святитель Димитрий Ростовский

23. Поучение первое на память святого великомученика Димитрия, месяца октября, в 26 день («Я ношу язвы Господа Иисуса на теле моем» (Гал. 6:17))

В нынешний день пятничный, когда по обычаю вспоминается вольное страдание за нас Господа, взираю я мысленными очами на Голгофу, а чувственными – на икону страданий Господних, и вижу распятого на Кресте Господа моего. Вижу и воина, с окровавленным копьем стоящего у Креста, слушатели возлюбленные! Вижу воина с копьем... Кого, думаете вы? Лонгина-сотника, которого считают пронзившим ребра Христовы, видевшим истекшую воду и Кровь, свидетельствовавшим: «Воистину, Он был Сын Божий» (Мф. 27:54).

Прошу тебя, сотник Лонгин! Уступи свое место при Кресте на 26 число октября гостю, ныне посетившему нас честною своею памятью – святому великомученику Димитрию, прелюбезному Ангелу моему, воеводе Солунскому! Сотнику можно уступить место для воеводы!

Вижу воина, в тот день у Креста Господня вставшего, святого великомученика Димитрия, ибо мы празднуем память его в настоящий день распятия Господня. Почему же пришел ты, воин добрый, с копьем ко Христу распятому? Не с тем ли намерением, как и Лонгин сотник, чтобы ударить копьем в ребра Христовы? «Нет, – говорит он. – Я пришел показать Господу моему копье, окровавленное моей кровью, которым я пронзен за пресвятое имя Его. Пришел показать рану в ребрах моих, которую принял за Него от нечестивого мучителя. Пришел показать сердце мое, любовью и копьем удавленное. Пришел явить Ему страдания мои, которые претерпел ради любви Его. Пришел явить Ему верную мою службу, на которой я положил на Него свою душу».

Добрый приход твой, храбрый и верный воин Христов! Добрый приход твой, желаннейший гость наш! Добрый приход твой, славный, не только Солунский, но и вселенский воевода! Покажи и нам раны, которые ты принял за Христа, и скажи о себе словами апостола: «Я ношу язвы Господа Иисуса на теле моем», – или лучше и правильнее скажи так: «Я язвы Господа Иисуса не только на теле ношу, но и внутри тела, в самом сердце, пронзенном за Него!»

Умилительное зрелище – видеть Господа нашего Иисуса Христа, распятого на Кресте! Умилительное зрелище – видеть и воина Его, святого Димитрия, за Него мучимого! Умилительно видеть обоих, пронзенных копьем в ребра, кровь источающих, раны принимающих, друг за друга умирающих!

Обратим же очи наши, о слушатели мои, на них обоих, которых представляет очам нашим этот пятничный день: на Владыку нашего Христа, в пятницу распятого, и на верного воина Его, святого великомученика Димитрия, ныне в пятницу празднуемого. Взирая на их язвы и обсуждая апостольские слова: «Я ношу язвы Господа Иисуса на теле моем», – подумаем: как может христианин сделаться носителем язв Господних?

Сие же да будет в честь уязвленного за нас Господа Иисуса и в похвалу уязвленному за Господа Иисуса святому великомученику Димитрию, нам же – во уязвление сердец наших любовью к Господу Иисусу.

"Я ношу язвы Господа Иисуса на теле моем«. Ношение язв Господа Иисуса совершается у христиан трояким образом, слушатели возлюбленные! Во-первых, мученичеством, как это мы видим у апостолов и страстотерпцев. Во-вторых, добровольным самоумершвлением, что видим у преподобных, и в-третьих, сердечной любовью к Богу, как это мы должны делать все.

Носятся язвы Господа Иисуса мученичеством. Так носил их святой апостол Павел, битый палками, забрасываемый камнями. Так носил их святой великомученик Димитрий, пронзенный копьем, также носили их и все другие страстотерпцы, претерпевшие за Христа различные виды мучений. И все эти страстотерпческие язвы именуются язвами Господа Иисуса, потому что мы – члены Его, а Он – наша Глава, и когда страдают члены, голова терпит эти страдания, как свои собственные. Как благодеяния, творимые рабам Господним, Господь вменяет Себе и на Страшном Суде этим благотворителям говорит: »Так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне« (Мф. 25:40), – так и обиды, наносимые рабам Его, вменяет Себе, и в день Страшного Суда говорит мучителям: »Так как вы сделали это одному из сих, то сделали Мне".

Вы били палками раба Моего Павла, – вы Меня били, вы бросали в него камнями, в Меня бросали. Вы пронзили копьем раба Моего Димитрия, – вы Меня пронзили; вы посекали мечами, ввергали в огонь, отдавали на съедение зверям рабов Моих, – вы Меня посекали, Меня ввергали в огонь, Меня отдавали на съедение зверям. «Так как вы сделали это одному из сих, то сделали Мне». Так страдания рабов Божиих вменяются Господом Себе, раны и язвы, которые претерпевают за Господа рабы Его, являются как бы Его собственными ранами и страданиями. И потому апостол сказал: «Я ношу язвы Господа Иисуса на теле моем".

Второй образ ношения язв Господа Иисуса у христиан бывает тогда, когда кто-либо, желая идти совершеннейшим путем спасения и стараясь совершеннее угодить Богу, умерщвляет свое тело разными видами умерщвлений, как те, например, которые отвергались мира и себя самих, которые заковывали себя железными поясами и веригами, которые облекались в колючие власяницы, которые приводили в немощь плоть свою многоразличными видами умерщвлений, даже до ран и изнеможения тела. Это знают те, о которых говорит апостол: «Скитались в милотях и козьих кожах, терпя недостатки, скорби, озлобления; те, которых весь мир не был достоин, скитались по пустыням и горам, по пещерам и ущельям земли» (Евр. 11:37–38).

Подвиги и труды их, хотя они и добровольны, и совершаются без пролития крови мученической, – как бы язвы, и язвы Христовы, которыми хвалится и апостол Павел после многих самоумерщвлений: , – говорит он, – ношу язвы Господа Иисуса на теле моем».

Тот же святой апостол Павел вменяет умерщвления наши в страдания Господа, говоря: «Всегда носим в теле мертвость Господа Иисуса, чтобы и жизнь Иисусова открылась в теле нашем» (2Кор. 4:10). Слушайте: «Мертвость Господа Иисуса в теле нашем». Умертвили ли мы себя с помощью Божией, умерли ли для греха, такая мертвость наша – мертвость Господа Иисуса, ибо мы тело Его, согласно Писанию: «Вы – тело Христово, а порознь – члены» (1Кор. 12:27). И как мы сами не свои, а Христовы, по словам Писания: «Вы не свои, ибо вы куплены дорогою ценою» (1Кор. 6:19–20), – так и все добрые дела наши, все подвиги и труды наши, все умерщвления наши – не наши, а Христовы, как совершаемые с Его помощью: "Без Меня, – говорит Христос, – не можете делать ничего» (Ин. 15:5). Итак, умерщвляющий себя носит мертвость Господа Иисуса в теле своем, носит язвы Господа Иисуса на теле своем.

Третье ношение язв Господа Иисуса – в боголюбивом сердце, которое, как невидимо, так и неисследуемо и неудоборассматриваемо. Ибо кто может узнать тайны сердца?

Два первые образа ношения язв Господа Иисуса – страдание за Христа и самоумерщвление – не для всякого выполнимы, третий же образ – ношение язв Господних в сердце, возможен для каждого христианина, только бы он пожелал этого.

Страдание за Христа трудно, и не только для нас, но и для верующих, бывших прежде нас, было страшно. Многие убегали из рук мучительских и скрывались, где кто мог; иные же от страха даже отвергались от Христа. Но ныне, слава Богу, уже нет гонений за Христа. Однако и теперь находятся многие, неповинно мучимые и оскорбляемые, хотя и не за Христа, и не за отвержение Его. Таковые, если благодарят Бога за свои страдания, то носят язвы Господа Иисуса на теле своем, как апостолы и сами мученики Христовы.

Не для каждого удобовыполнимо и самоумерщвление. Сам Христос говорит в святом Евангелии: «Не все вмещают слово сие, но кому дано» (Мф. 19:11). Если хотя бы отчасти умерщвляли свои страсти, насколько возможно понести, то было бы у мирян, по крайней мере, воздержание! От сердечного же любления Бога никому нет никакого ущерба. Ибо какой труд, какое неудобство в том, чтобы любить Бога?

Первый образ ношения язв Господних, то есть мученичество, оставим для неповинно мучимых и оскорбляемых. Да утвердит их Господь в терпении и да сподобит их венца мученического! Другой образ – совершенное самоумерщвление, отошлем в монастырь для чина иноческого. Пусть живет там и пострижется! Третий же образ – ношение язв Господа Иисуса в сердце, то есть любовь к Богу от всего сердца, – рассмотрим, ибо он и для тех двух служит причиной и началом. Ибо мученичество претерпевается ради любви Божией, и умерщвление себя совершается во имя любви к Богу, и «любящим Бога все содействует ко благу» (Рим. 8:28).

Носить язвы Господа Иисуса в сердце – значит иметь сердце, уязвленное любовью к Господу Иисусу, уязвленному за нас гвоздями и копьем на Кресте. В Песни Песней я вижу некое лицо, как будто девическое, сидящее под прекрасным садовым деревом, под яблоней, преисполненной прекрасных яблок, и говорящее: «Что яблоня между лесными деревьями, то возлюбленный мой между юношами. В тени ее люблю я сидеть, и плоды ее сладки для гортани моей» (Песн. 2:3). И затем опять вижу это лицо как бы изнемогающим от некоей внутренней раны, стонущим, воздыхающим из глубины сердца и говорящим: «Я изнемогаю от любви» (Песн. 2:5), и еще: «Заклинаю вас, дщери Иерусалимские: если вы встретите возлюбленного моего, что скажете вы ему? Что я изнемогаю от любви» (Песн. 5:8).

Смотрю на это издалека мысленными очами, и смотрю как бы в перспективу или трубу – в свете толкования Божественного Писания. И вижу вместо яблони крестное древо (ибо яблоня та была прообразом Креста). На крестном же древе вижу простертые как ветви члены Господа моего: руки, ноги и все пречистое Тело; а на них, как бы прекрасные яблоки на ветвях, вижу кровавые раны, червленеющие, вижу, говорю, Христа Владыку нашего, распятого на Кресте, всего уязвленного, окровавленного.

О дивное видение! О умилительное зрелище!

Спрашиваю толкователей Святого Писания: кто сидит под тем чудным древом и изнемогает от жалости?

Одни говорят, что это святая Церковь, честной Кровью Сына Божия искупленная и обрученная смертью Его Ему в невесту. Она тужит, оставленная по вознесении Его на небеса на земле под крестом в страданиях, в бедах и гонениях, и сетует, что не видит плотскими очами Христа, Жениха своего. Только очами веры созерцает Его и лишена самого пресладкого и прелюбезного Его лицезрения. И потому, воздыхая говорит: «Я изнемогаю от любви».

Другие говорят, что это – душа человеческая, истинно любящая Христа всем сердцем, взирая мысленными очами на распятого Господа своего, сострадает Ему сердцем своим и, согреваемая пламенем серафимской любви, истаивает как воск, по изречению Псаломника: «Сердце мое стало как тающий воск посреди внутренности моей» (Пс. 21:15); и потому говорит: «Я изнемогаю от любви».

Я же, помышляя в себе, говорю: одна невеста Христова – Церковь ли, или душа; одна в обществе, другая в отдельности. Мне же дивно то, что она называет себя уязвленной любовью. Разве Божественная любовь имеет свой некий лук и свои стрелы, которыми стреляет и уязвляет сердце невесты своей?

Размышляя об этом, я увидел Ионафана, царевича Иерусалимского, сына Саулова, который выходит из города без дружины, с одним только мальчиком, несущим лук и стрелы, и идет в поле. Вижу и Давида, зятя царского, скрывающегося далеко в поле, за одним камнем.

Удивительным показалось мне, во-первых, то, что царевич идет в поход без славы – без дворян и слуг, с одним только отроком, отправляется не на колеснице и не на коне, а пешим, как простолюдин. Во-вторых, дивным показалось мне и то, что Давид, столь храбрый воин, которому не могли противостоять филистимские Голиафы, неведомо чего боится, скрывается, прижавшись к камню.

Когда я удивлялся этому, подходит ко мне ветхозаконная история царских деяний в Палестине и говорит следующее. Знаешь ли, какова любовь между царевичем Ионафаном и Давидом? Еще с того часа, когда Давид убил Голиафа, душа Ионафанова соединилась с душой Давида, и возлюбил его Ионафан всей душой своей (см. 1Цар. 20). Знаешь ли и то, сколь ненавидит царь Саул своего зятя Давида, как он ищет убить его? Не далее как вчера возобновился царский гнев на Давида. Вчера был праздник и обед у царя, во время которого царевич Ионафан нарочно упомянул при отце о своем возлюбленном друге. Царь же Саул, услышав имя Давидово, столь воспалился великой яростью, что, схватив копье, хотел ударить им Ионафана, сына своего, и убить его; и он убил бы его, если бы Ионафан не вскочил и не вышел из-за стола.

Узнай еще и то, что накануне вчерашнего дня Давид тайно приходил к Иоанафану, и они, сидя в сокровенном месте, долго со слезами беседовали друг с другом и утвердили свою любовь вечными клятвами: «И снова Ионафан клялся Давиду своею любовью к нему, ибо любил его, как свою душу» (1Цар. 20:17). И дал Ионафан такой совет Давиду: «Ты уходи отсюда, чтобы не узнал о тебе мой отец, и скройся сегодня утром и после утра в одном месте у камня, – он указал ему место и камень. – Я же завтра, во время обеда, нарочно упомяну о тебе пред отцом моим и посмотрю, как относится к тебе мой отец: озлоблен ли еще против тебя, или уже престал от злобы? И о том извещу тебя таким образом: сам выйду в поле (так как не верю никому), чтобы никто не узнал нашей тайны и не возвестил царю и чтобы нам не пострадать обоим. Поэтому я приду сам с одним только малым отроком, хотя я и ему не доверяю. И когда приближусь к тому месту и камню, где ты будешь скрываться, выпущу три стрелы и пошлю отрока собрать стрелы. И если я крикну ему громким голосом: стрела около тебя! – то ты знай, что я возвещаю тебе мир, что отец не гневается на тебя. И тогда ты выйдешь ко мне из-за камня. Если же я скажу отроку: стрела далеко от тебя, – то ты, услышав это, знай, что отец мой не перестал гневаться, озлоблен против тебя, и тогда уходи и скройся там, куда тебя направит Господь» (см. 1Цар. 20:17 и сл.).

Я же опять размышляю: почему Ионафан пожелал изъявить свою искреннюю любовь и приязнь не каким-либо иным образом, но только луком и стрелами? Почему он выпустил не более, не менее, как три стрелы?

Размышляя об этом, вижу я мысленными очами своими честного старца, архиерейским саном украшенного, подобного Василию Великому, – его родного брата святого Григория Нисского, и слышу из его уст богомудрые слова, которые он говорит от лица богообрученной невесты: «Бог устрелил меня, невесту Свою, как стрелой в цель, Единородным Сыном Своим, о Котором сказано через пророка Исайю: «Соделал Меня стрелою изостренною» (Ис. 49:2). Стрела же та, пронзив меня остротой веры, привлекла ко мне с собой и стрельца, по речению: «Я и Отец – одно», и: «Придем к нему и обитель у него сотворим» (Ин. 10:30, 14:23).

Услышав эти богомудрые слова церковного учителя, я уразумел, что любовь Ионафанова к Давиду, и лук, и стрелы, и стреляние были преобразованием любви Божией к нам. Бог Отец – стрелец. Бог Сын – стрела, поставленная для стреляния; цель – душа или боголюбивое сердце. Куда ударит стрела, туда приходит и стрелец, хотя бы для того, чтобы посмотреть, попал ли? В чье сердце устреляется Сын, туда привлекаются и Отец со Святым Духом.

Но посмотрю, из какого лука испускает Бог Отец эту стрелу, Сына Своего, в сердца, преисполненные любовью? Смотрю опять на город Иерусалим и на предградие его, и вижу мысленного царевича Ионафана, Небесного Христа, Спасителя нашего, исходящего из Иерусалима в поле Голгофское, несущего, как бы лук, Крест на плечах Своих и кровавые капли на Теле Своем, как бы стрелы в колчане, которыми хочет устрелить и уязвить многих. Он устрелит ими и зверей, то есть зверонравные сердца человеческие, и сделает их Своим изрядным ловом, пленив их любовью к Себе. «Встретили одного Kиринеянина, по имени Симона; сего заставили нести Крест Его» (Мф. 27:32). Это мальчик пошел с царевичем собирать стрелы.

Идет царевич с мальчиком – Христос с киринеянином – прямо на Голгофу. Есть там и сокровенное место, именуемое гробом, и камень великий у дверей гроба. Не скрывается ли там Давид или, лучше сказать, сам праотец Адам? Нет ли там главы Адамовой? Думаю, что так. Есть. Будет, значит, Адаму и Давиду и всем праотцам, которые там с ними, некая весть от Стреляющего.

Через малое время показался Крест на Голгофе, а на нем составы Господа нашего Иисуса Христа, жилы и вся плоть, напряженная, как тетива на луке. Лук этот Бога Отца, Он его натянул, Он отдал вместо нас Сына Своего на смерть крестную.

Потом пришел воин с копьем и ударил им в ребра Христовы. Это раскрылся колчан стрел. «И тотчас истекла Кровь и вода» – это стрелы посыпались из колчана, ибо сколько пролилось капель драгоценнейшей Крови Христовой и пречистой воды из Его ребер, столько же испущено стрел Его, которыми Он устреляет, пронзает и уязвляет сердца человеческие.

Прежде всего, сколь уязвили они сердце Пречистой и Преблагословенной Девы Марии, Матери Его, стоявшей у Креста! Ибо когда увидела Она Сына Своего пронзаемым, Кровь источающим, тотчас же почувствовала, как будто пронзается Ее сердце, во исполнение пророчества Богоприимца Симеона: «И Тебе Самой оружие пройдет душу» (Лк. 2:35). Эти стрелы уязвили сердце возлюбленного ученика, святого Иоанна Богослова, стоявшего у Креста, который видел и описал все это. Эти стрелы уязвили и сердца тех, которые, зная неповинно преданного на смерть Господа, плакали, рыдали и возвращались «бия себя в грудь» (Лк. 23:48). Эти стрелы устрелили и зверей.

Зверем была стоявшая у Креста грешница Магдалина, но как ее сердце уязвила стрела любви Божественной, испущенная из лука крестного! О сколь превосходный лов стрельцу Богу! Ибо из грешницы сделалась праведной, из порочной – чистой, из блудницы – девой. Святой Златоуст говорит о ней: «Сначала была блудницей, а ныне она дева, сестра Христова, невеста Слова» (поучение в Великую среду).

Зверем был и разбойник, зверски нападавший на дорогах, творивший разбои. Когда же ударила в него стрела любви Божественной из лука крестного, уязвлено было сердце его. О сколь превосходный лов стрельцу Богу! Ибо из зверя он сделался агнцем, из разбойника исповедником Христовым, из хищника райским жителем. «Ныне же будешь со Мною в раю», – сказал ему Господь (Лк. 23:43).

Достигли те стрелы любви Божественной, испускаемые из крестного лука, с тетивы, т.е. плоти и жил Христовых, достигли и святого Петра, который, как дикий зверь, скрывался где-то далеко в сокровенном месте и горько плакал: «Скажите ученикам и Петру» (Мк. 16:7). Не бойся, Петр, не отчаивайся! Любит тебя Христос и вопрошает тебя: «Симон Ионин! Любишь ли ты Меня?» (Ин. 21:16).

Не бойся, Адам! Не бойся, Давид! Не бойтесь, святые праотцы! Около вас падают стрелы, близко к вам Божие милосердие! Да будет вам известно, что уже прекратился гнев на вас Царя Небесного, что уже примирил Его с вами Сын Божий, Который есть мир наш.

Блажен и преблажен тот, кому может быть сказано: стрела около тебя, близка к тебе любовь Божия! Приблизься к ней, и она приблизится к тебе еще ближе, устрелит тебя в самое сердце. Но окаянен и преокаянен тот, кому говорят: стрела далеко от тебя, далеко отстоишь ты от любви Божией: «Удаляющиеся же от нее погибнут» (Пс. 72:27).

О грешные люди! Уготовим сердца наши как бы в цель для стреляния; поставим их навстречу этим стрелам Божиим, подойдем к ним ближе, чтобы они скорее попали в нас и уязвили нас любовью Божественной, чтобы каждый мог воскликнуть вместе с Давидом: «Возлюблю Тебя, Господи, крепость моя» (Пс. 17:2).

Но узнаем еще и то, какова тайна троякого числа стрел Ионафановых? Эти три стрелы послужили преобразованием Трех Лиц в Едином Боге, уязвляющих нас любовью Божественной.

Уязвляет нас Бог Отец стрелой любви Своей Божественной, «ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного» (Ин. 3:16). Найдется ли в поднебесной кто-либо такой, кто бы отдал за кого-нибудь на смерть единородного сына своего? Никто. А Бог Отец отдал за нас на смерть Единородного Сына Своего. Неудивительно, что Авраам не пощадил сына своего, принес его в жертву, ибо он сделал это для Бога, но дивно то, что Бог ради нас не пощадил Своего Сына. Кто мы? Бренность, гной и черви! Пощадил Бог Исаака, удержав руку Авраамову, чтобы он не заклал его, а Своего Сына не пощадил, не удержал убийственных рук, распинавших Его, но попустил Его заклание за нас. О любовь Божественная! Знай же, мир неблагодарный, как возлюбил тебя Бог! Так возлюбил Бог мир, так возлюбил!

Уязвляет нас Бог Сын стрелой любви Своей Божественной, возлюбив нас величайшей любовью, как пишется в Евангелии: «Возлюбив Своих сущих в мире, до конца возлюбил их» (Ин. 13:1). "До конца!" Подобно тому, как желающий выпить чашу за здравие своего возлюбленного друга выпивает ее до конца, до последней капли, так и Сын Божий возлюбил нас, возлюбил "до конца" и, пия за нас Чашу Своих страданий, испил ее до основания, до конца. Ибо в Нем не осталось ни одной частицы любви, которой бы Он не явил нам, не осталось ни одной капли Крови, которую бы Он не пролил за нас. Он столь возлюбил нас, что истощил для нас Себя всего, возлюбил нас не только больше всего создания, видимого и невидимого, более Ангелов, Архангелов, Херувимов, Серафимов, всех Сил Небесных и всего земного царствия, но и более пресвятой души Своей, ибо душу Свою положил за нас на Кресте. Пишется же, что «нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих» (Ин. 15:13). И было бы не столь дивно, если бы Сын Божий «положил душу Свою за друзей Своих», то есть за праведных, за святых, которым Он говорит: «Вы друзья Мои, Я уже не называю вас рабами, но Я назвал вас друзьями» (Ин. 15:14–15), – но дивно то, что Он положил душу Свою не за друзей, а за врагов Своих, за нас, говорю, грешных, и в том величайшая любовь Его к нам, недостойным, как говорит апостол: «Бог Свою любовь к нам доказывает тем, что Христос умер за нас, когда мы были еще грешниками» (Рим. 5:8).

Уязвляет нас Бог Дух Святой стрелой любви Своей Божественной, исполняя любовью наши сердца, по слову апостольскому: «Любовь Божия излилась в сердца наши Духом Святым, данным нам» (Рим. 5:5).

О если бы мы поставляли сердца наши навстречу этим стрелам Божественным и сладким их ударениям, если бы мы с усердием принимали их и уязвлялись ими, мы были бы изрядными носителями язв Христовых!

Но обратим мысленные очи наши к ныне празднуемому истинному носителю язв Христовых, святому великомученику Димитрию. В юности своей он носил духовные язвы любви Божественной в сердце своем, любя Господа своего всей душой своей, всем сердцем своим и всеми помышлениями своими, и, будучи уязвлен этими язвами, был мертв для греха и жив для Бога. Сладость же Господа своего, имя Иисуса Сладчайшего, имел в себе, как соты медовые, веруя сердцем и исповедуя устами (см. Рим. 10:10). Придя в совершенный возраст, он носил язвы Господа Иисуса на теле своем вторым образом, то есть умерщвлением, умерщвляя себя по-апостольски и говоря: «Я бьюсь не так, чтобы только бить воздух; но усмиряю и порабощаю тело мое» (1Кор. 9:26–27). Носил, наконец, и мученически, пронзенный копьями за Христа, вообразил в страдании своем страдания Христа и потому говорит нам ныне словами апостола: «Я ношу язвы Господа Иисуса на теле моем».

О учитель народов, святой апостол Павел! Не напрасен труд твой о солунянах, к которым ты написал два послания. Не напрасно ты сеял там семя Божиего слова. Добрая земля – город Солунь, добрый плод возрастил он Богу – великомученика Димитрия, который дал приплод не сто, и не шестьдесят, и не тридцать, а бесчисленные души Богу, то поучая их словами веровать во Христа, то наставляя на путь спасения образом своей добродетельной жизни, то укрепляя их в вере подвигом страдальчества. И как ты говорил: «Будьте подражателями мне, как я Христу» (1Кор. 11:1), так и он ныне говорит нам: «Будьте подражателями мне, как я Христу, носите язвы Господа Иисуса, как и я ношу их во имя любви Его».

Сопряжена была душа его с Богом несравненно большим единением в любви, нежели душа Ионафанова с Давидом или Давидова с Ионафаном. И знамение любви той – духовные стрелы и вещественное копье: стрелами духовными уязвлено было его сердце, копьем же вещественным уязвлено тело. И обоими этими уязвлениями хвалится ныне пред небом и землей, пред Ангелами и человеками: «Я язвы Господа Иисуса на сердце моем ношу». Сердцем я возлюбил Его, телом умер за Него, а душой живу в Нем, ибо «упование мое бессмертия исполнено. Любовь никогда не перестает» (Прем. 3:4; 1Кор. 13:8).

Держит в руках копье добрый воин Христов, как бы готовый к брани. Но, о храбрый воин Господень! В нынешние злые времена более, чем когда-либо, жизнь наша – брань: снаружи брани, внутри страхи. Поспеши же к нам с копьем твоим, как взывает к тебе Церковь в хвалитных стихирах: «Прииди, мучениче Христов, к нам, твоего требующим милостиваго посещения!» Приди на помощь великому Государю, благоверному христианскому Монарху и всему воинству! Помоги им против супостатов, как некогда Нестору против Лия! Даруй им победу и одоление, прогоняя врагов более острыми, чем копье, твоими молитвами. Всему же христианству испроси у Господа Иисуса, язвы Которого носишь, мир. тишину, здравие и благоденствие! Руководствуй нас к любви Божией и сподоби нас молитвами твоими видеть возлюбленного Господа нашего во царствии Его. Аминь.



Источник: Сочинения святого Димитрия, митрополита Ростовского. - 7-е изд. Ч. 3. - Москва : Синод. тип., 1849. – 639 с.

Вам может быть интересно:

1. Симфония по творениям святителя Димитрия Ростовского – Надежда святитель Димитрий Ростовский

2. Духовные рассуждения и нравственные уроки схиархимандрита Иоанна (Маслова) – Жестокость схиархимандрит Иоанн (Маслов)

3. Алфавитный указатель предметов, содержащихся в Словах святаго Исаака Сирина – Сирин или сирена преподобный Исаак Сирин Ниневийский

4. Собрание разных поучительных слов. Часть вторая святитель Илия Минятий

5. Слова и речи святителя Иннокентия, епископа Пензенского и Саратовского – Слово по случаю введения инвалидов в дом, устроенный князем П.А. и графом Д.А. Зубовыми святитель Иннокентий (Смирнов) Пензенский

6. Отечник Проповедника – Объедение игумен Марк (Лозинский)

7. Братское дело в Православной России профессор Николай Александрович Заозерский

8. Послание к Епифанию архимандритов Акакия и Павла и его ответ святитель Епифаний Кипрский

9. Рим - Константинополь - Москва – «Строители мостов» в раннем средневековье протоиерей Иоанн Мейендорф

10. Великий пост. Духовные поучения – ВЕЛИКАЯ ПЯТНИЦА протоиерей Валентин Амфитеатров

Комментарии для сайта Cackle