос.

§ II.

В качестве предпосылок к учению о Правде Божией, в самом же начале этого послания, именно с 16 ст. 1 гл., Ап. Павел устанавливает то общее и бесспорное положение, что люди все повинны пред Богом; все до Христа были безответными грешниками – как язычники, так и иудеи. Язычники потому, что, «познавши Бога, не прославили Его, как Бога, и не возблагодарили, но осуетилисъ в умствованиях своих, помрачилось несмысленное их сердце; называя себя мудрыми, обезумили, и славу нетленного Бога изменили в образ, подобный тленному человеку, и птицам, и четвероногим, и пресмыкающимся» (Рим. 1, 21–23 ст.). Короче: язычники заслужили праведный гнев Божий за извращение всех законов своей совести и разума ( – ст. 20 и 2 гл. 15 ст.). – Иудеи тоже подпали под осуждение, ибо не сохранили богодарованного им закона, – утратили его дух и заменили все бездушным обрядом (Рим. 2, 17–27; особ. ст. 28, 29). Потому то и не было тогда «праведного ни одного», но «все совратились с пути; до одного негодны» (Рим. 3, 10, 11). Естественно, что оправдание, дарованное при таких условиях, могло быть исключительно делом милости Божией, – невменением людям тех грехов, в которых они погрязали до сих пор (Рим. 3, 23. 24). Это мы поймем особенно хорошо, если вникнем в недостаточность тех наличных средств, коими располагали тогда люди для своего спасения. А средства эти можно свести к существованию в еврейском народе (о язычниках не говорим) закона Моисеева. – Что же такое закон по учению Ап. Павла?

По своей природе он есть выражение в доступной человеку форме святой воли Божией (Рим. 2, 18). Поэтому Закон для человека является безусловно обязательным правилом, данным отвне, и неподлежащим никаким пререканиям. Как такой, закон есть нечто внешнее, для внутреннего настроения ветхого человека. Он не совладает со всеми оттенками этого настроения, не служит его естественным раскрытием, а потому может быть назван в отношении к человеку «буквой», написанной на скрижалях каменных (2Кор. 3, 3. 6).

Основной целью дарования людям закона было желание Божие указать им путь к жизни (Рим. 7, 10). Ибо закон, как святой и праведный по своей природе ( – ст. 12), в себе самом содержал все, что нужно было человеку для оправдания (Рим. 2, 13). На этом основании Ап. Павел именует его «духовным» (Рим. 7, 14). Но действительное оправдание от закона можно было получить лишь под условием его всецелого, совершенного исполнения (Втор. 5, 32; 12, 32; Нов. 23, 6). А это исполнение, в свою очередь, предполагает верность не одной внешней стороне Моисеевых постановлений, но и внутреннюю расположенность, любовь человека к Закону Божию (Рим. 2, 28. 29). Короче; чтобы оправдаться от закона, люди должны были собственными силами, своей волей войти на высоту законных требований и установить между собой и Богом надлежащие отношения. Таков был прямой и буквальный смысл Моисеева закона; так, очевидно, сразу же поняли его и евреи, при заключении завета с Богом, когда они говорили: «все, что сказал Господь, сделаем и будем послушны» (Исх. 24, 7).

В этих словах, как видим, слышится еще юношеская самоуверенность народа, не знавшего пока ни настоящей глубины и высоты правды Божией, ни действительной цены себе и своей нравственной природе. Долгий душевный и исторический опыт научил однако евреев скромнее думать о своих силах. Уже устами пр. Давида он возвестил им, что пред Богом не оправдается ни один человек (Пс. 142, 2; ср. Иов. 9, 2. 3. 20). А св. Ап. Павел окончательно раскрыл людям все, что дал им в действительности закон Моисеев, и насколько чрез него возможно было оправдание. – Оказалось, что через букву закона не спасся ни один ветхозаветный праведник (Гал. 3,11); ибо закон не принес человеку ни любви к добру, ни сил для его осуществления. Он лишь обнаружил живущий в людях грех: «законом познание греха» (Рим. 3, 20). Произошло это таким образом. Пока не было закона, человек находился как бы в нравственной дремоте. В глубине души его жило греховное начало. Обнаруживаясь, оно порождало злые дела. Но человек отчетливо не понимал природы этого зла; потому оно особенно и не беспокоило его. «Я жил – говорит Ап. Павел – никогда без закона»... (Рим. 7, 9).

«Жил»... Слово это указывает не просто на животную сторону нашего существования; оно определяет главным образом свойство духовного настроения человека до закона. Именно, – не зная точно природы зла, не ощущая в себе его гнетущего давления, человек был спокоен, счастлив духом. Зло и добро не стояли еще в нем друг против друга в качестве непримиримых врагов. То и другое проявлялось по частям и греха, как греха, человек еще не знал. Ибо «где нет закона, там нет и преступления» (Рим. 4, 15).

Конечно, это не значит, чтобы до закона грех вовсе не существовал: мы уже сказали, что в природе человека жило зло, как греховное начало (Быт. 8, 21; 6, 14; Иов. 15, 14; Пс. 50, 5; Иер. 18, 12 и др.). Но до закона не было общеобязательных постановлений, а следовательно, – не могло быть и сознателъного преступления, по крайней мере в лучших людях.

Совсем в ином положении оказался человек подзаконный. Появление заповедей точно определило ему различие добра и зла. Грех не мог более укрываться за неведениe закона (Рим. 7, 9). Человеку необходимо было или сознательно последовать за открывшейся в законе волей Божией, подчинить себя игу закона; или также сознательно отвергнуть его, – стать врагом Богу, и вот тут-то раскрылась вся внутренняя борьба нравственной человеческой личности. «Ибо не понимаю, – говорит Ап. Павел, – что делаю: потому что не то делаю, что хочу, и что ненавижу, то делаю. Если же делаю то, чего не хочу, то соглашаюсь с законом, что он добр: а потому уже не я делаю то, но живущий во мне грех» (Рим. 7, 15–17).

Закон, таким образом, обнаружил в человеке глубокий внутренний разлад, непримиримое самопротиворечие. С одной стороны человек чувствовал в себе сильное и сознательное влечение к добру, желание исполнять закон. Это желание было настолько прочным, что противоположность добру – зло возбуждало в нем положительное отвращение, ненависть (Рим. 7,19). Но с другой стороны, как бы в противовес этим добрым наклонностям, в человеке поднималась страшная сила греха; она то и увлекала его ко злу: «доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю. Итак, я нахожу закон, что, когда хочу делать доброе, прилежит мне злое» (ст. 19–21).

Отсюда с несомненностью открывается, что в подзаконном человеке шла борьба не случайных влечений только, – иначе добро, при известных условиях, могло бы побеждать зло, и общего закона, установленного Апостолом, не было бы. Истинное бедствие состояло в том, что, при свете закона, человек ясно сознавал полнейшее несоответствие между хотением добра и осуществлением его, – между внутренним услаждением Закону Божию и своей непрестанной житейской греховностью. Корень зла, таким образом, восходил в самую глубину человеческой души, где воля была уже бессильна что-нибудь пересоздать и видоизменить. «Ибо по внутреннему человеку, – говорит Апостол, – нахожу удоволъствие в Законе Божием: но в членах моих вижу иной закон, пропивоборствующий закону ума моего и делающий меня пленником закона греховного, находящегося в членах моих» (Рим. 7, 22–23). Этой то борьбой «внутреннего человека» или «закона ума» с «законом плоти» или греховным началом и объясняется невозможность для подзаконных людей приобретения цельного добродетельного и богоугодного настроения. В них постоянно «плоть и дух взаимно противятся. Плоть желает противного духу, а дух противного плоти» (Гал. 17). И как «плоть» на самом деле была сильнее «духа» (Рим. 7, 23), то и человек становился под ее власть, – делался «плотяным человеком», рабом греха (– гл. 6, 17–20), проданным ему (–7, 14), состоявшим под его игом или стражею (Гал. 3, 23).

Естественно, что при таком положении невозможно было говорить об оправдании человека собственными силами (Пс. 129, 3; Деян. 13, 39: Рим. 3, 20). Надлежащее исполнение закона ему было не доступно. Он мог соблюсти его лишь с внешней стороны. – Между тем уже в десятословии предписывается не только воздерживаться в поступках от всех видов зла, но даже и «не желать» в мысли этого зла (10 заповедь закона). В пророческое время духовный характер закона и служения Богу истолкован был еще выразительнее. После того не могло оставаться и тени сомненья, что Бог требует от человека не буквы, а духа; не внешности, а внутреннего чистого расположения (Ос. 6; ср. 1Цар. 15, 22 и др.). Но так как такого расположения у человека, пропитанного наследственным грехом, не было, то невозможно было для него и оправдание от закона: «потому что делами закона не оправдается никакая плоть» (Рим. 3, 20). Отсюда гнев Божий на всех людей за нечистоту их (Рим. 4. 15); проклятие Божие – за неисполнение всех заповедей закона (Гал. 3, 10; ср. Втор. 27, 26), и смерть (Рим. 7, 10). Это – один вывод, к которому привел закон покорившихся ему людей. В другом отношении он обогатил их следующим, бесспорным сознанием: человек сам собою не может победить живущего в себе греха, который препятствует людям исполнить закон. А так как и закон Моисеев бессилен был уврачевать это внутреннее зло в человеке, то, ясно, он недостаточен для спасения, – немощен, «ибо ничего не доводит до совершенства» (Евр. 7, 18–19).

За этим выводом в лучших людях из евреев само собой уже зарождалось убеждение, что, кроме Бога, их ничто и никто не может спасти. Потому то св. Апостол Павел за восклицанием: «бедный я человек! кто избавит меня от сего тела смерти?» Спасителем своим называет прямо Иисуса Христа, Бога-Сына: «благодарю Бога моего Иисусом Христом, Господом нашим» (Рим. 7. 24–25).

§ III.

Итак, вот о каком законе дел говорит Апостол Павел, что им нельзя спастись. Это, как видим, закон исключительно ветхозаветный, обрядовый. Он точно убивает покорившихся ему людей, а не животворит их (2Кор. 3, 6). Спасет от этого «неудобоносимого бремени» возможно только в вере во Христа. – Но столь жe ясно должно быть нашим сектантам из сказанного и то, что разумеет Апостол Павел под оправданием верой во Христа. Очевидно, это не то оправданиe, которого ожидали себе св. Павел в день судный за свой добрый апостольский подвиг (2Тим. 4, 7–8), и которое обещается всеми истинными христианам в будущей жизни (Мф. 5. 11–12), – чего никак не могут усвоить себе наши сектанты. Загробное оправдание предполагает в оправданных не одну мечтательную веру во Христа, о которой мы читали в пашковском листке. Она дается как награда, – тем, кто верует во Христа, исповедует Его (Mф. 16, 16–17) – и сохраняет закон и свидетельства Божии (Пс. 118, 1–2; Иоан. 8, 51; Лк. 11, 28; Ап. 1, 3 и др.); кто ходит по путям Божиим, подражая Христу (Пс. 127, 1–3; Ио. 12, 26; Мф. 10, 21). Частное: оправдание в загробной жизни получают лишь люди, нищие духом (Mф. 5, 3), кроткие, алчущие, и жаждущие правды, чистые сердцем, милостивые (Mф. 5, 5–8, –которые жалеют нищих (Прит. 14, 21), творят всякое добро и помощь верующим (Mф. 25, 34–40), терпят гонения и насмешки за Христа (Mф. 5, 11–12; 1Петр. 4, 14) и бодро ожидают Его второго славного пришествия на землю (Mф. 24, ,46; Лк. 12, 37–43). Но такого добродетельного и святого душевного настроения, – как мы видели из только что разобранных глав послания к Римлянам, – подзаконные люди не имели, да и не могли его иметь. Следовательно, оправдание, дарованное евреям и язычникам за их веру во Христа, за их смирение и раскаяние, было не иное, чем то, которое получает всякий грешник тотчас по своем принятии христианства.

Что же должно разуметь под этим оправданием?

С отрицательной стороны содержание его намечено уже в 25–26 ст. 3 гл. послания к Римлянам. Здесь говорится, что показание Правды Божией, явленной во Христе, состояло «в прощении грехов, сделанных прежде, во время долготерпения Божия». – И это естественно и в порядке вещей. Чтобы каторжнику почувствовать себя правым, т. е. свободным в жизни, надобно прежде всего увериться ему в том, что все старые вины его, вольные и невольные, прощены и забыты начальством. То же, без сомнения, должны были испытывать и подзаконные люди, покидавшие свои заблуждения и выходившие из тьмы в чудный свет Христов. Им, истерзанным сознанием своей греховности, это чувство открывавшейся духовной свободы было, конечно, дороже и необходимее всего. Потому-то св. Апостолы свою проповедь о Христе начинали всегда призывом к покаянию и обещанием покаявшимся прощеная грехов. – Так было в день первой, по вознесении Христа, пятидесятницы в Иерусалиме; также начал свою речь позже Апостол Павел в Антиохии Лисидийской (Деян. 13; 38–39).

Но оправдания в этом отрицательном смысле так же недостаточно для христианина, как недостаточно преступнику получить освобождение из тюрьмы для того, чтобы снова прослыть за честного человека и хорошего гражданина в обществе; или как мало бедняку расплаты с тяготевшими над ним долгами, чтобы потом уже числиться богачом. Очевидно, и в том и в другом случае, помимо свободы и незадолженности, надобно располагать некоторыми иными качествами, чтобы быть хорошим или богатым человеком. – В силу этого и оправдание, принесенное людям Иисусом Христом, не ограничилось одним прощением им прежних грехов, а даровало и некоторые положительные придатки к их греховной природе. Иначе оправдание было бы не оправданием для людей, а только временным облегчением или послаблением их греховности, – не говорим уже о том, что такое оправдание в действительности было невозможно. Ибо Бог не мог войти в тесное общение с человеком, нравственная природа которого, и после очищения от личных грехов, вся лежала во зле, вся пропитана была наследственным или первородным грехом «что общего у света со тьмою?» (2Кор. 6, 14).

Если так, – в чем же состоит положительная сторона оправдания Христова?

Кратко ее можно определить, как обновление падшей человеческой природы под воздействием благодати Божией (2Кор. 5, 17; Гим. 6, 4 и др.). А это обновлениe есть ничто иное, как воссоздание человека в тот образ нравственной чистоты и святости, в котором он был до своего падения в раю; ибо, по слову Апостола Павла, «обновиться духом ума нашего» – значит «облечься в нового человека, созданного по Богу, в праведности и святости истины» (Еф. 4, 24; сн. Рим. 7, 6; Тит. 3, 5). Понятие «обновления» людей чрез Христа существенно; стало быть, предполагает мысль о коренном изменении благодатию Божией их греховного плотского настроения в святое и богоугодное. Вследствие этого изменения, любовь к добру, возможность торжества над грехом и сыновнее приближение к Богу стали не напрасной мечтой для человека, как в подзаконное время, но действительно жизненной и осуществимой задачей (Рим. 8, 1–17). «Все могу о укрепляющему меня Иucycе» (Фил. 4, 13), – вот как силен стал христчанин, при помощи своего Господа! Это видимое перерождение греховного и плотского человека в духовного и внутренне умиротворенного поборника «правды и святости истины» и составляет положительную сторону оправдания во Христе (ср. Еф. 6, 10–18).

Таково учение об оправдании св. Писания и, в частности, Апостола Павла. Учение это ясно и издавна Православною Церковью было истолковано всесторонне; но сектанты наши, вслед за кальвинистами-еретиками, умудрились окончательно исказить его. Под оправданием, дарованным верующим христианам, они стали разуметь какое-то непреложное предызбрание людей ко спасению. На основании такого превратного понимания Апостольского учения, сектанты стали говорить, что кого Господь избрал в свое стадо, тот уже «не может отбиться от Его овец». Потому избранные – «святы» и не могут погрешать. Если умрут они, – их Господь обязательно примет в райские обители. Так гордо и во всеуслышание заявляют о себе штундисты и пашковцы...

Но не трудно видеть, как глубоко заблуждаются сектанты в своем понимании Апостольского учения об оправдании. В св. Писании нигде не говорится, что оправдание есть что-то неотъемлемое от человека, как бы насильственно к нему привязанное. Если же в 8 и 9 гл. посл., к Римлянам, по-видимому, проводится та мысль, что Господь прославляет, оправдывает и призывает в свое царство тех лиц, которых Он предопределил к тому от вечности (8, 30), по своему хотению (9, 18), – то относительно этого надобно сказать, что предопределения Божия нельзя понимать по-сектантски. Бог не без причины и не по пристрастию назначает одних людей к блаженству, а других – к погибели. Он, как Всеведущий, от века знает, кто будет вести жизнь добродетельную и богобоязненную, и кто останется в сей жизни упорным и нераскаянным грешником, как египетский фараон (9, 17. ср. Пс. 132, 15; Дан. 2, 22; 1Кор. 4, 5; Евр. 4, 13). В соответствии с этим предвидением и не подавляя человеческой свободы, которая есть высший дар Божий, – Господь распределяет участь людей за гробом: одних Он прославляет за подвиги веры и благочестия (Mф. 23, 43; Кол. 3, 4; Сол. 2, 14; 1Петр. 5, 10), а других осуждает и извергает из царства праведных, в котором не может быть места ничему нечистому (Откр. 21, 27 ср. 1 Кор. б, 10; Гал. 5, 26). – Таким образом в основе предопределения Божия лежит Божие же благое предвидение, а не какая-то слепая и жестокая судьба, беспричинно карающая одних и милующая других.

Верность православного толкования подтверждает сам Апостол Павел. В начале посл. к Римл. он усиленно проповедует, что спасутся только верующие во Христа (1,16; 3, 22, 25, 27; 4, 5, 16; 5, 1 и ср.). Если бы спасение зависело исключительно от произволения Божия, – как думают сектанты, – то к чему бы Апостолу было требовать от людей веры? – Она была бы для них совершенно бесполезна: предопределенные ко спасению оправдались бы, в силу Божьего избрания, и без веры, а назначенным к вечной погибели не помогла бы самая пламенная вера... Ясно, что никакого предопределения в сектантском смысле нет, и Бог «хочет, чтобы вс6, люди спаслись и достигли познания истины» (1Тим. 2, 4).

С другой стороны, познавшие истину евангельскую и оправданные Богом во Христе, на основании сказанного, должны помнить, что от них самих, от их доброй воли, весьма много зависит или возрастит в себе плоды оправдания, или окончательно утратить их. Эту мысль Апостол Павел неоднократно напоминает христианам. Он пишет им, что они «примирены с Богом смертью Христа», – стали «святыми и непорочными», но под тем условием, если «только пребудут тверды и непоколебимы в вере и не отпадут от надежды благовествования», слышанного от Апостолов (Кол. 1, 22–23; Евр. 3, 12–14; Гал. 6, 9).

Подобным образом и другие Апостолы проповедуют, что христиане «искуплены от суетной жизни... драгоценною кровию Христа, как непорочного и чистого Агнца (1Петр. 1, 18–19)»; поэтому они должны «провождать добродетельную жизнь между язычниками» ( – 2, 12); должны «трезвиться и бодрствовать, потому что противник их диавол ходит как рыкающий лев, ища кого поглотить » ( – 4, 8). – Но не все христиане окажутся мужественными воинами Христовыми. Среди них будут лжеучители, которые введут пагубные ереси и, отвергаясъ искупившего их Господа, навлекут сами на себя скорую погибель. И многие последуют о их разврату, и чрез них путь истины будет в поношении» (2Петр. 2, 1–2: ср. Иуд. ст. 8–19; Иак. 4, 1–10; 5, 1–6 и др.).

Все это показывает, что праведность, дарованная людям по вере, не застраховывает их насильно от греховной и порочной жизни в христианстве; с другой стороны, эта праведность не есть и совокупность окончательно развившихся в христианах совершенств. Напротив, она есть благоприятное условиe или возможность для этих совершенств, – начало их – не больше. Оправдавшись во Христе, мы лишь получили доступ к той благодати, в которой стоим (Рим. 5,1, 2), и при помощи которой должны все придти «в единство веры и познания Сына Божия, в мужа совершенного, в меру полного возраста Христова (Еф. 4, 13 ср. Фил. 1, 6; Кол. 1, 10; 2Кор. 10, 15; 1Петр. 2, 2 и др.). Но, разгордившись и возомнив о своих совершенствах, можем отпасть, как и действительно часто отпадаем от Бога: «много бо согреишем вси» (Иак. 3, 2; ср. Гал. 5, 4; 1Кор. 4, 18; 5, 1–2 и др.). Чтобы христианам, оправданным верою в Господа Спасителя, т. е. без всяких заслуг с их стороны, удостоиться и на страшном суде стать по правую от Него руку, – для этого необходимо, – как было сказано, – в земной жизни идти тесным и узким путем (Mф. 7, 12), со страхом и трепетом совершая свое спасение, (Фил. 2, 12), и с сыновней покорностью пребывая в послушании Церкви Христовой (Mф. 18, 17). Иного пути в Царство Христово нет и быть не может 3.

Отсюда само собой следует заключение, как не основательны и легкомысленны сектанты, надеющиеся без труда и вопреки постановлениям Церкви спастись тем оправданием, которое даруется людям, при обращении их ко Христу, и которое, как мы видели, может быть сторицею ими утрачено и загрязнено. Этим заблуждением сектанты показывают, что они – рабы ленивые, не хотящие умножать данного им Владыкой таланта (Mф. 25, 24–30). Но пусть же они знают, что участь злого раба грозит и им, если они не постараются «трудолюбно возделать» своей веры в Господа, в союз с Его Св. Православной Церковью. Пусть вспомнят сектанты грозные слова, сказанные Христом: «не всякий говорящей мне: Господи! Господи! войдет в царство Небесное, но исполнят волю Отца Моего Небесного» (Mф. 7, 21). Ибо, человек оправдывается делами, а не верою только» (Иак. 2, 24–20). Такую веру без дел имеют даже бесы ( – ст. 19)...

§ IV

К великому сожалению, сектанты не могут освободиться от своих заблуждений даже в том случае, когда под оправданием верою, в согласии с истиной, разумеют начало нашего спасения во Христе. Так называемые «духовные христиане – молокане Тамбовского толка и младо-штундисты – думают, что для этого спасения достаточно одной только веры во Христа; никаких «обрядов» или внешних действий для того будто бы не требуется... Таков ли на самом деле порядок усвоения нами правды Христовой, по учению Ап. Павла?

Чтобы надлежащим образом ознакомиться с этим порядком, мы не должны вырывать из посланий Апостольских одних мест и упускать из виду других: так поступают только сектанты в угоду «преданиям» своих старцев. Для полного и истинного понимания учения Ап. Павла об оправдания нам нужно взять различные изречения этого Апостола по данному вопросу. Тогда окажется, что в деле начального нашего приобщения ко Христу имеет значение не одна только вера, – как того хотелось бы сектантам. Об этом вот что пишет Ап. Павел в послании к Галатам: «все вы сыны Божии по вере во Христа Иucyca, все вы, во Христа крестившиеся, во Христа облеклись (3 гл., ст. 26–27). Как видим, рядом с верой, усыновляющей нас Христу, здесь имеет силу и крещение. В крещении именно, по словам Апостола, мы «облекаемся» во Христа, – приобщаемся нашему Господу.

Подобное же свидетельство находим и в посл. к Римлянам, – в том самом послании, которое такое значение придает оправдывающей нас вере. «Неужели не знаете, – спрашивает Апостол римских христиан, – что все мы, крестившееся во Христа Иucyca, в смерть Его крестились? И так мы погреблись с ним крещением в смерть, дабы, как Христос воскрес из мертвых Славою Отца, так и, нам ходить в обновленной жизни»: (Рим. 6, 3, 4). В приведенных словах Ап. Павел наглядно доказывает христианам, что они не должны более грешить, потому что в крещении они умерли, вместе со Христом, для греха. – Но какое же сходство имеет крещение и погребение? Как могло возникнуть у Апостола такое сравнение?

Очевидно, сравнивая крещение с погребением Христовым, Ап. Павел имел в виду сходство по внешнему виду и по внутреннему значению для верующих.– И прежде всего, – так как Христос действительно умирал плотию и был видимо полагаем во гроб, то, следовательно, и крещение, по Ап. Павлу, должно быть не духовным, а видимым и действительным сокрытием человеческих тел, – только, конечно, не в каменных гробах и не в земле: иначе все крещающиеся умирали бы насильственной смертью, как самоубийцы. – Сокрытие тел наших при крещении достигается, – как показывает практика вселенской Церкви, начиная от дней Апостольских (Ио. 3, 22, 23; Деян. 8, 35–39; 10, 47), – троекратным погружением крещаемых в воду. При таком совершении крещения между ним и Христовым погребением само собою вытекает и внутреннее сходство: как Христос, погребенный плотию во гробе, через три дня воскрес Славою Отца, так и все крещающиеся троекратным погружением выходят из воды духовно обновленными и очистившимися благодатию Божией от всех тяготевших над ними грехов (Рим. 6, 4).

Таким образом, крещению в посл. к Римлянам Ап. Павел придает необычайно важное и таинственное значение. Это значение он усиливает еще более в послании к Титу «Мы были никогда, говорит он, несмысленны, непокорны, заблуждение, были рабы похотей и различных удовольствий, жили в злобе, и зависти, были гнусны, ненавидели друг друга. Когда же явилась благодать и человеколюбие Спасителя нашего Бога, Он спас нас не по делам праведности, которые бы мы сотворили, а по своей милости, банею возрождения и обновления Св. Духом, которого излил на нас обильно чрез Иucyca Христа Спасителя Нашего (Тит. 3. 3–6).

В приведенном месте из послания к Титу Ап. Павел говорит о том, о чем он писал и к Римлянам. Как и там, он рисует здесь самыми яркими чертами состояние подзаконных людей; как и там, он утверждает невозможность для них оправдания от дел закона. Но оружием оправдания или спасения в посл. к Титу он называет не крещение, а «баню возрождения» (Ср. Еф. 5, 26), – что, очевидно, одно и тоже, и по самому словосочетанию своему напоминает известное учение Ииcуca Христа, о возрождении в новую жизнь водой и Духом (Ио. 3, 5; Ср. 1Кор. 6, 9–11). В противоположность этому, ни в каком случае нельзя думать, как думают молокане, – будто Ап. Павел под словом «крещение» или «баня возрождения» разумели «веру». Апостол никогда не отождествляет этих слов. Напротив, в посл. к Ефесянам он резко различает их. «Один Господь, одна вера, одно крещение», говорит он (Еф. 4, 6).

И в 16 гл. Деяний повествуется, что, на вопрос темничного стража: «что мне делать, чтобы спастись?» – Ап. Павел и Варнава сказали: «веруй в Господа Иucуca Хориста и спасешься ты и весь дом твой» (– ст. 40–31). Но в 33 ст. той же главы Деяний прибавлено, что темничный страж «немедленно крестился сам и все домашние его». Значит, Павел и Варнава, вместе с верой во Христа, требовали от темничного стража и крещения; иначе он не стал бы креститься, а тем более – немедленно, для чего ему ночью (Деян. 16, 33) пришлось выходить из дома (ср. ст. 33–34). Куда? – Конечно, к ближайшей воде (ср. Деян. 8, 29–39; 19, 1–7).

Итак, что же? Апостол Павел противоречит себе, когда утверждает, что для нашего оправдания нужна то вера, то «баня возрождения» или крещение водой? Или для нас важно только посл. к Римлянам, а посл. к Титу уже не должно иметь силы? – Но в отношении Апостолов, как труб Духа Святого, нельзя говорить, что одно произведение их боговдохновенно, а другое нет: все, что ни написано ими, – написано по озарению свыше; а потому уже самую мысль о неравенстве посланий Апостольских надобно считать еретической, противной и букве Писания (2Тим. 3, l6 ср. 2Петр. 1, 21), и здравому смыслу. Точно также невозможно допустить и самопротиворечия в Слове Божием, тем более у одного Св. Писателя и в одном и том же послании. Это значило бы хулить Духа Св., наставлявшего Апостолов на всякую истину (Ио. 16, 13). Поэтому остается признать, что все в Св. Писании непреложно и достойно нашей беспрекословной веры. А если так, значит, и Ап. Павел говорит одну истину, когда учит, что для начала нашего оправдания нужны вера и крещение.

Как же, в таком случае, понять и взаимно согласить это учение? – Очень просто, тем более, что оно уже примирено Апостолом, и лишь одно ослепление, да глухая ненависть сектантов к Прав. Церкви препятствуют им уразуметь это.

В самом деле, уничтожает ли Ап. Павел необходимость крещения для христиан, когда в начальных главах посл. к Римлянам говорит только об оправдывающей нас вере? Ни мало. О крещении он ничего не говорит там потому, что того не требует ход доказательств Апостола. Ему нужно было убедить Римлян, что для Христа нет различья в народностях – язычники ли они, или иудеи; ибо до Него все равно были грешны и все нуждались в оправдании даром, не заслуженно, по одной вере, (Ср. Рим. 3, 22–30). – Вера, таким образом, в рассуждениях Апостола определяет лишь главное свойство оправдывающей благодати Христовой, – указывает на ее совершенную независимость от дел человеческих (Рим. 4, 16; 11, 7), а не на то, как, каким способом, эта благодать усвояется людьми. Об этом усвоении Апостол ведет речь ниже, напр., в 6-й гл. посл. к Римлянам. Здесь он уже прямо говорит, что умираем мы для грехов и соединяемся со Христом чрез крещение, а не через веру. Следовательно, по учению Ап. Павла, крещение во l) не есть лишний обряд какой то, перешедший к нам от евреев, – как нечестиво думают наши мнимо-духовные христиане; во 2) крещение не равносильно и простому безблагодатному «знаку присоединения верующих к видимой Церкви», – как погрешительно и вопреки Слову Божию утверждают штундисты и пашковцы. Крещение, по учению Ап. Павла, омывает людей от всех грехов – личных и первородного (1Кор. 6, 11; Еф. 5, 26 ср. Деян. 2, 38). В крещении мы облекаемся во Христа (Гал. 3, 27), усвояем себе Его крестные заслуги и получаем новую печать возлюбленных детей Божиих, в замен древнееврейского обрезания (Кол. 2, 11, 12). Одним словом, – крещение есть не обряд, а совершенно необходимое и спасительное для каждого вступающего в Церковь Христову Таинство. Вера же служит лишь показателем, что мы глубоко страдаем от своих грехов и искренно жаждем спасения от Господа, каковое и готовы принять в Крещении не как награду или нечто должное, а как чистый дар любви Божией к нам недостойным.

Таково в главнейших чертах учение Ап. Павла об оправдании и о значении для христиан веры и Таинства Крещения. Как мы видели, под оправданием верою Апостол разумеет не последнее и конечное спасение людей на Страшном Суде Христовом, а лишь начало нашего спасения, – очищение и возрождение естества нашего для жизни святой и богоугодной. Будем мы проводить такую жизнь – Господь помилует нас на суде Своем; станем грешить – затмим в себе плоды оправдания, полученные нами при обращении ко Христу, – и Господь осудит нас. Но чтобы совершилось начало нашего оправдания и привития к доброй маслине – Христу, необходимо веровать в Господа и креститься в Него водою. Без крещения нет оправдания, как нет его для взрослых и без веры. – Да и мог ли иначе учить Ап. Павел, когда Христос заповедал, что без крещения нельзя спастись? (Мр. 16, 16; Иоан. 12, 48). Кроме того, ведь и сам Ап. языков был принят в Церковь Божию только после того, как его видимо крестил водою Анания (Деян. 22, 16)?

В последние три десятилетия отделившиеся от молокан штундисты самой своей жизнью подтвердили истину прав., понимания изложенного здесь Апостольского учения. За исключением, так называемых, «духовных», штундисты все принимают водное крещение и преломление хлеба. На вопрос миссионеров: для чего они это делают, если для спасения достаточно одной веры во Христа? – они отвечают: «исполняем заповедь Христову. Без крещенья нельзя спастись». И вот путаются люди: то говорят, что мы спасаемся одною верою во Христа, то утверждают, что без крещения нельзя спастись. Ясное дело, что сектанты постепенно начинают чувствовать ложь своего толкования учения Ап. Павла об оправдании верою, а потому, между прочим, штундобаптизм, с его обязательным требованием крещения, усиливается в своем распространении среди молокан. Потому же он поглощает духовную штунду, и только слепое доверие к вожакам заставляет сектантов повторять заученные чужие речи, хотя уже с другим внутренним содержанием

Отсюда еще лишний раз можем убедиться, как близоруки и недобросовестны сектантские начетчики, ко вреду Церкви и собственной погибели (2Петр. 3, 16) извращающие Божие Писания. Им хочется доказать, что после Христа – они святы уже одной верой в Его страдания, и что потому для них не нужно православное церковное устройство, – и вот с изумительной дерзостью они начинают подтасовывать для своей цели Апостольские писания. Но суетны их замыслы: «познал Господь своих?»... И слово Божие и все прав. церковное сознание отметают подобное кощунственное отношение к глаголам Вечной жизни. Сектантам не утвердить своего излюбленного догмата об оправдании верой в той ложной форме, в какой им хочется. Истина останется непоколебимой и всегда будет гласить: «вера без, дел мертва сама по себе (Иак. 2,17). – Этого, впрочем, не смеют отрицать даже «духовные» сектанты. И они признают необходимость для христианина милосердия, любви к врагам, незлобия и т. п. Но у них нет главных христианских дел – законного совершения и участия в богоучрежденных церковных таинствах. Без таинств же и без благодатного общения в них со Христом стараться быть добродетельным – все равно, что пытаться укрепить больное дерево, не заботясь о корне, уходом за его сучками. Пусть сектанты по сему случаю вспомнят евангельские слова: так ветвь не может приносить плода сама собою, если не будет на лозе, так и вы – говорит Господь – если не будете во Мне... Ибо без Меня не можете делать ничего» – (Иоан. 1,5. 4, 5).

О крещении младенцев.

«Ииcус вознегодовал и сказал: пустите детей, приходить ко Мне, и не препятствуйте им: ибо таковых есть Царствие Божие» (Мр. 10, 14).

§ I.

Староста деревни Нагорной еще с вечера прислал сказать нам, что переправа через речку готова. Народ уведомлен о предстоящей беседе с сектантами. Все радуются нашему приезду. Время теперь свободное. Весна в полном разгаре. Снег быстро тает. Речки и овражки залиты водой. Дороги испортились. Мужики сидят дома и скучают от безделья...

0. Герасим, приходский священник, благодарно осенил себя крестным знамением. «Слава Богу! сказал он. Наконец-то услышат наши простецы, как неправы сектанты, смущающие их своими ложными учениями. А то в Нагорной только и толкуют о новой вере. Бог знает, откуда взяли, что мы «еще не приняли Христа», «не родились от Него», потому что крещены в детстве, «без понятия». Много раз выяснял я народу законность и необходимость православного крещения младенцев – не успокаиваются. Побеседуйте об этом предмете вы еще. Авось, вас в новинку то, лучше послушают»...

Я обещал исполнить просьбу о. Герасима, – и мы разошлись для подготовки к завтрашней беседе.

На утро поднялись мы рано. Нам хотелось «по морозцу» добраться до Нагорной. Там нас уже поджидали. Около переправы через речку толпилась кучка любопытных. Среди них был и староста «при знаке». Едва мы подъехали к переправе, он быстро перешел на нашу сторону. Предупредительно он начал показывать нам, как надо было сперва пойти по льду, потом «прыгнуть» через шумевшую воду на доски, а оттуда – «рукой подать до берега». – Так мы и сделали, и благополучно перебрались через речку.

Православные встретили нас радушно. Толпой повалили они за нами в училище, где должна была произойти беседа с штундистами. Училище сразу переполнилось слушателями. Между тем не было еще сектантов. В ожидании их, о. Герасим заботливо расставлял народ, чтобы очистить для них место подле стола. Скоро пришли и штундисты, во главе со своим «старшим братом» Поликарпом. Это был не особенно начитанный, но спокойный и рассудительный человек. Он любил побеседовать о Слове Божием и умел выслушивать чужие доказательства.

Помощник Поликарпа, солдат Авдей, был противоположного характера – Он был горяч, вспыльчив и страстно предан штунде, которой научился в бытность свою на юге России, в Николаеве. Разумностью Авдей не отличался. За то он мог с силой выкрикивать разные возражения против Православной Церкви, – чем и покорял сердца своих неразборчивых «братьев».

Подойдя к столу, сектанты поклонились нам и стали вынимать из карманов маленькие евангельца. Народ притих. О. Герасим пригласили всех пропеть «Царю небесный». Пели и сектанты. Потом он объявил, что беседа будет о крещении младенцев. Просили православных слушать внимательней, а сектантов умоляли быть кроткими, терпеливыми и беспристрастными, – без чего нельзя рассуждать о предметах веры (1Петр. 3, 15, ср. 2. Тим. 2, 24. 25).

Беседу начал я речью о всеобщей греховности людей пред Богом. Дорогие братья! сказал я. Бывают минуты, когда страсти плотские утихают в нас и голос совести раздается особенно громко в душах наших. Что мы тогда чувствуем? Не поражаете ли сердце наше скорбь о своей нечистоте и греховности пред Богом? Не готовы ли мы бываем в такие святые минуты воскликнуть вместе с блудным сыном: «Отче! согрешили мы против неба и пред тобою, и уже недостойны называться сынами твоими»... (Лк. 15, 18. 19). И если нас христиан, порою, зазирает так совесть, – что сказать о древних, необлагодатствованных людях? Они, бедные, погибали во грехах своих. По свидетельству кн. Бытия, уже в допотопном Mиpe «велико было развращение человеков... есть мысли и помышления сердца их были зло во всякое время» (Быт. 6, 5). От этой греховности не омыли людей и волны всемирного потопа. После жертвоприношения Ноя, Сам Господь сказал: «не буду больше проклинать землю за человека, потому что помышления сердца человеческого – зло от юности его» (Быт. 8, 21). В позднейшее время, св. царь Давид исповедал, что пред очами Всевидящего Бога люди все «равно непотребны, нет делающего добро, нет ни одного» (Пс. 13, 2–3, ср. 142, 2 и др.). Тоже слышим из уст Премудрого Соломона: «нет человек на земле, который не грешил бы» (3Цар. 8, 46), или по другому его выражению: «нет человека праведного на земле, который делал бы добро и не грешил бы» (Еккл. 7, 20, ср. Прит. 20, 9; Сир. 31, 11). Эту истину признает и страдалец Иов. Он восклицает: «нечист и растлен человек, пьющий беззаконие, как воду» (15, 16). А пр. Иеремия так описывает развращенность своих современников: «каждый обманывает своего друга, и правды не говорит: приучили язык свой говорить ложь, лукавствуют до усталости» (9, 5). Отсюда он заключает: «лукаво сердце человеческое и крайне испорчено: кто узнает его (Иер. 17, 9 ср. Дан. 9, 5, 20).

В Новом Завете греховность человеческой природы изображается в чертах еще более ярких. Господь проповедь Свою начал призывом людей к покаянию (Mф. 4. 17; Мр. 1, 5). Раньше И. Христа, о покаянии же во грехах учил Иоанн Предтеча (Mф. 3, 5–10). Он говорил людям, что все «неверующие в Сына» уже осуждены и «гнев Божий» пребывает на них (Ио. 3, 36 ср. Еф. 1, 3; Рим. 2, 5). Почему это? – Потому что люди все согрешили и лишены славы Божией». (Рим. 3, 9–23), все под клятвою закона (Гал. 3, 10). Они «проданы греху» и делают лишь то, к чему влечет их порочное сердце (Рим. 7, 14, 19, 20, 23). По этой причине Апостолы, ходя в Mиpe, прежде всего благовестили всем народам покаяние и прощение грехов ради крестных заслуг Сына Божия (Лк. 24, 47; Ин. 20, 23 ср. Деян. 2, 38; Рим. 6, 6; Гал. 5, 24 и др.).

Нам скажут, что после смерти Христовой мы – уже не рабы греха (Рим. 6, 19; Тит. 3, 3) и живем под благодатью (Рим. 6, 14). – Верно. Однако послушайте, что пишут Апостолы облагодатствованным христианам. «Братия мои! не многие делайтесъ учителями, зная, что... вот мы много согрешаем» (Иак 3, 1–2). Ап. Иоанн еще сильнее выражает ту же мысль: «если говорим, что не имеем греха, – обманываем самих себя, и истины нет в нас... Если говорим, что мы не согрешили, то представляем Его (Христа) лживым, и Слова Его нет в нас» (1Ин. 1, 8, 10). – Смотрите: кто настаивает на своей непорочности пред Богом, тот забывает «слово» самого Господа. А «слово» это гласит, что «никто не благо, как только один Бог (Мр. 10, 18). И в Откровении написано: «кто не убоится Тебя, Господи; и не прославит Имени Твоего? Ибо Ты един Свят» (15, 4 ср. Mф. 27, 24; Ин. 8, 46; 2Кор. 5, 21; Евр. 4, 15; 1Петр. 2, 22). Если же Господь «един свят», значит люди все с недостатками и пороками (Ср. Иов. 9, 30, 31; 15, 14–16).

Но откуда же в нас эта страшная сила греха, которая, по учению Ап. Павла, постоянно противится добрым желаниям нашим и делает необлагодатствованных людей «пленниками закона греховного?» (Рим. 7, 15–23).

Слово Божие отвечает нам, что порочные склонности мы получаем наследственно, путем плотского рождения от Адама. «Как одним человеком грех вошел в Mиp, и грехом смерть, – пишет Апостол, – так и смерть перешла во всех человек, потому что в нем

все, согрешили» (Рим. 5, 12 ср. 1Кор. 15, 21, 22, 48, 49).

«Одним человеком грех вошел в мир и грехом смерть»... Из кн. Бытия мы знаем, как это случилось. Первозданный Адам не устоял в своей праведности. По наущению жены, обольщенной диаволом (Быт. 3, 1–5, 13; Ср. 1Тим. 2, 14; 2Кор. 11, 3.), он преслушал заповедь Божию, – захотел сделаться равным Богу, через что впал в грех гордости и своеволия. За этот грех Бог изгнал мятежных людей из рая и лишил их бессмертия (Быт. 3, 23, 24; ср. Прем. Сол. 3, 23, 24). Вот происхождение в мире греха и наказания за него – смерть.

«И смерть перешла во всех человеков, потому что в нем все согрешили». – До Адама на земле не было людей. Он был нашим родоначальником (Быт. 5,2; ср. 1Кор. 15, 4–5). В нем все мы заключались, как ветви в своем корне. А так как Адам стал рождать детей, по изгнании из рая, то, естественно, рождал их похожими на себя, с теми же склонностями, какие имел сам. Поэтому в Библии и говорится: «и родил Адам сына по подобию своему и по образу своему» (Быт. .5, 3). Но образ Адама в указанное время был уже испорчен грехом; по необходимости потомки его, вместе с плотью и кровью, принимали в себя греховную заразу, греховные наклонности. Это можно пояснить житейскими примерами. Вообразим себе источник воды; если возмутить его в верховьях, – и дальнейшее течение этого источника будет грязным. Или: чахотный человек рождает детей чахотных же. Так и в роде людском... Потому-то смерть, как наказание Божие за грех, обладала над всеми без исключения людьми (1Кор. 15, 21–22). Она царствовала в Mиpe еще до Моисея, когда не было у людей писанного закона и, следовательно, не было сознательных грехов, потому что, по словами апостола, «грех не вменяется, когда нет закона» (Рим. 5, 13). Если же так, за что умирали лично неповинные пред Богом люди? Остается один ответ: За грех Адамский, который жил во плоти их и навлекал на них наказание Божие – смерть.

Об этом общем причастии людей греху Адама знала ветхозаветная еврейская Церковь. Уже в кн. Бытия засвидетельствовано, что «помышления сердца человеческого – зло от юности», т. е. с детства. Праведный Иов яснее указывает на ту же истину: «кто родится чистым от нечистого? Ни один» (14, 4). И в другом месте: «что такое человек, чтобы быть ему чистым, и чтобы рожденному женщиной быть праведным»? (15, 14). А св. царь Давид о самом себе исповедал в слух всего мира: «вот я в беззаконно зачат, и во грехе родила меня мать моя (Пс. 50, 7 Ср. 3Ездр. 7, 48).

Из представленных доказательств, таким образом, легко усмотреть, что зло и грехи свойственны природе человека от самой утробы матерней. Потому-то люди настолько склонны к греховным поступкам в зрелом возрасте. И эти греховные поступки, эта «тяга» ко злу и преступлению воли Божией вечно держали бы людей в отчуждении от Бога, – «ибо какое общение праведности с беззаконием? что общего у света со тьмою?» (2Кор. 6, 14). Но Милосердый Бог сжалился над своим падшим творением. «В определенное время» Он послал в мир Сына своего (Рим. 5, 6; Гал. 4, 4), для избавления людей от царства греха и смерти. И Спаситель наш своей земной жизнью, полной лишений и скорбей, своими страданьями и смертью на кресте, своим воскресением и славным вознесением на небо, действительно, принес за нас великую умилостивительную жертву Богу и «Осудил грех во плоти» (Рим. 8, 2–3; 3, 25; 2Кор. 5, 21; Евр. 9, 25, 26). Средостение вражды, отделявшее людей от Бога, пало со смертью Христовой (Еф. 2, 15, 16; Кол. 2, 13 – 15; 2Кор. 5, 19). Отныне тем, «кто во Христе», открыт свободный доступ к Отцу Небесному (Рим. 8, 15; 2Петр. 1, 10, 11; Евр. 4, 16; 9, 12, 14, 24; 12, 22–24). Этим людям нет уже «никакого осуждения» за грех адамский (Рим. 8, 1 ст.; 5, 1; Лк. 2, 14; Еф. 2, 16).

«Этим людям» – верующим во Христа нет ныне осуждения... Да разве Господь не весь мир искупил от греха кровию Своею?

Господь Иисус Христос, пострадал за всех людей (1Ин. 2, 2). Он принес с Собой неисчерпаемый источник врачующей благодати Божией (Ио. 1, 15; Рим. 5, 14). Но как для того, чтобы воспринять в себя заразу греховную, надобно по естеству родиться от «первого» Адама, – так и для того, чтобы стать причастником спасающей благодати Божией, человеку необходимо придти ко Христу, «последнему Адаму», и свободно возродиться от Него в новую духовную жизнь (1Кор. 15, 45, 48–49). Кто не придет ко Христу, не «омоется» в крови Его (Откр. 1, 5), того не касается и благодать искупленья (Ср. Зах. 1, 3; Филип. 2. 12; Еф. 2, 1–9; Рим. 11, 17–23). Для таких людей эта благодать – все тоже, что клад, зарытый в землю: ходят они по земле, топчут ногами своими скрытое сокровище, но сами и алчут, жаждут, и наготуют (Откр. 3, 17). И будут они бедствовать до тех пор, пока, наконец, измученные, не откопают сокровища и не разделят его между собою... Вот почему, «в последний великий день праздника», Христос и возгласил: «кто жаждет, иди ко Мне, и пей. Кто верует в Меня, у того... из чрева потекут реки воды живой» (Ио. 7, 37–38 ср. Иса. 55, 1; 12, 3; Кил. 3, 18). – Отсюда видим, что не у всех людей из чрева потекут реки воды живой, а только у верующих; и не все напьются этой «воды», обещанной Христом жене Самарянке (До. 4, 10–14), а только «жаждущие», почерпаюшие ее из источников спасения (Иса. 55, 1; Сн. 21, 3; 40, 29–31).

Ту же истину выразил Господь наш в Евангелии от Иоанна, в гл. 15, ст. 1–7. Он назвал себя там «виноградной лозой», а учеников своих «ветвями». И сказал Господь: «пребудьте во Мне, и Я в вас. Как ветвъ не может приносить плода сама собою, если не будет на лозе: так и вы, если не будете во Мне» (ст. 4). Ясно, что людям необходимо быть в теснейшем единении с своим небесным учителем, чтобы преуспевать в добре. Кто же «не пребудет» со Христом, «извергнется вот, как ветвъ, и засохнет» (Ио. 15, ст. 7), но не смотря на то, что Господь пролил кровь свою «во оставление грехов» всего Mиpa (Mф. 26, 28).

Подобным образом Ап. Павел сравнивает людей в их естественном, безблагодатном состоянии с «дикой маслиной». Как дикую маслину для того, чтобы она приносила вкусные плоды, прививают к «хорошей маслине», – так и люди тогда только становятся «святыми,», когда «прививаются» к «корню святому» и пользуются благодатными «соками» Его (Рим. 11,16–24). Без привития же ко Христу люди, как cyxие ветви, годны лишь на сожжение (Ио. 15, 6 ср. Mф. 3, 10): оставаясь сами нечистыми «чадами гнева», они порождают таких же нечистых детей (Еф. 2, 3 ср. 1Кор. 7,14).

На этом основании Церковь Православная всегда матерински заботилась прививать ко Христу всех детей своих не только взрослых, но и младенцев. А «привиться» ко Христу, «родиться» духовно от Него – что другое значит, как не «облечься» в Его спасительную благодать? «Облекаются» же люди во Христа во св. крещении (Гал. 3, 27). Посему крещение младенцев есть не только здравое церковное учение, подтверждаемое всею прошлою жизнью христиан, но и несомненная истина, проповедуемая Словом Божиим. Пусть же люди, не признающие этой истины, покажут нам, где в Св. Писании нашли они запрещение крестить младенцев?..

§ II

Сектанты не ожидали такой постановки беседы. Мой вопрос привел их в замешательство. Они усиленно начали перешептываться друг с другом; что-то на перебой говорили Поликарпу...

0. Герасим воспользовался наступившим перерывом. «Для отдыха» он предложил собранно пропеть: «Во Иopдане крещающуся Тебе, Господи» и «Елицы во Христа крестистеся»...

Во время пения, сектанты успокоились и пришли к какому-то решению. Едва в училище наступила тишина, как Авдей громко сказал:

– Позвольте нам начать беседу. Мы первые зададим вам вопрос!..

– Для чего же хочется вам непременно начинать уже начатую мной беседу? – спросил я Авдея. Должно быть, вы намереваетесь «уловить» меня какими-нибудь хитрыми словами? Но подумайте: по рассказу Евангелия, так поступали только «лукавые люди» (Лк. 20, 20; Мф. 22, 18); а христианам стыдно подражать им. Поэтому прошу вас не прибегать к «хитросплетениям» (2Петр. 1, 16) и отвечать мне на предложенный вопрос со всею «кротостью и благоговением» (1 Петр, 5, 15): где в Слове Божием нашли вы запрещение крестить младенцев?

Сектанты продолжали упорствовать. Авдей с горячностью настаивал на своем требовании. Но я заявил, что от принятого плана беседы не отступлю, потому что не вижу для того разумных оснований. Тогда сектанты волей-неволей сдались. «Отвечать» мне они уполномочили Поликарпа с Авдеем. Поликарп, при общем напряженном внимании, заговорил:

– Детей своих мы не крестим и крещение их в Православной Церкви признаем противным заповедям Божиим. В Ев. от Матфея Господь сказал ученикам своим: «идите, научите все, народы, крестя их во Имя Отца и Сына и Святого Духа» (Mф. 28, 19). То же повторил Он в Ев. от Марка: «идите по всему Mиpy и проповедуйте Евангелие всей твари. Кто будет вероватъ и крестится, спасен будет, а кто не будет веровать, осужден будет» (Мр. 16, 16). Из этих свидетельств Слова Божья мы усматриваем, что Господь приказал Апостолам крестить лишь наученных и верующих людей, а у младенцев нет веры; их и крестить нельзя...

Отвечая Поликарпу, я сказал – помните, братья, какой вопрос предложил я сектантами?

– Помним, помним! послышалось из толпы.

– Да. Я спрашивал: где в Слове Божием запрещается крестить детей? А нам, вместо того, читают из Евангелия повеления, как крестить взрослых. Этих повелений не отметает и Церковь Православная. И она, посылая проповедников, напр., в Сибирь, к язычникам, требует, чтобы они прежде всего благовестили там Христа и допускали бы потом до крещенья тех из язычников, которые хорошо усвоят веру Евангельскую. Так зачем же сектанты напоминают нам то, что мы твердо знаем и без них, и чего Церковь наша никогда не нарушала? – Другое дело, если бы в Евангелиях от Матфея и Марка возбранялось крещение детей. Но о них в прочитанных главах не сказано ни слова; Господь не к младенцам посылал учеников своих на проповедь, а к тем, которые могли слушать ее. Если же в Ев. от Марка разуметь и детей, тогда надобно признать, что они уже осуждены, потому что «не имеют веры». Но кто не восстанет против такого предположения?.. Посему пусть сектанты не от своего вымысла, а из книг Св. Писания покажут нам, что детей без веры крестить нельзя.

Поликарп удивился, что я не придал «силы» его доказательству. Сказано ведь Христом: «кто будет веровать и крестится, спасен будет»... Куда же «яснее», что крестить можно только одних верующих? Это подтверждает и кн. Деяний. Там написано, что люди, слушавшие проповедь Апостолов в день первой христианской Пятидесятницы, «умилились сердцем» и спрашивали их: «что нам делать, мужи и братья? Петр же сказал им: покайтесь, и да крестится каждый из вас во имя Иucyca Христа для прощения грехов; и получите дар Святого Духа» (2, 37–38).

– Вот какой порядок указывает Слово Божие для крещения, закончил свою речь Поликарп. Сначала надо «умилиться сердцем» от слушания проповеди Евангельской, потом «покаяться» – и тогда уж креститься. А дети разве могут каяться? Значит и крещение их незаконно...

Я ответил: – напрасно, брат Поликарп, ты удивляешься, что я не придал «силы» твоим доказательствам. Насколько было в них истины, – я принял их. Я не отвергаю и, Боже, сохрани меня от этого!– что Господь «во всем мире» велел ученикам Своим крестить только верующих. Но я еще раз прошу тебя подумать, о каком «мире» говорит Господь. Ведь не о детях же и грудных младенцах, а о взрослых и сознательных людях, способных слушать Евангельскую проповедь. Таких людей, без веры, Он не велит крестить, ибо никого насильно не влечет к себе в Церковь (Mф. 22, 2–14; ср. Рим. 8, 21; Ион. 8, 32). В этом мы все согласны. Да и о том ли у нас речь?.

Мне странным кажется после того твое последнее доказательство. Ты прочитал нам из кн. Деяний рассказ об обращении ко Христу, в день Пятидесятницы, трех тысяч человек. В пояснение прочитанного, ты добавил, что вот и Апостолы, подобно Христу, требовали от приступающих к крещению, «сердечного умиления» и раскаяния во грехах. – Что же? Разве Церковь Православная оспаривает порядок крещения, указанный Ап. Петром для «мужей иудейских», слушавших Его проповедь (Деян. 2, 14. 29)? Нет: и она учит, что никто из взрослых, способных принимать евангельское благовестие (–2, 38. 41), не может сочетаться со Христом в крещении без предварительного сердечного и искреннего раскаяния во грехах своих. Но как применить этот порядок крещения к младенцам? Личных преступлений пред Богом на них нет: они не нарушили ни одной заповеди Божией. Значит, и каяться им не в чем, и они без покаяния могут быть крещены для очищения от Адамской скверны...

Последние слова мои произвели сильное волнение в народе. Православные радостно ухватились за них и кричали:

– Видишь ты, детям и каяться-то не в чем, а нам сектанты все уши прожужжали, что мы крестим младенцев не по Слову – без покаяния. А какое покаяние детям?..

Сектанты огорчались, что я «извращаю» будто бы Писание и проповедую народу «чуждое учение». Особенно волновался Авдей. У него «душа горела» оттого, что ему приходилось молчать. Один Поликарп не терял спокойствия. Он хладнокровно выждал, когда народ затих, и сказал:

– Вот это вы лишнее прибавили, что детей надобно через крещение очищать от Адамской скверны. Из первого послания Иоанна Богослова мы знаем, что они уже и так очищены кровию Христовой. Им без крещения прощены грехи ради имени Иисуса (1Ин. 2, 12). Потому Ап. Павел и называет христианских детей святыми. Почитайте-ка, что пишет он к Коринфянам: «неверующий муж освящается женою верующею, и жена неверующая освящается мужем верующим. Иначе дети ваши были бы нечисты, а теперь святы» (1Кор. 7, 14). Видите: святы дети наши, а вы Бог знает, что толкуете!..

– Нет, друг мой, не «Бог знает, что» я вам толкую, а «говорю слова истины и здравого смысла» (Деян. 26, 25). Сообрази сам. Ты указываешь на Ап. Иоанна в доказательство того, что «детям» без крещения прощены грехи. Но ты лишь по недоразумении говоришь это. Прочтем подлинные слова Апостола: «пишу вам, дети, потому что прощены вам грехи ради имени Его» (Иисуса). Под «детьми» ты предполагаешь здесь младенцев. Между тем, это не верно. «Детьми» Ап. Иоан называет верующих во Христа, взрослых людей. «Дети мои! говорит он – сие пишу вам, чтобы вы не согрешали»... (1Ин. 2, 1 ст.). Разве младенцы по своему возрасту могут грешить? Ясно, что не о них речь у Апостола. Это видно и из ст. 12-го, на который ты указываешь: «пишу вам, дети... Младенцы не в состоянии читать послания Апостольского; значит не к ним оно направлялось и не их в данном случае Иоанн Богослов называл «детьми».

Но оставим эту невольную твою ошибку. Перейдем к другому твоему положению. Ты говоришь, что младенцы без крещения чисты от Адамского греха: они искуплены от него кровью Спасителя. Но ведь этой кровью искуплен и мир весь от грехов. (Mф. 26, 28; Еф. 1, 7: Тит. 2, 14; Евр, 1, 3; Откр. 1, 5 и др.). А скажешь ли ты, что тем самым он уже свят и спасен? – Нет ты не можешь так говорить. Слово Божие учит нас, что спасутся и оправдаются кровию Христовой только верующие и крестящиеся в Сына Божия (Деян. 10, 43; 26, 18; 2, 37; Рим. 3, 24; Мр. 16, 16). Неверующие в Него уже осуждены (Ио. 3,18) и умрут во грехах своих (Ио. 8, 21; 9, 41). Отчего это? Оттого, что кровь Христова омывает лишь погружающихся в нее, – тех, которые духовно прививаются ко Христу, становятся благодатными детьми Его через крещение (Гал. 3, 27; Рим. 8, 9). Припомни, брат, ведь я довольно подробно изъяснил вам эту истину в начале беседы. Ужели ты меня не понял? – А если понял, то «не противоречь истины», по заповеди премудрого Сираха, и стыдись своего упорства (Сир. 4, 29): признай, что без крещения кровь Христова никого не очищает от грехов (Деян. 2, 38; 1Кор. 6, 11).

– Но как же Ап. Певел называет христианских детей «святыми» без крещения? – перебил меня Поликарп.

– Кто тебе сказал, что именно крещенных детей Апостол именует святыми? – спросил я его в свою очередь.

– Вот еще вопрос! Известно, что при Апостолах детей не крестили; обычай этот завелся в Церкви с 5-го века, с Карфагенского собора, что ли...

И Поликарп, отираясь платком, повернулся к своим – «братьям», как бы ища у них поддержки. Он, видимо, смущен был моим вопросом и лишь притворялся по-прежнему равнодушными. «Братья» не оказали, однако, ему существенной помощи. Они ограничились бессвязным гуденьем...

Я повторил вопрос: – укажите нам точно, где в Новом Завете некрещеные люди называются святыми, а голые слова, будто «при Апостолах детей не крестили», – не доказательство. – Что же касается вашей попытки оправдаться от церковной истории, то я должен сказать вам, что не с 5-го века в Христовой Церкви начали крестись детей. Карфагенский собор, о котором вы слышали, очевидно, краем одного уха, – лишь подтвердил бывший задолго до него обычай крещения младенцев. Об этом обычае, идущем от времени Апостольских, свидетельствует напр., Тертуллиан, писатель 2-го века по рождестве Христовом. Жаль, что не знаете вы прошлых судеб святой Церкви нашей. Вы не восставали бы тогда против ее божественных порядков...

Поликарп о чем-то посоветовался с Авдеем, порылся в своем Евангельице – и закрыл его. В толпе пронесся веселый шепот. Лица всех оживились.

– Я жду ответа, сказал я. Можете думать и совещаться между собой, сколько угодно. Только, пожалуйста, не забывайте моего вопроса.

§ III.

Наступило долгое молчанье. Среди сектантов поднимается глухой ропот. Наконец, один из них произносить громко:

Что вы затрудняете братьев наших пустыми вопросами, которых нет в Писании? Нешто это беседа? вы капканы и сети расставляете нам, а не истину выказываете...

– Напрасно, друзья мои, заподозриваете вы меня в таких нехристианских намерениях. Я не запутать стараюсь вас, а распутать из сетей, в которые вы уже попали. – Вот вы говорили, что дети христианские святы по одному плотскому рождению, а доказать этого не можете. Да и никто того не докажет. Прочтите хорошенько место из посл., к Коринфянам, на которое вы ссылаетесь в свое оправдание, – вы сами согласитесь со мной. «Неверующий муж освящается женою верующею, и жена неверующая освящается мужем верующим», пишет апостол. Что это значить? То ли, что язычница – жена, чрез сожительство с христианином мужем, становится частью по природе, и ей не нужно уже крещение? – Ни в каком случае: перерождение плотского человека в «сына света» (Ср. 1Петр. 2, 9; 2Кор. 4, 6) совершает один Господь в крещении (Ио. 3, 5–6 ср. 1Кор. 5, 11; 2Кор. 5, 17, 18; 1Ин. 2, 29; Иез. 36, 25, 26; Иo. 1, 13). Человек же человека переродить не может. Он может молиться о нем Богу, может своею любовью и кротостью привести его к познанию истины, – и только в этом смысле христианин освящает или спасает своего ближнего (1Кор. 7, 16, 17)...

Вникните же и в дальнейшие слова Апостола: «иначе дети ваши были бы нечисты, а теперь святы».

«Иначе»... Если бы родители оставались язычниками, – природа их была бы не очищенной действием благодати Божией. Естественно, что и детей они рождали бы нечистых (Пс. 50, 7). Но «теперь – говорит Апостол – дети ваши святы». – Когда это «теперь»? Когда один из родителей, напр., муж – христианин, верующий – в Господа. Такой муж, по толкованию сектантов, от жены язычницы, грешной по природе, может будто бы породить чистое и безгрешное дитя. Как же, однако, возможно, чтобы из горького источника потекла сладкая вода, или от гнилого корня выросли здоровые ветви (Ср. Иак. 3, 11. 12)? – Это остается загадкой и для сектантов. Слово же Божие ясно учит нас, что нечистая мать не может родить чистое дитя: «кто родится чистым от нечистого? – спрашивает прав. Иов, и отвечает: ни один» (Иов. 14, 4).

В виду сказанного, очевидно, что Ап. Павел не мог только за плотское рождение от смешанных браков называть детей святыми. Если же он именовал их так, явно, – это были крещеные дети, омытые и освященные благодатию Христовой (1Кор. 6, 11 сн. Иез. 36, 25. 26). И предположить это весьма естественно. В самом деле допустите, что отец, хозяин дома – христианин. Разве он утерпит, чтобы не привести ко Христу всех детей своих? Это не возможно. – То же надобно сказать и относительно матери христианки: она бы тихонько от мужа язычника окрестила свое дитя, – как и бывает теперь в семьях, где муж – штундист, а жена – православная.

Итак, 14-й ст. 7 гл. 1 посл. Коринф, ясно свидетельствует нам, что при Апостолах христианские дети были крещены, ибо некрещеных людей Ап. Павел нигде не именует святыми. Вот и подумайте об этом, и скажите мне по совести: запутываю ли я вас своими вопросами?

Сектанты были в недоумении. Они не знали, что им делать – соглашаться со мной или утверждать свое. Их выручил Поликарп. Он сказал:

– Ну, пусть будет по-вашему. Пускай от смешанных браков дети родятся по плоти нечистыми. А от обоих христианских родителей – ужели дети нарождаются также с нечистотой? Этой нечистоте по нашему, не откуда взяться. Будь христиане омыты и освящены именем Господа нашего Иисуса Христа (1 Кор. С, 11). Им все грехи прощены. С них снята и Адамская скверна (Рим. 5, 17–19). Мы веруем, что от таких родителей дети происходят на свет чистыми и святыми без крещения...

– Веровать вы можете по-своему, – ответил я Поликарпу, – но верование ваше не согласно с Словом Божиим. Христианам, конечно, в крещении прощаются все грехи. Но откуда же в них постоянная греховность после крещения (Иак. 3, 2; 1 Иo. 1, 8; Лук. 11, 4)? Зачем это даже такой праведник, как Ап. Павел, «усмирял и порабощал» свое возрожденное благодатию Божией «тело», боясь, как бы через него ему «не оказаться недостойным» (1Кор. 9, 27 ср. 2Кор. 5, 2–3)? Что значит и следующее предостережение Ап. Павла: «кто думает, что он стоит, берегись, чтобы не упасть» (1Кор. 10, 12)?

Если вы вникните глубже в приведенные свидетельства Слова Божия, – вы поймете, что хотя через крещение люди омываются от грехов своих и перестают быть «чадами гнева» (1Кор. 6, 11 сн. Еф. 2, 3–5; Кол. 1, 21–22 и др.), однако склонность ко греху в них остается. Эта склонность не замедляет переходить у христиан в греховные поступки (Иак. 3, 2; 1 Иo. 1, 8. 10). Вследствие того, она растравляет их залеченные благодатию Божиею греховные раны, – делает эти раны не только болезненными, но и заразительными (1Кор. 5, 6 ср. ст. 13; Иов. 15, 14. 15). С такою живою, растравленною склонностью ко греху родятся и христианские дети (Иo. 3, 6) Их, потому, нельзя считать чистыми и безусловно неповинными пред Богом (Иов. 15, 14. 15). Рожденные от «хотения плоти» (Иo. 1, 13), во время страстных движений в крови родителей, – дети лишь не обнаруживают на первых порах, скрытых в их сердце греховных влечений. Но как скоро пробуждается у них сознание, они тотчас же дают знать и своей греховности (Сн. Рим. 7, 8. 9). Они капризничают, упрямствуют, завидуют, сердятся даже, когда мать сделает что-нибудь не по их желанию. Ужели сектанты не наблюдали этих общеизвестных явлений? И как объяснят они их без мысли о врожденности всем людям греховных влечений?..

Если ж так, – никто не говори, что христианские дети – святы без крещения, что они могут благополучно возрастать без благодатных соков «хорошей маслины» – Христа (Рим. 11, 17. 24). Это – одно самообольщение. Пусть от слова Божия покажут нам, что Православная Церковь поступает незаконно и бесцельно, крестя детей.

– Довольно уже мы доказывали вам это, сказал Поликарп. Вы не вмещаете наших доказательств для братий же наших давно ясно, что крестить детей невозможно... Крещение – великое дело. Как говорит Ап. Петр, оно есть «не плотской нечистоты омытые, а обещание Богу доброй совести» (1Петр. 3, 21) . Какую же совесть, да еще добрую, могут обещать дети Господу? Они ничего не понимают, приступая к крещению. В это время, они – просто кусок мяса. И выходит после, что крещеные-то люди делаются пьяницами, ворами, разбойниками. Все остроги переполнены ими. Разве это порядок, и разве такое крещение имеет какую-либо силу?..

Поликарп произнес свою речь с глубоким чувством и искренностью. Лицо его выражало утомление и грусть. О чем скорбел он? Жаль ли ему было православных, или он понимал, что и сам стоит на довольно шаткой почве?..

Я ответил: – ты насказал нам, брат Поликарп, столько, что всего сразу и не разберешь. Будем по частям судить, правду ли ты говорил нам. Ты во 1), утверждаешь, что крещение детей «не возможно», так как дети не могут давать «обещания Богу доброй совести»... Да кто же и требует от них лично этого обещания? – Ты указываешь на Ап. Петра. Посмотрим, однако, что пишет св. Апостол. Как «во время строения ковчега – читаем мы в его послании –... немногие, то есть, восемь других спаслись от воды, так и нас ныне подобное сему образу крещение, не плотской нечистоты омытые, но обещание Богу доброй совести, спасает воскресением Иuсyca Христа» (1Петр. 3, 20–21).

В приведенных словах Ап. Петр сравнивает спасение Ноя с семейством от потопа с подобными же спасением «нас» в крещении. Как Ной, войдя с детьми своими в ковчег или корабль, был сокрыт благодатию Божией от погибели в пучине водной, так и нас сила Божия спасает от потопления в волнах «житейского моря» через крещение. И как, во дни Ноя, людей на свете было много, а спаслись от потопа «немногие», которые вошли в ковчег, – так и «ныне» мир земной велик, но спасаются от грехов, которые крестятся во Христа, «погребаясь с ним крещением в смерть» (Рим. 6, 2–4). Крещение же, говорит первоверховный Апостол, состоит не в плотском омовении нечистот наших, а в обещании доброй совести. Это со стороны человеческой. С Божеской стороны – крещение спасает нас воскресением Христовым. – Вот что находим мы по вопросу о крещении в Послании Ап. Петра. Здесь и речи нет о том, будто только одни взрослые и сами за себя могут давать Богу обещание доброй совести. Напротив: раз в крещении люди спасаются воскресением Христовым то, надобно думать, что спасаются они все – большие и малые. Христос умер и воскрес для оправдания не одних ведь взрослых, а всех людей, без различия их возраста (1Ин. 2, 2; Рим. 5, 18; 1Кор. 15, 17). Следовательно, от крещения нельзя удалять младенцев, ибо и они нуждаются в сочетании с Христом для своего духовного возрастания (Ио. 15, 4–6 сн. Гал. 3, 27). Необходимо лишь, чтобы при этом исполнялись слова Ап. Петра, – чтобы крещениe детей совершалось не без обещания Богу доброй совести их. – Но оно именно так и совершается в Православной Церкви. «Приносители» младенцев ко Христу, или воспреемники их, дают торжественное обещание Богу и людям позаботиться о воспитании своих духовных детей в страхе Божием и в послушании Евангелию Христову. Если же эти «воспреемники» вознерадят после о своих священных обязанностях, – их для детей заменяют пастыри Церкви (Деян. 20, 28; Ие. 21, 15–16; 1Петр. 5, 2). Они, в школах и при посещении домов верующих, стараются научить детей правильному понятию о Боге и о всем, что нужно христианину для благочестивой и святой жизни (Сн. Тит. 2, 4–8)...

Все это ваши выдумки и хитрости резко перебил меня невытерпевший Авдей. Его стали было удерживать «братья», просили «молчать» и «слушать», но он еще резче заговорил: – нигде в Слове Божием не видно, чтобы при крещении были ваши «кумовья» и чтобы они имели право давать за детей разные обещания.

Мыслимо ли это?

§ IV.

Я спокойно выслушал Авдея. Потом сказал, когда он замолк:

– Ты не укорял бы меня небылицами, друг, если бы больше вчитывался в свящ. Писание. Правда, слов: «кум», «воспреемник», «на букве», ты не нашел бы там; зато встретили бы равнозначащее им слово – «приносящее» (Мр. 10, 14). Если, при жизни Христа, к Нему «приносили» детей и Он не возбранял «приносящим», значит, также не осудил бы Он и наших «приносителей» или по-просту – кумовьев. Они делают ведь то же дело. Они приносят к Господу новорожденных младенцев, чтобы Он «коснулся» их в крещении своею Всесильною благодатию и «благословил» бы их быть чадами Божъими, «оживив смертные тела» их Духом Своим Святым (Рим. 8, 11. 15–17)...

Вторая половина твоего возражения, Авдей, совпадает с тем, что раньше сказал Поликарп. Вы оба недоумеваете: как это можно за младенцев, не имеющих веры, давать Богу «обещание доброй совести?» «Мыслимо ли это?» – спрашиваешь ты. – Да, мыслимо, отвечаю я. Слово Божие представляет нам для того непоколебимые основания. Мы знаем, что в Ветхом Завете был закон, по которому новорожденные первенцы мужского пола должны были «посвящаться» Господу (Исх. 13, 2; 22, 29; 34, 20; Лев. 24, 29; ср. Лк. 2, 22–23). Посвятить дитя Господу – это значило отдать его «служить Господу, во всю дни жизни его» (1Цар. 1, 28), или – что то же – произнести за такое дитя известные обеты пред Богом. – Как это возможно было, спрошу я вас, без личной веры посвящаемых Богу первенцев?

А вот еще доказательство подобного же рода. – Кн. Бытия повествует нам, что, когда Аврааму исполнилось 90 лет (Быт. 17, 1), Бог явился ему, повторил прежние свои обетования и заключил с ним «завет вечный» (ст. 7), «знамением» которого положили обрезание. «Непременно да будет обрезать рожденный в доме твоем и купленный за серебро твое – говорит Господь Аврааму – и будет завет мой на теле вашем заветом вечным» ( – ст. 13). В силу такого повеления Божия, был обрезан 90-летний Авраам, 13-летний Измаил, сын его, «и с ним обрезан был весь мужской пол дома его»... ( – ст. 26–27), начиная от восьмидневных младенцев (– ст. 12).

Без сомнения, старец Авраам с твердой верой в Бога принял на себя знаки обрезания, как «печать» оправданья своего пред Господом (Рим. 4, 11). Пожалуй, понимал отчасти Измаил значение обрезания и содержание завета, объявленного Богом отцу его. Но что разумели во всеми этом осьмодневные младенцы? Как они могли вступать в договор или завет с Богом, не имея об этом завете ни малейшего понятия? – Ясно, что поручались за них в данном случае родители, они обязывались воспитать детей своих в преданности Закону Божию (сн. Еф. 6, 4), – и Господь, по вере родителей, преклонялся милостью к сынам их, не лишая их, но причине младенчества, печати завета с собою.

Вот прекрасный библейский ответ на ваше недоумение, братья, относительно того, как «воспреемники», при православном крещении, могут произносить за детей «обещание Богу доброй совести!». Ответ этот для нас христиан имеет тем большее значение, что Ап. Павел считает крещение прямою заменой обрезания. Во Христе – говорит он – «вы и обрезаны обрезанием нерукотворным, совлечением греховного тела плоти, обрезанием Христовым бывши погребены с Ним в крещение... (Кол. 2, 11, 12).

Итак, в крещении христиане благодатию Божией духовно обрезывают «крайнюю плоть с сердца» своего (сн. Иер. 4, 4) и делаются для Господа «народом святым», «царством священников» (1Петр. 2, 9), подобно древнему богоизбранному Израилю (Ср. Исх. 19, 6).

Если же крещение заменило собой древнее обрезание, а еврейские дети обрезывались без личной веры в Бога, то ясно, что и христианских детей возможно крестить без их личной и сознательной веры в Господа нашего Иисуса Христа. Эту веру детям заменяет их сердечное соуслаждение Закону Божию (Рим. 7, 22), которое имеют все люди по природе и которого, в младенчестве, они не могут лишь выразить словами. Но то, чего не в силах сделать сами за себя христианские дети, по немощи своей плоти, восполняют за них их верующие родители и воспреемники, как это было при обрезании.

Перехожу теперь ко второму возражению Поликарпа. Он сказал, что младенцы при крещении бывают бесчувственны, как «кусок мяса». Поэтому они не могут будто бы воспринимать благодать Божию...

Откуда заимствуются такие удивительные речи? Во всем Св. Писании нет ни одного текста, которой бы оправдывал подобное мудрование сектантов. Напротив, Слово Божие чрезвычайно выразительно говорит, что младенцы, еще в утробе матерней, имеют уже «душу живу», способную чувствовать и обнаруживать свои чувства. В Ев. от Луки, напр., читаем: Ангел сказал Захарии: «не бойся, услышана молитва твоя, и жена твоя Елизавета родить тебе сына, и наречешь имя ему Иоанн:... он будет велик пред Господом;... и Духа Святого исполнится еще от чрева матери своей» (Лк. 1, 13–15). Немного далее тот же Евангелист Лука повествует: «когда Елизавета услышала npuвemcmвиe Марии, взыграл младенец во чреве ее» (ст. 41, 44).

Таким образом, Иоанн Предтеча еще во чреве матери именуется «младенцем»; тогда же он получает Духа Божия и радуется наитию Его. Возможно ли после того называть младенцев (у которых души по природе все одинаковы) «кусками мяса и бесчувственными (ср. Mф. 21, 16; Иep. 1, 6)? Хотя бы побоялись Бога и устыдились житейского опыта!.. Кто не знает, что, при первом появлении своем на свете, дети кричат и плачут. Разве без живой души они могли бы это делать и заявлять так громко о своем существовании? – Если же дети родятся с живою душой, значит, они способны воспринимать благодать Божию в крещении, и сектанты, утверждая противное, заблуждаются, не ведущие писания (Мф. 22, 29).

Нам остается разобрать третье и последнее возражение Поликарпа. Он назвал крещение детей бездейственным, потому что православные, крещеные в детстве, не помнят будто бы своих обетов Богу и после живут дурно – пьянствуют, воруют, а иные попадают в остроги...

Это возражение, при всей своей внешней правдоподобности, страдает однако полной внутренней неправдой. – Конечно, не подлежит сомнению, что многие из наших братий, забывая свое святое звание, живут не так, как учит слово Божие. Но между их греховностью и крещением в детстве нет связи. Это – неправда, будто они грешат оттого, что не знают обетов, данных за них при крещении. Закон Божий и заповеди евангельские известны ныне всем, даже неграмотным. И не от незнания закона, также не от времени крещения зависит греховность человека. Если вы хотите убедиться в этом, припомните случаи подходящие из евангельской истоpии. – Вот Анания с Сапфирой – люди, наставленные в Законе Божием самими Апостолами. Крещены они были в зрелых летах; знали, какие давали Богу обещания при крещении, – и однако после жестоко согрешили против Св. Духа, желая утаить от Апостолов часть денег, вырученных ими от продажи имения (Деян. 5, 1–10). Вот Коринфский кровосмесник, ученик Ап. Павла (ср. 1Кор. 4, 15), крещеный также в совершенном возрасте, – а и он сделал такое «блудодеяние, какого не слышно даже у язычников» (1Кор. 5, 1). – И что нам долго останавливаться на случаях грехопадений христиан, о которых мы читаем в Апостольских посланиях? Обратим против сектантов их собственное оружие. Посмотрим на их внутреннюю жизнь. Мало ли у них пороков и зла? Появились они на свете недавно, а уже довольно попадается среди них пьяниц, воров, ругателей и даже острожников. Мне лично известны такие случаи. Чем и как объяснят их сектанты? «Грешники» их крещены были в сознательном возрасте, сами за себя давали «обещание Богу доброй совести», каялись пред крещением. Откуда же грех в них?..

Пусть серьезней задумаются сектанты на указазанным явлением. Они тогда не будут говорить, что православные грешат оттого, что крестятся в детстве. Мы видели, что причина греха лежит не здесь. Где же? В исконном враге людей – диаволе (1Ин. 3, 8; Ин. 8. 44). Он, как лев, рыщет подле них, ища, кого поглотить (1 Петр, 5, 8). От его соблазнов не избавлены и христиане. Благодать Божия очищает их в крещении, но – как было сказано – не истребляет в них склонности ко греху, возможности нарушить волю Божию. Потому-то Апостолы непрестанно увещевали христиан «трезвиться и бодрствовать»; «противостоять» диаволу «твердой верой» (1Петр. 5, 8, 9) и благочестивой жизнью во Христе Иисусе (2Тим. 3, 12).

К сожалению, не все христиане умели беречь себя от греха; не все умерщвляли и распинали свои страсти и чувственные пожелания (Рим. 6, 6; 8, 13; 1Кор. 9, 27, Гал. 5, 24), – и многие из них падали от стрел лукавого (Еф. 6, 16), как падают теперь. – Что же? Станем ли мы, вследствие того, отрицать важность и необходимость для людей крещения? – Да не будет сего: мы были бы тогда противниками Самого новозаветного Законодателя, Господа нашего Иисуса Христа (Мр. 16, 16; Mф. 28, 19; Ин. 3, 5). Мы похулили бы благодать Божию и остались без нее, как совершенно cyxие и бесплодные ветви, годные лишь на сожжение (Ио. 15, 6). А теперь христиане падают, но силен Господь восставить их (Рим. 14, 4). Нам надобно лишь больше молиться и крепче утверждать себя в заповедях Божиих (Mф. 26, 41; Мр. 13, 33; 1Петр. 1, 14; 1Ин. 2, 3–5; 3, 24; Еф. 6, 18; Откр. 14, 12), чтобы «не тщетно была принята нами благодать» во св. крещении (2Кор. 6, 1).

Итак, все выслушанные нами возражения сектантов против православного крещения младенцев оказываются пред судом Слова Божия бездоказательными. Наши собеседники поэтому должны выбрать одно из двух: или сознаться, что в свящ. Писании нет запрещения крестить детей, или указать нам такое запрещение и обличить нас в нарушении заповедей Божиих. Решайтесь на что-нибудь. Мы будем ждать»...

Вместо определенного ответа, заговорили все сектанты. Они утверждали, что крещение детей их начетчиками уже опровергнуто. Напрасно они стали бы еще что-нибудь прибавлять. Я все равно «перевернул бы» и это. Лучше, стало быть, «кончать» беседу и уходить «ко дворам».

Но Поликарп, к чести его, не шумел вместе с толпой. Он даже внушительно заметил, что «истину Христову» никто «перевернуть» не силен: «что зря говорить»?...

Тогда я спросил Поликарпа:

– Скажи по совести, друг, нашел ли ты, как думают твои братья, ясное запрещение в Слове Божием крестить младенцев?

Поликарп не сразу ответил мне. Он, видимо, колебался. Потом сказал: – если говорить по правде, то в священном Писании нет ни запрещения, ни повеления крестить детей. Вы сами это давно знаете. Только испытываете меня...

– Да, я знал, что в Слове Божием нет запрещения крестить детей, как знают это и все твои грамотные «братья». Но вот что удивительно: отчего вы сразу не ответили на мой вопрос этим признаньем?

– Как же, признаются «они»! зашумели православные. Это вы «силой» заставили их сказать правду.

Нам они «в жисть» не сказали бы, что Слово Божие не запрещает крестить детей!...

– И не скажем... Чего вы не понимаете? обиженно обратился Поликарп к народу. Вам одно – пошуметь бы. А того не берете в толк, что и позволения на крещение детей нет в Писании. Если же нет позволения, – откуда возьмется запрещение?..

Я остановил Поликарпа:

– Подожди, брат, я ничего еще почти не говорил тебе прямо про повеление Господне крестить детей. Очереди на то не было. Я все время занимался разбором твоих доказательств..

– Ну, так показывайте же, где Господь велел крестить детей? настойчиво и с некоторым нетерпением обратился ко мне Поликарп.

§ V.

Беседа наша затянулась. В училище стало душно. Для освежения воздуха, мы объявили опять перерыв. Народ вышел на двор. Скоро оттуда послышался оживленный говор. Все обсуждали содержание беседы. Находили, что сектанты «не опровергли» крещения детей, хотя «и старались же, бедняги»!..

Мы отдыхали в комнате учителя. Из окна нам удобно было следить за настроением народа. Это настpoeниe нас ободряло: оно было светлое, радостное. Минут через 15, с верой в благополучный исход дела, мы возвратились продолжать прерванную беседу. Пропели великопостное – «Помяни нас, Господи, егда приидеши во Царствии Твоем»... Потом я стал говорить:

– Возлюбленные братья! До сих пор мы терпеливо шли по следам сектантов, разбирая их неправые суждения о крещении детей. Мы не оставили без ответа ни одного их слова. Теперь очередь за нами доказывать, что Господь не только не запрещал, но велел крестить детей. Вооружимся же надеждой на помощь Божию и с прежним «терпением будем проходить предлежащее нам поприще» (Евр. 12, 1). – Начнем с кн. Деяний, – с той самой главы, о которой у нас отчасти уже была речь. Ап. Петр, в день Пятидесятницы, проповедовал «умилившемуся» народу: «покайтесь, и да крестится каждый из нас во имя Иucyca Христа для прощения грехов, и получите дар Святого Духа, ибо вам принадлежит обетование и детям вашим и всем дальним, кого ни призовет Господь Бог наш» (Деян. 1, 38, 29).

Итак, по учению Ап. Петра, «обетование» о прощении грехов и получении Св. Духа через крещение принадлежит «всем, кого ни призовет Господь Бог наш». Кого же зовет к Себе Господь? Он призывает к Себе трудящихся и обремененных, из какого бы народа они ни были. Он говорит им: «придите ко Мне все, труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас» (Mф. 11, 28 ср. Ин. 10, 16; Гал. 3, 28). Но не одним верующим труженикам Господь обещает в своем царстве «покой» и спасение (Мр. 16, 16; Mф. 25. 34–40). Он зовет к Себе и детей их. В Ев. от Марка мы читаем: «приносили ко Христу детей, чтобы Он прикоснулся к ним; ученики же не допускали приносящих. Увидев то, Иисус вознегодовал и сказал им: пустите детей приходить ко Мне, и не препятствуйте им, ибо таковых есть Царствие Божие» (Мр. 10,13–14; Mф. 19, 13–14; Лк. 18, 15–16).

Из приведенных слов Евангелиста видим, что пока ученики Христовы были непросветлены благодатию Божией, они считали «младенцев» (Лк. 18, 15) недостойными и неспособными «приходить» ко Христу. «Что дети могут чувствовать и понимать?» – как бы так думали про себя Апостолы – и «возбраняли приносящим». Увидев то, Господь «вознегодовал» на них: – такова была Его жалость к детям. Он сказал: «пустите детей приходить ко Мне»... Дети – тоже ведь живые души. И они нуждаются в благодати Божией, как молодые деревья в воде кроме того, по своему сравнительному незлобию и кротости, дети служат образцом для взрослых (Mф. 18, 1–4). Кто же может удалять их от Милосердого Господа? Господь «приходящих» к нему не изгоняет вон» (Ио. 6, 37). «Толкущим» Он отворяет двери Своего Царства, – особенно тем из «малых сих верующих, которые душою уподобляются детям (Сн. Mф. 7, 7; 18, 6).

Какой же путь указывает Господь для входа в Его благодатное Царство?

Путь один для всех: «кто не родится от воды и Духа, не может войти в Цаpcmвиe Божие» (Ио. 3, 5). «Кто не родится», т. е. всякий человек без исключения – большой и малый, богатый и бедный, знатный в народе своем, как Никодим, и грешный мытарь, – все обязаны духовно переродиться для вступления в благодатное Царство Божие. Почему же так? Потому что «рожденное от плоти есть плоть, а рожденное от Духа есть дух» (Ио. 3, 6).

По природе своей люди все родятся плотскими. А «плоть», на языке Свящ. Писания, означает греховное начало в человеке, средоточие всех дурных его свойств. «Знаю, говорит Апостол, что не живет во мне, то есть, во плоти моей доброе»... (Рим. 7, 18). «Помышления плотские суть смерть, вражда против Бога» (Рим. 8, 5–8 ср. ст. 12, 13; 7, 5, 25; 2Кор. 7, 1).

Такие помышления, обыкновенно, проявляются в соответствующих злых делах. «Дела плоти известны; они суть: прелюбодеяние, блуд, нечистота, непотребство, идолослужение, волшебство, вражда, ссоры, зависть, гнев, распри..., ереси, ненависть, убийства, пьянство, бесчинство и тому подобное... Поступающие так, говорит Апостол, Царствия Божия не наследуют» (Гал. 5, 19–21; 1Кор. 6, 9; Еф. 5, 3; Кол. 2, 11, Иуд. 23 ст. и др.); «ибо какое общение праведности с беззаконием» (2Кор. 6, 14 ср. Откр. 21, 27)?

Посему желающие «наследовать» Царство Христа и Бога нашего должны очистить свою греховную плотскую природу, обновить ее вторым благодатным рождением «от воды и Духа». А для сего людям необходимо креститься. В крещении водном они умрут для греха (Рим. 6, 2), омоются от скверны плоти Своей (Иез. 36, 25 ср. Деян. 2, 38, 1Кор. 6, 4), получат «начаток Духа» (Рим. 8, 23), а с ним – и залоги вечного спасения (Тит. 3, 4–7 ср. Мр. 16, 16). Вот непреложный закон, указанный Господом для вступления в Его Царство или Церковь, и так как мы видели, что в это Царство призываются дети, то ясно – они должны быть крещены наравне со взрослыми. Ибо другого пути в Царство Христово нет. Признаете ли вы все и ты, брат Авдей, что крестить младенцев заповедал сам Господь наш?

– Заповедать-то заповедал, – ответил Авдей, – да не больно ясно. Христос ведь говорил о рождении от воды и Духа с Никодимом, а Никодим был старик. Стало быть, к одним взрослым нужно относить и слова Христовы о духовном рождении...

– Если рассуждать по-твоему, Авдей, то надобно сказать, что закон Моисеев дан был только для одних стариков. Потому что закон этот принял Моисей – старец из рук Божиих. Народ израильский не беседовал лично с Богом. Он в трепете и страхе стоял в отдалении от горы Синая (Исх. 19, 16; 20, 18–21). А кто же не знает, что Господь, открывая волю свою Моисею, в то же время имел в виду всех израильтян и, в частности, детей их (Сн. Исх. 20 ст. 12 и др.). То же надобно сказать о беседе Христа с Никодимом. Конечно, Никодим был «стар» (Ио. 3, 4). Но отсюда нельзя заключать, будто учение о возрождении дано одним старикам. Оно относится ко всем людям без различия их возраста (ср. – ст. 7). Иначе Апостолы не крестили бы детей христиан (сн. 2 Иo. 1 ст. ср. 1Ин. 2, 13 и 1Кор. 7, 14).

Это во-первых.

Во-вторых: всеобщность закона о возрождении и от воды и Духа, как благодатного средства для вступления в Церковь Христову, открывается из сравнения в свящ. Писании крещения с обрезанием (Кол. 2, 11–12). Как в Ветхом Завете обрезанию подлежали люди разных возрастов, в каком кого призывал Господь (Быт. гл. 17), так и в Новом Завете крестить надобно всех приходящих ко крещению. И как у евреев, после Авраама, стало законом обрезывать детей непременно осьмодневных (Быт. 17, 12), так и христиане, сами просвещенные благодатию Божией, должны крестить своих новорожденных младенцев, не дожидаясь их совершенного возраста. Побудительным основанием для того служит внутреннее значение обрезания и крещения. Для евреев обрезание было печатью или знамением их Завета с Богом (Быт. 17, 11 срав. Рим. 4, 11). Эта печать была настолько необходима, что без нее Господь грозил «истребить» необрезанную душу из народа израильского. «Необрезанный мужеского пола, который не обрежет крайней плоти своей (в восьмой день), – читаем мы в кн. Бытия, истребится душа та из народа своего» (Быт. 17, 14; ст. Исх. 4, 25).

Подобную же силу для новозаветных людей имеет крещение: «если кто не родится от воды и Духа, говорит Господь Никодиму, не может войти в Царствие Божие» (Ио. 3, 5 сн. Еф. 1, 13). Значит: как необрезанные не были в завете с Богом, не составляли Его Царства, – так и некрещеные не входят в единение с Господом (Гал. 3, 27), не делаются членами Его Церкви (Рим. 8, 9 ср. Деян. 2, 37, 38; 8, 12; 10, 47, 48 и др.) и по необходимости гибнут в отчуждении от Источника всякой жизни и добра (Ср. Ин. 6, 53; 10, 9; 11, 25–26; 15, 4–6; Мр. 16, 16; Кор. 1, 14). Такая печальная участь постигает одинаково и взрослых и младенцев.

Что вы говорите? – возмутился Авдей. Да дети и без крещения получают благодать Божию. Получили же ее спутники Корнилия до водного погружешя?..

Я обратил внимание слушателей на взаимное противоречие сектантов. Раньше Поликарп настойчиво утверждал, что младенцы не способны принимать благодать Божию: они бесчувственны будто бы, как кусок мяса. Теперь Авдей отвергает эту опровергнутую нами мысль и говорит, что младенцы без крещения получают Духа Божия. Можно ли ему верить? Нет: и он ошибается. Пример спутников Корнилия, получивших дар Духа Святого до крещения, не должен служить для него основанием. Там был исключительный случай, – было чудо, нужное для того, чтобы убедить Ап. Петра не пренебрегать язычниками и приводить их в Церковь Христову (Деян. 11, 15–18). Обычный же порядок при Апостолах был таков, что Дух Божий сходил лишь на крещеных христиан (Деян. 2, 38; 8, 14–16 сн. ст. 38, 39; 19, 5–5 и др.). Этот порядок и для нас остается неизменным правилом веры.

Кроме того, из указания на чудесное событие в доме Корнилия Авдей не извлекает для себя пользы и по другим соображениям. – Допустим, что спутники Корнилия получили Духа Св. до крещения. Что из того? Мы знаем, что дары Духа Божия различны (1Кор. 12, 4–11). Дар «сказания языком» Бог посылал, напр., ослице Валаамовой (Числ. 22, 28–30; 2Петр. 2, 16; Иуд. ст. 11). У нас же речь не о таких дарах, а о благодати усыновления и усмирения нас с Богом (Рим. 8, 3, 15; 2Кор. 5, 21: Евр. 7, 18). Пусть покажут нам из свящ. Писания, что эти дары Господь посылает людям без крещения (Сн. Гал. 3, 27).

В школе водворилась замечательная тишина. Глаза всех устремились на сектантов. Но ни Авдей, ни Поликарп не могли найти в Писании того, чего там нет. Они молчали...

Тогда я сказал:

– Итак, без крещения никто не имеет Духа Христа. Следовательно, сектантские дети, оставаясь, по вине родителей, не крещенными, находятся не у Христа (Рим. 8, 0), не в Его Св. Церкви, а во власти и в Царстве «князя воздушного», с которыми христиане должны вести неустанную брань (Еф. 6, 10–13). Почему же такой брани не ведут с ними сектанты и безжалостно губят детей своих?

– Чем мы их губим? – ответил Поликарп. Дети, коли помрут, и так будут в Царстве Божием. Христос сказал ведь, что их есть Царствие Божие» (Мр. 10, 14) –напрасно вы нас запугиваете...

– Запугивать вас мне нет нужды. Я излагаю одну истину, как бы горька она ни была. Христос не говорил о детях, что «их есть Царствие Божие». Он сказал: таковых есть Царствие Божие», т. е. похожих на детей по своей душевной простоте. Под «таковыми», значит, Господь разумел не младенцев по плоти, а взрослых христиан, верующих смиренно в Евангелие (Mф. 18, 5–6) и избегающих всякого рода зла (ср. 1Кор. 14, 20). Таким людям, – «младенцам на злое, по уму же совершеннолетним», – Господь обещает Царствие Божие. Но, обещая, велит им входить в него одной указанной дверью – чрез возрождение от воды и Духа (Ио. 3, 5). Этой двери не могут миновать и младенцы по плоти (Ио. 3, 6).

Да, наконец, если бы Господь про детей сказал, что «их есть Царствие Божие», – и то сектантам не было бы от того легче. Ведь ко Христу приводили иудейских детей (сн. Мр. 10, 1). А дети иудеев обрезывались. Обрезание, как мы говорили, заменяло им наше крещение и, ради будущих заслуг Иисуса Христа, привлекало на них Милосердную Любовь Божию (ср. Евр. 10, 1. 3. 5–9; Рим. 4, 11–13). Следовательно, крестить детей опять-таки нужно, как надобно было в древности их обрезывать для того, чтобы они имели право на вход в Царствие Божие. – Не упорствуйте же, друзья мои, и не боритесь с Господом. Поймите, что без крещенья дети нечисты, а «ничто нечистое, по словам Тайнозрителя Иоанна, не войдет в царство Господа Вседержителя» (Откр. 21, 22, 27). Попомните это и «пустите детей» ваших «приходить» ко Христу – сначала в Его Земную Церковь через крещение, а после – и в царство небесное. Кто не допускает младенцев до Христа, тот совершает тяжкий грех детоубийства, за который Господь строго взыщет с виновных (Mф. 18, 6. 10)...

На этом беседа наша закончилась. Я кратко повторил слушателям учение Слова Божия о крещении детей, – и они, довольные, стали расходиться.

Сектанты дольше других оставались в училище. Они охотно приняли от нас «листки» и радушно приглашали к себе «в гости» «подкрепиться, чем Бог послал». Мы исполнили их желание, и в доме Поликарпа, «за трапезой», много рассуждали по поводу бывшей беседы. Домой мы возвратились вечером, прославляя Бога за смягчение сердец у сектантов и за религиозный подъем в душах православных...

О крещении младенцев.

§ I

Беседовать с штундистами мы собрались весной, в саду одного богатого православного христианина. День был праздничный. На дворе тепло. Слушателей сошлось много.

Стол, покрытый белою скатертью, мне поставили на возвышении, в тени большого, развесистого дерева. Кругом меня разместилась сельская «знать», а против – штундисты. Их было немного. «Отвечать» мне они уполномочили своего «брата» Михаила. Это был малограмотный, но лукавый и пронырливый штундист. Он, улыбаясь, посматривал на народ, видимо, желая показать людям, что «не сробел».

Пропели молитву. Народ притих. Тесным полукругом он придвинулся к столу. – Я объявил, что, по желанно батюшки и православных, беседовать будем о крещении младенцев. По тому же желанно, беседовать станем покороче, без взаимных перебивок и от Слова Божия. Штундисты согласились с этими условиями и выразили свое удовольствие «потолковать» именно о крещении младенцев. Я начал говорить:

Господь Иисус Христос явился Савлу, шедшему в Дамаск, и сказал ему; «встань и стань на ноги твои ; ибо Я для того и явился тебе, чтобы поставить тебя служителем и свидетелем того, что ты видел, и что Я открою тебе избавляя тебя от народа иудейского и от язычников, к которым Я теперь посылаю тебя, открыть глаза им, чтобы они обратились от тьмы ко свету и от власти сатаны к Богу, и верою в Меня получили прощение грехов и жребии со освященными » (Деян. 26, 16–18 ст.).

Из этих слов Господа ясно следует, что и после страданий Христовых в Mиpe осталось два царства: «власть сатаны» и власть Божия», – «тьма» и «свет». Также об этом свидетельствует Ап. Павел. Он говорит, что Бог Отец избавил нас «от власти тьмы» и ввели «в царство возлюбленного Сына Своего» (Кол. 1, 13).

«Царство возлюбленного Сына Божия» на земле другими словами называют истинною Церковью Христовой. Это вытекает из учения Самого Спасителя Который царство небесное уподобляет то полю, засеянному пшеницей и на котором выросли плевелы, то неводу, закинутому в море, то десяти девам – (Мф. гл. 13 и 25). Ясно, что плевелы могут расти и девы дремать лишь в Церкви земной, а не в небесном царстве, где не может быть никакой нечистоты (Откр. 21, 27). – Согласны вы с изложенным учением Господа и Его Апостолов? спросил я Михаила.

– Да, веруем, что на земле существует только два царства – царство Божие или Церковь и царство сатаны. Третьего промежуточного царства нет.

– А веруете ли вы, что состоите членами благодатной Христовой Церкви?

– Веруем и радуемся этому, и укрепляемся своей верой в печалях и скорбях земной жизни.

– Прибавьте мне и еще одно разъяснение, продолжал я спрашивать: состоят ли и ваши младенцы в Церкви Христовой, или они еще во «власти тьмы»?

– Как во власти тьмы? загорячились штундисты. Младенцы у Христа, в Церкви Его...

Я успокоил собеседников; сказал им, что люблю всяких младенцев, чьи бы они ни были, и с нежностью говорю о них в настоящее время. А потом опять спросил.

– Каким же образом вошли вы в Церковь Христову?

– Чрез веру и крещение, – спокойно ответил мне Михаил.

– А ваши младенцы как попали в Церковь Христову?

Сектанты замешались между собой, ободрили друг друга и Михаил сказалъ:

– Младенцы наши находятся у Христа по вере нашей. Это понятно само собой...

– Представь, друг, мне совершенно не понятно, о чем ты говоришь; а потому я попрошу вас всех указать мне от Слова Божия, – где сказано, чтобы кто-нибудь мог приходить в Церковь Христову чрез одну только чужую веру?

И я опустил голову, собираясь долго ждать ответа.

Михаил не терял мужества. Голосом несколько крикливым он прочитал: «приносили ко Христу детей, чтобы Он прикоснулся к ним; ученики жe не допускали приносящих. Увидев то, Иисус вознегодовал и сказал им: пустите детей приходить ко Мне, и не препятствуйте им; ибо таковых есть царство Божие » (Мр. 10, 13, 14). Вот сказано, что «таковых есть царство Божие»; Значить дети и так у Христа.

Я возразил:

– Действительно, в Евангелии сказано: таковых есть царство Божие. „Таковых“, т. е. по невинности и простоте похожих на младенцев. Но ведь всем этим невинным и простым людям надобно войти в Церковь Христову. Иначе Церковь будет существовать сама по себе, а люди – сами по себе. Научись пониманию этой истины от жизни: посмотри, сколько кругом яблочных, грушевых и сливных деревьев. Все они принадлежат нашему любезному хозяину. Но если хозяин, по болезни или небрежности, во время не соберет плодов от своего сада, – эти плоды переспеют и пропадут, или их расхитят воры. Так ли я говорю?

Слушатели дружно согласились со мной. Сектанты молчали. И я еще раз поставил пред ними вопрос:

– Как же младенцы ваши попали в Церковь Христову?

Михаил молчал: безмолствовали и его „браты“.

Я хотел привести сектантов в сильнейшее раздумье. И я сказал:

– Если, как вы говорите, младенцы ваши уже по одной вере вашей в Церкви Христовой, то зачем вы их после крестите?

Выражение глаз у Михаила прояснилось. Он ответил:

– Крестим взрослых людей для того, чтобы приложить их к Церкви.

– Значит, до крещения младенцы ваши – не в Церкви Христовой, если вы сознаете нужду в известное время „прилагать» их ко Христу? Иначе однажды приложенных к Церкви Христовой без крещения зачем опять „прилагать» через крещение? Это – ненужное повторение...

Туман вы на нас нагоняете! мрачно заметил мне один старый штундист.

Нет, друзья, не туман я на вас нагоняю, а свет Христов. M не хочется разъяснить вам, что без водного крещения младенцы ваши не могут придти в Церковь Христову. – Затем я открыл Евангелие и прочитал слова Христа Никодиму: истинно, истинно говорю тебе: если кто не родится от воды и Духа, не может войти в царствие Божие. Рожденное от плоти есть плоть, а рожденное от духа есть дух (Иоан. 3, 5, 6).

Смотрите, как ясно учит Христос: без рождения «от воды и духа» никто не может войти в царство Божие. А что это за рождение от воды и Духа? О какой воде поучает нас Христос?

Об этой воде пишет Ев. Иоанн в той же 3-й гл, когда говорит: Иоанн крестил в Еноне близ Салима, потому что там было много воды; и, приходили туда и крестились (ст. 23). Очевидно, Господь убеждает всех нас, что без водного крещения никто из людей, живых и здоровых, не может войти в царство Божие. А вы говорите, что младенцы ваши, рожденные от плоти, без крещения в Церкви Христовой. Чем это вы можете доказать?..

– Да попал жe разбойник, уверовавший во Христа на кресте, без крещения в царство небесное? Так без крещения и наши младенцы будут со Христом, если умрут.

Замечание Михаила дружно поддержали все штундисты. Когда они успокоились, я ответил:

– Разбойник благоразумный спасся на кресте без крещения водного потому, что ему нельзя было таким родом креститься. За свою веру в Господа и терпеливое несение страданий он прямо вошел в царство небесное. А мы с вами ведь не о небесном царстве толкуем прежде всего, а – о земной Церкви Христовой. В нее-то кто без водного крещения входит? – Господь Иисус Христос сказал Апостолам: «идите по всему миру и проповедуйте Евангелие всей твари. Кто будет веровать и крестится, спасен будет, а кто не будет вероватъ, осужден будет» (Мр. 16, 16). – Тоже и в Евангелии от Иоанна говорит Он: никто без рождения от воды и Духа не войдет в Царствие Божие (Деян. 3, 5). Как же ваши-то младенцы и по какому Закону Божию входят в Церковь Христову без крещения?

Штундисты пошумели: пробовали говорить опять старое, а потом притихли. Они были печальны и задумчивы. Некоторые робко и тихо произносили: «без крещения водного никто в Церковь войти не может»... Но я видел, что штундисты еще не вполне понимают печальную участь своих некрещеных детей. Потому я продолжил вопросы:

– Если ваши некрещеные младенцы – не в Церкви Христовой, то где они?

– Когда вырастут, будут в Церкви, – уныло ответил мне Михаил.

– Когда вырастут... А прежде ты говорил, что младенцы ваши и так, без крещения, в Церкви Христовой. Явно, что ты уходишь от своих слов. Но до возраста-то, до совершенных лет, где ваши младенцы, в чьей власти? – Ведь мы уговорились, что на свете существует только два царства – Царство Божие и царство сатаны. Ясно отсюда, что если ваши младенцы – не в Церкви, то они, по необходимости, у сатаны. Так у сатаны ваши младенцы.

– Нет, нет, нет! Зашумели сектанты.

– А если нет, то как, без, водного крещения, они ушли от него?

– Ну, прижимка! махнув рукой, сердито и мрачно проворчал штундист – кузнец.

Другие сектанты безнадежно пожимали плечами. Наконец Михаил, собравшись с духом, сказал:

– Мы не знаем, где наши некрещенные дети – у Христа, или у сатаны...

– А... не знаете! зашумели слушатели. А нас путаете?

– Своим незнанием или невежеством в вере никто оправдываться не может, ответил я. Ап. Павел заповедует христианам: «не будьте нерассудительны, но познавайте, что есть воля Божия» (Еф. 5, 17). Стремитесь же исполнить эту заповедь Апостола и вы, а потому «рассудите» сами и нам дайте определенный ответ: в каком царстве находятся ваши некрещеные дети?

– Мы уже сказали вам, что не знаем, ответил Михаил. А насчет воли Божией вы не торопитесь говорить. Воля Божия, объявленная Самим Господом, требует, чтобы крестили только по вере. Господ завещал Апостолам: «идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святого Духа» (Mф. 28,19). Видите: сначала надо учить, потом крестить, а у вас наоборот делают. Это – не по Евангелию.

Я заставил Михаила еще раз прочитать Евангельские слова о крещении. Мы остановились на них. Скоро же все согласились, что Христос посылал Апостолов к взрослым людям, которые могли слушать проповедь. Этих взрослых людей, действительно, надо сначала учить, а потом крестить. Так и верует святая Церковь Православная. Но ведь у нас речь о младенцах: разве в Евангелии Матфея, в 28 гл.19 ст., упоминается о них? Нет. Значит и сектанты бесцельно читают нам это место, которое мы, не искажая, принимаем от всего сердца. – Поэтому пусть нам покажут: каким образом покрещенные младенцы могут придти ко Христу, в Его Церковь?

Михаил рассеяно слушал мои доказательства и вопросы. Он рылся в Евангелии. Потом сказал:

– Крестить младенцев... Да их и крестить-то нельзя! Вон у Ап. Петра написано: «... нас ныне... крещение, не плотской нечистоты омытые, но обещание Богу доброй совести спасает» (1Петр. 3, 21). А какое у грудных младенцев может быть «обещание» Богу?

Я ответил:

– Ап. Петр не говорит, что крещение есть «обещаниe Богу доброй совести» каждым человеком за себя. Он учит только, что при крещении человека дается Богу обещание доброй совести. Этот порядок храним и мы: и в Православной Церкви, при крещении всяких младенцев, есть приносящие (Мр. 10, 13). Они дают за крещаемых обет Богу воспитать их в доброй совести. Поэтому усерднейше прошу вас еще – покажите нам путь, каким ваши младенцы, без крещения, приходят в Христову Церковь.

Сектаны молчали, обливаясь потом.

– Если некрещенные дети, продолжал я, не в Церкви, то они – у сатаны... И как вы ни обижайтесь на нас, но мы скажем вам, что вы поступаете с ними по-разбойнически... Вы возмущаетесь? Так покажите нам от Слова Божия, что ваши младенцы в Церкви Христовой без крещения?

Сектанты стояли, понурясь, и – видно было – безнадежно.

Мы все отдыхали, наслаждаясь теплой весенней погодой и благоуханием сада. Отдаленные слушатели усиленно старались заглянуть в лица сектантам. Наши собеседники чувствовали себя дурно. – Тогда Михаил, очевидно, решивший всеми мерами выпутаться из своего неловкого положения, громко сказал, что его «браты» «не умеют» мне показать от Слова Божия, в каком царстве находятся их некрещеные дети; не знают они и таких Евангельских изречений, в которых прямо запрещалось бы крещениe детей. Они недоумевают, «все испытывают»; а потому искренно просят меня показать народу, где сказано в Евангелии, что крестить младенцев нужно?

§ II

Так прошла первая и самая трудная часть нашей беседы. Настроение у слушателей православных, сложилось бодрое, радостное. Они весело перешептывались между собой. Иные громко выкрикивали:

– Вот, как потребовали к ответу, – штунды путаются и ничего путем не понимают... А нас они доходят. Кричат: «крестить младенцев не нужно». А почему?

Я успокоил слушателей и мы все умиленно запели: «под твою милость прибегаем, Богородице Дево».

Когда пение смолкло, Михаил довольно развязно повторил свой вопрос.

– Так укажите, где в Писании повелевается крестить младенцев?

Кругом установилась мертвая тишина.

Я заговорил:

– Ап. Павел учит нас, что по рождению мы все «чуда гнева» (Еф. 2, 3), или «плоть», как сказал Христос Спаситель. А «чада гнева» или «плоть» не могут быть в царстве Божием; ибо в это царство «не войдет ничто нечистое» Апок. 21, 27; ср. пс. 50, 7; Гал. 5, 19–21). Между тем дети не виноваты, что они по природе родятся только «от плоти» (Иоан. 3, 6); жалость обязывает нас скорее родить их и от Духа. А родить кого-либо от Духа – значит крестить того человека, как мы говорили. Ибо, по обычному порядку, Дух Божий сходит на людей только после, крещения (Деян. 8, 39). И вот главная наша опора, на которой мы утверждаемся, крестя детей. Господь сказал: «если лето не родится от воды и Духа, не может войти в царствие Божие» (Иоан. 3, 5). Это значит, что без водного крещения никто, – ни мужчина, ни женщина, ни старик, ни младенец, – не будут со Христом в Церкви Его. Значит, крестить нужно всякаго человека и, стало быть, грудных детей.

Но сам собою возникает вопрос: крестили ли младенцев при Апостолах?

Отвечаем, необинуясь: крестили. Это видно из Кор. 7, 14 ст. Здесь мы читаем: «неверующий муж освящается женою верующею , и жена неверующая освящается мужем верующим. Иначе дети ваши были бы нечисты, а теперь святы».

Михал хотел было что-то возразить, а народ дружно закричал:

– Молчите, штунды! дайте нам дослушать!..

И я спокойно продолжал:

– У Апостала в приведенном месте одни дети называются нечистыми, а другие – святыми. Что это значит? – В Писании Нового Завета «святыми» называются только крещеные люди. Пересмотрите все Апостольские послания – и вы убедитесь в этом. – Если так, то ясно, что при Апостолах младенцев христаанских крестили. Иначе Павел называлъ бы всех детей нечистыми, т. е. неосвященными после плотского рождения Божией духовно-возраждающей благодатью.

Решил и еще один недоуменный для наших сектантов вопрос: каким же родом можно крестить младенцев без их личной веры?

– Таким родом, каким можно было в древности их обрезывать. Апостол Павел, сказав, что во Христе пребывает всякая полнота Божества телесно, написал: в Нем вы и обрезаны обрезанием нерукотворенным, совлечением греховного тела плоти, обрезанием Христовым, бывши погребены с Ним в крещении (Кол. 2, 11–12 ст.).

В приведенных словах ап. Павел сравнивает «обрезание Христово» или крещение с древним обрезанием. Значит, между ними есть сходство: и обрезание было и крещение есть для верующих печать Божия (Еф. Е 30; Быт. 17, 11). А как обрезывали и стариков и младенцев (Быт. 17, 13–14), – то и креститъ нужно людей всяких возрастов – и младенцев. Поручителями за них бывают при этом, «приносящие» (Мр. 10, 12), по-русски – кумовья. Они дают «обещание» Богу воспитать своих духовных детей в «доброй совести», – и через то выводят их из «власти тьмы» в чудный свет Божий, где царствует Христос. – А если сектаны не согласны с изложенным здравым учением, – пусть скажут: каким образом без крещения можно перевести младенцев из власти сатаны ко Христу, в Его Церковь?...

Когда я оканчивал свою речь, меня поразили сдержанные всхлипыванья одной старухи. Она, стоя в кругу баб, крестилась и что-то приговаривала. Женщины в окно целовали своих грудных детей и благодарно смотрели в мою сторону. Я готов был сам расплакаться – и сосредоточенно замолчал...

Молчали и штунды. Михаил побледнел. Кажется, больше по обязанности перед своей братией он, наконец, заговорил:

– Все-таки прямо на строке, вы не указали нам, что надобно крестить младенцев...

– Да я и не собирался делать вам таких указаний!..

– А без строки, без прямого повеления, крестить младенцев, по нашему, нельзя, что хотите теперь говорите. Все будут одни наведения и подобья, а не заповедь.

Слова Михаила дружно поддержали штундисты. Они уцепились за них, как за якорь своего спасения. С трудом удалось нам установить тишину. И я спросил:

– А вы, друзья, в своем обществе все совершаете по одним только прямым и пространно-выраженным заповедям Божиим?

– Да, твердо ответил Михаил.

– Скажите же нам, по какой прямой заповеди Божьей вы причащаете женщин?

– Это совсем другой вопрос! ответил мне Михаил. О причащении мы не желаем беседовать ныне...

– Да и я не хочу; я только мимоходом думаю проверить справедливость вашего утверждения, будто вы делаете все по прямым заповедям Божиим. Итак, скажите: вследствие чьего приказания вы причащаете женщин?

Вместо ответа Михаил в свою очередь спросил:

Да разве мужчины и женщины не все равно пред Богом? И он прочитал при этом из посл. Ап. Павла к Колос.: во Христе «нет уже ни иудея, ни язычника; нет раба, ни свободного; нет мужеского пола, ни женского: ибо все вы – одно во Xpucте Иисусе» (гл. 3, 28).

– Так, значит, переспросил я, мужчины и женщины по своим правам – одно и то же у Христа?

– Да, все равны.

– А женщин вы избираете в пресвитеры?

– Нет. Им Апостол запретил учить в Церквах.

И Михаил внятно прочитал из 1 Кор. гл.. 14, ст. 34.

– Если же, продолжал я, женщин нельзя избирать в пресвитеры, значит, они по правам не равны мужчинам. А если так, то можно ли их допускать и до причастия? Где на это – прямая заповедь Христова?

Михаил искренно удивился, когда понял, в какое положение я поставил его своим вопросом. Он тревожно обернулся к своей братии. Они только плечами пожали. – Наконец, старик кузнец спросил: – так, по-вашему, не надо что ли причащать женщин?

– Нет, надо, – ответил я.

– А где на то заповедь Господня? Спросили меня.

– Читайте Евангелие Иоанна гл. 6, ст. 53: «истинно, истинно говорю вам: если не будете естъ плоти Сына человеческого и пить Крови Его, то не будете иметъ в себ, жизни. Ядущий Мою Плоть и пьющий Мою Кровь имеет жизнь вечную... ( – ст. 54). Здесь, видим, Господь говорит, что люди без вкушения Его Плоти и питья Его Крови, не будут иметь жизни вечной. А кто должен вкушать Плоть Господа и пить Кровь Его? – Все люди – и мужчины и женщины, потому что всех Господь призывает, в свое благодатное царство. А на строке нигде не написано прямо, что женщины причащались. Это мы только правильное наведение делаем из разных мест Библии на счет их причащения.

Тоже должно сказать и о крещении младенцев. Написано: «кто не родится от воды и Духа, не может войти в царствие Божие (Ио. 3, 5), – и веруем, что это сказано для всех людей – и для мужчин, и для женщин, и для взрослых, и для младенцев. Потому что всех Господь прызывает в Свое царство (Деян. 2, 38–39 ст.).

Таким образом, друзья мои, вы сами видите, как ложно ваше требование, чтобы православные для всякого священного действия в своей Церкви подыскивали бы вам точные заповеди Божии: иное дано нам в заповеди, а иное вытекает необходимо из других истин. Таково учение христан о причащении женщин; таково же учение Евангельское и о крещении младенцев. Это последнее учение прямо следует из заповеди Христовой о рождении от воды и Духа, без какового рождения христиане не могут вступить в Его Церковь. – Что вы еще можете возразить против крещения младенцев?

Из толпы штундистов послышался один глухой голос:

– Вот вы крещение сравниваете с обрезанием, а у Апостола написано: «обрезание – ничто» (1Кор. 7, 19). Стало быть, нам христанам обрезанием нечего и прикрываться.

– Да я и не прикрываюсь Моисеевым обрезанием, ответил я. Православная Церковь верует, что ныне для христиан древнее обрезаниe – ничто. Мы обрезываемся, по слову Апостола, «обрезанием Христовым». При этом, подражая Апостолу, мы лишь сравниваем, а не отождествляем крещение с обрезанием... И вы, братцы, не мучьте нас, а укажите: как без крещения можно приводить младенцев в Христову Церковь?

Наступило всеобщее молчание...

Я добавил:

– А без Церкви Христовой люди – во власти тьмы. Поэтому вы тяжко согрешаете, не крестя своих младенцев...

Вопрос для беседы был исчерпан. Пропели молитву. Люди стали расходиться. Впереди уходили сектанты. Вдруг из кустов послышался резкий звук, как бы от пощечины. Штунды закричали:

– Нас бьют, бьют, бьют!

Я испугался. «Все пропало», подумал я. Потом громко произнес:

– Остановитесь все!

Люди остановились. Стали разбирать, кто кого бил?

Оказалось, никто никого не трогал. Михаил, зайдя в кусты, ударил ладонью о ладонь и первый закричал: «бьют, бьют»! Это видели православные старики и батюшка, которые шли следом за сектантами.

В доказательство того, что штундистов, действительно, не били, говорило и то, что Михаил поспешно скрылся из сада. Мы не могли обловить его, при всем желании народа...

Я обличил штундистов в лукавстве. Православные сокрушенно и негодующе говорили:

– Ну, христиане! Ну, мошенники!

– Как в балагане! заметил хозяин сада, и мы с грустью пошли с места беседы.

О личной христианской «святости» по руководству преп.

Иоанна Кассиана.

Изба штундистского «пресвитера» Ильи Иваныча давно уже переполнилась народом. Тут были и сектанты всех возрастов, и православные. Все напряженно ждали моего прихода. – Что за новость? До сих пор миссионеры беседовали о вере «от себя», – «по своему разрабатывали» обличение сектантов, а этот хочет «по святым Отцам» отвечать штундистам. Это что-то небывалое...

Весть о «новизне» облетела таким образом целую деревню и производила своеобразное волнение. Больше всех, конечно, горячились штундисты. Раньше они внушали крестьянам мысль, что «чистую веру» Христову «испортили» православные отцы Церкви; с них пошла «поруха» Евангелия. И вот теперь предстоял случай публично подтвердить этот взгляд на Отцов: миссионер обещал ранее беседовать «о святости» по какому-то преп. Иоанну Kaccиaнy. Надобно во что бы то ни стало показать слушателям, что этот «Кассиан» не знает Писания и действительно «превращает» его, заблуждаясь и вводя в заблуждение «темных» православных людей...

Можно себе представить тот трепет, с каким сектанты встречали меня подле избы штундистского пресвитера Ильи Иваныча. Они жадно искали глазами таинственную книгу и, завидев ее, толкали друг друга.

– Вон она, синенькая то! Ишь сколько написано. Посмотрим, чего в «ней» там есть?..

– Мир дому вашему! Сказал я, войдя в переполненную народом избу.

– Мир входу вашему! Добро пожаловать побеседовать с нами!..

Я присел у стола, раскрыл книгу: все присутствующие успокоились, притихли.

– Во имя Отца и Сына и Св. Духа.

Православные с серьезным видом и как-то особенно озабочено полагал на себя, вслед за мною, крестное знамение. Сектанты были бледны и возбуждены. Больше всех волновался Илья Иваныч. Он поминутно вскакивал с лавки и кого-то «усмирил», хотя в избе и без того все стояли совершенно безмолвно.

– Исполнилось ваше желание, братцы: – начал я. Вот вы услышите, если Богу будет угодно, беседу «о святости, христианской». Беседу эту я поведу главным образом» словами отца нашего Иоанна Кассиана, – преподобного мужа, жившего в конце 4-го и первой половине 5-го в. по Р. Хр. Сами судите тогда, насколько правы сектанты, обвиняющие св. Отцов Церкви в извращении Христовой веры. Со своей стороны пока замечу вам, что люди говорящие «хульно» об Отцах нашей Церкви, в большинстве случаев никогда не читали их писаний. А можно ли судить о чем-либо, не разобрав дела? Не противно ли это, Слову Божию, которое устами преп. Сираха. гласит: «прежде, нежели исследуешь, не порицай: узнай прежде – и тогда упрекай» (Сир. 11, 7 ст.). Итак, постараемся прежде «исследовать» дело, как прилично христианам, а потом будем судить о нем – от Бога оно, или нет...

Начнем с того, с чего приличней всего начать. Вот вы, Илья Иваныч, называете себя святым и этим даже как бы похваляетесь пред православными. В каком смысле вы прилагаете к себе это название?

– «Святыми» не мы себя именуем, а Писание так называет верующих христиан.

– Справедливо говорите. Писание, точно, называет верующих святыми: Римл. 1, 7; 1Кор. 1, 2; 6, 2; 2Кор. 1, 1 и др. Но в том ли смысл, в каком вы прилагаете к себе это имя?

– Знамо, в том. Христос искупил нас бесценной Своей кровью; соделал нас царями и иереями Богу и Отцу Своему (Апок. 1, 5, 6), – мы и святы и нет в нас никакого греховного пятна, и благодарим за это нашего Господа!..

– Великое самообольщение! Свящ. Писание нигде не называет христиан безгрешными. Слово: «святой», «святые», прилагаемое им к людям, никогда не имеет такого значения. Да и из примеров великих угодников Божиих мы видим, что людям не позволительно именоваться «безгрешными». Послушайте, братцы, что говорит об этом преп. Иоанн Кассиан – сам человек высокой святости.

«Мы не можем отвергать, пишет он, что есть много святых и праведных; но между святыми и безгрешными большое различие. Ибо иное быть кому-нибудь святыми, т. е. посвященным богопочтению, ибо это имя, по свидетельству Св. Писания, есть общее не только людям (Исх. 19, 6; Прем. 10, 15; 1Мак. 14, 42), но и местами (Исх. 3, 5; Нав. 5, 15), и сосудами храма, и жаровням (2Мак. 5, 15, 16 и пар.). А другое быть без греха, что приличествует единственно величию Господа нашего Иисуса Христа, о Котором Апостол говорит, присвояя Ему как особое преимущество, как нечто несравненное и божественное: Он не сделал никакого греха (1Петр. 2, 22); иначе такая похвала была бы слишком маловажною и недостойною его проповеди, если бы и мы могли провождать жизнь, свободную от всякого греха. Еще Апостол говорит: мы имеем не такого Первосвященника, который не мог бы сострадать нам в немощах наших, но который, подобно нам, искушен во всем, кроме греха (Евр. 4, 15). Итак, если бы и мы, земные, смиренные могли иметь ту общность с превосходным и божественным Первосвященником, чтобы и мы были искушаемы без всякого греха, то для чего бы Апостол, усматривая в Нем это, как нечто единственное, особенное, заслугу Его обозначил с таким различием от человеков? Следовательно, этою одною исключительною чертою отличается от всех нас Тот, Кто, как известно, был искушаем без греха, а мы не без греха… Ибо кто из людей, хотя бы был храбрый и воинственный, не подвергался часто неприятельским стрелам? Кто обложенный, как бы непроницаемой плотью, без опасения подвергался стольким опасностям в сражении? А он один, прекрасный добротою больше всех сынов человеческих (Пс. 44, 3), подвергшись человеческой смерти со всею слабостью плоти, никогда не имел никакой нечистоты.

Как же бы понимать – далее – и то, что Апостол говорит об Ииcyce Христе, что Он пришел в подобии плоти греховной, если бы и мы могли иметь плоть, не оскверняемую никаким грехом (Римл. 8, 3)? Ибо и это о Том, Кто один есть без греха, упоминается, как нечто единственное: Бог послал Сына Своего в подобии плоти греховной... Он (Сын) имел подобие греховной плоти, когда, как человек незнающий, заботясь о хлебе, спрашивал: сколько хлебов имеете? (Марк. 6, 38). Но как плот Его не была подвержена греху, так и душа – неведеомо. Потом Евангелист прибавляет: говорил это Иисус, испытывая его (Филиппа); ибо Сам знал, что хотел сделатъ (Иоан. 6, 6). Он имел плот подобную нашей грешной, когда, как бы жаждая, просил у самарянской женщины пить; но эта плоть не была осквернена греховною нечистотою; потому что, нанротив, женщина вызвана была на то, чтобы просить у Него воду живую, которая бы не допускала ей жаждать никогда, но была в ней источником воды,. текущей в жизнь вечную (Иоан. 4, 7). Он имел истинную эту плоть, когда спал на корабле; но чтобы плавающие с Ним не обманулись подобием плоти греховной, Он, встав, запретил ветру и морю, и сделалась великая тишина (Мф. гл. 8). По общей всем участи Он казался подверженным греху, когда говорил о Нем: если бы этот человек был пророк, то знал бы, кто и какая женщина прикасается к Нему; ибо она грешница (Лук. 7, 38); но Он не имел действительного греха, потому что, обличив хульное помышление фарисея, Он тотчас простил грехи женщине. Думали, что Он носит грешную плоть, как и другие, когда, как человек, находясь в опасности смерти и пораженный страхом угрожающих мучений, Он молился: Отче Мой! если возможно, да минует Меня чаша сея: и: прискорбна есть душа Моя до смерти (Мф. гл. 26); но эта скорбь не знала греховной язвы; потому что виновники жизни не мог бояться смерти. Ибо Он говорит: никто не отнимет жизни у Меня; но Я Сам отдаю ее. Имею власть отдать ее, и власть имею опять принять ее (Иоан. 10, 18).

Тот Человек, который родился от Девы, отличается много от всех нас, рождающихся от совокупления обоего пола, тем, что все мы не подобие греха, а действительный грех имеем в плоти, а Он не действительный грех, а только подобие греха имел и принял истинную плоть... – Итак, кто осмелится считать себя без греха, тот виновен будет в пороке хулы и гордости, если будет присвоять себе равенство в том, что свойственно только одному Иисусу Христу. Ибо будет следовать, что, по его словам, он имеет подобие плоти греховной, а не действительный грех» 4.

Пока я вычитывал эти рассуждения из пр. Иоанна Kaccиaнa, Илья Иваныч заботливо рылся в Евангелии, но кончил он тем, что положил свое Евангельице в карман и воспаленно стали смотреть то на меня, то на «синюю книгу», по которой я читал. Видно было, что в душе Илья Иваныч понял свою ошибку: без греха, правда – только один Иисус Христос; но сознаться в том было выше его сил. И Илья Иваныч, едва дождавшись моей остановки, поспешно заговорил:

– Я совсем вам про то не поминал, будто мы святы так же, как свят Христос. Напрасно это вы нам вычитываете. Христос – Бог. Он всегда чист и Своею силою, мы же – не всегда, а только после возрождения от Св. Духа, и не своею силою чисты от греха, но даровашем нам благодати Божией. Разве вы не знаете, что Писание говорит о возрожденных Христианах? «Всякий, рожденный от Бога, не делает греха, потому что имя Его пребывает в нем; и он не может грешитъ, потому что рожден от Бога». И еще: «мы знаем, что всякий, рожденный от Бога, не грешит: но рожденный от Бога хранит себя, и лукавый не прикасается к нему». (1Иоан. 5, 18 ср. 3, 9).

– Странный прием у вас, Илья Иваныч, брать тексты Св. Писания без связи с другими мыслями. Этак вы можете упорствовать на своем, но от правды всегда будете далеко стоять. Разве Иоанн Богослов учит, что какой-либо человек, хотя бы и после возрождешя, может быть свободен от согрешений?.. Ничего подобного нет в его посланиях. А приведенные вами свидетельства о свойстве рожденных от Бога христиан вы неправильно понимаете – Примите же к сердцу, что я прочитаю вам из св. отца нашего Иоанна Кассиана в разъяснение этих свидетельств.

«Всякий, рожденный от Бога, не делает греха..». «Это должно разуметь не о всяком роде грехов, а только о грехах смертных. Кто не хочет удерживать и очищать себя от них, о том и молиться не должно как говорит Апостол же Иоанн: если кто видит брата своего согрешающего грехом не к смерти, то пусть молится, и Бог даст ему жизнь, согрешающему грехом не к смерти. Есть грех к смерти: не о том говорю, чтобы он молился» (1Иоан. 4, 16). А от тех грехов, которые называются грехами не к смерти, не могут быть свободны и самые верные рабы Христовы, с каким бы вниманием не охраняли себя от них. Ибо говорится: аще речем, яко греха не имамы, себе прельщаем, истины нет в нас (1Иоан. 1, 8), и еще: аще речем, яко не согрешихом, лжа творим Его, и слово Его нет в нас (1 Иoaн. 1, 10). По истине, невозможно и самым святым не впасть в те малые прегрешения, которые бывают в слове, в мысли, в желании, по неведению, но забвенно, по какой-нибудь крайности, по нечаянному случаю. Хотя они различны от того греха, который называется грехом к смерти; однакоже не могут быть безвинны и неукоризненны. 5

И потому все святые при ежедневном воздыхании, сокрушаясь о такой немощи своего естесства, когда исследуют paзнообразие помыслов, тайники и сокровенности своей совести, смиренно взывают: не входи в суд с рабом Твоим, потому что не оправдается пред Тобой ни один из живгущих (Пс. 142. 2). Кто может сказать: я очистил мое сердце, я часть от греха моего? (Притч. 20, 9). Нет человека праведного на земле, который делал бы добро, и не грешил бы (Еккл. 7, 20). Таким образом, они сознавали, что человеческая праведность слаба, несовершенна и всегда недостойна милости Божией, как один из тех, которого нечистоты и грехи Бог очистил посланным с жертвенника огненным углем Своего Слова, после чудесного созерцания Бога, после видения высших серафимов и откровения небесных таин, говорит: «горе мне! ибо я человек нечистый устами, и среди народа нечистыми устами я обитаю» (Ис. 6, 5). Думаю, что пророк, вероятно, и тогда бы не сознал нечистоту своих уст, если бы не удостоился при созерцании Бога узнать истинную, нетленную чистоту совершенства, при видении которой он вдруг познал своею нечистоту, которой прежде не созновал. Ибо когда говорит: горе мне! ибо я человек нечистый устами, то исповедал это о ничистоте своих уст, а также и народа, как это видно из следующего: я живу среди народа нечистого устами. Также, когда молясь, исповедует нечистоту всех, как грешников, то объемлет общим молением не только народ нечестивый, но и праведных, говоря: вот Ты гневаешься, а мы согртшили, в них всегда мы были и спасаемся; если мы сделалисъ, как нечистый, и все, правды наши, как одежды во время месячного очищения (Ис. 64, 5–6). Что может быть очевиднее этого изречения, которым Пророк, объемля не одну только, но все наши правды и, рассматривая все, что кажется нечистым, или отвратительным, он захотел сравнить их (правды) с одеждою месячной, которой грязнее, сквернее иметъ ничего в жизни человеческой?». 6

На это Илья Иваныч уже раздраженно заметил:

– Странные вещи вычитываете вы нам из своей книги! Если поверить ей да послушать вас, то выйдет, будто на свете нет ни одного святого человека, и будто никто не спасается?..

– Вот уж поистине, Илья Иваныч, нет ничего нового под луной! Если бы вы также почитали память св. Иоанна Кассиана, как чтим ее мы, – вы бы знали, что ваше возражение давным-давно делалось Святому мужу, и также давно было им опровергнуто.

В самом деле, вашу мысль можно полнее выразить так: «если нет никого без греха, то нет никого святого; а если нет никого святого, то, следовательно, никто и не спасется». Но, как глубокомысленно пишет св. Kaccиан, вышеприведенным «свидетельством Пророка (Ис. 64, 5–6) может уже развязаться узел этого вопроса, Вот Ты противился, говорит он, и мы согрешили, т. е. когда за возношение нашего сердца, или нерадение, отвратившись, Ты лишил нас Своей помощи, то пучина грехов тотчас поглотила нас; все равно, как если бы кто сказал блистающему солнцу: вот ты закатилось, и от того покрыла нас густая тьма. И однакож, когда Святой говорит, что он согрешил, и не только согрешил но и всегда пребывал в самых грехах, то не отчаивается совершенно в спасении, а прибавляет: в них мы всегда были, и спасемся, Это изречение: вот, Ты прогневался, и мы согрешили, – я сравниваю с Апостолом: несчастный я человек! Кто избавит меня от сего тела смерти? (Рим. 7, 24). Опять то, что Пророк прибавляет: в них мы всегда были, и спасемся, – согласно с следующими словами Апостола: благодать Божия Иucусом Христом, Господом нашим ( – ст. 25). Итак видите, как все святые не столько от лица народа, сколько от своего, истинно исповидывали, что они грешники, и однакож никак не отчаивались в своем спасении, но полноту оправдания, которое по состоянию человеческой немощи не надеются получить сами собой, (т. е. за свою беспорочность), ожидают от благодати и милосердия Божия. 7

И Св. Писаниее ясно свидетельствует, что праведные и святые мужи не свободны от вины, говоря: семь раз в день падает праведник и встает (Притч. 24, 16). Ибо что иное значит падать, как не грешитъ? Хотя и говорится, что семь раз падает, однакож называется праведным, и праведности его не препятствует падение по немощи человеческой; потому что большое различе между падением праведного человека и грешника. Ибо иное сделать смертный грех, а другое – помыслом допустить что-либо не безгрешное, или по неведению, или по забвению, или по легкости празднословия погрешить, или на минуту усомниться в чьем-либо касательно предметов веры, или увлечься тонким подстреканием тщеславия, или по немощи природы несколько отступить от высшего совершенства. Это суть семь родов падений, которым святый хотя иногда подвергается, однакож не перестает быть праведным. Хотя они кажутся легкими и малыми, однакож делают то, что он не может быть безгрешным. Ибо имеет, в чем ежедневно каяться и должен просить прощение и постоянно молиться о своих грехах, говоря: прости нам долги наши (Mф. 6, 12). И чтобы доказать очевидными примерами, что некоторые из святых погрешали, однакож не отпали от своей праведности, укажем на блаженнейшего и превосходного между Апостолами Петра, которого надобно считать не иначе, как святыми, особенно в то время, когда Господь говорил ему: блажен ты, Симон, сыт Иоанин: потому что не плоть и кровь открыли тебе это, но Отец Мой, сущий на небесах. И дам тебе ключи царства небесного; и что свяжешь на земле, то будет связано на небесах; и что разрешишь на земле, то будет разрешено на небесах (Mф. 16, 17–19). Что яснее этой похвалы Господа? Что может быть выше этой власти и блаженства? И однакож, спустя, немного, когда, не понимая тайны страданий, не зная пользы от них для рода человеческого, прекословили, говоря: будь милостив к Себе, Господи; да не будет этого с Тобой, – то услышал: отойди от Меня, сатана; ты Мне, соблазн; потому что думаешь не о том, что Божие, но что человеческое (Mф. 10; 22–23). Когда сама справедливость (т. е. Иисус Христос) порицала Петра этими словами, то можно ли думать, что он никогда не подвергался падению, или не остался в святости и праведности? Также и во время страдай, можно ли отрицать, что он не подвергся падению, когда по страху гонений три раза отрекся Господа? Но тотчас, покаявшись, горькими слезами смыв пятно такого преступления, он не лишился заслуги святости и праведности. – И так о нем и ему подобных святых мы должны понимать то, что воспевает Давид: Господом утверждаются стопы праведного человека, а Он благоволит к пути его. Когда он будет падат, не разобьется, ибо Господь поддерживает его за руку (Пс. 36, 23–24). Ибо чьи стопы Господом утверждаются, тот чем иным может быть, как не праведником? Однакож о нем говорится: когда упадет, то не разобьется. Что значит: упадет, как не то, что подвергнется падению в какой-либо грех? Но он не разобьется, т. е. долго не будет подавлен тяжестью греха. Хотя на первый раз и кажется, что он разбился, однакож, при помощи Божией, которую испрашивает, поднявшись, скорым восстанием не теряет праведности, или если на минуту по немощи плоти и споткнется в чем-нибудь, но поддержанный рукою Господа опять поправится. Ибо не перестает быть святым после падения. Сознавая, что он не может оправдаться надеждою на свои дела и веря, что от уз греховных может освободиться благодатию Божиею, он не перестает с Апостолом взывать: несчастный я человек! Кто избавит меня от сего тела смертного? Благодать Божия чргез Иucyca Христа Господа нашего» (Рим. 7. 24–25). 8

– Ну вот вы и сами дочитались до нашего учения! – радостно воскликнул Илья Иваныч. Ваш же святой отец говорит, что можно по немощи падать, согрешать и не терять праведности. Так и мы думаем о себе. Конечно, мы согрешаем – что утаивать? Но мы не отчаиваемся в своих грехах, а прибегаем к Единому Ходатаю – Христу. Он смывает с нас всякую скверну, и мы опять делаемся святыми (1Иоан. 2, 1–2). Куда ж еще яснее нашего упованья?..

И сектанты дружно подхватили то же самое, возбужденно махая руками и озираясь на все стороны. Они были довольны, что их «книжный» Илья Иваныч нашел выход из тягостного положения. Им дела не было до того, насколько содержательно возражение, поставленное их «пресвитером». Им важно было уже то одно, что Илья Иваныч «на все» может «дать ответ»; «не полезет за словом в карман», в какое бы затруднение не ставил его православный собеседник...

– Не будем спешить, друзья мои! остановил я чересчур расходившихся сектантов. Разберем хорошенько, что сейчас сказал Илья Иваныч. Вы слышали, как он признался, что все люди склонны погрешать, и что его братья – штундисты также погрешают. Это я прошу всех вас запомнить потверже. Прежде вы, Илья Иваиыч, этого не признавали. Вы просто говорили, что вы чисты и не имеете на себе никакого греха. Теперь и вам ясно, что подобные вещи можно высказывать лишь по недоразумению, для спора...

Что же нового после того вы утверждаете? – О, вы, Илья Иваныч, говорите теперь совсем новые речи! Явно, что вас тронули доказательства пр. отца нашего Иоанна Kaccиaнa. Вы уже признаете, что имеете нужду ежечасно каяться пред Богом. Но тот, кто это делает, разве может считать себя, в каждое данное время, чистым и незапятнанным греховными склонностями? Нет, не может, по слову Писания: вот Он (Бог) и святым своим не доверяет, и в ангелах своих открывает неправоту (Иов. 15, 15) и: звезды нечисты пред очами Его (– 25, 5). Вы же, баптисты, по какому-то странному упорству, твердите, будто, после покаянья, вы вполне, и разом очищаетесь, так что в сердцах ваших не остается уже и тени слабостей или пороков, – и потому будто бы вы святы. Но ведь без пятна и порока – один Бог: как же вы прилагаете к себе божественные свойства? И как вы не поймете, что нельзя назвать вполне чистым, даже после покаяния, того сердца, которое ежеминутно готово испустить из себя, «помышления злыя»? (Быт. 6, 5).

Еще раз повторяю: никто из людей никогда не может именовать себя чистым, и в этом смысле святым, не причастным греху. Мы святы не потому, что безгрешны, а потому, что, согрешая и загрязняясь по немощи своей плоти, в силу заслуг Христовых, призваны однако к освящению (Евр. 2, 11) и очищению, – не лишены до тех пор оправдания, купленого для нас дорогою ценою смерти Сына Божья, пока в нашем сердце горит еще любовь и теплая вера в Распятого Господа. Послушайте, как неопровержимо утверждает, нас на этом правом пути св. Иоанн Кассиан.

«Что в этой жизни нет никого свободного от долгов – грехов, пишет он, хотя бы кто был святой, этому научает нас Спаситель, Который, преподавая Своим ученикам образец совершенной молитвы, между прочими возвышенными и священнейшими прошениями, которые только святым и совершенным преподаны, а злым и неверным не могут приличествовать, повелел и это помещать: и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам наишм (Матф. 6, 12). Итак, если эта молитва произносится святыми, как несомненно мы должны верить, то кто может найтись столь упрямый, предубежденный, столь напыщенный гордостью дьявольского неистовства, чтобы утверждал, что он без греха, считали себя не только большими Апостолов, но и Самого Спасителя обличал как бы в неведении и суетности, как будто Он не знал, что некоторые могут быть свободны от грехов, или напрасно учил тех, о которых знал, что не имеют нужды во врачевстве этой молитвы? Но когда совершенно все святые, соблюдая заповедь своего Царя, ежедневно говорят: остави нам долги наши, если истинно это говорят, то истинно нет никого свободного от вины; если же обманывают, то также истинно то, что они подвержены греху лжи. Потому премудрый Екклезиаст, обозревая умом все действия и занятия человеческие, без всякого исключения произносить: нет праведного человека на земле, который бы делал добро, и не грешил (Еккл. 7, 20), т. е. на этой земле нет никого столь святого, столь рачительного, столь внимательного, который бы мог постоянно прилепляться к истинному и единственному благу (Богу), так чтобы сознавал, что он и при ежедневном отвлечении от Него не грешит.

Итак, кто приписывает безгрешность человеческой природе, тот пусть состязается с ними не пустыми словами, но свидетельством и одобрением своей совести, и тогда наконец объявит, что он без греха, когда сознает, что он не отлучался от этого высочайшего Блага (Бога); даже кто, рассматривая свою совесть, сознает, что он отправлял по крайней мере хоть одно богослужение (не говорю – больше), без всякого перерыва словом, или делом, или помыслом, тот пусть скажет, что он без греха. Потому, если мы знаем, что при легком развлечении человеческого ума нельзя не иметь всех этих праздных и суетных помыслов, то должны искренно сознаться, что мы не без греха. Ибо с какою бы кто осмотрительностью ни старался сохранять свое сердце, никогда не сохранить его по желанию своего духа, при противоборстве плоти. Ибо чем более будет преуспевать дух человеческий и достигнет большей чистоты созерцания, тем более нечистым увидит себя как в зеркале своей чистоты; потому что более чистый взгляд большее и замечает, не укоризненная жизнь пораждает большую скорбь самоукорения, исправление нравов и рачительная ревность к добродетелям умножают стенания и воздыхания. Ибо никто не может быть доволен тою степенью совершенства, до какой преуспели; и кто чем чище будет духом, тем более видит себя нечистым, более находит причины к смирению, нежели к возношению, и чем скорее стремится к высоте, тем более видит, что ему еще больше остается, куда стремиться. Отличный из Апостолов, которого любит Иисус, который возлежал на персях Его, как бы от Господнего сердца произнеси это изречение: если говорим, что не имеем греха, то обманываем самих себя и истины нет в нас (1 Иоанн. 1, 8).

Итак, если говоришь, что мы не имеем греха, то не имеем в себе истины, т. е. Христа и ни в чем не преуспеваешь, а только этим самым объявлениям доказываешь, что мы из простых грешников становимся уже беззаконными и нечестивыми. Если хотим вернее испытать, возможно ли человеческому естеству приобресть безгрешность, то от кого яснее можешь научиться, как не от тех, которые плоть свою распяли со страстями и похотями и для которых истинно распялся мир (Гал. 5, 23; 6, 14), которые хотя из сердец своих не только с корнем истребили все страсти, но стараются устранить даже и память о грехах и помышления, – однакоже ежедневно исповедуют, что они, и на один часть, не остаются без греха»?.. 9

Кончил я чтение. В избе стояло напряженное молчание. Православные как-то радостно улыбались, отирая ручьями бежавший с них пот. Видно было, что сердца их умилены. Штундисты смотрели хмуро и озадаченно. Спорить ли еще против очевидной истины? Ни у кого не поднимался язык. Все чувствовали бесполезность дальнейших возражений...

Илья Иваныч рассеянно водил пальцем по столу. Народ упорно и нетерпеливо наблюдал за ним. Наконец он совсем придвинулся ко мне и взял у меня из рук книгу.

– «Как эта называется книга-то»?

А вот читайте: «Пucaниe преподобного отца Иоанна Kaccианa Римлянина. Перевод с латинского епископа Петра».

И молчание в избе разом нарушилось. Прежде других зашумели православные. Они начали выражать восторг свой по поводу содержания и назидательности беседы.

– «Что Илья Иваныч, плохо отцы наши знали Слово Божие»?

– «А вы еще хулите наших Угодников»!

– «Нет вы мне ответьте, – сильнее других вопил какой-то больной и изможденный православный подле самых ушей несчастного Ильи Иваныча: мало наши праведники стояли за Христа? Любили они Его? И когда же, и кто из них похвалялся своею святостью? А у вас только и речей, что вы святы да святы. Самофалы!..»

Без сомнения, спор завязался бы опять и на этот раз между возбужденными слушателями, если бы я не положил конца шуму. Я кратко стал повторять содержание прочитанного мною из св. отца. Все поняли, что христиане именуются в Слове Божием «святыми» не за «безгрешность» свою, а как призванные к святости или священно, подобно ветхозаветному еврейскому народу (Исх. 19, 6). Но в этом смысле и штундисты, по признанию самого Ильи Иваныча, ничем не преимуществуют пред православными. Если же они самовольно и в насмешку называют православных «грешниками», то в сущности это не унижение: пред Богом, действительно, нет никого без пятна или порока. Одни фарисеи, по слепой гордости, думали о себе противное. Но за то ведь они и были осуждены Спасителем (Лук. 18, 10–14; Матф. 23 и др.). Потому же для гордецов есть в Библии и грозное предостережение: Бог гордым Противится, а смиренным дает благодать (Прит. 3, 34; Иак. 4, 6).

Пусть же отсюда научатся все лучше оплакивать грехопадение жизни своей, чем в безумии возноситься перед Господом и людьми....

О Христовом священстве.

§ I.

Была глухая осень. Дождь лил, как из ведра. Дул пронзительный, холодный ветер. – В такую пору я заехал в одну штундовую деревню. Быстро узнали, что приехал «миссионер». Ко мне на квартиру стали стекаться любопытные и скучающие от вынужденного безделья крестьяне. Все старались узнать: скоро ли будет беседа с сектантами?

Появились, под вечер, штундисты. Они пожелали «ознакомиться» со мной. Ими руководил молодой еще пресвитер, Алексей Парфеныч. Это был худощавый, бледный, со впалыми глазами человек. Он говорил с весом; волноваться напрасно не любил. Здоровья был плохого.

Войдя в дом, он важно поздоровался со всеми. Мне едва кивнул головой. Нас познакомили. Хозяин усадил всех за чай. Разговорились.

Алексей Парфеныч находил, что Православная Церковь поступила «мудро», заведя миссионеров. Тьма на деревнях стоит страшная. Народ волнуется разными религиозными вопросами. Кто успокоит взволнованные умы? «Священники порабощены своими делами»...

Здесь Алексей Парфеныч остановился и пристально посмотрели на моего соседа – батюшку.

– Да, у свяшенников много служб церковных; им даны школы. Надо «по земноте» хлопотать. Что говорить? – Все мы – люди...

Алексей Парфеныч, на удивление, рассуждал благоразумно и беспристрастно. Я это высказал ему. Он слегка наклонил голову и продолжал:

– Ну, и то сказать, в нашем округе нет священников – знатоков Писания. Все они не могут разрешить наших сомнений. Они сами неопытны в защите своей Церкви. Вот тут миссионеры и необходимы. Это – клад для православных...

– А давно вы служите? – спросил меня Алексей Парфеныч.

– Совсем еще не служил. Только выхожу на деланье...

– То-то вас не видно было в наших местах!

И Алексей Парфеныч с любопытством посмотрел на меня, как бы желая определить, что я за человек?

– О чем же, позвольте узнать, вы хотите побеседовать с нами? – спросил он пред уходом.

– Да о Церкви Божией думал я поговорить с вами. Ведь это – срам: все мы русские люди, а сколько у нас споров о вере!..

– О Церкви... как-то рассеянно протянул Алексей Парфеныч. Церковь – дело большое. Обо всем сразу не переговоришь. Надо или о составе Церкви беседовать, или о суде церковном, или о святости Церкви. Это все – отдельные вещи...

Я понял, что собеседник мой был прав. Мне стало стыдно за свою неопытность. Я охотно согласился с высказанным мне замечанием. Мы решили, с утра, беседовать о составе Церкви Христовой, или точнее – о первой ее половине, пастырях.

Когда штундисты ушли, квартирный хозяин поучительно заметил мне:

– Вы, господин, не смотрите, что сектанты наши, на вид, такие рассудительные да тихие. Недаром у них – синяки под глазами. Я так полагаю, – это от внутренней злости. Сердиты они на всех, – и на власть, и на мир, что их не слушают да ходу не дают им. Вот они и прикидываются пока что овечками. А дайте им волю, власть, – они нас живьем в могилу закопают!.. Знаю я этих блаженных людей.

Я чувствовал, что хозяин мой говорил не без основания; но опытно я еще не знал настоящего характера штундистов. Потому и решил беспристрастно и лично ознакомиться с сектантами и «пока что» – наблюдать, соображать и все записывать себе на память.

Утром дождь не переставал лить, часов с 10, народ уж толпился у «въезжей». Не замедлил туда придти и я. Людей было много и в комнате, и в сенях. Меня поджидали. С трудом протискался я к столу. Все разом смолкли. Пропели молитву «Отче наш». Прямо против меня установились сектанты во главе с Алексеем Парфенычем. У многих из них в руках были карманные евангельца.

Я стал говорить о том, как Господь пострадал и искупил людей от грехов и от гнева Божия. Искупленные кровию Спасителя и по милости нашего Господа, люди, составили из себя Святую Церковь (Деян. 20, 28; Еф. 5. 25. 26. 27). В эту Церковь Господь положил все, что нужно нам для спасения (Еф. 1,22. 23; Иоан. 7, 37–39). Кто хочет быть сыном Божиим, – приходи в Церковь и облекайся в Божию благодать (Иоан. 7, 37. 38). А кто же из христиан не хочет быть в общении с Богом и не жаждет спасающей благодати? – Вот почему всем нам прежде всего надобно испытать, где находится эта святая Церковь Божия? И испытать это надо на основании Слова Божия, – по тем признакам, какими наделил Бог Свою истинную святую Церковь. Мы веруем, что такою Церковью является в мире Церковь Православная...

– Постойте! – решительно перебил меня Алексей Парфеныч. – Вы не говорите нам ничего против Писания. Из Слова Божия мы усматриваем, что есть Церковь Христова, есть христиане (Деян. 11, 26); про православие же мы нигде ничего не находим...

Я был изумлен поступком Алексея Парфеныча. Я ждал от него большей сдержанности. Я надеялся, что меня выслушают до конца. Но я увидел, что сектанты ничего так не жаждут, как «уловить» меня на словах и уронить в глазах народа значение моей проповеди...

С грустью я ответил Алексею Парфенычу.

– Хорошо сказал премудрый Сирах: «прежде нежели выслушаешь, не отвечай, среди речи не перебивай» (–11, 8). Вы, Алексей Парфеныч, не слушаетесь голоса премудрого и не даете мне вполне высказаться. За это – грех на вас. – Но обращаюсь к вашему возражению: первые христиане именовались, действительно, просто христианами (Деян. 11, 26). Тогда в Антиохии их общество только еще нарождалось; между ними не было разделений. А то ли мы видим теперь? Теперь христиан на земле много; одни из них зовутся католиками; другие – лютеранами; иные – молоканами, баптистами, штундистами. Видите, сколько толков появилось в христианстве? Поэтому мы, истинные последователи Христа, в отличие от всех других христиан, усвояем себе имя православных. И название это мы выдумываем не «от себя», а берем его из свящ. Библии. В Пс. 32, 1, мы читаем: «радуйтесь, праведные, о Господе: правым прилично славословить». Итак, по словам прор. Давида, есть «правое славословье» Господа. В сокращении по-славянски «правое славословие» заменяется одним именем «православие». Отсюда и Церковь наша называется « Православною», т. е. Церковью право, верно преподающею и содержащею «слово истины» (2Тим. 2, 15).

Слушатели православные одобрительно загудели. Они требовали, чтобы «штундисты» не перебивали меня, а ждали бы своей очереди говорить.

И я продолжал речь:

– Итак, всем христианам необходимо точно знать, где на земле существует истинная, правая Церковь Божия? Первою приметою такой Церкви Апостолы считают существование в ней истинного, правого священства...

Алексей Парфеныч, не дождавшись вопроса, опять заговорил:

– Не могу терпеть. – Вы все не по Библии говорите. Про какое-то Христово священство толкуете... Да разве у Христа есть священство?

Я уже не удивлялся возбужденности Алексея Парфеныча. Я насторожился и ждал от него «перебивок». Поэтому я спокойно ответил:

– Есть, друг, и у Христа священство. В посл., к Евреям мы читаем: «Сей, как пребывающий вечно, имеет и священство непреходящее (– 7, 24). Видите, у Христа есть даже «непреходящее священство»! Другими словами: священство Аарона было временное (Евр. 7, 11, 12); Христово же священство – вечное. От Христа это священство, чрез Апостолов, передано служителям Его истинной, правой Церкви. У Ап. Павла мы читаем: «напоминаю тебе, – пишет он Тимофею, возгреватъ дар Божий, который в тебе чрез мое руковозложение» (2Тим. 1, 6). Этот «дар» или «дарование», по словам того Апостола, передается верующим «с возложением рук священства» (Тим. 4, 14). Значит, и после Христа, в Церкви Его есть священство, которое передается чрез правильное, преемственное руковозложение. Это священство в Слове Божием именуется иначе пресвитерством. Так мы и читаем в кн. Деяний Апостольских: «рукоположивши пресвитеров к каждой Церкви, Павел и Варнава помолились с постом и передали их Господу, в Которого уверовали (Деян. 14, 23). О пресвитерах же многократно говорит в посланиях Ап. Павел (1Тим. 5, 17; Тит. 1. 5). Убеждены ли вы, что без истинных пресвитеров Церковь Божия не может стоять на земле?

– Да убеждены, веруем в это... У нас в Церкви есть истинные пресвитеры, – те самые, про которых написано в I посл. Ап. Павла к Тимофею гл. 3, ст. 1–7.

Я возразил:

– У Ап. Павла в прочитанном вами месте не о преосвитерах говорится, а о епископах. Это – не одно и то же...

– По нашему убеждению, епископ и пресвитер – одно и то же...

– Неправда. В посл. к Коринфянам Апостол пишет: «сколько, напр., различных слов в мире, и ни одного из них нет без значения» (1Кор. 14, 10). Это замечание Апостола истинно, а, следовательно, истинно и то, что епископ и пресвитер – не одно и то же. Иначе бы они назывались одним именем.

– А как же, возразил Алексей Парфеныч, пресвитеры иначе именуются у Апостола предостоятелями? Да и вы назвали их священниками? Значит, можно давать им разные имена...

– Можно, без сомнения, но только такие, которые описывают права или обязанности именно пресвитеров, а не смешивают их с другими должностными лицами. Пресвитеров Апостол называет «предстоятелями», потому что за службой они стояли впереди христиан и во всех делах, где не было епископов, председательствовали. А назвал ли Апостол просвитеров хоть однажды диаконами? – Нет: пресвитер есть пресвитер, а диакон – диакон. Как у вас: староста – сам собой, а десятники – сами по себе...

Последнее сравнение было особенно понятно народу. Послышались голоса:

– Вишь, епископ и пресвитер – одно и тоже... Много чести! – Небось. десятский и земский – разные лица!..

– Путаются! – промолвил ближайший мой сосед, православный начетчик.

Я продолжал утверждать, что епископ, и пресвитер – не одно и то же.

– В посл. к Филиппийцам, говорил я, мы читаем: «смотрите на тех, которые поступают по образу, какой имеете в нас» (– 3, ст. 17). Какой же «образ» имела Церковь Христова при Апостолах? В ней впереди всех находились Апостолы (чит. особ. Деян. 15 гл.). За ними стояли пресвитеры (там же, Деян. 14, 23 и др.) и уже потом диаконы (Деян. 6 гл. и др.). Были, значит, в Апостольские времена три степени (ср. 1Тим. 2, 13) служителей алтарей Божиих. Эти степени – Апостолов, пресвитеров и диаконов – должны быть и в наши дни. Только, из смирения, преемников Апостольских Церковь именует «епископами», «блюстителями», а не Апостолами. Остальных же лиц она называет прежними именами. А если истребить Апостольскую степень из среды верующих, – тогда христиане будут жить не по образу Апостольской Церкви, а по своим вымыслам, – что – грех (Кол. 2, 18; 1, 8; ср. Гал. 1, 9).

Наконец, и в посл. к Евреям написано: без всякого прекословия меньший благословляется большим » (– 7, 7). А в посл. к Титу читаем: «для того я оставил тебя в Крите, чтобы ты довершил недоконченное и поставил по всем городам пресвитеров, как я тебе приказывал » (– 1, 5 ст.).

Ясно отсюда, что Тит должен был «поставить» или «благословить» во все города Крита пресвитеров. А как бы он это сделал, если бы он был только пресвитером? Тогда выходило бы, что равный благословляет равного, а это – против Писания (Евр. 7, 7). Значит, Тит был выше простого пресвитера; но не был он в точном смысле Апостолом Он был сотрудником, сподвижником Ап. Павла (2Кор. 8, 23), или по-другому название – епископом в Церкви Критской.

Вот на основании этих соображений и необходимо признать в Церкви Христовой три священных степени служителей Божиих, а не две.

– Допустим, – упавшим голосом заметил Алексей Парфеныч. По мне непонятно: как же епископ епископа может ставить, когда высший должен благословлять низшего?

– Так, ответил я, как рассказано в 1-й гл. кн. Деяний об избрании в Апостолы св. Матфея. – В Церкви Православной не один епископ ставит епископа, а собор святителей Христовых избирает и поставляет в епископы достойных лиц. Такой порядок согласен с Словом Божиим.

– Так! – рассеянно протянул Алексей Парфеныч. – Но каким же манером вы истолкуете слова Ап. Павла: «епископ должен быть одной жены мужем»..., а у вас apxиереи не женаты. Разве это по Писанию! – И думаю я, что тут речь про пресвитеров...

– Ап. Павел не обязывает всех людей непременно жениться. Правда, он пишет: «епископ должен быть одной жены муж...» (Тим. 3. 2). Но это не значит, что епископ обязательно должен жениться, а значит только то, что епископ, по еврейскому обычаю, не мог одновременно на двух женах жениться или, в случае вдовства, повторить свой брак, Апостол даже от простых христиан не требует, чтобы они все были женаты. В посл. к Коринфянам девство он ставитъ для всех желанным состоянием. «Желаю, говорит он, чтобы все люди были, как я» (1Кор. 7,7), т. е. не женатые. Как же после того он стал бы насиловать произволение епископов?

И в Церкви Православной, на первых порах, допускались к служению женатые епископы. После же, когда жизнь стала трудней и ревность по вере у христиан ослабела, – стали ставить в епископы только людей неженатых или вдовцов. – Какой в этом грех? Какое нарушение Апостольской заповеди? А вы лучше, Алексей Парфеныч, сознайтесь, что, во 1-х, вы поступили против Писания, уничтожив в Церкви служение епископское; а во 2-х, докажите, что ваши пресвитеры – не самозванцы, а настоящие правильные «предстоятели» Церкви, от самых Апостолов получившие на то власть.

Алексей Парфеныч стих. – Он задумчиво сказал:

– Слышно, что и у нас хлопочут об епископах…

– Хлопотать вы хлопочите, только заранее знайте, что хлопоты ваши пропадут по-пустому. Если загасить в комнате огонь, а спичек и огнива нет, – так огня опять не зажжешь. Вы оторвались от Апостольской Церкви, – нет у вас и правильного, преемственного руковозложения над пресвитерами.

– Как нет? Мы пресвитеров избираем по Писанию – трезвых, честных, целомудренных, учителъных...

– Против этого я, пожалуй, спорить не буду, хотя нужно еще очень доказать, что ваши пресвитеры есть чисты, – не воры, не пьяницы, не блудники. Но правильно ли они поставлены на Дело? Кто их рукоположил быть пресвитерами в Церкви? – Вот важные вопросы...

§ II

Алексей Парфеныч молчал. Он, видимо, усиливался понять суть моих вопросов. В ожидании ответа и чтобы не томить людей молчанием, я попросил слушателей православных пропеть «Верую во Единаго Бога, Отца Вседержителя...» Пели дружно, складно. Я отдыхал от напряженной беседы и от духоты. Сектанты между собою совещались.

По окончании пения Алексей Парфеныч переспросил:

– Так вы желаете знать, каким манером мы ставим себе пресвитеров?

– Да.

– По Апостольским правилам.

– В том то и вопрос весь, чтобы вы разъяснили мне эти правила, – сказал я. Вы слышали уже, что в Церкви Божией должно быть непрерывно-преемственное от Апостолов идущее руковозложение над пастырями. Это значит, чтобы вы показали нам, как благодатная струя священства, от какого Апостола и каким путем течет на ваших пресвитерах?

– Хитрую задачу вы мне задаете! – пожав плечами, сказал Алексей Парфеныч. Едва ли это нужно для спасения...

– Напрасно вы так думаете? – ответил я. Если бы священство не нужно было христианам для спасения, – Христос и Апостолы не заводили бы его в Церкви. А если они его завели, – ясно, что оно необходимо нужно всем христианам. Но мало ли кто может присвоить себе честь священническую? Однако никто не может быть священнииком, а только званный от Бога, как Аарон (Евр. 5, 4). Итак, покажите, от какого Апостола и через каких преемников ваши пресвитеры получили честь священническую?

– Что вы хотите, чтобы мы историею доказывали истинность своих пресвитеров? – обиженно заметил мне Алексей Парфеныч. Истории мы не верим и доказывать ею ничего не будем...

– Напрасно вы так сердитесь на историю, – сказал я. Ап. Иоанн пишет: «если мы приннимаем свидетельство человеческое, свидетельство Божие больше...» (I Иоан. 5, 9). Отсюда видно, что христиане свою веру должны доказывать прежде всего «свидетельством Божиим». Но Апостол говорит, что мы «принимаем свидетельство человеческое». Свидетельством Божиим мы уже доказали вам, что вы разрушили Апостольский строй Церкви, ибо у вас нет трех степеней священнослужения. Теперь постарайтесь нам доказать, что хоть две-то степени вы сохранили от Апостолов...

– Из Нового Завета мы не видим нужды в таких доказательствах, – гордо возразил мне Алексей Парфеныч.

Очевидно, он чувствовал затруднительность своего положения и решил упорством прикрыть свою пустоту. Я усиливался сдвинуть его с ложного пути. – Я сказал:

– В Новом Завете как раз есть пример тому доказательству, какого я требую от вас. Вот ев. Матфей, желая убедить христиан, что Спаситель наш по плоти произошел из рода Давидова, составляешь, на основании ucmopиu, целую родословную Его (Матф. 1 гл.); также и Лука поступает, возводя родословие Христа до Адама и даже до Бога (Гл. 3, 23–38 ст.). Покажите же вы, подражая евангельскому примеру, от него Апостолы взяли начало.

Алексей Парфеныч хитро улыбнулся и с видом непобедимого книжника рылся в Евангелии. Наконец громко и как-то особенно прочитал: отходя в Македонию, я просил тебя пребыть в Ефес и, увещевать некоторых, чтобы они не учили иному и не занимались баснями и родословиями безконечными, которые производят больше споры, нежели Божие назидание в вере» (I Тим. 1, 3–4 ст.). Вот вам и родословия! Апостол не велит христианам заниматься ими...

– Да, бесконечными родословиями, которыми занимались люди, стараясь доказать свое происхождение от разных ангелов, Ап. Павел не велит нам заниматься. Но я прошу вас указать мне конечную родословную ваших пресвитеров, но подобно евангелистов Матфея и Луки. Разве это трудно? Разве «за углом» протекала прошлая жизнь вашей общины (ст. Деян. 26, 26)?

– Ну, и въедливый вы человек! шутливо сказал Алексей Парфеныч. Разве вы не понимаете, что люди мы неученые и истории не знаем? Однако слышал от наших руководителей, что наши пресвитеры взяли свое начало из англиканской Церкви. А у англичан их пресвитеры – от Апостолов. Вот вам и «человеческое» доказательство!...

– Так бы давно и говорили! облегченно заметил я своему собеседнику. А то – «человеческим историям не верим»... Это – праздные слова ваши. Если бы история Церкви говорила в вашу пользу, вы бы на память заучили ее. А теперь перед историей вы оказываетесь в положении раков на мели. Положение жалкое и незавидное!.. Вы цепляетесь за англичан. Чем вы докажете, что от них именно, а не от немцев позаимствовали вы свою веру? Это во 1-х. А во 2-х, и англичане – плохая для вас опора. У них самих тело нечистое. Они прежде всего не считают священства таинственным и благодатным действием (см. 25 член их вероисповедания). А без Божией благодати какое значение для христиан имеет священство? Вот почему Слово Божие нас учит, что в священстве человек получает благодат Божию, помогающую ему «достойно» пресвитерствовать (I Тим. 4, 14; 2Тим. 1,6; Деян. 20, 28 и др.). Англичане этой веры в священство не содержат, а потому самое пресвитерство их безблагодатное, не евангельское. Затем, англичане целых 112 лет, с 1549 по 1661 г, не признавали в сущности епископства, как чина высшего над пресвитерством. Стало быть, благодатный источник для священства они, подобно вам, утратили. После его неоткуда было достать им самим. Как же они могли сообщить его вам?... Таким образом, ваша зацепка за англичан – суетная. Напрасно вы хотите опереться со своими пресвитерами на английскую Церковь, которая сама подлежит осуждению за свои лжеучения...

– Про англичан я только между прочим упомянул, – конфузливо заметил Алексей Парфеныч. Правда, в истории я ничего не понимаю и не могу от истории оправдать своего пресвитерства.

– То-то вот и есть! – наставительно заметил я Алексею Парфенычу. От Слова Божия мы видели, что вы неправы, когда уничтожили в Церкви епископство, которое заменило нам Апостольство. То же Слово Божие требует, чтобы пресвитеры и диаконы имели правильное, преемственное Апостольское руковозложение. Вы попытались доказать это голословной ссылкой на англичан. Ваша ссылка на «человеческое свидетельство» нисколько не помогла вам: англичане сами не правы пред судом Слова Божия и пред историей истинной Церкви Божией. Куда же после того обращаться вам? – Господь наш един, едина вера в Него; одна должна быть истинная; Церковь на земле (Еф. 4, 5). Эта Церковь и есть наша общая родная мать – Православная Церковь. Бросьте свои заблуждения и с искренним раскаянием припадите к ней. Она, милостивая, пожалеет вас и матерински заключит в свои святыя объятья...

Беседа наша на этом закончилась. Православные громко благодарили меня. Сектанты стояли удрученные. Алексей Парфеныч с напряженным вниманием рассматривал списки епископов, действительно, ведущих свое начало от Апостолов. Эти списки, приложенные к церковной истории Робертсона, произвели на сектантов сильное впечатление...

О фарисеях и книжниках (по 23 гл. Ев. Матфея).

§ I.

Штундистский пресвитер, Алексей Парфеныч, находился в возбужденном состоянии. Он был недоволен, что в беседе со мной о Христовом священстве ему не удалось доказать, что у штундистов есть пресвитеры, поставляемые по Евангелию. Мы нашли, что эти пресвитеры не имеют на себе преемственного Апостольского руковозложения: их поставили на служениe люди, сами не имеющие благодати священства. Потому все штундовое пресвитерство лишено Христовой благодати и самозванно...

Напрасно штундисты, во главе с Алексеем Парфенычем, поздно вечером устраивали чрезвычайное собрание. На этом собрании они ничего не могли придумать в свою пользу. Это обстоятельство раздражало сектантов и заставляло их изыскивать какой-нибудь выход из своего затруднительного положения. Такой выход нашел Алексей Парфеныч. Он, по совету со своей братией, решил «представить» мне «загвоздку», от которой – как хвалились штундисты – православным священникам «не поздоровится»...

Слухи о коварных намерениях сектантов быстро разнеслись по селу. Дошли они и до нас. Я недоумевал, какую бы «загвоздку» могли преподнести нам штундисты?..

Понятно, с каким волнением встретили мы сектантов, пришедших к нам на беседу. Все напряженно следили за Алексеем Парфенычем. Едва успели мы пропеть молитву, – он твердым голосом заговорил:

– Вчера вы утесняли нас насчет нашего пресвитерства. Вы требовали от нас доказательства: от какого Апостола и чрез каких преемников достали мы себе пресвитеров? Мы сказали вам, что этого не знаем. За это наших пресвитеров вы назвали самозванцами. Приравнили их даже к Корею, Дафану и Авирону... К кому хотите приравнивайте нас всех, – это ваше дело. Но мы вам должны сказать, что и вы не можете хвалиться той ниткой, какую ваши священники будто бы тянут от Апостолов... Что это за нитка? – Правда, вы ее не перервали; она у вас цела. Но эта священническая нитка в вашей Церкви вся покрылась грязью... Нет никому пользы от этой нитки. Господь увещевает не поступать по стопам ваших священников... Значит, если, по вашим словам, плохо дело у нас, то не лучше оно и у вас. И вы не торжествуйте...

Алексей Парфеныч остановился, чтобы перевести дух. Он был возбужден; даже Евангелие тряслось в его руках, и листы священной книги плохо переворачивались под его пальцами. Воспользовавшись молчанием, я решил «ответить» собеседнику. Я сказал: – Успокойся друг мой, Алексей Парфеныч. Не я приравниваю ваших пресвитеров к Корею, Дафану и Авирону, а само Слово Божие наводит нас на это сравнение. – В самом деле: как назвать нам тех людей, которые восхищают недарованное им священническое служение и поставляются на свое дело не по-евангельски? – Самое лучшее сравнение для этих людей с Кореем, Дафаном и Авироном. Они тоже пытались восхитить не принадлежавшее им священство (Числ. 16 гл.); но за свою дерзость были тяжко наказаны Богом. – И я радуюсь, что это сравнение доходит до твоего сердца...

Во 2), спасибо тебе за признание, что – как ты сказал – благодатная «нитка священническая» не перервалась в нашей Церкви. Это нас утешает и ободряет. Если нитка цела, а только загрязнилась, то грязь, при помощи Божией, можно с нее смыть, нитку же употребить в дело. – Так мы и поступаем: где видим дурных пресвитеров, нерадящих о стаде, – там мы привлекаем их к суду епископов (1Тим. 5, 19). Епископы исследуют вину пресвитеров; невинных оправдывают, на виновных же возлагают наказание. А священство Христово от того не прерывается,– как не прервалось Апостольство через то, что в числе ближайших учеников Господа оказался Иуда-предатель. Вот плохо тем людям, у которых Христово священство совсем прекратилось, как в вашем обществе!..

Но потребуем от тебя ответа, Алексей Парфеныч, за другие твои речи. Ты сказал, что Христос не велел нам поступать по следам наших священников. Где это нашел ты такую заповедь Господню?

Алексей Парфеныч, улыбаясь, заявил:

– В ответ на ваш вопрос я прочту 23 гл. Евангелия Матфея. Пожалуйста, не перебивайте меня, – дайте мне прочитать всю главу.

И Алексей Парфеныч, оправившись и осмотрев все наше собрание, ровным голосом начал читать: «на Моисеевом седалище сели книжники и фарисеи»... Дойдя до ст. 5, он с особой силой произнес: «расширяют хранилища свои и увеличивают воскрилия одежд своих»... А когда дошел до ст. 8, то стали уже прямо выкрикивать: «а вы не называйтесь учителями, ибо один у вас учитель – Христос, все же вы братья; и отцом себе не называйте никого на земле, ибо один у вас Отец, Который на небесах; и не называйтесь наставниками, ибо Один у вас Наставпик – Христос» (ст. 8–10).

После этих слов в избе поднялся шум. Штундисты кричали:

– Вот вам и нитка священническая! Ваши священники грязью ее обмазали!..

Очевидно, это выражение было придумано сектантами на чрезвычайном собрании. Они теперь с любовью повторяли его.

– Да, – слышалось из толпы, – Христос говорит про фарисеев, что они «расширяют» одежды свои, – и ваши священники носят длинные рясы с ишрокими рукавами...

Христос запретил христианам именоваться учителями, отцами, наставниками, – а вы своих священников зовете «батюшками», «отцами духовными», «наставниками»...

– Пропащее дело! шумел кузнец-штундист.

Алексей Парфеныч с трудом «утихомирил» братию и заставил ее молчать. Потом продолжал чтение. На стихе 14 он опять «налег» голосом: горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что поедаете домы вдов и лицемерно долго молитесь: за то примете тем большее осуждение»...

Штундисты поняли выразительный «намек» своего пресвитера и снова зашумели:

– И ваши священники «поедают домы вдов»... За всякую требу берут, все собирают с народа. Как же они – не фарисеи?

Алексей Парфеныч делал вид, что «сдерживает» свою братию, а явно было, что ему нравились крики штундистов. Несомненно, все это было условлено у них заранее. Он молчал, смотря в Библию. Тогда я попросил народ не шуметь и умолял выслушать всю главу. Алексей Парфеныч покорно зачитал дальше. На словах: «горе вам»... речь его крепла; а когда зачитал он ст. 16 и дальше, – голос его стал словно обрываться: очевидно, про храм иерусалимский штундистам неприятно было читать, особенно такие слова Спасителя: «клянущийся храмом клянется Им и Живущим в нем»...

При этих словах один православный начетчик не выдержал и ядовито спросил:

– Чтой-то, Алексей Парфеныч, тут написано?.. Будто дело идет про рукотворенный храм, – и вдруг Сам Христос заявляет, что Господь живет в нем. Это как-будто против вас...

Штундисты яростно закричали:

– Молчите, не перебивайте нашего брата!..

– А, не перебивайте! ответил начетчик. А как всей толпой вы перебиваете нашего брата – миссионера, – это ничего? Видно, не любите, что против вас!..

Я прекратил народную распрю и Алексей Парфеныч зачитал: «горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что даете десятину с мяты, аниса и тмина »... (ст. 23).

На ст. 34 я попросил слушателей заметить, что не всяких книжников, или образованных людей, осуждает Христос, – а только фартейских. Вон написано от имени Господня: «Я посылаю к вам пророков и мудрых книжников ; и вы иных убьете и распнете, а этых будете бить в синагогах ваших и гнать из города в город ». ( – ст. 34).

– Видишь ты! протянул православный начетчик. Книжники книжнику – рознь. Тоже какой книжник: есть и у Христа свои книжники!..

– Алексей Парфеныч дочитывал главу: «се оставляется дом ваш пуст. Ибо сказываю вам: не увидите Меня отныне, доколе не воскликнете: благословен грядый во имя Господне».

Все умиленно склонили свои головы. Потом вопросительно устремили глаза на Алексея Парфеныча. Я тоже ждал от него «толкования» прочитанной главы. Но он беспечно возился с своим платком.

Тогда я вынужден был спросить:

– Так где же, Алексей Парфеныч, в 23 гл. Матфея говорится про православных священников?

– Разве вы не слыхали? полунасмешливо ответил он.

– Не слыхали ни слова. Все только Господь обличал книжников и фарисеев.

– А, книжников и фарисеев! А к нам эти слова не доходят? Как-будто и у нас нет своих фарисеев?..

И Алексей Парфеныч, злорадствуя, повернулся к своим братьям. Те в ответ закричали ему:

– И ныне есть фарисеи и книжники, да еще сколько их!..

– Где же они? спросил я.

Тогда Алексей Парфеныч снял верхнюю одежду и неторопливо заговорил:

– Где ныне фарисеи? Да там, где носят длинные и широкие одежды, – где за все берут с народа, – что ни шаг, то плати.

– Это не ясно, ответил я. Посмотри на народ: сколько здесь людей в длинных и широких зипунах, – разве они фарисеи?..

– Нет, Господь не про всякие длинные одежды говорит, а только про священнические рясы.

Где же это написано, что Господь обличал именно православных священиков?

– Да все в той же 23 гл. Ев. Матфея, – насмешливо ответил Алексей Парфеныч.

– В каких, именно стихах?

Алексей Парфеныч внимательно стал пробегать глазами 23-ю гл. Матфея. Другие штундисты помогали ему. Общими силами они указали стихи 5, 6, 7, 8, 10, 14, как «прямо» будто бы относящиеся к нашим священникам.

Я переспросил:

– А на строке не написано в 23 гл. Матфея, что там обличаются православные священники?

– На строке не написано, ответил, Алексей Парфеныч, а «чтущий да разумеет» (Mф. 24, 15).

Я поставил на вид слушателям признание штундистов. А «разумеют ли они, что читают»? (Деян. 8,10) добавил я, – это мы сейчас основательно рассмотрим.

§ II.

Я объявил перерыв беседы. Отворил дверь, чтобы освежить избу. Запели «Спаси, Господи, люди твоя»... Потом я стал говорить, при напряженном внимании слушателей.

Я сказал:

– Запомните, друзья мои, что ответили мне сектанты. Они признались, что в 23 гл. Ев. Матфея не написано, что в ней обличаются православные священники. Это только враги Церкви Христовой так думают. А правильно ли они думают? – Судите сами, на основании того, что я сказажу вам.

Господь Иисус Христос говорил: «на Моисеевом седалище, сели книжники и фарисеи»... Обратите виимание на слово «сели». Оно показывает, что уже при Христе, книжники и фарисеи сидели на Моисеевом седалище. Значит, они тогда были на свете. – Что же это за люди – книжники и фарисеи?

Нам сейчас говорили, что это – православные священники. Если это – правда, выходит, что при Христе уже были православные священники. А мы знаем из Евангелия, что никаких священников или пресвитеров у Христа, во время Его земной жизни, не было. Были лишь Апостолы – 12 и 70 (Mф. 10, 1–4; Лк. 6, 13; 10, 1 и др.). Значит, из одного этого видим, что в 23 гл. Матфея обличаются не православные священники: их тогда еще в мире не было, – а именно книжники и фарисеи.

Видим это и из выражения: «на Моисеевом седалище сели»... Ясно, что здесь обличаются люди, которые учили только по Моисееву закону, – ветхозаветные книжники. Наши же священники, если и сели, то не на Моисеево, а на Христово седалище. Таким образом, не про священников христианских Спаситель говорил.

Но я скажу еще больше: в 23 гл. Матфея Христос не только не имел в виду православных священников, но говорил вообще не про священников, хотя бы ветхозаветных. Это вытекает из 23 ст. той же главы. Здесь мы читаем: «горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что даете десятину с мяты, аниса и тмина»...

Из этото стиха следует, что книжники и фарисеи, которых обличал Господь, давали десятину по закону Моисееву. А по этому закону кто кому давал десятину: священники – народу, или народ – священникам? Ап. Павел пишет: «получающие священство из сынов Левииных имеют заповедь – брать по закону десятину с народа, хотя и сии произошли от чресл Авраамовых» (Евр. 7, 5; Чис. 18, 21).

Итак, само слово Божие свидетельствует, что священники никому никаких десятин не платили; по 23-же стиху 23 гл. Матфея книжники и фарисеи дают десятину с аниса, тмина и мяты: стало быть, они не были священниками. А, следовательно, и вся 23 гл. Матфея к священникам не относится. Это вы, друзья, только по злобе на нас так толкуете ее, – обратился я к штундистам:

– Нет, не по злобе, – ответил Алексей Парфеныч. Слово Божрие доводит нас до того.

– Сейчас мы и перейдем к рассмотрению тех стихов из 23 гл. Матфея, которые вы особенно толкуете в приложении к нашим священникам. Вот мы и увидим: «разумеете ли вы, что читаете?»

Начнем свое рассмотрение со ст. 3-го: «все, что они велят вам соблюдать, соблюдайте и делайте ; по-делам же их не поступайте, ибо они говорят и не делают».

Так учил Иисус Христос о фарисеях. Мы уже видели, что это – не были священники, Богом призванные учители. Это были самозванцы, гордецы, книжники. Они лезли на Моисеево седалище, хотя их никто туда не звал. Они учили народ заповедям Божиим; выдумывали произвольные толкования, но они сами перстом не двигали для того, чтобы жить по закону Божию. – Что же Христос? Не позволить вовсе слушать таких учителей, слушать их голоса Он приказывает: «все, что они велят вам соблюдать, соблюдайте и делайте». Господь запрещает своим ученикам лишь подражать гордости, лицемерно и самозванству фарисеев. Бежать же из Церкви ради фарисеев Он никому не приказывал.

Так и вы должны поступать, братья! Если видите пастырей, учителей, постановленных в Церкви Самим Богом, – если видите, что эти пастыри и учители ленивы, небрежны, – не соблазняйтесь их примером. Принимайте в кротости учение, ими проповедуемое. Оно должно быть согласно с Евангелием; по делам же их не поступайте. За дурные свои дела ленивые пастыри сторицею ответят на страшном суде Христовом. Церкви же Божией такие пастыри осквернить не могут, как не осквернили ее Иуда – Христопродавец: Церковь Свою блюдет в чистоте Сам Господь наш (Mф. 16. 18; 28, 20).

Из примера того же Иуды поучаемся, что и чрез недостойных пастырей, пока они не извергнуты из своего сана, Господь посылает людям благодать. Вот у Ев. Марка гл. 6, ст. 13 про всех (ср. ст. 7) Апостолов написано, что они «изгоняли многих бесов, и многих больных мазали маслом и исцеляли». В числе этих чудотворцев – Апостолов был Иуда; а он, по свидетельсву Ев. Иоанна, был «вор» (Ионн. 12, 6). Как же он мог творить чудеса? – Не своею силою, а силою Божией. Сила же Божия, для пользы Церкви, действует вообще и через немощных служителей, – через «глиняные сосуды» (2Кор. 4, 7). – Так, из Евангелия мы видим, что первосвященник Каиафа даже пророчествовал силою Божей, потому что, несмотря на свое нечестие, был в народе израильском законным первосвященником (Иoaн. 11, 49–51). – Если же Господь столь милосерд был к людям прежде, то почему Он будет к нам относиться с меньшею любовью?.. Поэтому веруем, что и через недостойных пастырей Господь посылает нам все благодатные дары Свои до тех пор, пока эти пастыри не лишены своего священного звания.

Но имейте в виду, братия, это все я говорю о недостойных пастырях, только приспособляясь к пониманию сектантов. А разве в самом деле православных пастырей можно уподоблять ленивым фарисеям, которые перстом не хотели двинуть для исполнения заповедей Божиих? Сколко в числе наших пастырей было великих угодников Божиих, прославившихся святою и чудодейственною жизнью? Да и теперь – кто не слыхал про священника Божия, о. Иоанна Кронштадтского, епископа Феофана и старца Амврсия? Все это – ведь пастыри Православной Церкви, прославленные Богом на всю Русь; а сколько между ними Христовых угодников, не прославленных в народе? – Один Господь знает число их.

Но продолжим истолкование 23 гл. Матфея: «расширяют хранилища свои и увеличивают воскрилия одежд своих » (– ст. 5).

Так делали самозванцы-фарисеи. Они не довольствовались общепринятой одеждою, а, без позволения Церкви, шили себе особую одежду – для самозванства, чтобы отличиться в народе (ср. Числ. 15, 38–39). Разве на основании этого всех людей, которые носят длинные и широкие одежды, мы должны называть фарисеями? Сохрани нас Господь! – Из слова Божия мы знаем, что длинную одежду, которая в Библии именуется «милотстью», носили святые пророки – Илия, Елисей (4Цар. 2, 13) и другие; длинные же одежды носили Апостолы, напр., св. Павел. Своему ученику Тимофею он пишет: «когда пойдешь, принеси фелонь, который я оставил в Троаде у Карпа (2Тим. 4, 13). Фелонью в древности называлась длинная одежда. В такой длинной одежде ходил Христос. (Иоан. 19, 23). Вот, в подражание Христу, Апостолам и пророкам Православная Церковь и заставляет своих пастырей носить длинные и широкие священные одежды. Эти одежды для наших пастырей служат формой. Как солдатам не велят ходить в зипунах и тулупах, а надевают на них мундиры и шинели, так и священникам нельзя быть без ряс. Это для них – своего рода мундир. Они носят рясы не из гордости, а по обязательному приказу Церкви. Какое же тут фарисейство? Если так рассуждать, тогда всех сектантов назовем фарисеями. Почему? Потому что фарисеи ходили на двух ногах, – и наши сектанты ходят на двух же. Но это сходство чисто внешнее, ничего не доказывающее; также ничего не доказывает против православных пастырей то, что они носят длинныя одежды, подобные которым носили фарисеи. – И пророки и Апостолы носили длинные одежды, а их Господь за это нигде не обличал...

Однако довольно о длинных одеждах. Прочтем другие слова Господа в обличие фарисеев: «любят» предвозлежания на пиршествах и председаниях в синагогах, и приветствия в народных собраниях (ст. 6, 7).

Из слов Господа видно, что фарисеи «председали в синагогах». Синагогой называется молитвенный дом у евреев. Значит, верно, что я сказал выше: Господь не христианских пастырей обличал в 23 гл. Матфея, а ветхозаветных книжников и учителей. Эти книжники, не призванные Богом, требовали от народа почета: хотели в собраниях занимать первые места и везде председательствовать.

Нельзя ли, однако, вместе с сектантами, и наших священников обличать за то, что на богослужениях они стоят впереди верующих и в собраниях христиан председательствуют?

Нет. Наших священников нельзя обличать за то, что они в духовных делах председательствуют среди верующих. Уже из 1Кор. 14, 16 ст. видим, что при Апостолах за богослужениями христиане размещались в известном порядке. Были места, занимаемые «простолюдинами»; а другие места занимали пастыри (1Сол. 5, 12). Что же? Прилично ли «простолюдинам», стоять впереди, а пастырям – у дверей? Кто тогда будет поучать и направлять богослужение? – Явно, что в Царстве Божием все должно быть благообразно и по чину (1Кор. 14, 40). А по этому чину нельзя допустить, чтобы пастыри в Церкви были незаметными привратниками. Они должны быть впереди верующих, как пастыри ходят впереди стада овец. Они должны постоянно занимать первые места, при совещаниях о духовных и церковных делах. Это ясно следует из заповеди Апостола христианам. Он пишет: «просим вас, братий, уважать трудящихся у вас, и предстоятелей ваших в Господе, и вразумляющих вас, и почитать их преимущественно с любовью за дело их... (1Сол. 5, 12. 13). Ясно отсюда, что у христиан всегда были и будут «предстоятели» за богослужениями, т. е. люди, стояние впереди, пастыри. Этих пастырей «за дело их» Апостол велит держат в почете. Потому своих священников мы и сажаем везде на первые места. И нам такой порядок принятен, как приятно детям с любовью почитать своих плотских родителей...

Может быть, вы утомились, – спросил я слушателей – и хотите отдохнуть?

Одни закричали, что «пора отдохнуть», другие требовали продолжения беседы. Алексей Парфеныч выступил в качестве примирителя сторон. Он сказал:

– Хоть у ев. Матфея в 23 гл. про волоса ничего не написано, а вы все-таки поговорили бы нам о них. Что это Павел Апостол пишет: «не сама ли природа учит вас, что если муж растит волосы, то это бесчестье для него» (1Кор. 11, 14); а у вас священники все растятъ себе волосы? Написано также (уж коли говорить – так говорить!): «муж не должен покрывать голову» (– ст. 7); а у вас пастыри надевают скуфьи, камилавки, митры за богослужениями? Это что-то сомнительно: Вы нам все это растолкуйте, а тогда хоть и перерыв...

– Растолкую с удовольствием, сказал я. Слушайте, братья! – и все притихли.

– У греков и римлян не было обычая растить волосы. По этому обычаю надо было всем мужчинам стричься; но находились люди, которые хотели носить длинные волосы. Им Апостол запрещает это новшество. Однако на основании чего запрещает? Не от слова Божия и не на основании заповеди Господней, а через указание на природу или греко-римский обычай. Само собой ясно, что если бы кто, вопреки голосу Апостола, стал растить волосы, – он поступил бы не хорошо, как непослушный ученик; но таких людей Павел не называет грешниками перед Богом, – не грозитъ им анафемой, как лжеучителям. Он пишет им только: «если бы кто захотел спорить (о волосах), то мы не имеем такого обычая, ни Церкви Божией» (– ст. 16).

Какая снисходительность у Апостала к ращению волос! Он не хочет только «спорить» с нарушителями принятого обычая. А так ли он поступает с еретиками и лжеучителями, искажающими христианские истины? Нет, – о таких людях он говорит: «кто благовествует вам не то, что вы приняли, да будет анафема» (Гал. 1, 9). Отсюда, друзья мои, заключайте, что ращением или не ращением волос евангельская проповедь сама по себе никак не искажается – Однако почему же своим священникам Церковь Православная велит растить волосы?

Потому прежде всего, что запрещение Апостола растить волосы она относит только к непосвященным Богу мирянам. Для людей же, посвященных Богу, ращение волос никогда не составляло бесчестия. Вспомните, что говорил Господь Моисею: «во все дни обета назорейства бритва не должна касаться головы» назорея, «свят он: должен растить волосы на голове своей» (Чис. 6, 5). Разве Ап. Павел не знал этого священного Закона Божия? Знал, без сомнения; а следовательно, он не мог думать, будто назореи бесчестят себя, растя волосы во славу Божию.

И в откровении Иоанна Богослова читаем про явившегося Христа: «глава Его и волосы белы, как белая волна»... (Откр. 1, 14). «Волна» означает прядь длинных волос. Стало быть, в откровении Христос описывается с длинными волосами. Вот, посвящая своих пастырей на служение Богу, как назореев, и подражая Христу, – Св. Церковь заставляет их носить длинные волосы, как и длинные одежды. Значит, по нашим законам, и длинные волосы составляют для священников форму, которая не ими выдумана, и которую они отменить не могут. Что же в этой форме фарисейского, противного Евангелю Христову?..

То же надобно сказать про головные покрывала. Для священников Сам Бог установил их в Ветхом Завете (Исх. 28, 40)...

– То в Ветхом Завете! – возразили штундисты.

– Да, в Ветхом, – а вот и в Новом Завете написано: «на престолах видел я – говорит тайнозритель Иоанн – сидевших двадцать четыре старца, которые облечены были в белые одежды и имели на головах своих золотые втнцы (Откр. 4, 4). Эти венцы старцы то скидают (– ст. 19), то имеют на головах своих и поют песнь Агнцу (Откр 5, 8–10). – Ап. Павел велит нам «о горнем помышлять» Колос 3, 2). Вот размышляя о небесном служении Богу праведников, наша Церковь и на земле своих «предстоятелей» заставляет надевать священные покрывала «для славы благолепия» (Исх. 28, 40).

Итак, и ращением волос, и покрывалами головы наши пастыри не уподобляются фарисеям, ибо не для самохвальства они это делают, а «для славы и благолепия», по слову Писания и по приказанию Церкви.

Затем мы устроили обещанный перерыв беседы. Православные восторженно пели священные песнопения, а штундисты поверяли те места из Слова Божия, которыя я приводил в защиту православных пастырей.

§ III.

Отдохнув и освежив воздух в избе, я продолжал толкование 23 гл. Матфея. Я прочитал: фарисеи любят, «чтобы люди звали их: учитель! учитель! А вы не называйтесь учителями, ибо один у вас учитель Христос, все же вы братья; и отцем себя не называйте никого на земле, ибо один у вас Отец, Который на небесах; и не называйтесь наставниками, ибо один у вас наставник Христос » (– ст. 7 10).

– Эх, святые слова! – воскликнул старик кузнеу-штундист.

– Да, слова святые, – сказал я, – как и все, что выходило из уст нашего Господа. Надобно только «свято» толковать слова Господни. Об этом мы и постараемся, основываясь во всем на писаниях Апостольских.

Итак, что же? – Господь запрещает всем людям именоваться учителями, когда говорит: «а вы не называйтесь учителями»? – Смысл этих слов мы поймем чрез снесение их с другими словами Самого Господа и Его святых Апостолов. В Ев. Матфея Господь говорит Своим ученикам: «идите, научите все народы... уча их соблюдать все, что Я заповедал вам» (Матф. 28, 19. 20). В согласии со Христом Ап. Павел пишет: Господь «поставил одних Апостолами, других пророками, иных евангелистами, иных пастырями и учителями, к совершению святых»... (Еф. 4, 11). Отсюда ясно можно видеть, что Сам Христос послал в мир Своих Апостолов затем, чтобы учить людей. Поэтому и Апостол про Христа пишет, что Он «поставил... учителей». Значит, в истинной Церкви Христовой есть ученики, несведущие в слове правды (Евр. 5, 12, 13), и есть учители, которых Сам Бог поставил на дело.

Теперь – этим учителям как же именоваться, когда бы они захотели обозначить свое положение между братиями? Если бы христиане все назывались просто «братиями», тогда бы нельзя было определить их взаимнаго различия по правам в Церкви. Вышла бы путаница. А если бы, избегая названия «учитель», люди, учащие в Церкви, стали бы присвоивать себе другие имена,– вышел бы обман. Поэтому с несомненностью можно сказать, что Господь только в обличение фарисеев людям, Богом не призванным учит, запретил называться учителями; а кто поставлен быть учителем в Церкви,– тот и должен так называться, как говорит Слово Божие (Еф. 5, 12. 13; 1Кор. 12, 28, 29). – Этот порядок и поддерживает Церковь Православная.

«И отцом себе не называйте никого на земле, ибо один у вас Отец, Который на небесах».

Так учил Господь наш; так проповедали Апостолы. Св. Павел, напр., пишет: «я преклоняю колена пред Отцем Господа нашего Иucyca Христа, от Которого именуется всякое отечество на небесах и на земле» (Еф 3, 14. 15). – Последние слова Апостола изъясняют речь Господа, приведенную в 23 гл. Матфея. – Да, у людей отец в собственном смысле – один Бог, от Которого мы получили и Которым поддерживаем свою жизнь. Но этот Бог Отец чрез Сына Своего даровал людям пастырей и учителей. Они заботятся о душах верующих; насыщают их от Бога получаемой благодатной пищей. Потому такие пастыри в слове Божием называются отцами. В послании Ап. Павла мы читаем: «хотя у вас тысячи наставников во Христе, но немного отцов; я родил вас во Христе Иисусе благовествованием» (1Кор. 4. 15).

О каких «немногих» отцах говорит св. Апостол? – Конечно, не о плотских отцах: таких отцов у тысячи людей много. Речь здесь о духовных отцах, каковых немного и из которых первым отцом, кроме Бога, Ап. Павел именует себя.

И в посл. к Галатам он пишет: «Дети мои, для которых я снова в муках рождения , доколе не изобразится в вас Христос » (– 4, 19).

Если Апостол именует христиан детьми, то за кого сам себя он почитает? Как обратно ученики должны называть его? Дядей, дедушкой! Нет; если мы дети Апостолам, – явно, что они для нас отцы.

Это свидетельство находим особенно у евангелиста Иоанна (см. 1Иоан. 2, 1. 12. 18).

Итак, у христиан источник для всякого отечества находится в Боге Отце; но от Бога даруются нам попечители о нашем спасении. Этих попечителей Апостолы именуют «отцами». Потому и мы, православные, своих пастырей зовем «батюшками», «отцами духовными», – и это согласно с свящ. Писанием.

Но обратимся к дальнейшим словам Господним: и не называйтесь наставниками, ибо один у вас наставник Христос ».

Эту истину мы принимаем от всего сердца. Мы веруем, что начало наставничества у христиан – в Спасителе нашем; но от Него поставляются братья наши в Церкви наставниками. Ап. Павел пишет: «поветуйтесъ наставникам вашим и будьте покорны, ибо они, неусыпно пекутся о душах ваших»... (Евр. 13, 17). И в другом месте он говорит: «поминайте наставников ваших, которые проповедывали вам слово Божие»... (– ст. 7).

Ясно отсюда, что в истиниой Церкви Христовой посреди общего братства воздвигаются люди, которые в слове Божием именуются наставниками. Нечего удивляться, если таковых наставников мы находим и в Православной Церкви.

Алексей Парфеныч, как выразился православный начетчик, был разбит «на всех пунктах». Онъ не мог ничего возразить мне от Писания. Он мрачно лишь заметил:

– Значит, Христос – по-вашему ошибся? Он не велит людей звать отцами, учителями, наставниками, а вы их называете так?

– Нет, мой милый, сказал я: не ошибся Христос, а ты не «разумеешь, что читаешь». Спаситель свою речь в 23 гл. Матфея держал ведь в обличение самозванцев фарисеев. Тем, кого Господь не призвал, нельзя именоваться в Церкви отцами, наставниками на фарисейский образец. А кто Богом поставлен питать, учить и во всем добром наставлять верующих, – почему таким благодетелям не называться в Церкви отцами, учителями, наставниками? Бедь, называя так нашу старшую братию, мы не забываем, что во главе спасения нашего стоят все-таки не люди, не пастыри немощные, а Христос Господь. – Познай же это, Алексей Парфеныч, и как Савл, не иди против рожна (Деян. 9, 5)..

Объясним и 14-й ст. 23 гл. Ев. Матфея.

«Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что поедаете домы вдов и лицемерно долго молитесь: за то примете тем большее осуждение».

Опять Господь грозно обличает фарисеев за показную святость. Эти люди на площадях и возле храма долго молились лишь затем, чтобы похвалиться пред народом своею праведностью. В душе же, в сердце фарисеи не имели истинных Божиих добродетелей: суда, милости, и веры (– ст. 23). Потому они праздно жили, не стыдились последнее брать даже у вдов – женщин беспомощных. Вот за это лицемерие и жадность Господь строго и обличает фарисеев...

Как же не страшатся люди этот стих относить к православным священникам? – Правда, и они часто «долго молятся». Но Христос ведь заповедал нам усиленно молиться и бодрствовать (Мр. 13, 33; 14, 38; Лк. 21, 37: ср. Еф. 6, 18; 1Сол. 5, 17).

И кто при этом возымеет дерзость сказать, что пастыри наши лицемерно молятся? Нет: они стараются исполнить волю Божию, – искренно молятся, сокрушаются о своих грехах, призывают и нас к покаянию, как о. Иоанн Кронштадский. А если иные из них ослабевают, малодушествуют, – так ведь этим слабостям подвержены были Апостолы, во время земной жизни Христа Спасителя (Мр. 14, 37. 38). Важно, что наши пастыри исполнены смирения, самоукорения и жажды во всем быть полезными Церкви Христовой. От нас, от наших молитв зависит, чтобы пастыри наши были по сердцу нашему. – Будем же, братия, прилежнее молиться, чтобы Господь утвердил в добре наших «отцов духовных» и помог им «право править слово истины» Божией!..

А тем смущаться не следует, что пастыри наши за свой труд пользуются от нас подаяниями. Это – закон Христов. Ап. Павел пишет христианам: «разве не знаете, что священнодествующие питаются от святилища? Что служащие жертвеннику берут долю от жертвенника? Так и Господь повелел проповедуюищм Евангелие жить от благовествования» (1Кор. 9, 13. 14). Итак, Сам Христос «повелел» нам кормить и поить своих пастырей. Потому Ап. Павел в другом послании говорит: «наставляемый словом делисъ всяким добром с наставляющим» (Гал. 6, 6.) – В древней Церкви так и было: пастыри христианские никогда ни в чем не нуждались. Bерующие сыновне заботились об их обеспечении. Но с ослаблением у христиан усердия к Церкви, с развитием среди людей жадности, скупости, корыстолюбия, – должны были завестись в Церкви такие порядки, что верующие своим пастырям стали давать определенную плату за различные услуги. Этот порядок повсеместно принят в нашей Церкви при таком порядке никому не обидно, потому что все платят священникам за труды поровну, от своего усердия.

– Кабы от усердия! заметил Алексей Парфеныч. А как я бедный и у меня нет денег?

– Тогда тебе священник окажет снисхождение. Ему должна быть известна твоя бедность...

– Да снизойдет. Нет, он до последней копейки потребует!..

– А если потребует, – ответил я, – значит, он знает, что ты можешь заплатить, сколько принято; только по скупости не платишь...

Потом я добавил:

– Друзья! Вопрос о плате священникам за требы – самый больной у нас вопрос. Конечно, мы все были бы рады, если бы священники могли нести свою службу, ни с кого и ничего не получая за труд, как чиновники. Но ведь определенного жалованья священникам от государства не положено. Дел по приходу у них столько, что им некогда заниматься домашним хозяйством. Что же остается делать? Остается жить так, как указывает слово Божие, то есть, – пользоваться за служение приходу «всяким добром» от верующих. – А так как теперь в изобилии заводятся такие «мудрецы», которые ничего не хотят платить священникам за труд, то по-неволе везде принято за этот труд получать определенное вознаграждение. Это – единственный способ существования священников в Церкви Божией. Разве он несправедлив?

– Как несправедлив! зашумели в толпе. Так без денег, никто ничего не сделает священнику. Поломайся у него шкворень в телеге, и – то без денег кузнец не починит шкворня. А где священнику достать денег? Знамо, от народа!..

– Это со злости штунды кричат, что священники за все много берут, – заметил православный начетчик. Наш батюшка, дай ему Бог здоровья! – бедно живет, а лишнего с христиан никогда не положит.

Голос начетчика поддержали другие православные. Вопрос о плате священникам за требы разрешался сам собой. Св. Писание велит христианам во всем довольствовать своих пастырей; значит, и наши священники не согрешают, когда со смирением и благодарностью пользуются всяким довольством от верующих...

Наша речь о книжниках и фарисеях по 23 гл. Матфея могла быть закончена. Всем стало очевидно, что под фарисеями, которых изобличал Христос, нельзя разуметь священников. Это только сектанты называли свящнников фарисеями за то, что наши пастыри носят длинныя одежды, именуются батюшками, учителями, наставниками и получают вознаграждение с христиан за требы. – Из Слова Божия видно, что и пророки, и Апостолы носили длинные одежды; а разве они были фарисеями? Из того же Слова Божия усматриваем, что в Апостольской Церкви были отцы, учители, наставники. А можно ли этих почетных людей звать фарисеями и лицемерами? – Нет это было бы дерзкой клеветой на них. Подобным образом видим, что Апостолы за свой труд получали от верующих вспомоществование (напр., Филип. 4, 14–16), и этот порядок узаконили для всей Церкви Христовой: неужели за это своих пастырей мы будем называть фарисеями, поедающими «домы вдов»? – Сохрани Бог!..

Кого же после того справедливо было бы счесть современными фарисеями и книжниками?

– Тех людей, которые без Божьего призвания дерзают учить, наставничать среди братьев, – которые похваляются своими наружными добродетелями и порицают от Бога поставленные власти. Этих самозванных наставников мы видим среди наших сектантов под разными именами: «старших братьев», «диаконов», «пресвитеров», «евангелистов»... Горе этим лживым учителям, если они не раскаются и не познают своих заблуждений!..

Я кончил беседу и в изнеможении опустился на лавку. Голова у меня болела; в висках стучало.

Народ посматривал на сектантов, громко дивясь их жестокосердию и упрямству.

Штунды, грустные и мрачные, стояли молча. Алексей Парфеныч, наконец, от имени своих «братьев» поблагодарил меня «за тихую беседу» и первым пошел из избы. За ним двинулись сектанты.

– Темная ночь! произнес православный начетчик и, махнув рукой, тоже потянулся к выходу....

О святости Христовой Церкви.

§ I.

Я приехал в село Незнамово на третий день после Покрова. Народ все еще «гулял у праздника». По улицам бродили пьяные толпы мужиков и баб. Всюду слышались звуки гармоники, песни. Казалось, конца не будет этому народному гулянью.

Призываю сельского старосту. Прошу его оповестить жителей о моем приезде. Назначаю беседу к вечеру.

Староста переминается с ноги на ногу.

– Что?

– Отложить бы беседу на завтра. Не собрать нам ныне народа. Смотрите, какие гульбища идут. Нешто с этаким народом можно столковаться?..

Поворачиваюсь к окну. Вижу, действительно, невероятную картину: прямо против нас остановилась большая толпа мужиков, баб и ребятишек. Какой-то пьяный старик бил в дно ведра палкой. Парень проделывал только с жестяным тазом. Мужики, обнявшись с бабами, плясали под дикие, дребезжащие звуки....

Боже мой! И это христиане «справляют» так праздник Покрова Пресвятой Богородицы?..

Беседу, разумеется, пришлось отложить.

На другой день, под влиянием Старостиной повестки, утомленный народ остепенился. Село опять как бы вымерло. Около кабаков и лавок не было ни души.

Послышался протяжный звон большого колокола. С разных концов мужики медленно потянулись к храму. За ними степенно шли женщины. У всех лица серьезные, грустные...

Староста докладывает, что «все готово». Сектанты «привалили» большой кучей. Идем и мы с приходским священником, о. Константином открывать беседу. Подле церкви нас встретили православные. Низко они кланялись нам и как-то виновато улыбались.

Штундисты стояли в стороне от православных. Завидев нас, и они поклонились, но не тронулись с места. Они ждали особого приглашения. «Пускай мол позовут нас. Посмотрим еще, какое будет обхождение с нами»!..

Я назвал некоторых вожаков по именам. Штундисты размякли: подошли и стали ласково здороваться с нами. Мне бросилась в глаза их худоба и какая-то лихорадочная бледность. Спрашиваю «пресвитера»: от чего он так похудел?

Говорит: «работа доняла. Трудов по земноте много»...

– «Работа доняла... Эх, Григорий, не гневил бы Господа Бога! возразил «пресвитеру» бойкий православный начетчик. Нешто все мы меньше твоего работаем? Тоже, малый, из мозолей не выходим, а ничего – смотрим, как люди... Видно, не труды иссушили тебя. Он, Бог то, кормилец, метит иyд-христопродавцев... Вот пока ты был православным, читал в храме, пел с нами – и на лице твоем было Божие Сиянье; а как ушел в эти оглашенные штундисты, запродал себя Мазаеву, – разом все куда девалось. Вишь, каким убивцем смотришь»! – погорячился не в меру бойкий начетчик.

Православные одобрительно зашумели. Они давно подмечали за сектантами тоже самое. Они лишь не понимали; что бы эта перемена в лицах значила? Объяснение начетчика показалось им теперь весьма правдоподобным. Раздались отдельные голоса: – Небось, ребята, почернеешь. Он, Григорий-то, ночей не спит, все обдумывает, как бы кого затянуть к себе. Должно, жутко одному в Иудах состоять!..

– И чего «им» только надо? мрачно заключил общие толки староста...

Штундисты сдержанно улыбались. Они чувствовали себя одинокими в этой густой толпе православных людей. Поневоле приходилось им искать расположения у большинства и молчать «пока что», в ожидании «настоящей» беседы.

§ II.

Беседу открыл я в храме вступительной речью. И говорил о том, как болело у меня сердце и как тосковал я, глядя вчера на народное гулянье. На что это похоже? Куда девался стыд у людей? Разве святая Церковь затем установила праздник Покрова, чтобы мы в этот день пьянствовали и безумствовали? О, горе нам! Мы уподобляемся тому древнему безрассудному израилю, который, приняв заповеди из рук Божиих, сейчас же забыл об этом Боге-Законодателе, слил себе золотого тельца и начал плясать у подошвы горы Синая, – той горы, которая так недавно еще тряслась и дымилась от громов Божиих (Исх. 19, 16).

Тяжелое преступление совершаем мы, бесчестя наши святые праздники: великое пятно кладем мы своими поступками и на матерь нашу – Церковь. Мы извращаем ее волю, поносим доброе ее имя среди иноверных нам людей и позорим свое христианское звание (Сн. 1Кор. 10, 7). По грехам нашим и Господь воздвигает на нас напасти: то Он посылает нам неурожайные годы, то попускает развиваться среди нас сектанству. А мы еще удивляемся и не понимаем: как люди могут уходить от нас в иноверные стада!..

Покаемся, бр., пока не поздно. Оставим жизнь беззаконную и начнем «прочее время» проводить в делах мира и любви, как прилично христианам (Еф. 5, 3–21), составляющим из себя святую Божию Церковь...

Народ благоговейно слушал проповедь. Старики и женщины плакали. В храме воцарилась полная тишина, – какое-то умиленное и покаянное настроение.

Зажгли свечи. Штундистский «пресвитер» нарушил общее молчание. Он непременно захотел сейчас же «возразить» на мою речь. Начал он с того, что поблагодарил меня за «обличение» «пьяного народа».

– Мы сами на всех перекрестках кричим, что, кто пьянствует, тот в Царство Божие не войдет. Над нами смеются. А вот не то же ли проповедывал, минуту назад, миссионер? Знайте же, православные люди, что нет в вас правды, не составляете вы Церкви Божией и погибнете во грехах ваших!..

Григорий произнес свое «возражение» с большим чувством. Он остановился и подождал, что я ему «отвечу».

Я сказал:

– Конечно, в закоренелых пьяницах нет правды Божией, это верно. Но разве мы с такими людьми имеем дело? Разве слезы и покаянные вздохи, которые мы сейчас здесь слыхали и видали, не говорят нам, что пред нами – скорее немощные дети, чем упорные преступники? Не лучше ли потому, вместо угроз, сказать этому народу словами древнего Пророка Божия: «разве упавши не встают и совратившись с дороги, не возвращаются?». (Иер. 8, 4).

– Эти слова Пророка к вам не подходят, резко возвразил Григорий. То было до Христа, а после Христа в Церкви Его – нет места покаянию. Грешникам одна дорога – в ад!

– Твоя суровость, брат, извращает истину. Христос не так учил нас поступать с грешниками. Вспомни, что Он был другом мытарей, блудниц. Вспомни этот удивительный случай, когда чистые, по еврейским понятиям, фарисеи привели к нашему Господу женщину, «взятую в прелюбодеянии». На основании Закона Моисеева (Лев. 22, 10; Вт. 22, 22), они требовали от Него позволения побить ее камнями. Что же Господь?

Он – Благостный – «наклонившись низко, писал перстом на земле, не обращая на них внимания». Когда же фарисеи «продолжали спрашивать Его, Он, восклонившись сказал им: кто из вас без греха, первый брось в нее камень» (Иоан. 8, 4–7). Фарисеи почувствовали, что, при своей внешней, наружной чистоте, и они – грешники (Лк. 18, 11–14; Mф. 23, 25–28). Потому не только не решились побивать женщину, а «обличенные совестью», «один за другим», скрылись от лица Господа (Иоанн. 8, 9). Господь же, оставшись наедине с женщиной, не осудил ее, не обрек на духовную погибель. Он отпустил ее «с миром», дав повеление ей «впередъ не грешить» (– ст. 10–11). Так нужно поступать и нам, христианам, с согрешающими людьми. Вы, баптисты, подобно отцам вашим, фарисеям, не имеете этого снисхождения к братьям своим по плоти; потому и обличения ваши никому не страшны и над ними смеются...

Григорий возмутился моим словам. Он нашел, что я «ложно перетолковал» случай с блудницей. Ведь Христос простил женщину раз. А если бы она «попалась» после в том же грехе: разве Христос простил бы ее? Нет, кто стал христианином, и после грешитъ произвольно, – тот погиб, того уже не возможно «опять обновить покаянием» (Евр. 6, 4–6).

– Удивляюсь твоей смелости, Григорий! Христу ты навязываешь свои мысли с такой же решительностью, с какой не стыдишься вбивать их в головы своих темных последователей. Но помни: «Мои мысли – не ваши мысли, не ваши пути – пути Мои, говорил Господь. Но как небо выше земли, так пути Мои выше ваших, и мысли Мои выше мыслей ваших» (Ис. 55, 8–9). Кажется, ты не читал этих слов у Прор. Исаии. Иначе не измеряли бы долготерпения Божия своей ничтожной мерой. Разве милосердию Божию к кающимся грешникам можно полагать предел? Нет: оно беспредельно и выше всякого разумения (Ев. 3, 18. 19; Пс. 35, 6; 102, 11; 107, 4 и др.). Бог никому не желает смерти. Он хочет, чтобы грешник обратился от пути своего и жив был (Иез. 33, 11). «Разве Я хочу смерти беззаконника? говорит Господь Бог. Не того ли, чтобы он обратился от путей своих и был жив»? (Иез. 18, 23, 22). Это свойство Божие, очевидно, лучше баптистов, – всегда учащихся и никогда не могущих дойти до познания истины (2Тим. 3, 7), – понимала одна ветхозаветная «умная женщина», когда говорила царю Давиду: Бог не желает погубить душу и помышляет, как бы не отвергнуть от Себя и отверженного (2Цар. 14, 2, 14). И св. Прор. Давид конечно уж, вполне разделял верование этой женщины: на нем самом неоднократно оправдалась истина слов Соломоновых: «Семь раз упадет праведник – и встанет», помилованный Богом (Притч. 24 16; Сн. 2 ц. 12, 13; Пс. 51; 2 Дар. 24, 10; Чис. 21, 7; Суд. 10, 15–16; 3Цар. 24, 27–29; Ион. 3, 5–6; Mф. 26, 75 и мн. др.).

Но ты возражаешь: «все то было в Ветхом Завете»... А я спрошу тебя: разве в Новом Завете Бог изменился? (Ср. Откр. 21, 5; 2Кор. 1, 3; Исх. 3, 15; Пс. 101, 28 и пр.). Разве Он стал строже, немилосерднее к нам? Не Он ли, напротив, обещался быть «милостивым к неправдам людей» новозаветных (Иер. 31, 29–37)? Не Господь ли, когда пришла полнота времен (Гал. 4, 4), отдал плоть свою правде Божией в умилостивление за нас недостойных (Рим. 3, 23, 24; 1Петр. 1, 18–21 и др.)? Не Христос ли, наконец, повелел людям прощать грехи друг другу до седмижды семидесяти раз (Mф. 18, 22), т. е. беспредельно? А ты близоруко видя, говоришь, что Христос может простить нам грехи лишь однажды: как будто мы добрее Господа (Ср. Mф. 7, 11)! Если бы все это было верно, зачем Он научил Апостолов, а чрез них и нас, просить у Бога постоянно, на всякий день оставления грехов наших (Лук. 11, 4)?...

Поистине, ревнуешь ты о правде Божией, да не по разуму. Незаметно для себя, ты сравнялся с тем заимодавцем бессердечным, которому Господь простил десять тысяч талантов, а он не хотел потерпеть на своем должнике ста динариев (Мф. 18, 23–30). Что же? Участь того «злаго раба» тебе известна (ст. 34). Если не боишься ее, – суди своим «судом неправедным» грешников. Только не смей же слабого человеческого суждения приписывать Христу. О Спасителе нашем мы научены от Апостолов, что Он долготерпит нас, не желая, чтобы кто погиб, но чтобы все, пришли к покаянию» (2Пет. 3, 9). Слышишь – «к покаянно» зовет нас Господь, а не отталкивает от Себя после двух или трех преступлений наших. Так Он и объявляет чрез Своего ученика Ангелу Церкви Сардийской: Я не нахожу, чтобы дела твои были совершенны пред Богом Моим. Вспомни, что ты принял и слышал, и храни и покайся» (Откр. 8, 2–3). Тоже повторяешь Господь Ангелам других пяти Церквей (Откр. 2. 8, 6–21 ст. 5; 3, 19 и пр.)

Надобно ли мне еще подтверждать истину слов моих словом Писания? Если хочешь, прочитай послания Ап. Павла к Коринфянам. Там ты найдешь свидетельство, что этих христиан, однажды покаявшихся и крестившихся (1Кор. 4, 15; 6, 2, 3, 11, 15), Апостол снова за согрешения и церковные распри «опечаливает к покаянию» (2Кор. 7, 9, 10). Ап. Петр Симона волхва, уверовавшего в Господа, крестившегося и потом тяжко согрешившего, также понуждает каяться в своем грехе и молиться Богу (Деян. 8, 18–23). Подобные случаи встречаем в послании Ап. Иакова (4, 8, 10 и др.). Если сердце твое, брат Григорий, окончательно не закаменело в предрассудках своей секты, то ты сам благоразумно согласишься со мною и поверишь, что «у Бога милости много». Он готов всякого грешника встретить отеческими объятиями (Лук. 15, 1–32), лишь бы сами мы не обленились и не упорствовали в беззакониях своих (Ср. 1 Иоанн. 1, 8, 9; 2, 1–2; Mф. 12, 31–32).

– Против этого я, пожалуй, не пойду, ответил Григорий. Бог, конечно, долготерпелив и многомилостив. Я говорю только, что грешники не должны быть в Церкви Христовой; какое coyчacmиe верного с неверным»? (2 Кор, 6, 15). Если согрешил ты, тебя тотчас же надо отсечь от Тела Христова, чтобы ты не сквернил его.

– Экие фарисейские воззрения! (Сл. Лук. 15, 1–2). Ну, а если я покаюсь?

– Тогда другое дело. Тогда тебя примут опять в Церковь.

– А если я и еще по немощи согрешу?

– Опять отсекут, как негодный член.

– И уж больше не примут в Церковь?

– Нет, зачем? Если настояще раскаешься, можно принять и второй раз...

– Вот видишь, мой друг, ты уже отступился от первых своих слов. Вначале ты сказал, что Христос только однажды может прощать грешника; а теперь соглашаешься простить его дважды. Сердце твое, таким образом, добрее языка твоего. Это запомни, и более не повторяй «гнилых слов». (Еф. 4, 29; Ср. 2Кор. 18, 1–2). Далее. Откуда ты взял, что грешник, находясь в Церкви, «сквернит» Тело Христово? Разве чистоту и святость Божию мы можем как-нибудь зачернить, если бы даже и хотели? Разве солнечный луч грязнится от того, что освещает непроходимые грязные болота (Иоан. 1, 5)?.. Эх, Григорий! Плохо же ты научен начаткам веры; не вышел ты еще из младенческого возраста, хотя уже и поучаешь других (Ср. Евр. 5, 11–14). Неужели ты забыл, что ко Христу прикасались грешники, кровоточивые жены, а Он оставался все в одном положении святости Божией? Тоже надобно разуметь и о Церкви Христовой...

§ III.

– Как?.. Значит, по вашим словам у грешников есть место в Церкви? С этим мы никогда, никогда не согласимся. Это мудрование ваше противно Писанию. Помилуйте, – обиженно обратился Григорий к народу, – как же тогда Церковь останется святой? А ведь о ней Апостол написал «Христос возлюбил Церковь и предал Себя за нее, чтобы освятить ее, очистив банею водною посредством слова, чтобы представить ее Себе славною Церковью, не имеющею пятна или порока, или чего-либо подобного, но дабы она была свята и непорочна» (Еф. 5, 25–27). Вот какая есть истинная Церковь Божия! Она во-первых, славная; во-вторых, неимеющая никакого греховного пятнышка на себе. Прошу вас теперь указать нам, как вы в такую чистую Церковь поместите грешников?

– Помещать грешников в Церковь не я буду друг мой, Григорий. Их давно уже поместили туда Христос и Апостолы. Нам с тобою остается лишь с кротостью следовать по стопам Начальника и Совершителя нашей веры. Куда мы придем в таком случае? Придем, конечно, в Его спасающую Церковь. Только увидим, что она – эта святая Церковь Божия – никогда не состояла из одних чистых и непорочных людей. Всегда в ней, рядом с добродетельными христианами, были и немощные, согрешающие братья, – но Церковь от того не переставала быть святой.

– Что вы... что вы говорите? изумился Григорий. Да вы упраздняете слова Апостольские, какие я прочитал: Там сказано: «Церковь есть без пятна и порока»…

– Не совсем так сказано, брат мой. Давай опять читать послание к Ефесянам. Авось теперь вместе-то, лучше поймем его.

«Христос возлюбил Церковь и предал Себя за нее», пишет Апостол. Да. Мы знаем, что Христос пострадал на кресте и умер за людей, для чего же? Чтобы «освятить» их и «очистить» от греха, под тяжестью которого они погибли (Рим. 7, 14, 21–26). Это освящение и очищение для каждого в отдельности человека совершается посредством «бани водной» или крещения. Кто крестится во Христа, то в смерть Его крестится, – тот как бы умирает для жизни плотской и греховной и восстает силою Божией, в новую жизнь, где царствуют правда и святость (Рим. 6, 2–4; Еф 4, 22–24)...

Для чего еще умер Христос на кресте? Для того, чтобы «прославить» свою Церков дарами Духа Божия, – чтобы, вооруженная этими дарами, Церковь «предстала» некогда пред лицем Христовым убеленной сиянием святости (Ср. Иоан. 14, 16–20; 16, 7). Вот что почти буквально говорит Апостол в послании к Ефесянам. Он описывает здесь, стало быть, не ту Церковь какая при нем была на земле, а ту, какой она должна быть, по заповеди Господа и в каком виде она имеет явиться пред Ним в Царстве Славы. Ибо это самое означают слова: «чтобы представить ее Себе»...

Пока мы в теле, – мы, по учению Апостола, «устранены от Господа» (2Кор. 5, 6), – видим небесное, как бы сквозь «тусклое стекло», «отчасти» (1Кор. 13, 12). Когда же, по воле Божией, сложим с себя «земной наш дом», «эту хижину», и облечемся в бессмертие (1Кор. 17, 51–53), тогда мы водворимся у Господа, увидим Его лицом к лицу, «предстанем» пред Ним для блаженства (2Кор. 5, 8; Фил. 3, 14, 20; 2Тим. 4. 8). Так изображали будущую «славную» судьбу верных своих учеников Иисус Христос (Mф. 25, 34–46); в таком же виде описана Церковь торжествующая на небе в Откровении Иоанна Богослова (7, 9–17; 14, 1–5 ср.; Рим. 8, 30; 1Сол. 2, 12; 2Сол. 2, 14; Иуд. ст. 24, 1Кор. 15, 43, Иоан. 17, 24) и др. В той Церкви, прошедшей земную юдоль, действительно нет порока (Откр. 14, 5); она вся облечена в белую одежду – знаки своей чистоты и святости (Откр. 7, 9; 19, 1–8 и др.). Но не забывай, друг, что это мы говорим о торжествующей, небесной Церкви (Евр, 12 22–23). А такова ли наша земная Церковь? Может ли она своих членов считать непорочными?

Увы! Ап. Павел, со слов которого мы начали свои рассуждения о святости Церкви, говорит об этом весьма условно. Он пишет христианам, что они «примирены в теле Плоти Христовой с Богом, назначены, быть святыми, непорочными и неповинными» пред Ним (Кол. 1, 22; однако такими останутся в том случае, «если только они пребудут тверды и непоколебимы в вере и не отпадут от надежды благовтствования», которое слышали от Апостола (Кол. 1, 23).

Это же самое читаем в послании к Евреям: «смотрите, братья, чтобы не было в ком из вас сердца лукавого и неверного, дабы вам не отступить от Бога... ибо мы сделалисъ причастниками Христу, если только начатую жизнь твердо сохраним до конца ( Евр. 3, 12–14 ср. Гал. 6. 9).

Итак: по заслугам Искупителя нашего, в крещении мы очищены от грехов, стали причастниками Христу, назначены к святости и чистоте. Весь вопрос теперь только в том: сохранила ли когда-нибудь «до конца» вся Церковь Христова это свое назначение – быть чистой и свободной от недостатков во всех своих членах?

– Мне просто не хочется отвечать вам, возбужденно сказал Григорий к чему вы это спрашиваете? Раз показано в Писании, что Церковь должна быть без пятна, – значит, она и была и есть такая!..

– Мне приходится опять повторять, что между тем, чем мы должны быть по заповедям Господним, и чем бываем на самом деле, – большая, друг, разница: случается, что Господь «призывает» в Апостолы и друзья Свои, а призываемый переходит после в число Его злейших врагов и предателей, как Иуда (Ср. Mф. 23, 37). Эту разницу между призванием нашим и исполнением его в жизни допускает Ап. Павел, – иначе он не сказал бы: «если начатую жизнъ сохраним до конца»... Он просто бы написал: «мы стали причастниками Христу и будем ими вечно»: но он так не написал. Не обижайся же, друг, на мои вопросы. Я предлагаю их для уяснения истины и ради твоей душевной пользы. Будь терпелив, укажи мне: когда вся земная Церковь Христова состояла из одних непорочных людей?

Григорий замялся. Мой вопрос продолжал казаться ему излишним, хитрой ловушкой. Однако он пересилил свое смущение и заговорил совершенно спокойным голосом:

– Да вот хоть бы взять первую Церковь Апостольскую, когда «у всех верующих было одно сердце и одна душа» (Деян. 4, 32). Это ли еще не святая Церковь?

– Верую, что Церковь была тогда святою; но знаю, что члены ее и тогда были не все чисты. В тех же Деяниях Апостольских, в которых написано о единодушии первых последователей Христа, говорится ведь и о спорах из-за столов между еллинистами и евреями (Деян. 6, 1–2). А где споры, взаимное «пренебрежение», – там, согласись, людям далеко еще до непорочности или высоты духовного совершенства (Ср. 1Кор. 3, 2, 3). Я умалчиваю уже об Анании и Сапфире, грех которых так ужасно наказан был Ап. Петром (Деян. 5, 1–5). Я упоминаю лишь о тех «лжебратиях», которые подсматривали за свободой во Христе Ап. Павла. Эти люди тоже ведь были из числа первых иерусалимских христиан, а вспомни, как Апостол отзывается о них в послании и к Галатам? (2, 4, 12).

Те, которые были нечисты, впадали в грехи, они и в Церкви при Апостолах не состояли, – подсказал молодой баптистский «дьячек».

– Это откуда же видно?

– Из Апостольских посланий. Они писаны только «святым и верными братьям». К грешникам же не относятся, – продолжал говорить тот же «дьячек». Его горячо поддержал и Григорий.

§ IV.

Отдохнув немного, я приступил к рассмотрению нового возражения. Начал я с послания Ап. Иакова.

– Иаков Апостол, сказал я, писал «двенадцати коленам, находящимся в рассеянии» (1, 1 ст.). Никакого различия между этими коленами он не делает. Он шлет увещание всем вообще христианам из иудеев; называет их всех «братьями». И вот что обличает в этих своих «братиях». Они во-первых, позабыв, что Христос умер за всех людей одинаково, в собраниях своих отдавали незаконное преимущество богачам пред бедняками (2, 1–7), – «презрели бедного», говорит Апостол. Во-вторых, тогдашние христиане из иудеев были склонны, подобно нынешним сектантам, к непризванному учительству (3, 1–2); вели между собою «вражды и распри» (4, 1), были исполнены мирских «вожделений» (– ст. 4), пересуживали друг друга (– ст. 12). За эти слабости Апостол называет их «грешниками двоедушными» (– ст. 8), «надменными и тщеславными» (– ст. 16). А баптисты думают, что к «грешникам» Апостольские послания не относятся? Какое заблуждение!..

Были среди первых христнан, по словам Ап. Иакова, такие люди из богачей, которые «удерживали плату у работников, жавших поля их» (5, 4); вели роскошную, нехристианскую жизнь (– ст. 5). Однако, к нашему изумлению и радости, «указанные грешники двоедушные» все были членами тогдашней Церкви Христовой. Иначе, зачем Апостол называл их «братиями» возлюбленным, рожденными, как и он, от «Слова Истины» (Иак. 1, 15, 17; 2, 1)? К чему бы Апостолу также было говорить о беспорядках на собраниях христанских, если бы туда не допускались порочные люди и все были безукоризненны пред Господом (Иак. 2, 1–7)?

Поймите же, друзья мои, оспаривающие меня, что Ап. Иаков не подтверждает вашей мысли, будто Церковь первоначальную составляли одни чистые и непорочные христиане.

Не найдете вы опоры для себя и в посланиях А. Петра. И этот Апостол много говорит о людях, «пиршествующих» вместе с верными, которые, в то же время, «исполнены любостяжания и непрестанного греха» (2 П. 2, 13. 14; Ср. Иуд. ст. 12). Значит, и Ап. Петр подтверждает, что в первенствующей Церкви Христовой, рядом с «святыми» братьями, попадались хитрые обманщики, извратители Писаний (2Пет. 3, 16. 17), которые невидимым судом Божиим уже предназначены были к вечной погибели (2Петр. 2, 9; ср. 1Тим. 5, 24).

Но особенно сильные указания на это прискорбное явление находим мы в посланиях Ап. Павла и Иоанна Богослова. Возьмем из них самые разительные примеры, – яркие случаи. Вот Церковь Коринфская. Апостол Павел в послании именует ее «Церковью Божией», «освященной во Христе, призванной святою» (1Кор. 1, 2). Из кого же состоит эта Церковь? – Из христиан, «омывшихся, освятившихся, оправдавшихся именем Господа нашего Иucyca Христа и Духом Бога нашего» (1Кор. 6, 11). Эти христиане все рождены Апостольским благовествованием (4, 15); но они не сберегли полученной в крещении чистоты. По отшествии из Коринфа Ап. Павла, они заспорили между собой о первенстве (1Кор. 1, 11. 12). Спор привел их к «разделениям», зависти, распрям (– 2, 3. 4; 11, 8). Коринфяне обнаружили, что они еще люди «плотские», «младенцы во Христе» (– 2, 1). Они впали в грех гордости, любостяжания (– 6, 8), жадности (1Кор. 11, 21). Многие из них стали злословить даже Апостола Павла (1Кор. 9, 3; 2Кор. 10, 2, 10–11).

Что же Апостол?

Наиболее тяжкого коринфского грешника-кровосмесника он велит отсечь от Церкви. Прочих же увещает «покаяться» и «не грешить» (1Кор. 5, 1–7; 15, 34). Эти грешники, стало быть, как были в Церкви Христовой, так и остались в ней после послания Апостольского, – одни, исправив свое поведение (2Кор. 7, 11), а другие – по-прежнему хромая на оба колена (2Кор. 10, 2. 10. 12; ср. 3 Иоан. ст. 9–11). Не ясно ли отсюда, что коринфская Церковь, во времена Апостола Павла, состояла из довольно несовершенных и склонных к падению христиан? А все же то была «Церковь Божия, освященная во Христе» (Ср. 2Кор. 13, 12).

Подобное же надобно сказать и о «Церквах галатийских» (Гал. 1. 2.). Эти Церкви, недавно еще просвещенные благодатию Христовой, готовы были отпасть в иудейство (Гал. 1, 6; 4, 9–11; 5, 1–8). Апостол укоряет их за такое маловерие, называете их «несмысленными (3, 1), угрожаете «анафемой» лжеучителям (1, 9); но нигде не говорите, что эти немощные христиане перестали составлять из себя «Церковь Божию». Нет: Церквами он их именует, усиливает даже к ним свою нежность, как к дорогим «детям», и отечески терпеливо ждет их возвращения ко Христу (4, 19).

Григорий перебил мою речь.

– Что вы все о падших толкуете? сказал он. Обещались идти по порядку, а сами скачете, лишь бы найти себе оправдание? По порядку, так уж по по-порядку... Небось, про ефесскую Церковь молчите!..

– А что же ефесская Церковь?

– То, что Апостол Павел называет ее «святою и верною» (Еф. 1, 1), и не указывает за ней ни одного порока.

– Ну, это еще не Бог знает, какое доказательство! Если Апостол не обличает прямо Ефессян во грехах, – не значит, чтобы они и на самом деле были чисты от них. Из Откровения Иоанна Богослова мы знаем, что и ефесская Церковь таки подвержена была слабостям. Правда, она много «переносила» и «трудилась» для имени Христова, (Откр. 2, 3); однако со временем, «ниспала» с своей высоты (– ст. 5). Ей надлежало покаяться и возвратиться к «прежним делам»: иначе Господь угрожал «сдвинуть» светильники ее «с места его» (– ст. 5). Вот тебе и ефесская Церковь!

А вот послушай, что Сам Господь говорит Ангелу Церкви – запомни это – Пергамской: «знаю твои дела, и что ты живешь там, где престол сатаны, и что содержишь имя Мое и не отрекся от веры... Но имею немного против тебя, потому что есть у тебя там держащиеся учения Валаама... покайся...» (Откр. 2, 12–16).

Отсюда видим, что пергамская Церковь состояла также не из одних верных слуг Христовых, но «в ней» были и «держащиеся учения Николаитов, которое Господь «ненавидел» (– 2, 15).

Ну, так за Церковью Колосской вы не можете указать никакого пятна. Да и в Откровении все же виднеется одна непорочная Церковь филадельфийская. Ангелу ее вон какую похвалу объявляет Господь: «ты немного имеешь силы, и сохранил слово Мое, и не отрекся имени Моего... За то и Я сохраню тебя от годины искушений, которая придет на всю вселенную»... (Откр. 3, 7–11).

Этому возражению Григорий придал великую важность. Он ухватился за него, как утопающй за соломинку. Поняли и баптисты, что для них настал решительный момент. Они радостно и дружно зашумели: «нашли святую Церковь, нашли»!..

Я согласился, что за Церквами колосской и филадельфийской Св. Писание не указывает пороков, хотя, может быть, они и были, да не написано про них. Это верно. Но также верно и то, что из семи христианских обществ, называемых в Откровении Церквами (1, 10), только одна филадельфийская община оставлена без обличений Господних. Значит: общества с согрешающими членами называются и могут быть названы Церквами?

Григорий молчал. Он чувствовал, что я отнимаю у него опять почву из-под ног; потому и медлили с ответом. Я настаивал на вопросе. Тогда, побуждаемый православными и своим «дьячком», Григорий сознался, что в Св. Писании, и особенно в Откровении, согрешающие общества, точно, называются Церквами.

– Только это не настояшие Церкви... Вы не торжествуйте! обратился Григорий к православным. Настоящая Церковь Христова – вот такая, как филаделфийская. Это – Церковь Божия! А те – так себе, одно название...

Я попросил Григория, от строки оправдать его понятие о «настоящей» Церкви. Если Церковь филадельфийская есть «настоящая», а ефесская, пергамская, коринфская и другие Церкви «не настоящие», «так себе», – то зачем Апостолы и Сам Господь усвояют им это священное наименование? В Божием Писании ведь ничего по-пустому не употребляется, и каждое слово в нем имеет свое определенное «значение» (Ср. 1Кор. 14, 10).

На мой последний вопрос Григорий уже решительно не знал, что ответить. Не было ему и «помогающего». Тогда я напомнил слушателям, что штундисты «мудрствуют» о Церкви «сверх написанного» (1Кор. 4, 6); потому они и погрешают и вынуждены теперь молчать.

– Погрешаем не мы, а вы, – снова оправился и стал говорить Григорий. Мы вот указали вам «святую» Церковь филадельфийскую, вам этого мало...

– Если ты сообразишь хорошенько, и тебе станет «мало» одной филадельфийской Церкви. Разве это общество составляло когда все «тело» Христово, всю поднебесную Его Церковь? Нет. Из Св. Писания мы знаем, что Тело Христово одно только на земле, а состоит оно из многих членов (Еф. 1, 10; Кол. 1, 18–20. 24; 1Кор. 12, 12. 13. 14–27). Этими «многими членами» в одном великом Теле Христовом и были Церкви, упоминаемые в Откровении и Апостольских посланиях. Их ты куда девал? Ты все толкуешь только об одной филадельфийской Церкви. Ты забыл, что в Теле Христовом эта Церковь занимает не более места, чем один палец на руке: до того она «мала» по сравнению со всем обществом верующих во Христа! И пусть этот палец, этот один член в теле будет совершенно чист: значит ли, что также чиста в это время и вся остальная рука, и все тело, к которому он принадлежит? – Конечно, не значит: все тело может жестоко болеть, а один член оставаться невредимым...

Тоже надобно сказать и относительно всей Церкви Христовой. Некоторые части этой Церкви могут быть сравнительно здоровы, могут преуспевать даже в добродетелях: кто же это отрицает? Но вся-то Церковь никогда не состояла из одних «благородных» или преуспевающих в добре членов. Всегда в ней, как и в человеческом теле, по словам Ап. Павла, рядом с «благородными» находились и находятся «неблагообразные» члены (1Кор. 12, 23, 24). Об этих членах Апостол приказывает нам особливо заботиться (– ст. 24–26); по естественному чувству стыдливости и жалости, мы должны всячески «прикрывать» их (1Кор. 12, 24 ср. Рим. 15, 1; 1Кор. 9, 22; Гал. 6, 3; 1Сол. 5, 14). Но они также имеют свое значение в теле (1Кор. 12, 22. 23), и от них никуда не денешься...

При том: если бы не было немощных братий в Церкви, – для чего бы тогда существовать и самой Церкви на земле и всему ее сложному устройству? Зачем без слабых и падающих людей законы ветхозаветные и евангельские (1Тим. 1, 9–10)? Зачем пастыри, учители, если бы все мы сами собой твердо знали учение Христа и шли непреткновенно по стопам Его (Еф. 4, 11–16)?..

Видишь, друг мой, Григорий, как со всех сторон ты неправ. Знай же, что в Церкви Христовой, как «большом доме», всегда будут разные сосуды – не только золотые и серебряные, но и деревянные и глиняные (2Тим. 2, 20; ср. 1Кор. 11, 19). Ты любишь пользоваться золотыми сосудами? Умей беречь, ценить и глиняные вещи: и они в большом хозяйстве пригодятся.

§ V.

Григорий напрасно перелистывал свое маленькое, карманнное евангельице. Он не мог указать, когда бы все Тело Христово состояло из одних чистых членов. Это крайне огорчало его. С другой стороны, ему «в жисть» не хотелось «пущать» грешников в Церковь. И вот он в смущении, как бы про себя, воскликнул:

– Господи, Батюшка! Да неужто Ты так попустил Свою святую Церковь? Неужли и вправду грешники могут находиться в ней? Да этак они заглушат на земле всю святость!..

– О чем ты скорбишь, друг? прервал я опечаленного Григория. А Христос то на что (1Иоан. 2, 1–2)? Он всегда с нами и Его Церковь «врата ада не одолжают» (Mф. 17, 18; Сн. Ис. 59, 20–21; 33, 20; Иoaн. 14, 16–2»; 1Иоан. 5, 4–5). Если же грешники наружно и пребывают в Церкви, – то ведь я не сказал, что они уже через то одно спасутся. Нет. Слова Апостола верны: «ни воры, пи лихоимцы, ни пьяницы, ни злоречивые, ни хищники Царства Божия не наследуют» (1Кор. 6, 9–10). И грешники, о которых мы ведем речь, хотя бы в Церкви терпелись нашим Господом, – погибнут, если не покаются. Скажу даже более: грешники, упорные и нераскаянные, уже здесь на земле невидимым судом Божиим отсекаются от древа церковного и предназначаются к вечной погибели (2Петр. 2, 9; Иуд, 7. 8. 14. 15; 1Тим. 5, 24).

– Мы-то, мы-то до коих пор будем терпеть их? Вот что надо бы решить.

– Это давно уже решено Господом (Mф. 18, 22). Вспомни Его притчи о поле, засеянном пшеницею, о неводе, о возлежащих на брачном пире у царского Сына, о десяти девах. Хочешь, я протолкую тебе эти притчи? Тогда ты, наверное, не будешь бояться, что грешники «заглушат» на земле всю добродетель.

– Пожалуй, толкуйте. Только от ваших слов у меня и так ум за разум заходит...

– Ты слушай хорошенько. Все уяснишь себе.

Притча о плевелах особенно к нашему разговору. В этой притче Свое Царство или Церковь Господь уподобил полю засеянному доброй пшеницей. На поле этом поставлены были сторожа. Когда они уснули, «пришел враг и посеял между пшеницею плевелы, и ушел» (Mф. 13, 25). Взошла зелень. Показался плод, явились и плевелы. Изумленные сторожа идут к господину и говорят. «Господин! ни доброе ли семя сеял ты на поле твоем? Откуда же на нем плевелы»? (– ст. 27). Они не знали, что «враг» посеял их рядом с пшеницею, пока они спали (– ст 28). В порыве негодования они готовы сейчас же «выбрать» плевелы и тем : очистить посев свой. Но господин сказал им: «нет: чтобы, выбирая плевелы, вы не выдергали вместе с ними пшеницы, оставьте расти то и другое до жатвы» (ст. 29–30.

И я, вслед за Христом, скажу тебе, Григорий: в Церкви, несомненно, много обольщенных диаволом и дурных людей. Они – тоже, что плевелы на поле. Их бы, конечно, лучше всего «выдергать». Но, выдергивая закоренелого грешника, не подвергаемся ли мы опасности, вместе с ним, выкинуть и немощного брата, брата нашего, который не перенесет отлучения от Церкви? Ведь мы видим лишь наружную сторону человеческих поступков. Видим, когда люди явно согрешают. А видим ли, когда те же грешники падают на колени «перед своим Господом» (Рим. 14, 4) и умоляют Его о пощаде подобно слепцам иерихонским, «сидевшим у дороги» (Mф. 20, 30)? Знаем ли также, с каким унынием и душевным страданием приходят иные на исповедь, ища последней опоры для себя у пастыря Церкви?.. Что, если мы в суде над этими несчастными людьми уподобимся фарисеям неправедным, судящим лишь «по наружности Иоан. 7, 24): кающегося грешника отлучим, а скрытного изверга, умеющего прятать концы дел своих, сочтем за благочестивого христианина. Не будем ли тогда еще более повинны пред Господом в засорении Его поля – Церкви? Поэтому, кроме крайне соблазнителъных случаев, лучше уж терпеть согрешающих братий в Церкви... Конечно, это не значит, что мы должны потворствовать их слабостям. Нет, мы должны обличать их «в духе кротости», увещевать, – должны сами беречься от близкого общения с ними (1Сол. 5, 14; 2Сол. 3, 6, 11–15 и др.), – с пьяницами, ворами, открытыми блудниками, пожалуй, не есть вместе (1Кор. 5, 11–13) и в то же время молиться об их обращении на путь правый (1Иоан 5, 16). Господь же, в день жатвы, Сам разберет пшеницу и плевелы...

Но до коих пор терпеть грешников в Церкви? спрашиваешь и ты, Григорий, подобно евангельским сторожам.

«До кончины века », отвечу я тебе словами Господа ( M ф. 13, 39). «Как собирают плевелы и огнем сжигают, так будет при кончине века сего : пошлет Сын Человеческий ангелов Своих и соберут из царства Его есть соблазны и делающих беззаконие, и ввергнут их в печь огненную » (– ст. 40–42). Заметь: «делающие беззаконие» и «соблазн» выбираются, при кончине века, не из языческого греховного поля, как иногда неправильно говорят баптисты, а из «Царства» Христова. Значит, они всегда были и будут в Его Церкви. Праведники же, отделенные от общения с грешниками, «воссияют тогда, как солнце, в царстве Отца их» (ст. 43). Это и будет та славная Церковь, без порока и пятна, о которой мы уже говорили и которую видели в Откровении.

Притча о неводе лишь с другой стороны раскрывает нам такое же учение о Церкви. Из этой притчи легко усмотреть, что назначение земной Церкви Христовой состоит не в том, чтобы здесъ же отделять хорошую «словесную рыбу» от плохой. Земная Церковь, как невод, закинутый в море, должна лишь влечь всех ко Христу, заботясь о том, чтобы не потерять кого на пути. Если же при этом в ее сети попадется что-либо «худое», то на небесном берегу, на который, при кончине века, будет вытащен невод церковный, Ангелы разберут все нелицеприятно (Mф. 13, 47–50).

Эта же мысль проводится и в притче Господней о званных на «брачный пир» к царскому Сыну. Сначала на этот пир приглашались «достойные», т. е. евреи, избранные Богом в «особый народ», хранителей Его закона. (Рим. 2, 2). Когда же они оказались упорными противниками воли Божией, – на брачный пир – в Церковь Христову –стали звать всех, «кого только нашли на распутьях... и злых и добрых» (Mф. 22, 10 ср. Деян. 11, 1–18). Бедные люди, голодные, едва прикрытые рубищами, поспешно откликнулись на зов царский: радостно шли они в дом его и от привратников получали «брачную одежду».

«И брачный пир наполнился возлежащими» (Мф. 22, ст. 10). Пришел Царь посмотреть гостей. Среди возлежащих он «увидел там человека, одетого не в брачную одежду, и, говорит ему: друг! как ты вошел сюда не в брачной одежде? Он же молчал (ст. 11–12). Да и что было сказать ему? Добрый Царь пригласил этих бедняков в гости; ничего он не требовал от них, кроме желания и охоты явиться на пир; одарил всех брачной одеждой: от чего было не одеться каждому прилично? Но вот один не исполнил воли царской: хотя и мог явиться на пир в брачном одеянии, однако пришел сюда в своем прежнем рубище.

«Тогда сказал царь слугам: связав ему руки и ноги, возьмите его и бросьте во тьму внешнюю: там будет плач и скрежет зубов; ибо много званых, а мало из бранных (13, 14).

Так еще раз убеждаемся, что лишь Сам Царь, а не слуги Его – привратники производят окончательное разделение всех «званных» на добрых и злых. Дело слуг – звать людей в Церковь, принимать всех приходящих к ним и кормить царскою пищею. Господне же дело и право оценить «в день оный» (2Тим. 4, 8) достоинства пришедших к Нему, «обнаружить сердечные намерения» их и воздать каждому по заслугам (1Кор. 4, 5).

Последняя притча Господа о десяти девах подрывает уже самое основание баптисткого учения о Церкви. Из этой притчи следует, что Царство Христово, до скончания века, будет состоять не из одних «мудрых» дев, но и «неразумных». И «мудрые девы», хотя имеют при себе «масло», т. е. веру, добрые дела, однако, ожидая Господа – Жениха, дремлют, как и юродивые девы, как все немощные люди. По причине этой слабости, в полночь, «когда раздается крик: вот, жених идет, выходите навстречу Ему» (Mф. 25, 1–6), – среди всех десяти дев, под образом коих скрывается Церковь Христова, не окажется ни одного человека, которому не нужно было бы «поправлять светильника» своего (– ст. 7). Не ясно ли отсюда, что даже самые «мудрые» из нас, вследствие немощности человеческой природы, нечисты в очах Божиих (Сн. Иов. 25, 4–6), подвержены духовному усыплению (Mф. 26, 40–41) и должны поэтому постоянно каяться пред Богом в вольных и невольных согрешениях (Иак. 3, 2)? А если так – не напрасно ли столько времени отыскивали мы Церковь, наполненную одними чистыми и безгрешными людьми, когда, по учению Св. Писания, таких безгрешных людей и быть не может (1 Иoaн. 1, 8. 10; 2, 1; Гал. 6, 1; Лук. 11, 4; Еккл. 7, 20; Прит. 20, 9; Иак. 2, 11; 3, 1–2 и др.)?

– Но зачем же мы тогда говорим: «Святая Церковь»? Зачем и вы, православные, читаете в Символе веры: «во едину Святую Церковь»? К чему также за обедней у вас произносит: «святая святым», если святых среди нас нет? еще раз с большим воодушевлением возразил Григорий.

– В том-то и дело, мой милый, что со словом – «святой», «святую» – мы соединяем разные с вами понятия. Оттого у нас, православных, слово это стоит на своем месте и имеет смысл; у вас же, штундистов, оно является пустым, несуществующим звуком. По вашим понятиям, «святой» значит «безгрешный», «Святая Церковь – общество непорочных христиан, каковым, к удивлению, вы себя почитаете. Стали мы проверять ваши понятия от Слова Божия, – оказалось, что безгрешных христиан не было даже при Апостолах, быть не может и, следовательно, нет среди вас. Таким образом, вы попустому прикладываете к своему обществу то наименование, какое прилично одному Господу (Откр. 15, 4; Мр. 10, 18). Другими словами: вы обольщаетесь, «не зная Писания, ни силы Божией» (Mф. 22, 29).

Мы, православные, неповинны в ваших заблуждениях. Церковь святою мы именуем, но не за безгрешность людей. Мы веруем в ее святость потому, что Един «Свят Господь Бог наш» – Глава Церкви православной (Иоан. 8, 46; 2Кор. 5, 21; Евр. 4, 10; 1Петр. 2, 22; Дан. 9, 24); свято учение Его (Иов. 7, 16; Тим. 6, 13; Рим. 1, 2; 2Тим. 3, 15; Пс. 118, 138. 140 и др.), на котором устрояется наша «святейшая вера» Иуд. ст. 20); свята благодать Божия, живущая в Церкви и врачующая немощных людей (2Кор. 12, 9; 1 Kop. 15, 10: Рим. 5, 17. 21; Тит. 2, 11. 12); святы таинства, чрез которые эта Божественная благодать подается верующими (1Кор. 4, 1; Mф. 3, 11; Деян. 1, 8; Тим. 3, 5. 6; Mф. 26. 26 28; 1Кор. 10, 16; 11, 28. 30–32; Евр. 10, 29 и др.). А сами веруюшие? Они «освящены от Духа» (1Петр. 1, 2) «во Христе (1Кор. 1, 2), «призваны к чистоте и святости» (Рим. 1, 7; 1Кор. 1, 2; 1Сол. 4, 3–7; Деян. 26, 18; 1Петр. 2, 9; Еф. 4, 1), и постоянно «освящаются все от Единого» – Господа Иисуса Христа (Евр. 2, 11). В этом смысле они, действительно, «род избранный, царственное освященство, народ святой, люди взятые в удел» (1Петр. 2, 9). Но «святой народ» – не то же, что «безгрешный», «непорочный» народ. «Святым» народом именовались в древности евреи (Исх. 19, 6, Прем. Сол. 10, 15; 1Мак. 14, 42); однако Писание всех их «заключило под грехом» (Гал. 3, 22; Рим. 3, 9 и др.). Также и христиане святы не потому, что безгрешны, а потому, что они освящены и освящаются Христом во Св. Духе.

Святость Церкви зависит, следовательно, не от них, а от благодати Христовой, которая ее наполняет и покрывает. И мы видели, что наше православное учение подтверждается Словом Божиим и примерами Церквей Апостольских. Тебе, Григорий, остается лишь покориться этому святому учению и сознаться в своих невольных заблуждениях...

Григорий однако не решился согласиться со мной торжественно. Он обещался «подумать» и «сообразить» дома мои слова.

– А по-нашему, по-простецкому, – сказал за него знакомый нам уже православный начетчик, – так и соображать, почитай что, нечего. Дело ясно, как свет Божий. Да и кому не известно от практики, что за углом-то баптисты чаще нашего грешат? Они только толкуют: «свят, свят»... А кто намедни подметки стащил из лавки?..

Григорий вспыхнул и проворно стал собираться домой.

– Мало ли чего люди наплетут! едва мог процедить он сквозь зубы.

– А, наплетут! заголосили православные. А не хочешь, сейчас к лавочнику Левонычу всем миром пойдем?..

Народ резко заволновался. Начались обычные обличения штундистов «от практики». Дело могло зайти очень далеко: слишком уж возбуждены были слушатели лицемерной святостью и самохвальством сектантов.

Я поспешил закрыть беседу.

О. Константин умиленно запел: «Слава в вышних Богу»!.. Народ дружно подхватил слова этой священной песни. Все еще раз слились в одном чувстве мира и благодарной любви к Господу.

О суде Церкви над грешниками.

§ I.

В селе Дубоватке, – тихом и мирном православном уголке, – в последние годы «завелись» штундисты. Они принесли с собою споры и сомнения в вере. Вседствие их «толков», многие дубоватцы стали колебаться в истинах православной Церкви; еще более объявилось таких, которые негодовали на сектантов и с нетерпением ожидали приезда в их село миссионера.

Я был в селе Господском, когда ко мне привезли письмо от дубоватского батюшки. В письме батюшка просил меня приехать в его приход и помочь людям разобраться в пререкаемых истинах веры.

Я поспешно направил в Дубоватку. По приезде в село, меня тотчас же окружили ревнители православия. В их сообществе, по указанию батюшки, пошли мы в земское училище. Народ там поджидал нас большой толпой. В училище же находились местные штундисты. Ими «заправлял» Андрей Кривой. Он, уже по уходе в секту, научился грамоте. Читать он начал без букваря, по старым газетным листкам, которыми была оклеена изба его. Естественно Андрей мало был начитан в Слове Божием; плохо понимал его, но самоуверенностью отличался страшною. Он воображал, что, вместе с буквами, он постиг «всю евангельскую истину», – и это придавало ему гордости пред народом.

Едва я вошел в училище и установился за столом, Андрей грозно подступил ко мне с вопросом:

– Это почему вы вчера не приехал к нам? Мы вас ждали, ждали, – все глаза проглядели. Только обеспокоили нас напрасно...

Я пристально всмотрелся в лицо Андрея: оно выражало детский задор и напускную гневливость. Я решил «мирно» уладить дело. Я сказал:

– Простите, братцы, Христа ради, что я запоздал у ваших соседей, в Господском, целых три дня прожил там. Дел было много. Я еще вчера приехал бы к вам, если бы был свободен. – С другой стороны, до нынешнего дня я не приказывал вам собираться. Это вы по собственной воле прождали меня... Во всяком случае поверьте, что не по лени до сих пор я не являлся к вам: было некогда...

Андрею стало стыдно, что он «с грубостью» подступил ко мне. Он совсем изменившимся голосом произнес:

– Ничего, ничего не беспокойтесь! Я только к слову помянул, что мы вас долго ждали...

Православные грамотеи возревновали за меня. Один из них сказал:

– Видишь ты, птица, к слову позволяет себе с грубостью обращаться к ученому человеку!.. Не приехал и не приехал: значит нельзя было. А то ломается.

Я попросил всех не терять спокойствия и благодушия. Пропели молитву. Потом, желая дать сектантами ход, я спросил Андрея:

– Как случилось, что ты, друг, человек степенный, рассудительный ушел из Церкви православной и пристал к каким-то новым людям, которых не знали благочестивые отцы наши? Это меня удивляет...

– Не удивляйтесь моему уходу от православных. Были на то важные причины.

– Расскажи, Андрей, про это подробней. Мы с интересом послушаем.

– Послушаем! – заголосили в народе. Правда, интересно. Расскажи, Андрей, мы сообразим что к чему...

Андрей не без важности осмотрел «собрание». Потом с достоинством заговорил:

– Из Церкви православной вышел я года три, – вот с тех пор, как занялся чтением Евангелия. Вычитал я в Библии, что людям надо жить по-Божьи; посмотрел на мир, на наши порядки, – и рассуждал, что мы живем не по Евангелию. И заболело у меня сердце. И решил я поступить по слову: «выйдите из среды» таковых (2Кор. 6, 17). И я вышел. Вот и весь сказ...

Андрей остановился, обтерся платком и пристально всматривался в народ.

Я переспросил его.

– Так ты, друг, вышел из Церкви Христовой. Куда же ты пришел?

Андрей улыбнулся:

– Я вышел из Церкви Христовой? В ней я и не был до последнего времени. Разве Церковь может состоять из пьяниц, воров, блудников, ругателей?

– Конечно, воры, разбойники и пьяницы, одни не составляют всей Церкви Христовой. Но разве в Церкви Православной все такие члены? Разве мало у нас праведников?

– Что толку в ваших праведниках. На одного хорошего человека у нас придется сто дурных. Разве это – Церковь?

И Андрей тихо посмотрел на своих братьев. Те охотно принялись «чернить» Церковь Православную.

Я остановил хулителей.

– Постойте, сказал я. Если мы будем пальцами указывать на грешников, – мы их лишь раздразним. Не лучше ли нам оторваться от этой обыденной жизни и начать говорить от Слова Божия. Покажите, в самомъ деле, где написано, что грешники не могут быть в Церкви Христовой?

– Какое место грешникам в Церкви Христовой? завонил Андрей. Разве затем Спаситель искупил нас, чтобы мы продолжали валяться в грязи?..

Я ответил:

– Без сомнения, Христос искупил нас честною Своею Kpoвию затем, чтобы мы были святы и непорочны пред Ним (Еф. 5, 25–27; 1, 17–18; 1Кор. 1, 30). Но имеем ли мы силу твердо стоять в своем звании? Ужели людям, по немощи согрешающим, нет места в Церкви Христовой? Где это сказано?

Андрей не перебивал меня; я продолжал свою речь:

У Ап. Павла читаем: «В болъшом доме, есть сосуды не только золотые и серебряные, но и деревянные и глиняные; и одни в почетном, а другие в низком употреблении» (2Тим. 2, 20). Видим отсюда, что в «большом доме» Божием – Церкви, есть люди разных качеств. Никого Бог от Себя не отвергает, если люди сами не бегут отъ него. – Так и Христос учил. Свое земное царство или Церковь он уподоблял полю, засеянному пшеницей, на котором, по злобе врага рода человеческого, выросли плевелы; сравнивал Христос Церковь с неводом, захватившим рыб всякого сорта, и с десятью девами, которые все были не без порока пред своим женихом (Mф. 13, 24–51; 25, 1–13). – Не ясно ли из этих сравнений Господа, что земная Церковь всегда, рядом с праведниками, терпит у себя дурных людей, и эти дурные люди святости Церкви не порочат, потому что Христову Церковь даже врата ада не одолеют (Mф. 16,18)? А если так, – зачем было сектантам уходить от нас? Неужели, друзья, выйдя из среды нас, вы пришли в такое общество, где члены безгрешны пред Господом?

– Что говорить, ответил Андрей, люди – все со грехом, как написано: «если говорить, что не имеем греха, – обманываешь самих себя, и истины нет в нас» (Иоан. 1, 8. 10).

– Вот видишь, друг Андрей, каким ты благоразумным человеком бываешь, когда захочешь! Это – правда, что на свете безгрешных людей нет; нет, стало быть, их и в новом обществе. А если так, – зачем ты забежал в него?

Забежал я к новым своим друзьям потому, что заметил у них больше евангельской строгости в жизни. И у нас есть грешники, в этом нужно признаться, махнув рукой, сказал Андрей. Ну только своим грешникам мы поблажки не даем. Церковь у нас строго судит их по написанному: «если согрешитъ против тебя брат твой, пойди и обличи его между тобою и им одним; если послушает тебя, то приобрел ты брата твоего; если, же не послушает, возьми с собою еще одного, или двух, дабы устами двух или трех свидетелей подтвердилось всякое слово; если же не послушает их, скажи Церкви; а если и Церкви не послушает, то да будет он тебе, как язычник и мытарь » (Мф. 18, 15–17).

Видите, как Христос постановил: грешников надо обличать, вразумлять; а если не слушают, отдавать их суду Церкви; а если и Церковь не послушают, то для нас они становятся мытарями и язычниками. А у вас, в Православной Церкви, никакого суда над грешниками нет. Это – не по Евангелию...

– Остановимся, друг, внимательнее на прочитанных тобою словах Господних. Разберем их и тогда уже посмотрим: правда ли у православных нет евангельского суда над грешниками? Начнем читать из Евангелия Матфея гл. 18, ст. 14: «нет воли Отца вашего небесного, чтобы погиб один из малых сих». Так: Господь и в мир пришел для того, чтобы грешников спасти (Mф 18, 11; Иоан. 12, 47; Лк. 19, 10). И этих кающихся грешников он от Себя не гонит (Иоан. 6, 37), не должна и Церковь губить их, быть жестокой в обращении с ними. Потому все свои сношения с грешниками Церковь должна направлять к тому, чтобы привести их к раскаянию, к сокрушению о грехах, а не к ожесточению и отчаянию (Mф. 16, 14). Вот почему судом, данным Церкви над грешниками, злоупотреблять нельзя. Его надо строго производить по Евангельским правилам. А по этим правилам кто должен творить суд и расправу в Церкви над грешниками? Вот первый вопрос, который мы с тобой, друг Андрей, должны разрешить.

– Что за вопрос? ответил Андрей. Написано: «скажи Церкви»… значит, вся Церковь должна судить согрешивших братьев.

– Ответ не ясен и не точен, – сказал я. Церковь состоит из многих людей. Есть в ней пастыри и учители (Еф. 4, 11); есть «простолюдины», по выражению Апостола (1Кор. 14, 16). Так кому же принадлежит право суда в Церкви?

– В своем обществе, – ответил Андрей, – мы вот судим грешников. И это, по нашему убеждению, согласно со словами Господа (Mф. гл. 18, ст. 17).

– Меня удивляет, возразил я, что вы все присвояете себе право суда над грешниками. Этого права нам, простым христианам, Господь не дал. В Евангелии от Иоанна он говорит Апостолам:.. «примите Духа Святаго, Кому простите грехи, тому простятся; на ком оставите, на том останутся» (Иоан. 20, 22–23). Смотри, друг: не всем христианам, а только Апостолам передали власть «прощать» и «вязать» грехи людям. Значит, и над Церковью, в Ев. Mф. гл. 18, ст. 17, надо разуметь Апостолов же. – Каким же родом, вопреки Писанию, вы все попали в Апостолы (1Кор. 12, 29)?

– Мы не выдаем себя за Апостолов, ответил Андрей, а только усматриваем из Свящ. Писания, что и «простолюдины» могут прощать согрешающих братьев. Вон у Ап. Павла написано «если кто огорчил, то не меня огорчил, но частью (чтобы не сказать) и всех вас. Для такого довольно сего наказания от многих, так что вам уже лучше простить и утешить»... (2Кор. 2, 5–7 ст.). Из этих слов Апостола мы усматриваем, что «многие» могут наказывать и могут прощать грешников. Так у нас и делается...

– Как у вас делается, – это для нас, православных, не имеет обязательной силы, сказал я. Но что вы искажаете Святое Писаниe, – это мы сейчас вам покажем.

Ап. Павел, правда, говорит, что коринфский кровосмесник «огорчил» всех христиан. Каким образом? Ответ на этот вопрос дает сам же Апостол. Он учит, что во Христе все мы составляем единую Церковь Божию. Эта Церковь по своему составу подобна телу человеческому (ср. 1Кор. 12 гл.), как в теле, когда «страдает один член, страдают с ним и все члены» (1Кор. 12, 26), – так и в Церкви: появляется один грешник, с ним наносится оскорбление или укор всем верующим. Все мы виноваты, что не могли брата нашего удержать от греха, и это доставляет нам печаль, скорбь, обиду. – Свое огорчение на грешников мы выражаем тем, что, по заповеди Апостола, «держим их на замечании» (2Сол. 3, 14). Наблюдаем за жизнью грешников, сокрушаемся об их беззаконии молимся за них Богу (Mф. 5, 44; Иоан. 16); но, как братья, в душе прощаем им грехи их (2Кор. 6, 10). – В этой скорби о грехопадениях наших ближних, в воздержании от дружеского общения с ними и состоят в сущности все наши права над грешниками. Огорчаться ими мы можем и должны, однако, по заповеди Христовой, мы обязаны прощать людям согрешения их против нас до «седмижды семидесяти раз», то есть без конца (Mф. 18, 21–22). А отсюда сам собой следует вывод, что право удерживать на грешниках вины их пред Богом принадлежит не нам, а приемникам Апостолов – пастырями Церкви.

В этом убеждаемся мы, помимо Евангелия, из учения Ап. Павла. Если бы вся Церковь могла судить согрешающих братьев, то он так бы и говорил, как имеющий «ум Господен» (1Кор 2, 16). А то он пишет к Тимофею: «обвинение на пресвитера не иначе принимай, как при двух или, трех свидетелях. Согрешающих обличай пред всеми, чтобы и прочие страх имели» (1Тим. 5, 19–20). Ясно отсюда, что власть суда в Церкви Ап. Павел передает своему ученику и сотруднику Тимофею; прочим же христианам, в согласии с заповедью Господа (Mф. 18, 15–16), он предоставляет право быть лишь «свидетелями» на со-согрешающих братьев, – дает им возможность высказывать свой совещателъный голос за или против подсудимых, но судить и рядить в Церкви – этого права «простолюдинам» не предоставили. Значит, если вы, сектанты, поступаете иначе, то только потому, что вы разрушили Апостольский строй в Церкви и делаете то, что каждому кажется «справедливым» (Ср. Суд. 17, 6), за отсутствием у вас правильных, Богом поставленных пастырей. Не так ли?

– Разумеется, не так, – ответил Андрей. Вы умаляете право верующих. Апостол всей Коринфской Церкви писал «извергнуть развращенного из среды» себя (1Кор. 5, 13), а вы все полномочия отдаете одним пастырям: Это – не по Слову…

– Да, мои речи не совпадают с вашими сектантскими словами; но Словом Божиим они подтверждаются. – В самом деле, что означают слова Апостола: отвергните развращенного из среды, вас» (1Кор. 5, 13)? О каком «извержении» пишет Апостол?

– Вот чудной вопрос задаете вы нам! воскликнул Андрей. Вы – человек русский; небось, понимаете, что значит слово «извергнуть»...

– Я то, благодарение Богу, понимаю; да хочу увериться, что и вы-то, сектанты, понимаете значение этого слова.

Андрей сказал:

– «Извергнуть» грешника из Церкви – значит выгнатъ его вон из общества христиан.

– Разберем, друг, твой ответ. Во-первых, ты ни одним словом не сказал мне, кто же имеет власть извергать грешников из Церкви? А я тебе уже показал от Слова Божия, что эта власть принадлежит одним пастырям, а не всем «простолюдинам». – Затем не ясно из твоих речей, что значит «изгнать» грешника из общества христиан. Значит ли это грешного человека совсем выгнать из города или слободы куда-нибудь в чистое поле, или как иначе надо понимать твои слова?

– Разумеется, из слободы грешников гнать не нужно, – ответил Андрей. Довольно их из Церкви выпроводить...

– А что значит, по-твоему выражение – выпроводить кого-либо из Церкви? Должны ли мы такого человека не пускать в церковные собрания, – запретить ему слушать Слово Божие и проповеди пастырей Церкви, или по-другому прикажешь понимать твои слова?

– Нет, в раздумьи сказал Андрей, от Слова Божия и от церковных поучений грешников отрывать не следует. Пускай себе ходят вместе с верующими молиться; только петь с ними вместе не надо (1Кор. 5, 11).

– Опять Андрей, ты не заплатил мне своего долга, ты так и не показал, что все христиане могут судить грешников пред Богом. Здесь для ясности, оговорюсь: под словом «судить» я разумею не обличение. Обличать друг друга за проступки мы все обязаны (1Кор. 5, 12; 12, 24). Я спрашиваю: откуда вы достали себе право удерживать грехи на ближних пред Богом? Ты мне на это ничего не отвечаешь. Значит, чувствуешь, что вы самозванствуете, когда судите в своем обществе все. – Теперь ты еще прибавляешь, что по учению Апостола, с пьяницами, блудниками, ворами, христиане не должны петь вместе. Рассмотрим, понимаешь ли ты и эту заповедь Апостола?

§ II.

По просьбе батюшки, мы прервали беседу. Пропели «Отче наш», «Под твою милость»... Потом я напомнил слушателям, до чего мы дошли: власть вязать и решить грехи в Церкви принадлежит не всем верующим, а только пастырям, как преемникам Апостолов (Иоан. 20, 22–23).

Андрей перебил меня:

– Да хоть бы пастыри-то судили у вас кого-нибудь. А то в православии мы никакого суда над грешниками не видим. Это уж слабость и ведет к распущенности...

Я возразил:

– Неправду ты сказал. Андрей, что в Православной Церкви никакого суда над грешниками нет. Церковь наша, как любящая мать, все способы употребляет, чтобы искоренить зло и грехи из среды детей своих и наказать более порочных и упорных из них. В этих видах она наставляет и убеждает верующих жить достойно своего звания (1Тим. 5, 1–2; 2Тим. 4, 2); «грешников призывает» примириться с Богом (1Кор. 5, 20): обличает их кротостью (2Сол. 3, 18), а упорных из них – со властию и строго (1Тим. 5, 20; Тим. 1, 13; 2, 15)...

– Только обличает да обличает, заметил Андрей. Одним словом много не сделаешь. Нет, вы бы гнали от себя грешников; поступали бы с ними, по заповеди Апостола: «Кто, называясь братом, остается блудником, или лихоимцем, или идолослужителем, или злоречивым, или пьяницею, или хищником, с таким даже и не ест вместе» (1Кор. 5, 11). Вот так бы поступали, вас грешники боялись бы. А то вы распустили народ...

– Прости, Андрей, но в тоне твоего голоса слышится фарисейство. Ты думаешь, что особую чистоту пред Богом проявишь, если в телесных делах не будешь сообщаться с грешниками. Ты хочешь быть святее самого Христа. В самом деле, Христос не гнушался входить в близкое общение с падшими людьми, чтобы привести их к покаянию. Вот, по свидетельству Ев. Луки, в доме Симона Фарисея он ублажил грешную женщину, которая возлила ему на ноги алавастровый «сосуд с миром» (Лук. 7, 37–48). Он сказал этой кающейся грешнице: «прощаются грехи ее многие за то, что она возлюбила много» (– ст. 47). Событие для нас весьма назидательное: Христос не убоялся внешнего общения с грешницей, – чего же нам бояться кающихся братий, – грешников, подобных нам?

Припомните и другой подходящий к нашему разговору свангельский рассказ. Пришли в храм два человека помолиться – фарисей и мытарь. Фарисей считал себя праведником, а мытарь сокрушенно лишь твердил: «Боже! будь милостив ко мне, грешнику!» (Лк. 18.14). Что же? грешный мытарь не осквернил святого храма и молящихся в нем; напротив, Господь оправдал этого кающегося мытаря, а гордеца фарисея осудил. На этом основании и мы, православные, не боимся, когда на молитву к нам приходят грешники. Мы знаем, что коль скоро они пришли молиться, – так ничего дурного в храме не сделают; внешним же прикосновением к нам они не осквернят нас, – как не осквернила Христа грешница, слезами омывавшая Ему ноги и волосами головы отиравшая их (Лк. 7, 43–48)...

– Про евангельскую грешницу, слезами омывавшую ноги Спасителя, сказал Андрей, толк другой. Мы говорим ведь про людей, которые «называются братьями». С такими грешными христианами нам не надо есть вместе...

– А как же мы читаем в Евангелии, возразил я: когда Апостолы «возлежали и ели, Иисус сказал: истинно говорю вам, один из вас, ядущий со мною, предаст меня» (Мр. 14, 18). Замечаем отсюда, что предатель Христа ел вместе с Апостолами, но не осквернил их общества, хотя и был им братом по призванию.– Значит, одною едою или питьем никто осквернить нас не может. – Да и Господь грешника, преслушавшаго Церковь, не называл скверным и повелел его только считать за язычника и мытаря (Mф. 18, 17). С язычниками же и мытарями Господь не чуждался есть вместе (ср. Мф. 10, 10–11; Лк. 7, 34–30).

– Так, по вашему понятию, заметил Андрей, Ап. Павел ошибся, когда не велел христианам «даже есть вместе» с тяжкими грешниками из братьев?

– Нет, друг, Апостол не ошибся, а ты не умеешь понимать его Писаний. Припомни, что сказал о пище Апостол коринфянам: «пища не приближает нас к Богу. Ибо едим ли мы, ничего не приобретаем, не едим ли, ничего не теряем» (1Кор. 8, 8). Отсюда следует, что чрез еду, саму по себе, мы не можем сродниться с ближними или отдалиться от них. Не можем посредством одной еды стать участниками в чужих грехах (Мф. 10, 11). Все зависит от того расположения душевного, с которым мы приступаем к пище: если вкушая трапезу с тяжкими грешниками, мы тем хотим выразить им нашу любовь и сочувствие, – мы грешим против Бога, как участники в чужих грехах (1Кор. 8, 12); а если мы едим в кругу грешников-братьев по необходимости, – мы остаемся чистыми и неповинными: пища сама по себе нас не оскверняет (Рим. 14, 20)...

– Вообрази, Андрей, что грешником является муж какой-либо бедной женщины, у которой есть малые дети. Этот грешный, грубый муж силой заставляет жену и детей есть вместе с ним. Жена повинуется мужу, по необходимости разделяет с ним трапезу, хотя и не сочувствует грехам его. Что, эта женщина идет против Евангелия? А не бывает ли так, что жена своим терпением и любовью спасает грешного мужа (1Кор. 7, 16)?.. Да. Не о простой тленной пище, не о простых обядах говорит Апостол в посл., к коринфянам, Он имеет в виду главным образом ядение нами Тела Христова и питие Его Крови. Вот если кто к хлебу Господню и к чаше Его приступает без рассуждения, – тот тяжко согрешает. Ибо Христос сказал: «Ядущий Мою Плоть и Пьющий Мою Кровь пребывает во Мне, а Я в нем» (Иоан. 6, 56). Таким обр. через вкушение Тела Господня и питие Крови Его мы теснейшим образом соединяемся со Христом, – становимся одним телом с Ним (1Кор. 11, 23–29). Понятно, кто, не искусив себя довольно, осмеливается приступать к хлебу Господню, – тот ест и пьет осуждение себе, как кощунник, как Иуда предатель. Грешат и все другие христиане, когда равнодушно, без душевной скорби приступают к чаше Господней вместе с злостными грешниками: через то они делаются как бы сообщниками этих грешников, приобщают их вместе с собою к святому Телу Господа, – что Богу противно (1Кор. 10, 21). Потому то Апостол Павел и возбраняет верующим «есть вместе» с тяжкими грешниками, – разумеется, есть не простую, неосвященную пищу, а прежде всего – Тело и Кровь Господню.

Далее, запрещение Апостола относится и к так называемым в древние времена «вечерям любви» или «вечерям Господним» (ср. Кор. 11, 20). Эти вечери устраивались христианами после причастия из остатков принесенного для причастия хлеба. Вкушавшие святые остатки выражали сердечную любовь ко Христу и друг к другу: этим они внешне показывали свое братство во Христе. Разумеется, тяжких грешников до таких священных вечерей нельзя было допустить, – и их не допускали.

В настоящее время «вечери Господни» в Церкви Христовой прекратились, по множеству верующих. Нельзя стало с должным благоговением кормить огромную толпу людей: ибо при Апостолах и то случались беспорядки на вечерях Господних (1Кор. 11, 20–22). Потому грешники, в наши дни, даже если бы хотели, не могут присутствовать за священной едой. Следовательно, и заповеди Апостола о неядении на вечерях любви совместно с грешниками мы не нарушаем.

Из сказанного еще раз убеждаемся, что христианских грешников не нужно «вон гнать» из Церкви, – не нужно обходить их назиданием и своею любовию. Напротив, их-то особенно надо привлекать к богослужениям. Только без должного раскаяния тяжких грешников не нужно допускать до Св. Причастия. – Это и означает заповедь Апостола в 1Кор. 5, 11 ст.

– Но какой же страх христианам от такого лишения чаши Господней? возразил Андрей. Кто будет знать, что, положим, я отлучен от причастия, если я про то никому не скажу?... По-нашему, строже бы надобно обходиться с грешниками...

– Вижу, друг, что ты весь еще в узах фарисейских. Тебе не нравится, что у нас отлучают «от чаши» тайно. А между тем наш порядок основан на словах Христовых. Господь говорил: «не судите по наружности, но судите судом праведным» (Иоан. 7, 24). Этим «праведным» судом у нас и судят. В нашей Церкви избегают такого порядка, при котором каждый судил бы и рядил о моих духовных делах. Возможно, что нашлись бы люди, которые насмеялись бы над ближним, поругались бы ему. Вот, для избежания таких печальных явлений, у нас делают все тайно... Ты боишься, Андрей, что это не строго, – другие о том не узнают? А Бог-то узнает все! Чего же страшнее быть отлученным Церковью от любви Божией, от благодати Христовой? Разве человеческий суд может принести людям какие-нибудь более тяжкие лишения?

Одумайся, Андрей, пойми, отлучение от причастия есть самое тяжелое и страшное наказание для хриатанина. Это отлучение в Православной Церкви применяется нередко. Только посторонние люди о том не знают. – Значит, ты неправильно выразился, когда сказал, что в нашей Церкви никакого суда над грешниками нет...

Андрей задумался; потом сказал: – все-таки полного отлучения грешников от Церкви у вас не бывает...

– О каком полном отлучении говоришь ты? Если пастырь Церкви лишил христианина причастия Тела и Крови Христовых, – этот христианин тем самым удален от теснейшего общения со Христом. А без Христа, без Божией благодати люди – то же, что сухие ветви. Правда, и ветви сухие висят на дереве, пока их не сломят, и отлученный от причастия христианин наружно пребывает в Церкви. Но что в том? Без благодатных даров Св. Духа люди – что остальные члены: висит, напр., иссохший палец на руке, но жизни в нем нет, – и этому пальцу кровь, текущая в жилах руки, не помогает. – То же бывает и с отлученными от причастия христианами, в случае их нераскаянности…

– А не бывает у вас так, – растерянно спросил Андрей, – чтобы какого-либо грешника навсегда изгоняли из Церкви, и это изгнание совершали бы торжественно, всенародно?

Я ответил:

– Навсегда мы никого не изгоняем из Церкви: изгнанные ныне грешат, а завтра могут покаяться и опять придти ко Христу. Христос же приходящих к Нему не изгоняет вон (Иоан. 6, 37). Как же мы будем знать их?

Что же касается торжественных отлучений от Церкви, то они, временами, у нас совершаются. Напр., каждогодно, в неделю Православия, у нас анафематствуют, или отлучают от Церкви, всех еретиков-лжеучителей.

Андрей заметил:

– Однажды я слышал это отлучение, когда был за обедней, на архиерейском служении, в губернском городе. Только я не слыхал, чтобы тогда по именам кого отлучали. А без имен какую силу имеет отлучение от Церкви?

– Полную силу имеет и то отлучение от Церкви, которое произносится без имен, – ответил я. Ведь над людьми царствует Господь. Он видит дела наши и распределяет всех по достоинству, – кого направо, кого палево (Иов. 34, 11; Иер. 17, 10; Мф. 16, 27; Рим. 2, 6; Откр. 20, 12, 13). Если какой брат ложно учит о Боге, о Церкви – и не кается в своем заблуждении,– такого члена Церковь торжественно отлучает от общения с собою. И пусть этот заблудивштся христианин наружно будет считать себя сыном Церкви: Господь духовно отсечет, его от себя, как сухую ветвь, и сочтет в Церкви Своей членом омертвелым (2, Т. 2, 19; 1Тим. 5, 24–25; Кол. 3, 25). Значит, для правды Божией не обязательно нужно, чтобы тебе отдельно сказали, что ты – не в Церкви. Если ты имйешь ум, – ты сам сообразишь, где ты; Бога же своим лицемерием в обман не введешь...

– Все это так, возразил Андрей. Только из Писания мы не видим, чтобы при Апостолах кого по вашему обряду отлучали...

– Если хорошенько вникнешь в Писание, – там увидишь отлучения, подобные нашим, – ответил я. – В послании к коринфянам Ап. Павел напр., пишет: «кто не любит Господа Иисуса Христа, анафема, маран-афа» (1Кор. 16, 22). Смотри Апостол никого не называет по имени, а всяк сам соображай: любит он или не любит Господа? Если не любит, – так он отлучен от Церкви Апостольским судом, хотя ему об этомъ суде никто не говорил лично.

То же находим мы в послании к галатам. Апостол пишет: «кто благовествует вам не то, что вы приняли, да будет анафема» (–1, 9). Опять рассуждай, христианин, как ты учишь. – Если – против Евангелия, по-сектантски, – не так, как Церковь Христова всегда учила, – то ты уже под анафемой Апостольской; ты – уже отверженный член Церкви (Тит. 3, 10). – В таком смысле исключены из Церкви, впредь до раскаяния, все еретики, лжеучители-сектанты. А ты, Андрей, говоришь, что у нас никакого суда Церкви над грешниками нет?

– Да я не слыхал про такой суд; потому и говорю...

Если не слыхал, так я объявлю тебе от имени Церкви: ты и братья твои, как лжеучители, искажающие истину Христову, уже отсижены от общения с Господом, пока не раскаетесь...

В толпе православных послышались скорбные восклицания:

– Боже милостивый! Какой страх... Побойся Бога, Андрей!..

Женщины набожно крестились.

Я продолжала, речь:

– А чтобы осязательно показать, что в Церкви православной отлучают тяжких грешников и по именам даже в наши дни, – я сошлюсь на недавно изданное послание Святейшего Синода. В этом послании епископы православной русской Церкви произносят суд над лжеучениями гр. Толстого. Толстой – великий еретик. Он исказил все Св. Писание. Он не верит во Христа, как Бога, не признает Девы Марии Богородицей и многия другия ереси содержит. За все эти заблуждения Св. Синод признал его отпадшим от Церкви и распорядился, без раскаяния Толстого, даже не хоронить его, в случае смерти. – Вот вам и поименный суд православной Церкви над грешниками- еретиками! Суд строг, тяжкий, но вполне заслуженный графом...

– Против этого суда над графом по Евангелию мы ничего не возразим, сказал Андрей. Это – по-Божьи. Знамо, коли не хочешъ быть в Церкви, – ступай, куда знаешь!...

– Вот то-то и есть, друг! А ты говоришь, что у нас никакого Евангельского суда над грешниками нет? – Теперь знай, что есть этот суд в православной Церкви, и ты первый осужден уже, как лжеучитель...

Если же мы кротко поступаем с верующими, но согрешающими христианами, – так это потому, что Христос велел щадить кающихся грешников (Лк. 6, 37; 1Кор. 4, 5). Этих грешников по именам у нас не предают всенародной огласке – в надежде, что они сами собой, под воздействием Церкви, покаются.

Андрей обдумывал свое положение и более не возражал мне. Я сжато повторил то, о чем мы беседовали – Христос грешников в Своей Церкви велел судить. Но суд этот производят не все верующие, а только пастыри Церкви. Веруюшие при этих судах выступают лишь в качестве «свидетелей», советников пастырей.

В чем же должен состоят самый суд церковный?

В обличении и увещании грешников прежде всего; потом в отлучении тяжких из них от св. Причастия. А если и эта строгая мера не подействует, напр., на лжеучителей, сектантов, – их вовсе, впредь до раскаяния, исключают из состава Церкви. Такое исключение упорных грешников ежегодно производится у нас в неделю Православия: но бывает оно и в других важных случаях, напр., по делу писателя графа Толстого.

А отсюда следует такой вывод: нам – христианам не должно бояться наружно вступать в житейские сношения с грешниками. Такие сношения нас не осквернят. Надо лишь помнить, что дружбы, приятельства душевного с людьми, осужденными Церковью, водить не следует. – Поэтому и за сектантов будем усердно молить Господа, чтобы Он сжалился над ними и призвал их снова в Свою Святую Православную Церковь. От дружбы же с ними и братского единомыслия будем уклоняться.

О святом причащении.

§ I.

Шла крестопоклонная неделя Великого Поста. В селе Приречном народ усиленно говел, готовясь к св. причащению.

Hacтpoeниe у всех было покаянное, молитвенное. Этим обстоятельетвом пользовались местные штундисты. Среди народа они распространяли кощунственные мысли о православном причащении. Говорили мужикам, что у православных «причастие» совершается не по Евангелию, а потому оно «без надобности»...

Народ возмущался, но поделать с штундистами ничего не умел.

Как раз в это время подъехал я в Приречное. Вопрос для нашей беседы определился сам собой: мы решили говорить о святом причащении тела и крови Христовых. Дали знать о том штундистам. Они согласились с нашим предложением. И вот мы сошлись на беседу в храм.

Между штундистами не было выдающегося начетчика. Они просили «дозволить» говорить тем из их братий, которые почувствуют желание. Я «уважил» просьбу сектантов. Предупредил их лишь о том, чтобы они вели себя в храме благоговейно и прилично христианам.

Пропели «Царю Небесный». С трудом вылез я из алтаря на амвон: так было много народа.

Я стал говорить:

– Братия, христиане! Св. Ап. Павел своему ученику Тимофею заповедал: «все писание Богодухновенно и полезно для научения, для обличения, для исправления, для наставления в праведности»... (2 Т. 3, 16) Из этих слов Апостола убеждаемся, что все писание составлено св. мужами по научению от Св. Духа; потому оно необходимо для христиан. Мы должны принимать не только все священные книги Библии (Деян. 24, 14), но обязаны верить что «доколе, не прейдет небо и земля, ни одна йота или ни одна черта не прейдет из закона, пока не исполнится все» (Mф. 5, 18 ср. Откр. 21, 1–27). Содержите ли вы, друзья, отпадшие от нас, такую веру в Слово Божие?

– Содержим, содержим! Зашумели сектанты.

Один из них, портной Александр, более других грамотный и толковый сказал:

– На счет слова Божия вы нас не пытайте. Мы все священные книги принимаем и точно их храним.

– Благодарю за это Господа, ответил я. Мне отрадно с вами побеседовать. Буду говорить о деле крайне нужном для всякого христианина. В Ев. Матфея читаем: «когда они ели, Иисус Христос взял хлеб и благословив переломил и, раздавая ученикам, сказал: приимите, ядите сие есть Тело Мое. И взяв чашу, и благодарив, подал им и сказал: пейте из нее все ибо сиe есть Кровь Моя Нового Завета, за многих «изливаемая во оставление грехов» (Mф. 26, 26–27). А в Ев. Луки к этой заповеди Господь добавил: «сие творите в Мое воспоминание» (Лк. 22, 19). Итак, по Евангельской заповеди, едите ли вы Тело Христово и пьете ли Кровь Его, в воспоминание страданий нашего Господа? Сектанты переглянулись между собой; по общему согласию они выставили Александра отвечать. Тот сказал: – да, мы едим хлеб и пьем вино, в воспоминание страданий Христовых...

Я заметил:

– Хлеб и вино едят и пьют все люди на здоровье. Но мы не об этой еде говорим, а о ядении Тела и Крови Христовых. Ведь в Евангелии сказано: «Иисус взял хлеб и благословив... сказал, приимите, ядите: сие есть Тело Мое». (Mф. 26, 26). Смотрите: Христос в руки взял хлеб а когда, благословили его, то, подавая ученикам, сказал: cиe есть Тело Мое: «значит ученики не хлеб ели, а Тело, и не вино пили, а Кровь Господню (ст. 27). Вы же сектанты, едите ли Тело и Кровь Христовы?

Александр сказал:

– Иисус взял в руки не тело свое, а хлеб, и в чаше была не кровь, а вино. Потому и слова: «сиe есть Тело Мое» и «сия есть Кровь Моя» надобно понимать так: это есть как бы Тело Мое; это есть как бы Моя Кровь. А вы, православные, думаете, будто Христос дал Апостолам есть и пить Тело и Кровь свою...

Отвечая Александру, я сказал:

– В послании к Галатам мы читаем: «кто благовествует вам не то, что вы приняли, да будет анафема» (1, 9). Ты, Александр, не слова Христова нам предлагаешь для назиданья, а свое неправильное толкование их. Господь ведь не сказал Апостолам: «приимите, ядите, cиe есть как бы тело мое, сия есть как бы кровь моя. «Он прямо сказал: cиe есть Тело Мое, «сия есть Кровь Моя. «Значит, прибавляя частицу» «как бы», ты говоришь «от своей головы», «мудрствуешь сверх написанного», (1Кор. 4, 6), а за это тебя угрожает Апостольская анафема.

Потом ты извращаешь самое событие, бывшее на вечери. Господь, правда, взял хлеб и вино в руки; но ученикам после благословения подавал уже не простой хлеб и не обыкновенное вино, а тело свое и кровь. Таким образом чудодейственным благословением, – в это надо верить, – простой хлеб и простое вино Господь пресуществил в свое Тело и свою Кровь...

– Странные вещи разсказываете вы нам, воскликнул Александр. – Да на вечери-то Христос еще был жив: как же он мог тело свое раздать ученикам. Сам, то причем он остался.

– Твое восклицание, Александр, напоминает мне подобный же поступок неверующих иудеев. Эти иудеи, прослушав пророчество Христа о ядении верующими Плоти Господней, – также восклицали: «какие странные слова! Кто может это слушать». (Иoaн. 6, 60). И ты, друг, принадлежишь еще к числу маловерных учеников Христовых; посему жалею тебя, но не удивляюсь словам твоим. Перехожу к разбору их: ты спрашиваешь: как мог Христос давать ученикам тело свое, когда Он еще был жив?..

На это прежде всего скажу тебе: не забывай, что Христос был Бог (Иоан. 5, 18–28; 7, 29; Фил. 2, 6). Он мог из камня создать детей Аврааму (Mф. 3, 9; Лк. 3, 8); мог без плотского отца родиться от Девы, вопреки законам природы (Mф. 1, 23–29). Значит, Христос имел силу из простого хлеба божественным своим благословением, совершить тело свое и это тело, еще при своей жизни раздать ученикам для причащения.

Веришь ли ты в божественное могущество Спасителя нашего?

– Верую, что Христос – Сын Бога Живаго! сказал Алекеандр.

– А если веришь в божество Христа, верь и в то, что Он мог превратить хлеб в Тело Свое, а вино в Кровь Свою, как прежде, в Кане Галилейской, из простой воды чудесно сделал вино (Иоан. 2, 1–11 ст.).

– Апостол Павел не по-православному понимал причащение, возразил Алекеандр. В Послании к Коринфянам он пишет: «один хлеб и мы многие одно тело; ибо все причащаемся от одного хлеба» (1Кор. 10, 17). Куда яснее, что мы не Тело Христово вкушаем в причащении, а хлеб. Также пишет Апостол в другом месте: «всякий раз, когда вы едите хлеб сей и пьете чашу сию, смерть Господню возвещаете, доколе, Он прийдет». (1Кор. 11, 26, 27–28). На основами приведенных слов Апостола, в своем обществе мы содержим такую веру, сказал Алекеандр, что в причащении христиане вкушают и пьют обыкновенный хлеб и вино.

– Ваша Bеpa, друг, ошибочная – возразил я. Вы берете слова Апостола без связи с другими его словами и не сравниваете их с учением самого Спасителя, оттого и заблуждаетесь. В самом деле Александр, почему из 10 гл. 1 Кор. ты не прочел стиха 16. А там говорится: «чаша благословенья, которую благословляемо, не есть ли приобщение Крови Христовой, хлеб, который преломляем не есть ли приобщение Тела Христова?»

Если в причащении мы вкушали бы простой хлеб, то Апостол так бы не учил. О простом хлебе он пишет в том же послании: «пища не приближает нас к Богу: ибо едим ли мы, ничего не приобретаем, не едим ли, ничего не теряем». (1Кор. 8, 8). Вот как мало духовной пользы приносит человеку тленная пища! Она нас нисколько не приближает к Богу. А кто вкушает от хлеба Господня и пьет от чаши Его, тот приобщается тела и крови Христовых. Ясно, что на вечери христиане едят не простой хлеб...

Это с несомненностью вытекает из приведенных тобою слов Апостола Павла: «один хлеб, читал ты, и мы многие одно тело ибо все причащаемся от одного хлеба». (1Кор. 10, 17). О каком хлебе говорит Апостол? Если разуметь в его словах обыкновенный хлеб, – тогда нельзя будет сказать, что мы многие едим один хлеб. Вообрази, в день воскресный разом причащаются сто Церквей. Разве они, эти Церкви, один плотский хлеб съедят? Значит выходило бы, по твоему понятно; мы многие – одно духовное тело, но едим мы много плотских хлебов. А Павел Апостол учил об одном хлебе, который многие веруюищие вкушают.

Какой же это хлеб? Это тот хлеб животный, который сходит с небес и дает жизнь многим: «Я есмь хлеб жизни... Хлеб, сходящий с небес, таков, что ядущий его не умрет». (Ио. 6, 48–49). Отсюда ясно, что Сам Господь называет себя Хлебом животным; этот хлеб, действительно, один, «ибо нет другого имени под небом, данного человекам, которыми надлежало бы нам спастись» (Деян. 4, 12).

– И мы веруем, сказал Александр, что хлеб животный есть Христос и что этот хлеб принесен нам на землю для вкушения. Мы только думаем, что этот хлеб нельзя есть плотскими устами, а надо принимать духовно, как написано: «Дух животворит; плоть не полъзует ни мало. Слова, которые говорю Я вам, суть дух и жизнь. (Ио. 6, 63).

Речь Александра подхватили прочие сектанты. Им особенно пришлось по сердцу выражение: «плоть не полъзует ни мало»...

В храме начался видимый беспорядок. Кое как успокоил я людей. Потом сказал:

Хорошо не просто читать слова Евангельские, но понимать их. Я боюсь, друзья, что вы не точно разумеете учение нашего Господа. В самом деле о какой плоти сказано, что она не пользует ни мало. Мы беседуем с вами о Плоти Христовой. Она, по учению Евангелия, имеет великую силу. О ней Сам Господь сказал: «хлеб, который Я дам, есть Плоть Моя, которую Я отдам за жизнь миpa». (Ио. 6, 51). Иудеи были грубы сердцем; они не понимали, как можно есть Плоть эту. И что же? Христос не сказал им, что речь его надо понимать в духовном смысле; нет, – излагая учение о ядении Плоти Своей, Господь ясно и раздельно подтвердил: «истинно, истинно говорю вам: если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни». (– ст. 53). Отсюда уверяемся, что для духовной нашей жизни ядение плоти Христовой необходимо, – как для телесной – воздух. «Ядущий Мою Плоть и пьющий Мою Кровь пребывает во мне, и Я в нем». (– ст. 56).

Следовательно, для духовной нашей жизни Плоть Христова имеет спасительное значение; а эта Плоть и есть то Тело Христово, которое было распято на кресте, во оставление наших грехов (Лк. 22, 19–20). Значит, у Иоанна в 6 главе, стихе 63, под словом «Плоть» нельзя разуметь Плоть Христову, которую верующие должны есть в причащении. Как же в таком случае понимать 63 ст. 6 гл. Иоанна?

«Дух животворит; плоть не пользует ни мало... Если такую силу имеет Дух, то Его надо старательно приобретать. А Дух этот – есть Дух Божий. Он проявляется в душах верующих людей; обнаруживается видимо в плодах духа. Эти плоды духа описаны у Ап. Павла. О них он говорит: «плоды духа: любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание». (Гал. 5, 22). Следовательно, выражение, «Дух животворит» можно заменить однозначущими словами: «плоды духа животворят». А это значит: кто имеет любовь к Господу, – тот имеет в своем сердце восторженную радость о спасении людей.

В таком ангельском состоянии христиане детски покорно относятся ко всем испытаниям, посылаемым им Богом, ни на кого и ни на что греховно не ропщут, воздерживаются от всяких соблазнов и искушений; – не колеблются слабым умом своим, а отдают себя всецело в послушание Евангелию Христову. Такие послушные христиане с чистой верой, принимают слова Христовы о ядении Его Плоти. При этом они не стараются, на еврейский образец, плотскими зубами проверить истину своей веры. Они воспринимают Евангелие Христово сердцем, «ибо плоть не пользует ни мало»...

Какая это плоть? – Не Христова; ибо она дает жизнь Mиpy. (Деян. 6; 51). Слово плоть нельзя заменить и выражением: «духовный смысл». Почему же? Потому что в Свящ. Писании «Плоть» никогда не означает «буквальный смысл». В виду этого, приведенного выше Евангельского изречения нельзя изложить так: «духовный смысл животворит, а плотский, буквальный смысл не пользует ни мало»...

– Один старик сектант с детской улыбкой сказал:

– А по нашему упованью так надо сказать: плотская буква нас не спасает; все – от Духа...

– И мы веруем, что все – от Духа, ответил я. Но этот Дух Божий научил Евангелиста Иоанна записать слова Христовы; «хлеб, который я дам, есть Плоть Моя, которую Я отдам за жизнь мира». (– ст. 51). Так, по твоему разуму, дед, настоящая Плоть Христова была распята на кресте или духовная?

– Знамо, настоящая, зашумели сектанты.

Другие стали читать из послания Иоаннова: «всякий дух, который не исповедует Христа, пришедшего во плоти, не есть от Бога, но это дух антихриста». (1Ин. 4, 3).

– Итак, заметил я, Плоть, которую Господь распял на кресте за нас, была настоящая, видимая. Но эту Плоть (– ст. 51) Он обещал дать для вкушения верным (– ст. 54). Значит, ее и надо есть в причащении...

Как же после того понимать слова: «плоть не пользует ни мало?»

– Мы не знаем, сказал старик сектант. Вы нам протолкуйте...

– Протолкую, слушайте, обратился я к народу.

В послании к Галатам мы читаем: «дела плоти известны; они суть : прелюбодеяние, блуди, нечистота, непотребства, идолослужение, ссоры, зависть, гнев, распри, разногласия, (соблазны), ереси»... (– 5, 19–20).

Кто имеет в сердце такие греховные пожелания, кто не соблюдает в чистоте своего тела, настроен враждебно к братьям своим, – кто заражен ересями или ложными верованиями, – тот проявляет дела плоти, плотские помышления. А помышления плотские суть смерть. (Рим. 8, 6). Эти помышления не допустят верить словам Христа, который суть «дух и жизнь», (Ио. 6, 63) и таким образом губят душу человека. Вот против таких греховных помышлений, против ожесточенного неверия и предупреждал Господь своих слушателей в Евангелии Иoaн. Гл. 6, ст. 63. Неверием во Христа были заражены иудеи. Имея плотский ум, они не в состоянии были верою принять слов Господних: как Он может дать людям есть плоть свою? – и погибли за неверие свое (Иoaн. 6, 64–66).

Сектанты ничего не могли возразить против изложенного толкования 6 главы Иоанна. Александр лишь сказал:

– Все-таки мы думаем, что есть Плоть Христову надо духовно, а не чувственно...

– Думать вы можете, как угодно, но смотрите, согласна ли будет ваша дума с словом Божиим? На языке священных писателей «есть плоть» в духовном смысле – значит, делать вред какому-либо человеку. Прочти, Александр, что написано у псалмоцевца Давида: «если будут наступать на меня злодеи, противники и враги мои,, чтоб пожрать плоть мою, то они сами преткнутся и падут» (Пс. 26, 2).

В этом псалме выражением «пожрать плоть», Св. Давид хотел обозначить, что враги его делали ему обиды, зло. А разве Господь призывает нас «Есть плоть», то есть делать Ему зло? Это невозможно.

Посмотри, Александр, что написано у Михея пророка: «слушайте, главы Иакова и князья дома Израилевы.. – вы едите плоть парода Моего и сдираете с них кож их»... (Мих. 3, 1–3 ст.)...

Опять словами: «едите плоть народа» – пророк указывает, что князья Изральские жестоко, греховно обходились с простым народом, за что Господ обличает бессердечных начальников.

Следовательно, – заключу свои рассуждения, – Господь не мог людям давать заповеди: «есть плоть» Его в духовном смысле. Такая заповедь была бы призывом для нас причинять нашему Искупителю всякие неприятности. А разве это согласно с волей Господа? Поэтому и ты, Алекеандр, ошибочно толкуешь 6-ю главу Иоанна в каком-то духовном смысле.

§ II.

После перерыва беседы и пения церковных песнопений, я напомнил слушателям учение слова Божия о святом причащении. По заповеди Господа и по толковании Апостолов, христиане, для своего спасения вкушают Тело и Кровь Христовы. Кто не вкушает Христовой Плоти и не пьет Его Крови, тот отрывается от святого корня – Господа (Рим. 11, 16), – тот духовно погибает, – как наши сектанты.

– Ну, да и вы обставили свое причастие, так что оно не похоже на Евангельское, – перебив меня, сказал Александр. Из Писания мы видим, что сначала надо естъ хлеб, а потом пить вино, – а вы вместе то и другое принимаете.

– Да, из Евангелия мы усматриваем, что на вечери Апостолам Своим Христос, действительно, дал прежде Тело Свое, а потом Кровь: именно – Тело и Кровь, а не хлеб и вино, как ты, Александр, говоришь, – заметил я. Но и у нас в Православной Церкви преемники Апостолов – Епископы и пресвитеры причащаются по-Апостольски: они сначала едят Тело Христово, а потом пьют Его Кровь? В книге Деяний Апостольских мы читаем: «каждый день они единодушно пребывали в храме, и, преломляя по домам хлеб, принимали пищу в веселии и npocmomе сердца». (2, 46). Из этого свидетельства даже не видно, принимали ли христиане Кровь Господню. Тоже находим мы в другом месте Деяний Апостольских: «В первый же день недели, когда ученики собрались для преломления хлеба, Павел, намереваясъ отправиться на следующий день, беседовал с ними». (20, 7). Итак, что же, – христиане, при Апостолах вовсе не принимали Крови Господней? Нет принимали; об этом мы заключаем из других мест Св. Писания. (1 К. 11, 26–27). Точно же и доподлинно об этом известно из священного Апостольского предания. Оттуда явствует, что для освящения нашего не важно, сколько Тела и Крови должны принимать христиане: только были бы это Тело и Кровь. Потому в Православной Церкви, в виду многих причащающихся дают всем христианам по малой частице Тела и Крови Христовых.

С другой стороны, обычай причащать верующих одновременно Телом и Кровью Христовым, вызван необходимостью. Уже из писания Апостольких мы знаем (1Кор. 11 гл.), что в древние времена были беспорядки при причащении. Эти беспорядки со временем усилились. Объявились люди, которые стали волховать над причастным хлебом животным. Вот, чтобы положить конец всяким злоупотреблениям, Святая Церковь стала верующим давать сразу хлеб и вино. И это не противно воле Христовой. Если бы мы вовсе не давали мирянам Крови Спасителя – мы грешили бы. А теперь мы стоим в истине. Ибо, после причащения, Тело и Кровь Христовы соединяются... Значит, в соединенном же виде, эти тайны Господни можно принимать.

– В Писании сказано, что Христос преломил хлеб, а потом взял чашу и подал ученикам, – возразил Александр. У вас же хлеб непреломляют...

– Неправду ты говоришь, ответил я. И у нас священник берет Агнца, преломляет его и потом уже опускает в Кровь. Значит, преломление при причащении и у нас бывает...

– А откуда у вас нож при причащении ложечка и копье? горячо спросил Александр.

Его шумно поддержали остальные штундисты.

В свою очередь я переспросил Александра:

– А вы откуда при печении хлеба для причастья берете дрожжи? Разве Христос дал заповедь непременно на дрожжах готовить хлебы.

– Ну, вы уж до смешного догоняете свои вопросы, обиженно заметил Александр. У нас речь не про дрожжи. Без них хлеба не испечешь...

– Без дрожжей хлеба не испечешь, – говоришь ты, обратился я к Александру. А без ножа, – доложу я тебе, – не разломишь хлеба так, чтобы не посорить его на стол или на пол. Значит, если Богу не противны дрожжи, – то не разрушаем мы заповеди Христовой о причастии, когда при этом употребляем в дело ножи... И заметь: ножом мы лишь надрезываем хлеб, чтобы лучше было после его преломить. А преломление Агнца у нас все-таки бывает...

Кроме требования нужды, ножи при причащении у нас употребляются по другим основаниям. По Словам Апостола: «мы имеем жертвенник» (Евр. 13, 10), следовательно и жертву. Эта жертва у христиан есть Агнец, приносимый во Святом Причастии. Нашу христианскую жертву прообразовали древние еврейские жертвы. Евреи же свои жертвы разрезали ножом (Чит. книгу Левит.). Вот, чтобы показать замену Ветхого Завета Новым, и мы разрезываем своего Агнца крестообразно, в память страданий Господних на Кресте.

Чем же после того противны Богу ножи, которые мы употребляем и при приготовлении Агнца для причащения верующих?

– Ножи Богу не противны, да не написано про то в Евангелии, – сказал Алекеандр.

– В Евангелии, заметил я нет ничего и про дрожжи, а ваши бабы, наверное, не без дрожжей пекут хлебы для преломления!

Алекеандр недовольно махнул рукой. Сектанты возмутились, что про ножи дело прошло не гладко. Наконец, один из сектантов торопливо спросил: – ну, а ложечку для чего вы придумали?

Я ответил:

– Ты недавно был православным. Ужели забыл для чего у нас сужит священная лжица. Для того, чтобы из чаши доставать причастникам Тело и Кровь Христовы.

– Откуда вы ее взяли? нетерпеливо продолжал допрашивать меня все тот же сектант.

Я сказал:

– Ложечку при причастии мы употребляем по требованию необходимости: не копаться же, в самом деле, священнику рукою в чаше, чтобы достать христианам причастие! Это не прилично и многим не понравилось бы... С другой стороны, я уже сказал, что на причастие мы смотрим, как на жертву, приносимую за наши грехи Богу. Принятием части этой жертвы, мы веруем, освящаем свое грешное тело и вот, чтобы достать такую священную часть, пресвитер опускает в чашу ложечку. Этому действию мы находим подобие в книге Пророка Иcaии. – Там читаем: «прилетел один из Серафимов и в руке, у него горящий уголь, который он взял клещами с жертвенника и коснулся уст моих и сказал: вот... беззаконие твое удалено от тебя». (Ис. 6, 6–7). Как Серафим некогда достал с жертвенника очистительный уголь, так и священники наши ложечками, заменяющими те клещи, достают из чаши Тело, и Кровь Христовы, и ими, как священным углем, очищают души и тела христиан. Чего же худого нашел ты, друг, в наших священных ложечках.

– Ну, а копье зачем у вас, уже без уверенности в голосе, спросил Александр.

Рядом стоявший со мной батюшка не выдержал и сказал:

– Друг, еще в школе я твердил вам, что копье при причастии употребляется в воспоминание того, как один из воинов копьем пронзил ребра Христу, висевшему на кресте». (Ио. 19, 34).

Александр обратился к народу и голосом, полным грусти, произнес:

– Боже мой, разве разбойники хорошо сделали, что пронзили ребра Христу, а вы вспомнили про разбойника? Нашли кому подражать!.. Ошиблись вы...

– Ошиблись, ошиблись! зашумели сектанты.

Православные, видимо, приуныли и с надеждой смотрели на меня.

Я спокойно сказал:

– Из Евангелия мы видим, что разбойник не для надругательства пронзил ребро умершему Христу (Ио. 19, 33. 34). Он желал убедиться: умер ли Спаситель наш, – и только. Мы же не в Тело Христово вонзаем копье, а еще в простой хлеб. Вы, должно быть, не знаете, когда именно употребляется за обедней у нас копье. Оно употребляется еще на проскомидии, когда просфора бывает простым хлебом. Священник, чтобы приготовиться для причастия Агнца, прободает просфору. Этот хлеб позже при пении: «Тебе поем» пресуществляется в Тело Христово. И как хлеб заранее уже прободенным, то и Тело Христово получается прободенным, – таким, каким оно было по Евангелию.

Вот и смотрите, друзья, правильно ли вы на нас ропщете!

Слушатели просияли.

Батюшка принялся еще разъяснять, что копьем мы не Тело Христово прободаем, а простой хлеб. Когда же хлеб прелагается в Тело Господне, – Его копьем и ножом не трогаютъ: только преломляют, по заповеди Христовой...

Сектанты молчали. Им нечего было возражать больше. Я воспроизвел пред слушателями ход нашей беседы. Господь велел христианам для спасения есть Плоть и пить Кровь Его. Сектанты этой заповеди не иснолняют. Они едят простой хлеб и пьют простое вино. Но какая духовная польза человеку от простого хлеба?

Поэтому помните все, друзья: если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни». (Ио. 6, 53). Побеждайте в себе небрежность и лень. По крайней мере каждогодно без пропусков, приступайте со страхом Божиим и верою к чаше Христовой. Тогда Господь укрепит вас твердо стоят в Его Святой Церкви...

О святом покаянии и помазании елеем.

§ I.

Я шел из Церкви после беседы с штундистами. На душе у меня было тяжело, тоскливо. Сектанты сильно упорствовали в своих заблуждениях. Они, очевидно, старались лишь «постоять за себя», – покричать и поспорить.

Меня догнал Иван Петрович, – богатый и уважаемый штундист. Он раскланялся и приветливо заговорил со мной. Убедительно он приглашал меня «пожаловать» к нему вечером «в гости». У него на дому будут «друзья» да «кое-кто» из православных. Споров «резких» не будет. Все обойдется «чинно».

Я охотно согласился; мне стало легче на душе.

Едва стемнело, Иван Петрович на хорошей лошади приехал за мной. Я быстро собрал книги и мы крупной рысью пустились по селу. В темноте нас едва-ли кто рассмотрел...

В доме Ивана Петровича собралось человек десять «гостей». На столе стоял большой блестящий самовар. Гости сидели за чаем. Посадил и меня «чаевничать». Стали «знакомиться». Припоминали бывшую беседу в храме. Хозяин и его «гости» осуждали «братьев» за грубость и крикливость. Они хотели теперь «от души» побеседовать о «новой вере», которую люди зовут «штундой».

Я порадовался высказанному намерению. Мы начали прямо говорить о лицемерии и наружной святости сектантов. Мои собеседники не спорили, что среди них много «пустосвятов», гордецов, фарисеев. Но и в православии, говорили они, много грешников. Что с ними делать?

Я сказал:

– К грешникам прежде всего надо обращаться с словами Спасителя: «покайтесь и веруйте в Евангелие» (Мр. 1,15). С этого призыва людей к покаянию Сам Господь начал Свою проповедь. Таким же образом поступали Апостолы. Они увещевали грешных иудеев: «покайтесь, чтобы загладились грехи ваши» (Деян. 3, 19)...

– С проповеди о покаянии пред Богом и мы начинаем, – сказал Иван Петрович.

– Значит, ответил я, о покаянии Евангельском мы и должны начать с вами беседу. – Скажите: как вы раскаеваетесь во грехах пред Богом?

Наступило минутное молчание. Все углубились в данный мною вопрос. Потом Иван Петрович поднял голову и сказал:

– Мы рассматриваем грехи наши; сокрушаемся о них; даем обет Богу вперед не грешить и умиленно взываем ко Иисусу: «прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим» (Мф. 12). В этом состоит все наше покаяние...

Я ответил:

– «Бог действительно, повелевает людям всем повсюду покаяться» (Деян. 17, 30). И мы должны непрестанно сокрушаться о грехах своих, потому что «много все согрешаем» (Ио, 3, 2). Но довольно ли для нас одного этого тайного покаяния.

– Понятно, довольно – сказал Иван Петрович. Раз Господь повелел нам просить оставления грехов наших только у Бога, – значит, никакого другого покаяния быть не может...

Я возразил:

– Разумеется, один Бог может прощать грехи. Это исповедали даже иудеи. Они говорили: «кто может прощать грехи, кроме одного Бога» (Мр, 2, 7). И Апостолы в Кн. Деяний засвидетельствовали: Бог «десницею Своею возвысил Христа в Начальника и Спасителя, дабы дать Израилю покаяние и прощение грехов». (– 5, 31). Несомненно, таким образом, что грехи прощает людям Один Бог. Но может ли эти грехи отпускать Христос?

Иван Петрович, незадумываясь, сказал:

Конечно, и Христос Силен прощать нам грехи наши, потому что Он такой же Бог, как Отец Его. Вон у Ев. Марка написано: «чтобы вы знали, что Сын Человеческий имеет власть на земле прощать грехи, говорит расслабленному... встань, возьми постель твою, и иди в дом твой » (– 2, 10 ст .).

– Таким образом, – заключил я речь Ивана Петровича, – мы согласны с вами, что власть прощать грехи принадлежит Богу в Святой Троицы (Сн. Ин. 16, 7–11 ст.). Но от имени Божия могут ли прощать грехи нам люди?

Иван Петрович и остальные собеседники штундисты в один голос заявили, что они «не признают» за людьми права «прощать грехи братьям»...

Я возразил:

В Слове Божием Спаситель заповедует нам: «когда стоите на молитве, прощайте, если что имеете на кого, дабы и Отец ваш небесный простил вам согрешения ваши. Если же не прощаете, его и Отец ваш Небесный не простит вам согрешений ваших». (Мр. 11 , 25–26 ст.).

Рассудите теперь сами, друзья мои, справедливо ли вы говорите. По-вашему – «люди не имеют права прощать грешников», – а Христос нас обязывает к тому. Значит, вы идете против Христа...

Иван Петрович виновато заметил, что его «браты» ошиблись, когда сказали, что люди «не имеют права прощать грешников». «Мы все» обязаны не помнить зла, какое намъ делают ближние наши...

Я сказал:

– Таким образом, мы видим, что грехи прощает не только триединый Бог, но и люди – друг другу. А могут ли люди удерживать грехи на своих братьях пред Богом?

Собеседники мои безмолвно размышляли. На выручку штундистов пришел Иван Петрович, он сказал:

– Если за людьми признать власть удерживать на нас грехи, – это будет слишком много. Ведь Христос учил: «если не прощаете, то и Отец наш Небесный не простит, вам согрешений ваших?». (Мр. 11, 26). По этим Словам Господа мы так веруем, что нет на земле власти, которая нас могла бы связывать пред Господом.

Я ответил:

– Действительно, ты много правды сказал, Иван Петрович. Все мы, – «простолюдины», рядовые христиане, обязаны прощать грешников и молиться за них. Кто этого не делает, – тот Христа не слушается... Но кто будет рассуждать о покаянии только так, – кто остановится на одних словах твоих, – тот тоже погрешит пред Богом. – В самом деле, в Церкви Христовой, помимо Бога, имеет ли кто власть удерживать грехи на людях? В Ев. от Иоанна мы читаем: «Иucyc... дунул и говорит Апостолам: примите Духа Святаго. Кому проспите грехи, тому простятся; на ком оставите, на том останутся» (– 20, 22, 23 ст.).

– Из этих слов Господа вытекает, что не только Бог в Святой Троице, но и Апостолы от Духа Божия имели право удерживать на людях грехи их... Этого права Христос не передал всем нам, но Пастырям Церкви, в лице Апостолов, Господь оставил великую судную власть на земле...

Штундисты сосредоточенно обдумывали мои слова. Потом Иван Петрович заметил:

– Верно, надо сознаться, что, кроме Христа, в Его Церкви имели власть удерживать грехи людские Апостолы. Но мы не можем допустить, чтобы и простые люди, ваши пастыри, могли также удерживать на нас грехи пред Богом. Это уж чересчур!..

Я ответил;

– Из Евангелия Иоанна мы видели, что Христос право удерживать грехи на людях передал Апостолам. Также свидетельствует, Ев. Матфей (гл. 18, 18 ст.). Но Матфей Ев. Добавляет, что власть судить грешников Христос отдал Церкви Своей (Mф. 18, 17). А мы уже сказали «что в Церкви» простолюдины «не имеют власти» вязать нам грехи наши. Значит право «вязать и решать» грехи в Церкви Христовой, после Апостолов, перешло к их преемникам – нашим пастырям. – Не перешло ли?

Без сомнения, перешло. В Ев. Матфея Господь сказал ученикам: «се, я с вами во все дни до скончания века». (– 28, 20). Апостолы, пожив на земле определенное время, умерли; а Господь сказал, что Он пребудет с ними вечно (– ст. 20). Ясно, что в Церкви своей Господь пребывает благодать с преемниками Апостолов – пастырями и учителями. К ним перешли все Апостольские права по управлению Церковью Христовой (Деян. 20, 28). В частности, преемники Апостолов усвоили себе право прощать и удерживать грехи на людях. Это видно из 19, 18 ст. Деяний; там говорится, что Св. Павел, не бывший, в числе 12 Апостолов, прощал от Имени Божия грехи людям. Тоже следует из 1Тим. 5, 19. Апостол пишет ученику своему: «обвинение на пресвитера не иначе принимай, как при двух или трех свидетелях». Из этой заповеди Апостола ясно, что преемники Ап. Павла моги «принимать» обвинения даже на пресвитеров. Мог, следовательно, оправдывать их и осуждать. А Тимофей и другие ему подобные слушатели Церкви были лишь «сотрудниками» Апостолов (2Кор. 8, 23). Таким образом, несомненно, что в вечной Церкви Христовой должны быть вечно полноправные преемники Апостолов (Mф. 28, 20). Значит, не подлежит сомнению, что в наше время власть удерживать грехи на людях принадлежит правильно поставленными пастырями Христовой Церкви.

Иван Петрович и его «друзья» молчали. Ждал и я определеннаго ответа на мой первый вопрос: имеет ли в Церкви кто, помимо Апостолов, власть удерживать грехи на людях?

Наше молчание прервал Иван Петрович. Тихо, без озлобления он произнес:

– Да, друзья, надо признаться, что преемники Апостолов наследовали от них все права в Церкви. Потому пастыри могут удерживать грехи на людях. Но только скажите нам ясно: своею властью или Христовою развязывают грехи теперепение пастыри?

Я ответил:

– Конечно, ни один человек, – будь он патриарх, Апостол, – своею властью никого простить не может. Все от Духа Святаго, как говорится в Евангелии Иоанна (20, 22).

– В таком случае мы можем согласиться с вашими речами, заметит Иван Петрович.

Слова его подтвердили другие собеседники.

На время мы стихли и все принялись за чай, которым продолжала угощать нас гостеприимная хозяйка.

Православный собрат наш уже напился чаю и теперь охотно говорил. Он сказал:

– Да, пастыри великую силу имеют в Церкви. Они могут прощать, могут и удерживать грехи на людях. Это доказано. Спасибо вам, обратился он ко мне. Нам надо почитать своих батюшек. А то мы наслушались штундовых речей, – и головы перед ними не сгибаем. Грешно это...

§ II.

Чаепитие кончилось. Гости опять готовы были слушать беседу. Я сказал:

– Ты, Иван Петрович, заявил, что ваше покаяние пред Богом состоят в том, что вы Ему одному каетесь во грехах своих и обещаетесь перед ним одним впредь не грешить. Я спросил тебя: довольно ли одного тайного покаяния перед Богом? Ты на вопрос не дал мне никакого ответа.

– Да тут и отвечать нечего, заметил Иван Петрович. Вы уж нас извините. Мы даже допустить не можем, чтобы было другое какое покаяние во грехах.

Обсудим дело хорошенько. Авось сами вы усмотрите другое покаяние, ответил я. Ты уже перед всеми сознался, что властью Господней грехи людям могут прощать преемники Апостолов – пастыри. Теперь сообрази: если этим преемникам Апостольским люди не станут открывать грехов своих, – как узнают тогда пастыри, в чем именно люди грешны и какие проступки против Закона Божия им прощать...

Сектанты молчали.

Я сказал:

– Ваше безмолвие обличает вас. Вы, значит, чувствуете, что сами же разрушили своими словами всякое отступление для себя. Не так ли?

Сектанты продолжали молчать. Я еще прочел им из 19 гл. Иоанна: «Кому простите грехи, тому простятся»... Потом спросил: скажите мне, как можно прощать кому-либо грехи?

Иван Петрович ободрился. Он сказал:

– Простить грехи человеку – дело простое. Возьми да и не помни того, что тебе брат сделал дурного?...

Я заметил:

– А чтобы не помнить зла, простить обиду, – надо нам знать об этой обиде?

– Знамо так! Хором сказали сектанты.

– Значит, продолжал я, пастыри должны знать, кто и в каких грехах кается пред Богом. Иначе они не будут в состоянии прощать и удерживать на нас грехи наши. – Отсюда же вытекает заключение, что в Церкви Христовой, помимо сердечной, безмолвной исповеди пред Богом, – должно быть другое покаяние, которого ты, Иван Петрович, по ошибке, не хочешь допустить.

– Какое же это другое покаяние? Расскажите нам, с любопытством спросили сектанты.

Я ответил:

– Прочтите, друзья, из Ев. Матфея гл. 3 ст. 6. Там сказано, что иудеи приходили к Иоанну Крестителю, «исповедуя грехи свои». Видим отсюда, что, во дни Иоанновой проповеди, была гласная, открытая исповедь: грешников пред Богом. Эта исповедь состояла в том, что люди, сокрушаясь в сердце пред Богом, «открывали» дела свои Его посланникам.

– То было в Ветхом Завете, – сказал мой сосед сектант. Кабы из Нового что указали, – это было бы к делу...

– Я уже читал вам из Нового Завета, как Христос дал Апостолам власть «вязать» нам грехи наши (Ио. 19 гл.). Эта власть предполагает, что люди будут «открывать» Апостолам грехи свои. И мы видим, что, во дни Апостольские, такая открытая исповедь грешников, действительно, производилась. Посмотрите, что написано в кн. Деяний: «многие из уверовавших приходили к Павлу, исповедуя и открывая дела свои» (19, 18). Ясно отсюда, что «исповедывать» и «открывать» перед пастырем «дела свои», – одно и тоже. Стало быть, Св. Церковь Православная поступает богомудро, когда требует, чтобы грешники – ее дети, – сокрушаясь пред Богом, – в то же время священникам рассказывали о грехах своих. Это и есть та другая заповедь, которой требует Слово Божие и которой нет у вас сектантов...

Иван Петрович сказал:

– Что же, по-вашему, выходит: то Бог прощает людей, то священники? Это путаница....

– Никакой путаницы нет, – ответил я. Грехи прощает людям один Бог; но это прощение Он дарует нам, по уверению Евангелия, через своих служителей – Апостольских преемников. Пастыри Церкви или священники на исповеди христиан являются лишь свидетелями наших обещаний вперед не грешить и исправить свою жизнь, сообразно с требованиями Евангелия... Вы напрасно, друзья, идете против Слова Божия, отвергаете исповедь перед священниками и вводите в жизнь свои новоизмышленные порядки. Ваши порядки, по слову Писания, ни чем другим нельзя назвать, как бесчинием (1Кор. 14, 40)... В избе наступило долгое молчание. Я думал уже кончать вопросы. Но Иван Петрович неожиданно спросил меня:

– А вы признаете, что надо и прямо исповедывать Богу грехи свои?

– Признаю. Каждый ежеминутно кается и плач пред Господом. Но только помни, что одного такого покаяния мало. Господь велел Апостолам прощать грехи людям; стало быть, велел нам открыть тайны своего сердца, пред кем следует (Ср. Деян. 19, 18).

Наступило опять молчание. Его прервал один почтенный старец сектант. Он сказал;

– Каяться не трудно перед пастырями, да будет ли в том толк? Сами-то пастыры – люди грешные. Как они станут прощать чужие грехи?

Я ответил:

– Этот вопрос стороной мы уже рассмотрели. Мы сказали, что власть прощать грехи принадлеяжит Одному Богу. Пастыри на исповеди – это свидетели нашего раскаяния, посланники Божии. Они, конечно, не без грехов (Иак. 3, 2). Но для нас это не важно: священник не своею властью и святостью прощает нам грехи, а властью, данною ему от Бога (2Кор. 10, 8). Эту власть пастыри получали от Апостолов и хранят ее в своих глиняных сосудах (2Кор. 4, 7). – Кто правильно поставлен на дело Божие, – кто дверью вошел, вошел во двор овчий (Иоан. 10, 1–2), – тот имеет власть от Бога прощать нам грехи (Тим. 5, 19, 20).

– Так! рассеянно протянул сектант, сидевший против меня. А вот деньги можно ли принимать за исповедь?

– За благодать Божию, прощающую нам грехи, ответил я, денег не берут (Деян. 8, 20). Но за труд пастырей надобно награждать деньгами. Так учили нас Христос и Апостолы (Лк. 9, 3, 4; 1Кор. 9, 13, 14). Неужели жал вам нескольких копеек, чтобы отдать их человеку, который низводит на вас благодать Божию?..

– Нет, заметил Иван Петрович, это брат наш напрасно приплел к разговору деньги. Знамо, «служащие жертвеннику берут долю от жертвенника» (Кор. 9, 13)...

Мы опять замолчали. Чувствовалось, что вопрос о покаянии был исчерпан до конца. По крайней мере главнейшие наши разногласия с штундистами были рассмотрены.

§ III.

Гости Ивана Петровича подумывали о покое. Время было и мне отправляться на ночлеги. Но на прощанье я хотел дать сектантам еще одну «задачу». Я спросил: – все Евангельские заповеди вы стараетесь соблюдать?

Сектанты оживились. Они стали в несколько голосов заверять меня, что Евангелие они берегут «пуще глаза».

Я опять спросил:

А исполняете вы, что написано у Ап. Иакова: «болен ли кто из вас, пусть призовет пресвитеров Церкви, и пусть помолятся над ним, помазавши его елеем во имя Господне, и молитва веры исцелит болящаго». (Иак. 5, 14, 15).

Сектанты молчали, уставив глаза на стол.

Я еще раздольнее повторил свой вопрос: – Ап. Иаков велит болящих христиан мазать елеем и это помазание сопровождать «молитвой веры». Молитесь ли вы над болящими и мажете ли их елеем, во Имя Господне?

Иван Петрович сказал:

– Когда наши братья заболевают, мы творим над ними усиленные молитвы...

– Апостол не одни молитвы приказывает совершать над болящими, – заметил я. Он велит больных еще мазать маслом или елеем. Исполняете ли вы как-нибудь эту заповедь Апостола?

Сектанты безмолствовали. Иван Петрович задумчиво барабанил пальцами по столу. Молчал и я. Наконец, Иван Петрович нарушил общую тишину. Он сказал:

– Нет, больных елеем мы не мажем. По крайней мере в нашей местности я не слыхал, чтобы какого болящего брата мазали елеем...

– Если больных своих вы не мажете елеем, заметил я, вы тем самым преступаете заповедь Апостола. А кто учит иначе, чем Апостолы, тот анафема (Гал. 1, 9). Какие же вы христиане! А еще называете себя «Евангеликами», почивающими на законе Божием...

Сектанты очутились в неловком положении. Православные с состраданием смотрели на Ивана Петровича. Тот сказал:

– Если судить по букве Писания, мы неправы. Но мы утешаемся тем, что Ап. Иаков про духовный елей писал, – про наши молитвы к Богу...

Я ответил:

– О молитвах Ап. Иаков говорит отдельно. Он заповедует молиться и при этом мазать больных елеем. А вы все под один отдел подводите, – это ошибка... Кроме того: если елей понимать духовно, от чего и самых пресвитеров не брать в духовном смысле? Тогда уж всю заповедь Ап. Иакова надо изъяснять в духовном смысле, а это – явное заблуждение...

Итак, Апостол велит настоящим, а не духовным елеем мазать больных. В этой заповеди не храните. За это на вас лежит анафема Апостольская (Гал. 1, 9)...

– Да ведь Иаков Апостолъ не говорит, что больной выздоравливает от масла. Чудесную силу он приписывает «молитве веры», – возбуждено заговорил Иван Петрович.

– Точно, ответил я, Апостол пишет, что «молитва веры исцелит болящего». Но если бы при этом не нужен был елей, он бы про него не говорил в ст. 14. А то молиться Апостол заповедует само собой, а мазать больных елеем – своим чередом...

Не усматриваем из Писания, чтобы для христиан вещественный елей имел какую либо силу, – в раздумьи произнес Иван Петрович.

– Вы не усматриваете из Писания, значения видимого, вещественного елея – возразил я – потому, что не хотите этого видеть. А если в самом деле обратитесь к Евангелию, – там вы прочитаете: Апостолы «пошли и проповедывали покаяние; изгоняли многих бесов, и многих больных мазали маслом, и исцеляли». (Мр. 6,13).

Раздумайтесь над прочитанными Словами Евангелия. Апостолы, конечно, без елея могли исцелять больных. Но сказано, что, врачуя недугующих, они мазали их елеем. Почему? Потому что люди не из одной души состоят, а, вместе с душою, обложены еще телами. Так вот: для души лекарство – молитва веры, а для тела – та же молитва, сопровождаемая мазанием елея.

Нечто сходное с этим заимствуем из жизни Самого Спасителя. Христос – Бог Всемогущий (Ио. 17, 3; 1Ин. 5, 20). Одним словом он мог сотворить все (Иo. 1, 3). Однако послушайте, что пишет Ев. Иоанн: Господь «плюнул на землю, сделал брение из плюновения и помазал брением глаза слепому, и сказал ему: пойди, умойся в купальню Силоам... Он пошел и умылся, и пришел зрячим» (Ио. 9, 6, 7). – Спрошу я тебя, Иван Петрович: «для чего Христу понадобилось брение из плюновения». Зачем исцеленного Он послал в купальню Силоамскую?

– На то была воля Его, – заметил Иван Петрович.

– Без сомнения, ответил я. Но Христос лишнего ничего не делал.

Значит, нужны были и брение и купальня для исцеления слепорожденного А для чего? Да для того, чтобы этот слепец тверже запомнил сотворенное над ним чудо, – чтобы весть об этом чуде сильнее запечатлелась в памяти верующих. – Вообще же заметьте: Господь и Апостолы, при своих чудотворениях, употребляли внешние средства и действия, – напр. возложение рук, опоясаний (Деян. 19, 12; 8, 17; Ин. 9, 6), брение. Это потому, что такие действия полезны для нашей духовно-телесной природы. Человеческую природу Христос и Апостолы всегда имели в виду. Потому, в частности, и заповедали христианами мазать больных видимым елеем...

– Ну, пусть мы согрешаем, что не мажем больных елеем. Может быть, со временем, еще станем мазать их. Но и вы, православные, не по Слову поступаете. Сказано: пусть больной «призовет пресвитеров», – а у вас один священник мажет маслом. Это неправильно...

Я ответил:

– Если бы Православная Церковь учила, что помазание елеем должен совершать обязательно один священник, – она бы согрешала против Апостола. А то она учит, что елеопомазание обязаны совершать собственно семь священников. Только по нужде, за недостатком освященных лиц, она позволяет таинство над больными совершать одному пресвитеру. При этом, чтобы не было даже наружного отступления от Апостольской заповеди, – Православная Церковь велит священнику мазать болящего христианина семь раз, как бы от лица семи пресвитеров.

Таким образом, мы не разрушаем Апостольского учения. По правам ведь священники все равны пред Господом: что может совершать один, то дано и другому. Потому, когда один священник мажет больного семь раз, – сила таинства остается такою же, как если бы его совершали семь священников...

– Еще бы один вопросец предложил я вам. Можно? Спросил меня сидевший рядом со мною сектант.

– Конечно, можно, – ответил я. Говорите ради Бога...

– Почему у вас не над всеми больными совершается маслопомазание. Значит, над кем не совершил, – тот погиб?

– Совсем не значит. О Елеопомазании Христос не дал такой заповеди, как о крещении. Про крещение сказано, что без него нельзя войти в Царство Божие (Ио. 3, 5). Про елеопомазание такой решительной заповеди нет. Это таинство надо приравнивать, напр., к браку. Кто не захочет жениться, над тем священнодействие брака никогда не совершится. Однако такой холостяк может спастись, если соблюдете Евангельские Заповеди.

Подобное этому надобно сказать про елеопомазание. Оно необходимо должно совершаться в целой Церкви Христовой. Частные же христиане, к своему сожалению, могут не принимать его. Это – их лишение и скорбь. Однако через то они не потеряют Царства Божия, в случае своей праведной кончины.

Дело было сделано. С несомненностью вытекало из нашей беседы, что сектанты, хвалясь своею верностью Слову Божию, на самом деле во многом его разрушили и ложно истолковали. – Это я поставил на вид своим собеседникам и мы дружелюбно расстались...

О прославлении и молитвенном призывании святых Ангелов и угодников Божиих.

§ I.

Жители села Ключей исстари благоговейно чтили память Святого Архистратига Божия Михаила. Посоветовавшись между собой, – они решили приобрести, прилично украсить и поставить на видном месте, в храме, его св. икону. – Против решения Mиpa восстали штундисты. Они кричали, что Богу противно прославление ангелов и угодников православных. Потому они не желают участвовать в общих расходах...

Несогласия, возникшие в приходе, удручающе подействовали на православных стариков. Более ревностные из них говорили:

– Эх, кабы наша власть! Задали бы мы штундарям память, как не почитать Святых Ангелов Божиих...

– Распустился мир! С грустью твердили другие. Всяк идет, куда знает – и своевольничают...

Для поддержки доброго настроения в православном народе, по приглашению батюшки, я приехал в Ключи. Штундисты встретили меня враждебно. Только после длинных переговоров условились мы, наконец, беседовать о прославлении и молитвенном призывании Св. Ангелов и угодников Божиих. Беседовать решили вечером в волостном правлении.

Для «ответа» мне штундисты уполномочили своего пресвитера, Козьму Трифоновича, – человека «несговорного», как утверждали православные. Его «взялись» поддерживать соседние «братья». Таким образом, против меня объявилось значительное число возражателей.

После молитвы, я сказал:

– Дорогие братья и сестры! Ап. Павел в Послании к Евреям написал: «вы приступили к горе Сиону и ко граду Бога Живаго, к Небеснону Иерусалиму и тьмам ангелов, к торжествующему Собору и Церкви первенцев, написанных на небесах, и к Судии всех Богу, и к духам Праведников, достигших совершенства, и к Ходатаю Нового Завета Иucycy. (– 12, 22–24 ст.). Эти слова Апостола радостью наполняют наше сердце. Видим из них, что мы – не одинокие и бедные странники на земле; мы находимся в теснейшем общении с Церковью торжествующей, небесной. Апостол так и говорит христианам: «вы приступили к горе Сиону»... Заметьте, братцы: не сказал Апостол: «вы приступите» к горе Сиону, когда умрете. Он учит нас, что мы теперь уже «приступили» к торжествующему собору праведников Божиих. Значит, уже во время земной жизни, мы должны поддерживать непрерывное, общение с ними. – Вот об этом, друзья, отпадшие от нас, мы с вами ныне и побеседуем, если Богу будет угодно. Скажите мне: приступили ли вы к Сионской горе, населенной духами ангелов и праведников Божиих, или только надеетесь еще приступить?

Козьма Трифонович, после некоторой заминки, ответил:

– Если Апостол пишет, что христиане «приступили» к Церкви небесной, значит и мы приступили. Против писания мы не идем.

– Благодарю за это Бога, ответил я. Но вы яснее скажите нам, откуда видно, что вы приступили к собору святых ангелов и угодников Божиих?

Козьма Трифонович заметил:

– Вы что-то хотите выработать из слова «приступили». Приступили и приступили... Конечно, мы не телами своими поддерживаем связь с праведниками...

Я ответил:

– Ап. Павел учит нас: «водворяясь в теле, мы устранены от Господа» (2Кор. 5, 6). Это значит, – пока мы во плоти, мы лишь духом можем пребывать с нашим Господом и Его святыми угодниками. Вы, Козьма Трифонович, верно сказал, что телами нельзя поддерживать связи с церковью небесной. Но будьте добры, растолкуйте нам, как же духом то вы входите в общение с торжествующим собором праведников?

Штундисты задумались над моим вопросом. Все молчали. Потом Козьма Трифонович нерешительно ответил:

. – В своих собраниях мы рассказываем братьям о жизни праведников; призываем всех подражат им. Вот в этом проявляется наше общение с Церковью торжествующей.

– Только таким способом поддерживаете вы связь с Церковью небесной? спросил я.

– Да, только таким, сказал Козьма Трифонович.

– Рассказывать про дела праведников – не значит еще приступить к общению с ними, – ответил я. В кн. пр. Сираха мы читаем: «народы будут рассказывать об их мудрости, а Церковь будет возвещатъ их хвалу (44, 14). Заметьте: «народ» – язычники и то рассказывают про славных мужей в своем роде. Вы же, христиане, ужели не возвысились в почитании святых над бедными язычниками?

– Язычники, ответил Козьма Трифонович, по описанию Апостола Павла, вели развратную и безбожную жизнь (Рим. I гл.). Мы же, воспоминая Апостолов и пророков, стараемся быть чистыми в этом грешном мире...

– То другое дело, сказал я. Мы не про жизнь и поведение христиан толкуем. Мы рассматриваем вопрос: каким родом вы «приступили» к общению с духами праведников?

– Мы уже ответили вам, возразил Козьма Трифонович.

Я сказал:

– Ваш ответ пред судом Слова Божия я признаю бедным и жалким. В Священном Писании мы читаем, что мало только рассказыватъ в Церквах о делах праведников...

– Что же еще нужно? Перебил меня вопросом Козьма Трифонович.

Я ответил:

– Вы уже слышали наставление Премудрого Сироха: «Церковь будет возвещатъ их хвалу» (44, 14). Значит, кроме рассказыванья про дела праведников, нужно еще хвалу в Церкви воздавать им. Воздаете ли вы такую хвалу праведникам в своих собраниях?

Козьма Трифонович смело и не раздумывая сказал:

– Воздаем.

– Откуда же это видно? спросил я. Я неоднократно бывал на ваших собраниях; слышали ваши поучения и песни, а хвалы усопшим праведникам не слыхали.

Козьма Трифонович достал из кармана «Сборники духовных стихотворений» и принялся что-то подыскивать. Потом он с торжеством прочитал:

«Блаженны нищие духом,

Узревшие гибель свою

И верой растворенным слухом

Приявшие благость Мою...»

Вот видите, обратись к народу, сказал Козьма Трифонович. И мы ублажаем души праведников, достигших совершенства...

Я возразил:

– Прочитанный вами стишок не есть прославление или ублажение праведников. Это простой пересказ слов Христа из Нагорной проповеди. Из вашего стишка не видно, каких именно святых и за какие подвиги вы ублажаете. Разве так прославляют память друзей Божиих? Вон Ап. Павел в послании кратко, но точно рассказывает христианам, какой святой, какими делами прославился пред Богом (См. Евр. 11 гл.). Вы этого не делаете, да и не можете делать. Ибо откуда, из каких источников узнаете вы о жизни праведников, живших после Апостолов? В Священном Писании ничего не говорится даже о смерти наших первоучителей. В ваших сказаниях о жизни преемников Апостольских ничего нет. Таким образом, вы уподобляетесь ветвям, оторванным от многовекового дерева Христова – Его Св. Церкви.

– От Церкви Христовой мы не отрываемся, возразил Козьма Трифонович.

– Мы беседуем с вами о Церкви небесной; от нее вы оторвались, заметил я. А если нет, – то покажите: каких святых, за какие подвиги и в каких песнях вы прославляете?

– Песен в честь отдельных святых мы не составляем, – ответил Козьма Трофимович. В Писании сказано: «не дам славы Моей иному»... Значит, все усердие мы должны прилагать к прославлению Бога, а не святых Его...

– Ну, вот вы и признались, что праведников в песнях вы не прославляете, – заметил я. Стало быть, не зачем было вам читать своего стишка. А относительно Слов Божиих: «не дам славы Моей другому».., скажу вам, что вы напрасно не прочитали этих слов в связи, с другими по Библии. Там написано: «Я – Господь, это Мое имя, и не дам славы Моей иному и хвалы Моей истуканам» (Иса. 42, 8). Если вы вдумаетесь в слова Божии, – вы поймете, что Господь не дает славы своей «истуканам», ложным богам. Поэтому и люди не должны их прославлять, на подобие язычников. – А мы разве о прославлении истуканов ведем речь? Святые угодники – это друзья Божии (Ио. 15, 14). Еще пророк Давид говорил: да торжествуют святые во славе, да радуются на ложах своих» (Пс. 149, 5). В Новом Завете Сам Спаситель сказал про Апостолов: «и славу, которую Ты дал мне, Я дал им»... (10. 17, 22). – Значит, справедливо с нашей стороны прославлять праведников – не Божеским прославлением и поклонением, а особым почитанием, свидетельствующим о нашей любви и преданности к ним, как друзьям Божиим...

– Нет, мы боимся воздавать славу ангелам и людям, как бы не погрешить, –сказал Козьма Трифонович.

– Вы убоялись, друзья, страха, где его нет (Пс. 13, 5). Вы не проникаете умом своим в Священную Библию, оттого и трепещете. – В самом деле, что мы видим из Библии относительно прославления святых Ангелов и угодников Божиих? Вот в книге Иисуса Навина читаем: Иисус, находясь близ Иерихона, взглянул и видит, и вот стоит пред ним человек, и в руке его обнаженный меч... Он сказал: я вождь воинства Господня... Иисус пал лицом своим на землю и поклонился... Вождь воинства Господня сказал Иисусу: сними обувь твою с ног твоих, ибо место, на котором ты стоишь, свято»... (Нав. 5, 13–15 ср. Суд. 6, 24 ст.).

Рассудите сами, Козьма Трифонович: Иисус Навин был святой муж. Он прославил своим поклонением Ангела и не согрешил. Значит, Богу не противно прославление и почитание св. Ангелов, – как царю земному не оскорбительно, когда подданные чтут его посланников, не забывая о своем царе.

А вот какую славу воздавали благочестивые мужи угодникам Божиим – и не согрешали. В кн. Царств читаем: «и увидели Елисея сыны пророков, которые в Иерихоне, издали и сказали: опочил дух Илии на Елисее. И пошли на встречу ему, и поклонились ему до земли. (4Цар. 2,15; Чис. 22,31).

Теперь сообразите сами, Козьма Трифонович, согласно ли с Словом Божиим ваше отношение к Святым Ангелам и Божиим угодникам? Довольно ли для благочестивых людей только рассказыватъ о делах праведников, а не «воздавать» им «хвалы» или прославлять их в песнях духовных?

Козьма Трифонович согласился, что надо прославлять святых Ангелов и угодников Божиих в «песнях духовных». – Но «насчет поклонения им, сказал он, «воздержимся». Писание возбраняет всякое поклонение людям... Вон в кн. Деяний написано: «иногда Петр входил, Корнилий встретил его и поклонился, падши к ногам его. Петр же поднял его, говоря: встань, я тоже человек». (– 10, 25. 26). Такие места Библии – упрекнул меня Козьма Трифонович – вы пропускаете, потому что они вам не на руку. А о них не следует молчать... Также надобно припомнить свидетельство из Откровения. Там мы читаем: «Я Иоанн... пал к ногам Ангела... чтобы поклониться ему, но он сказал мне: смотри, не делай сего; ибо я сослужитель тебе и братъям твоим пророкам... Богу поклонись» (– 22, 8 ср. 19, 10).

Вот наши братья одному Богу и кланяются; Ему одному служат и мы надеемся, это согласно с Словом Божиим...

§ II.

Я попросил, слушателей выйдти на некоторое время из правления. Освежили комнату; попели к общему утешенью и я продолжал беседу.

Я сказал:

– Слава Богу, братья, мы согласились, что восхвалять духовными песнями святых угодников Божиих нужно. Теперь нам необходимо решить: можно ли поклоняться им? – Разумеется, все вы знаете, что, кланяясь пред святыми, мы тем самым не почитаем их за богов. Только по внешности, по наружности наше поклоненье святым и Богу одинаково. На самом же деле мы твердо помним, что Божеская слава прилична одному Господу, а святых угодников мы почитаем лишь, как друзей Божиих.

Чтобы понять различие поклонения нашего Богу и святым, – возьмите житейский пример. Все вы одинаково снимаете шапки пред земским начальником и старшиной. А разве в сердце, своем кто смешивает этих двух лиц? Конечно, нет. – Так, при одинаковом наружном поклонении Богу и святым, мы резко различаем, свое служение им. Кроме того, не отступаем мы и от буквы Писания, поклоняясь святым. В самом деле, вы уже слышали, что сыны пророчеств, на которых был Дух Божий, поклонились пророку Елисею. Как же после того понять запрещение Ап. Петра кланяться ему?

Разъяснение дела дает нам сама же кн. Деяний. Из этой книги мы узнаем, что Корнилий, хотя был муж благочестивый, но, до проповеди Петра, он оставался язычником. Язычники же склонны были почитать людей знаменитых за богов. Так, из кн. Деяний известно, что, когда Ап. Павла укусила на острове змея и он от этого укушения не потерпел никакой беды, окружающие его язычники подумали, что «он Бог» (Деян. 28, 6). Несомненно, с чувством, близким к обожанию, встретил Корнилий Ап. Петра в своем доме. Это чувство было греховно. Потому Петр Апостол запретил поклоняться себе, сказав, что он «тоже человек»: значит, Корнилий встретил его не как человека, а как существо высшее, если Ап. Петру нужно было говорить, что он, тоже человек» (Сн. Деян. 16, 29).

Подобное же надобно сказать о свидетельстве из Кн. Откровения. Ап. Иоанн, удостоенный видения Бога и Ангелов, был в трепете и ужасе. В таком состоянии ему трудно было отличить Бога от Ангелов. И вот он падает к ногам Ангела, как к ногам Божиим. Потому Ангел возбраняет ему поклоняться себе, говоря, что он – не Бог, а лишь «сослужитель пророкам и всем соблюдающим» Слова Божии.

Заметьте это, друзья мои. Если бы Богу противно было наше благоговейное поклонение перед Ангелами, то это сказано было бы еще Иисусу Навину. Также, если бы нельзя было воздавать «почитательного поклонения» святым угодникам Божиим вообще, – то этого поклоненья не принял бы пророк Елисей и Ап. Павел (Деян. 16, 29). А они его приняли. Значит, мы, православные, не согрешаем, поклоняясь пред святыми Ангелами и угодниками Божиими. Не так ли?

– По нашему понятию, не так, – сказал Козьма Трифонович. Ведь в кн. Деяний и в Откровении прямо запрещено кланяться Ангелам и людям.

– Да, запрещено, ответил я. Но вы не входите в смысл запрещения и не сносите его с другими свидетельствами Библии. А если бы вы поступали по нашему совету, – вы бы знали, что лишь божеское поклонение не прилично тварям. Почитать же их и прославлять, как слуг Божиих, не грешно. – Иначе чем и как объясните вы поклонение Иисуса Навина пред Ангелом и сынов пророческих пред Елисеем? Растолкуйте мне.

Штундисты молчали. Они бессильны были опровергнуть то, чего требовал Слово Божие и здравый разум.

Тогда я сказал:

– Итак, Священное Писание учит нас, что Святых Ангелов и Угодников Божиих надобно прославить в песнях и ублажать «почитательным поклонением». Это и значит самым делом прежде всего приступить к Сиону небесному, – к торжествующему Собору праведников Божиих...

Слушатели опять запели церковные, неснопения. Все передохнули. Я продолжил речь:

– Вникнем, друзья, еще глубже в значение слов Апостольских: «вы приступили к Сионской горе»...

«Приступили» – стали причастниками Церкви небесной. Закон, связывающий нас в одно Тело во Христе с этою Церковью, есть любовь. Движимые любовью, мы прославляем праведников и почитаем их за богоугодную жизнь. Но достаточно ли для христиан такого выражения нашей любви к духам праведников? Нет, недостаточно. Из Слова Божия мы видим, что веруюшие во Христа, любя друг друга, еще молятся за всех братьев пред Богом. Ап. Иаков прямо заповедует нам: «молитесь друг за друга» (– 5, 16 ст.). Теперь сообразите, братья мои: сохраним ли мы свою любовь к усопшим праведникам, если перестанем быть с ними в молитвенном общении? Понятно, что, с прекращеньем взаимных молитв друг за друга, мы сочтем наших почивших братьев мертвыми, исчезнувшими от нас совсем. А, по учению Христа, «у Бога все живы». (Лк. 20, 38). Праведники, выходя из тел, душами не перестают жить у Престола Божия. Потому же самому они должны быть в непрерывном общении с нами, – должны взаимно любить нас, ибо, по Слову Апостола, любовь никогда не перестает» (I Кор. 13, 8).

Согласны вы Козьма Трифонович, что души праведных живы пред Господом и любят нас?

Козьма Трифонович уныло соображал что-то. Видимо, он боялся моих выводов. Тогда на помощь ему, я еще сказал:

Прочитайте, что написано в Откровении гл. 4 ст. 4: «вокруг престола двадцать четыре престола, а на престолах видел я двадцать четыре старца»... Они «поют новую песнь» ( – 5, 9). Значит, они – живы, – Размышляют, чувствуют. Верите вы этому?

– Слову Божию верим, ответил Козьма Трифонович.

– А вы все, – обратился я к сектантам, – верите, что святые, по смерти тел, живы душами у Господа?

– Верим, верим! послышалось мне в ответ.

– Ну, будьте же благоразумны и рассудительны, сказал я: Апостол велит нам молиться друг за друга. Святые братья не нуждаются в наших молитвах за них; они без нас достигли совершенства (Евр. 11, 40). Ясно, что нам, земным странникам (Евр. 12, 1), необходимо испрашивать у святых их ходатайства за нас пред Богом. Признаете ли вы, друзья, святых ходатаями своими перед Господом, – проще молитесь ли им?

– Нет, не молимся. Мы просим о помощи одного Бога, – ответил Козьма Трифонович.

– Если так, спросил я, – в чем же проявляется ваша любовь к святым Ангелам и праведникам Божиим? Вы, очевидно, стоите на одной доске с язычниками, по слову Сираха (– 44, 14).

– Как хотите выражайтесь о нас, заметил Козьма Трифонович, но святых ходатаями мы не почитаем. Мы веруем Писанию, а в нем говорится: «Един Бог, един и посредник между Богом и человеками, человек Христос Иисус, предавший Себя для, искупленья всех». (1Тим. 2, 5, 6 ст.).

Я ответил:

– Действительно, посредником или ходатаем за нас по крови пред Отцом небесным является один Иисус Христос. В этом смысле у нас не может быть многих ходатаев, с кровью своей приходящих к Богу. По мы говорим ведь о молитвенниках наших, – о ходатаях за нас пред Богом с молитвами. Таких ходатаев за себя признаете вы или нет?

Козьма Трифонович сказал:

– Нет. Ходатай и с кровью и с молитвами у нас один – Христос.

Я заметил:

– Удивляюсь, друзья, вашей близорукости. Вы идете против Писания. Апостол говорит: надеемся на Бога, который избавляет нас от всяких бед, «при содействии и вашей молитвы за нас, дабы за дарованное нам, по ходатайству многих, многие возблагодарили за нас». (2Кор. 1, 11 ст.).

Подобное Сам Бог говорит у пр. Исайи: «праотец твой согрешил и ходатаи твои отступили от Меня» (– 48, 27 ст.). И у Пророка Иеремии находим свидетельство о ходатайстве святых (– 7, 16 ср. 2, 25 ст.).

Отсюда ясно, что ходатаев-молитвенников пред Богом у христиан много. У вас, как вы говорите, таких ходатаев нет; значит, вы не Евангельские христиане...

§ III.

Козьма Трифонович соображал ответ на мое возражение. Его помощник, диакон штундовый, сказал:

– Это правда, что у людей много ходатаев-молитвенников, но только живых. А когда помирают братья, то они уже не могут молиться за нас...

Я ответил:

– Ошибаешься ты, друг, не зная Писания. У Бога нет мертвецов; «у него все живы». (Лк. 20 38). Значит, как с телом мы можем молиться Богу, так и без тела. Это видим из Свящ. Писания. В книге Маккавейской читаем: видение Иуды было такое: «он видел Онию бывшего первосвященника, мужа, честного и доброго..., видел, что он, простирая руки, молится за весь народ иудейский. Потом явился другой муж... И сказал Ония: «это – братолюбец, который много молится о народе и святом городе, Иеремия, пророк Божий» (2Мак. 12, 14 ст.). Вот несомненно отсюда, что святые праведники молятся о нас и после своей смерти.

– Да, возразил Козьма Трифонович, – но только Маккавейские книги – не канонические...

– Это верно, заметил я. Но неканонические книги – не значит – ложные. Неканонические книги для христиан имеют великое значение. Они нам указывают, как в древние времена верили благочестивые мужи, напр., о молитвах за нас умерших праведников. И свидетельство неканонических книг мы принимаем за истинное, если его подтверждают другие свидетельства, взятые из канонических книг. А таково именно и есть учение о молитвенном ходатайстве за нас усопших праведников. В кн. Откровения мы читаем: «Я увидел под жертвенником души убиенных за Слово Божие и за свидетельство, которое они имели. И возопили они громким голосом, говоря: доколе, Владыко Святый и Истиный не судишь и не мстишь живущим на земле за кровь нашу». (– 6, 9, 10 ст.). Вот вам уже несомненное доказательство того, что усопшие святые молятся за нас...

– Молиться молятся, сказал Козьма Трифонович, только о том, чтобы Бог покорал злодеев, а не о том, чтобы нам было хорошо...

– Странное замечание! Я ведь доказывал вам прежде всего то, что умершие святые могут молиться за нас. И это теперь несомненно. Вы перебегаете к новому возражению. Что же? И оно не основательно. В приведенном месте, правда, святые ходатайствуют пред Богом о наказании злодеев, но выше те же праведники уже «возносят молитвы Святых» (– 5, 8).

Это мы видели из свидетельства кн. Макиавейской (2Мак. 15, 12–14 ст.). Признайтесь, таким образом, что души праведцых могут ходатайствовать за нас в наказaниe нам и во благо.

– Пожалуй, это мы можем допустить, сказал Козьма Трифонович, только заповеди призывать святых в молитвах не находим...

Я ответил:

– Заповеди нет и на то, чтобы жаждущие обязательно просили воды напиться. Ясно само собой: кто жаждет, – тот попросит воды и мы обязаны ему дать. Так надобно рассуждать и о молитвах за нас святых. Раз мы видим, что они за нас могут ходатайствовать, – как их не просить о помощи?

Но в действительности дело обстоит лучше для нас православных. В Свящ. Писании находим прямое повеление Божие просить молитв за нас угодников Божиих. В кн. Иова читаем: «возьмите себе семь телъцов и семь овнов и пойдите к рабу моему Иову.., и раб Мой Иов помолится за вас, ибо только Лице Его Я приму»... (– 42, 8 ср. I Кор. 7, 8: Исх. 32, 30). Вот вам положительная заповедь Божия призывать в ходатаи за нас святых...

– Опять дело идет про живых людей, сказал Козьма Трифонович. Кабы про мертвых указали...

– Я уже показал вам, что у Бога нет мертвых: «у Него все живы» (Лк. 20, 38). Любовь, соединяющая нас с умершими праведниками, никогда не перестает (I Кор. 13, 8). Значит, всегда мы должны просить у праведников молитв за себя. Эта истина подтверждается раньше доказанными: святые после смерти плотской не перестают молиться за нас пред Богом.

– Так-то так! заметил Козьма Трифонович. Да ведь святые – не боги. Как могут они знат о наших молитвах к ним?

– Ваше недоумение, Козьма Трифонович, с совершенною ясностью разрешено в Слове Божием. Свящ. Писание нас учит, что дар знать все, происходящее во вселенной, принадлежит одному Богу (Ио. 3, 20; Лк. 16, 15; Мф. 8, 3). Святые угодники своею силой не могут видеть и слышать того, что делается среди людей. Однако угодники Божии, по озарению от Духа Святаго, могут слышать наши молитвы к ним и видеть такие события на земле, которые нам, слабым людям, кажутся тайными. Вот что об этом читаем мы в Священной Библии. К пророку Ахии пришла однажды жена Иеровоамова. «Ахия уже не мог видетъ, ибо глаза его сделались неподвижны от старости. И сказал Господь Axии: вот, идет жена Иеровоамова, спросит тебя о сыне твоем, ибо он болен; так и так говори ей она придет переодетая». (3Цар. 14, 4–6 ст.).

Убеждайтесь, Козьма Трифонович, что святые, Божиим содействием, отличались великою духовною прозорливостью. Они, не видя плотскими очами, знали однако, что происходило вокруг их.

А вот свидетельство, что праведники, по внушению Духа Святого, знали то, что совершалось вдали от них, – даже в чужих землях.

В 4 кн. Царств рассказывается про царя Сирийского, как он многократно задумывал напасть на Израильтян. Коварные замыслы этого царя не исполнялись: «посылал человек Божий (Елисей) к царю израильскому сказать : берегись проходить сим местом, ибо там Сирияне залегли » (– 6, 3). «И встревожилось сердце царя Сирийскаго по сему случаю – читаем в 4 книге Царств – и призвал он рабов своих и сказал им : скажите, лишь, кто из наших в сношении с царем израильским? И сказал один из слуг его: никто, господин мой царь; а Елисей пророк, который у Израиля, пересказывает царю израильскому и те слова, которые ты говоришь в спальной комнате своей » ( – 6, 8–12 ср. 5, 25, 26 ст.).

Отсюда легко убедиться, что праведники Божии, по озарению от Духа Святого, с ясностью знали события самые тайные, самые удаленные от них. Поэтому неудивительно, если они могут слышать наши молитвы к ним...

– В том то и дело, возразил Козьма Трифонович, что из Слова Божия мы не видим, будто святые могут слышать наши молитвы. Особенно, когда они умирают плотно. Тогда наши сношения с ними прекращаются.

– Ошибаетесь вы, дорогой мой друг, сказал я. Ап. Павел учит нас, что мы «приступили» к торжествующему собору праведников. Значит, наши сношения с душами их не прекратились. Все мы – живые плотию и умершие – составляем одно тело во Христе (I Кор. 12, 11–13 ст.). А на ваше сомнение, могут ли святые слышать наши молитвы, обращенные к ним, есть удовлетворительный ответ в Слове Божием. В Ев. Луки читаем про нечестивого богача, который, по смерти, за свои злые деяния, попал в ад. «В аде, будучи в муках, он поднял глаза свои, увидел вдали Авраама и Лазаря на лоне его, и, возопив, сказал, отче Аврааме! умилосердись надо мною и пошли Лазаря, чтобы омочил конец перста своего в воде и охладил язык мой, ибо я мучусь в пламени сем. Но Авраам сказал: чадо! вспомни, что ты получил уже доброе в жизни твоей»... (Лк. 16, 19–26 ст.). – Подумайте, Козьма Трифонович, над прочитанными словами и сообразите, что говорится в той же главе Ев. Луки: между раем и адом «пропасть великая утвердилась» (– ст. 26). Эта «пропасть» во всяком случае неизменимо больше расстояния земли от неба. Ибо, по слову Писания, мы соединены с небожителями в «одно тело» Христово (ср. 1Кор. 12 гл.), – мы «приступили» к Сиону небесному (Евр. 12, 22 ст.). Значит: если Авраам, находясь в раю, услышал обращенную к нему молитву из ада, – тем более праведники, члены одного с нами тела во Христе, могут слышать наши молитвы, возносимые к ним с земли (ср. Откр. 5, 8). Вот вам Евангельское разъяснение вашего недоумения...

Козьма Трифонович сказал:

– Ваше разъяснение нам не кажется подходящим. Ведь Авраам не уважил просьбы богача: зачем же после того мы будем молиться праведникам?

Я ответил:

– Вы перебегаете, Козьма Трифонович, к совершенно новому вопросу. «Вы говорите о том, что Авраам» не уважил просьбы богача. Что же из того? Богач умер без покаяния и был столь тяжким грешником, что не заслуживал молитв за себя святых. А разве все христиане умирают без покаяния? Разве мы не видим из Откровения, что святые молятся за нас (– 5, 8)? – Но, повторяю, вы уклоняетесь от предмета нашего разговора. Прежде вы заметили, что святые на небе не могут слышать молитв с земли. Я вам сказал, что вы ошибаетесь: святые слышат молитвы к ним, возносимые даже из ада, отделенного от рая «пропастью великой». Тем легче, стало быть, они могут принимать молитвы живущих на земле христиан. Вот вам – опровержение ошибочного вашего мнения...

Козьма Трифонович более не возражал. Молчали и его «братья». Я счел беседу оконченной.

На прощанье я сказал:

– Так, друзья мои и братья, Ап. Павел учит нас, что мы «приступили» к Церкви небесной. Из настоящей беседы убеждаемся, что этих слов Апостола нельзя приложить к сектантам. Они не воздают хвалы почившим святым и не призывают их в молитвах к Богу. Ясно, что они далеко стоят от союза с душами праведников. А отсюда следует то заключение, что наши сектанты – не евангельские христиане, не ученики Апостолов, не члены Церкви Божией. Они жалкие и сбившеся с пути Евангельского люди. Будем же, братья, молиться о смягчении сердец их и об обращении их под кров нашей святой Православной Церкви!..

О святых мощах угодников Божиих.

§ I.

После всенародной беседы со мной о почитании Святых угодников штундисты устроили свое особое собрание. На этом собрании они усердно старались перетолковать «по-своему» Евр. 12, 22–24 ст. Правда однако оставалась непоколебимой. Штундисты должны были сознаться, что они видимо не приступили к собору святых праведников, достигших совершенства, – не составляют с ним одного тела во Христе. Иначе чем объяснить, что у сектантов нет песнопений в честь святых угодников, нет и молитв к ним?..

В виду такого положения дела, Козьма Трифонович, штундистский пресвитер, запретил братьям беседовать со мной о прославлении и молитвенном призывании усопших святых. Решили на собрании спросить меня о мощах угодников: откуда их достала Церковь Православная?

Добрые люди вечером же дали мне знать о решении штундистов. Я спокойно стал ждать предстоящей беседы с сектантами. Эту беседу мы устроили на другой день, в волостном правлении. Слушателей собралось множество. Видно было, что люди жаждали религиозных назиданий и обличений штунды.

Козьма Трифонович пришел с толпой своих братьев. Он был не весел и находился в унынии.

Пропели молитву. Я повторил доказательства в защиту православного учения о почитании Святых. Козьма Трифонович не дал мне договорить до конца. Он возбужденно сказал:

– Что вы уперлись на словах Апостола к Евреям 12 ст. 22. Приступили. Да приступили!.. Как разглядеть, – вы уж слишком приступили к святым угодникам. Навыдумали мощей их... Разве это не обман?..

Я попросил Козьму Трифоновича успокоиться и связно, от Писания, изложить мне то, о чем он хочет беседовать.

Тогда Козьма Трифонович сказал:

– Мы хотим допросить вас, откуда в Православной Церкви взялись мощи угодников? В Писании Сам Бог объявил человеку: «прах ты и в прах возвратишься» (Быт. 3, 19). А у вас нетленные тела святых завелись. Это мы почитаем обманом, противным Слову Божию...

Я еще раз попросил Козьму Трифоновича успокоиться и быть более сдержанным в речах, а потом ответил:

– Дорогой друг! Напрасно вы говорите, что мы «навыдумали мощей». Это клевета... Если бы Господь не явил их для славы Имени своего, – их бы никто не выдумал. Поэтому вы не грешите языком своим, а лучше объясните нам: как вы понимаете слово «мощи»?

Козьма Трифонович сделался тихим. Спокойно и уже без волнения в голосе он сказал:

– Мощами люди называют целыя тела усопших святых угодников.

– Вы, друг, неверно понимаете слово «мощи», ответил я. Этим именем в нашей Церкви зовут не только целые тела усопших святых, но и части тел, например голову, руку, волосы. – Но теперь толком скажите мне: почему вы считаете «обманом учение о нетленных мощах святых?

Козьма Трифонович ответил.

– «Я уже отчасти говорил вам: Сам Бог сказал Адаму: «прах ты и в прах возвратишься» (Быт. 3, 19).

Я спросил:

– Когда Бог объявил Адаму такую свою волю: до его грехопадения, или после вкушения яблока с запрещенного дерева?

Козьма Трифонович сказал:

– На счет возвращения в прах Бог объявил Адаму после его грехопадения.

– Совершенно верно, подвердил я. После грехопадения, по суду Божию, Адам должен был исчезнуть с лица земли и обратиться в прах. Но для того ли Господь сотворил Его? В книге Премудрого Соломона говорится: «Бог создал человека для нетления... но завистию диавола вошла в мир смерть и испытывают ее принадлежащие к делу его» (2, 23, 24).

Видим, таким образом, что Бог смерти и тления не творил. Значит, если люди подвержены разрушению, то это за грехи адамские. Так ли я говорю?

– Да, так, – с вашими словами мы пока согласны, – ответил Козьма Трифонович.

– Если согласны, продолжал я, то рассудите сами, чего же обманного в той вере, что Господь хранит от разрушения тела некоторых своих праведников? (Псал. 33, 21).

– В том и обман, по-нашему, сказал Козьма Трифонович, что никаких мощей в своем селе мы не видим. Ужели у нас нет праведников и мы все погибшие?..

Я ответил:

– Вы неправильно, друг, разумеете о святых мощах. Если их нет среди нас, – это значит лишь, что никого Господь не избрал из нас для прославления своего Имени на земле. Но люди, чрез это еще не погибшие.

– Вот так мы и веруем, сказал Козьма Трифонович.

– Да, но вы должны сокрушаться о том, что во всем вашем обществе, ни у одного вашего брата, не процвели кости по смерти. А в писании сказано о святых угодниках: «Да процветут кости их от места своего» (Сирах. 40, 14). Что это значит?

Без сомнения, Премудрый Сирах молит Бога о том, чтобы праведные, по смерти тел, еще в гробах прославились от Бога.

Чем же Бог может прославить тела угодников? Во 1, нетлением их и во 2, чудесами на духовную пользу верующих. – Вот вы и рассудите, – хорошо ли это, что во всем вашем обществе нет ни одного нетленного тела? Спросил я Козьму Трифоновича.

Он ответил:

– В том то и дело, что мы не считаем для себя лишением, когда у нас нет мощей. По нашему упованию, их не может быть среди верующих...

Я сказал:

– Да, там где нет праведников, где нет Евангельской истины, – не может быть и мощей святых. Ведь люди за грех адамский подвержены по естеству тления.

«Каков перстный, таковы перстные, читаем у Апостола Павла (1Кор. 15, 48).

Но Апостол же продолжает: «каков небесный, таковы и небесные (ст. 48). Христос, совершив дело нашего искупления, умер; но согласно пророчеству, не увидел тления (Псал. 15, 10). Во Христе все мы получили «начаток» нашего духовного воскресения (Колос. 1, 18). Во Христе же смерть была побеждена (1Кор. 15, 54–55). Поэтому для славы Божией тела некоторых святых христиан могут оставаться нетленными: да сбудется Писание! (Сир. 46, 14).

Козьма Трифонович сказал:

– Если бы возможны были мощи, про них было бы написано в Слове Божием. А то ни слова. Как же им верить?

Я ответил:

– Неправду вы говорите, Козьма Трифонович, будто в Писании ничего не сказано про нетленные тела Божиих угодников. В священной Библии ясно говорится, что не все люди даже до Христа видели тление. Вот например, вспомните о патриархе Енохе. Он живым был взят на небо и не видел смерти. Также Илия Богом был взят живой на небо и кости его не потерпели тления. (Сирах. 48, 14–46, 23). Не ясно ли отсюда, что смерть и разрушение наших тел чрез тление не есть неизбежный и последний удел всякого живого человека?

Козьма Трифонович возразил:

– Вы указываете на Еноха и Илию. Да разве где есть их мощи?

– Не для того я говорю о Енохе и Илии. Их пример научает нас той истине, что всякому человеку не обязательно истлевать по смерти. А если Бог захочет, так может сохранить кости праведных от разушения.

– Вот вы и покажите от Слова Божия, возразил Козьма Трифонович, чтобы когда, по смерти, праведники не истлевали, а являлись мощами людям...

Я ответил:

Можно это показать. Слава Богу. В 4 книге царств читаем: «умер Елисей, и похоронили его. И полчища Моаватян пришли в землю в следующем году. И было, что когда погребали одною человека, то, увидит это полчище, погребавшие бросили того человека, в гроб Елисеев, и он, при падении своем, коснулся костей Елисея и ожил и встал па ноги свои». (4цар. 13, 20–21).

Отсюда следует, что Господь действительно хранит «кости» праведников и совершает чрез них дивные чудеса.

Козьме Трифоновичу и его братьям не понравилось доказательство «от костей Елисея». Они шумели.

– Кабы сказано было, что «тело Елисея» в гробе сохранилось от тления, это бы еще говорило в вашу пользу, а то кости. Кости – не мощи.

Я ответил:

– Вы забыли, друзья, что мощами называются всякие нетленные останки Святых. Значит, и кости можно назвать мощами. Но все это не удовлетворяет вас. Тогда послушайте, как премудрый Сирах говорит о костях Елисея Пророка: «Илия сокрыт был вихрем, – и Елисей исполнился духом его; ничто не одолело его и, по успении его, пророчествовало тело его». (48, 12, 15). Смотрите, Сирах не пишет, что, по успении, пророчествовали кости Елисея, а тело его. Значит, Господь мог сохранять тела Святых нетленными еще в Ветхом Завете.

– Дались ему кости Елисея! мрачно заметил Козьма Трифонович. Одно только и есть у вас доказательство в защиту мощей...

Я ответил:

– Если бы, в правду, у нас было только одно доказательство, разве от этого умалялась бы истина нетления мощей угодников? Вот только одно свидетельство у Апостола Иакова находим мы о помазывании больных елеем (Иак. 5, 14), а кто станет утверждать, что этого помазания не надобно совершать над больными потому, что один Апостол говорит о нем.

Так надобно рассуждать о свидетельстве «от костей» Елисея. Это свидетельство вы сами называете доказательством в пользу учения о святых мощах. Значит, его надо принимать с благоговением, а не оспаривать.

Но Православная Церковь и другие библейские свидетельства может представить в защиту учения о нетленных мощах угодников. В Евангелии от Матфея говорится: когда умер Христос, «гробы отверзлись и мпогие тела усопших святых восстали». (27, 52).

– Посмотрите, какое ясное и торжественное опровержение ваших заблуждений. Вы говорите, что в Священном Писании нет речи о мощах святых, а мы видели, что по смерти Господа «тела усопших святых восстали. Значит, эти тела нетленными сохранялись в земле для того, чтобы в свое время засвидетельствовать о божестве Христа.

Козьма Трифонович оглянулся на своих братьев и они хором повторили, очевидно, заранее выдуманное возражение.

– Куда же «тела святых», воскресших после смерти Господа, девались? Неужели Господь хранил их до времени только за тем, чтобы после предать тлению!..

Я ответил:

– Вы искушаете, друзья, не меня, а Бога. Раз сказано в Писании, что «тела усопших святых» воскресли, так и надо верить. А куда девались эти тела, – в Евангелии не написано. Значит, нам надо обуздывать свое любопытство послушанием вере Евангельской.

Что же касается вашего недоумения: зачем Бог в