Слова к тамбовской пастве (1861–1863)

(Рассказывается содержание Пастыря, Св. Ермы)

Как разнообразны пути, которыми ведёт Господь преданные ему души к предопределённому им в Христианстве совершенству! Одного ведёт Он скорбями, другого благоденствием; иного внешним писанием, а иного внутренними внушениями; того видимо, а сего сокровенно.

На эту мысль расскажу вам, что̀ было со Святым Ермой – мужем Апостольским.

Вы увидите, как многопопечительна и многоизобретательна руководящая нас ко спасению любовь Божия, а вместе и себе возьмёте немало уроков к верному суждению о том, так ли течёте вы, как следует тещи.

Ерма жил во времена Апостолов в Риме. Он был известен Апостолу Павлу и похваляется им в послании к Римлянам¹ в числе лучших христиан Римских. Отличительное свойство его души составляли преискренние простота веры и беспрекословная покорность внушениям Божьим. Сии качества сердца привлекли на него особенное Божие благоволение, и Господь удостоил его особенных видений и откровений, из которых слагается вся жизнь его. Так как сии дивные знамения Божии, назидательны сами по себе, сопровождались и назидательными толкованиями, то Ерма получил повеление описать всё, что ему было открыто на пользу всей святой церкви Божией. Ерма исполнил повеление и составил книгу, которую наименовал Пастырем и которая, в первые времена, читалась в церквах наряду с Апостольскими писаниями.

Я намерен рассказать вам кратко всё содержание сей книги. Она состоит из трёх частей. В первой помещены видения, во второй – заповеди, в третьей – притчи. Начнём с видений.

Видений сих было четыре:

первое – касалось преимущественно лица Ермы;

второе – более его семейства;

третье – внутреннего устроения церкви Божией;

четвёртое – внешней судьбы сей церкви и всех спасающихся.

Вот как изображает Св. Ерма первое своё видение!

В юных летах, говорит он, я знал одну красивую девицу, которую и любил, как сестру. Встретив её однажды, когда уж был отцом семейства, я подумал, как бы я был счастлив, если б имел такую жену, – жену так прекрасную и таким благонравием украшенную. Дальше этого, при сей встрече мысль моя не простиралась.

Но вот что̀ было потом!

Спустя несколько времени, я гулял в уединённом мест и в мыслях своих перебирал дела Божии, удивляясь красоте и величию их. Там я заснул, – и вижу во сне: Вот взял меня дух и понёс на право. По тому месту, где он меня нёс, нельзя было идти: всё утёсы, да вода. Пронёсшись через них, я очутился на ровной долине и, падши на колена, начал молиться Богу в сердечном сокрушении о грехах своих. И вот, во время молитвы моей, вдруг отверзлись небеса, и я увидел там деву, которую любил, как сестру. Она меня приветствовала. Приветствовал и я её и потом спросил, как и зачем она там.

Она отвечала:

– Меня представили сюда, чтоб обличить пред Господом грехи твои. Бог вседержитель всесильный Творец неба и земли гневается на тебя за то, что ты согрешил против меня.

– Когда же и где сказал я тебе какое непристойное слово? – в смущении спросил я. – Не всегда ли я чтил тебя в сердце своём, как родную сестру?!

Она сказала на это:

– Присмотрись: худое помышление вошло в сердце твоё. Разве не знаешь, что это грех. О! – грех, да ещё какой большой! Ведай, что кто имеет благие помышления и ходит право пред Богом, к тому благоволит Бог; а кто держит скверные помыслы в сердце своём, тот привлекает смерть и осуждение. Таковы особенно те, кои работают похотям плоти, любят утехи мира, величаются богатством, не ищут благ вечных и не уповают на Господа. Что ж касается до тебя; то скажу тебе в утешенье: молись и Бог уврачует немощи сердца твоего.

Когда она кончила эту речь, небо заключилось. Я остался один, в скорби и страхе, говоря в себе самом: если это вменено мне в грех, то как мне спастись? или как умилостивить Бога за другие мои грехи великие, коим нет числа?

Когда я занят был такими мыслями, предо мной показалась кафедра большая, покрытая белой как снег материей.

Вот пришла благолепная старица, одетая в блестящую одежду, с книгой в руке, и села.

Она сделала мне приветствие, и я отвечал ей тем же, со слезами на глазах. Она спросила меня: отчего ты печален, Ерма, ты, лицо которого всегда выражало спокойствие, кротость и внутреннее веселие сердца?

– Одна добрая и благочестивая дева, – отвечал я, огорчила меня упрёком, будто я согрешал против неё.

– Господь да сохранит рабов своих от сего зла, – сказала она.

Но смотри, не допустил ли ты в самом деле нечистых мыслей в сердце твоём в отношении к ней? Такие мысли не должны иметь места в сердце раба Божия. Он не должен не только делать, но и желать худого и помышлять о нём. За это гневается Господь на всякого, и особенно будет гневаться на тебя, Ерма, который строго воздерживался от всего порочного и всегда отличался простотой нрава и невинностью сердца.

Но утешься. Я могу тебя уверить, что Господь гневается на тебя не столько из-за тебя самого, сколько из-за детей твоих, кои тяжко грешат против Него и против родителей своих. Ты слишком много любишь детей своих, потому поблажаешь им и допускаешь их делать неправды. Вот за это Господь и гневается на тебя. Но Он готов уврачевать нравственные раны дома твоего. Ему жаль тебя. Мужайся же!

Возьми в руки семейство своё, каждый день толкуй детям своим слово Божие, и не пропускай обличать худые дела их.

Ибо Господь знает, что они во всём покаются от всего сердца своего.

Тебя ж за это Он запишет в книге жизни.

Окончив слова сии, она спросила меня:

– Хочешь ли послушать? Я почитаю.

– С удовольствием, отвечал я.

– Слушай же.

И, разогнув книгу, она начала читать в ней о вещах таких изумительных и ужасающих, что я не мог удержать их в памяти. То были слова страшные, которых не может стерпеть ухо смертного человека. Только последние слова остались в голове моей, именно следующие:

Вот Бог Саваоф, – читала она, – Который всемогуществом своим сотворил мир, и мудростью своей украсил всю тварь, Который глаголом силы своей утвердил небеса и землю основал на водах, Который устроил на земле святую церковь и благословил её, – вот Он преложит небеса и горы, холмы и моря, и всё наполнит избранными своими, чтоб над ними оправдать все великие обетования свои за то, что, приняв полной верой закон Божий, они с великой радостью исполняют его.

Тем окончилось чтение.

Старица встала.

Вот подошли четыре юноши, подняли кафедру её и понесли на восток. Между тем она подозвала меня к себе и, коснувшись груди моей, спросила:

Нравится ли тебе то, что я читала?

Я отвечал:

– Последние слова мне нравятся, а первые жестоки.

– Сии последние, – сказала она, – относятся к праведным, а первые направлены против отступников и неверных.

Ещё она говорила, как подошли два человека, подняли её на рамена свои и понесли далее к востоку, куда понесена и кафедра.

Удаляясь, она сказала мне! с весёлым видом:

– Мужайся, Ерма, и да крепится сердце твоё.

Вот содержание первого видения!

Передам, вам коротко и второе, – теперь же, – потому что оно тесно связано с первым и служит его продолжением.

На следующий год, говорит Ерма, явилась мне опять та же старица, но уже не сидящей, а ходящей и читающей какие-то памятные записки. Увидав меня, она подала их мне и велела списать. Я писал буква за буквой, не умея составлять слогов. Когда же всё списал, кто-то невидимый взял книгу из рук моих и унёс.

После сего Ерма пятнадцать дней постился и много молился, – и ему открыто было содержание списанного. То были грехи его детей и жены, которая была злоречива.

Ему велено было исправить их и обещано, что жена его сделается ему наконец сестрой, то есть, что они станут жить в воздержании, чего Ерме крайне желалось. Всё это ему было открыто во сне одним прекрасным юношей, который спросил его в конце:

– Кто, думаешь ты, эта старица, от которой получил ты сии записки?

– Это Сивилла, – отвечал Ерма...

– Ошибаешься, – сказал юноша. – Это святая церковь.

– От чего же она такая старая? – спросил Ерма.

– От того, – отвечал тот, что она от века была в мысли Божией и что она старее мира, который и сотворён, собственно, для нас.

Потом Ерма видел ещё видение в своём доме. Та же старица, явившись ему, обещала открыть ещё многое и велела потом записать всё и сообщить Клименту, Епископу Римскому, чтоб он разослал списки в подведомые ему епархии, и Грапте – диакониссе, чтоб она передала то вдовицам и сиротам; самому же Ерме велела дать знать о всём священникам Римским. Вот содержание второго видения!

Ограничусь ныне этим, прося вас припомнить всё и из всего самим вывести урок для себя!

Видите, как строго взыскивается не за дела только, но и за помышления, – и блюдитесь чисто иметь сердце пред очами Божиими. Видите, что не за свои только грехи надо будет отвечать, но и за грехи других, о которых попечение вверено нам, – и попекитесь всех всяко спасать – родители детей, начальники подчинённых, пастыри пасомых, учители учеников. Видите, что ни одно дело, ни одно помышление наше не пропадает, всё записывается.

Но записывается не на зло нам; а на то, чтоб отсюда подать нам повод к раскаянию, – и попекитесь слезами смыть запись сию и убелить хартию жизни. Видите, что̀ ожидает избранных!

Мужайтесь же и с радостью теките по пути, на который вступили вы с верой. Видите, как страшна участь неверов и грешников, что описания оной не может снести ухо человеческое; уклонитеся (зла) же от неверия и греха, умертвите уди ваша, яже на земли, блуда, нечистоту, страсть, похоть злую, лихо имам, гнева, ярость, злобу, хуление и срамословие... их же ради грядёт гнев Божий на сыны противления, как слышали вы в нынешнем Апостоле². Аминь.

15 Генваря, 1861 года.

(Содержание книги – Пастырь, Св. Ермы)

Продолжим нашу беседу по руководству Святого Ермы, мужа Апостольского. Вы слышали описание двух видений Св. Ермы, которые касались преимущественно его самого и его семейства; другие два видения касаются внутреннего строения Св. Божией церкви и внешней её участи, в которых однако же всякий может легко увидеть и себя самого, в своё назидание и исправление. Потрудитесь же уразуметь и сии видения.

Видение третье. – Во втором видении, если помните, благолепная старица, между прочим, обещала Ерме открыть ещё многое. Ерма, после того, долго постился и молил Господа исполнить обещание, слышанное из уст старицы. В одну ночь явилась ему сия старица и сказала:

– Приди в полдень в такое-то уединённое место в поле, – и там получишь просимое.

Ерма в своё время явился в указанное место и увидел там скамью, покрытую белым полотном льняным. Увидев это в уединённом месте, он пришёл в такой страх, что волосы у него встали дыбом на голове. Но скоро ободрился, и, падши на колена, начал молиться Богу, исповедуя грехи свои. Тогда пришла старица с шестью юношами, виденными уже, и, коснувшись его сзади, сказала ему:

– Перестань так долго молиться о грехах твоих. Молись теперь о праведности, чтоб и семейство твоё соделалось причастным её.

Потом велела ему встать, взяла его за руку и подвела к скамье. Юношам сказала она: ступайте, – стройте; а Ерму пригласила сесть. Ерма хотел сесть по правую её сторону; но старица дала знак, чтоб он перешёл на левую, говоря:

– Правая определена для тех, кои страдали за имя Божие. Тебе много ещё надо трудиться, чтоб удостоиться сесть с ними: – у тебя много недостатков. Потом она показала ему великую башню, которую строили над водами из блестящих четырёхугольных камней.

Прошу обратить внимание на построение сей башни, в нём сущность сего видения.

План башни был четырёхугольный. Строили её шесть юношей, многие тысячи других людей носили камни. Кто извлекал сии камни из глубины вод, кто брал на земле, и, принося, подавал тем шести юношам. Камни, извлекаемые из глубины вод, были совершенно отёсаны, так что их оставалось только класть. Они так хорошо соединялись с другими, что в месте соединения не видно было и рубцов, и башня казалась составленной из одного камня. Что касается до камней, приносимых с земли, то между ними были такие, которые юноши употребляли на строение, и были такие, которые они отбрасывали и разбивали. Вокруг башни виднелось много негожих камней, потому что одни были неровны, другие с трещинами, третьи белы, но круглы, так что не было возможности приладить их при постройке. Некоторые из негожих камней были бросаемы далеко от башни и падали к дороге, где, однако же, не останавливались, но катились далее в пустыню, другие падали в огонь и горели, третьи падали близ воды, но не могли скатиться в неё, какие усилия, по-видимому, ни употребляли на то.

Изумляясь всему происходившему, Ерма просил старицу объяснить ему, что̀ значит всё им виденное.

Старица сказала:

– Башня, которую ты видишь устрояемой, это я сама, те. е. церковь. Её строят над водой потому, что вы спасаетесь водой с призыванием имени Преславной Троицы. Этим она указывала на крещение. Шесть юношей, строящих башню, суть шесть Ангелов Божьих, коим он дал власть над всеми тварями. И те, что приносят камни, суть тоже Ангелы Божии, но первые выше их. Когда здание будет окончено, они все вместе составят празднество пред Богом и прославят Бога.

Послушай теперь, что̀ значат камни!

Камни белые четырёхугольные, которые хорошо укладываются при постройке суть: Апостолы, епископы, учители, священники и диаконы, живые ли то, или умершие уже, которые исполняли и исполняют свой долг со всей святостью и с неусыпной попечительностью об избранных Божиих, тщательно сохраняя мир и согласие между собой.

Камни, извлекаемые из глубины вод, и как бы сливающиеся с зданием при кладке суть те из умерших, кои страдали за имя Господне. Камни, приносимые с земли и употребляемые в здание, суть новообращённые верные. Из отбрасываемых камней, те, кои падают подле башни, означают согрешающих по крещении, чувствующих, однако же, сокрушение и готовых принести покаяние. Если они покаются, пока строение продолжается, они могут быть употреблены на постройку; но, когда построение завершится однажды навсегда, они уже не найдут там себе места.

Затем камни, кои, разбивши, далеко бросают от башни, суть люди злые, принявшее веру притворно, не изменивши ничего из прежних нравов своих. Так не могут быть употреблены на постройку, и им нет спасения. Что касается до других негожих камней, то неровные означают тех, кои познали истину, но не пребыли ей верными и не озаботились войти в един дух со всеми святыми. Растреснутые – означают тех, кои питают раздор в сердце своём и мир имеют с другими только по видимости. Камни, слишком малые, суть те, кои приняли веру, но удержали бо́льшую часть своих прежних пороков.

Камни белые и круглые суть богачи, оставшиеся пристрастными к богатству и по принятии веры.

Когда настанет гонение, они, из-за своего богатства, отрекутся от Господа. Они могут годиться в постройку по иначе, как когда будут отсечены их пристрастия, подобно тому, как у круглых камней надо обсечь бока, чтобы они годились в здание. По себе самому посуди, Ерма, прибавила старица; – когда ты был богат, ты был не гож, а теперь ты способен к жизни.

Ты ведь из числа этих камней.

Послушайте, что̀ значат и остальные камни.

Камни, отбрасываемые далеко от башни, катящиеся к дороге и оттуда в пустыню, суть те, кои уверовали, но, по своему суемудрию, уклонились от первого пути и устремились не знать куда, мечтая там найти путь лучший: они блуждают, бедные, не находя себе покоя.

Камни, падающие в огонь, суть те, кои навсегда отпали от присно живого Бога. Они так преданы порокам и страстям, что им и на мысль не приходит принести когда-либо покаяние. Это готовая уже пища огня геенского.

Камни, падающие близ воды и не могущие скатиться в неё, суть те, кои, слыша слово Божие, желают крещение; но когда потом подумают о святости, требуемой верой, тотчас возвращаются вспять и падают в прежние страсти. Так церковь объяснила Ерме видение башни.

Потом она показала ему ещё семь жён, окружавших сие здание. Первая была вера, за нею её дщерь – воздержание, далее следовали одни за другими – простота, невинность, кротость, строгая во всём исправность и любовь. Из них каждая есть дщерь предыдущей: простота – дщерь воздержание, невинность – дщерь простоты, – и так далее. Они поддерживали башню и открывали в неё вход тем, кои служили им самим, тем, то есть, кои отличались сими добродетелями.

Ерме очень желалось знать, почему церковь являлась ему в трёх различных видах: в первый раз очень старой и сидящей в креслах; во второй – лицом молодой, но со старой кожей и с волосами старицы, говорящей стоя, с большей приветливостью, чем в первый раз; в третий – совсем молодой и прекрасной, только волосы у неё были волосы старицы: она сидела на скамейке с видом улыбающимся.

Желая знать, почему всё сие так, Ерма опять предался посту и молитве – и вот ночью явился ему юноша и сказал:

– Слушай; я объясню тебе почему всё это так.

Сначала церковь явилась тебе старицей, сидящей в креслах, чтоб показать слабость и разленение духа твоего, когда, по причине неудач в житейских делах, ты предавался унынию и беспечной лености, как во дни отживающей старости, вместо того, чтоб с полной верой предать себя в руки Провидения.

Но после того, как ты слышал откровение, которого Бог тебя удостоил, твой дух помолодел, вера ожила и силы воскресли.

Ты походил на старца, который, услышав о даровании ему сына или дочери, встаёт с радостью, стоит бодро и действует с силой. Вот что означает второе состояние, в котором ты видел сию женщину более юной и стоящей на ногах.

В третий раз она явилась тебе ещё с более свежими силами и ещё более приветливой, чтоб показать, что дух твой совсем обновился видением башни и приятием других благ, от Бога тебе дарованных. Утверждённая на четырёх ногах скамья, на которой она сидела, означает прочность сего состояния. Таково было третье видение, виденное Ермой, – видение самое большое и назидательное!

Видение четвёртое было не многосложно. Его видел Ерма спустя три недели после третьего. Шёл он куда-то полем с чувством сердечного сокрушения, молясь о себе и о всех рабах Божиих, да святится во всех имя Божие.

Идёт он так и слышит глас свыше:

– Не бойся, Ерма!

– Чего бояться мне, – подумал он, – после таких видений дивных.

Но, сделав несколько шагов вперёд, он увидел, что поднимается пыль к небу всё выше и выше, на расстоянии от него, может быть, двадцать шагов. Луч солнца дал ему увидеть в пыли сей огромное животное, похожее на кита, футов со сто вышиной, которое из пасти своей изрыгало огонь. Ерма начал плакать и просить Бога избавить его от беды; но, вспомнив сказанное ему пред тем: «не бойся», воодушевился и пошёл смело по дороге к зверю. А тот шагал так, что одним ударом мог бы истребить целый город; но, когда Ерма приблизился, он растянулся по земле, высунув только язык, – и не шевельнулся, пока Ерма миновал его совсем. Сделав после сего около тридцати шагов вперёд, Ерма встретил Деву, будто только вышедшую из комнаты, всю в белом, исключая обуви. На ней была митра и блестящие волосы покрывали весь её стан.

Ерма узнал в ней церковь и обрадовался. Подошедши, она сказала: только вера твоя спасла тебя от зверя. Господь Ангела своего послал, и он заключил уста зверю, чтоб он не пожрал тебя. Зверь сей означает близкое гонение. Пойди, возвести о сем избранным да мужаются и да крепится сердце их в уповании на Бога.

Тем кончилось видение.

Вот и все четыре видения, виденные Ермой. Все они назидательны; но всех обильнее назиданием третье видение – строение башни, то есть, церкви! Всмотритесь в него внимательнее!

Все мы христиане предназначены войти в состав тела церкви. Войдём ли?! Даруй, Господи!.. Но для сего позаботимся явить себя похожими на камни белые и четырёхугольные – полированные, то есть позаботимся хранить Святую веру, убеляющую, внедрить в сердце стройное сочетание добродетелей чистых и совершенных и да не будет между нами камней необтёсанных. ни расколотых, ни круглых и никаких других, негожих в постройку. Аминь.

22 января 1861 г.

(Содержание Пастыря, Св. Ермы)

Что слышали вы доселе из писаний Св. Ермы, это ещё не всё, что я намерен был передать вам и что может быть для вас пригодным в труде над благонастроением сердец ваших!

Послушайте и ещё. Думаю, что слово Апостольского мужа будет убедительнее для вас нашего немощного разглагольствия. Потому по хочу отстать от него, пока не доведу до конца. После видений известных уже вам, следуют у Св. Ермы заповеди, составляющие предмет второй книги его Пастыря. К изложению их он приступает так:

Молился я, говорит он, у себя дома и сел потом на ложе своё.

Вот вижу, входит муж, видом своим внушавший уважение, в одежде пастушеской. На нём накинут был белый плащ, котомка висела за плечами его, и палка была в руках у него. Он приветствовал меня, приветствовал и я его. Затем он сел подле меня и сказал:

– Я послан к тебе чтобы пребыть с тобой всё остальное время жизни твоей.

Когда он сказал это, мне подумалось, что он искушает меня, и я спросил его:

– Кто же ты? – ибо того, кому я вверен, я хорошо знаю.

– Так ты меня не узнаёшь? – спросил он.

– Нет, – отвечал я.

– Я и есть тот Пастырь. которому ты вверен, – сказал он.

С сим словом он изменился в лице, и я узнал в нём моего хранителя.

Мне стало стыдно, страх и скорбь начали тревожить меня; – но он успокоил меня говоря:

– Не бойся. Я послан и ещё указать тебе всё, чем можешь ты спасти душу свою. Выслушай внимательно и запиши всё для памяти, чтоб перечитывая то время от времени, ты освежал мысли свои тем и укреплял шаткую волю твою. Если от чистого сердца будешь сохранять всё, открываемое тебе, то получишь от Господа все блага, какие обетовал Он верным своим. Если же, выслушав мои наставления, ты не только не исправишься, а напротив станешь прилагать грехи ко грехам, то беду за бедой пошлёт на тебя Господь, пока не сокрушит или сердца твоего, или костей твоих.

Сказав сие, Пастырь мой, Ангел покаяния, предложил мне двенадцать заповедей, в следующем порядке:

1) Веруй во единого Бога, в Троице поклоняемого, Творца неба и земли, видимым же всем и невидимым, Который из ничего воззвал к бытию все твари и даровал им столько совершенств, сколько каждая из них вместить может.

2) Живи в простоте и непорочности, не вреди ближнему даже словом, напротив помогай всем в нуждах их, не разбирая, кто просит и кому даёшь.

3) Слово гнило да не исходит из уст твоих: люби истину и убегай лжи.

4) Как зеницу ока, храни супружескую верность, ибо это непреложный закон Творца, быть чистым и непорочным пред лицом Его или в девстве, или в честно хранимом супружестве. Женился, не ищи разрешения, или другой жены; положил быть в девстве, не ищи жены. То же когда умрёт муж или жена, пережившая половина не грешит, когда вступает во второй брак: но большей сподобляется чести от Бога, когда решается хранить вдовство, в чистота и непорочности.

При сих словах, говорит Ерма, я спросил его: что же делать тому, кто согрешит?

– Каяться, – отвечал мне Ангел Пастырь.

Говорю ему:

– Я слышал, что кроме крещения нет другого покаяния, что, погружаясь в воды пакибытия, мы получаем отпущение всех грехов, и никак не должны уже после того грешить.

Ангел отвечал мне:

– Крещение не называется покаянием. Покаяние Бог установил для тех, кои, будучи через крещение призваны в число верующих, падают потом в грехи, по козням диавола.

Бог милостивый приемлет покаяние таковых: но надо знать, что частое падение в грех, исправляемое даже частым покаянием, делает подозрительным самое покаяние; – и можно наконец упасть так, что после того падения не будет возможности встать снова и начать жить для Бога. Сего да страшится всякий, легкомысленно смотрящий на грехи.

Сказав сие, Пастырь начал снова продолжать указание спасительных для нас Заповедей Божиих!

5) Идя путём заповедей, не можешь миновать препятствий и трудов. Мужайся и да крепится сердце твоё: терпи в делании добрых дел и перенесении всех на пути семь неприятностей.

6) Помни, что при каждом человеке есть два ангела – добрый и злой. Один влечёт его к делам добрым, а другой – к грехам и порокам. Внимай же себе, и к первому склоняйся, а второго отревай, по внутренним помыслам сердца догадываясь, какой из них даёт тебе в ту пору уроки и хочет властвовать над тобой.

7) Единого Бога – Творца и Промыслителя и Спасителя твоего бойся, и пустой страшливостью тёмных сил не унижай своей детской Ему преданности и своего крепкого на Него упования.

8) Попекись явить себя ревностным исполнителей всех без исключения заповедей Божиих и тщательным творцом всех дел, какие Ангел внушит сердцу твоему, или укажет сочетание обстоятельств жизни твоей, – и будешь сын в дому Божием, а не раб.

9) Молись, преутруждай себя в молитве, непрестанно молись, чтоб всякий раз, как нужно, свыше сходила на тебя сила – творить добро, и помощь – уклоняться от зла. Молитва делает земнородного небожителем и одевает его небесной чистотой и святостью.

10) Бегай ложных пророков – гадателей и волхвов³, чрез коих враг губит рабов Божиих. Слабые в вере обращаются к этим обманщикам, а они, отвечая им по желанию сердца их, наполняют головы их мечтательными надеждами. Тут же, к капле истины примешивая море лжи, они обольщают их и снова увлекают к язычеству. Кто искренно верует и предал себя Богу, тот не пойдёт к ним. Таковой неба ищет; а гадают обычно об одном земном.

11) Учительницей, единственной учительницей да будет тебе – церковь Бога жива – столп и утверждение истины. В ней свет непреложно-истинного ведения.

Вне её – мрак и тьма. Там князь мира поставил учительскую кафедру свою и ослепляет разумы внимающих ему и не хотящих слушать голоса церкви ради того, что они светские.

Вот тебе проба: что̀ разногласит с учением церкви, то есть голос отца лжи!

Внимай и блюди себя чистым от сего падения.

Вот и ещё признак! слово истины водворяет глубокий мир, покой и сладость в верующем сердце; слово же лживых воздымает мечты и сомнения, и как солёная вода разжигает жажду знания, запирая ум как пленника в неопределённой мрачной пустыне.

12) Без ближайших руководителей нельзя прожить свято на земле. Ты найдёшь их в Церкви, где Дух Святой поставляет их пасти стадо Христово. Умоли Господа даровать тебе благопотребного. В час нужный, и без спроса твоего, он изречёт тебе утешительное слово. Дух Божий научит его, что подобает сказать тебе и ты услышишь от него, что хочет от тебя Бог. Берегись, однакож, и здесь духов лестчих.

Смирение и тихость украшают истинного руководителя. Где же помпа в слове и жизни, там лесть. Внимай сему и спасёшься.

Вот все двенадцать заповедей, которые дал мне Ангел-Пастырь, заключает Ерма.

Выслушав их, я сказал ему:

– Прекрасные правила, но есть ли человек, который мог бы исполнить их, как следует?

На это Ангел отвечал мне:

– Прими их сердцем в простоте, без размышления и не встретишь в исполнении их никакого затруднения. Но коль скоро станешь разлагать в уме своём, можно ли и как можно выполнить то и другое, и нельзя ли как-нибудь высвободиться из-под сего ига, подкрадётся враг, вложит расслабление в сердце твоё и сделает тебя неспособным ни к какому добру.

Но что много говорить!.. Знай, что, если не исполнишь чего, нет тебе спасения, нет спасения ни тебе, ни детям твоим, ни семейству твоему. Сказав сие, Ангел изменился в лице своём и сделался столь страшным, что я не знаю, есть ли кто, кто бы в состоянии был снести взор его в сию минуту. Я испугался.

Ангел, видя моё смущение, начал говорить кротко ко мне, с лицом, способным разлить отраду в сердце:

– Как это думаешь и говоришь ты? Забыл разве ты всемогущество Божие!

Возможно ли, чтоб Тот, Кто всё покорил под ноги твои, не дал тебе сил исполнять заповеди Его? Знай то, что кто имеет всегда Бога в сердце своём, тот легко исполнит заповеди сии. Кто же имеет Его только на конце языка своего, тот падёт под тяжестью их, считая их невыполнимыми.

Я заметил на это:

– Кто не просит у Бога сил, чтоб исполнять сии заповеди Его? Но враг силен: он искушает рабов Божиих и держит их в своей власти.

– Нет, – отвечал на это мне Ангел, – враг не имеет никакой власти над рабами Божьими. Тех кои веруют в Бога от всего сердца своего, он может искушать, но не властвовать над ними. Противостань ему с мужеством, и он убежит от тебя.

Тем кончились наставления Ангельские; кончается и вторая книга Пастыря Св. Ермы.

– Со своей стороны не осмеливаемся прибавить что ко всему сему! – говорит ученик Апостолов, муж Апостольский.

К чему тут вялое слово наше? Одно только скажу: как утешительно знать, что и в наше время говорить то же, что говорили при Апостолах, непосредственно после Апостолов и что, следовательно, в продолжение восемнадцати с половиной веков в Церкви Божией слышалось неизменным одно и то же слово истины.

Если теперь при двоих и трёх свидетелях станет всяк глагол; то как крепко должен стоять глагол истины в Церкви Божией проповедуемый, когда за него стоит такой необъятный сонм свидетелей? И что должны значить пред здравомыслием эти возгласы суемудрия, которые неразумные дерзают бросать в лицо истине? Не осязаете ли вы здесь определения Божия: небо и земля мимо идут, словеса же не мимо идут⁴ Аминь.

29 Генваря 1861 г.

Какую умилительную картину представляет нам Сретение Господне! Глубокий старец Симеон, держащий на руках младенца Бога, по ту и другую сторону его – Иосиф праведный и Пресвятая Дева Богородица; пред ним Анна Пророчица восьмидесяти четырёхлетняя постница и молитвенница. Очи всех устремлены на Спасителя. В нём исчезают они вниманием, и из Него пьют духовную сладость, питающую души их. Можете судить, как велико было блаженство сих душ!..

Но, братие, и мы все призваны не к мысленному только представлению сего блаженства, а к действительному его вкушению, потому что все призваны иметь и носить в себе Господа и исчезать в Нём всеми силами своего духа. И вот, когда достигнем мы сего состояния, тогда и наше блаженство не ниже будет блаженства тех кои участвовали в сретении Господнем. Те были блаженны – видевше; мы же будем блаженны – не видевше, но веровавше. Приложите внимание. Я коротко укажу вам, как сего достигнуть?

Вот что сделайте и делайте.

1) Прежде всего покайтесь.

Помните, что в духовной жизни без покаяния ничего сделать нельзя. Чего бы кто ни искал, начало всему да будет покаяние. Как без фундамента нельзя строить дома, и как не очистив поля нельзя ни сеять на нём, ни садить: так без покаяния ничего нельзя предпринимать в духовных наших исканиях и стремлениях, что б вы ни сделали без него, всё – всуе. Так прежде всего покайтесь, всё худо сделанное и решитесь на одно Богоугодное. Это будет то же, что обращение взора и всего тела на путь в сретение Господу, и первое вступление на сей путь.

2) Затем, храня постоянно неизменным чувство покаяния, устройте для себя такой род жизни и поведения, чтобы на каждом у вас шагу, или при каждом движении был как бы преднаписываем в вашем внимании Господь и Спаситель наш. Такой порядок сам собою устроится в вас, если

а) всё, что ни делаете, вы будете делать во славу Господа и Спасителя. делать ради Христа. Тут разумеются не одни большие дела, а всякое вообще действие. Ибо смотрение и слышание, молчание и говорение, ястие и питие, сидение, и хождение, труд и покой, всё вообще может быть посвящаемо Господу и освящаемо Его именем всесвятым. Так как минуты не бывает, чтоб мы не были за каким-либо делом, то, устроившись так в делах своих, вы поминутно будете сретать Господа, во славу Его обращая все дела свои. Сие исполнит и плод от сего получить вы можете тем удобнее, если при этом,

б) в порядок дел своих повседневных вставите чины молитвенные – и церковные и домашние, – и вообще поставите законом быть строгими исполнителями всякого устава Св. Церкви до малой йоты, без суемудрий и кривотолкований, в простоте сердца. Как содержание каждого молитвословия есть Господь и наше к Нему обращение, то, совершая его, или участвуя в нём, вы будете сретать Господа в сочувствиях и услаждениях своего сердца. Если затем

в) промежуток остающегося времени, вы наполните чтением писаний о Господе, или слушанием беседы о Нём, или своеличным размышлением о Нём и о великом деле спасения, совершённом Им на земле; – то сами увидите, что ни внутри вас, ни вне, не останется ничего, что̀ не носило бы напоминания о Господе, не преднаписывало Его вниманию вашему, не изводило ваш дух во сретение Ему.

3) Не до́лжно, однакож, забывать, что все сии труды и занятия суть только приготовительные. На них одних останавливаться не до́лжно, а надо устремляться далее. Как из пищи, принимаемой нами в грубом виде, выделываются потом тонкие стихии жизненные; так из сих занятий, видимо совершаемых, осязаемых, должны образоваться в духе тончайшие расположения или устремления ко Господу, именно: – под трудом посвящения всех дел Господу должно качествовать устремление всех желаний нашей души единственно к Господу; под исполнением всех молитвословий или участием в Богослужениях должно слагаться в сердце сочувствие только ко Господу и Господнему; под чтением и слышанием писаний о Господе, должно лежать в основе охотное устремление внимания ума нашего к единому Господу. Те труды суть возделывание поля, а сии стремления – восход посеянного; те – ствол и ветви, а сии – цвет и плод. Когда возникнут в нас сии расположения, это будет значить, что дух наш весь своим сознанием и своим настроением изшёл в сретение ко Господу. И как Господь везде есть, и Сам ищет сретиться с духом нашим; то взаимное их сретение после сего устрояется само собой.

С тех пор дух наш начнёт вкушать блаженство Симеона праведного. т. е. начинает носить в объятиях своих сил и стремлений Господа, Который есть полное их насыщение и удовлетворение. Это то, что называют вкушением Господа, покоем в Нём, – умным Богу предстоянием, хождением пред Господом, непрестанной молитвой – предмет трудов, желаний и исканий всех Святых Божиих.

Сего блага сподобиться желаю всем вам, – празднующим ныне Сретение Господне.

Если б кто, жалуясь, сказал: желателен плод, но труд достать его слишком тяжёл, – тому можно ответить так: хорошо; есть легче способ, или способ проще сложенный. Вот он: покайся; затем, ревнуя об исполнении всякой заповеди Божией, ходи неотступно пред Господом, устремляясь к Нему всем вниманием ума, всеми чувствами сердца, всеми желаниями воли. Устроившись так, скоро сретишь Господа.

Он внидет в тебя и упокоится в тебе, как на объятиях Симеона праведного. Чем-нибудь ещё облегчить труд, необходимый в искании сретения Господа уже нет никакой возможности.

Молитва Иисусова: Господи Иисусе Христе Сыне Божий, помилуй мя, – сильно и мощно может помогать в сем труде. Но опять не сама по себе, а под условием устремления всех сил нашего духа к Господу!

Трезвитеся убо и бодрствуйте⁵. Вышних ищите, и живот ваш сокровен да будет со Христом в Боге.

Тогда, соделавшись един дух со Господом⁶ узрите и обымете сего Господа, и возрадуется сердце ваше и радости вашея никтоже возмет от вас, ни в сей век, ни в будущий. Аминь.

2 февраля 1861 г.

(Содержание Пастыря, Св. Ермы)

Докончим ныне наше краткое обозрение писаний Св. Ермы, чтобы не оставить неведомым ни одного из назидательных его помышлений.

Теперь следует нам пересмотреть третью книгу, которой содержание составляют, как помятование христианских истин. Их предлагает Ерме тот же Ангел-Пастырь, большей частью посредством сравнений, или созерцания духовных вещей в чувственных образах. Все их передавать вам подробно будет очень долго.

Ограничусь указанием общего течения мыслей св. отца.

Наставления начинаются тем положением, что мы не имеем здесь пребывающего града, но должны искать грядущего, который мог бы послужить для нас вечным кровом. Выслушав это, Ерма спросил:

– Как же так, мы не имеем здесь пребывающего града, но многое вынуждены бываем иметь и многое имеем?

Что делать с этим имением?

– Не беспокойся, – отвечал Ангел, – есть возможность упрочить и это преходящее имение, которое приходит и отходит, отходит и приходит. Раздавай избытки бедным. Их руки суть вечные хранилища. Но и во времени это не бесполезно. Ибо как виноградная лоза поддерживается вязом, или другим каким-нибудь деревом, к которому его привязывают; так молитвенное воздеяние рук бедного поддерживает богача-щедродавца, готового пасть.

– Воздерживайся, – говорит далее Ангел, – от суетливости, многозаботливости, многопредприимчивости.

Спутавшись множеством дел, легко забудешь ты о Боге и делах Богоугодных. И мысль твоя и сердце будут заняты совсем другим. И не избежать тебе тогда грехов многих и тяжких.

Живи в таком отрешении, ревнуй об одном строгом исполнении заповедей Божиих, в коем вся надежда спасения.

Если имеешь нужду, или желаешь заслужить большее благоволение Божие, приложи подвиг, напр., подвиг поста, который имеет великую цену пред очами Божьими. Но когда постишься, вот как постись: не позволяй себе никакой неправды, служение Богу совершай от чистого сердца, не допускай в душе возникать худым пожеланиям и мыслью своей превитай горе, откуда несомненно снидут на тебя все блага, обещанные трудящимся.

При семь, не вкушай другой пищи, кроме хлеба и воды; сумму же, какую бы следовало тебе употребить на полный обычный у тебя стол, – отложи, и отдай вдове, сироте или бедному.

Чтобы всё сие легче исполнить, постящемуся с утра надо уединяться и посвящать себя на молитвы.

Таковые подвиги пощения и говения необходимы нам для очищения грехов наших покаянием. Не думай, что тотчас изглаждаются грехи тех, кои согрешили и приносят покаяние. Нет, не тотчас.

Кающемуся надо умучить себя всякими смирительными способами и понести разного рода труды. И вот, когда он вытерпит всё ему положенное, тогда сжалится над ним Создатель и возвратит ему милость свою и сладостью мира уврачует раздражённую совесть, терзающую сердце его. Грешить легко; но не легко расплачиваться за грех. И то милость, что даётся возможность умилостивить правосудие Божие!!! А есть грехи, которые так ожесточают и омрачают сердце, что луч благодати не может пробиться туда, чтоб положить там семена сокрушения сердечного и покаяния. Бойся убо греха, как яда смертоносного.

Трудно изобразить все степени повреждения, производимого грехом в духе нашем, равно как определить то, какого рода покаяние надо нести каждому для умилостивления Бога и успокоения своей совести. Ибо вот смотри!

Есть отступники, кои отвратились от Бога до того, что дерзают хулить его и изменнически предавать служителей Его.

Таковые окончательно умирают духом, и трудно поверить, чтоб они покаялись, хотя им обычно предлагается сие средство умилостивления Бога, – особенно если они одичают и отделившись от верующих предадутся духу нечаяния спасения.

Есть лицемеры, кои, считаясь верующими, рассеивают зловредное учение, преимущественно с той целью, чтоб отвратить других от чувств, труда и подвигов покаяния. Таковым надо поспешить покаянием, чтоб иначе не заключились двери его.

Есть люди сомнительной веры, злоречивые ненавистники, немиролюбцы. Есть другие, кои, при доброй вере, позволяют себе увлекаться завистью и вступают в состязание о чинах и преимуществах. Если такого рода люди вдаются в сии грехи более по слабодушию, нежели по злобе, то покаяние для них нсзатруднительно; но пусть поспешат, ибо и малый грех, укоренившись, делается трудно очищаемым.

Те, кои, спутавшись сетями житейских дел, уклоняются от общения с рабами Божиими, и от дел служения Богу, походят на полумёртвых в духовном отношении. Нередко томят их сомнения и недоумения.

Но покаяние возможно и для них, если поспешать совершить его вскоре.

Богачи, у которых много всякого добра, тоже удаляются от служения Богу, опасаясь, чтобы через это не понести какого-либо ущерба. Желание прославиться между язычниками, ввергает их в гордость, их отуманивают мечтательные надежды, и они, отделившись от общества верных, наравне с язычниками проводят жизнь, полную утех. Некоторые из них не в конец забывают Бога и хранят исповедание веры, только без добрых дел. Бывают между этими богачами и такие, кои несут подвиги покаяния и делают дела любви, но за то другие, увлёкшись духом язычества, предаются всякого рода удовольствиям, впадают в преступления и становятся хуже самих язычников.

Те, кои, пребывая всегда верующими, ревнителями добрых дел, по увлёкшись суетными удовольствиями и легкомыслием, впадают в небольшие грехи, проходят весьма удобно подвиг покаяния; равно и те, кои допускают какие-либо неисправности, но искренне хранят веру, бывают благотворительны и гостеприимны. легко берут на себя покаяние, и охотно несут труды соответственные грехам своим. Напротив, другие держат Господа только на конце языка, а не в сердце, и живы только на словах а по делам своим совсем мертвы. Такие очень сомнительны. Слабый говор о гонении обращает их к идолам. Они едва ли обратятся к покаянию, если не поспешат совершить сего скоро.

Те, кои вздорят и разлаживают друг с другом из-за мелочей, легко обращаются к покаянию; но тем, кои, поддавшись сильному гневу, помнят обиды и впадают в ненависть, нелегко прийти в покаяние.

Есть и такте, кои кажется не без веры, но слишком притязательны, смелы и хотят показать, что всё знают и охочи учить всех хотя сами ничего не понимают, как следует.

Они сами легко заблуждаются и других нередко увлекают в заблуждения. Но если, познав заблуждение, они возвращаются к вере и предают себя в руководство поставленным на то, сведущим людям, то им открыт путь покаяния, потому что они пали не столько по злости, сколько по неразумию.

Есть много других родов греха, кои оставляю перечислять.

Знай, что всем открыт путь покаяния; но не все одинаково скоро и охотно вступают в него, и не все одинаково успешно совершают его.

Лучше, конечно, не грешить и быть в числе любимцев Божиих о коих упомяну под конец в утешение после скорбной предшествовавшей картины грешащих!

Верующие в простоте сердца и ревнующие о добродетели, живущее в мире со всеми, всегда готовые сделать добро всякому и со всеми поделиться трудами своими без размышления, суть истинные чада Божии. Бог, видя их простоту и святую детскость, благословляет их труды и благоволит ко всем делам их.

Более всех угодили Богу те, кои, уверовав с детской простотой и искренностью, ни чувств худых не допускают, ни дел худых не совершают, и во всю жизнь свою пробывают одинаково верными всем повелениям Божиим.

Вот наставления, данные Ангелом-Пастырем Св. Ерме, который велел он потом записать на память и назидание всем последующим родам. Войдите же, братия, в цели небесного наставника и примите себе в урок, кто что найдёт нужным.

Ныне всё речь была о делах покаяния, о трудностях и надеждах его. Так это пришлось ко времени; ибо вот ещё неделя и услышим: «покаяния отверзи ми двери, Жизнодавче!» Мне и хотелось именно к этому времени прочитать с вами душеспасительные писания Св. Ермы; ибо во всех частях его – и в видениях, и в заповедях, и притчах у него одна главная мысль, – что нет нам, падшим, спасения, как в Господе Иисусе Христе. Прими с верой всё учение Христово, живи вполне по духу сей веры, спасёшься. Согрешил в чём, кайся; опять согрешил, опять кайся, – и так до конца

А это-то и нужно нам напомнить в приближающийся курс врачевания душевного.

Аминь.

3 февраля 1861 г.

Лк.18:10–14

Вот снова подошли приготовительные к великому посту недели! Благодарение Господу, сподобившему нас дожить до сего времени душеспасительного. Помолимся, да поможет Он нам и воспользоваться им, по Его благим о нас намерениям. В этом отношении, впрочем, не нахожу нужным много говорить вам. Не в первый раз встречаете вы время сие, не раз слышали изъяснение значения сих дней и указание того, что до́лжно взять себе в них в урок, не раз, верно, и самым делом испытали, как проводятся они в созидание себя и как на разорение себе. А при сем какая нужда в долгих наставлениях? Довольно сказать: братия и отцы, сотворите так, как знаете, как учит нас ваша совесть и ваш опыт. Ограничусь потому одними общими вам напоминаниями.

Есть больные, которые ездят лечиться на воды. Как издали они начинают помышлять о предстоящем путешествии, и как заботливо приготовляют всё, чтоб скоро и удобно доехать до места и воспользоваться лечением, сколько можно, плодотворнее. Вот и у нас приближается свой курс спасительного врачевания душ наших, св. пост.

И мы здесь будем и купаться в слёзных водах покаяния и принимать внутрь животворное брашно и питие – тело и кровь Господа нашего. Надобно готовиться к сему и нам, и притом – сколько душа выше тела, столько у нас забота о сем должна быть сильнее и действеннее, чем у тех.

На первый раз нет нужды многим себя обременять.

Позаботимся только войти в намерения матери нашей – Церкви и воспроизвести в себе указываемые ею приготовительные расположения. В пост будем трудиться над очищением своей совести и исправлением своей жизни. Как успешность сих, предлежащих нам, трудов зависят от умягчения сердца сокрушением; то вот Св. Церковь заранее указывает нам на сие чувство и разными способами хочешь возбудить и утвердить его в нас. Ныне, притчею о Мытаре и Фарисее, она внушает нам, как силен и многозначителен покаянный вопль: Боже, милостив буди мне грешному⁷, именно, так значителен, что самые дела правды без него не имеют никакой цены. В следующее воскресенье, притчей о блудном сыне, будет она нас учить, что как бы ни было глубоко чьё падение, но если он с сердцем сокрушённым и смиренным обратится ко Господу, вопия: несмь достоин нарещися сын твой, приими мя, яко единаго от наемник твоих⁸, будет принят в объятия Отца небесного, многомилостивого.

Если бы чья душа и после сего оказалась слишком окаменелой и бесчувственной, Св. Церковь далее хочет сокрушить её, живописуя страшный суд. Если бы кто, опустив руки, предался горькой участи грешника, как неизбежной какой необходимости, Св. Церковь воспоминает ему падение прародителей, чтобы раздражить дух и возбудить в нём напряжённую деятельность к возвращению потерянного, приводя на мысль, как оно было велико и как потому стоит всячески потрудиться, чтоб сделаться опять обладателем его. Вот намерения Церкви Божией в распределении предпостных недель! Войдёмте же в них и станем ходить по их указанию.

Нынешний день, и на всю следующую неделю, возьмём урок у Мытаря и Фарисея и будем изучать его. Он короток и ясен: не надейтесь на свою праведность; но, при всём богатстве добрых дел, всю надежду спасения полагайте в милости Божией и из глубины души взывайте: Боже, милостив буди нам грешным! Смотря на Фарисея укорённого, не думайте, что дела правды, благочестия и благотворительности не нужны. Нет, Господь укоряет Фарисея не за дела, а за то, что он начал хвастаться сими делами, что на них основал всю свою надежду, забыв о грехах, от которых, конечно, не был свободен.

Равно, смотря на Мытаря, не подумайте, что грехи ничего не значат пред Господом. Нет. Господь хвалит Мытаря не за то, что, он грехами своими поставил себя в такое состояние, что и на небо воззреть был недостоин; а за то, что, доведши себя до сего, он смиренно считать себя недостойным воззреть на небо, и в чувстве раскаяния взывал: Боже, милостив буди мне грешному! хвалить за этот поворот от греха ко Господу, и за этот дух сокрушения и смирения. Взяв теперь истинное от того и другого лица, мы получим такое правило: трудись и работай Господу усердно, по всей широте заповедей Его; но надежду спасения полагай всю в Его милости. Ты никогда не дойдёшь до того, чтоб быть всегда во всём исправным пред очами Божьими. Потому взывай: Боже, милостив буди мне грешному!

Это нынешний урок. Учите его. В пособие вот что сделайте! Пробегите в мыслях коротко жизнь вашу и посмотрите, есть ли в ней грехи – грехи словом, делом и помышлением. О, верно, много найдёте!

Если так, то как не взывать: Боже, милостив буди мне грешному...

Соберите все дела свои добрые или те, кои самохвальство ваше считает добрыми. Смотрите, много ли их окажется?! Сколько могли и должны были мы сделать в триста шестьдесят пять дней, а что сделали?.. И эту ли малость выставлять на видь, трубя: несмь, якоже прочии, особенно когда против неё станет целая гора беззаконий? Ибо из двадцати четырёх часов каждого из триста шестидесяти пяти дней был ли хоть один не отмечен чем-либо греховным? А сознав это, как не взывать: Боже, милостив буди мне грешному. Притом, вся ли чиста и эта малость?

На каждом ли из сих немногих дел виден отблеск славы Божией? Не себе ли и человекам угождали мы, трудясь над ними, вместо Бога?

А если так, то как придавать им какое-либо значение и в самопрельщении выситься и на них опираться!? Нет, наведите только необманчивое зеркало слова Божия на вашу жизнь и трудно поверить, чтоб совесть ваша не заставила вас взывать: Боже, милостив буди мне грешному.

Может статься, между вами и нет таких, которые в самохвальстве дерзостно вслух говорили бы: несмь, якоже прочии человецы, но редкий, думаю, найдётся, который бы не допускал помысла самочувствия, по которому без сличения себя с другим человек говорит в себе: я таки не то, чтоб ничего не значил; вот и то, и то у меня хорошо.

Не право и это чувство самохваления. Надо чувствовать, что мы совершенно ничего не сто́им и ни на чём своём опереться не можем. Опора у нас одна – милость Божия.

Это внутреннее трубление пред собой прогнать надобно, как делал один св. подвижник, который всякой раз, как помысл говорил ему: то и то у тебя хорошо, подозревая в этом лесть врага, отвечал: будь ты проклят с этим хорошо.

Так и нам надо действовать.

Нет злее помышлений самовозношения или самооправдания... Оно прямо падает на чувство сокрушения и охлаждает его. Как не может быть вместе огонь с водою, так и сокрушение не уживается с чувством праведности: как паралич поражает органы движения; так самочувствие подсекает всякое напряжение сил на добро. Как злая роса губит привлекательную растительность, так губит в нас всё доброе обманчивое самодовольство.

Изберите же братие, благое, и отриньте злое.

В песнях Церкви самодовольный Фарисей сравнивается с плывущим по морю на прочном корабле, а самоуничижённый мытарь – с плывущим на худой лодке. Но того потопила буря самовозношения ударом о камень гордости; а сего глубокая тишина самоуничижения уповательного и тихое веяние воздыханий слёзных привело безопасно к пристани Божественного оправдания. Ещё Фарисей сравнивается с едущим на колеснице, а Мытарь – с идущим пешком. Но последний, припрягши к сокрушению смирение, упредил первого, заградившего себе путь камнями самовосхваления.

Взирая на сии примеры, братие, тако тецыте да постигнете. Пусть будет у вас море – слёзы, самоуничижение – ладья, ветр – воздыхания, Мытарев глас – все распоряжения по плаванию и, несомненно, достигнете в пристанище милосердия Божия и скоро вступите на берег очищения совести, где вкусите сладости покоя в Боге. Что и да дарует вам Его щедродательная благость. Аминь.

12 февраля 1861 года.

Лк.15:11–32

В прошедшее воскресенье учила нас Церковь вопить: «Боже, милостив буди мне грешному». Ныне она хочет возвести нас к воодушевлённой решимости оставить грех, и возвратиться к Отцу небесному.

Для того в притче о блудном сыне с одной стороны изображает горестное состояние грешника, в отпадении от Бога, с другой – отраду и покой, в какие приемлется кающийся небесным Отцом. Пойдёмте вслед сего грешника, за его падением и восстанием.

Редкий из нас, здесь стоящих, не найдёт своей истории в каких бы то ни было чертах – светлых, или мрачных.

Поэтому, пересматривая, её мы будем учиться самопознанию, в тех видах, чтоб вместе с блудным сыном сказать: восстав иду, восстав от большего или малого падения.

Возвратитесь мыслью к тому времени, когда в прошлый год мы поговели, исповедались и причастились Тела и Крови Господа.

В каком блаженном тогда была душа наша состоянии? Как светло всё виделось ей и в себе, и вокруг себя, и над собой, и вдали прошедшего, и в глубине будущего? Какая тишина царствовала вокруг сердца, какой пошёл порядок в жизни, какая степенность в замыслах и крепость в исполнении добрых преднамерений, какая готовность искать единого Бога и ходить неуклонно путём заповедей?

Нам казалось, что никого нет блаженнее нас. Мы говорили себе: никогда не изменим начатой исправной жизни, чтоб никогда не потерять сей отрады и всегда принадлежать небесному Отцу, прикосновение попечительной десницы Коего ощущало сердце наше.

И как действительно блаженны те, кои самым делом устояли, хоть не в полной мере, в своих преднамерениях и ожиданиях.

Но все ли таковы?.. Не бо́льшая ли часть повторили историю блудного? Припомните.

Вог прошёл вразумительный и остепеняющей пост, наступили светлые праздники, за ними цветущее и улыбающееся время года.

Мы позволили себе льготу, как бы какое право отдыха по несении ига строгой жизни, какую проводили дотоле. Чтоб совсем предаться утехам, нам и в голову не приходило. В первый раз только однажды хотели погулять.

Но первое развлечение оставило заметный след в душе и довольно расшатало установившийся было порядок. Ревность о строгой жизни ослабела, и мысль часто отбегала на вкушённое невинное удовольствие. Иное из положенных благочестивых занятий опущено, хотя не без заметки, но и без должного сокрушения.

Вот представился случай, и опять развлечения и утехи. Тут мы утешались смелее и, если благие мысли приходили остепенять нас, отревали их с дерзостью, как безвременные.

Плодами сего были мрак и смятение в душе. Мы чувствовали, как тяжело и стеснительно принятое нами иго; и часто нам впадало на мысль – не бросить ли?

Придёт благоприятное время, опять начну работать Господу, а теперь можно послабить.

И вот пошли послабление за послаблением! Между тем привычная страсть подняла голову, и начала свои беседы с сердцем. Как знакомые, скоро сладили опять. Начали быть попускаемы соуслаждения и предметами, и делами страстными, соуслаждения, колебавшие и волю. Частые повторения сего родили склонение и внутреннее падение совершилось.

Представился случай, и падение совершено делом. Далее падение за падением, наконец всё пришло, и внутри, и вне в прежнее греховное расстройство.

Мы стали опять похожи на блудного сына, когда он, всё промотав, в удалении от отца, пас свиней и питался их пищей.

Сличи теперь, кто подвергся сему несчастью, то, что есть в тебе в настоящее время, с тем, что было.

Поскорби и поплачь.

Как тогда было светло, а теперь мрак вокруг: все чистые понятия и истины Божии точно покрадены, и на мысль не приходят, а пришедши, кажутся невнятными.

Как отрадно было нам тогда присутствовать в церкви за священнодействиями, а теперь холодом веет от всего церковного, и мы бежим от него. Внешнее наше состояние не изменилось, может быть; но внутри – тоска и туча безотрадные – точат душу; и никакие утехи и услаждения не могут умягчить сей внутренней раны. Всё сие ведает падший, и испытывает делом и может быть более того, что можно сказать описательному слову стороннего наблюдателя.

Но, бедная душа, ужели же невозвратно предашь ты себя в руки падения своего, – так останешься, как есть, поревновав падению блудного, не поревнуешь подражать ему и в восстании?

Войди в себя!.. Смотри, какое там запустение, какое во всём оскудение и расстройство?

Это ли красота, какой украшены мы в творении и искуплении? Тебе ли, образ Бога носящему, так пресмыкаться долу и валяться в нечистотах? Воскреси в мысли своей достоинство своё и поревнуй восстановить его. Несмотря на то, что внешние твои отношения исправны. До́роги не эти отношения, а отношения вечные – к Богу... и святым Его. А они каковы?

Мысль о Боге страхом поражает, но не сыновним, а страхом преступника.

Так ли сему подобает быть у нас, чад Божиих? Поставь себя в сонмы святых. Устоишь ли там? Нет. Но так ли сему подобает быть у нас с тобой, призванных быть сожителями святых и присными Богу? Что же так и останешься и не поревнуешь упорядочить сих разобщившихся отношений?

Ныне завтра смерть. С покрытием нас гробовой доской закроются для нас двери милосердия Божия, если не попечёмся внити в них прежде того. А тогда что? О! той беды и слово не выразит! Не отлагай же. Вот приходит время благоприятно. Теперь же положи намерение воспользоваться им во спасение, и готовься к тому; всячески сам себя шевели и раздражай всеми способами, какие оставлены твоей свободе всеустрояющей благодатью...

А Господь близ! Он ждёт только, чтоб ты сказал: восстав, иду... И, прежде чем приблизишься ты к Нему, он сретит тебя и заключит тебя в отеческие объятия любви Своей. Сколько уже обитает в доме Его рабов, служащих Ему! И между ними мало ли таких, которые падали падением, подобным твоему. Смотри! вот Магдалина, вот Пелагия, вот Мария Египетская! вот Закхей, разбойник Моисей Мурин, и прочие, коим числа нет.

Не отчайся же, но и не медли. Беззаконий твоих не помянет Господь и за радость возвращения твоего, имеющего обрадовать всё небо, возвратит тебе всё, потерянное тобой.

Всё сие сам знаешь. Испытал уже сладость восстания его удобство и утешительные плоды.

Возымел несчастье снова пасть?

Поспеши же осчастливить себя новым восстанием. Сколько бы ни падал кто, Господь охотно принимает его, когда восстаёт. Но если он бросит себя и со услаждением обречёт себя на то, чтобы валяться в тине греховной, бросит и его Господь, – и кто весть, воспомянет ли Он его когда!

Возбуди сию память Божию своей заботой о восстании, и Он придёт и сам восставит тебя. Подаст тебе руку и извлечёт тебя из глубины, в которой погрязаешь ты!

Не отложи воспользоваться остающейся ещё тебе мерой долготерпения и всё употреби, чтобы воодушевить себя на то. Собери вокруг сердца все возбудительные истины, наведи на себя лучи их и с неба, и с земли, и из настоящего, и из будущего, чтобы взойти тебе наконец до решимости сказать: – восстав иду, и затем встать и идти.

Иди ко Отцу небесному, Который ждёт тебя, и не только ждёт, но ищет... и всеми мерами печётся обратить, мысли твои к Нему и прежнему обиталищу твоему, и Он будет благопоспешником тебе!

Сего пожелаем ныне мы себе взаимно друг другу, в большом ли или малом состоит кто падении. Пожелаем и понудим друг друга... чтобы не по одиночке, а всем вместе возвратиться к Отцу, и стать едино с Ним и всем домом Его, всем царством спасаемых, – ублажённых и имеющих быть ублажёнными во веки.

Аминь.

19 февраля 1861 г.

(Мф.25:31–46)

Ныне Святая Церковь напоминает нам о страшном суде. Уже посылала она нас учиться у Мытаря смиренному вопиянию: Боже, милостив буди мне грешному. Уже внушала она нам не предаваться падению, а в след блудного сына, восстав идти к милосердому Отцу и умолять Его – нас недостойных именоваться сынами Его принять, хоть как наёмников. Но ещё боится она, как бы кто по невниманию не пропустил тех уроков и по ожесточению сердца не отложил воспользоваться ими как следует. Потому ныне живописуя картину страшного суда, всем говорит: покайтесь, ибо если не покаетесь, все погибнете.

Вот Бог установил день, который придёт, как тать в ночи, когда приведёт Он во свет тайная тьмы, откроет советы сердечные, и воздаст каждому по делам его. Грешникам там не будет никакой пощады. Внидут в радость Господа только одни праведные, и те, кои, подвергшись несчастию впасть в грех, принесли там искреннее покаяние и исправили свою жизнь.

Итак, помышляя о дне том страшном, перестаньте же грешить, покайтесь и воспримите твёрдое намерение ходить неуклонно в заповедях Божиих.

И действительно, ни одна истина не сильна так умягчить нераскаянные сердца, как истина о страшном суде Божием. Знает сие враг, и всячески ухищряется поставлять нас в такое состояние, что мы или совсем не помышляем о сем суде или если и помышляем когда, помышляем поверхностно, не проводя сего помышления до сердца и не давая ему произвести там полного своего действия. Если бы и память суда не отходила от нас, и действие его принимаемо было нами всем сердцем, не было бы грешников, или были бы только грешники случайные, нечаянные, минутные, тотчас по нечаянном падении восстающие. Но вот не входим мы в намерения Божии, потому и грешим, и коснеем в грехах с нераскаянностью. Придите же, братие, перехитрим осечивающего нас врага и наперекор ему положим ныне памятовать непрестанно о суде и сердцем воспринимать всю силу его и весь страх его.

Нарисуем в уме своём картину суда страшного и будем носить её в себе непрестанно.

Как в обычной нашей жизни видим мы небо над собой с солнцем и другими светилами и разный твари окрест себя; подобное сему нечто устроим и в духе нашем. На небе будем созерцать Господа – судию со тьмами ангелов; окрест себя всех сынов человеческих от начала мира до конца, предстоящих ему в страхе и трепете пред собой реку огненную и книги разогнутые, как будто суд уже готов!

Таким помышлением наполним ум свой и не будем отступать от него. Восстав с одра, будем внушать душе: день он страшный помышляющи, но бди душе, – и отходя ко сну будем говорить себе: «се ми гроб предложит, се ми смерть предстоит! Суда твоего, Господи, боюся».

И в часы дня чаще будем повторять: спаси нас, Господи, от часа того.

Ведь помним ли мы, или не помним о суде, суда сего не миновать. Но если будем помнить, можем миновать грозных его определений. Сие помышление научит нас удаляться того, что делает страшным суд. Страх суда избавит нас от страшного осуждения.

Только да не будет в нас праздным сие помышление, углубим его и воспримем сердцем и суд, и осуждение и исполнение судного определения.

Ныне есть ли кто, кто бы верно судил о себе и верно судим был другими? Самомнение скрывает нас от себя и своего суда совестного. Тело и пристойная внешность укрывают нас от очей, окружающих нас. По Богозабвению, и не говоря, как бы говорим мы в себе: не видит Бог, ниже узрит святый Израилев.

Не то будет там. И себе будем все мы открыты, и другие будут видеть нас, каковы мы во всех помышлениях и словах и делах. Каждый, видя себя, будет сознавать, что он видим всеми и проницается светлейшими солнца очами Божиими. Это сознание всеобщности видения грехов своей тяжестью подавит грешника и сделает то, что ему легче было бы, чтобы горы пали, покрыли и подавили его, нежели как стоять там так, составляя открытую цель для взора всех – и земных, и небесных.

Ныне мы изобретательны на снисхождения и разными изворотами извиняем себя и пред собою, и пред другими, и пред Богом.

Тогда не будет места никаким оправданиям... И наша совесть будет говорить нам: зачем ты это делал? И в глазах других будем читать: что ты это наделал?.. И от Господа будет печатлеться в сердце укор: так ли тебе следовало действовать?

Эти осуждения, укоры со всех сторон будут тесниться в душу, – проницать и поражать её подобно грому и молнии.

А оправдаться нечем, и укрыться некуда. Ибо тогда все всюду и во всех будут видеть всё содеянное. Это новая тяжесть, – тяжесть всеобщая осуждения безоправдательного – ещё нестерпимее будет томить и теснить грешника безотрадного.

Ныне нередко проволока следственных дел облегчат преступника и манит его надеждой.

Там этого не будет; всё совершится во мгновение ока: и суд без следствий, и осуждение без справки с законами; и определение без апелляций. По мановению Божию отделятся праведники от грешников, как овцы от козлищ... и все умолкнут... ничего не имея сказать против суда и осуждения.

Ждётся последнее поражение грешнику – решение!

И се слышится: придите, благословенные... отыдите проклятые в огнь, – решение невозвратное неизменяемое, – запечатлевающее участь всякого на вечные веки.

Вечные веки будет мучительно звучать в ушах грешника осуждённого: отойди, проклятый, как вечные веки будет ублажать праведного благое слово: приди, благословенный.

Эта тяжесть отвержения – самая нестерпимая тяжесть, имеющая тяготеть над отверженным.

Вот что будет! и вот что в сердце наше впечатлить хочет нам ныне Святая Церковь!

Воспримем же чувством сию безотрадность состояния грешника в последний день, – безотрадность, в которую поставит его тогдашний суд, осуждение и решение, – воспримем за тем, чтобы избежать той безотрадности.

Никому не миновать суда! Будет всё так, как написано.

Небо и земля прейдут, а слово Божие о том, что небо прейдёт и после того будет суд, не прейдёт.

Враги разве мы себе?

Не враги? – так позаботимся избежать беды, туги и отчаяния, какими грозит нам последний день.

Как избежать?!! Поревнуем быть праведными, или оправданными. Если не имеешь праведности, за которую мог бы ты стать с теми, кои станут одесную Судии; поревнуй заранее оправдать себя пред Богом, омывшись в слезах покаяния, сокрушения и исповедания и очистившись подвигами самоотвержения, чтобы быть принятым в число их по умолённой милости, если не по правда.

Се ныне начинается время благоприятное! Уже приблизилось преддверье поста. Сокращение удовлетворения потребностей плоти за тем учреждено, чтобы дать больше простора действиям духа.

Приготовляйтесь!

Того же, чем испорчена предлежащая неделя, злых обычаев мира убегайте, сколько это возможно, по условным отношениям вашим и немощам характеров ваших, чтоб достаточно подготовленными вступить нам на поприще поста и говения, – очиститься, установиться в чистоте и утвердить за собой возможность очищенным предстать и страшному престолу Судии. Аминь.

26 февраля 1861 г.

Блажени мертвии, умирающии о Господе! Ей, глаголет Господь, да почиют от трудов своих⁹.

Генерал слагает с себя власть и отличия и отходит на покой. И вот вместо торжественных звуков мы слышим ныне унылые тоны, и вместо многословных бесед, глубокое молчание!

Нельзя не скорбеть и не сетовать. Но этим ли одним отдадим последний долг почившему?

Потрудившийся отходит на покой, приять по труде блаженство умирающих о Господе. Но на остающихся лежит долг памяти о многоплодной жизни с похвалами, – и не с похвалами только, но и с уроками, – в утешение и всем, и особенно тем, сердцу которых случившаяся перемена так близка и так горька...

Блажени мертвии, умирающии о Господе! Ей, глаголет Господь, да почиют от трудов своих.

Ей, – да почиет почивший!

Течение многослужебной жизни кончено, – и какое течение!

Начавшись на 16-м году, оно кончается на 70-м. С 18 лет походы и труды бранные – и ни одно потом движение войск, – в военное или мирное время, не совершилось без его участия!

Первые опыты деятельного воинствования полагаются участием в походе против Австрийцев в восточной Галиции (1809). В следующий за тем год, он направляется к Туркам, где при взятии Силлистрии, при осаде, атаке и штурме Рущука действует на батарее. В достопамятную войну с Французами (1812 г.) участвует от начала до конца компании во многих сражениях, – в России, Германии и Франции, – именно: при Бородине при Красном, при Бауцене (1813) Райхенбахе, Кульме, Лейпциге и в самом Париже.

Во вторую войну с Турками, – уже с начальственными распоряжениями, при переходе через Балканы командует тремя отделениями горной артиллерии и участвует в занятии Адрианополя.

В войне против Польских мятежников действует тоже с начальственными распоряжениями, – сначала в мудрых отступлениях ввиду сильно поступавшей многочисленной армии, далее в сражениях и движении усиленными маршами до окрестностей Варшавы, наконец, в генеральном сражении при штурме передовых укреплений городового вала и взятии самой Варшавы.

Во время смут венгерских посылается в Польское царство. Эту же изведанную страну охранял он и в последнюю войну.

Столько подвигов! Поминать ли после сего об этих каждогодних смотрах с 30 по 57 гг. включительно, в течение почти 30 лет, – всегда оканчивавшихся монаршими к нему благоволениями, – хоть и они, как вам известно, не то же, что прогулка в собственное удовольствие?

Столько трудов и подвигов! И все они совершаются в возрастающей степени трудности и усилий, – то как подчинённым, то как участником в начальственных распоряжениях, то как главным распорядителем – в чинах от полковника до корпусного командира.

Для вас, может быть, всё сие обычно, а мы не можем удержаться, чтобы не сказать: довольно труженик! Пора успокоиться!

Довольно благий рабе и верный!

Вниди теперь в радость Господа твоего!

Иди в блаженный, предлежащий тебе путь! Там уготовано тебе место успокоения!

Пересмотрев такое многодельное служебное поприще, чувствуешь, что как бы находишься на поле, усеянном цветами, и недоумеваешь, венцы ли сплетать из них, или оживляться благоуханием их, впивая в себя аромат их и собирая подобно пчеле сладостные соки их.

Сплетать венцы похвал что пользы от них!

И между тем, как дела сами себя хвалят, нам, оставшимся, лучше учиться у них хотя бы то хваля. Жизнь многоопытных уважаемых людей есть духовное завещание остающимся. А в жизни почившего есть чему поучиться не только тем, кои идут одной с ними дорогой, но и всем.

Скажете. какими средствами всё это совершено и достигнуто, и где взять силы перенести всё, что перенесено.

Просмотрим коротко весь путь, и мы найдём на это ответ, который пригодится в пути не одному путнику.

Посмотрите, чем всё началось.

Мы не можем указать ни на знатность рода, ни на блистательность воспитания. Он – простой дворянин Полтавской губернии, учился более дома и в одном частном учебном заведении. Кажется, ничего особенного; но в том-то и особенность.

Потерпите на мне! Не могу удержаться при этом, чтобы не сказать: видите ли, что простое в духе отеческом воспитание и без знакомства с иностранным просвещением и образованностью даёт самых верных и благонадёжных слуг отечеству, и что потому нынешнее повсюдное увлечение иностранным не имеет подтверждения в примерах прошедшего. Будущее же видит один Бог, Который заповедал нам учиться у прежде бывших, а не у будущих: вопроси отцов, а не внуков!

Вот в каком первоначальном настроении и направлении Богодарованных сил пролагается, как видите, верный путь к многоплодной деятельности и славе.

Начат путь жизненный.

Что поддерживало на сем пути многотрудном? Прежде всего любовь к деятельности, возгреваемая сознанием долга.

Вот от чего вы видите, что он с 16 лет – на службе, с 18 – в походах и далее потом – всё труд и труд, с самоотвержением, без жаления сил и живота. Как будто нужно было кому представить опытное уверение, что труд всё преодолевает, и что чем раньше начинается труд, тем он сноснее потом, тем крепче бывают силы и тем дольше служат.

Вот их достало на 50 с лишком лет утомительной деятельности!

Так добросовестный труд с самоотвержением и бескорыстием в преданности своему долгу есть сам в себе богатый запас производительных сил.

Не столько, впрочем, физическая сила важна, сколько дух оживляющий.

В этом отношении нельзя не указать опять на дух любви ко всему родному, которым дышала, почивший.

И, смотрите, сколько в сем духе крепости?

Он объединяет со всем телом отечественным и сколько воодушевляет действующего, столько же разливает окрест его доверие к нему, – во всех, близких и дальних. А из того и другого слагается та нравственная сила, которая не имеет преград и не видит непреодолимых трудностей.

Вот где источник и общего доверия, и Царских милостей, достойно изливаемых!

Таковы все истинные слуги Царю и отечеству!

При всём том, однако же, надо твёрдо помнить, что не всё от нас. Есть всеуправляющая и всеруководящая сила Божественного Промышления.

И, следовательно, после обычных средств всё завершает дух благочестия, привлекающий милости Божии.

Всё, что̀ есть в нас, есть от Бога и всё, что̀ бывает с нами, тоже от Бога есть. Где Божие благословение, там многоплодие.

Благословения же Божьего не привлечёшь, кто не предан Богу и всему Богоучреждённому порядку, сущему во Святой Церкви Его. Худо, что одни хотят всё делать сами без всяких отношений к Богу. Другие, хотя сознают необходимость сих последних, но ограничивают их одними идеальными помышлениями.

Не так должно... Надо быть истинным сыном Церкви, – и этим, а не другим способом свидетельствовать свою преданность Богу. Тогда – и покров Божий, и скорая помощь, и невидимое охранение.

Опытное тому свидетельство пред глазами. Кто помог почившему перенести все труды перенесённые, как не Тот, от Кого всякая помощь?

Кто защищал его среди всех опасностей, тогда, когда всё падало вокруг, как не Тот, Кто защитится есть всем призывающим Его? Кто сохранил его, когда уже орудие смертное касалось его, как не Тот, в руце Которого живот и смерть? За что же всё это?

Аз любящии Мя люблю и ищущии Мене обрящут благодать, говорит Господь.

После сего, вот полный ответ на предложенный нами в начале вопрос: какими силами всё совершено, перенесено, достигнуто?

Верой в Бога, преданностью Царю и отечеству, добросовестными трудами, в верности долгу... Подражай, кто хочет и у кого не замерло соревнование к добру.

Так совершилась жизнь многотрудная и многоплодная! Вот почему, несмотря на сознаваемую небезвременность, есть ли кто, кто бы не сетовал о смерти твоей, почивший о Господе.

И дальше, – те, кои не имели никакого к тебе прикосновения, а были только свидетелями твоего мирного здесь пребывания, – и эти сетуют; тем больше не могут не сетовать служившие под твоим начальством, и пользовавшиеся твоим руководством и попечением. И это дань тебе должная!..

Но тебе, верно, не до наших теперь слёз!

Другие у тебя заботы, – и от нас ты ожидаешь одного, – наших молитв.

Молимся о тебе посильной молитвой нашей и просим Господа, да простит он тебе все согрешения твои, от которых не свободна ни единая тварь человека!

И надеемся, что простит. Принесённое тобой покаяние очистило их, а последних годов болезни, как эпитимия, загладили их.

К тому же мы имеем милостивого Господа и Владыку, Который озабочен бывает не тем, как бы осудить и наказать, а тем, как бы оправдать и помиловать. Он, верно, найдёт как оправдать тебя за твои труды, за веру твою, благотворительность, прямоту права, попечительность о больших и малых, искренность и радушие, которыми украшалась жизнь твоя – и служебная, и частная.

В сей уверенности не мало и утешения всем нам, особенно же вам родственно и кровно близкие почившему.

И что больше этого сказать вам в утешение? И может ли быть для вас утешение большее?

Если бы, впрочем, неизвестен был нам дух благочестия, одушевляющий вас, можно бы преумножить слова в изобретении утешений. Но мы верим и надеемся, что благодушие и упование не отходят от сердца вашего и растворяют там горечь скорби полной преданностью в волю Божью.

Как служитель Божий, от лица Бога возвещаю вам: лучше для вас, чтоб он отошёл, а вы остались.

Чем именно лучше, узнаете после; но воистину так есть.

Потому не пререкайте определению Божию, уже состоявшемуся и исполненному, – не восставайте против него без пользы, в ропотных взываньях: почему, зачем?

Покоритесь под крепкую руку Божию.

Говоря так, не то хочу сказать: удержитесь от всякого движения скорби и сетованья. Нет, как не скорбеть нам людям?

Но вот что хочу сказать: скорбеть скорбите и сетовать сетуйте, только не нарушайте своих мирных и любопокорных отношений к Богу, смиренно принимая, как благо, посланное от него – скорбь, разлуку, потерю, – и благодаря за то.

Когда бы Государь призвал почившего к высшей чести и служению, на другом краю отечества, или за пределами его, повелев вам остаться на месте; вы, конечно, скорбели бы разлучаясь с ним. но никак не предавались бы безотрадной тоске и гореванию, утешая себя славой и честью, предлежащей тому, с кем разлучаетесь.

В таких именно обстоятельствах находитесь вы и теперь.

Царь небесный позвал к себе вашего супруга и отца, к почести высшего звания, а вам велел остаться здесь: потому что так нужно для вашего блага по мудрому его распоряжению.

Скорбите, но не предавайтесь унынию безотрадному, тем более ропоту и нечаянию.

Вы в лице оскорбите тем всевидящего Бога, – будто Он ошибку сделал, сделав так, как сделано.

О! нет. Нам не домыслиться той мудрости, с которой Он рассчитывает и падение волос с головы, а не только смерти людей, таких значительных.

Разлука горька, но верно ли говорим мы: оставил, отошёл. Не отошёл, а подошёл к вам, – стал ближе, нежели как был, когда вы находились в одной комнате, а он в другой. Отрешите немного мысль от этой телесности и уверитесь, что это так. Верно ли также говорим: умер?

Мёртвых нет. Есть тела мёртвые и бездушные; а лиц мёртвых нет. Все живы; тело только сбрасывают, как обветшавшую одежду.

Снимая с любимых вами изношенную одежду и подавая им новую, вы не раздираетесь скорбью, а радуетесь, зная, что она и им, и вам надоела.

Не то же ли теперь у вас?

Посмотрите же оком ума верующего на всё живущее, – и согласитесь, что случившаяся перемена есть только перемена образа общения, а не разлука окончательная.

Да и что̀ особенного случилось?

Не общий разве это путь? Кто из рождающихся рождался, не подлежа необходимости, умереть?

Вот отходящее рождаются в совершенно новую жизнь, – чтоб никогда уже не умирать. Но это такая особенность, которой восхищаться надобно, а не мучить себя. Если потому есть основание быть уверенными, что отошедший перешёл не на худшее, радуйтесь и веселитесь. К чему, если и нужно что прибавить, прибавьте молитву о том, чтоб поскорее и самим избавиться от века сего лукавого и пойти вслед отшедшего.

Однако же не как мы хотим, а как хочет Господь.

В этой преданности в волю Божию, благодушно перенося скорбь общей потери, в заключение хвалебных поучительных и утешительных слов, – все от сердца воззовём: со святыми упокой, Христе. душу раба твоего, идеже несть болезнь, ни печаль, ни воздыхание, но жизнь бесконечная. Аминь.

2 марта 1861 года.

– Помяни, откуда ниспал еси.

Так говорит Господь Ангелу Ефесской церкви в откровении Святого Иоанна Богослова, и говорит:

– Помяни, – не ради любопытства, или праздного препровождения времени, а ради того, чтобы в этом памятовании найти побуждение к покаянию и возвращению на прежние добрые дела. Помяни, откуда ниспала еси и покайся, и прежняя дела сотвори¹⁰. Вот эту заповедь следовало бы непрестанно внушать всякому человеку и всему человечеству падшему!

Поминай первобытное блаженство первозданных – великое и неописанное, – потерянное через падение, и раздражай и возгревай тем в себе ревность и заботу о восстании и возвращении потерянного.

Так больной, поминая о недавнем состоянии здоровья, желает скорейшего выздоровления, пленный, помня отраду свободы, ищет освобождения, обедневший, помня покой довольства, всякие изобретает способы к тому, чтобы снова обогатиться.

Думаю, что не было бы ни одного беспечного и нерадивого о своём спасении, если бы как следует помнили, как хорошо было до падения, и как худо стало по падении.

Конечно, память сия могла бы ввергать в отчаяние, если бы у нас не было под руками средств к тому, чтоб поправить своё состояние. Но вот благость Божия, попечительная, установила на земле образ восстания и приблизила его к нам, – образ восстания благонадёжный, многими испытанный и показавший над нами дивную силу свою. В таком положении дело памятования о том, откуда ниспали мы, есть то же, что возбуждение жажды, когда пред глазами чистый источник воды, или возбуждение алчбы, когда пред глазами богато приготовленный стол. И вот намерение, с которым всякой год предлагается нам история падения прародителей, перед началом поста. Нам говорится через то: вспомните, каковы были вы прежде, каковыми стали теперь, и перестаньте валяться в грязи падения своего. Поревнуйте восстать.

Се ныне время благоприятное, се ныне день спасения.

Но вот как будто наперекор Божиим о нас попечениям из всех спасительных истин, мало помнимых, меньше всех помнится наше падение в лице прародителей. Как будто всему так и быть должно, как есть.

Какая жалость!

Как если бы царская дщерь, будучи увлечена к низким делам, а через них низвержена и в низкое состояние, до того обесчувствела, что забыла бы, что она не в своём месте и не в своём виде, что не следует ей ходить в этом рубище, жить в грязной избе и заниматься чёрными работами; было бы сие жалко, – и тем более жалко, если бы и царский дом был в виду, и способ умилостивления царя был открыт, – и готовность царя принять снова дщерь свою и возвратить ей всё была известна и объявлена.

Такова точно наша душа, созданная по образу и подобию Божию, когда она не содержит в мысли своей того, какова она была первоначально и какой стала теперь.

Ибо посмотрите!

Была она поставлена во свете ведения, а теперь окружена мраком неведения, сомнения и заблуждений; была она окружена миром помыслов, желаний и совести, а теперь в ней борьба помыслов с желаниями, желаний и помыслов с совестью, – борьба, от которой рана за раной; был в ней тёплый покой и сладостное довольство, а теперь одна страсть за другой поражают сердце, – в то самое время, как удовлетворением страсти она хочет достигнуть самоуслаждения. От сего внутреннего нестроения – и внешние горести, нужды, болезни, неудачи, бедствия. Помяни, это ли рай сладости, в котором следует быть тебе по твоему роду и назначению?

Помяни убо, откуда ниспал еси, и покайся!

Всё сие испытывает каждый; всю жизнь бедствует и, кажется, должен бы чувствовать неестественность своего положения.

А выходит не то: так сродняются с сим горьким положением, что и помышлений не имеют о том, что сему не следовало бы быть, – даже доказывают, что иначе и быть не должно.

Какая жалость!

Жалки все не чувствующие падения... и не ищущие восстания; тем более жалки христиане и те, кои живут пред лицом христианства. Пред нами дом спасения, и мы причащались уже целительных сил, действующих в нём. Жалко, если вышли из него и вкусили снедей, сгубивших нас.

Но ещё более жалко, если, стоя вне, равнодушно смотрим на потерю, и, в беспечности, не порываемся снова войти внутрь и насладиться тамошних благих.

Буди́те же, братие, души свои, если они уснули. Буди́те!

Восстани спящая и обуморенная!

Восстани и освятит тя Христос; – снова освятит, ибо ты была уже освящена., и знаешь, как велико блаженство освящённых.

Восстани убо! Се ныне время благоприятное. Се ныне день спасения!

Пали мы вкушением запрещённой снеди, – понудим себя восстать постом, пали самомнением, – восстанем самоуничижением; пали нераскаянностью, восстанем слезами сокрушения; пали беспечностью и Богозабвением, восстанем заботой о спасении и страхом Божиим; пали преданием себя утехам, восстанем суровостью жития и добровольными лишениями; пали отчуждением от церкви, восстанем приметанием к дому Божию; пали слушая срамные песни и позволяя себе пляски, восстанем слушанием церковных песней и поклонами; пали многословием, восстанем молчанием; пали рассеянностью, восстанем собранностью, вниманием и уединением; пали слушанием пустых речей и чтением пустых книг, восстанем слушанием Слова Божия и чтением книг душеспасительных!

Вот ещё несколько, – и настанет спасительное время поста, благоприятное восстанию и приглашающее к нему!

Воспользуемся им по указанию мудрой и поучительной матери нашей!

Воспользуемся, ибо не знаем, дано ли будет другое подобное время, а в падении пребыть и падением предстать в другую жизнь – как можно. Воспользуемся, помня, что, по слову Спасителя о смоковнице, может быть, это последний год, что мы оставлены в живых, – в ожидании, – не принесём ли плода, не исправимся ли. Стало быть, – если не исправимся, посечены будем и ввержены в огнь. Побудим же и понудим себя к восстанию.

Труд не велик, а благо великое Аминь.

5 марта 1861 года.

Благодарение Господу, сподобившему нас ещё дожить до святого поста и ещё начать поприще говенья! Но позаботимся и воспользоваться сею милостью как следует, чтоб она послужила нам во спасение, а не в осуждение.

Цель говения нашего есть приготовление к неосуждённому принятию Святых Христовых Таин, или к принятию самого Господа, Который говорит: ядый Мою плоть и имяй Мою кровь во Мне пребывает и Аз в нем¹¹. Как Господь есть пречист, а мы нечисты, то приобщению Св. пречистых Таин предшествует у нас всегда очищение совести и примирение с Господом в таинстве покаяния. Кто чист, с тем уже несомненно сообщится Христос Спаситель; ибо Он любообщителен, – ищет сам общения, – и если не со всеми общится, причина сему – наша нечистота.

Стало быть, главное для нас дело есть очищение совести и примирение с Господом, в таинстве покаяния, – в том т. е., чтоб, как до́лжно, покаяться.

Вот на это и обратим всю свою ныне заботу и попечение!

Спро́сите: кто же кается, как должно?

Тот, кто познаёт свои грехи и сознаётся в них искренне, – сознавшись, оплакивает их и сокрушается о них, – сокрушившись полагает намерение не оскорблять более Бога грехами своими, и наконец, в сих расположениях, смиренно исповедует все грехи свои пред духовником, чтоб получить разрешение в них и явиться оправданным и чистым пред очами Божиими!

Всё сие вам ведомо и было уже совершаемо вами неоднократно, так что и говорить о том вам нужно разве только для напоминания, что, несмотря на частое прохождение сего пути, он всё остаётся тот же!

Другого нет, и если бы кто стал изобретать новый, взял бы на себя бесполезный труд.

Итак, опять озаботьтесь познать свои грехи и сознаться в них.

Познать свой грех, значит сказать, что такой и такой грех совершён нами; а сознаться в нём, значит осудить себя в нём, сказать виноват, не допуская никаких оправданий и извинений.

Согрешил, виновен!

Это первое действие кающегося. Надо, однакож, сделать, чтоб два сии слова были признаны нами сознательно и искренне. Посмотрите же, в чём и как согрешили вы?

Не думай, чтоб это было трудно.

Заповеди ве́домы, и совесть есть.

Страсть, которая нас одолевает и грехи, которыми мы наипаче оскорбляем Господа, не могут укрыться от нашего внимания. Они стоят у нас на первом плане и сами неотразимо теснятся в сознании. Вот на них и наляжьте всей строгостью самоиспытания и самоосуждения.

Ибо есть лукавство в грешном сердце нашем, – что оно готово строго судить себя во всём незначительном, кроме своей главной немощи. Всё же другое, кроме главного греха, в нравственном отношении, есть малость.

И выходит, что мы комара оцеживаем и верблюда пожираем на своём суде внутреннем.

Вот сию-то неправоту и исправь теперь каждый в себе, – т. е. познай свою главную страсть и свои главные грехи, и осуди себя в них, не допуская никаких извинений.

А затем уже обратись к познанию других грехов – побочных, которые сравнительно с первыми можно назвать малыми, немногократными, как бы нечаянными.

Просмотри заповеди десятословия и заповеди о блаженствах. – и смотри, какие заповеди нарушены и каких добродетелей недостаёт в сердце. Как в зеркале чистом, когда в него смотрят с незакрытыми и не запорошёнными глазами, видны и малый крапинки на лице: так обнаружатся все наши проступки, грехи и преступления, словом, делом и помышлением совершённые, – когда заставим совесть свою смотреться в зеркало заповедей Божиих, в слове Божием указанных.

Останется только приложить к сему осуждение себя, сознание, что виноваты.

И это придёт, когда отвергнем всякое оправдание себя чем бы то ни было, и не станем извинять себя ни степенью образования, ни темпераментом, ни обстоятельствами жизни, ни родом служения и условиями сословных отношений, ни увлечением, ни неведением, словом – ничем: но так себя расположим, чтоб коль скоро познан грех, говорить искренне: виноват, безответно виноват.

Сознавшись в грехах, надо оплакать их, – сокрушаться о том, что они сделаны. Кто искренне сказал: виновен, тому недалеко до того, чтобы сказать: зачем всё это наделано?

Пожалеть о том, устыдить себя, поболеть пред Господом, – и устрашиться суда Его и беды, ожидающей того, кто остаётся неисправленным во грехах. Недалеко до сего, – однакож и это требует труда самоуправления и самопринуждения. Ибо есть окаменение сердца, по коему и сознавая грех и не имея чем оправдаться в нём, говорит: что ж такое?

Вот и надобно взять твёрдой рукой рассуждения молот сокрушительных истин Божиих и поражать ими окаменелое сердце, пока умягчится и воздохнёшь. Чувствуешь жёсткость сердца? – вот что сделай: помяни неисчётные милости Божьи тебе явленные в творении, промышлении и паче в искуплении и то как, греша, ты оказываешься неблагодарным пред Богом премилосердным; помяни совершенства естества твоего, тобою униженные; помяни дары благодати тобою попранные; помяни горькую участь, тобою заслуженную, и от тебя, можешь быть, уже недалёкую; помяни прежний покой и теперешнюю тяготу сердца; помяни, сколько раз говорил ты: не буду, не буду, – и всё грешил, и ещё более и упорнее грешил, че прежде; вспомни, что никто тебя не принуждал, сам по злому нраву твоему грешил, и оскорблял в лицо Бога, Который всё видит, – и ещё мало того, и руку Его, которой Он останавливал тебя от греха, ты дерзостно отревал; помяни смерть, суд, ад, – помяни и прочее всё, чем надеешься сокрушить упорное сердце своё. Всячески тревожь его, возбуждай и приводи в движение.

Приложи к сим размышлениям и молитву к Господу, чтобы Он, как Владыка всяческих, дал нам возобладать над сердцем нашим и, вошедши в нас, как огнь, разварил упорство сердца нашего и избавил нас от окамененного нечувствия. Всё употреби, чтобы дойти до воздыханий сердечных.

Ибо ведай, что это есть корень покаяния. Предшествует сему познание грехов, последует решимость не грешить. Но и предыдущее бесполезно, и последующего не ожидай, если нет сего связующего их звена – печали сердечной о грехах.

Печаль, яже по Бозе, покаяние нераскаянно во спасение соделывает¹². Что за покаяние, в коем нет сей печали, туги и сокрушения!

Вместе с болезнью сердца о грехах придёт и намерение отстать от них, не оскорблять ими более Господа и погубить себя; за сим последует исповедание грехов самое искреннее, ради коего дастся и разрешение их самодействительное.

И совершится покаяние, воистину спасительное.

Даруй, Господи, всем нам в дни сии сподобиться сего дара Божия!

А то, что пользы, если без чувств, со скукой или рассеянием будем простаивать службы, досадуя, что долго тянутся, время же, свободное от служб, будем проводить в полусне и бездействии, – а затем холодно проговорим на духу: грешен, и то, – про грехи, о которых спросить, и помышления не имея о том, что главной при сем целью должно быть исправление жизни.

Это будет значить – что мы исполнили обычай говенья, а не поговели во спасение.

Блюдите убо, како опасно ходите, наипаче в дни сии, когда враг, не искушая грехами, делает бесполезными, дарованные нам благодатью Божьей, средства к очищению от грехов и через то запасается правом продолжить власть свою над нами. Аминь.

8 марта 1861 года.

(В женском Тамбовском монастыре)

Жизнь Св. Алексея, человека Божия, представляет нам зерцало монашеского жития, в полном его совершенстве.

Придите же, сёстры, станем смотреться в сие зеркало; насмотревшись, поверим, всё ли так есть у нас, как следует быть, чтоб потом в должном более утвердиться, недолжное отстранить, недостающее восполнить.

Начало монашескому житию полагается оставлением мира, и всего, что бывает уместно в сожительстве человеческом. Вступающий в монашество оставляет не греховное только и порочное, что обязан делать и всякий христианин, но и всё естественное, оставляет отца, мать, родных и всякую житейскую сладость, становясь действительно в душе своей мёртвым для всего.

Вы знаете, как это необходимо и как без сего нельзя свободно действовать в монашестве, ощущая себя связанным, как бы по рукам и по ногам.

Есть разные степени и разные способы сего отречения... Но почти все, отрекавшиеся истинно, находили более удобным, отрекаясь мира, совсем отдаляться от мира, и всего житейского. Потому что хотя сие святое дело предприемлется по преобладающей любви ко Господу и, следовательно, предполагает сердце занятым и пленённым другими предметами, лучшими тех, которые оставляются; нельзя, однако же, не чувствовать боли, когда оставляются связи естественные. Боль сия замирает отдалением, но снова оживает в силе встречей и видением. Потому оставаться пред лицом таких предметов, и, однако же, быть с ними в обязательном сердечном разделении – значит поставить себя в положение непрерывно болезненных ощущений. Но кто может понадеяться иметь всегда столько крепости в своём сердце, чтоб благодушно, в созидание себя, переносить сии болезни... Вот почему отрекающиеся мира, все почти бегут в пустыни, или за стены монастырей!

Не таков был Святый Алексей человек Божий! Ему мало было идти общим путём. Он избирает для себя новый, сколько странный, столько же и высокий.

Любил ли он отца, мать и невесту свою?

Конечно любил, и, может быть, сильнее, нежели сколько они любили его. Не по ненависти он оставил их, а потому, что был вящшей снедаем любовью ко Господу.

Что же, иссякла его любовь – что он возвращается в дом отца?!

Нет.

Но она требовала новых жертв, как огонь требует постоянно подбавления новых горючих веществ, чтоб гореть пламеннее.

И вот что дал он ей в пищу! Самые нежные естественные чувства постоянно возобновляются в сердце его видением, слухом и самым пребыванием.

Видел отца, и верно порывался обнять его; но по любви к Господу подавлял сей порыв. Слышал вопль матери, или сетование невесты и верно глубоко был возмущаем в сердце, но побеждал сию тревогу любовью к Господу. Авраам болел сердцем, готов, однако же, был принести в жертву сына, победив чувство родительское. но если бы и самым делом совершил он сию жертву, совершил бы её однажды только. А человек Божий поминутно чувствовал самые сильные родственные чувства и поминутно приносил их в жертву Господу, как бы сам закаляя своё сердце.

Мученики, крепко страдали; но, пострадав дни, месяцы, редко годы, отходили ко Господу на покой. Человек же Божий, устроил себе сам страдание непрерывное – с той минуты, как вступил в дом отца до той, как закрыл глаза свои. Он походил на того, кого резали бы ножом черта за чертой, или на того, кого стали бы строгать ногтями железными и не переставали строгать, или на того, кого бы обули в железные сапоги с острыми внутри гвоздями и заставили ходить, не останавливаясь, чтоб более и более раздирать болезненные раны. Он был в своём положении воистину жертва всесожжения.

Горело в нём естество, – огонь, в коем оно горело, был огонь любви ко Господу.

Человече Божий! хвалить ли только нам тебя, или хваля порываться и к подражанию?!

Всячески, однако ж, отрёкшиеся мира, станьте здесь и сами для себя решите: отрёкшись мира, отреклись ли вы и от всего житейского, и отрёкшись от сего, прино́сите ли тем жертву Богу, – или только себе доставляете покой?

Отрёкшись от мира, вступают в обитель и начинают в ней претрудную жизнь в постничестве, молитвах и терпеливом послушании, с отречением от своей воли.

Это практика монашеского жития и проба искусства пребывать в нём.

Вступая в обитель, отрекаются от мира; в обители надо отрекаться от себя, отрекаться от своего живота всяким озлоблением плоти, отрекаться от своих желаний преданием себя терпеливому послушничеству, отрекаться от всех помышлений своих, ограничивая взор ума своего Единым Богом, и отрывая от него всё, в молитвенном погружении его в Боге.

Вы знаете, что так есть и что этим обнимается вся, внутри стен монастырских, провождаемая жизнь. Всякая из вас и проводит её так по мере сил и усердия: по мере сил и усердия постничествует; по мере сил и усердия молится в церкви и дома; по мере сил и усердия послушничествует и блюдёт неисходность из монастыря. Господь да благословит труды ваши.

Трудитесь! – но не думайте, что, совершив однажды или несколько раз какие дела, вы как бы совсем отделались от них. Нет.

Надо делать непрестанно, идти всё выше и выше безостановочно, – пока достигнете в меру совершенства, предначертанного для каждой части иноческого жития. Как это сделать и что тут нужно, не ходите далеко за указаниями. Всмотритесь в труды человека Божия и увидите всё, до какой степени до́лжно доводить вам свои подвиги. Посмотрите, до какой малости доведено у него удовлетворение потребностям тела, каковы его молитвы и каково отречение от своей воли, – понудьте себя уподобиться ему. Ходившей за ним слуга свидетельствовал о нём пред царём и освящённым собором, что он мало что ел, мало спал, никогда не выходил, и день и ночь всё молился; а что терпел он от слуг, того и пересказать нельзя.

Не считайте всего этого неприложимым к вам, помня, что не в форме сила, и не увольняйте себя от добросовестного ответа: положены ли хотя начатки черт жизни человека Божия в иноческом житии каждой из вас?

Для живущих в обители внешнее ограждение и защита – сама обитель с оградой, внутреннее же пристанище покров и покой – храм Божий. Что ученика Божия?!

Ограда его и обитель – решительное самоотвержение, а храм – созерцаемое им непрестанно небо, где, умно предстоя Богу, он в хоре Ангелов и Святых воспевал хвалебные песни Богу. Только при таком настроении становится понятным, как можно было перенести всё то, что он перенёс! Сердце его было в другом мире.

Веянием любви Божией согреваясь, чаемое сожительство блаженных небожителей предвкушая, и, как бы переселившись уже туда, мужественно весь он все болезни и труды жизни своей, – как на ристалищах чаянием прияти честь и премию все воодушевляются к скорейшему течению, не чувствуя истощения сил и утомления. Подражая ему и нам, сёстры, должно тако тещи, да постигнем, отказавшись от всех земных надежд и одними питаясь надеждами небесными. Ибо если мы чрез монастырское пребывание чаем достигнуть что-либо земное, то окаяннейшие паче всех людей есмы.

Вот вам краткий очерк зерцала иноческого жития! Смотрите; но не за тем, чтобы, посмотревшись, забыть, что видели, а чтобы в виденном иметь или отраду воодушевления на лучшее, или побуждение к очищению и исправление того, что худо. Всяко да умудрит вас Господь во спасение молитвами Святого Алексея человека Божия. Аминь.

17 марта 1861 г.

Господь наш Иисус Христос сказал: ядый Мою плоть и пияй Мою кровь во Мне пребывает и Аз в нем¹³. Возрадуйтесь, благоговейные причастники! Сколько неложно слово Господа, столь же несомненно, что Господь в вас, и по причащении Святых, Пречистых и Животворящих Его Таин. Но, братие, Господь, пришедши и вселившись в нас, не может оставить Себя несвидетельствованным в сем внутреннем в нас действовании, как не оставляет Он Себя несвидетельствованным во внешнем о нас промышлении, с небеси нам дожди дая и времена многоплодна.

Что же, прияли ль вы и носите ли в себе сие свидетельство? Этот вопрос предлагаю я вам ради того, что из вас, присущих здесь, может быть, ни одного нет, кто не причащался бы Христовых Таин вчера или в прошедшую субботу.

Стало быть, имели вы время заметить, началось ли в вас то, что должно быть следствием приятия Христовых Таин. Господь, пришедши, приносит вечерю с Собою, – приносит все духовные блага во спасение, которых Он есть единственный источник и даёт их вкушать душе.

Войдите же внутрь себя и смотрите!

Господь свет есть. Свет приносит Он с Собой и в душу, приемлющую Его. Как когда в тёмную комнату вносится светильник, обильно светящий, комната та и все находящиеся в ней предметы, от большого до малых, становятся видимыми, с самым светильником и с тем, кто принёс его; так свет духовный должен облистать душу, когда входить в неё Господь. Это свет ведения и разумения всякой истины, необходимый ко спасению. Ясно должна сознаваться в нас наша ничтожность и беспомощность, и великое Божие к нам снисхождение, спасающее нас, со всеми соприкосновенными тому истинами, – истинами единосущной троичности, творения, промышления, нашего падения, воплощения Бога Слова. Его крестной смерти и воскресения, устроения Святой Церкви, общения небесных с земными и блаженства, чаемого нами на небе, словом – со всей совокупностью спасительных истин. Истины сии бывают ведомы нам и всегда, как христианам.

Но бывает ведение внешнее.

Господь же, пришедши. сорастворяет их не с умом только, но и со всем существом Духа нашего, до того, что после сего не остаётся – ни тени сомнения, ни момента забвения. Но как верно, что свет теперь окружает нас и освещает всё окрест нас, и мы сознаём то неотразимо: так приявший Господа умом сознательно стоит в тех истинах и неотходно пребывает в них, при свете их неотразимо действуя в свойственных ему делах.

Так должно быть со всяким причастником Христовых Таин, приявшим в них Господа. Но так ли это у нас с вами, братие?

Господь есть сила всеоживляющая. Силу приносит Она, с Собой и в душу, Его приемлющую.

Как больной расслабленный, лежащий в постели, пока расслаблен, едва поднимает руки, едва говорит, едва помавает очами; но, получив исцеление, в чувстве силы и крепости. начинает ходить и действовать в свойственном ему кругу не только без боли, но и с охотой, подобно расслабленному, исцелённому Господом, который, взяв одр, ходил, скача и хваля Бога: – так духовную силу и крепость должна ощущать в себе всякая душа приявшая Господа, то есть, – ощущать воодушевлённую ревность о всяком добре или об исполнении всякой заповеди Божией, не одолимую никакими внутренними препонами, воздвигаемыми страстями и худыми привычками, не пресекаемую ни нерадением, ни уклончивостью, ни отлагательством. И всегда мы делаем добро понемногу; но делаем, когда оно само, так сказать, попадётся под руки и в исполнении не требует больших пожертвований и особых усилий. Но с принятием Господа в Пречистых Тайнах должно прийти направление всех помышлений, всех желаний и намерений на одно Богоугодное, должна прийти не только живость, но неудержимость в трудах доброделания и благочестия, не чувствующая усталости и сытости.

Так должно быть, со всяким причастником Христовых Таин, приявшим в них Господа. Но так ли это есть у нас с вами, братия?

Господь есть мир.

Мир, превосходящий всяк ум, приносит Он Собой и в душу, Его приемлющую.

Как на море Тивериадском поднявшуюся бурю зельную, взволновавшую море и приведшую в смятение Апостолов, Господь всесильным словом Своим укротив водворил тишину, успокоившую и обвеселившую всех: так и в душе, обычно волнуемой множеством помышлений, желаний, предприятий и движений сердечных, по приятии Господа должна водвориться глубокая тишина духовная, ничем не возмутимая ни совне, ни изнутри, тишина, дающая возможность внятно слышать и лёгкий глас – с небеси ли то или с земли. Это не неподвижность, но стройность и мерность всех действий нашего духа во всех их видах, которая, качествуя внутри, выражается и во вне степенностью всех движений и устроением внешних дел благочестия без всякого возмущения встречаемых порядков. Так должно быть во всяком причастнике Христовых Таин, приявшем в них Господа. Но так ли это и у нас с вами, братие?

Господь есть огнь согревающий. Духовную теплоту приносит Он с Собой и в душу, Его приемлющую. Как с холода внешнего входящий в тёплую комнату чувствует теплоту, приятно охватывающую его по всему телу: так теплотой духовной, как какой одеждой одевается душа, приемлющая Господа в Пречистых Его Тайнах. Свыше благоволение Бога примирившегося, созади – заглаждение грехов, впереди – уверенность в получении чаемого, окрест – мирное общение с миром невидимым и видимым – это лучи сей духовной теплоты, кои, сходясь в сердце производят в нём блаженное горение духа, привлекающее туда все силы естества нашего и устрояющее из него крепкое обиталище для вмещения невместимого. Сия теплота даёт сладость, – рай сладости, – сокровище духовное, ради которого готов человек отдать всё, лишь бы не потерять его, а присно обладать им.

Так должно быть во всяком причастнике Христовых Таин. Но так ли это и у нас с вами, братие?

Так свет видения, сила воодушевления. мир душевных сил, сладостная сердечная теплота – это главные свидетели вселены в сердцах истинных причастников Господа, – вечеря, которой угощает Он душу, приявшую Его! Слыша сие, не один, может быть, из вас возмутится духом и спросит: что же, если кто не ощущает в себе таких свидетельств, в том нет и Господа?

Не буду ложно успокаивать вас.

Да! нет в том Господа! – и ещё далее проведу это слово, что если нет в нас Господа, то нет и спасения нам.

Только – и опять – не тревожьте себя напрасным неосновательным страхом. Может быть, нет в совершенстве сих благ; но есть они в начатках. Тогда всё же надо сказать, что они есть.

Не вдруг воссиявает день; но едва только начинается рассвет, все знают, что ночь прошла, а день приближается. Не вдруг вырастает цвет или дерево; но едва только семя даёт ростки, знаем, что жизнь нового растения уже началась. Не вдруг поднимается на ноги больной, по естественному порядку выздоровления; но коль скоро принятое лекарство оказало свою силу в теле, знаем, что выздоровление уже в действии.

Так разумейте и о плодах приятия пречистых Христовых Таин, свидетельствующих о вселении в нас Господа. Нет их в полной силе; но, может быть, они есть в начатках. Потерпите и пребудьте в том порядке, при котором можно ожидать явления их в совершенстве, и получите чаемое.

Спро́сите: как узнать, началось ли в нас доброе?

Отвечу; если есть в вас забота о спасении с напряжением на труд по исполнению всего, чем условливается спасение, ведайте, что Господь начал в вас Своё дело, в какой бы степени ни были в вас указанные свидетели Его в нас пребывания. Продолжайте так с терпением, и узрите, что начавший и совершит.

Если уж и сего нет, – значит ничего нет: богозабвение, нечувствие и беспечность суть решительные признаки, что жизнь духа ещё не начата.

Не отчаивайтесь, впрочем, и в сем случае. Не начата духовная жизнь?

Надо начать.

Затем и жизнь нам ещё даётся, чтобы мы пришли в чувство и раскаялись. Это и сделать надо.

Для сего благоприятное время поста ещё есть: воспользуемся им.

Тогда, примирившись с Господом в таинстве покаяния, и прияв Его в Пречистых Тайнах сокровенно, мы начнём труд жития, который приведёт, наконец, в свет и совершенство духовные блага, свидетельствующие, что Господь в нас и мы в Нём.

Аминь.

19 марта 1861 г.

Днесь спасения нашего главизна!

Так Святая Церковь определяет значение нынешнего праздника. Она именует святое благовещение главизной нашего спасения, т. е. его началом, источником, семенем, корнем.

И это ради совершившегося в нём воплощения Бога-Слова, ради того, что в нём Сын Божий стал Сын Девы. Воплощение Сына Божия точно есть начало всего домостроительства нашего спасения. Вследствие его уже были рождение, обрезание, сретение, возрастание премудростью и разумом, крещение, явление миру с проповедью и чудесами, страдание и крестная смерть, воскресение, вознесение на небо, ниспослание Святого Духа на Апостолов, устроение Апостолами всей Церкви Божией. обнявшей всю вселенную, и нас достигшей. Видите сами, как семя, положенное в благовещении, разрослось в великое спасительное древо, древо, покрывающее ветвями своими все страны Света. Вот указание того, как днесь спасения нашего главизна! Но, братие, ведаете, что для каждого из нас лично домостроительство спасения становится спасительным с той минуты, как мы делаемся причастниками его спасительности. Можно ли в святом благовещении видеть главизну спасения и в сем отношении? Можно. Именно – в образе благовещения и духе его указываются нам те главные расположения сердца, или то главное настроение духа, которые свидетельствуют о начале в нас спасения и делают нас его достойными. Как это и в чём именно, на этом и хочу остановить ныне ваше внимание.

Вообразите себе живее самое событие благовещения. Вот оно!

Пречистая Дева в смиренном молитвенном и покорном положении, пред нею небесный посланник Архангел Гавриил – благовествующий. Но невидимо над ними дополняет сию картину, – Бог Отец, благоволящий даровать нам Сына Своего, Сын, идущий сотворить волю Его, и Дух Святой, нисходящий осенить Пречистую. Установите внимание ваше на сей картине и поучайтесь в ней!

Что это совершается? – велия благочестия тайна приходит в явление, совет предвечный открывается, премудрость, сокровенная от век и от родов, проповедуется. Пришло время, и исполняется положенное от сложения мера. При всём том, однако же, тайна не перестаёт быть тайной. Только Всевидящий Триипостасный Бог видит, как и почему, по благоволению Отца, Сын Божии должен стать сыном человеческим, и Дух Святой низойти и осенить к зачатию браконеискусную.

Мир Ангельский и человеческий видит действуемое, исполняет повеленное, но не постигает совершающегося. В тайну боговоплощения желают только проникнуть Ангелы.

Не проникая, однако же, её, Архангел слетает с небесных кругов, благовествует, убеждает.

Тем больше не постигает сей тайны Пречистая Дева. Несмотря на то, не только не противоречит, но и себя всю предаёт вседействию Божию.

Что же располагало их к такой покорности? Несомненная известность, что так хочет и так повелевает Бог.

И вот вам коренное производительное начало спасения в нас!

Не видение всего, как есть и должно быть, а одно ведение, что так хочет Бог, ведение, сопровождаемое безусловной покорностью. Тайны спасения и доселе остаются тайнами – и в догматах, и во многих заповедях и тем более в сообщении благодатных даров. Старайся проникнуть в них, если хочешь, подражая Ангелам, но наперёд покорись им в примраке веры; ибо не ведение спасает, а вера.

В благовещении, положившем начало нашему спасение, все только покорствуют, а не рассуждают, – и Сын Божий, и Дух Святой, и Архангел, и Пресвятая Дева!

Так да будет и в каждом из нас!

Смотрите далее, как совершается сия велия благочестия тайна? Всесторонним самоуничижением единородный Сын Божий, сый сияние славы и образ ипостаси Отца, идёт Себя умалить, зрак раба приим, – глубоко нисходит, чтобы поднять глубоко падшего, и в уничижении, сокровенно, произвести благодатное устроение спасения.

Архангел предвидит, что безвестная на земле Дева, непостижимо имеющая быть матерью Бога, соделается честнейшей Херувим, славнейшей без сравнения Серафим; но, несмотря на то, смиренно благовествует и благоговейно убеждает, и не отходит, пока не услышал: «буди мне по глаголу твоему». Пречистая Дева, услышав от Ангела высокие о себе слова: благодатная, благословенна ты в женах, смутилась, помышляя, како будет целование сие.

Она не видела в себе совершенств, хотя ими украшены были её душа и тело, и не постигала, как могли относиться к ней такие похвалы, – до того, что небесному посланнику надлежало приподнять несколько Её самоуничижение, не описанием, однако же, Её личных достоинств, а указанием благоволения Божия.

Не бойся; обрела бо еси благодать у Бога, – как бы так: не от твоего достоинства всё, а от благодати, имеющей действовать в тебе... Так непостижимо – великое дело воплощения, сила которого простирается на всю вечность, прикрыто отовсюду глубоким самоуничижением и смирением, и совершилось в смиренной хижине дроводелателя, в городе, от которого никто не чаял ничего доброго.

Смирением, самоуничижением и в нас начинается дело спасения.

Надо приступить к нему с глубоким сознанием своего непотребства и негодности, надо глубоко чувствовать: не знаю и не имею сил, – ими же веси судьбами, спаси мя, Господи!

Пока же внутри есть самонадеянный голос: сам знаю и сам смогу, познайте из сего, что дело спасения ещё не начиналось в вас!

Спасает Божия сила; но надо в ничто обратить свою силу, чтоб начала действовать вседетельная сила Божия.

Самонадеянность ввела пагубу в мир; она же и держит его в состоянии погибельном.

Надо уклониться от неё, чтобы вступить на путь спасённый.

Вот второе расположение, уславливающее наше спасение, которое вместе с первым составит следующее правило, смирись всем существом твоим, и беспрекословно покорись воле Божией, устрояющей наше спасение? У кого произойдёт сие, у того с сей минуты начнётся труд делания спасения. Спрашивается, чего искать в сем труде? Чистоты.

И этот ответ тоже даст нам ныне празднуемое Божественное событие. Ибо смотрите: – Кто воплощается?

Единородный Сын Божий, пречистое сияние славы и образ ипостаси Отца. Кто о том благовествует?

Бесплотный ангел – пречистый служитель сокровенной тайны. Кем и как приемлется благовестие? Девой и не иначе, как под условием сохранения девства, – не иначе, как после уверения, что Дух Святой найдёт и сила Вышнего осенит.

Пречистая Дева пребыла девой не в действии только воплощения, но и в Рождестве, и по Рождестве.

Так всесторонне окружена чистотой главизна нашего спасения!

И наше спасение, личное каждого, желанием чистоты начинается, ревностью о чистоте продолжается, и стяжанием чистоты завершается.

Непорочной и чистой вышла из рук Творца природа наша. Падение соделало её растленной и нечистой, – и это во всех частях и силах нашего существа.

Когда покорностью истине полагается зачало спасения, начинается очищение нечистот, покрывающих нас. Это и до́лжно иметь в уме ревнителям спасения?

Ревнуй очистить ум от помышлений суетных, от заблуждения, сомнений и упорного неверия, ревнуй очистить волю от нечистых целей, порочных склонностей и привычек, и греховных дел; ревнуй очистить сердце от страстных возмутительных движений похоти, гнева, зависти, ненависти, самомнения, гордости, падкости на чувственность, и проч.

Ревнуй о всём этом, пока не возведёшь естества своего до той девственности, которой оно украшалось, вышедши из рук Творца.

Вот расположения, составляющие главизну спасения, действующего уже в нас, – расположения, указываемые нам главизной спасения, положенного воплощением Бога Слова в благовещении! Коротко так: погасив всякую самонадеянность, в самоуничижении, смиренно, без мудрований покорись открываемой воле Божьей, и действуй по ней, ревнуя очистит себя от всех нечистот какими обременён ты через прародительское падение и свои произвольные грехи!

Скажет кто: слишком общи эти правила и наставления.

Отвечаю: точно общи и всеобъемлющи; потому и сочтены главными и неточными в деле спасения.

Но по тому же самому они не на какой-нибудь неопределённой высоте витают, а имеют и должны иметь приложение во всяком действии спасительном, составляют или должны составлять его душу. Объясню примером.

Повелевается нам: покайтесь.

Ищущему спасения надо, – сложив орудия ума, отложить все извороты самооправдания, и смиренно покорившись велению, исполнить его с чистым намерением, – во славу Божию.

Повелевается – творить милостыню.

Надо покориться, не жалея себя и не оскверняя дела тщеславием и человекоугодием.

Повелевается молиться.

Надо исполнить, уничижив себя до неимущего и изнемогшего от нужд и болезней.

Повелевается не гневаться.

Надо подавить сознание своих прав и с самопринуждением покориться заповеди. Так, какое дело ни возьмите, во всяком, как сокровенный производительный силы, должны быть – самоуничижение самоотверженное, и покорность смиренная и неразмышляющая, и ревность о чистоте безжалостная к себе.

Сознав это, положим так и действовать во славу Воплощённого Господа, в честь Пречистой Девы и своё собственное спасение, чтобы не языком только, но и всем существом воспеть: днесь спасения нашего главизна. Аминь.

25 марта 1861 г.

Вчера пели мы: радуйся. Благодатная; ныне поём: кресту Твоему покланяемся, Владыко.

Вчера мы восхваляли Пресв. Богородицу за то, что Ею к нам Вышний низшёл есть: ныне восхваляем её за то, что Она есть таинственный рай, им же крестное, живоносное на земли насадися древо. Вчера Святая Церковь хотела возвести нас до чувства радости избавления; ныне хочет она воодушевить нас к подъятию скорбей крестоношения. Что бы значило такое сочетание? Что внушается нам и какой урок даётся через это? Сим внушается нам, что без крестоношения нет истинных радостей. Хочешь радоваться? – понеси прежде крест. Радость – цель; крест – средство. Хочешь первой, – возжелай последнего. Хотя показанное сочетание Христианских празднственных воспоминаний не есть необходимое, а случилось только в сем году; тем не менее, однако же, не неуместным занять ваше внимание объяснением, как и почему путь к радости лежит через крест.

Радость и веселие должны принадлежать нам по природе нашей. Бог создал человека по образу и по подобию Своему. Но как Бог есть всеблажен, то и человек долженствовал выйти из рук Творца обладателем блаженства. Так и было в начале. Человек блаженствовал и внешне, и внутренне. Но потом, по зависти диавола, будучи прельщён, преслушал заповедь Божию, через грех расстроил себя и вместо радости и веселия наследовал смятение и страх. Тогда в соответствие внутреннему, а вместе и в наказание Бог отнял у него и внешнее блаженное жилище.

И стал человек обременён скорбями и печалями всесторонне. Теперь очевидно, что желающему снова возобладать радостью и веселием надо уничтожить прившедшее в него падением повреждение и восставить себя в первоначальный чин и устроение. Как только сие совершится, радость и веселее опять водворятся в нас, сроднятся с нами, как сродно нам, например, дыхание.

Что же для сего надо сделать?

Надобно распять себя, – и вот почему!

Посмотрите, что сделалось с нами в падении!

Апостол Павел то зло, которое пришло к нам через падение, именует человеком ветхим, или греховным. Объясняя сие, Макарий Великий говорит, что через падение привзошёл в нас иной человек, – и человек полный со всеми членами, – привился к тому человеку, который вышел из рук Творца и заглушил, или заморил его собой: – привзошёл так, что голова налегла на голову, руки на руки, ноги на ноги, всякая часть на себе подобную часть; заглушил так, что того первобытного человека стало, или совсем не видно, или мало видно, а стал видимым и действующим только сей пришлый человек. Оттого и не стало у человека радости жизни, что стал жить не настоящей человек, а иной греховный человек, которому не свойственно радоваться. Человек первозданный был, как говорит Премудрый, прав, то есть, был верующ, богобоязнен, упователен, молитвен, милосерд, кроток, смирен, чист, благожелателен, воздержен, деятелен, словом – украшен всеми Богоподобными совершенствами.

А пришлый человек – греховный во всём ему противен: он невер, Бога не боится, не молится, надеется только на себя, не милосерд, гневлив яростен, горд и тщеславен, похотлив, завистлив, неблажелателен, ленив, предан чувственным утехам, словом – обременён всеми порочными чувствами и страстями. Когда сей последний взял верх над первым, то этот начал быть страждущим, состоящим в рабстве, под гнётом, вследствие чего, не имея свободы действовать, скорбит и тужит. Потерпел, напр., кто обиду; правый человек, хочет простить, человек греховный требует мести. Как то и другое сходится в одном лице; то внутри нас происходит борьба и тревога, беспокойная, болезненная. Видим, что возвышается другой в счастье и чести; – правый наш человек готов сорадоваться, греховный воздвигает зависть. Просят милостыни; правый наш человек готов, по доброжелательству, поделиться последним, греховный, по своекорыстно и себялюбию, заставляет беречь что есть для себя... Представляется случай предаться чувственным удовольствиям; правый наш человек повелевает отказаться от них, чтобы сохранить себя чистым, греховный неудержимо влечёт туда, ибо находит удовольствие в нечистотах.

Так и во всём, – пришлый, греховный человек не даёт свободы человеку правому в нас, созданному по образу и по подобию Божию, томит его, держит его в рабстве и горькой неволе. Оттого и нет в нас радости, пока мы в рабстве у греха.

Теперь само собой очевидно, что для того, чтобы возвратить нам себе радость жизни, надобно умертвить в себе сего греховного и пришлого человека.

А, по Апостолу, это значит – совлещись ветхого человека с деяниями его, распять плоть со страстями и похотями. или что то же, взойти на крест.

Когда будет умерщвлён сей греховный человек, тогда получит свободу человек правый и начав действовать беспрепятственно так как свойственно ему по природе, будет веселиться и радоваться. Будет умерщвляться и распинаться в нас собственно греховный человек; но как он прирос к нам и сорастворился с естеством нашим, то, убивая его на кресте, мы не можем не страдать и не болеть и сами. Тут происходит то же самое, что бывает, когда врачи делают операцию, – вырезая какую-либо приросшую, ненужную, болезнь только причиняющую, часть.

Вырезывается лишнее, чуждое составу тела, вредное; а тело и настоящее – страждет. Так и в распятии ветхого человека, предаётся казни пагубное несвойственное нам безобразящее нас, греховное; но и мы не можем не страдать, потому что оно привилось к нам и стало как бы одно с нами.

Вот почему сие совлечение ветхого человека именуется и есть самораспинание. Действие сие точно походит на то, как бы сдирать с себя кожу.

И, в самом деле, какая сильная бывает иногда боль?

Но самая боль сия радостотворна, тем паче радостотворны плоды её!

Так, братие, крест нужен и нам непременно нужно взойти на него. Но вонмите, что распинается пришлый человек, а мы только болим при сем от того, что нельзя оторвать его от нас без боли; в самом же деле мы не распинаемся, а освобождаемся от неволи, исцеляемся, разрешаемся от уз. Как если бы с узника какого, окованного по всему телу цепями, которые от долговременности вросли в тело, стали снимать сии цепи; то хотя ему было бы больно, – но он охотно и с радостью потерпит сию боль, зная, что через неё он получит отраду свободы и, немного потерпев, приобретёт себе всегдашнюю радость и веселие: так точно и у нас, при распятии греховного человека, бывает больно и беспокойно; но потерпим благодушно: немного ещё и вступим в свободу чад Божиих.

Иначе нельзя. Одно из двух: или всегда страдать в рабстве греху, или, немного поболев, вступить в отраду свободы от греха.

Вот ещё что помнить до́лжно!

Самая боль самораспинания имеет отраду, – и это не только потому, что после чается; но и потому, что в сии минуты ощущается, – и от действия благодати, и от чувства здравия, начинающего разливаться по всему составу нашему духовному. Надобно только решиться на самораспятие однажды, – и решимость сию обратить на всё вообще греховное, качествующее в нас – в каком бы ни проявлялось оно виде. Когда сделается такой перелом, или это поражение греховного человека в корне его жизни; тогда поражение его по частям не будет составлять ни труда, ни боли, ни страданий.

Будет только то, что чем более кто будет упражнять над собой действия самораспинания, тем больше и больше будет сам освобождаться от уз греха, тем больше и больше будет выступать потаённый сердца человек, с одним, другим, третьим членами освобождёнными, пока, наконец, явится во всём совершенстве, неимущ скверны, или порока, или нечто от таковых, как новосозданный по Богу в правде и преподобии истины.

Ведая сие, братие, воодушевимся на крестоношение или самораспинание, имея в мысли не столько минутную боль, сколько отраду спасения.

Се единственный путь к свободе чад Божиих, единственные врата, коими входят в радость Господа. Желает кто радости? распнись!

Тогда, совлёкшись ветхого, облечёшься во всё новое, и явишься совершенным по духу, душе и телу, достойным чадом будущего возустроения всяческих.

Сего блага желая всем вам, напоминаю вместе – не чуждаться внутренних и внешних крестов, встречаемых в жизни, и взирая на благий их конец, воодушевляться к благодушному и терпеливому несению их. Аминь.

26 марта 1861 года.

Нынешнее Воскресенье посвящается памяти Св. Отца нашего Иоанна, Писателя Лествицы.

И говорить нечего о том, чего ради так положено во Святой Церкви. Пост Святой учреждён не для очищения только нашего, но и для укрепления нас в добре, не для того только, чтобы полагать доброе начало, но и для того, чтобы подвинуться вперёд на пути к совершенству.

Так вот, чтобы кто-либо потрудившись немного в делании добра, совершив несколько подвигов, или проведении несколько времени степенную жизнь, не подумал, что он совершил уже всё, или дошёл до последних пределов совершенства, приводится ныне каждому из нас на память Святой Иоанн Лествичник, чтобы, вспомнив о нём, мы живописали в уме своём и его святую лествицу, и ею измерив труды свои, вернее могли определить, что пройдено нами и что ещё остаётся пройти нам.

Чтобы помочь вам в сем деле лучше бы всего сокращённо описать вам Святую Лествицу восхождения к Богоподобному совершенству. Но думаю, что того же можно достигнуть и изображением жизни Святого Иоанна Лествичника, ибо не писанием только, но и жизнью своей он указует нам Лествицу, по которой необходимо до́лжно восходить всем, желающим совершенствоваться в духовном житии.

Итак послушайте!

Жизнеописание Святого Иоанна Лествичника коротко; но оно в малом совмещает многое, или лучше сказать всё.

Вот как текла жизнь его!

С юных лет возлюбил он Господа, и, несмотря на лестные надежды, какие подавали его естественные дарования и обширная учёность, оставив мир, удалился от своей родины далеко, – на Синай, чтобы странничеством освободиться от многих препятствий к жизни духовной, и в местности иметь вразумительное указание на то, чего и где искать до́лжно.

Положив таким образом доброе начало, он, с самого вступления в обитель, предаёт себя вседушно опытному наставнику и поставляет себя в такое состояние, как будто бы душа его не имела ни своего разума, ни своей воли. Подавив в себе чрез то самоуверенность и самоволие, он вскоре избавляется от свойственной людям даровитым кичливости, приобретает небесную простоту, и является совершенным в трудах и добродетелях послушничества.

Когда затем наставник его отошёл к Господу, Святой Иоанн, горя любовью к большему совершенству, как уже окрепший в добродетелях иночества – и внешних, и внутренних, исходит на поприще безмолвия. Избрав для сего подвига в пяти поприщах от храма Господня удобное место – Фола – сорок лет проводит здесь уединённое житие, в строгом воздержании и подвижничестве, в непрестанной молитве и Богомыслии, а паче в слезах, которые составляли для него хлеб день и ночь.

За то скоро восходит на степень чистоты и делается сосудом особенных дарований Божиих – прозорливости, дерзновения в молитве и чудотворений. Потому, когда надлежало избирать наставника, братство всё, единодушно, поставило его вождём над собой, как новоявленного какого Моисея, и он, с горы Богосозерцания снисшедши, предложил как Богописанные скрижали, свою Лествицу, где изобразил образ совершенного христианского жития, им самим пройдённый, и благодатию Божией в сердце его начертанный. Путеводствуя так сих Израильтян-иноков, достигает пределов видимого жития и отходит в горний Иерусалим.

Вот всё течение жизни Святого! Я не касался подробностей, имея в виду указать только те степени, по которым восходил он к совершенству – в научение нам.

Сих степеней, как легко всякому заметить, было три главнейших: ставление мира со всеми его надеждами, труды послушничества по воле руководителя, затем безмолвие, сделавшее его достойным особых дарований Божиих и Богомудрого настоятельствования. Эти степени общи всем Святым, просиявшим христианскими совершенствами на земле, как можете сами увериться, прочитав со вниманием житие какого угодно из них. Те же степени надобно пройти и всем нам, если желаем не казаться только, но и быть истинными христианами.

Не подумал бы кто: то – жизнь монаха-пустынника, а мы – миряне, живущие в сожительстве человеческом, как же приложить жизнь его к нам? Хотя бы и пожелал кто подражать, не может; ибо мы совсем в других находимся обстоятельствах.

Но, братие, не в форме сила! Трёх показанных степеней в том виде, как они пройдены Святым Иоанном и проходятся всеми немирянами, мы пройти не можем, но можем и должны пройти их так, как они могут быть проходимы в миру и сожительстве, – в другой форме, но в той же силе. Дадим им прежде всего настоящее название.

Отречение от всего, или оставление мира, понятно вам. Послушничество – это жизнь в добрых трудах, не по своей воле, а по указанию другого. Наконец безмолвие – это стремление быть непрестанно в сердце с единым Богом; чего когда кто достигнет, начинает являть силы Божии, или особенный Божии дарования.

Посмотрите теперь, как это может быть исполнено мирянином и даже исполняется вами.

То, что у Святого Иоанна есть оставление мира и удаление в обитель Синайскую, у нас с вами есть оставление греховного и страстного жития и обращение умом и сердцем к Богоугождению: ибо мир есть образ страстной греховной жизни, а обитель иноческая – символ добродетельного жития. Кто оставляет грех и полагает намерение жить свято, тот делает то же, что другой, оставляющий мир и вступающий в обитель. Если вы в пост сей искренно покаялись и положили не оскорблять более Бога грехами своими, то вы сделались подражателями Святому Иоанну, когда он, оставляя мир, удалился в обитель Синайскую.

Остаётся вам пребыть твёрдыми в сем намерении, и в исполнении требований его, чтобы сделаться подражателями Св. Иоанна и во второй степени его восхождения к совершенству.

На второй степени, в обители, – Святой Иоанн нёс труды послушания под руководством своего старца руководителя.

В вашем житейском быту, в чём должно состоять сие послушничество?! В исполнении заповедей, коими определяется образ жизни каждого из вас, как семьянина, как члена гражданского общества и как сына отечества. Делай то, что повелевают заповеди, и будешь исправный послушник.

Слуга ты, исполняй заповеди слуги; отец ты, или мать, исполняй заповеди родительские; сын ты, – исполняй заповеди сыновства; судья, – исполняй заповеди правосудия; торгующий, – торгуй как заповедано; требует чего гражданское устройство, – исполни; также всё, что заповедует Святая Церковь, – исполняй от мала до велика.

Всё сие есть спасительное послушничество, когда действуют не по своей воле, а потому, как предписано.

Святой Иоанн имел руководителя. Кто у вас руководители? Пастыри Церкви. Пойди, спроси и вразумись всякой раз, как недоумеваешь о чём, – и поступи по указанию их. Не свою волю будут они изрекать вам, а заповеди Евангелия и постановления Святой Божией Церкви.

Вот кто, таким образом, оставив грех, начнёт жить в трудах доброделания и исполнения всесторонних заповедей Божиих, под руководством законных пастырей; тот будет подражателем Святого Иоанна во второй его степени совершенства.

Как, наконец, подражать ему в безмолвии?

Вот как!

Посмотрите, что есть безмолвие?! Внешне это есть удаление от всех и пребывание наедине, а внутренне это есть устранение всякого развлечения мысленного, и собрание себя внутрь сердца, чтобы там пребывать неисходно пред лицом Единого Всевидящего Бога. Внешнее безмолвие не в ваших руках, и может иметь место в житейском быту только по временам; а уединение внутреннее в ваших руках. Его себе и устрояйте... всячески заботясь о том, чтобы сколько можно чаще входить внутрь себя, – в свою внутреннюю клеть, – и там наедине предстоять Единому Богу. В доме ли вы, на пути ли, на должности или в храме, напрягайтесь не исходить вниманием из сердца и не отрывайте ока ума вашего от лицезрения Божия. И будете уединенники и безмолвники. Потребность к безмолвному внутрь пребыванию рождается в душе вследствие добросовестного труда в исполнении заповедей Божиих. Пока страсти и греховные привычки качествуют в сердце, нельзя иметь внутреннего безмолвия.

Так бывает по свойству их.

Труд доброделания и исполнения заповедей Божиих выбивает из естества нашего страсти и греховные привычки. Тогда рождается позыв быть едино с Господом.

И вот, – смотрите, – те, кои окрепли в добрых делах и расположениях, часто, или во время молитвы дома и в храме, или во время благочестивого размышления и чтения, так входят глубоко внутрь и погружаются в такое безмолвие, что не замечают, как время идёт, – и несмотря на труд внешний, напр., во время молитвы или стоянии в храм, не хотели бы прекратить его, чтобы всегда быть в сем блаженном состоянии.

Это начатки внутреннего безмолвия, возможного и в семейном быту. Остаётся продолжить жизнь в том же труде доброделания, всячески заботясь и молясь чаще бывать в сих состояниях, – и напрягаясь и ища, чтобы то, что бывает по временам, стало непрерывным.

И будет так.

Господь не оставит труда любви вашей.

Надо только отстранить из жизни всё, что может расстроить сие благонастроение и погашать блаженную теплоту внутреннего безмолвия.

Вот как и из вас каждый может сделаться полным подражателем Святому Иоанну. Итак, братие, тако тецыте, да постигнете. Восходите в меру возраста исполнения Христова.

Видите, какой образец! – Пред ним всё наше – ничто. Что и засматриваться на наши малости?

Задняя убо забывая, в предняя простирайтесь, – к почести вышнего звания о Христе Иисусе. Аминь.

2 апреля 1861 года.

Зачем это Господь сделал отказ Святым Апостолам Иакову и Иоанну с матерею их, в их прошении?

Просили они не худого, – именно – места в царствии Христа Спасителя: даждь, да едино одесную Тебе, и едино ошуюю Тебе сядева. во славе Твоей¹⁴. Ужели ж нельзя о сем молиться?

Зачем ясе и заповедано: ищите прежде всего царствия Божия? И зачем всех нас учит Святая Церковь молиться: не лиши нас, Господи, небесного Твоего царствия?

Что же за причина, что им отказано?

После ведь они получили же царствие и прославлены.

Причина та, что они сами себе присвоили право на царствие, и не только на царствие, но и на определённое, самое первое место, в царствии. А присваивать себе не только определённую степень славы в царствии, но и самое царствие нельзя; ибо дарование сие состоит в воле Отца небесного, которой и при строгом исполнении всех условий нельзя нам знать. Еже сести одесную Мене, и ошуюю Мене, несть Мое дати, говорит Господь, но Имже уготовася от Отца Моего¹⁵.Так вот нам и урок из нынешнего Евангелия – не присвоять себе царствия, а работая для получения его всеусердно, самое получение предавать воле Божией, чаять его, как милости от Отца нашего небесного, – работать в чаянии, без притязаний, говоря в себе яко раби неключимы есмы, – хотя бы сотворили и всё поведанное.

Напоминать нам о сем необходимо, потому что мало-мало потрудимся мы в Богоугождении, – и начнём трубить пред собой, – высить себя и ставить в ряд Святых великих; – и хоть языком смиренные говорим слова, но в сердце чувствуем иначе, – и сами себя тем губим, по неразумию и неосмотрительности. Со страхом и трепетом надлежит совершать нам своё спасение, а не предписывать дерзновенно Богу законов – даровать его нам.

Бегайте же сей немощи пагубной; а то, на чём можно основывать такое право и такую уверенность, толкуйте совсем иначе, – в видах смирения и самоуничижения.

Что расположило сынов Зеведеовых и мать их обратиться к Господу с таким прошением?

То, во-первых, что они принадлежали к числу верующих, которым дарованы великие обетования; – то, во-вторых, что оказывали Господу в продолжение Его пребывания на земле особенное служение, ибо мать их служила Ему от имений своих вместе с другими жёнами; то, в-третьих, что уже получили от Господа знаки особенного благоволения и близости.

Всё это уместно и у нас; но во всём этом – не повод к притязаниям, а только побуждение к смирению и большему ревнованию о получении царствия.

И у нас иной присваивает себе царствие ради того, что он христианин; а христианам сказано: веруяй в Сына, имать живота вечный¹⁶. Истинно так есть. Христианам принадлежит царствие Божие. Оно и устроено только для Христиан... Но надо быть истинным христианином, чтобы получить то, что обещано истинным христианам.

Но истинный ли кто из нас христианин. сего сами мы определить никак не можем; а определит то в будущем Сам Господь, говоря одному: «благий рабе», а другому: «рабе ленивый и лукавый».

Так в том, что мы христиане не основание к самопревозношению и притязаниям, а побуждение к смирению, страху и большему ревнованию о том, чтобы явить себя истинными христианами.

И у нас иной присвояет себе царствие ради того, что совершает какое-либо служение Господу.

Попостится иной, походит в церковь, помолится дома, и ещё как потрудится ради Господа; – и начинает думать, что уже попал во святые и присвояет себе святые обители небесные. Похвальны все сии труды, и необходимы в деле спасения; но не ими одними довольствуется Господь, а что говорит?

Сыне, даждь Ми сердце.

Кроме дел благочестия и трудов доброделания, надобно Господу посвятить ещё и все чувства сердца.

А посвящены ли Господу все чувства, сие знать определённо может одно всевидящее око Господа: от нас же сокрывается то, ради того, чтобы иначе не сгубило нас самолюбие наше.

Так из того, что трудимся мы как-нибудь ради Господа не к тому надо доходить, чтобы дерзновенно присвоить себе достоинство близких к Богу, а иметь в том побуждение к страху или опасливому помышлению: так ли мы течём? Не потрудиться бы нам напрасно! И при сих трудах куда устремлено сердце наше?

Чтобы отсюда восходить к ревности – тщательно наблюдать за движениями сердца и их стараться исправлять, и направлять к Господу, чтобы ничего не любить кроме Его, и ко всему, к чему ни бываем расположены, быть расположенными только ради Его Единого.

И из нас присвояет себе иной царствие ради того, что получает иногда признаки особенного благоволения Божия. или приближения Его, – каковы: особенное углубление в молитве, особенное просветлейте мыслей, – сердечная теплота, чувство крепости нравственной, видимое покровительство Божие в делах житейских и гражданских и видимые знамения.

Все сие бывает и есть действительно признак особенного благоволения Божия и милости: но не к тому всё сие до́лжно располагать, чтобы думать: вот уже достигли, а чтобы более распаляться ревностью о достижении, подобясь Апостолу, который и после того, как получил дарования, говорил: гоню же аще постигну¹⁷ то есть, – стремлюсь более и более, – не достигну ли?

Когда отец гладит по головке дитя своё, или даёт ему конфеты, за то, что оно начинает разбирать буквы и складывать, – значит разве это, что отец считает дитя уже совершенным?! И дитя хорошо бы разве сделало, если бы, возмечтав, что оно сравнялось уже с хорошим чтецом, бросило азбуку?! Вот то же и у нас.

Знаки особенного благоволения Божия подаются не затем, чтобы заявить окончательное совершенство того, кто их получает, а затем, чтобы возбудить его ревновать более и более о начатом, в уверенности, что не вотще течёт. Но достигнет ли конца, получит ли и что получить, то в воле общего всех Домовладыки.

Итак, нет оснований, по которым бы можно было нам присвоять себе царствие.

Как же быть, скажет иной? Ведь это может расслаблять всякую охоту. Из чего же и трудиться?

Трудись в чаянии получить, без присвоения себе права и без притязаний.

Путь, которым течём, верен и прямо ведёт в царствие небесное.

И обрати всю свою ревность на то, чтобы тещи по сему пути верно, без уклонений, – и несомненно придём во врата царствия. Но наперёд себе сего не присвояй, а подожди; – отдай сие право Господу, чтобы получить от Него сие, как милость.

Вот, посмотрите, как в сем отношении действовали Святые Божии!

Один Святой великими просеял добродетелями; но когда умирал, плакал. Братие спрашивали: ужели и ты боишься, отче? Он отвечал: всю жизнь ревновал я идти истинным путём; но не знаю, что определит мне милостивый Владыко. Другого Святого сатана всячески старался искусить самоприсвоением себе спасения и царствия. Когда умирал он, сатана говорил ему: победил ты меня; – а это то же, что спасся ты, – открыт тебе вход в царствие Божие. Святой отвечал: ты ложь, и лжёшь, что я победил тебя. Ещё не пришло время сказать его. При прохождении через мытарства, сатана опять говорит Святому: победил ты меня. Отойди лукавая прелесть, отвечал Святой; ещё не пришло время говорить так. Когда Святой входил в самые врага царствия, сатана издали кричал: победил ты меня. Святой отвечал: теперь верую, что ты побеждён, но не я победил тебя, а Господь мой Иисус Христос, во мне недостойном, победил тебя.

Вот как надо бегать присвоения себе царствия, при всех трудах о получении его. Но совсем не затем, чтобы расслабляться в ревновании, или склоняться на нечаяние получить царствие, а затем, чтобы со страхом и трепетом содевая своё спасение всё более и более распаляться ревностью о получении его трудись без щадения сил и живота, но не засматривайся на то, что сделано, и не мечтай о том, что следует получить за сделанное, а всё внимание обрати на то, что̀ предлежит тебе сделать, и бойся пропустить что из того, что̀ надлежит тебе делать. Трудись в чаянии несомненном, без присвоения.

А отчаиваться не до́лжно.

Смотрите на Марию Египетскую, которой посвящается нынешнее Воскресенье.

По обращены от греховной жизни к Господу, каких не подъяла она трудов? Но до самой смерти всё говорила: грешница я непотребная, недостойна я никаких милостей Божиих, – и это тогда даже, как, по прозорливости, имя Св. Зосимы угадала.

Иначе ведь и нельзя.

Кто истинно трудится, в богоугождении и спасении души, тот видит ясно, что, если не помощь Божия, ничего не сделаем. Как этот урок повторяется всю жизнь; то образуется в сердца глубокое убеждение, что наше одно худое, всё доброе от Господа. А после сего что остаётся?

Остаётся одно – вопиять: Боже милостив буди нам грешным. Но без всякого движения отчаяния или даже нечаяния. Вот и Господь, когда предложил сынам Зеведеовым условие: можете ли пить чашу, и они обещались, говоря: можем, то есть, приняли условие, – не сказал им: не получите, а только сказал: несть Мое дати, а Имже уготовася от Отца Моего. То есть, – пейте чашу, – иначе, – несите все трудности, сопряжённые с последованием Мне но получение за то царствия и степени славы в царствии предайте в волю Отца Моего небесного.

А это то же, что: трудитесь в чаянии, без присвоения.

Вот так и теците, братие, да постигнете. Аминь.

У апреля 1861 г.

(В женском Тамбовском монастыре)

Вознеслся еси во славе, Христе Боже наш, радость сотворивый учеником!

Пишется в Евангелии, что Апостолы, проводив Господа, на небеса вознёсшегося, возвратились в Иерусалим с радостью великой. Верно, они умом и сердцем восчувствовали всё величие благ, излиянных на род наш через вознесение Господне, что когда, судя по-человечески, следовало бы скорбеть, они радовались; и не только сами радовались но сию радость и основание к радости передали они потом Св. Церкви, которая и созывает нас к торжеству сему каждогодно.

Вот мы и торжествуем.

Но, братие, Св. Церкви неугодно, чтобы за светлостью празднества мы забывали о том, что заставляет праздновать, и внешней празднственностью заслоняли величие Вознёсшегося и благотворность вознесения. Нет – она хочет, чтобы мы возобновили в мысли своей, что принесло нам Господне вознесение, и в совести нашей восстановили сознание того, каковыми надлежит нам быть вследствие того, и таковы ли мы.

Придите же, взойдём мысленно на Елеон, вперим умные очи наши на возносящегося Господа и будем поучаться в сем созерцании.

Придите, взойдём все, – паче же вы, сестры, созвавшие нас попраздновать вместе с вами, в обители вашей. Паче вы, говорю, потому что в вознесении изображена и свойственная вам жизнь, или преднаписан совершенный образ вашего чина со внутренней Его стороны.

Смотрите. Вот возносится Господь!

Божеством Он неотходно был со Отцом. Это наше естество возносится в Нём и с Ним спосаждается одесную Бога, в славе и величии царственном. Уверовавшие в Господа становятся едино с Ним: во Христа крещаются и во Христа облекаются, – для того, чтобы после не быть лишёнными той же чести, какой сподоблена наша природа во Христе Иисусе. Так высоко почтены мы! Так велико предназначение наше!

Семя положено в нас подобия Христу, в совершенствах – здесь, во славе, – там. Вонмите сему, братие, – и не попустите срамить высокое звание ваше делами неподобными. Вы же, сёстры, и Ангельский приняли на себя образ для того, чтобы, как Ангелы на небе окружают престол Господа, – вам на земле неотходно пребывать пред лицом Его, составив из себя умный хор поющих и славящих Вознёсшегося.

Вот вам и заповедь на это Апостольская: вышних ищите, идеже есть Христос одесную Бога седя.

Горняя мудрствуйте, а не земная¹⁸. Иные заняты стяжанием пищи, одежды, жилища, благоприятных отношений к другим, довольства, чести, власти. Оставьте всё сие, говорит Апостол. Ищите того, что есть там, где Христос одесную Бога седит.

Спросите: что же это надо делать? Отвечу вам: Стяжите то, что заповедал Господь, говоря о блаженствах и найдёте искомое.

Блажени нищии духом, говорит Он, яко тех есть Царство небесное. Царство небесное там, где Царь Христос. Стало быть, нищие духом обладают уже тем высшим, идеже Христос одесную Бога седит.

Начните же с сего: они́щите дух ваш, – и идите далее, ища плача и слёз сокрушения, кротости и правды, милости и мира, чистоты сердца и терпения всестороннего. Ибо всем сим добродетелям принадлежит Царствие, все они суть наперсницы Христовы, и всем, кои украшаются ими, пролагают путь туда, где Христос одесную Бога седит. Их и ищите, приобретая одну добродетель за другой. Сей труд искания вашего будет походить на то, как готовится кто явиться к царю, и надевает одну одежду за другой, каждую осматривая и очищая, пока совсем не оденется и не приготовится. как следует. Не другой смысл имеют и ваши одежды, сёстры. С головы до ног всё у вас прикрыто особой своего одеждой, и каждая одежда указует свои добродетели в чине иночествующих. Поревнуйте же и в сердце быть тем, что являют одежды ваши, и будете там, где Христос одесную Бога седит.

Всяко скажете: трудно; кто доволен к сим? Так притрудно и вообще течение жизни, более оно трудно, когда кто ревнует о добродетели, и ещё более трудно, когда кто берётся иночествовать, как следует. Отчуждение от всего, лишения всесторонние, хотя добровольные, подвиги душевные и телесные, борьба со страстями и похотями, козни врага, неприятности от людей; – да и кто может всё перечислить? Но слышьте слово из уст вознёсшегося Господа и седшего одесную Отца: где Я, там и слуга Мой будет¹⁹, – и воодушевитесь.

Недостойны страсти нынешнего времени к хотящей славе явитися в нас²⁰. Долго ли придётся потерпеть? – одно мгновение ока; а блаженство вечно. И много ли потерпеть? – а там то, чего око не видело, и ухо не слыхало и что на сердце человеку не всходило. Мужайтесь же и да крепится сердце ваше. Несите благодушно подъятое вами иго. Когда же изнемогать начнёте, воззрите на Господа, седящего одесную Отца, и повторите в сердце обетование Его.

Сколько неложен Бог, столько же верно, что преславные блага нам обетованные суть наши, если только сами мы не отклоним возможности ввести нас в обладание ими. Других могут смущать не столько внешние лишения и скорби, сколько немощи душевные и падения, оскорбительные для Господа и томящие совесть их. Но утешьтесь!

Аще кто согрешит, ходатая имамы ко Отцу Иисуса Христа, праведника²¹. Иже есть одесную Бога, Иже и ходатайствует о нас²².

Не забывайте, однако же, что не в этом одном оправдание наше. Господь о всех ходатайствует; но сила ходатайства Его нисходит только на тех, которые с сокрушённым сердцем сами докучают Ему слезами и воздыханиями. Сердце сокрушённо и смиренно Бог не уничижит. Как нет человека без греха, так нет никого, к кому бы не относилось призывание к плачу и сокрушению. А у нас с вами, сёстры, и одежды плачевные. Будем же плакать, и утро, и вечер, и день, и ночь; яко и всяк инок.

Миряне плачут, когда кого хоронят; а инок, похоронивший себя для мира, плачет, пока видит, что остаются ещё в нём какие-либо признаки жизни для мира. А этому – когда конец? Плачьте же не переставая.

Теперь повторю коротко, чему научает вас вознесение Господне, в иночествовании вашем.

Вы определили себя на плач о грехах. И плачьте, чтобы привлечь силу ходатайства Того, Кто, вознёсшись на небеса, есть одесную Бога Отца, да ходатайствует о нас. Начав плачем и покаянием, вы вступили в труды, и подвиги со всякого рода лишениями, произвольными и непроизвольными. Не уклоняйтесь от начатого. К сему приглашает вас с высоты престола вознёсшийся Господь, Которому вы поработили себя, говоря: Работайте; за труды ваши у меня уготовано место вам; когда будете готовы и вы, пойму вас к себе. Трудясь в поте лица, в напряжении сил душевных и телесных, вы, однако же, не земного ищете, а ревнуете отобразить в себе духовные совершенства, начертанные Господом в слове Его о блаженствах.

И ревнуйте.

Это главное для вас дело. Это то, что разумел Апостол, когда говорил: вышних ищите, – идеже есть Христос одесную Бога седя.

Так ли всё это у нас с вами, братие и сёстры? Даруй, Господи, чтобы всё было так!

Ибо только так шествуя мы взойдём на Елеон духовный, чтобы с него быть взятыми на небо, идеже предтеча, о нас вниде Иисус²³. Аминь.

1 июня 1861 г.

Дух Святой, сошедши на Божественных Учеников и Апостолов, уже не взимался от них, но пребыл в них, а через них и во всех верующих словес ради их. По обетованию Господа, Ему подобает пребыть с нами во веки, как Духу истины, просвещающему нас ведением, и Духу святыни, укрепляющему на всякое добро. Посему изобильно изливается Он на всякую душу верующую, через Божественные Таинства, и при самом вступлении в число верующих и во всё время жития и действования среди них; так что одуховление и духоносность составляют отличительную черту Христиан. Вот почему Апостол Павел всех верующих называет приявшими обручение Духа²⁴ и духоносцами, говоря или не весте, яко храм Божий есте и Дух Божий живёт в вас?²⁵

Великое, братие, имеем мы в сем преимущество пред всеми, не ведающими Господа, Духа не иметь есть то же, что быть мёртвым, а иметь Духа значит быть живу.

Мы из мёртвых живы; ибо нас, мёртвых прегрешениями, Бог милостивый оживляет во Христе дарованием нам Духа Святого.

Слава Тебе, человеколюбче Господи!

Но возьмите, братие, во внимание и другую сторону сего великого преимущества!

Дух жизни не может оставаться несвидетельствованным и тем паче Дух жизни о Христе Иисусе, нам даруемый, яко Дух Божественный. Имеем ли мы Духа, о сем не следует удостоверять словом; о сем должно говорить без слов всё наше существо, наш взор, движение, дело, мысль, чувство. Объясню вам это таким подобием.

Есть ли, напр., в колокольчике медном и серебро, – узнают по звуку, и продавцу не бывает нужды говорить о том. В сем удостоверяет сам звук. Равно как, если бы звук не давал знать, что есть серебро, никто бы не поверил тому, сколько бы ни уверял в том продавец. Так и у нас. Свидетельство о нашей духовности должно быть не внешнее, а наше внутреннее, отражающееся во внешнем. Почему и заповедует Апостол: Аще живем духом, духом и да ходим²⁶.

Вот смотрите, как о сем пишется: Плод духовный есть – любы, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие вера, кротость, воздержание²⁷. Если есть в вас такие плоды духа, то есть и Дух, в нас обитает, и в нас действует. Если же нет сего, а есть напротив прслюбодеяние, блуд, нечистота, студодеяния, вражды, рвения, зависти, ярости, распри, пьянство, бесчинные клики и подобное сим²⁸; то нет места в нас Духу Святому.

Мы Его угасили. Вот первое свидетельство о нашей духовности – совокупность добрых чувств и расположений!

Далее говорит Апостол: тот не Христов, кто Духа Христова не имеет²⁹. Христов же есть тот, кто распинает плоть свою со страстями и похотями. Иже Христовы суть, плоть распяша со страстьми и похотьми³⁰. Распинание плоти означает все подвиги самоотвержения и самоумерщвления и все труды, подъемлемые для угождения Богу. Кто так стеснённо живёт и сим тесным и прискорбным шествует путём, тот имеет Духа, Духом умерщвляя в себе деяния плотские³¹. Вот второе свидетельство о нашей духовности – подвиги самоумерщвления и самоотвержения!

Третье свидетельство о сем есть отрешение от всего земного и устремление к небу и небесному. Если в нас Дух с неба, то естественно нам всеми желаниями и мыслями быть на небе, и в духовном, а не на земле и в плотском.

Если в вас Дух Господень, говорит Апостол, то вы не должны уже жить по плоти³².

Вы храм Божий, и Дух Божий живёт в вас, говорит тот же Апостол. И наводить из сего в другом месте: ищите же вышних... Горняя мудрствуйте, а не земная³³.

Не буду собирать новых свидетельств: сокращу указанные!

Итак, если кто, разлюбив земное и возлюбив небесное. обрекает себя на труды самоотвержения для умерщвления плоти и всего плотского, и посредством сего воспитывает в сердце всё разнообразие благих чувств любви и благочестия, – тот, несомненно, есть Духоносец. А кто живёт только для земли и земного, кто не любит не только подвизаться, но и отказывать себе в чём бы то ни было, и позаботится о благоустроении своих сердечных чувств; в том есть ли Дух, сами судите.

Сие привожу вам на память, чтобы или порадовать вас, или возбудить усыплённую заботу о себе и душе своей. Ибо что говорит Апостол: Сеяй в плоть, от плоти пожнет истление: а сеяй в дух, от духа пожнет живот вечный³⁴. Изберите же себе лучшее.

Думаю и сами все сие разумеете, и сами себе о том проповедуете: ибо что значит пук цветов в руках наших?

Сим мы свидетельствуем другим и себе напоминаем, что Дух Божий дохнул в нас, обновил поле сердца нашего, и оно произрастило приятные цветы добрых чувств и расположений... Сделаем же так, – чтобы как показываем, так и было.

Если есть в нашем пуке цветов незабудочка, этим показываем мы другим, что помним Бога и небесное, говоря в себе: аще забуду тебе, Иерусалиме, забвена буди десница моя.

Смотрите же, чтобы так и было.

Если есть у нас лилия, этим показываем мы, что помним заповедь Господа о том, чтобы не заботиться о нарядах, и хранить чистым сердце своё от всякой суетности и всякой нечистоты.

Смотрите же, чтобы и было так.

Если есть у нас васильки, этим мы показываем, что царствуем над плотью своей и всеми страстями своими и не попускаем, чтобы грех царствовал в мертвенной плоти нашей.

Смотрите же, чтобы и было так.

Так разумейте и о других цветах.

Всякий из них означает какую-либо добродетель. Держа сей цвет, мы показываем, что имеем ту добродетель и любим её. Так и сделаем, как показываем, чтобы не было лицедейства в поступках наших. Поступая так, мы и пред лицом неба и земли засвидетельствуем, что живём духом; ибо и ходим духом.

Так да будет в нас, – и тако да славится нами Бог, в Троице покланяемый. Аминь.

11 июня 1861 г.

(В селе Добром)

Празднуя ныне в честь Пресвятой Владычицы нашей Богородицы, Чудотворной ради иконы Её Владимирской, не могу относить к случайности, что праздную вместе с Вами – жителями села Доброго. Думаю, напротив, что так устроилось ради вас, ради крайней нужды напомнить вам преимущественно пред всеми другими о подражании добрейшим качествам Владычицы Богородицы, хоть и всем надо напоминать о сем, сколько можно, чаще и настоятельнее.

Обращая к вам в первый раз моё слово, я должен бы сказать вам: по имени вашему да будет и житие ваше. Ваше имя да будет для вас учителем и наставником о том, как вам жить надлежит: – будьте добры, как жители с. Доброго.

Если бы при сем кто из вас пожелал более определённого указания на то, в чём должна состоять доброта ваша, я скажу вам: смотрите на образ Пречистой Владычицы Богородицы, рождшей нам Спасителя, краснейшего добротой паче всех сынов человеческих, на образ Владычицы, о которой и самой было предсказано, что она предстанет одесную Господа Бога, как Царица, в ризах позлащённых одеянна и преиспещренна, – смотрите на лик Её и возревнуйте подражать Ей как дети Матери, – и будете не именем только, но и делами Добряне, т. е. удобренные всякой добротой.

Учитесь же, – проходя мысленно житие Пресвятой Богоматери и черта за чертой перенося Её доброты на себя самих, на свои дела и начинания.

Учитесь с ранних лет посвящать себя на служение Богу у Той. Которая ещё отроковицей малой введена во храм и отдана Господу.

Учитесь молитве. Богомыслию, прилежному читанию слова Божия у Той, Которая, во всё время пребывания своего во храме, паче всего другого прилежала сим благочестивым занятиям, переходя от чтения к Богомыслию, и от Богомыслия к молитве.

Учитесь, при делах благочестия, и трудолюбию у Той, Которая и в преддвериях храма не чуждалась трудов.

Учитесь хранить обеты свои, – и частные, какие даёте Богу и людям, и тот общий всем нам обет, какой даём мы при крещении, – учитесь сему у Той, Которая устояла в данном Богу тайно обете девства, несмотря на необычность дела и на убеждения целого собора старцев.

Учитесь благодушному довольству своим состоянием у Той, Которая не возгнушалась домом и сожительством древоделателя, когда видела на то указание Божие.

Учитесь смирению у Той, Которая, несмотря на великие совершенства телесные и духовные, не считала себя стоящей какой-либо внимания пред очами Божиими, и когда Ангел приветствовал Её благодатной и благословенной в женах, смутилась и недоумевала, как могло идти к ней такое приветствие.

Учитесь Господу Богу воздавать хвалу о всяком даре, Его, – великом и малом, – у Той, Которая в первый минуты Богоматерства воспела хвалебную песнь Богу: – величать душа моя Господа, и возрадовася дух мой о Бозе Спасе моем...

Учитесь, в час какой-либо напраслины, благодушно терпеть и от Бога единого ожидать себе оправдания и заступления, – учитесь сему у Той, Которая не спешила сама себя оправдывать и защищать, когда Иосиф смятеся бракоокрадованной помышляя Её непорочную, а всю себя предала Богу, – творящему дивная в немощах наших.

Учитесь не колебаться в том, что Господь верен в обетованиях Своих, несмотря ни на какие внешние тому противности, – учитесь сему у Той, Которая была уверена, что рождает Бога воплощенна, рождая в вертепе, и носит Спасителя мира на руках своих, бежа с Ним во Египет по злобе человеческой.

Учитесь ожидать положенного всякому делу времени, не упреждая намерений Божиих и не вмешиваясь в то, что не вверено вам, – учитесь сему у Той, Которая и 30 лет ждала без тревожных понуждений, пока Господь благоволил явить Себя миру, и никогда не позволяла себе со властью Матери входить в деяния Сына своего – Спасителя мира.

Учитесь состраданию у Той, Которая не могла равнодушно сносить стыда чужого ей семейства по случаю недостатка вина на браке.

Учитесь переносить скорби и телесные болезни у Той, Которой Самой прошло оружие сердце.

Учитесь не жить только, но и умирать у Той, Которая с масличной ветвью в руках радостно отошла ко Господу.

Намеренно сокращу указания добрых черт для вас в лике Богоматери; – потому что и времени недостаёт всё пересказать вам как должно. То, что говорит Апостол о плодах Духа, кои суть: любы, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание³⁵, – всё это в совершеннейшем виде было у Владычицы Богородицы.

Всеми сими добродетелями поревнуйте украситься и вы, да будете добры добротой духовной.

Чем хочет тот же Апостол облечь всякую душу Христианскую. говоря: облецытеся убо якоже избраннии Божии святей во утробы щедрот, благость, смиренномудрие, кротость, долготерпение: приемлюще друг друга и прощающе аще кто имать на кого поречение, якоже и Христос простил есть вам, тако и вы³⁶, – всем сим украшена была Пречистая.

Всеми сими добрыми качествами поревнуйте облечься и вы, и будете подобны Той, к которой таинственный жених говорит: се добра ecu, искренняя, моя, се ecu добра³⁷ – ближняя моя, голубице моя, совершенная моя³⁸.

Хотите ли ещё более уподобиться образцу, который указует вам ныне Господь в Пречистой Владычице Богородице. – прочитаю вам наставление другого Апостола: Конец же, единомудрении будите, милостиви, братолюбцы, милосерди, благоутробни, мудролюбцы, смиренномудри, не воздающе зла за зло или досаждения за досаждение, супротивное же благословяще, ведяще, яко на се звани бысте да благословение наследите. Хотяй бо живот любити и видети дни благи, да удержит язык свой, от зла и устне свои еже не глаголати льсти. Да уклонится от зла и да сотворит благо. Да взыщет мира и да держится его. Зане очи Господни на праведные и уши Его в молитву их лице Господне на творящие злая еже потребити их от земли³⁹. Мудрствуйте убо тожде друг ко другу – смиренными ведущеся, – ни единому зла за зло воздающе, промышляюще добрая пред всеми человеки. Аще возможно еже от вас, со всеми человеки мир имейте. Не себе отмщающе, возлюбленнии, но дадите место гневу: писано бо есть, мне, отмщение, Аз воздам, глаголет Господь⁴⁰.

Вот, други мои, уроки вам нынешнего дня, которые хоть с моего языка, но идут к вам прямо от Бога, желающего вам добра и благословения и потому призывающего и обязующего вас паче всего к миру, любви и благочестию.

Благовременны ли сии уроки для вас, сами видите.

Слышу в вас раздоры и вражды, о которых не слышно в других местах. Не подобает сим тако бывати, братие мои! Слышу в вас оскудение братолюбия, которого не встретишь в других, даже богопротивных, верах; так что не только своим наделяться у вас с нуждающимися, но попускают отнимать у них своё последнее, – и это у потерявших всё и лишённых даже крова.

Не подобает сим тако бывати, братие мои.

Слышу в вас умаление усердия к храмам Божиим, которые бывают пусты в воскресные и праздничные дни, – и это ради временных прибытков торговли, которая может иметь место и в другое время.

Не подобает сим тако бывати, братие мои. Так говорю не затем, чтобы раздражить вас, но чтобы в разум истины привесть.

Хотите ли привлечь благословение Божие и видеть всегда дни благи, – уклонитесь от сих зол.

Кто в раздоре живёт, к тому Господь не будет мирен, и кто не щедр сам, к тому не станет отверзать щедрую руку свою Господь. Кто к Богу не приближается, приметаясь в дому Его, к тому не приблизится и Бог. Уступчивость, податливость и жертва времени Богу собирают и созидают; а самоправность, чуждоприсвоение и на себя одного надеяние, собирая будто, расточают и разоряют.

Помните, что грех одного лица на него одного привлекает гнев Божий; а грех целого села или города – на целый город или село привлекают и суд Божий с соответственной казнью.

Численность грешащих не сокращает, а увеличивает грозное воздаяние.

Внимайте убо себе, братие, а не дети бывайте умы, – но злобой младенствуйте.

В сем умудриться да поможет вам Господь Бог, молитвами Пречистой Владычицы нашей Богородицы и присно Девы Марии. Аминь.

23 июня 1861 г.

(В Сезеновской женской обители)

Как пристойно в пустынной обители быть празднику в честь Святого Пророка Предтечи и Крестителя Господня Иоанна?

Ибо Святой Предтеча был первый пустыни житель, по Рождестве Христовом. Все последующие пустынники шли уже по его следам, – его примером воодушевляясь и его правилам подражая.

Потому вникать в черты жизни Предтечи Господня Иоанна до́лжно всем, оставляющим мир, чтобы по ним направлять течение своё.

Придите же, сёстры, поучимся мироотрочному житию у Предтечи Господня. Вы знаете, почему на это есть более побуждений у вас, чем у других.

Ныне воспоминается Рождество Святого Иоанна, Крестителя Господня – начало его жизни.

На него и обратите начертание всего растения: так Рождество Предтечи есть полное начертание того, что бывает со всяким, начинающим иночествовать.

Смотрите.

Думал ли кто, что от престарелых и бездетных Захария и Елисаветы родится дитя?

Но вот никому не ведомо как зачинается плод у заматеревшей, зреет, и выходит на свет Иоанн, соименник благодати.

Так, никому не ведомо, в тайне сердца зачинается, зреет и укрепляется желание мироотрочной жизни. Как ветр идеже хочет дышит и глас его слышишь, но не весть, откуда приходит и камо идёт: так бывает, и всякий оставляющей мир. Мысль о сем, как искра падает в душу сокровенно, хотя среди видимых дел благочестия, как Ангел благовестник.

Несмотря на то, что человеческие соображения непрестанно восстают против неё с недоумениями: как это будет? – есть ли возможность сбыться сему? – она всё крепнет и крепнет. собирая вокруг себя всё доброе, пока, исполнив всё существо, начнёт проторгаться и в слово, и в дела, и в обычаи и придёт в явь всем, и всеми наречётся благодатным делом. В этом – избрание Божие, Божие мановение, указание на начало иночества. Кто так начинает, с тем Господь, и того не собьют с пути никакие неприятности. Кто начинает по другим расчётам – тот падёт, как падает безсочный лист с дерева.

Смотрите далее, какими светлыми знамениями окружено Рождество Предтечи Господня!

Явление Ангела, немота Захарии, взыграние младенца во чреве, имя необычное и необыкновенным образом данное, пророчество отца о сыне рождённом.

Своего рода знамениями бывает окружено и всякое начало иночествования.

Начинающие знают то. Не одно желание увлекает, хоть оно корень всего.

Бывают другие соприкосновенности, в которых ясно бывает видим Перст Божий, и который потом служит опорой благонадёжия на совершение начинаемого, или начатого, уверяя, что начавший и совершит.

Что именно бывает, того описывать нельзя. У всякого бывает ему одному ведомо и для него одного большей частью необыкновенное.

Сим даётся удостоверение, что иночество, – и в начале, и в совершении, – есть дело небесного происхождения, и инок – чудное благодатное явление на земле, – хотя на вид он уничижён, и даже тем уничижённее, чем благодатнее.

Только что кончились дивные знамения вокруг колыбели Иоанна, – начались гонения.

Неведомо, как спасён он от меча избивавших младенцев; но, верно, не без особенной Божьей помощи.

Неприятностями же бывает окружено и всякое начало иноческой жизни. У одного их больше, у другого меньше; у одного они более внутренние, у другого более внешние.

Но у всякого есть и всякому тяжелы в соответственной мере. Надобно разорвать прежние связи, надобно отречься от прежних обычаев и стать в противоречие с ними: надобно бывает преодолеть не одну волю, бороться с целым семейством, а иногда с целым родством: надо выжидать время, томясь неудержимостью желания поскорее оставить всё; для иных путь до обители и самый вход в неё сопряжён бывает с большими затруднениями; а о том и говорить нечего, что мир не любит отрекающихся от него и явно и тайно теснит их.

Всё сие в порядке дел Божьих, и не есть знак неблаговоления Божья, а поприще испытания и укрепления воли на первых порах для последующего благонадёжнейшего течения. Может быть, ни одного ещё прямого инока не было, которому бы легко досталось иночество?!

Но да не унывает начинающей.

Чем тяжелее бывает в начале, тем твёрже инок после.

После Иродова гонения Святой Иоанн остался в пустыне, и там был воспитываем чудным образом. Как? Единому Богу то ведомо. Но конец показал, как плодоносна была для него пустынная жизнь.

Это образ вступления в обитель отрёкшихся мира.

С созревшим желанием посвятить себя единому Господу, преодолев всё препятствия и со стороны мира, и со стороны иногда самой обители, укрывается наконец в стенах её душа, жаждавшая покоя в Боге, и поёт с Пророком: се удалихся бегая и водворихся в пустыни, чая Бога спасающаго мя⁴¹. Мир не знает, что бывает с укрывшимся в обитель. Для него здесь сухообезжизненная пустынь. Оно и точно так есть, но только для плоти, а не для духа. Тут вполне исполняются Апостольские слова: аще внешний наш человек тлеет, обаче внутренний обновляется по вся дни⁴². Для сего внутреннего нет плодороднее порошеннее почвы, как иноческая обитель.

Сколько здесь потоков сладостей, коими напаяется душа! И слово Божие, и Богослужение повседневное, и чтение, пощение, руководство старших, Божие вразумление тайные и явные предостережения, беспрепятственное в молитве пребывание, от коей всякое благо, и всё преспеяние. Много, конечно, неровностей бывает и здесь; но будь только здраво благое намерение – Господу послужить и обители, всё наконец уравнивается и конец увенчивает дело явлением в совершенстве начатого и преднамеренного... Далее не пойдём в сличениях.

Ибо не всем свойственно то, что было далее со Св. Иоанном. Разумею то, что он вызван был из пустыни на служение спасению рода человеческого. И из обителей многих берут на служение благу людей; но то особенное устроение Божие, а не цель иночества. Что всем надо иметь в мысли и сердце – это доброе пребывание в обители по всем правилам иноческого поведения и иноческого подвижничества.

Это только и хотел я напомнить вам, сёстры.

В обстоятельствах Рождения Предтечи Господня я указывал вам, как зачинается иноческая жизнь почти всякого отрекающегося мира.

Многих из вас, может быть, видят в сем общее очертание своей собственной жизни. Но не для праздных помышлений я желал навести вашу мысль на сие, а чтобы каждая из вас в обстоятельствах начала своего иночествования находила сильнейшее побуждение к доброму иночествованию. Помните, как зашло на душу вашу первое желание иночества, как оно было тепло, как часто и сладко питало душу. То Господь налагал на вас свою благословляющую руку. Смотрите же, не уничижите Божьих от вас ожиданий – и добрым иночествованием покажите себя достойными Его избрания. Помните, какие Господь подавал вам указания и на то, чтобы оставит мир, и чтобы избрать эту именно, а не другую обитель. Смотрите же, не колеблитесь сомнением, будто избранное вами избрано не по Богу, и не малодушествуйте, когда оказывается, что Господь будто отвратил лицо Своё от вас. Помните, сколько трудов употреблено в начале, чтобы вступить в обитель, и сколько преодолено препятствий. Смотрите же, не сделайте бесплодными сии труды, достигнув уже того, чего искали, и не слагайте, орудий брани. В обители они ещё нужнее. Здесь вы имеете всё к успешному иночествованию. Но само иночествование не даётся даром. Сколько оно требует потов и болезней, и внутренних, и внешних!

Вы знаете то.

Но верно знаете и утешения, перепадающие на долю тружениц, и ясно видите конец, к чему всё приведёт. Не ослабевайте же. Бог не забудет и вашего труда, как не забывал других, трудившихся славы ради имени Его. У вас ещё так свежи воспоминания о полагавших начало иноческому здесь пребыванию, ещё так близко преемство духа их.

Не угашайте же, а ещё более воспламеняйте огнь сей, возбуждая себя примером их. В том преимущество ваше, что имеете таких руководителей. Но благо вам только тогда, когда последуете и стезям их. О сем и молим Господа, да благословит Он вас в трудах ваших, молитвами Св. Пророка Предтечи и Крестителя Своего Иоанна. Аминь.

24 июня 1861 г.

Празднуя ныне в честь Святых Апостолов Петра и Павла, от сих Апостолов надо нам принять и приличное дню наставление, чтобы не праздно праздновать, а в празднестве учиться люботрудному Христианскому житию. У Святых Апостолов всё поучительно, – и пример их жизни, и труды в проповеди Евангельской и паче всего их Богодухновенные писания, которые и предлагаются нам каждогодно в чтениях Церковных. Может, кто хочет, почерпать себе наставления и в сем обильном, но глубоком источнике.

Я же ныне хочу вместе с вами остановиться вниманием на том, что более просто и близко к нам, именно на именах Святых Первоверховных Апостолов, и из них взять себе и вам урок на нынешний день.

Прошу послушать.

И, во 1-х, – вникните в значение имён сих Святых Апостолов.

Что значат имена – Пётр и Павел, и зачем так устроено Господом, что они сочетаны в едином празднестве?

Пётр значит «камень», и указывает на твёрдость, прочность и непоколебимость. Павел значит малый – и указывает на невысокое о себе мнение; на самоуничижение и смирение.

Пётр и Павел вместе учат нас, что нам надлежать быть твёрдыми в вере и Христианском житии и вместе смиренными и самоуничижёными, и указывают на то, что нельзя быть твёрдыми не будучи смиренными, и напротив, чем кто смиреннее, тем твёрже и непоколебимее в Христианской вере и жизни. Как строящий дом углубляет прежде основание: так в Христианстве прежде надо углубиться самоуничижением, чтобы твёрдо основаться в нём и потом на нём уже созидать себе дом спасения, – по указанию Господа, Который есть основание нашего спасения, – такое, что иного никто же может положить, и Который, однако же, будучи превыше всяческих, смирил себя, послушлив быв даже до смерти, смерти же крестной. Так, смирение есть самое прочное основание Христианской веры и добродетели. Почему бы так? Потому что без Божией благодати мы ничего доброго не можем ни помыслить, ни сделать; а благодать Божия не подаётся самоуверенным и надеющимся на свои силы. На кого, говорит Господь, воззрю, токмо на кроткого и молчаливого и трепещущего словес Моих. Подобно тому, как дождь скатывается с горных мест и обильно орошает места низменные: так смирение привлекает к себе обильную Божию благодать; а гордость и самонадеянность отталкивают её.

Таков закон правды Божией, что Бог гордым противится, смиренным же даёт благодать. Не считаю нужным пояснять вам, братие, к чему сие обязывает нас, когда то само собой видно.

Обратите, во 2-х, внимание на изменение Апостольских имён.

Пётр прежде именовался Симоном, а Павел – Савлом. Господь изменил их имена и Симона наименовал Петром, а Савла – Павлом.

Сие изменение имён означает существенное изменение и в душах самих Апостолов; ибо Бог нарекает имена не как-нибудь, но так, что сим наречением и самое дело не только означает, но и производит. Свет, например, не прежде получил бытие, как и имя.

То же надобно сказать о воздухе, земле, и всякой другой твари. То же и у Апостолов имена их изменены, конечно, потому что произошло в них самих изменение, предшествовало ли сие изменение наречению или произведено им.

Так, братие, и все мы, Христиане, получаем новое имя через существенное в нас изменение. Рождаемся мы, как и все люди, от ветхого Адама, и посему Адаму перстному и сами именуемся и бываем перстными, яков и тот перстный.

Но потом возрождаемся в новом Адаме Господе нашем Иисусе Христе, – и по сему Адаму небесному именуемся и бываем небесными, яко и Он небесный.

Христианин именем Христовым и украшается ради того, что от Христа Господа приемлет новую жизнь. Аще кто во Христе – нова тварь⁴³. Совершается сие в таинствах Святых, и совершается через слово. Вместе со словом: «крещается раб Божий», умирает ветхий и рождается новый человек; вместе со словом: «печать дара Духа Святого», нисходят и впечатываются в существе нашем новые благодатные силы.

Как первоначально Бог, нарекая несущих, давал им существование: так и здесь, – тайнодейственное слово таинственно производит то, что намеревает.

Помышляя о сем, что речем, братие? Речем: благодарение Господу о неисповедимом Его даре.

Но и только ли?

О нет. Но по имени нашему да будет и житие наше.

Как Христос, воскресши, уже не умирает: так и мы, возродившись к новой жизни, в обновление жизни ходить начнём⁴⁴. Бог превечный ещё прежде сложения мира нарёк нас во усыновление себе Иисусом Христом⁴⁵. Но, нарёкши так, Он тогда же избрал или определил нас в Нём, к тому, чтобы быть нам святым и непорочным пред Ним в любви. Итак, братие, звания небесного причастницы, ходите достойно звания, в неже звани бысте⁴⁶, чтобы иначе на какого-либо и из нас не пал укор: имя имаши, яко жив, а мертв еси⁴⁷. Имя одно не на пользу нам.

Надо к имени приложить дело. Иудеи величали себя чадами Авраама и гордились тем; но Господь что̀ сказал им? отца вашего диавол есте⁴⁸. Так как и мы то на деле, как видит нас Господь, хотя и не желал бы иногда видеть таковыми. Имя наше – Христиане: а на деле, может быть, иной из нас язычник, иной невер по образу мыслей и жизни. Таковым и видит его Бог, и таковым сокровенно называет, хотя внешне остаётся на нём то же имя, не в оправдание конечно, а в укор.

Поревнуем же быть таковыми, каковыми желает нас всех видеть Бог в Господе нашем Иисусе Христе, т. е, святыми и непорочными в любви, какими и нарёк Он нас в Нём прежде сложения мира.

А для сего – на ком лежит служение, служи; на ком учение, – учи; кто начальник, – начальствуй со тщанием; кто имеет достаток, подавай в простоте; между собой будем жить в любви нелицемерной, ненавидя зло, и прилепляясь благому, тщанием будем неленивы, будем духом гореть, Господеви работая в домашних и Церковных молитвах, вообще, по Апостолу, не веку сему будем сообразоваться, но преобразоваться обновлением ума, искушая, что́ есть воля Божия благая, угодная и совершенная⁴⁹.

Если так устроимся в житии своём и устоим в нём, преодолевая все препятствия и внутренние, и внешние: то смотрите, какие веяния обетования возвещает нам Господь: побеждающему дам ясти от манны сокровенной, и дам ему камень бел и на камени имя ново написано, его же никтоже весть токмо приемляй⁵⁰.

Далее, побеждаяй, – той облечется в ризы белы: и не имам изгладити имени его от книги животныя – и исповем имя его пред Отцем моим и пред Ангелы Его⁵¹. Наконец: побеждающего сотворю столпа в церкви Бога моего и вон не имать изыти ктому, и напишу на нем имя Бога моего и имя града Бога моего новаго Иерусалима, сводящаго с небес от Бога моего, и имя мое новое⁵². Что может быть выше сего? Имеяй убо уши слышати, да слышит. Аминь.

29 июня 1861 г.

(В Кадомской женской обители)

Благодарение Господу, благоволившему устроиться в обители вашей храму сему, столько для вас благопотребному. Видя сие, нельзя не радоваться, и потому, что этим означается процветание обители вашей, и потому, что, значит, обитель хочет процветать с той именно стороны, которая составляет существенную черту воспринятия вами образа жизни. Вы – молитвенницы. Храм есть дом молитвы. Озабочиваясь устроением его, вы показали, что у вас есть потребность и питается жажда молитвы.

Что же вам делать после сего?

Остаётся к делу построения храма приложить дело, для которая он назначен, т. е. раздражать в себе больше и больше желание молиться – и самым делом молиться.

Итак, раздражайте в себе молитву.

Когда, оставляя всё, вступали в обитель сию, что̀ было у вас тогда в уме и сердце? Было одно – молиться и молиться.

Значит, желание молиться уже не чуждо вас. Храните же сие желание неугасимым и не только храните, но и возгревайте более и более огнь сей. Дело сие просто; как обыкновенный огонь поддерживаете вы, подкладывая дрова; так ухитряйтесь поддерживать и молитвенный огнь в сердце. одно за другим влагая в него разные духовные помышления, кои составят духовное топливо.

Больше же всего поберегитесь сытости духовной. Кто сыт, тот не печётся о пище. И, кто считает себя духовно сытым, тот не станет молиться. Что вода для огня, то сия сытость для молитвы. Между тем сытость духовная есть обман: ибо как нам быть сытыми, когда обложены нуждами?

И вразумление нужно нам, и укрепление, и утешение, и это поминутно, и со внешней, и тем паче с внутренней стороны. Как нельзя почувствовать сих нужд тому, кто хочет держать себя, как следует: так нельзя и минуты пробыть без того, чтобы не вопиять об удовлетворении их. Вопль сей и есть молитва.

Только онемелая душа не молится. Поддержите же в себе чувство нужды и будете всегда с побуждениями к молитве. А для сего не смотрите на то, что есть в вас, а смотрите на то, чего ещё нет. Нельзя, чтобы вы ничего не имели; но хоть бы вы имели мудрость Соломонову, веру Авраамову, терпение Иовлево, жар духа Давидова, – и это всё мало сравнительно с тем, чего ещё следует достигать. Сознавая сие, и те великие праведники говорили о себе: земля есть и пепел, червь, а не человек, – поношение человека и уничижение людей. Так настройте себя, чтобы на земле и придумать нельзя было такой ничтожности, с которой можно было бы сравнить себя. Когда будет это, будет чувство нужды и беды; а когда это будет, будет и потребность молиться. Но была бы только эта потребность постоянно на душе, а далее она сама научит вас, как самым делом молиться. Нужда всему учит. Нужда молитвы научит молиться. Откуда возьмётся мудрость и сообразительность? И наедине и при общем послушании, и в келье, и в пути, и в церкви, и за столом, и за рукодельем – всюду будет ухищряться душа не отстать от молитвы и молитвенного к Богу обращения. Самым действованием молитвы приобретается и искусство молитвы, и опытность в ней.

Всё сие верно вы знаете. Только не думайте, чтобы дело молитвы как-нибудь было хитро и запутанно. Дитя хочет есть, приходить к матери и говорить: дай мне хлеба. К чему тут какая хитрость? То же и в молитве к Богу.

Грехи беспокоят, приди и скажи: согрешил я. Господи, – помилуй!

Скорбь одолевает, приди и скажи: утешь, Господи. Силы нравственные ослабевают, приди и скажи: помоги, Господи.

Так и во всём. Чувствуешь нужду, – приди и поведай её Господу в простоте сердца. Призови и Матерь Божию в сомолитвенницы, Ангела своего Хранителя и всех Святых, и вместе с ними под их покровом припадай к всемилостивому Спасу.

Вот и всё!

А все хитрости или ухищрения в молитвословии надо отложить.

Лучшее руководство в делах молитвы есть молитвенное правило, уставом положенное. Оно постановлено Святыми Богоносными Отцами, такими, коих молитва горы проставляла. Им подражайте, и их правилом жительствуйте. Как велено в уставе, в келье молиться, так и молитесь. Как велено молитву совершать в Церкви, так и совершайте. Как указано навыкать непрестанной молитве, так и навыкайте. Стал на молитву, собери мысли свои и, читая, или слушая молитву, с каждым словом соединяй мысль и чувство, – и всё тут. К этому присоединить только надо труд управлять мыслями своими, кои неохотно стоят на одном, – и ещё – озаботиться всячески, чтобы труд молитвы не прекращался с окончанием молитвенного правила, а занимал нас и во всё другое время. У кого сие есть, тог есть настоящий молитвенник. И чем больше кто устанавливается в таком молитвослове и, тем более углубляется в молитву. А чем более углубляется в молитву, тем более отрешается от видимого, окружающего, а далее и от самых слов молитвенных, и приближается к тому, чтобы в молитве беседовать к Богу не чужим словом, а своим, и даже не словом, а мыслью, и чувством сердца. Вот и вся лествица молитвенная – простая, незапутанная, нехитрая!

Но и то ведайте, что как всякое дело требует своего труда: так и в молитве надо потрудиться, и даже преутрудиться, и телом и паче духом. Телу – стояние, поклоны, молитвословие; духу – внимание, чувство, отрешение от всего и устремление к Богу. Совместный труд!

И надо себя понудить и на тот, и на другой.

Земледелец потеет над удобрением поля и сеянием, – и получает, при Божией помощи, хороший урожай... Потрудитесь в молитве и получите просимое и достигнете совершенства в молитве. А без труда ничего на получите. Трут дерево об дерево, и получают огонь. Поутрудите себя в стоянии, бдении, поклонах и получите огнь молитвы. Нудить себя нужно на всякое добро, а паче на молитву. Тогда Господь, видя труд наш и усердие, что желаем достигнуть совершенства в молитве, пошлёт нам благодать Свою и осенит молитвенным облаком дух наш, в который вступая душа, как Моисей на Синае, будет лицом к лицу умно беседовать к Господу.

Господь милостивый да подаст вам сей дар, и да явитесь вы совершенными в молитве, как совершенны были в ней волшбе молитвенники, учредители всего молитвенного чина. Господь помог вам совершить храм. Позаботьтесь теперь в самих себе представить Ему храм духовен. Святительство. свято, приносити жертву духа благоприятную Богови Иисус Христом; – чтобы иначе и к вам не относился укор: что мне множество жертв ваших? Древа, из коих слагается храм, не вы. Сердца ваши дайте Господу и из них составьте Ему храм; в коем благостынно будет почивать Дух Его, принося благословение вам, – и внутреннее и внешнее. Аминь.

1 августа 1861 г.

(В с. Савватме Елатомского уезда)

Два у вас торжества: одно общее со всеми нами – воспоминание преславного преображения Господня; другое – ваше особенное – это освящение храма вашего.

И познать, на чём остановить внимание – на преображении ли Господа, преобразившего в Себе наше естество, или на храмоздательстве, воздвигшем сей дом Богу нашему!

И то велико, как дело особенного к нам Божия благоволения, и последнее не малозначительно, как дело особенного человеческого благочестия и благотворения.

И верно, ваша мысль не хочет отстать ни от того, ни от другого, чтобы вполне насладиться созерцаемыми в них красотами духовными.

А я скажу вам, что и нужды нет разъединять их, а напротив есть не только удобство, но и особенное побуждение созерцать их одно в другом, или совместно созерцать в одном деле нашего спасения. То, для чего в преображении так изменено естество наше, указывает цель, а то, что, содержится и действуется в храме, представляет средство к сей цели. Усвой силу храма и достигнешь славы преображения, – спразднуем таким образом два праздника – и обновления храма, и преображения Господня.

Я поясню вам, как это и почему.

Господь и Спаситель наш, всегда пребывающий во свете неприступном, яко Бог, благоволил сокрыть славу свою под кровом человеческого естества, для того чтобы, восстановив и освятив его в себе, сообщить потом сие восстановление и освящение всем имеющим уверовать в Него. Спасительное сие действие совершилось в Нём незримо для ока чувственного, и недосягаемо для ока умственного, – Ему единому ведомо как. Но как верующим было нужно и поучительно было – осязательно видеть, какого плода ожидать можно от последования Его учению, то Он благоволил очевидно и торжественно явить славу человечества Своего в преображении, говоря через него как бы так: вот что и с вами будет, если пребудете верны заповедям моим!

Преобразится естество каждого из вас сначала невидимо и для вас, и для других, а потом для всех видимо и осязаемо. Смотрите, поколеблитесь недоумениями и безвестностью, и не бойтесь ни трудов, ни препятствий. Мужайтесь и да крепится сердце ваше!..

Такой смысл преображения Господня, может быть, и не был бы замечен, если бы потом Св. Апостолы не истолковали, что и на всех нас верующих лежит долг, ведая сие, – во тот же образ преображаться, от славы в славу, якоже от Господня духа⁵³. Но, – далее, – если бы Св. Апостолы, дав такое толкование о преображении, не указали способов, как достигнуть внушаемого ими, знание о том более смущало бы нас, нежели утешало. Но вот, по вознесении Господа, облечённые силой свыше, нашедшему на них Св. Духу, прошли они с проповедью всю вселенную и от всех языков собрав Церковь, Ей вверили все спасительные силы, яже к животу и благочестию, и в ней учредили оживительные чины службы, и правила жития и действования. Теперь ведомо, что всякий, вступающий в Церковь и с верой приемлющий всё содержимое Ею и всё то сердечно исполняющий, приемлет в себя начало обновления и преображения своего падшего и омрачённого естества, и далее, – пребывая верным всем Богоучреждённому порядку нашего восстановления восходит от силы в силу в меру возраста исполнения Христова, которое может открыться в нём и здесь, если благоволит Бог, но несомненно явится в последнее время, – его ли только, или и всех.

Сей Богоучреждённый чин, силой коего преобразуется естество наше, хранится в Церкви и действуется в храмах Божиих. Семя ему полагается в Св. Крещении, где человек умирает для жизни плотской и оживает для жизни духовной. Семя сие, конечно, и оставалось бы семенем, если бы не встречало вокруг себя всего потребного к питанию сокрытого в нём ростка и укреплённо зачавшейся новой жизни. Но в Церкви Божией всё предусмотрено и приготовлено.

Нужен свет для семени духовной жизни, – он готов, в проповеди слова Божия, которое слышится в храмах, – и само как есть, и в виде поучений и песнопений. Нужна влага, – она есть обильна в Божественных Таинствах – сих протоках благодати. Нужен благорастворённый воздух, – он есть во всём благолепном чине молитвословий и священнодействий Церковных.

Во время роста, далее, нужно руководство, чтобы отсекать ненужное, и давать должное направление и стволу, и отросткам, – оно есть в Богодарованном пастырстве, – и опытном старчестве и учительстве. Нужен покров для защиты от вредных влияний и разрушительных движений внешних, – он есть в непременном пребывании в Церкви самого Господа, – по обетованию Его, в охранительных силах небесных, посылаемых в служение хотящим спастись, и во всех святых Божиих, паче же в Пречистой Владычице Богородиц скорой всегда нашей Помощнице покровом своим обнимающей весь Христианский мир.

Кто верен бывает сему Богоучреждённому порядку восстановления нашего, тот, приемля в обилии живоносные стихии духовные, постоянно изменяется в духе на лучшее Повреждённое и растленное в нём одно за другим отпадает, а здравое и жизненное растёт и крепнет, в соответственной мере – и это не в одном чем, а во всех частях нашего состава – духовно-чувственного. Сила ревности и напряжение труда скоро являют Христианина во всём совершенным и на всякое дело благое уготованным, – со светлым взором ума и очищенными о всём понятиями, с чистым сердцем, исполненным всякой доброты, с возможным на земле бесстрастием и отрешением от всего, с этой полнотой внутренней жизни, которая преизливается и на всё окружающее, способное и готовое принимать притоки её.

Примеры сему всегда бывали и есть, как всем вам, конечно, ведомо по собственному опыту.

Так преобразуется падшее естество наше в Святой Божией Церкви. Место, где преимущественно действуют Божественные силы, и поприще, где особенно раскрывается и зреет наша духовная жизнь – есть храм Божий. Здесь слово Божие, здесь Таинства, здесь все священнодействия, здесь место, в которое вступая, человек начинает дышать как бы небесным воздухом. Храм есть совмещение всего живоносного, Богом определённого к преобразованию нашего естества. Когда устрояется храм, – это то же, что – открывается обильный источник в бесплодной пустыне или что – устрояется всецелебная врачебница в месте, заражённом всякого рода недугами, или что – заводить рассадник, куда собираются всякого рода ростки духовные, и где совмещено всё благопотребное к возращению их. Дело сие, как дело столько благотворное, всегда сопровождается благодарностью, честью и славой. И точно, – нельзя не быть благодарными к тем, кои озабочиваются созиданием храмов. Но можно всегда от лица их сказать, – с уверенностью, что не будет сказано ничего противного их собственным чувствам – можно всегда сказать. что лучшая для них награда и слава будет, когда те, для коих создаются храмы, будут пользоваться ими, по тому назначению храмов, которое указано им свыше. Беру эту мысль и у создателя храма сего и подкрепив её моим пастырским словом, обращаю её в урок, – и тем, на коих лежит долг совершать здесь Божественные Священнодействия, и тем, кои должны освещаться им. Тут не нужно много слов. Первые знают, как исполнять чины Церковных Священнодействий, и последним верно не безызвестно, как себя держать при совершении их, чтобы обращать их в своё духовное созидание.

Остаётся прибавить: так и делайте, как знаете, одни других подкрепляя усердием, благоговением и страхом Божиим, – для того, чтобы, усвояя себе восстановительные силы действующие здесь, все вы один за другим отлагали ветхое безобразие, и облекались в новое благообразие, преобразуя по образу создавшего и спасшего нас Господа, и чтобы потом, в день общего воздаяния, всем явиться в обетованной верным славе, – и храмоздателю и тем, для коих храм, – прибавлю – и осветителям его, и всем, принимающим участие в сем радостном и утешительном событии. Аминь.

6 августа 1861 года.

(В селе Рыбном, Моршанского уезда)

Вот и ещё устроен и освящением совершён храм для вас, жители веси сей!

Благодарение Господу, подвигшему на Святое дело сие, и способствовавшему дойти ему до окончания!

Благодарение и восприявшим благое о том намерение и не пощадившим труда привести его в исполнение! Нельзя не радоваться сему и сторонним, тем паче вам. Ибо из всех благодеяний, какими благодетельствует человек человеку, храмоздание есть самое большое и многообъятное.

Благодетельно устроение училищ, благодетельно учреждение больниц, благодетельно созидание приютов и других мест упокоения нуждающимся и страждущим. Но созидание храма благодетельнее всех их, потому что храм один совмещает в себе всё, что имеет каждое из тех учреждений и, следовательно, один заменяет их все.

Храм Божий есть училище, – именно училище Божественной премудрости.

Здесь всё учит.

Истины Божьи предлагаются здесь в чтении слова Божия, в песнях Церковных и в поучениях; Истины Божьи составляют содержание всех священнодействий, совершающихся здесь; Истины Божьи выражаются самым устроением и расположением всех частей храма; – так что довольно иметь очи и слух, чтобы принимать в себя преподаваемую здесь премудрость единую, истинную.

Внимательный найдёт здесь решение всех вопросов, какие занимают ум человеческий и обогатится самым утешительным познанием – о Боге, мире и человеке – о том, как Бог единый по существу и троичный в лицах, всесовершенный в себе, всё совершает словом, всё держит в деснице своей и устрояет благо всякой твари, – как мы были созданы для блаженства, но преступлением заповеди потеряли рай и праведно осуждены бедствовать на земле, как милосердный Бог сжалился над нами и послал на спасение наше Единородного Сына Своего, Который, пришедши на землю и после крестной смерти воскресши и вознёсшись на небеса, открыл нами вход в вечные обители, ниспослав же Духа Всесвятого – Утешителя, устроил Им чрез Апостолов Церковь Святую, коей вверил все спасительные силы; так что вступающий в неё и пребывающий верным всем Её законам действительно становится наследником Царствия Божия, освещаясь и усовершаясь в ней. Какое утешительное учение! И какое училище человеческое когда-либо доходило до таких истин, – высоких, непреложных... чуждых всякой примеси лжи и суемудрия.

Храм Божий есть питомник и вместе врачебница, врачующая и восстановляющая наши духовные силы.

По рождении во грехах, возродившись чрез Св. Крещение в храме, к новой жизни, мы должны далее возрастать и укрепляться в новой сей жизни. Тот же храм принимает нас, как новонасаждение и совершает сие ращение и воспитание наше в себе, при свете истин, здесь проповедуемых, под действием Божественных сил, здесь подаваемых и по указанию надёжного руководства, здесь сообщаемого. Блаженны души, пребывающие верными сему Богоучреждённому порядку и терпеливо приемлющие рост в сем Богодарованном питомнике.

Но вот пробуждается самолюбие, возникают страсти и увлекают человека. Там и здесь видятся падения – кого в неверие, кого в грех, кого в пороки и недобрые привычки.

Это больные духовно. Куда обратиться им? Господь провидел нужды их, и в храме же совместил врачевательные средства, как совместил и средства воспитательные. Только возникни от диавольской сети, приди сюда, покорись тому, что здесь предлагается и получишь исцеление. Пост, говение, исповедь и Св. Причащение – вот курс здешнего врачевания!

Проходившие его знают, сколько все сие целительно.

Храм есть странноприемница и даже самое небо. Мы – странники и пришельцы на земле. Отечество наше – на небе. Взыскуя сего отечества, мы не должны родниться ни с чем земным, но, подобно странникам, спокойно проходить все приятные места встречаемым на пути, одно имея в мысли – скорее увидеть родину свою. Кто не знает, как трудно поддерживать в себе подобное настроение! Поминутно теснятся в душу нашу не небесные предметы, занимают внимание, увлекают сердце, и заставляют забыть, – что нам не вечно быть на земле.

Ревнитель вступает в борьбу, не прекращая притом и шествия своего. Непрестанная борьба и шествие безостановочное истощают силы путника и утомляют.

Куда обратиться и где найти отдых и подкрепление?

Иди в храмы Божьи. Для странников небесных по всей земле рассеяны сии пристанища духовные. Вступая в них, христианин и отдыхает, находя отишие в отрешении от всего навеваемым устройством храма, и подкрепляется, напитываясь благодатными средствами, сообщаемыми здесь, и возгревает в себе ослабевшее сочувствие со своей родиной небесной, которой образы повсюду здесь представляются очам его. Ибо храм есть тень неба, если смотреть на состав его, на действия, совершающиеся в нём, и на изображения, наполняющие его. Можно сказать, что он есть самое небо на земле, – в которое благоволит вселяться Господь, а с Ним и Святые Ангелы, наши присные хранители.

Объятия Отца небесного отверсты всякому, приходящему сюда и благоговейно пребывающему здесь; а ради сего всякий благонастроенный встречает здесь благотворное общение Ангелов и Святых.

Побывать в храме то же что – в видении – побывать на родине небесной. А это как оживительно! Как странник, встретив родственный привет, оживает в охлаждённых всюду встречаемой чуждостью чувствах своих; так оживает Христианин восприяв веяние родственной небесной теплоты в храме Божием, и воодушевляется живейшим усердием к продолжению течения своего!

Не распространяюсь более в изображении благотворности для нас храмов. Больше или меньше всё сие знаете вы, может быть, и по собственному опыту. Но вот что приложу ещё!

Трудившийся в созидании храма сего затем ли предпринял и совершил дело сие, чтобы только возбудить в вас праздное удивление и похвалу?

Нет, – он хотел, чтобы здесь славилось Имя Божие и самым делом созидалось спасение всех вас, как ему близких.

Не упускайте же никогда случая воспользоваться благами, туне предлагаемыми вам в нём, как и во всяком другом храме.

Храм есть училище, приходите же и учитесь, благоговейно внимая всему здесь поемому, читаемому и проповедуемому. Храм есть питомник и врачебница. Приходите же и питайтесь здесь хлебом небесным и врачуйтесь небесным врачевством. Храм есть странноприемница. Укрывайтесь же сюда и повергайтесь в объятия Отчие в молитвенных воздыханиях, под веянием и покровом братий наших небесных – Ангелов и Святых.

Чем усерднее будете притекать сюда, – тем обильнее будете приобщаться благ сих, – тем светлее будете зреть истину Божию, чтобы отражать всякую ложь и заблуждение, тем крепче день от дня будете становиться в благих расположениях сердца вашего и решительнее отвергать всякое искушение и внутреннее, и внешнее, – тем теплее будете любить небесное отечество ваше, погашая всякое неправое пристрастие к земле и земному, – словом, – тем будете чище, совершеннее и готовее к тому, чтобы вступить беспрепятственно в вечные обители на небе, – нерукотворенный и неразрушающийся храм небесного Отца нашего. Буди же сие так всем вам, братие. Аминь.

26 августа 1861 года.

(В Тамбовском женском монастыре)

Празднующим в честь Святой Екатерины всего приличнее заняться чертами жизни Великомученицы. Нам же с вами, сёстры, тем более это прилично, что жизнь Святой Екатерины есть в главных чертах полное изображение иноческого жития. Я не делаю в сем применении никакой натяжки.

Смотрите сами. Вот пред вами икона Святой Екатерины!

Она стоит на коленах пред Божией Матерью, держащей на руках Младенца – Спасителя, Который подаёт Св. Екатерине обручальное кольцо.

Это главный момент в жизни Святой – уневещение Господу. Но ему, как вам известно, предшествовало желание и искание лучшего, а последовало за ним мученичество. Желание лучшего привело Великомученицу к Господу. Сочетавшись с Господом, она введена в подвиг мученичества и увенчана венцом Его. Вот главные черты в жизни Святой Екатерины.

Те же главные моменты и в вашей жизни, если вы проходите её как следует.

Святая Великомученица была высокого рода, богата, умна и образованна. Обладая большими дарованиями, она не находила себе удовлетворения во всём окружающем и решительно отказалась от обычных тогда порядков жизни. Другой, высший образ совершенства носился в её душе, – и она готова была бы сочетаться с тем, кто бы обладал им. Пути истины она тогда не знала. Господь послал ей руководителя, и он указал ей Того. Кто всех краше, и всех знатнее. Узнав Его, она решилась Ему посвятить все дни своей жизни, и за это уневещена Им.

Уневещение Господу – за решимость служить Ему Единому, а решимость – от уверенности, что всё возможно – лучшее и совершенное, чем обладать захотел бы кто, он может найти только в Едином Господе – Спасителе. В Нём не только удовлетворяются все высшие потребности духа нашего, но приобретается, сверх того, то, что и на мысль не восходило искавшему.

Не эта ли уверенность и вас, сёстры, была первым толчком к тому, чтобы всё оставить и предать себя Господу. По крайней мере, так быть должно было. Разница у вас та, что, тогда как Святая Екатерина, сознав неудовлетворительность окружавших её порядков жизни, должна была ещё искать, где же лучшие порядки, и в ком найти удовлетворение, вы, почувствовав жажду лучшего, наперёд знали, что утолить сию жажду можно только в Господе, Который всех зовёт: аще кто жаждет, да приидет ко Мне и пиет. Потому вместе с тем, как росло охлаждение к окружающему, росло и возжелание Господа. Лик Его – пресветлый печатлелся в сердце вашем, и глубже и глубже возгревалась любовь к Нему, пока наконец вы, оставив всё, потекли в след Его. Ваша решимость единому Господу принадлежать всем существом своим есть таинственное сочетание с Господом. Господь не давал, может быть, видимого удостоверения, что Он приемлет вас и сочетавается с вами, тем не менее, однако же, несомненно истинно, что вы уневещены Ему одному, и Его одного состоите невестами...

Не похвальное, однако же, пишу я вам здесь слово, сёстры. Нет, – я хочу навести вашу мысль на то, что необходимо должно было происходить в вас перед вступлением и в час вступления в воспринятый вами образ жизни, – для того, чтобы воспоминанием сим возгреть снова первый жар и сказать вам: каковы были вы в начале, таковыми будьте и всегда. Зарождается в сердце новый поворот чувств не затем, чтобы, начавшись, угаснуть, но чтобы, начавшись, служить потом возбудителем всего течения жизни. Если угаснет в вас то, что было в начале, то вы уже не то, чем вам быть должно! Внешний образ тот же, а внутренний уже не тот. Я хочу сказать, что недовольство обычным течением жизни, желание лучшего, уверенность, что всё лучшее можно обрести только в Господе, глубокая тёплая любовь к Нему, решимость Ему единому служить и готовность всё принести в жертву Ему, для благоугождения Ему, – должны составлять характеристику жизни вашей, дух, – постоянно её оживляющий и движущий. Это то же, что движение соков в дереве и биение сердца в человеке.

В ком погасли сии чувства, в том нет жизни. Имя носить, что жив, а на деле мёртв есть.

Если всё сие в вас есть, – то вы перенесли на свою жизнь две черты из жизни Великомученицы Екатерины – желание лучшего и сочетание с Господом.

Далее у Святой Екатерины следовало мученичество. У вас же чему следует быть?

Тоже своего рода мученичеству, и мученичество сие должно было начаться с той минуты, как в сердце вашем созрела решимость посвятить себя Господу. Ведь мучеников за что мучили?

За то, что, уверовав в Господа и сочетавшись с Ним, они не хотели покланяться ложным богам. Ложные же боги были духи страстей и порочных дел. Потому кто не покоряется страстям и порочным пожеланиям. тот то же делает, что и отказывавшийся покланяться идолам. Отказавшийся поклоняться идолам подвергаем был мучениям внешним; а кто отказывается от удовлетворения страстей, тот сам себя поражает и своё сердце заставляет страдать, пока не утихнут в нём страсти. Побеждение страстей есть самопроизвольное мученичество духовное, – невидимо в сердце совершаемое, но тем не менее, однако же, сильно чувствуемое. Когда давали вы обет служить Господу, что обещали вы?

Обещали совлещись ветхаго человека, тлеющаго в похотех прелестных и облещись в новаго, созданнаго по Богу в правде и преподобии истины⁵⁴. Ветхий человек весь слагается из страстей. Совлекаться его значит побеждать страсти.

Если побеждение страстей есть мученичество духовное, стало быть, вы определили себя на мученичество.

Что действительно это так есть, вы верно знаете по опыту.

Не столько внешнее труды и подвиги болезненны, сколько умиротворение помыслов, погашение страстей, отревание соблазнов. Если такие движения могут возникать поминутно; то вы поминутно в труде, язвах и озлоблениях.

Справедливо инока изображают распятым на кресте, со всех сторон поражаемым копьями и стрелами, или человеком, идущим по остриям и колчам, среди раздирающего тело тёрна колючего.

Но много болезней, много и наград. Тот, Кому обручены вы, видит ваши подвиги, радуется им и обрадывает сердце ваше. Чем больше скорбей, тем более бывает утешений, хотя тоже сквозь болезни, пока не умиротворится всё и внутреннее, и внешнее.

Это венец всего, которого редкий удостаивается в сей жизни. Навожу всё сие на память вам не затем, чтобы устрашить: ибо вы уже на сем пути, – и хотя, и не хотя должны встречать всё, неизбежное на нём; но за тем, чтобы, если вам покойно со всех сторон, вы озаботились распознать, хорошо ли это? – и на том ли вы пути?

Знайте, что покой и довольство есть или верх совершенства, или состояние крайнего падения, в котором погасают все духовные стремления и требования. Как первое состояние есть полнота жизни, так последняя есть смерть духовная. Состояние же идущих к совершенству есть состояние борьбы, – напряженной, претрудной и болезненной. Это шествие тесным путём. По сим признакам судите, где вы?

Желается, конечно, чтобы все были на стороне доброй; но не у всех есть разум.

Господь да умудрит вас во спасение. Аминь.

24 ноября 1861 г.

Несколько уже раз говорил я вам против мира и привязанности к нему. Не думаю, чтобы я надокучал вам тем, по уверенности моей в любви вашей к истине и готовности внимать ей, как бы она горька ни была. Но приходит на мысль, не почитаете ли вы строгих приговоров на мир моим личным мнением о мире и миролюбии? Не думаете ли, что мир не так противоположен Христу и жизнь мирская – жизни христианской, чтобы их не было возможности соединить, и живя по-мирски жить вместе и по-Христиански?

По крайней мере, ныне в ходу то мнение, что строгое отчуждение от мира и всего мирского есть принадлежность недалёкой простоты, или неразумной ревности и мрачной меланхолии, и что, напротив, достоинство нынешнего века и просвещения в том именно и состоит, что ныне так умеют совместить христианство с миролюбием, с жалостью смотря на этих бедных недоумков, кои в видах спасения и Богоугождения лишают себя тех или других благ и утех мира.

Не берусь вступать в спор с такими мудрователями.

И ныне я положил ни слова не говорить от себя, а собрать только воедино всё сказанное в слове Божием против мира и миролюбия.

К себе обратясь, каждый в совести своей, конечно, найдёт строгое внушение беспрекословно внимать тому, что̀ заповедует Господь, наперекор всем ходячим мнениям, и всем возникающим из нашего сердца противочувствиям и противлениям. Что ясно и определённо говорит Господь и Св. Его Апостолы, то закон для нас.

Послушайте же, что говорит о мире Господь и Св. Его Апостолы, и перестаньте суемудрствовать.

Как говорит о мире Господь?

Но вы наперёд знаете, что Господь, Который был столько снисходителен ко грешникам и немощным, Который взял все грехи наши на Себя, Который иго Своё назвал благим и укорял учителей иудейских за то, что они обременяли людей излишними строгостями, – такой Господь, конечно, не стал бы налагать на Своих последователей тяжесть отчуждения от мира, если бы можно было миролюбие совместить с последованиями Ему. И смотрите, как говорит Он.

В каком отношении поставляет себя Спаситель к миру?

Я, говорит, не от мира сего⁵⁵, и это слово повторяет несколько раз⁵⁶. Я не от мира сего и царство Моё несть от мира сего⁵⁷. Царство Христово устрояется в мире же и из людей мира; но на развалинах царства князя мира. Почему Господь говорит: Я с неба сошёл связать крепкого, разрушить дела диавола. И как это совершено крестной смертью, то пред страданием вот какой произнёс Он приговор миру: ныне суд миру сему, ныне князь мира сего изгнан будет вон⁵⁸.

Видите, какая противоположность?

Как же хотите вы, угождая миру, быть со Христом?

Кое общение свету к тьме? кое согласие Христово с велиаром?⁵⁹.

Может быть, впрочем, Господь так строг к миру сам, – в Своём лице.

Но не сделал ли Он какого послабления в сем для учеников Своих, коим неизбежно быть в мире и жить среди миролюбцев? Никакого. И они, говорит, не от мира, как и Я не от мира⁶⁰. И мир ненавидит их, как Меня возненавидел... потому что они и Я не от мира⁶¹ От чего, утешая их, в другом месте прибавляет: аще мир вас ненавидит, ведите, яко Мене прежде вас возненавидел. Аще от мира бысте были, мир убо своё любил бы. Якоже от мира несте, но Аз избрах вы от мира, сего ради ненавидит вас мир⁶². Как же вы хотите и Христу принадлежать и быть в мире с миром?

Не обетовал ли Господь по крайней мере в будущем какого-либо мира с миром? Не дожили ль мы до сего счастливого времени и не можем ли, спокойно миролюбствуя, думать, что угождаем Господу и душу свою спасаем? Нет не это обетование, – Я, говорит, пошлю вам Духа, такого, которого мир не может приять⁶³, т. е. Духа, совершенно противоположного духу мира.

И пришедши Он обличит мир – о грехе, о правде и о суде⁶⁴. Почему постоянное и всегдашнее будет враждование между вами и миром, в следствие коего в мире скорбны будете; но дерзайте, яко Аз победих мир⁶⁵. Как же это вы хотите жить в мире с миром и принадлежать Господу, когда Дух Господень, подаваемый последователям Его, никак не может быть мирен с миром?

Итак видите, что в учении Господа никакого нет снисхождения к миру. Наперёд можете быть уверены, что никакого снисхождения к нему не встретите вы и в речах Св. Апостолов. Возьмите дышавшего любовью Иоанна и просиявшего правдой праведного Иакова.

Что говорят они?

И тот и другой в одно слово говорят: не любите мира. Не любите мира, говорит Апостол Иоанн, ни яже в мире. Аще кто любит мир, несть любви Отчей в нём. Яко всё, яже в мире, похоть плотская, и похоть очес, и гордость житейская, несть от Отца, но от мира сего есть. И мир преходит, и похоть его; а творяй волю Божию пребывает во веки⁶⁶. Не весте ли, говорит Апостол Иаков, яко любы мира сего вражда Богу есть?

Иже бо восхощет друг быти миру, враг Божий бывает. Как это странно! Или мните, продолжает он далее, яко всуе писание глаголет: к зависти желает Дух, иже вселися в ны!.. Т. е. сей Дух так ревнив, что никак не может попустить, чтобы хотя сколько-нибудь принадлежали миру – и требует всецелой преданности Господу⁶⁷.

Смотрите далее, что говорят другие Апостолы. Мы не духа мира сего прияли, но Дух иже от Бога⁶⁸. Прежде, т. е. когда не были Христианами, вы были порабощены под стихиями мира⁶⁹, и ходили по веку мира сего⁷⁰ по преданию человеческому, т. е. по обычаям мирским⁷¹. Ныне же, т. е. когда приняли Христианство, умрёте со Христом от стихий мира⁷². Ныне мир вам распялся и вы миру⁷³, т. е. он для вас мёртв и вы должны быть мертвы для него.

Посему блюдите себя нескверными от мира⁷⁴, убегайте от скверн мирских⁷⁵ и яже в мире похотной тли⁷⁶ и отвергался нечестия и морских похотей, целомудренно. благочестно и праведно живите в нынешнем веке...⁷⁷.

Мир весь во зле лежит⁷⁸ и ненавидит добро истинное, потому не дивитесь, что ненавидит вас мир⁷⁹. Благодушествуйте паче, приемля благодать, по коей всяк рождённый от Бога побеждает мир.

И сия есть победа, победившая мир вера. Кто есть побеждаяй мир, токмо веруяй, яко Иисус есть Сын Божий⁸⁰ т. е. вера Христова так тесно соединена с победой мира, что где она, там мира нет – он побеждён... и, следовательно, наоборот: где мир есть, там нет веры, нет Христа и Христианства.

Вот и Апостолы никакой пощады не оказывают миру!

Ни Господь, ни Апостолы... чьи же суть ученики те, кои хотят совместить миролюбие с Христианством, кои так учат и так хотят жить? Я вам скажу – чьи и скажу словами Апостольскими – Апостол Иоанн говорит: искушайте духи, – потому что много лжепророков вошло в мир. Они от мира суть: сего ради от мира глаголют, и мир тех послушает⁸¹: т. е. эти лжепророки – лжеучители защищают мир, потому что сами от мира же суть, а не от Христа.

Стало быть, и слушающие их и последующие им не Христовы суть, а суть тоже от мира. И не сбывается ли среди нас то, что предрёк Апостол Павел: будет время, егда здравого учения не послушают, но по своих похотях изберут себе учители, чешеми слухом: и от истины слух отвратят, и к басням уклонятся⁸². Видите, какой строгий приговор не только на мир, но и на защитников миролюбия.

Так пусть себе кто хочет ухищряется миролюбствовать с ложной надеждой не стать чрез то в противление духу Христову. Не увлекайтесь и не подражайте таковым.

Одно намерение о сем злоухищрении обличает отсутствие духа Христова – обличителя мира. Уместно ли нам думать о союзе мира со Христом? Посмотрите с первых дней явления Спасителя в мир – мир восстал на него и властью, и хитростью, и злобой.

Не даром ради мира в продолжение Святок читается нынешнее Евангелие об избиении младенцев и бегстве Спасителя во Египет. Церковь хочет внушить тем, чтобы Христиане и думать не думали жить в ладах с миром, – который так враждует на Господа их.

Так всегда и было. После Господа и Св. Апостолов все истинно веровавшие и работавшее Господу шли наперекор миру и духу его, – и за то сами были целью стрел от лица мира. терпели и гонимы были.

Все хотящие благочестно жить в мире гонимы будут⁸³. Какие же тут лады?!!

Теперь, полагаю, все вы согласитесь, что, не одобряя мира, я не своё частное мнение излагал вам.

Господь и Св. Апостолы ясными и определёнными словами, не допускающими никакого перетолкования, осудили его.

Кто от Бога, послушает нас⁸⁴, говорит Святой Иоанн Богослов.

После сего нечего нам расходиться в суждениях о мире. Разве, может быть, у нас несходны понятая о самом мире?! В самом деле, разно можно понимать мир, и не дивно, что между сими понятиями найдутся такие, по коим жизнь мирская не покажется так решительно противоположной духу Христову. В таком случае иной может сказать: и я знаю, что мир противен Христу и что верующий должен отвергнуть его; но то, что ты называешь миром, я не считаю принадлежащим миру.

Скажи мне что̀ такое тот мир, который осуждён Господом и Святыми Апостолами, в коем живущие гибнут, и от коего отречься должны все желающее спастись и Богу угодить.

Вопрос, как видите, самый естественный, но не простой и ответить на него не совсем легко. Я постараюсь это сделать в другой раз, а между тем и вас самих приглашаю порассудить о том. В самом деле, может быть, достаточно с точностью определить, что такое мир и мирское, чтобы отвратиться от них, и что если то и другое допускается в жизни, то потому только, что не считается мирским.

Возьмите же на себя немного труда уяснить сие.

В благоприятное время и я приду к вам на помощь с моим словом, – чтобы совместно нам преуспевать в познании истины Христианства, во спасение наше и славу Бога в Троице поклоняемого – Коему слава во веки. Аминь.

30 декабря 1802 года.

Как блаженны лица, которых сподобил Господь быть участниками в событии принесения Его во храм в сороковой день! Праведный Симеон принял на руки свои младенца. Но сей младенец был и Бог совершенный и всё содержащий. Симеон касался плоти младенца человека, но Бог-младенец исполнял душу его, равно как и души всех присутствовавших.

И вот Симеон поёт песнь, Анна пророчествует Богоматерь с Иосифом благоговейно покланяются: ибо где Божие посещение, там рай сладости. Душа сретившая Господа и Им сретенная вкушает блаженство преестественное.

Поревнуем, братие, сим блаженным. Ибо их Господь есть и наш Господь. Сретившийся с ними готов сретиться и с нами. Ибо говорит: вселюся в них и похожду. Изыдем пред лице идущего вселиться в нас, – и сретим Его и будем сретены Им, – и возрадуется дух наш, как обрётший сокровище неоскудевающее, и воспоёт Богу хвалебные песни спасения.

Углубитесь размышлением в событие Сретения, расследуйте всё бывшее там, и научитесь, как сего достигнуть.

Смотрите, кто участвует в сретении?

Богоматерь – Дева Пречистая, два старца и старица, вступившие в пределы бесстрастия. Иначе – сретают Господа чистота и бесстрастие.

Блажени чистии сердцем, яко mиu Бога узрят⁸⁵. Как солнце, – всё освещая, зрится в вещах земных только тогда, как сретает чистую росинку, чистой хрусталь, или воду: так Бог вездесущий благоволит являть видимо для всех своё присутствие только там, где сретает чистоту духа и тела.

Желаете убо сретить Господа, поревнуйте о чистоте. Не ходите далеко и не теряйтесь в недомышлении, что̀ есть чистота и как дойти до неё. Чистота есть бесстрастие. Путь к бесстрастию исполнение заповедей. Каждая заповедь, исполненная и сердцем принятая в закон постоянной деятельности, убивает страсть себе противную. Все же заповеди, так воспринятые, убивают все страсти и поселяют бесстрастие.

Вот почему, видите ли, кто при сретении?

Владычица – Святейшая Святых, Иосиф праведник, Симеон – праведен и благочестив, Анна пророчица, не отходившая от церкви, постом и молитвами служившая Богу день и ночь, т. е., все ревностные исполнители заповедей.

Поревнуйте же исполнить заповеди, и вступите в область чистоты, и сретите Господа, Который недалече коегождо нас есть.

Не подумай кто, что для сего надо делать большие какие перемены, или изобретать особые пути. Нет. В каком звании кто призван, в том да пребывает.

На всех путях встречается Господь: ибо на всех их есть печать Его заповедей. Трудящийся в делании их сретает очи Господни и восприемлет из них благоволительное обрадование. Только всякий твори своё дело как следует.

В девстве ли кто, девствуй, как Пречистая; в семействе ли кто, твори дела правды семейной, как Иосиф: вдовствует ли кто, вдовствуй, как Анна; служить ли кто, служи, как Симеон.

Не ходи далеко за заповедями. Они под руками. Живи хорошо, как семьянин, как гражданин, как сын Церкви, или как девственник и вдовец, посвятивший себя Господу, – и будешь жить по заповедям, – и освятит тя Христос, и возблаговолит быть принятым в объятия сердца твоего, как в объятиях праведного Симеона.

В сретении вы видите сладостный покой духа, веселящегося и поющего.

Но сей покой, так как его испытывают здесь почти все старцы, есть плод многолетней, многотрудной, и вечно непрерывной деятельности. Отсюда ваш урок! – Не так должно, что сделал несколько добра и довольно.

Нет. Надо идти путём заповедей с ранних лет, подобно Владычице, и идти им, не уклоняясь до глубокой старости, подобно Симеону, свято прожившему за пределы возможных для человека лет. Сретение Господа будет наградой за труды всей жизни, будет достижением цели, после которого начинают петь: ныне отпущаеши раба твоего... ибо узрено спасение, – или всем существом своим переселяются из сей жизни в иную, имея живот свой сокровенным со Христом в Боге.

О, даруй нам, Господи, потрудиться так, чтобы достигнуть сего блаженного предела и сретить Господа!

Приемля сие благожелание, не подумал бы кто, что в словах: сретить Господа скрывается какое-нибудь иносказание. Нет.

Послушайте что̀ говорит сам неложный Господь: имеяй заповеди Моя, и соблюдаяй их, той есть любяй Мя: а любяй Мя, возлюблен будет Отцом Моим: и Аз возлюблю его, и явлюся ему Сам⁸⁶. Если явится, то и прият будет; если прият, то и сретен. И мы знаем из житий Святых, что Господь действительно лицом к лицу являлся многим, как ученикам по воскресении, или Апостолу Павлу по его обращении, который и всем тайнам спасения научен был от Самого Господа. Но это явление – внешнее – не для всех нужное, не всем и даруемо бывает. Не оно одно и разумеется в обетовании Господа являться всем вообще любящим Его, и в любви исполняющим заповеди Его; а другое некоторое таинственное явление Господа в духе, и духу нашему. Есть момент в жизни, когда Господь так ясно начинает быть созерцаем духом, исполняющим заповеди Его, как ясно зрят вещи, вне нас сущие, телесным оком... и когда Он ощущается так близко сущим в духе, что как бы прикасается ему, или даже сорастворяется с ним. Это то состояние, о котором молился Апостол для учеников своих: чадца моя, имиже аз паки болезную, дóндеже вообразится в вас Христос⁸⁷. Достигшие сего напечатления лика Господа в духе, выну предзрят Господа пред собой и ходят всегда пред лицом Его. Такие, сретив Его единожды, пребывают непрестанно в сретении сем, подобно Праведному Симеону, нося Господа в объятиях духа, и поя Ему благодарственные песни, в чувстве спасения, узренного и вкушённого внутренне и несомненно.

О, даруй нам, Господи, повторю и ещё раз, даруй нам потрудиться так, чтобы достигнуть сего.

Будет, братие, некогда общее всему роду человеческому сретение Господа, когда услышится глас: Се жених грядет, исходите во сретение. Радостно встретят Его только те, кои приобвыкли к сему сретению здесь, вкусили силу Его ещё на пути жизни сей, или по крайней мере положили решительное намерение достигнуть сего и начали труды, необходимые в сем делании, именно труды очищении сердца неуклонным исполнением всех заповедей Божиих. Не привыкшие же к сему сретению будут поражены тем гласом: исходите во сретение, – и от сретения Господа не радость, а страх и трепет восприимут, – которые, начавшись там, где нет изменения времени, вечно пребудут в них потом, составляя для них свой ад, – достояние отверженных. Помыслите о сем, братие, и от сего примите новое особенное побуждение к ревностному исполнению заповедей Божиих, приводящему к чистоте и бесстрастью, и удостаивающему сретения Господа в духе, которое ублажая здесь, и тамошнему блаженству полагает прочное основание и несомненное упование получения. Как обрадует Господа тот, кто ныне же положит так, а не иначе тещи путём оставшейся ещё ему жизни.

Господь да благословит начинание такого. Аминь.

2 февраля 1862 года.

Благодарение Господу, благоволившему совершиться обновлению храма сего!

Приемлем сие благо от руки Его, как особенную милость и как знак особенного его о нас попечения. Слава Тебе, Господи!

Приношу благодарность и всем благотворителям обители нашей, что, Господу, подвигшу сердца ваши, вы вняли охотно Его внушению и не отказались помочь нам. Благое дело соделали вы. Хорошо устроять больницы, странноприимные дома, приюты, училища и другое подобное; но несравненно лучше всего этого устроить храмы, или способствовать благоустроению их там, где в них настоит крайняя нужда. Ибо храм один совмещает в себе всё то, что те заведения имеют каждое порознь. Храм есть и врачебница, в которой врачуют наши духовные немощи, – и училище, в коем преподаётся самая нужная наука о спасении души, – и странноприимница, в коей отдыхают и подкрепляются чувствующие себя странниками и пришельцами в мире сем, и баня, в коей омываются совести наши, и приют, в коем воспитываются способные быть на служении в дому Царя небесного. Храм доставляет внутренний покой духу нашему, приготовляя его здесь к упокоению вечному. Так, благое очень дело соделали вы.

Говорю сие не затем, чтобы возбудить в вас какое-нибудь мечтание о себе, но затем, чтобы не колебалось усердие ваше, когда услышите кривые толки, будто напрасно брошены деньги; лучше бы сделать то-и-то.

Ведайте, что из всех способов, коими временное достояние предпосылается в вечные сокровищницы, чтобы быть там воспринятым сторицей, храмоукрашение и храмосоздательство есть самый лучший.

Да не оскудевают убо руки ваши и достояние ваше.

Воздав таким образом должное благодетелям нашим, обратимся теперь к себе самим, братие, и послушаем, какой к нам глас исходит от храма сего.

Храм есть дом молитвы. Слово от храма – урок о молитве. Празднуя ныне обновление храма, мы тем самым изъявляем – и то, что сознаём молитвенное значение храма, – и то, что принимаем обязательство молиться в нём как следует.

Поставим же себя в сей строй и будем держаться его неотступно.

Не думаю, чтобы нужно было кому-либо из вас объяснять высокое значение молитвы. Кто не знает, что она есть отзвук всех религиозных чувств, движущихся в сердце, равно как и сама, пришедши в силу, воздействует обратно на сердце и оживляет в нём религиозные чувства. Вот почему на всех путях благочестной жизни мы встречаем молитву как выражение благочестия и как спомощницу его. Молитва истинная есть жизнь благочестия. Где нет молитвы, там нет благочестия. Поприще же, где преимущественно раскрывается и приходит в силу дух молитвенный, есть храм. Поймите же значение молитвы в храме и озаботьте себя попечением – совершать её здесь, как следует. Не одно хождение в храм есть уже всё дело молитвы; а и пребывание в нём достодолжное, и моление благочестивое. Скажу вам коротко, как хождение в храм и пребывание в нём может быть исполнением нашего молитвенного долга.

Вот что для этого нужно!

1) Входя в храм, помяни, что входишь в дом Божий; потому войди тихо, – скромно, не возмущая ничьего молитвенного покоя, пройди на своё место, – и установись на нём в благоговейном положении, обращая очи или только к святыням, или долу и горе, – и клади поклоны – большие и малые, – соответственно движений сердца своего, не обращая внимания на то, как и что делают другие вокруг тебя.

Это внешне порядок, – такой, однако же, без соблюдения которого трудно поверить, чтобы кто установился в молитве, как следует.

Но и исправность в сем не обнимает всего дела молитвы.

2) Надо приложить к сему духовный труд, именно – сосредоточиться внутрь себя. Оставь все заботы и все житейские помышления за порогом храма и войди в него с душой свободной. Соберись, затем вниманием своим вокруг сердца, – око ума своего обрати к единому Господу, Который везде есть и зрит сердце твоё, и начинай потом сокрушённо взывать к Нему, с внутренним самоуничижённым припаданием к невидимым стопам Его.

С первой минуты вступления в храм поспеши устроиться так.

В помощь себе при сем, – к отрешённому от всего вниманию к Господу и к делу молитвы, присоедини поклоны – большие и малые, – учащая их и разминая ими душу свою, пока согреется, пока начнёт теплиться молитвенная свеча в сердце. Заметь, что теплота есть фундамент молитвы. Его и потрудись положить в душе твоей в самом начале вступления твоего в храм. Эго есть звено, – в цепи молитвенных действий, – самое нужное.

3) Установившись так в самом начале, – внешне и внутренне, продолжай потом и во всё время службы сохранять то же настроение. Знай, что внешнее – от внутреннего. На сие последнее потому и обрати всю свою заботу.

Ум не охотник долго стоять на одном, и поминутно порывается на разномыслие и развлечение. Как пойманная птица рвётся из рук, так рвётся мысль из объятий внимания, чтобы парить в мечтательностях. Как же быть!

Известно всякому по опыту, что, когда есть на сердце теплота, хотя лёгкая, внимание всегда витает окрест сердца и ум пребывает не расхищенным. Всё дело значит в поддержании сердечной теплоты.

А для сего, вот что делай!

Возгревши, как сказано, с прихода в церковь теплоту в сердце, внимай далее тому, что читается, поётся и действуется в храме; уразумевай смысл того и прилагай его к сердцу, – и это от начала службы до конца. Как в кремне скрыта сила огня, так во всём, совершаемом в храме, сокрыта сила огня духовного. Ударь в то огнивом ума, – и издастся искра духовная, которая, падши на сердце, будет сообщать ему теплоту и поддерживать в нём горение.

Как в печи в начала возожжённый огонь поддерживается подкладкой новых дров: так влагая в сердце одно за другим Божественные возбудительные помышления соответственно ходу службы, мы во всё продолжение её поддержим в себе теплоту не только неугасающей, но и ещё постоянно возвышающейся.

4) Следствием сего будет то, что мы во всё время пребывания в храме будем как в раю сладости, – переходя от одного сладостного ощущения к другому. Кто так пребывает в храме, для того никогда не бывает долгих служб... Для него они очень скоро проходят, как бы ни были продолжительны. Забота у него не о том, как бы дождаться конца, а чтобы не скоро был конец; потому что ему хорошо так быть, как есть.

Блаженные души!

Запасшись таким молитвенным духом в храме, они переносят его с собой в дома́, вносят во все свои отношения семейные, житейские, служебные, и во все порядки жизни, и всё освещают молитвой.

Посудите, – если бы все мы так пребывали в храмах, и такими выходили из храмов; то весь град наш был бы преисполнен духом молитвенным, ублажительным и охранительным.

А если бы, подобно нам, так же действовали и все другие грады и веси, то и всё отечество наше было бы исполнено тем же духом, и подобилось станам Израильтян, которых осенял столп облачный, хранивший их и руководивший в пути в безопасный и вседовольный Ханаан.

Видите, какое благо! А между тем много ли требуется труда, чтобы получить его?

Потихоньку войти в церковь и стать спокойно на своё место; собрать затем внимание своё и возгреть теплоту сердца; внимать потом всему читаемому, поемому и действуемому в храме, и поддерживать тем горение духа.

Так просто, немногосложно и нетрудно!

Не подумал бы кто: стоило говорить об этом!

Точно не стоило бы говорить, если бы все помнили сии простые правила. Но как не все помнят, то нельзя не напомнить. Ибо как они ни просты; но без них молитва не молитва, – без молитвы же. что без дыхания – смерть. Когда кто как вихрь вносится в храм, с шумом проходит до места, тревожа всех, и на месте вертится, или переходит туда и сюда, крестится не знаем как, и заводит разговоры на соблазн и смущение всем, как не напомнить такому: брат, ты в храме молитвы. Где молятся, там нельзя так себя держать.

Подозревая затем и в смирно молящихся расхищение ума и пустые мечты о бывшем и имеющем быть, вместо внимания к месту, где стоят и к тому, что совершается в нём, как не напомнить им: возвратите ум свой в недро своё и внимайте.

Правила эти то же, что азы.

И азы просты, но не зная их нельзя складать, а без складов читать. Молитва имеет много степеней. Я указал вам первую. Вступите на неё прежде, чтобы потом перейти на вторую, и со второй на третью. – и так далее. Ведайте, что не иначе, как если начнёт кто молитвенный труд по указанным правилам, начнёт расти молитва его и, проходя от силы в силу, достигнет и высших степеней.

Даруй вам, Господи, благодать сию. Аминь.

11февраля 1862 года.

Слава тебе, Господи! Какой светлый у нас ныне день! Сколько у нас причастников Св. Христовых Таин! Радуйтесь, блаженные души! Господь в вас: ибо Сам сказал: ядый Мою плоть и пияй Мою кровь во Мне пребывает и Аз в нем⁸⁸. Будем все вместе радоваться общей радостью. Нет, думаю, семейства, где бы не было причастников. Нет, следовательно, до́ма, который бы лишён был особенного Божия присещения. Так весь град наш стал жилище Богу, и не наш только град, но и всякий другой град и весь, вся Россия, весь Православный мир. Ныне у Господа великая вечеря! Он ликует с душами и есть всюду всяческая во всех, и как источник благ, и как Владыка сердец. И вот существо того царства, которое основал Он на земле!

Исполняя всех Собой, всех вести к спасительному благоустроенно духовному.

Когда бы помог нам Господь никогда не лишаться Его в нас пребывания! Тогда Им направляемые, все мы безопасно шли бы спасительным путём, по вечным его о нас преднамерениям.

И вот об этом-то, братие, должна быть теперь у нас вся забота!

Господь в нас: озаботимся навсегда удержать Его в себе. Сам он любообщителен. На то и в мир пришёл, чтобы быть во всех.

И не пошёл бы Он от нас. Но что Ему делать, если мы при Нём начинаем держать себя так, что Ему нельзя уже более оставаться в нас.

Прошедшие дни мы очищали и убирали храмину сердца для принятая Господа. Ныне снизошёл в нас сей пренебесный Господь и Посетитель. Озаботимся теперь дать Ему покой, доставить утешение, открыть угодное Ему в нас действование.

Озаботимся дать покой.

Устранены у нас ныне житейские развлечения, суеты, и не будем разрешать на них. Назначена скромная мера удовлетворению нужд плоти, и пусть эта печать скромности и нужды навсегда останется на этой части неизбежной для нас работы тленно. Введены у нас в порядок дел домашних занятия благочестивые, и пусть это остаётся всегдашним, неизменным законом нашей жизни. К сему присоединим вот что: удержимся от восхищения помыслов, не допустим волнения желаний, не соизволим на движения страсти. Станем всем вниманием своим и всем желанием у входа в сердце, где Господь, и всевозможно будем отревать всё, могущее нарушить покой Его в вас, – и Он упокоится в нас.

Озаботимся доставить Господу утешение.

Господь утешается всем чистым Святым, истинно добрым. Ибо всё сие есть Он сам. Окружите же обиталище Его в вас искренними убеждениями в истинах Его, Святыми преднамерениями, чистыми побуждениями, готовностью на всякое добро, указуемое Его заповедями.

И утешится в вас Господь.

Озаботимся открыть угодное Ему в нас действование. Господь вседействен. Вседейственным хочет Он быть и в нас; но бывает вседействен в нас не без нас. Не насилует Он нашей свободы; но ждёт, чтобы мы сами себя предали Ему, или Ему отдали власть над собой. Придите же со всеми силами своего духа и, падши пред Ним, поклонитесь Ему и помолитесь, чтобы Он взял ваши силы как орудие и действовал в них, насаждая всё благое и спасительное, а всё злое и пагубное отревая и истребляя – и с этого раза, непрестанно потом взывайте: Господи, или хочу, или не хочу, ими же веси судьбами, спаси мя. Молитва проведёт силу Божью во все составы ваши и даст Господу простор действовать в нас.

Когда будет всё сие в вас, не отыдет от вас Господь, упокоеваемый, утешаемый и не стесняемый в действиях своих на вас. В настоящее время все вы так настроены, что Господу нет причины быть вами недовольным. Всё у вас тихо и мирно, и во внутренних действиях души, и во внешнем поведении. Думаете вы только о добром, желаете только доброго, и молитва, кажется, не отходит от уст ваших.

О, когда бы и навсегда было так!

А то, что последует? Придёт Светлый праздник; за ним скоро настанет время года привлекательное.

И всё забудем.

Сначала позволим себе лёгкие развлечения и лёгкие парения мыслей и желаний, как бы отдых после трудов великопостных. Но при этом, незаметно как, дастся свобода и страстным движениям; от сего недалеко до согласия на внушения страстей, или сложения сердца с ними. А там что? Голова пустеет, сердце в смятении, в делах и начинаниях неустройство. Исчезает всё, что было приобретено трудом спасительного постничества. Господь забыт, и Господь отходит; ибо сердце тогда становится похожим на дом, в котором холод, сырость, чад и всякая нечистота. Вот этого-то и поопаситесь!

Поопаситесь будущих развлечений и увлечений. Станьте бдительными стражами над собой и делами своими, и во всё время, от одного причащения до другая, никак не допускайте того, что может оскорбить Господа и лишить вас благодатного Его присещения; – чтобы всякое новое причащение Христовых Таин было не началом вселения в нас Христа Спасителя, а всё более и более приискренним общением нас с Ним, всё более и более глубоким вселением Его в нас.

Хотите ли, я предложу вам самое простое и вместе действенное средство к тому, чтобы успеть в этом?

Не забывайте никогда, что Господь в вас.

Как хозяин дома, при виде высокого у себя гостя, никак не допустит сделать что-либо неприятное ему: так, пока будем помнить, что носим в себе Господа, благоволившего вселиться в нас, совесть наша никак не допустит что-либо такое, что̀ может оскорбить Его. Как никто из нас не решился бы на такие действия, какие позволили себе истязатели Господа во время Его страданий: так пока пребудет в нас ясной и крепкой память о пребывании Господа в нас, быть не может, чтобы мы ослабили бдительность над собой и позволили что-либо, могущее возмутить Его пребывание в нас. Так мысли ли недобрые придут, вспомните, что Господь в вас, и отстанете от сих мыслей; ибо попущение их походило бы на глумления слуг, издававшихся над Господом. Придёт ли желайте, исполнение которого противно заповеди Спасителя, припомните, что Господь в вас, и не попустите совершиться желанию вашему; ибо это значило бы то же, что преклонять колена и говорить: радуйся. Царь Иудейский.

Воскипит ли страсть, вспомните, что Господь в вас, и найдёте силу погасить эту страсть; ибо иначе будете походить на тех, кои кричали: распни, распни Его. Так и во всём.

И выйдет, что память о том, что Господь в вас заставить вас заботливо отстранять всё могущее оскорбить Его и упрочить Его в вас пребывание. А для того, чтобы память сия не отходила от вас, но более и более укреплялась, бывайте, сколько можно, чаще в храмах Божиих, особенно на Литургиях, и здесь со всей силой воспроизводите в себе те спасительные расположения, какими исполнялись души ваши в дни сии – и особенно ту великую милость, какой сподобились вы ныне. Воспоминая на Литургии о Св. Причащении, невольно вспомните и о том благом состоянии, в каком находились вы и находитесь теперь, и воспримете желание хранить его навсегда, чтобы навсегда иметь в себе Господа.

Я уже и не указываю вам на то, что когда Господь в вас, то всё в вас: и свет видения, – чистый и невозмутимый, ни сомнениями, ни ложью; и крепость доброделания, несокрушимая ни внутренними восстаниями, ни внешними препонами; и мир Божий, превосходящий всякий ум, – мир ублажающий, при коем не престают блаженствовать даже среди мучений.

В настоящае минуты, кто из вас не ощущает благ сих в большей или меньшей мере.

Позвольте же самим благим состоянием вашим нынешним умолять вас, чтобы вы озаботились удержать в себе Господа!.. Сличите то, что вы теперь, с тем, что бывает, когда предаётесь суете, и изберите лучшее. Кто выше теперь вас? Не унижайте же себя. Кто блаженнее вас?!

Не ввергайте же себя в обременительную горечь жизни не по духу Христову.

Но вся сие весте.

Блаженни же будете, аще и сотворите я. Как близко к нам благо наше, – и как редко мы умеем обладать им! Помолимся же Господу, Пречистой Владычице Богородице и всем Святым, чтобы Посетивший нас ныне пребыл в нас, и пребывая отревал всякий грех, и всякую страсть, и всякое душетленное слово, дело и помышление и тем соделывал нас достойными быть всегдашним домом Его, во славу Пресвятого Имени Его. Аминь.

5 апреля 1862 г.

(В Великий пяток)

Что сие есть, Господи?

Красный добротой паче всех человек, бездыханен и беззрачен являешися. Несть вида Тебе, ни доброты. На плечах Твоих раны, и на ланитах видны следы заушения. Ископаны руки Твои и ноги, прободены ребра Твои и глава Твоя изодрана терновым венцом! Весь Ты в язвах и в озлоблении. Что сие есть, Господи? Тобой веки сотворены, Ты носишь всё глаголом силы Твоея и всяческая о Тебе состоятся.

Что убо есть сие?

Спор, тяжба и борение было у Меня из-за вас, люди мои, ответствует Господь.

Не со врагом вашим боролся Я: он не может стерпеть одного мановения Моего. И не со злобой человеческой вступал в тяжбу: ей на одно мгновение попущено торжествовать, и то потому только, что так писано, тако подобаше. Спор у меня был и борение с беспредельной правдой Божией. Как Сын – хотя безначальный, – милости просил я падшим сынам человеческим у беспредельного Милосердия Божия. Но предстала престолу Божию Правда вечная и сказала: милуй, но праведно.

Оскорбление беспредельного величия должно быть удовлетворено соразмерной жертвой. Триединый Бог утвердил приговор сей, – и Я – един сый Св. Троицы сказал тогда: се иду сотворити волю Твою, Боже. Я снисшел на землю, принял на Себя человеческое естество, усвоил Себе все его действия и сообщил им чрез то Божественную силу. Всё теперь в теле сем Моё, – Мои раны. Моя кровь, Моя смерть. И вот смерть человека с беспредельной ценой. Ибо это есть смерть Бога – моя смерть. Так требуемая жертва принесена.

Радуйтесь, сынове человечестии!

Я победил; и то, что вы видите теперь во Мне, есть знамение сей победы!

Идите же теперь ко Мне все!

Раны Мои суть для вас кладези милостей Божиих и Моя смерть – источник жизни. Почерпите и насыщайтесь!

Уверовавший, носящий знамение Моё на себе, как сын, свободно входит во дворы Божии, и сама правда отверзает ему отныне все сокровищницы небесные.

Внимая сему, братие, с дерзновением да приступим к престолу благодати, – да приимем милость, и благодать обрящем, во благовременну помощь⁸⁹. Сам он неоднократно говорил: елика аще чесо просите от Отца во имя Мое, даст вам. Просите и приимете, да радость ваша исполнена будет⁹⁰. С жертвою Своею вошёл Он в самое небо, да явится лицу Божию о нас⁹¹ и там, седя одесную Бога⁹², выну ходатайствует о нас.

Придите же ныне, братие, повергнем у ног сих все свои нужды и все болезни сердец наших, и будем услышаны.

Только не забудем выполнить и условия. Всё обещает Господь даровать, что ни попросим, – только когда? когда будем строгими исполнителями воли Его. Ибо так говорит Он: аще пребудете во Мне и глаголы Моя в вас пребудут, егоже аще хощете, просите, и будет вам⁹³. Ещё: имеяй заповеди Моя и соблюдаяй их... возлюблен будет Отцем Моим: и Аз возлюблю Его и явлюся ему сам.

И ещё: Аще кто любит Мя, слово Мое соблюдет: и Отец Мой возлюбит его, и к нему приидем и обитель у него сотворим⁹⁴.

Се на персях Господа кодекс законов Его. Вникайте прилагайте к себе, исполняйте. Будьте совершенными, как Отец ваш небесный совершен есть.

Святи будите, яко же Аз свят есмь, глаголет Господь.

И вот чувства, с какими приглашаю вас ныне припасть к образу пострадавшего за нас Христа Спасителя! Лобзая раны, возникайте к неоскудной надежде, говоря в себе: если Сын Божий не пощадил себя ради нас, как не даруется нам с ними и всё? Аще Бог по нас, кто на ны. Целуя же Святое Евангелие, говорите себе: вся, елика рече здесь Господь, сотворим и послушаем. Ибо иначе тщетно само упование ваше. Аминь.

б апреля 1862 г.

(В женском Тамбовском монастыре)

В жёнах Мироносицах, я вижу ваш образ, сёстры, образ свойственного вам настроения сердца! Ибо что составляет отличительную черту Св. жён Мироносиц?

Их постоянное терпеливое следование за Господом, и как бы искание Его. Они служат Ему от имений своих, сопровождают Его в Иерусалим, на крестном пути идут вслед за Ним, несущим крест; окружают Его на Голгофе распятого; зрят, где полагали Его. снятого со креста; после субботы рано утром спешат снова на гроб, ещё сущей тьме, и, здесь обрадованные явлением Воскресшего, бегут возвестить о Нём Апостолам.

Так усердно прилеплялись они ко Господу, и так ненасытимо желали зреть Его и быть при Нём. Вот и вы, оставив всё, пошли вслед Господа. Благословен путь ваш! Идите, и ищите лица Его выну.

Да и как не идти, как не искать?! Кто краше Господа?

Он красен добротой, паче всех сынов человеческих, красен не красотой только Божественной, но и красотой человеческого естества – стройным сочетанием всех совершенств, свойственных человеку. Созерцающий сию красоту привлекается к Господу, и Господь взаимно исполняет его всех любителей своих.

Каковы очи Его? Светлейшие паче солнца, проницающие как утро. Взглянул Он на грешницу, – и сделал её целомудренной; взглянул на мытаря, – и сделал его Апостолом; взглянул на Петра. – и извлёк реки слёз из очей его. Привлекая к себе очами, Он сообщает и душам прилучившихся к Нему зрительную силу, коею проницают они в небо, и ясно зрят всё видимое и невидимое.

Какова речь Его?

Заговорил и рыбари оставили мрежи свои; сказывал поучение, – и заслушивались Его те, которые пришли, чтобы схватить Его; изрекал слово, и улеглись волны, бесы исходили, больные исцелялись, мёртвые восставали.

Привлекая к себе таким словом, Он и прилепляющимся к Нему дарует слово, к коему приклоняет ухо своё Бог, коему внемлют Ангелы, коим услаждаются человеки.

Богат Господь, и богатит; силён, и даёт силу непобедимую; премудр, и умудряет; Свят, и освящает. И всякое даяние благо и всяк дар совершен от Него исходит к тем, кои устремляются вслед Его.

Ищите же такого Господа! Взыщите во всём боголепном чине молитвований и священнодействий Церкви. где прикрыт Он, как в какой чаще благовонных растений. И узрите Его, подобно Марии Магдалине, узревшей Его в саду, иди подобно невесте Песни Песней, узревшей красный образ жениха своего среди кринов, когда дхнул день и подвигнулись тени⁹⁵.

Взыщите Его в Божественных Таинствах, паче же в Таинстве тела и крови.

И познается Он вам, как познался ученикам Еммаусским в преломлении хлеба, или как познался невесте Песни Песней, исповедовавшей, что Он есть сладость в гортани и весь желание⁹⁶.

Взыщите Его в догматах веры, несомненным убеждением в их истину, в заповедях, – ревностно в исполнении их, – во всех путях жизни – терпением и преданностью Ему.

И Он явится вам и даст Себя осязать вам, как ученикам в вечер воскресенья – и воззовёте вы по

Всюду ищите не ленясь. Или что я говорю: ищите. Он взыскан уже вами, – и как верный в слове, верно уже даровал Себя вам, и не раз удостоверял вас в сем даровании. Он среди вас как пастырь в малом стаде, и в вас, как бы в обиталище своём.

Остаётся приложить один совет: Удержите в себе Господа.

Удержите непрестанным помышлением о Нём и непрестанной умной с ним беседой – о Нём и спасении душ ваших. Удержите любовным устремлением своего сердца к Нему единому, не попуская ему быть привязанным к чему-либо, кроме Его, мало ли то, или велико. Удержите – положением себя в Его промыслительную Десницу Богопреданным расположением сердца и непрестанной молитвой. Удержите точным исполнением монашеского устава, нелицемерным послушанием, крепостью, миролюбием, взаимной уступчивостью, пособием друг другу, смирением, неосуждением, нелюбовью к вещам, лицам и обычаям мирским, уединением, трудолюбием, недаванием покоя плоти, всегдашней памятью об исходе из сего жития и ожидающем вас воздаянии.

Даруй, Господи, чтобы всё сие было так среди вас, сёстры, да не будет лживо обещание ваше и да не отщетится возлагаемое на вас ожидание всех!

Мир пред вами, а Господь в вас.

Отвратите очи ваши, чтобы не видеть суеты – и быть всегда с Господом. Его ищите и вслед Его направляйте шаги ваши, ваши мысли и чувства.

Многие и неизглаголанные дарования сопряжены с житием вашим. Господь близ, чтобы исполнить вас благих своих. Но и потрудиться надо.

Потрудиться, не устрашаясь пустыми страхами и не жалея себя. Жёны Мироносицы среди распинателей Христовых теснились ко Господу.

Не смотрите и вы ни на что, что вне вас. Пусть вопит мир, пусть безумствует суемудрие, пусть воздвигаются неприятности: идите своим путём, не озираясь по сторонам, не засматриваясь на окружающее, не заслушиваясь пустых речей. Себе только под ноги смотрите и терпеливо ступайте по указанию заповедей и просвещённой свыше совести.

И среди мира есть много тружениц благочестия, ищущих Господа, ревнующих постигнуть Его. Смотрите, не отстаньте от них.

Благодарение Господу, если око Его видит среди мирянок-инокинь. Но не допустите, чтобы Он когда-либо среди вас увидел мирянку, под иноческим одеянием. Аминь.

22 апреля 1862 года.

Что тебе сказать на прощание, почивший о Господе собрат наш?

Прими от нас, как последний привет, ублажительную для тебя песнь Церкви: блажен путь, в оньже идеши днесь, яко уготовася тебе место упокоения.

И это самое приличное при гробе твоём слово!

При гробе других мысль иногда колеблется недоумением об их участи, и скорбь от сей безвестности нередко делает робкой самую молитву о них, вызываемую сердобольным благожеланием.

Но от твоего гроба веет успокоением, и отдавая тебе последний долг, мы благонадёжно можем вложить в уста твои слова Апостола: подвигом добрым подвизался, течение скончал, веру соблюдал. Прочее убо соблюдается мне венец правды, егоже воздаст ми Господь в день он, праведный судия⁹⁷. Это самое верное и полное тебе надгробие!

Так подвигом добрым подвизался ты.

Во свидетельство сего не нужны нам сторонние удостоверения. Повесть о подвигах твоих написана на тебе самом. Ты сам, говоря словом Апостола, составляешь живое о себе письмо, читаемое всеми⁹⁸. На главе твоей, на персях, на руках и ногах твоею кровью записаны дела твои⁹⁹, и все, видящие тебя, беспрекословно ответят на слово твоё: да, – воистину добрым подвигом подвизался ты!

Если любящее, от самой любви, однакож, страшливое, сердце, ещё будет смущаться помышлением: не прокрадывалось ли что недоброе среди добрых подвигов, и не заграждает ли это теперь входа тебе в места упокоения?

Укажем ему на то, как скончал ты течение своё, – и оно успокоится.

Все, видевшие предсмертные страдания твои – не короткие и не малые, – обращая взор к небу, не раз вопрошали: «Господи, чего ради эту многотрудную жизнь благоволишь Ты заключить такой страдальческой кончиной?»

И вера всегда отвечала им: «этот огнь болезней послан, чтобы попалить всё остальное терние прегрешений, самородно и несамородно – проросшее на поле твоей жизни, – чтобы чистым, как сосуд в честь, пренесён ты был в дом Бога – судии и воздаятеля».

Многими скорбями куда входят? В Царствие. И тесный путь куда ведёт?

В живот.

Скажет кто: «о терпении его Иовлевском мы слышали и кончину его болезненную видели: но не в них окончательная надежда. Вера всё уравнивает и венчает». Но милостив Господь и щедр. Если кто, то паче он может с дерзновением удостоверить всех: веру соблюдох.

Спросите у проводивших дни и ночи у болезненного одра сего страдальца, и они скажут вам, где находила отраду душа его, когда истощалось терпение его?

В Боге, едином Боге был покой его. Икона Владычицы, спасавшая его в бранях, всегда была при нём, не только как утешение, но и как утешающее врачевство. Сладчайшее имя Господа не отходило от уст его. Был ли день, когда бы не соединялся он с Господом в пречистых Его тайнах?

А всяк веруяй в он не постыдится¹⁰⁰. Веруяй в он имать живот вечный и на суд не приидет, но прейдет от смерти в живот¹⁰¹! Отходя ко Господу, он праведно может возгласить: Господи, в руце Твои предаю дух мой!

Итак, блажен путь, в оньже идеши ты ныне, яко уготовася тебе место упокоения!

Отдавая тебе последний долг, мы молим смиренно Господа упокоить дух твой в селениях праведных. Но при сем, против воли, готова исторгнуться и другая молитва: «помяни и нас пред лицом Господа, когда, представ престолу правды Его, обрящешь милость у Него»! Аминь.

26 апреля 1862 года.

Какой поучительный пример представляет нам ныне Самарянка! Шла она почерпнуть воды обыкновенной, но у источника простой воды обрела источник спасения. Душа её, как видно, не совсем была поглощена заботами житейскими. Почему Господь с двух-трёх слов перевёл её мысли от земного к небесному и по поводу почерпания воды научил её искать воду, от которой пьющий не вжаждется во веки: всяк пияй от воды сея вжаждется паки. А иже пиет от воды, юже Аз дам ему, не вжаждется во веки: но вода, юже Аз дам ему, будет в нем источник воды текущия в живот¹⁰². Услышав это, жена желательно воззвала: Господи, даждь ми сию воду!

Св. Церковь в своих на этот день песнях особенно выставляет нам на вид сие обстоятельство, и самого Господа представляет взывающим к нам: жаждай да грядет ко мне и да пиет, – ожидая, что и мы подобно Самарянке обратимся ко Господу и будем умолять Его: даруй нам, Господи, воду Твою.

Вникнем, братие, в урок Евангельсшй и послушаем голоса Церкви!

Жаждай да грядет ко мне и да пиет, приглашает Господь.

Но не со всякой жаждой можно приходить ко Господу, а только с такой, какой прилично просить у Него удовлетворения. Что же приличнее просить у Спасителя кроме спасения.

Итак, возжаждав спасения, приступим ко Господу, в чаянии утолить сию жажду, в простоте употребляя способы, какие угодно было Ему начертать для сего.

Но жажда спасения в ком уместна?

В том, кто чувствует себя со всех сторон стеснённым, окружённым опасностями, обременённым бедами и лишениями. Можно сказать всякому: дойди до сознания, что ты в таком положении, – и потечёшь ко Господу искать себе спасения. О! коль скоро так, то недостатка понуждений, – идти ко Господу – не должно быть; и дивиться надобно, отчего не все устремлены уже к Нему, чтобы почерпать воду с веселием из сего источника спасения.

Посмотрите, что вокруг нас и в нас? Вокруг нас ходит неверие, сомнение, равнодушие ко всему святому, который, заходя внутрь нас, могут колебать и нашу душу недоумениями, и покрывать ум туманом противоположных помышлений, вносящих раздор в область мирной и ублажающей веры.

Ум ищет света ведения и блажен, когда вступает в него. И напротив, ему свойственно томиться, когда сокрывается сей свет, как и телесное око томится, надолго будучи лишаемо света вещественного. Почему сознающий в себе лишение света ведения и жаждущий его не может не взывать: Господи, пошли свет Твой и истину Твою, чтобы она наставила меня и вселила меня в гору Святую Твою, с которой свободно мог бы я обозревать пространную область спасительных Таинств Твоих. Не в таком ли ныне многие из нас положении?! Если так, то идите ко Господу и не отступайте от Него: ибо Он есть свет, и ходящей вслед Его во тьме не пребудет.

Присмотритесь поближе к тому, что внутри нас, – и вы увидите там душу, связанную во всех своих движениях, подобно узнику, связанному по рукам и по ногам.

Вы хотите начать какой-либо подвиг, несколько тяжёлый, но саможаление не допускает до того, и отнимает всю к тому силу. Вы хотите благотворить, но своекорыстие сокращает руку вашу. Вы хотите простить, но гордость оскорблённая возбуждает к отмщению. Вы хотите радоваться счастью другого, но зависть погашает сию радость. Так на всякое доброе движение, как цепи какие наложены, мешающие душе действовать свободно.

А душе свойственна свобода. Почему, находя себя так связанной, она не может не взывать со Апостолом: кто мя избавит?¹⁰³, или с Пророком: изведи из темницы сей душу мою – исповедатися имени Твоему¹⁰⁴. Так, братие, чувствуя себя связанными и желая свободы, приступим ко Господу, Который говорит: Аще сын вы свободит, воистину свободны будете¹⁰⁵.

Что в сердце у нас?

По его природе, – желание покоя, мира, утешений, счастья; а на деле, одна скорбь сменяется другой, одна тревога гонит другую: то досада от неисполнения желаний; то скорбь от потери достигнутая, тут страх за себя, или других, там томление от неумеренной, или обманутой надежды; вчера неудача поразила, как стрелой; ныне забота, как червь, точит; завтра неблагоприятное стечение обстоятельств грозит разбить, как параличом.

Долго ли же так быть нам, братие? Или у нас одних погашена жажда покоя, мира, и блаженства? Или не к кому обратиться нам? Придём же в себя и поспешим благонадёжно обратиться ко Господу, Который зовёт всех: приидите ко Мне вcu труждающиися и обремененнии, и Аз упокою вы¹⁰⁶.

Так, братие, душа наша жаждет света ведения, свободы действования и покоя сердечного. Сознавая себя лишёнными или лишаемыми сих существенных нам благ и жажды обладать ими – потечём ко Господу, призывающему жаждущих за утолением жажды.

Жаждущий света к Нему иди.

Он есть свет, вне коего тьма. Он просветит ум твой ведением, не внешне только чрез откровение, но и внутренне чрез помазание от Святого, которое учит всему, как испытал тайнозритель, и сообщает такое осязательное удостоверение в истине, что от неё отказаться так же нельзя, как отказаться от своего бытия.

Жаждущий свободы ко Господу иди.

Он разрешит узы страстей, коими связана душа, – вольёт силу на добро, против которой не может устоять никакая страсть, – паче же через труд доброделания так сроднит добро с душой, что она не будет чувствовать не только внешних, но даже внутренних уз – от закона, который праведнику не лежит.

Где Дух Господень, там только свобода¹⁰⁷. Он поставляет на пространие ноги действующих¹⁰⁸, – и они действуют во всей широте добрых преднамерений, под благословляющей и содействующей десницей Божией.

Жаждущий покоя, мира и блаженства ко Господу иди. Он есть живот, мир и покой, и единственно Он.

Он изгонит из сердца все тревоги – возродив в нём другие неземные заботы и искания; Он угасит жгучесть земных скорбей, погасит всякий позыв к земным утешениям. Себя даст Он вкусить.

Себя благого и ублажающего, – и тем в забвенье приведёт вкус ко всему другому. Ибо Он есть полнота всякого утешения.

Но что особенно, – сквозь ряд событий до гроба, могущих иногда смущать, Он указует сердцу за гробом нескончаемое блаженство, даёт предвкусить его ныне и усвоить себе надеждой в будущем – чтобы восполнить чувство блаженства в нём, не невозмутимостью только его, но и непрерывностью.

Так, ко Господу идите, зовущему нас и обещающему утолить всякую жажду.

Ныне много слышите вы гласов, приглашающих к себе жаждущих; не ходите вслед их.

Разумники говорят: оставьте откровение и идите к нам; мы в разуме вам покажем свет истины. Исходите, – они обманывают. Нет в них истины, а ложь. Гуманисты говорят: к нам идите; – мы разрешим все узы и изведём в свободу человеческую природу. Не ходите, они обманывают. Нет там свободы, а одна смена уз, всё тяжелейших и тяжелейших.

Чувственники говорят: к нам идите; мы доставим вам всякого рода утехи, и жизнь вашу усладим.

Не ходите, они обманывают. Нет у них утех, а есть обуморение на минуту, которое потом отзывается тягчайшей скорбью.

Так, никуда не ходите, а выну пребудьте с Господом. Он един выну будет напаять вас водою, от которой пьющий не возжаждется во веки. Аминь.

6 мая 1862 г.

Св. Апостол и Евангелист Иоанн преимущественно пред другими Апостолами именуется Богословом, – по очевиднейшему исповеданию Бога Слова Богом, – по высоте созерцания и глубине ведения Таин Царствия Божия.

Почему в день, посвящённый памяти Его, приличнее всего учиться Богословию, – и учиться именно у Него.

Блаженны слышавшие изустно слово Его в Иерусалиме, Кипре, Ефесе, Патмосе и в Малоазийских Церквах.

Но и мы не лишены возможности стать в ряды учеников его. Пред нами его Апостольские послания. Раскроем их и будем усвоять содержащиеся в них истины. Мы получим таким образом полный курс Христианского Богословия в существенных его чертах.

Если все истины, содержащиеся в посланиях Иоанна Богослова, свести воедино, то они войдут под один обзор в следующем порядке:

Приступите и послушайте, так, как бы вы стояли пред кафедрой его самого.

По природе своей и отпечатлённому в ней характеру человек предназначен пребывать в общении с Богом. В этом его живот вечный, его полная радости жизнь¹⁰⁹.

Но Бог свет есть, и тьмы в Нём нет ни единой. Почему, чтобы быть в общении с Ним, надо ходить во свете, как Сам той есть во свете. Кто же ходит во тьме, тот перестаёт быть в общении с Богом, и хотя бы говорил, что имеет сие общение, ложь есть и не творит истины¹¹⁰.

Пока Праотцы наши ходили во свете воли Божией, были в общении с Богом; но когда возлюбили тьму пожеланий своих, пали в грех, перестали быть в Боге.

В них и мы пали в ту же тьму – и испали от Богообщения. Это такая непреложная истина, что кто не исповедует её, кто говорит, что мы не согрешили, тот самого Бога творит лжа, – в таком и слова Его нет¹¹¹. Нет. Если скажем, что не имеем греха, себе прельщаем и истины нет в нас¹¹².

Но в грехе смерть и пагуба.

Что же творит любовь Божия?

Отец послал Сына Спасителя миру¹¹³. Сына своего Единородного послал Бог в мир, да мы живы будем Им¹¹⁴.

И вот любовь Бога к нам! Мы не устояли в любви, а Он не перестал любить нас, и Сына Своего послал очищение о грехах наших¹¹⁵. Теперь ходатая имамы ко Отцу Иисуса Христа Праведника. И той есть очищение о грехах наших, не о наших же точно, но и всего мира¹¹⁶. Он явился, чтобы взять грехи наши¹¹⁷, и разрушить дела диавола¹¹⁸. В Нём живот, Он был у Отца и явился нам¹¹⁹.

Так живот вечный дал есть нам Бог, и сей живот в Сыне Его есть¹²⁰.

Отныне таков закон правды и любви Божией, что имеяй Сына Божия, имать живот; а не имеяй Сына Божия, живота не имать¹²¹. Ибо кто имеет Сына, имеет и Отца¹²² и Духа¹²³ – Бога Триединого, в Коем источник живота.

Таковы законы Богообщения. А вот преимущество и плоды его. Пребывающие в Боге – именуются и суть чада Божии¹²⁴ кои, как рождённые от Бога, греха не творят. Ибо свет Его в них пребывает, – и они по роду своему приносят выну плод правды¹²⁵. Если же и согрешит кто, – кровь Сына Божия очищает его от всякого греха¹²⁶, Кто исповедует грехи, тому оставляются они, и он чистым является от всякой неправды¹²⁷. Посему пребывающее в Нём, когда Он явится, не посрамятся, в пришествии его¹²⁸, но будут иметь дерзновение пред Ним в день судный¹²⁹ ибо сие есть обетование, еже сам обещал – живот вечный¹³⁰.

Таков блаженный конец Богообщения! Сподобившись сего дара, употребим труд пребыть в нём.

Тому, кто хочет пребыть в непрестанном общении с Богом, надобно соблюсти слово Его¹³¹. Только соблюдающий заповеди Его, в Боге пребывает, и Бог в нём¹³². И заповеди Его тяжки не суть¹³³.

Вот заповедь Его, – да мы веруем во имя Сына Его Иисуса Христа, и любим друг друга, якоже дал есть заповедь нам.

Первая заповедь – да веруем в Сына Божия.

Кто исповедует, что Иисус есть Сын Божий, Бог в нём пребывает и той в Бозе¹³⁴. Кто хочет Богу угождать без Господа Иисуса Христа, да слышать приговор себе: только тот имеет и Отца, кто имеет Сына. А всяк отметаяйся Сына, ни Отца имать. Так что отметаяйся, яко Иисус есть Христос – отметается Отца и Сына.

И сей есть антихрист¹³⁵. Кто не верует в Сына, тот самого Бога творит лжа, потому что не верит свидетельству, которым свидетельствовал Бог о Сыне Своём¹³⁶. Так – все, что вы слышали и сперва, в вас да пребывает!

Если в вас пребудет, что вы слышали и сперва, и вы в Сыне и Отце пребудете¹³⁷. Ибо всяк преступаяй и непребываяй во учении Христов Бога не имать: пребываяй же во учении Христове, сей и Отца и Сына имать¹³⁸.

Вторая заповедь, да любим друг друга.

Кто во Христе, тот должен и ходить так, как Тот ходил¹³⁹. А Он душу свою положил за нас¹⁴⁰. Итак возлюбленные, если так возлюбил нас Бог; и мы должны друг друга любить¹⁴¹. Бог любы есть, и пребываяй в любви, в Бозе пребывает, и Бог в нём пребывает¹⁴². Обманывает себя тот, кто говорит – люблю Бога – и довольно.

Нет. Заповедь такова, чтобы любящие Бога, любил и брата своего. Ибо кто не любит брата, которого видит, Бога, Которого не видит, как может любить¹⁴³. Обманывает себя и тот, кто говорит: – буду любить брата, – и довольно. Нет. Таков закон, что чад Божиих истинно любит только тот, кто Бога любит¹⁴⁴. Кто не любит брата, тот пребывает в смерти. Потому и знаем, что мы прешли от смерти в живот, если любим братию. Кто же ненавидит брата, тот человекоубийца есть, – и не имеет живота вечного пребывающего в себе¹⁴⁵. Так, братия, только тогда, как любим мы друг друга, Бог в нас пребывает, и любовь Его совершенна есть в нас¹⁴⁶. Возлюбленные, не уподобляйтесь злому, но благому, ведая, что только благо творяй от Бога есть, а зло творяй не виде Бога¹⁴⁷. Если кто имеет богатство мира, – и видя брата нуждающегося, затворит утробу свою от него, како любы Божия пребывает в нём.

Чадца моя, не любим словом, но делом и истиной¹⁴⁸.

Таково светлое блаженное братство чад Божиих.

Те же, кои не веруют в Господа Иисуса Христа, не приемлют учения Его, или принимая его, чужды духа Его по жизни и настроению сердца, составляют пагубный мер, лежащий во зле, который зле мыслить, зле творит и на зло поучает других¹⁴⁹. Братие! не любите убо мира, ни яже в мире. Кто любить мир, в том нет любви Отчей.

Всё что в мире – похоть плотская, похоть очей и гордость житейская, не есть от Отца, но от диавола есть. Но и мир преходит и похоть его, а творяй волю Божию пребывает во веки¹⁵⁰. Не всякому духу веруйте, но искушайте духи, аще от Бога суть, яко мнози лжепророцы изыдоша в мир.

О сем познавайте Духа Божия и духа лестча!

Всяк дух, иже исповедует Иисуса Христа во плоти пришедша, от Бога есть. И всяк дух, иже не исповедует Иисуса Христа во плоти пришедша, от Бога несть.

И сей есть антихристов, о коем слышали вы, что он идёт и ныне есть уже в мире¹⁵¹. Дети, последняя година есть. Слышали вы, что антихрист грядёт, – и ныне многие стали антихристами. Они от нас изыдоша, но не беша от нас¹⁵². Кто приидет к вам из таковых и не принесёт истинного учения Христова, не принимайте такового в дом, и радоваться ему не глаголите, чтобы не сделаться сообщниками делам его злым. Они от мира суть, сего ради от мира глаголют и мир тех послушает.

А мы от Бога есмы. Иже знает Бога, послушает нас. А иже несть от Бога не послушает¹⁵³. Мы – что слышали ушами нашими, что видели очами и что руки наши осязали, то возвещаем вам о словеси животном.

И живот явися – и видехом и свидетельствуем и возвещаем вам живот вечный, еже видехом и слышахом, поведаем вам, да и вы общение имате с нами. Общение же наше с Отцом и Сыном Его Иисус Христом¹⁵⁴.

И Сам Бог свидетельствовал о нём.

Если приемлем свидетельство человеческое, свидетельство Божие более есть. Всяк веруяй в Сына, имать свидетельство в себе¹⁵⁵. Кто стоит в истине, знает истину. Вы помазание имеете от Святого и весте вся¹⁵⁶. И вы еже помазание приясте от Него в вас пребывает и не требуете, да кто учить вы. Но яко то само помазание учит вы о всем, и истинно есть, и несть ложно и якоже научи вас, пребывайте в нём.

Таков, братие, вкратце весь курс христианского Богословия! Приняв его, как от уст самого Апостола, будем крепко держаться его.

Ныне вемы, яко Сын Божий прииде в мир, и дал есть нам свет и разум, да познаем Бога истинного, – и да будем в истине Сыне И. Христе. Сей есть истинный Бог и живот вечный¹⁵⁷. И ныне, братие, пребывайте в Нём: да егда явится, имамы дерзновение и не посрамимся от Него в пришествии Его¹⁵⁸. Аминь.

8 Мая 1862 г.

Святая Церковь вспоминает ныне первый вселенский собор 318 Св. Отцов, защитивших догмат о Божестве Господа нашего Иисуса Христа, и осудивших Ария, нечестиво о сем мудрствовавшего. Намерение Св. Церкви в сем действии то, чтобы напоминанием об опасностях, каким подвергались тогда христиане от Ариева лжеучения, навести нашу мысль и заботу на опасности веры, какими окружены мы ныне, – и примером тогдашних христиан особенно же Св. Отцов воодушевить нас к тому, чтобы твёрдо стоять в истине, не колеблясь ветром ходящих и быстро сменяющихся мнений. Правда, нет у нас ныне какого-нибудь Ария – начальника и руководителя ложного учения; но ложные учения безлично расходятся всюду – губят простые души, как ветр тлетворный, или роса злокачественная губит растения и цветы.

Исходят эти учения из центров светского просвещения; но и там они не самородны, а заносятся туда извне; так что над нами точно исполняется сказанное Св. Апостолом Павлом Ефессянам, – как слышали вы в нынешнем Апостоле: Аз бо вем сие, яко по отществии моем внидут волцы тяжцы в вас, не щадящии стада, и от вас самих востанут мужие глаголющии развращенная, еже отторгати ученики во след себе¹⁵⁹.

Заходят к нам волки – чужие; наши, перенимая у них, по примеру их, говорят развращённое, и отторгая от Святой веры увлекают вслед себе.

Но, из какого бы великоименитого места зло ни исходило, оно тем не меньше зло – и наш долг быть на страже не делается от того менее обязательным. Видите, что ложь ходит вокруг нас, лезет в уши и очи наши, чтобы прорваться внутрь нас и убить там любимую ещё и чтимую нами истину. Думаю, при виде сего не раз исторгался вопрос из глубины сердца вашего: что же нам делать?

Ничего более того, что делали во все времена христиане, когда ложь нападала на истину: стоять в вере и за веру.

Чтобы устоять в вере, надо прежде всего поберечь себя.

Апостол Павел, указав Ефессянам на опасность их вере, присовокупил: сего ради бдите.

Бдеть нам надо прежде всего над собой.

Мы сами в себе носим готового ересеначальника и кователя всякой лжи – наш разум. Поддайся только ему, – и он заведёт не знать куда. Удивитесь, может ли быть не думая, чтобы таков был разум; но на деле так есть. Ныне все и повсюду ищут разумности. Только и слышишь: – того требует разум, – об этом как скажет разум, – дайте разумное воззрение, разумное убеждение, разумную веру.

Если верна пословица: что у кого болит, тот о том и говорит; то – разум есть болезнь нынешнего времени. Хорошо, что ищут разумности. Но то нехорошо, что ищут её в одном разуме человеческом. Сей разум хотят сделать всемирным наставником – царём истины.

Непонятно, откуда ему такая честь? Когда родится человек на свет, ничего не знает; ни одной вещи назвать даже не умеет сам, всему учится; а как только стал на ноги, ещё не вступив в совершеннолетие начинает надыматься и твердить: я, да разум у меня, всё рассудим и порешим сами собой.

Разум точно есть велике дар Божий, но, даруя его нам, Бог не поставил его источником истины, а только преемником её. Не сказал Он нам: вот вам разум, – его слушайтесь, и как научит вас, так и поступайте; а что сделал? создав человека с разумом, тотчас явился ему и стал учить его истине и с тех пор не переставал и не перестаёт руководить его к познанию её и просвещать ум его ведением её.

Сам Он многократно являлся, Ангелов посылал, воздвигал Пророков, в последок же дней возглаголал к нам в Единородном Сыне Своём Господе нашем Иисусе Христе.

И глас был слышан с неба не раз: Сей есть Сын Мой возлюбленный, о Нём же благоволих, Того послушайте. Вот кого надо слушать, а не разума.

Разум есть способность познавать истину; но сама истина не в нём, а должна быть преподана ему совне. Кем же как не Богом – источником бытия и истинного ведения! Она и преподана Им, пребывает на земле – хранится и преподаётся всем.

Разуму надо сказать: изучай её и храни; – из себя же самого ты можешь испускать только фантазмы, как мыльные пузыри, или вытягивать хитросплетение помышлений, как сеть паутинную, кои разлетаются при лёгком дыхании ветра.

Так вот, братие, когда в вас, как червь какой, зашевелится позыв на излишнюю разумничность, и разум, надымаясь, полезет на учительскую кафедру, сведите его с сей высоты, как самозванца и, посадив на ученическую скамью, скажите: твоё дело слушать, а не учительствовать.

Но и слушать надобно с разумом, скажет кто. Да, с разумом, но с разумом совершенно покорным гласу Божию, – с разумом не исследующим, и критическим, а смиренно усвояющим. Ибо когда Бог говорит, тварь должна внимать, а не мудрствовать. Апостолам исшедшим на проповедь поручено было пленить всякий разум в послушание Христово. Они и пленяли; но не мудростью слова, а силой Божиею, сопровождавшей слово их. Мысль против дела бессильна, и все покорялись.

Не то это значит, чтобы разум был совершенно подавляем; но то, чтобы он весь разширялся только на усвоение проповеданного от лица Божия, не присвояя себе права суда над содержанием сего. Этот суд есть то действие, которое Апостол назвал возношением взимающимся на разум Божий¹⁶⁰ и которое как тогда было осуждено, так и теперь достойно всякого осуждения.

Совопросничество, от чего, для чего, как неуместно, когда получаются предписания от самого Бога – Владыки всяческих.

Скажите всякий сам себе: вопросили ль бы вы Бога: почему и как, – когда бы Он сам лично давал вам заповеди, как жить и как понимать вещи?

Конечно нет.

Стало быть, – когда мы позволяем себе это теперь, сами не понимаем что̀ делаем. Ибо учение, ныне преподаваемое нам, есть то самое, которое непосредственно изошло от Бога, и к нам дошло друг-друго приимательным преемством.

Скажет кто: хочу удостовериться от Бога ли то учение, которое слышу?

Думаешь, что в разуме – проба истине?! Нет. А вот в чём: То учение от Бога, которое исповедуется всей Церковью. Ибо сама Церковь и в устройстве, и в духе, вся от Бога – и всё в ней Божие. Бог научил Апостолов, Апостолы научили веровавших и предали им всю правду Божию. Принявшие от Апостолов истину передали её преемникам такой, какой приняли.

Итак, узнай, как исповедует что Св. Церковь и будь уверен, что так исповедать заповедано Богом; и при встрече новых для тебя мыслей не о том заботься, как выходит это по твоим соображениям, а о том, так ли содержит это Св. Церковь.

Бог не поставил разум источником истины, – не дал ему в руки и пробы истины.

Она вне его, в Св. Церкви и именно в общности исповедания, так – что всеми всегда всюду было исповедуемо, то истинно. 318 Св. Отцов собрались на собор для утверждения главного Христианского догмата.

И что же делали?

Философствовали? Пускались в соображение?

Нисколько. А только расспрашивали взаимно, как где содержится исповедание о Господе Спасителе. Когда удостоверились, что все всюду и не слыхивали другого учения о Спасителе, как то, что Он есть Бог; тогда единодушно утвердили, что тот Богоборец, кто учит иначе, что сия есть вера отеческая, Апостольская и Божественная. Как поступил сей собор, так делали все последующие соборы, так действует доселе Св. Церковь и все ищущие истины, при познании и определении всякой истины, рылись и роются не в своих соображениях, а в Богопреданном исповедании Св. Церкви. Вот вам знамя и проба истины!

Как во время войны перепутавшись, для различения своей стороны от чужой, взирают на воздвигнутое знамя; так Бог в Церкви Своей воздвиг знамя истины, чтобы при смешении понятий, всегда почти имеющем место в Человечестве, всякий, узрев сие знамя, мог с благонадёжностью сказать: вот здесь истина, вот чего хочет Бог! Надпись на сем знамени – общность исповедания. А самостоятельность исследования, своеличное постижение было и есть всегда источником ересей и заблуждений. От чего пали Арий, Македоний, Несторий, и все другие еретики?

От того, что при возникших вопросах не туда обратились за решением, куда следовало, обратились не к общности исповедания, а к своим соображениям, к своеличному постижению истины, – запутались и пали.

История хранит сии опыты нам в урок, чтобы не поддавались суетному и гордому позыву на самостоятельность и независимость, а смиренно содержали то, что везде всеми всюду было исповедуемо, – или что то же – что̀ содержится Святой Церковью. Это единственный незаблудный путь к истине.

Вот с какой стороны, братие, надобно нам учредить стражбу над собой! Если сохраним себя так внутри, – то никакое внешнее разномыслие не поколеблет нас. Когда укротим своенравие своего ума, чужое суемудрие ничего не сделает нам. Надобно, однакож, при этом не оставлять труда изучать то, что̀ содержится Церковью. Беда наша в том, что, узнав истины Св. Веры... сколько придётся в курс своего учения в молодых летах, оставляем потом сие святое занятие, как бы уже окончательно знали всё. Между тем книги за книгами прочитываются или толки за толками выслушиваются. Голова набивается образами и мыслями многими, кои отодвигают истины веры далеко от сознания, заслоняют их собой, или даже совсем заглушают; так что когда придётся наконец войти в эту область предметов веры, она оказывается землёй почти совершенно нам неведомой... В таком состоянии, при всей готовности быть верными началам Св. Веры, очень легко увлечься ветром ложных учений, заблудиться, и пребывать в заблуждении, думая, что стои́м в истине.

Беда немалая!

И сами видите, как отвратить её.

Надобно больше читать и слушать Церковные Святоотеческие писания, в коих излагается чистая истина Божия.

Другая беда у нас та, что думаем, будто христианство есть теория, как и все другие теории, есть нечто мысленное только, а не деятельное. Думая так, мы оставляем христианство в одной мысли, не слишком заботясь о том, чтобы воплотить его в себе и всесторонне ввести в жизнь свою. И выходит, что мысли, противные вере, приходя к нам, встречают и у нас против себя только мысли же. А мысль даже истинная не прикреплённая делами к существу нашему, а витающая в одной голове, легко уступает перевес мысли – неистинной, представляющейся интересной и ценной с какой-либо другой стороны. Истина, коей следует быть делом, и которая не есть дело – в нас практическое приемлет некую тень несостоятельности в нас и стоит слабой, беззащитной, бесспорной – и мы легко изменяем ей.

Видите ли теперь в чём беда, и разумеете ли, как избежать её?! Надо делом и жизнью освоиться с христианством, и не как-нибудь поверхностно, а в его существе и во всей его полноте. Ведь христианство всё есть дело, – и в нас начинает зреть и достигает совершенства тоже всё делом.

Чем более переходит оно в дело и жизнь, тем глубже и шире постигается, тем крепче и сердечнее исповедуется. Можно сказать – знает христианство только тот, кто самым делом христианин. И такого никакая уже ложь одолеть не может. При самом сильном наплыве ложных учений, сердце, делом ощутившее истину, отразит их, какими бы софизмами они не вооружились. Ибо тогда истина будет в существе нашем, а софизмы – в мысли.

Ветер не поколеблет храмины, основанной на камне, как говорит Спаситель¹⁶¹.

Ещё многое можно бы сказать о том же. Но считаю достаточным и сказанное. Укротите буйность ума, и подчините его Божественному учению, содержимому Церковью, – затем ближе знакомьтесь с Святоотеческими писаниями, – а главное – попекитесь самым делом испытать, что̀ есть истина, в Господе нашем Иисусе Христе. Устройтесь так и врата адовы не одолеют вас.

Бог же и Отец Господа нашего Иисуса Христа да даст вам духа премудрости и откровения в познание Его, – да просветит очи сердца вашего, чтобы вы увидели, каково упование звания Христова и какое богатство славы достояния Его во Святых¹⁶² – да даст Он вам, по богатству славы Своей, силой утвердиться духом Его во внутреннем человеке вселиться Христу верой в сердца ваши, чтобы, вкоренившись в любви, возмогли вы разуметь со всеми Святыми, что широта и долгота, и глубина и высота – великого дела спасения, Господом устроенного на земле¹⁶³. Аминь.

20 мая 1862 года.

Пятидесятницу празднуем и Духа пришествие, – празднуем не только как основоположительное событие Церкви Божией, но и как дар от Бога, каждому из нас усвояемый и существенный в жизни нашей Христианской.

Дух Святой, сошедши на Апостолов, не пребыл в них одних; но через них, как через каналы, излился на всех верующих, и с того времени живёт и действует в Церкви, через Божественные таинства – возрождая к духовной жизни, воспитывая и сохраняя в ней всякого вступающего в неё. Мы все по благодати Божией духоносцы или должны быть таковыми. Ибо, в крещении, все единым Духом напаяемся¹⁶⁴, в миропомазании – знаменаемся Духом обетования Святым, – в покаянии – обновляемся Духом¹⁶⁵, – в причащении приемлем Духа сыноположения¹⁶⁶ и становимся един дух с Господом¹⁶⁷.

Имея такие обетования и удостоверения, мы легко поймём недоуменный вопрос Апостола Павла к Коринфянам: не весте ли, яко храм Божий есте и Дух Божий живет в вас¹⁶⁸, – когда он заметил, что Коринфяне не имели во внимании своём сего высокого своего христианского преимущества.

Но, братие, сколько несомненно, что получать Духа есть Богом определённое преимущество христиан; столько же верна возможность, когда Он уже получен, потерять или заглушить его в себе невниманием или обращением деятельности нашей на предметы, противные Ему. Апостол и предостерегает: не угашайте¹⁶⁹. Не оскорбляйте Духа Святого Божия, Им же знаменастеся в день избавления¹⁷⁰. Приводя себе при этом на мысль тот закон, что кто Духа Христова не имеет¹⁷¹, тот и не Христов, а кто не Христов, тот и не Божий, невольно придёшь к заботливому и боязливому расследованию: живёт ли и действует ли в нас Дух Божий?!

Ответим на это в коротких словах так: живёт и действует, когда есть в нас действия духовные, или жизнь духовная.

Можно бы после сего всякому самому определить, в каком он отношении к Духу.

Но та беда, что слова: «духовный человек», «жизнь духовная», «духовная деятельность», – не имеют у нас определённости. То понимают их слишком просто и тем расширяют их область до того, что они могут заключать в себе всех без изъятия; то понимают их слишком высоко и тем сокращают область их до того, что найдётся ли кто, кого можно было бы достойно почтить титлом духоносца.

То и другое, полагаю, вы сами встречали в речах и писаниях. Чтобы разорять эту неопределённость и доставить вам возможность определительно судить о своей духовности, очерчу вам сколько можно проще жизнь духовную в её возможных видах и проявлениях.

Отрешитесь несколько от существующих порядков, вознеситесь туда, где нет вещества, вообразите, что вы сами без тела, – и поставлены жить и действовать в области бестелесной. В сем виде вы – дух.

Мир этот и всё морское вам неведомо.

Объемлемые Богом, от Единого Бога приемлете озарение, и к Нему Единому влечётесь всем существом своим. Его созерцаете, Его вкушаете, по Его мановению движетесь.

Это погружение в Бога, эта Богодвижимость и Богоблаженство, – и есть истинная жизнь чистого Духа.

Таково состояние бесплотных сил!

Но Богу – источнику всякого бытия, угодно было, оставив Ангелов чистыми духами, дух человека сочетать с телом, – и вот что произошло!

Как чистый луч света, отражаясь в каплях дождевых, или проходя сквозь призму, разлагается на 7 радужных цветов; так чистый по себе и простой дух, сочетанный с этим многосоставным организмом, при всей простоте и неизменности своей природы, явился обладающим разнообразием способностей и облечённым множеством потребностей, обращённых к веществу и миру. К простой жизни духа привилась другая жизнь многосложная, – к жизни, обращённой к Богу, – жизнь, имеющая дело с миром.

В то же время и тело жило своей жизнью, давая знать о себе духу, но не завися от него в том, что составляет существо сей жизни.

И явился человек в мир, обладатель тройственной жизни: – духовной, духовно-телесной или душевной, и телесной.

Намерение Божие в таком устроении человека было не то, чтобы дух принести в жертву телу, веществу, миру; но чтобы дух, приемля в себя вещественное чрез тело, всё возносил в жертву Богу. Дух, сочетанный с телом, поставлен в великом мире Божием быть жрецом; чтобы не только самому жить в Боге, – но и всё вещественное ввести чрез себя в общение сей Божественной жизни. Жизнь в Боге, отрешённая от вещественного, властная над ним – и при сем осталась характеристической чертой жизнь духа человеческого.

Но превзошли зависть и злоба, запутали неопытную мысль человека ложными понятиями, увлекли прелестью вещества, ослепили сердце обманчивыми, хотя блистательными, надеждами, – и дух пал, – пал из области Божией – в вещественность, в телолюбие и миролюбие. Вместо связи с телом законной, он сорастворился с ним сознанием и сочувствием, – и стал из чистого страстным, из отрешённого погружённым в тварь, из властного рабом. Жизнь душевно-телесная пришла в беспорядок и поглотила собой духовную, которая стала проявляться только в неотразимом сознании Божества, в требованиях совести и в возникающем по временам томительном недовольстве всем тварным. Богосозерцание, Богодвижность и Богоблаженство исчезли. Дух онемел.

Дух чистый Бога созерцает и от Него приемлет ведение тайн. Но и дух, сочетаемый с телом, и после того, как чрез чувства открыто было ему разнообразие тварей видимого мира, просвещаясь тем же внутренним озарением свыше, должен созерцать в них отражение тех тайн Боговедения, и тайн Божественного миротворения и мироправления, чтобы и при сем многоведении невозмутимо пребывать в том же Богосозерцании едином. Но, падши, он увлечён разнообразием тварей и даже подавлен множеством впечатлений от них, вытесняющих у него самую мысль о Боге. Изучая тварь, он не идёт далее того, что видит в них, – их состава и взаимоотношений, и не получая озарения свыше, не видит в них ясно отражения Бога и Божественных тайн.

Мир стал для него тусклым зеркалом, в коем ничего не видно, кроме самого его (зеркала).

От чего многоведение заглушает в нём ведение единого, отвращает от него, и охлаждает к нему. Такова цена и таков плод научности в падшем.

Дух чистый – Богодвижен. Внутренне приемлет он мановения Божии и соответственно им устрояется и действует.

И дух, сочетанный с телом, после того, как введён в соотношение с тварями многими, принял силы действовать на них и сам поставлен в необходимость подлежать их действие, должен так же не иначе, как приемля Божие мановение действовать во вне и приводить намерения Божии в порядок течения тварной жизни, не ему подчиняясь, а его по своему учреждая; чтобы, таким образом, несмотря на внешнюю многообразную деятельность, пребывать в той же единой Богодвижности, очерчиваемой волей Божией. Но, падши, он поглощён внешними отношениями, не ими управляет, а сам ими управляется. Текущей порядок вне и движения в себе самом считает он законом, которому поперечить даже на мысль ему не приходить. Не приемля мановений Божиих, он не видит, чего хочет Бог, не умеет и сам не смеет установиться по намерению Божию, – а влечётся как влекомый и ведётся как ведомый. Вместо единой Богодвижности, качествует в нём разволоченность многим, которое отучает его и охоту у него отбивает действовать по воле Божией.

Такова цена всей разнообразной деятельности падшего в государственной, общественной и семейной жизни.

Дух чистый – Богоблаженствует. Он вкушает Бога и блаженствует в Нём.

Но и дух сочетанный с телом, после того, как открыты ему разнообразные красоты тварей видимого мира, в Боге едином должен иметь своё блаженство, и созерцая видимые красоты не на них останавливаться, а сквозь них проникать до красоты Божией и её вкушать, чтобы, таким образом, при всём множестве обещающих блаженство внешних красот, пребывает в едином неизменном Богоблаженстве – от вкушения Бога непосредственно и посредственно.

Но, падши, он потерял эту способность Боговкушения – и даже вкус к Божественному и начал искать наслаждения в тварях, вместо того чтобы через них восходить к Богонаслаждению. Нельзя было не заметить, что это не то, – и как память о Богоблаженстве осталась в нём, то, руководясь ею, он созидает вокруг себя новый мир искусственный и собирает в нём всевозможный красоты, надеясь заменить сим то, о чём помнит, но чего не имеет. Но и это не то.

Все эти наслаждения, утехи, искусственные красоты, только разжигают жажду, а не дают того, чего ищет дух.

Вместо наслаждения единым Богом, которое ублажает, в нём качествует наслаждение многим, которое томит и не даёт покоя, и ещё более утверждает его в отчуждении от Богонаслаждения. Такова цена всех естественных и искусственных утех падшего.

Я намеренно изобразил вам состояние духа с телом сочетанного, такое, каковым оно должно быть по намерению Божию, и такое, каким стало оно по падении, – чтобы тем подойти к ответу на предложенный в начале вопрос.

Итак ведайте – кто таков, каким изображён у нас дух чистый и дух с телом сочетанный, но действующий по намеренно Божию, тот имеет Дух; а кто таков, – каким изображён у нас падший, тот не имеет Духа. Ибо Божественный Дух затем сошёл, затем обитает в церкви, и сообщается всем верующим, чтобы восстановлять падших, возвращать им первобытное совершенство, воссоединять с Богом, и утверждать в них жизнь по Боге.

В ком качествует Богосозерцание, кто обладает ведением тайн Божиих через непосредственное озарение, или через посредственное откровение, кто в познании самых видимых тварей, не на них одних останавливается, а в них ищет узреть отражение тайн Боговедения, миротворения и мироправления, в том есть жизнь духовная, тот имеет и Духа Святого. Кто же погряз умом своим в тварях, и не знает Бога, тот, как бы ни был учён, не живёт духом.

Кто сознаёт в себе действие мановений Божиих и приобрёл навык действовать по указанию воли Божией – откровенной и по ней устроять жизнь свою, несмотря на противление тому внутри, или трудности и скорби вне, тот живёт духом. Кто же в устроении дел своих не имеет в мысли Бога, тот, какой бы правильности ни отличались дела его, не имеет Духа.

Кто вкушает блаженство в едином Боге, – и всем тварным наслаждается только по толику, по колику оно не только не мешает, но ещё способствует Богонаслаждению, тот живёт духом. Кто же в одних наслаждениях тварями находить вкус, и страдает безвкусием к Божественному, тот, какой бы ни обладал утончённостью вкуса, не имеет Духа.

Не распространяюсь более в объяснении подробностей в проявлениях в нас Духа, чтобы не утомить внимания вашего. Потрудитесь сделать это сами. Приложу, однако же, одно.

Живущие Духом знают, как началась в них жизнь Духа, знают как Дух Божий, коснувшись их духа, поселил в них недовольство собой и всем, что вокруг, как затем заводилось желайте переменить все и устроить жизнь по указанию Духа, как обрадован дух их в самой перемене сей, и какое благопоспешение встречал во всех трудах своих по духовной жизни, как начало оживать закоснелое чувство и тепло прилежать к Божественному, как мало-помалу злые навыки отпадали и укоренялись добрые нравы, как вселялась в уме истина за истиной и умножалось Боговедение, как вообще больше и больше входил человек внутрь себя, установился в сердце и стал в себе, чтобы в Боге быть вниманием и ходить непрестанно в присутствии Его – не мыслимом только, но и ощущаемом. Эта краткая история духовной жизни в человеке, может быть, есть, более чем другое что, осязательное свидетельство обладания им Духа Божия.

Ещё одно слово: духу нашему свойственно жить в Боге. Падши, он отвратился от Бога к твари и в ней стал жить. Приходит Дух Божий, исторгает его из уз тварного и снова устремляет к Богу. Устремление духа к Богу есть молитва.

Итак, действие молитвы в нас есть плод Духа Божия. Есть молитва есть и Дух Божий. Нет молитвы, нет Духа Божия.

Удостоверившись в обладании Духом, возрадуйтесь Духоносцы. Но и нам, не видящим в себе явных действий Духа, хотя горько, но отчаиваться не до́лжно. Дух Святой, сошедши, не оставляет земли. Входы к нему открыты. Приступим и Он приидет и вселится в нас. Только и обманывать себя не до́лжно. Дух человека падший или греху работающий всё же есть дух.

Что-то неземное отражает он в себе, хотя определить нельзя что̀ такое, – как разбитое на мелкие части зеркало – отражает что-то, но ничего целого. Этих проблесков духа – в уме, делах и чувствах, никак не должно смешивать с жизнью духа. Чтобы сия жизнь целостно проявилась, надобно, чтобы Дух Божий пришёл и как огнь разварил раздробленные частицы человеческого духа и слил из них целого потаённого в сердце человека¹⁷², – так же, как из раздробленных частиц стекла, вновь разваренных, образуется потом цельное стекло, способное отражать целые вещи. Детелище (мастерская), где сие совершает над нашим духом Дух Божий, есть Святая Церковь со всеми своими учреждениями. Се Она пред нами! Покоритесь вседушно Её руководству, и Она введёт вас туда, где плотские претворяются в Дух животворящ по образу Создавшего нас¹⁷³, приемлют обручение Духа¹⁷⁴ и начинают вкушать радость жизни о Дусе Святе¹⁷⁵. В чаянии сего усерднее помолимся: Царю небесный Утешителю, – Душе истины – прииди и вселися в ны. Аминь.

27 мая 1862 года.

Святая Церковь воспоминает ныне всех Святых от века благоугодивших Богу, – воспоминает, вслед за сошествием Св. Духа, – как плод Св. Духа; ибо все Святые были святы благодатью Св. Духа. Дух Божий, нисшедший на Апостолов, не пребыл в них одних, но через них излился на всю вселенную и оживотворил мертвенное грехом лицо её. Как с наступлением весны дух жизни проходит по всем тварям, оживляет всё способное жить и одевает землю травами, цветами и всякого рода растениями: так было от пришествия всеживительного Духа Божия. Все уверовавшие исполнялись Духом через Божественные Таинства, начинали жить Духом, созревать духовно, приносить плоды духовные. Каждый уподоблялся древу благосеннолиственному и многоплодному, – и все в совокупности составили великий сад Божий – рай духовный, водворяющийся ныне на небесах.

Его-то воспоминая, ныне Св Церковь предлагает нашему верующему созерцанию в урок и нашему ревностному по вере житию – в подражание.

Итак, оставьте землю, вознеситесь на небо, – в рай Божий, походите там и насладитесь красотой его. Вот вера Авраамова, вот терпение Иовлево, вот кротость Давидова, вот чистота Иосифова. Там ревностные Петры, любительные Иоанны, мужественные Павлы, правдивые Иаковы. Здесь мученики, девственники, пустынножители, постники, странноприимцы, милостынедатели, Христа ради юродивые, просветители, пастыри и учители. Подходите ко всякому цвету и древу, – впивайте аромат его размышлением и сочувствием, и не отходите, пока не насытитесь соревнованием. Всякой верующей мысли открыт туда вход, всякому чистому сердцу разрешено все возлюблять, и всякому доброму желанию всё брать. Вот сад для прохлады и отдохновения верующим! По воскресным и праздничным дням, вы ищите, где подышать свежим воздухом. Хорошо делаете вы это для тела. Но прежде не забывайте прохлаждать и освежать души ваши мысленным хождением по раю небесному; – а ещё бы было лучше, если бы вы устроились так, чтобы, ходя по горестной земле телом, сердцем и умом не выходили вы из рая небесного.

Но, прибавлю, братие, обходя рай небесный, действуйте не как праздные зрители, а как добрые домохозяева. Праздный зритель только наслаждается, а домохозяин, наслаждаясь, всегда держит в мысли – как бы и у себя зачесть что-либо подобное тому, что видит у других.

Так, обходя созерцанием рай небесный, – порывайтесь и у себя завести подобный же рай. Для того сойдите с неба и зайдите в себя.

Ваше сердце предназначено к тому, чтобы быть раем, садом полным цветов и плодовых деревьев – духовных.

Надо сделать, чтобы оно и действительно стало таковым.

Ростки всякого рода уже есть в сердце; но они дикие. Надо привить их. Берите прививки в небесном раю и прививайте... Вера ли нужна, – берите веру; чистота ли, – берите чистоту; терпение ли, – берите терпение; словом, берите всякую добродетель и прививайте у себя в сердце. И станет ваше сердце – весь рай небесный в малом виде, – и исполнится над вами: – се царствие Божие внутрь весь есть¹⁷⁶.

Потрудитесь.

Когда прививают дерево, то надрезывают тело его, влагают внутрь заимствованный прививок и всё обвязывая, прикрывают, чтобы там внутри незримо совершилось сращение заимствованного со своим. То же делайте вы и с сердцем. Бог, создав человека, украсил его всякого рода добродетелями, верой, послушанием, смирением милосердием, воздержанием, кротостью, братолюбием, Боголюбием, Богомыслием, словом – всякой добротой. Но когда пал человек, пришёл враг и против всякой добродетели посеял своё зло в естестве нашем и привил против веры неверие, против смирения – гордость, против братолюбия – ненависть, против Боголюбия – тварелюбие, и проч. И стали все ростки сердца нашего исполнены смешенных нечистых соков, не могущих давать плодов вкусных. Вот почему необходимо прививать нам себя, чтобы исправить испорченные соки.

Как прививать? Так же, как прививают деревья.

Там отрезывают верхушки деревца или ветви, – отрезывайте и вы дикие ростки сердца самоотвержением и самопротивлением. Там врезывают заимствованный прививок, врезывайте и вы заповеданные добрые качества в сердце самопринуждением. Там обвивают прививок, чтобы невидимо и спокойно совершилось сращение, обвивайте и вы всех себя попечительными учреждениями Церкви, чтобы под прикрытием и влиянием их незримо для вас самих совершилось сращение желаемых добродетелей с сердцем вашим.

Другими словами – вот что сделайте: противьтесь гневу – и принуждайте себя на кротость и привьёте кротость. Противьтесь гордости и принуждайте себя на смирение – и привьёте смирение. Противьтесь тварелюбию и принуждайте себя на Боголюбие, – и привьёте Боголюбие. Так, противясь всякому злу и принуждая себя на всякое добро, среди молитвований и освятительных правил Церкви, зло одно за другим вы будете отсекать, а добро на место его прививать и возращать.

И явится сердце ваше садом, исполненным всякого рода добродетелями. – или одним древом многоветвенным и многоплодным, которое потом и взято будет в рай небесный на украшение и исполнение его.

Братие и Отцы! Рай есть достояние Христиан. Для нас он создан и для нас открыт. И все нам Божественные силы, яже к животу, поданы, – и у нас под руками. Видите цель, имеете средства, знаете нужные приёмы.

Начните труд и начавши не ослабевайте, пока не совершите преднамеренного.

Рай исполнен уже, – но и ещё есть место. Спешите занять.

И те, кои вошли туда, не подобострастны ли были нам? Не то же ли носили тело? Не на этой ли скорбной и соблазнительной жили земле? Не в тех же ли и обстоятельствах находились они, как и мы? Но вот они населяют рай, мы же что?

Смотреть только будем, как другие предваряют нас?!

Поспешим, пока не заключилась дверь, пока не прекращено приглашение. Трудно?!

Есть труд. Но и плод каков?!

Трудимся же, работая суете и тлению.

Не лучше ли сей пагубный труд переменить на труд – приводящей в живот вечный. Здесь мы в преддверии жизни; настоящая жизнь – там. Надо готовиться, – и готовиться по тамошним образцам.

Смотрите и перенимайте, веря, что и конец будет тот же.

Каждый из нас имеет своего соимённого Святого и Ангела Хранителя. Они к нам простирают руки, – приглашая к себе, обещая и подавая вразумление и руководство. Не оскорбим их невниманием и упорством, и они введут нас в селения Божии.

О! Даруй, Господи вам – всегда носить в уме и сердце своём сей светлый путь жизни, – с ревнованием быть участниками его. Аминь.

3 июня 1862 года.

Приидите последнее целование дадим, братие, умершему, – последнее ему приветствие, – последнее к нему собеседование!

Так жизнь отжита.

Обветшала одежда плоти, – и сбрасывается.

А дух выходит горе, – в чаянии облещися некогда в нетленное и неветшающее одеяние.

Свечерял день жизни, – и труженик возвращается к дому владыке, – чтобы приять заслуженную мзду.

Брань кончена, и ратоборец отходить к распорядителю брани, чтобы украситься достойным венцом.

Плавание совершено... Корабль в пристани, – и пловец, – свободно вздохнув после бурь, – готовить к предъявлению добытые на стране сокровища.

Радуемся за тебя, почивший о Господе собрат, – за твой покой, – за твою свободу и твоё отрадное теперь пребывание.

Но не можем не скорбеть о разлуке теряя в тебе не приятного только собеседника, но и благотворного деятеля.

В последний раз являешься ты среди нас, – в храме Божием, – и конечно не за тем, чтобы только раздражить плач и усилить воздыхания. Нет. Вступившим в область бессмертия, странны слёзы о смерти плоти.

Что же скажешь ты нам напоследок?

Уста твои сомкнуты, язык связан.

Но есть слово, которое без звуков передаётся, без слуха внемлется, и без особого посредства переходить из ума в ум.

Это слово жизни каждого.

Ни одна жизнь не остаётся без следа. Как в картине есть один господственный цвет, и в аккорде господственный тон: так жизнь каждого носит отпечаток, который ясно видится на всех её проявлениях, и остаётся по смерти, как завет и духовное наследие отходящего.

Если бы мы спросили тебя самого, – в чём слово жизни твоей, скромность твоя сказала бы только: молите Бога о мне грешном.

Но если бы любовь наша победила твою скромность; то, мы верно знаем, вот что мог бы ты передать нам как урок из опытов жизни твоей!

Искренне любите Святую веру, её догматы и все её уставы, и в совершенной покорности ей находите себе отраду и укрепление. Да будет она путеводительницей жизни вашей и усладительницей последних предсмертных минут ваших.

Покоясь на её лоне, благонадёжно предадите вы дух свой в руки Божии.

Будьте верны своему долгу; обязанности его напишите на скрижалях сердца, внимайте им, как непосредственно вас касающейся воле Божией, и не щадя сил исполняйте, не пред очами точно работающе, яко человекоугодницы.

И вы со спокойной совестью испустите последний вздох.

Благотворения не забывайте. Простота, тихонравие и теплота любви пусть согревают всех окружающих вас – семейных, сослужащих, близких и дальних.

И в последний час вы не испытаете болезненности от хлада смерти.

Живя, живите так, как бы вы должны были умереть каждый час. Ибо дыхание наше в руках Божиих, и когда хочет пресечёт его, – утро, вечер или полудне. Предайте себя в волю Божию и при отходе отсюда не будет болеть о недоконченных делах или незавершённых попечениях.

Довольно с нас! Знаем, что таков след жизни твоей! Принимаем уроки сии, как последнее твоё нам завещание! Но выслушай, просим, и наши желания. Веруем, что ты жив и должен теперь предстать Господу. Питаем надежду, что, совершив все очистительные действия Св. Веры, ты будешь помилован. Ибо это преимущество нашей веры – переходить от смерти в живот. При всём том по братскому общению мы не перестанем молиться о тебе. Помяни и ты нас пред лицом Божиим.

Ты отходишь в другой мир.

Как новорождённого на земле радостно сретают живущие; так радостно сретят и тебя там отшедшие прежде тебя. У каждого из нас есть там не одно близкое сердцу лицо. Передай им наши приветствия; поведай им о наших скорбях, наших нуждах и тревогах, и уверь их, что и мы все желаем скорее разрешиться, чтобы быть со Христом и во Христе со всеми ими.

Ты отходишь к Отцам.

Но общение наше не прекращается смертью, а только из видимого и осязаемого становится невидимым и неосязаемым.

Вам там виднее, какие направления лучше нам принимать в жизни своей. Не оставляйте же нас в наших нуждах.

Кому нужно вразумление, вразумляйте; кому нужно подкрепление, подкрепляйте; кому нужно утешение, утешайте.

Такие немногословные излияния чувств при гробе твоём прими от нас, почивший о Господе собрат, как последнее приветствие, – и прости. Мы же остающиеся здесь, братие, прейдите последнее целование дадим умершему, молящеся Христу Богу да упокоит дух его и вчинит идеже свет животный, в лоне Авраама со всеми праведными и Святыми. Аминь.

10 сентября 1862 года.

(В имении Ждановых)

Слава Тебе, Боже наш, слава Тебе!

Слава Тебе, вложившему благое намерение создать храм сей!

Слава Тебе, поддержавшему немощь человеческую в трудах храмоздательства! Слава Тебе, совершившему дело сие!

И благословение Твоё и дух Твой да пребудет навсегда на месте сем, отныне святом.

Благодать и мир и вам, храмоздатели, принёсшее такую угодную Господу жертву, и совершившие такое благое дело любви ко братиям вашим о Христе?

Устроение храма есть великое благодеяние, – и, можно ли найти равное ему!

Селение без храма то же, что дом без хозяина, что тело без души, что местность сухая, не имеющая рек и источников! Но отныне у вас храм, – и Господь среди вас, – не общими только промыслительными действиями, но и особенным благодатным присещением, подобно как некогда посредством скинии вселялся и ходил Он среди Израиля. Господь среди вас, а с Господом – все чины Ангельские и весь сонм Святых Божиих, в ближайшее здесь входят с вами общение, готовые, но мановению Божию, совершить всякое для вас благо и всякую вам оказать помощь! Отныне Дух Боже, всё исполняющий, – новые образует здесь себе уста для того, чтобы вдыхать во всех способных воодуховляться дыхание Божественной благодатной жизни! Отныне устрояется здесь приснотекущий источник дарований духовных, для всех жаждущих и ищущих утоления жажды!

Таково благо! И да ниспошлёт вам за то Господь всякое благословение и да исполнит всякое благое желание сердца вашего!

Жаждущие идите на воды!

Это слово к вам, селяне, среди которых и для которых устроен храм!

Храм точно есть источник благодатей... Но как не источник к вам, а вы к источнику идёте, чтобы почерпнуть обыкновенную воду; – так приходите и сюда чтобы черпать благодатную воду от источников спасения. Приходите всякий раз как будете иметь возможность, – и припасите добрые сосуды, способные благодатную воду и принять, и удержать, – приносите сердце, жаждущее спасения и благодатной помощи, – это вместилище сосуда, приносите простоту веры, – эту рукоять и руку черплющую, приносите тёплую молитву – это отверстие уст сосуда – широкое соответственно степени жажды благодати и удобоприятельное соответственно простоте веры! Всякий раз, вступая благоговейно в храм сей, – в простоте веры изливайте здесь души свои пред Господом, и благовременно приимете всякую потребную вам помощь от Него как обетовал Он, – что очи Его здесь, чтобы видеть приходящих, и уши, чтобы внимать молитвам их.

И не это одно вам надо делать!

Храм среди вас не затем только, чтобы вы входили в него, но чтобы и он входил в вас и во все порядки жизни вашей, духом своим.

Что получаете в храме то вводите в жизнь свою или будьте и вне храма так же благонастроены, как благонастроенными бываете вы в храме. Здесь вы услышите и даже осязаете истину Божию; храните же и свидетельствуйте сию истину всюду и пред всеми; слово же гнило да не исходит из уст ваших, – ни ложь, ни клевета, ни свары. Здесь будет оживляться вы и воодушевляться к доброделанию заповедями и примерами Святых; с сим воодушевлением исходите потом отсюда и на дело своё и на делание своё, всяк в своём кругу. Здесь все вы – собираясь воедино – едиными устами будете хвалить Господа; – то же единодушие, единомыслие, единоречие и братский мир вносите отсюда и в дома́ ваши и в сожительство ваше. Здесь все будете предстоять вы Богу и молиться; тот же дух молитвы да не отходит от вас, – и во всех путях ваших и при всех трудах ваших, и денно и нощно; – чтобы таким образом, в Боге пребывая умом и сердцем и между собой сочетаваясь любовью и миром, составили вы из себя единое тело – единый храм духовный, – и Бог мира и любви пребывал с вами!

В сих мыслях и мы сторонние вам, по месту, но не по духу, – сорадуемся вам и братски приветствуем вас с великой милостью Божией, явленной вам в храме сем, – и пригласив вас пользоваться храмом достойно храма, – снова приглашаем ко Господу вознестись благодарным сердцем, и от Него вместе с сим просить благословения и милости храмоздателям, – да благоуспешно приведут они к концу и прочтя свои благие преднамерения. Аминь.

18 сентября 1862 года.

Опять слёзы и всепрощение!

Опять исповедь, объятия Отча!

Опять призвание и брачный пир!

Слава долготерпению Твоему, Господи! Слава снисхождению Твоему, Владыко! Слава щедродательности Твоей, Святой.

Воистину, братие, с нами делом совершилось то, что в притче только предъизобразил и предъобетовал Спаситель. Чадолюбивый Отец, из внутреннейшего и сокровеннейшего обиталища Своего изшед, издалеча узрел нас, сокрушённо приближающихся к Нему, и притекши, милосердо припал на выи наши и облобызал нас, и в знамение совершенного примирения облёк нас в одежду оправдания первую, дал перстень обручения приискреннего, – напитал пищей нетленной, – и веселитися сотворил о нас всем Ангелам и Святым.

Вот чего сподобились мы! – а много ли потрудились? Да и то, в чём потрудились, наше ли было?

Господь призвал нас к говению. Это дело Его благодати. Мы вняли призванию, и это не без Его содействия. Затем потрудились в говении, – и это с помощью Его же благодати. Своё ли было и то, что добросовестно проследили мы жизнь свою, обсудили её при свете заповедей Божиих, осудили и оплакали всё несогласное с ними, и повергли всё бремя грехов к ногам Христа Спасителя, – невидимо предстоя принимавшего исповедь нашу, и положили твёрдое намерение себя более не осквернять и Господа не прогневлять? Только в последнем решении преимущественно действовало наше произволение и сила.

И вот за эту малость все милости.

Ибо собственно сим решением отверст вход в сердце Ему, толковавшему в него.

И се Он вошёл и вечеряет с нами; пришёл и обитель в нём сотворил, по слову Своему: ядый Мою плоть и пияй Мою кровь во Мне пребывает и Аз в нем¹⁷⁷.

Так мало труда и сколь велико дарование!

Но это-то тем больше и обязывает нас позаботиться о том, чтобы явить себя достойными дара! Блудный сын, ради сердечного раскаяния принятый опять в милость Отчую и в права сыновства, не бросался уже более опрометчиво разматывать достояние, в обладание коим введён.

Память о прошедшем неразумии научила его осмотрительности и вниманию.

Будем подражать ему и всячески удержим себя в дому Отца, в воле Его, в трудах послушания и благоугождения Ему. Будем внимать себе и свято блюсти слово, так часто повторяемое нами: согрешил, – не буду, согрешил, – не буду. Не дадим себе послабления и не допустим поблажки снова поскользнуться на то, что осуждено уже совестью нашей, и оплакано сокрушённым сердцем.

Простираясь мыслью вперёд, – не послабления и поблажки себе обещайте, – а приложения труда к труду и подвига к подвигу. Не уподобляйтесь тем, кои, кончая говение, как бы сбрасывают с себя какие невольнические узы и предаются снова всей беспечности и всей свободе невнимательной к себе жизни. Не конец видьте в сподоблении Св. Причастия, а начало трудов и подвигов. Так себя считайте, что вы как бы расстроенная машина, – ныне только исправленная окончательно. Настал час работы, а не конец её.

Положим намерение быть исправными во всём пред Господом, – и трудитесь над сим, вспоминая всё, что кто обещал Ему в час раскаяния и понуждая себя неотложно исполнять то.

Кто молитву обещал, молись; кто пост – постись; кто благотворение – благотвори. И всякий, кто что благое предлагал в сердца своём, – делай то, не жалея себя, – чтобы всегда нам с дерзновением, несмущённо обращать ума своего ко Господу, испытующему сердца и утробы.

Приняли мы Господа: позаботимся же удержать Его в себе всеми силами существа своего, объемлем Его непрестанной памятью о Нём, посвящением славе Его всякого дела нашего и труда, сладостным пребыванием во всех священных чинах, коими угодно было Ему облечь жизнь нашу.

Делая так, мы дадим Ему возможность – поглощать в нас часть за частью, силу за силой, – чтобы сорастворившись наконец всецело с нами сослать нас едино с собой. Как лекарство, воспринятое телом, сначала оживотворяет центр жизни, а из него потом – и все тело, – исцеляя в нём чин за чином: так постепенно действует в нас и Господь, принятый ныне, – пока исполнит собой всё в нас.

И это под одним тем условием, – если всякое напряжение сил в нас будет совершаться не иначе, как по Его воле, на угождение Ему.

И сбудется над нами то, – что Господь будет всяческая во всех, по обетованию Его Самого, данному чрез Пророка: вселюся в них и похожду.

Будет Он ходить в нас, – носи́м будучи нами и движа нас. Как столп облачный, – бывший среди Израиля, управлял всеми их движениями, и как в видении Иезекиилю животные и колёса двигались по направлению восседавшего на них: так и в нас будет всё Господь – и еже хотети и еже деяти о благоволении.

О! даруй, Господи!

Но это блаженная страна обетования! а дотоле труды и поты во славу Господа, на которые и обречём себя отныне, – моля Его, давшего нам плоть Свою в пищу, пройти во уды наша, во все составы, во утробу, в сердце, попалить везде в нас терние прегрешений, – и всё в нас очистить, освятить, и удобрить, да будем селение единого Духа, – и не ктому селение греха.

Буди сие всем вам благодатью и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, Коему слава со Отцом и Святым Духом во веки. Аминь.

16 февраля 1863 года.

Давно, дети, желанием желал я, вместе с вами, помолиться Господу и от лица Его преподать вам щедродательное Его благословение. Ныне исполнилось сие желание.

И я очень рад, что это устроилось в такой знаменательный для вас день. Ныне мы не только помолились вместе, но вместе были на трапезе Господней, в которой Господь всем приступающим даёт Себя вкушать и всех насыщает Собой. Через моё недостоинство вы приняли в себя Господа.

Какая великая милость Божия! И не место бы ныне слову. Но не могу удержаться, чтобы не пригласить вас исповедать сию великую милость и воспользоваться ею как следует.

Душа наша есть тварь жаждущая: а Господь есть всенасыщение. Пришедши в вас, Он принёс вам вседовольство. Се вода, – от коей пиющий не вжаждется, по обетованию Его, во веки. Господь в вас – свет ведения. Господь в вас – широта любви. Господь в вас – радость и мир. Господь в вас – упование славы. Чего ещё искать?

И куда ещё устремлять сердце своё?! Удержите Даровавшего Себя вам Господа и довлеет вам.

Удержите Господа и насладитесь Им. Не скоро обращайтесь к другим вкусам. Не давайте ни мыслям рассеяния, ни желаниям поблажки, ни чувствам послабления. Продолжайте духовное удовольствие молитвенного пребывания с Господом. Душа ваша искала Господа и Господь желал души вашей. Вот вы вместе теперь!

Не отходите же от Господа.

Когда приходит дорогой гость, – чего не готовы вы сделать для него, чтобы ему было приятно у вас и он не скоро ушёл от вас?

Се Господь посетил вас; а кто дороже Его? Истощитесь же в средствах – усладит Его в вас пребывание и не отгоняйте Его от себя. Знаете, что̀ Ему угодно: всё то и предлагайте Ему, всё же неугодное отстраните от себя. Любит Господь смирение, кротость, правоту, миролюбие, терпение, благопокорность, взаимную услужливость, сострадание, трудолюбие, невзыскательность: всё то и предлагайте Ему. Не любит Господь зависти, вражды, пересудов, насмешек, щегольства, рассеянности, пустых мечтаний, лености; – от всего этого и удерживайтесь.

И Он навсегда пребудет с вами, а с Ним и всякое довольство.

Мы ищем вседовольства сердечного: так уж мы устроены. Но найти его нам нигде нельзя, кроме Господа. Господь есть всё для нас: Он – живот наш, Он радость наша, Он красота наша, Он сила наша, Он ограда наша, Он всё наше. Ныне Он пришёл, чтобы исполнить нас всех благ. Вкусили вы Господа: видите же, как благ Господь! Видите и не обращайте инуды сердца своего – Подражайте душе в виде невесты, изображённой в Песнях Песней!

Та душа, обретши Господа, вот как описывает своё всеблаженство: «Ощутила я, – говорит, – приближение Его и вострепетала вся внутренность моя, услышала голос Его и сердце моё изыде в слово Его; имя Его – для меня есть миро излиянное и Он есть весь желание и сладость»¹⁷⁸.

Вот к этому призваны и вы ныне – исчезать сердцем своим в Господе.

И да не искусит вас искушающий искать довольства сердцу своему в чём-нибудь ином! Та же душа Песни Песней, тщетно вне Господа искавшая того, чего жаждало сердце, вот как в урок нам исповедует ошибку свою: «Искала я Его, – говорит, – в себе самой, в своих совершенствах внутренние и внешних, и не находила. На ложи моем взысках Его; но поисках Его, и не обретох Его.

Тогда сказала я в себе: встану, обойду город, пущусь в удовольствия общественные и наслаждусь всеми благами мира. Но и так искала, – и не нашла Того, Его же возлюби душа моя. Поисках Его, и не обратох Его, – Пойду, – на торжищах, и на стогнах поищу Его же возлюби душа моя, – поищу довольства в сделках общежития и в приятностях семейной жизни; но и там не нашла я Того, Его же возлюби душа моя: поискала Его, и не обратетох Его». Как же наконец она нашла Его?

«Мало, – говорит, – егда преидох от них, – и обретох. Когда отстранилась я от всего и устремилась к единому Господу, обрела, Его же возлюби душа моя. Обретох и удержах Его, – говорит, и не оставих Его»¹⁷⁹.

Видите, как, обретши после тщетных исканий, крепко держится она Того, в Ком нашла своё успокоение и довольство! А нам, и без особого труда, и без испытательных уклонений, даёт Себя Господь. Уроками других будем ограждать себя от искушений – делать опыт исканий довольства где-нибудь на стороне, когда, по милости Божией, обладаем уже источником всякого довольства. Господь говорит: Я стою при дверех и толку. Кто услышит, вниду ко нему и вечеряю с ним и той со Мной¹⁸⁰. Эта вечеря есть всеуслаждающее вседовольство. Наслаждайтесь сею вечерею и не ищите других сластей.

Стены сии ограждают вас от всего; но ограждают тело, а не мысли и желания, и тем паче – не надежды, и замыслы мечтательные. Препояшьте чресла помышлений ваших. И отселе приобретайте навык сосредоточивать всё в едином Господе. За тем и пришёл Он к вам ныне, и так приискренне приобщил вас себе, чтобы, дав вам вкусить Себя, отнять у вас все другие вкусы.

Вонмите сему призванию и в глубине сердца скажите: отселе мы Твои, Господи, и никого и ничего не хотим, кроме того, чтобы только быть всегда в Тебе и с Тобой Аминь.

9 марта 1803 года.

Обратили ли вы, сёстры, внимание на нынешнее Евангелие?

На то, как Господь, по чудном насыщении народа, понудил Учеников Своих – одних – внити в корабль и варити его на онъпол моря, – как бедствовали Ученики на море и Господь подошёл к ним уже в 4-ю стражу ночи, – как Св. Апостол Пётр, после порывов сильной веры, начать утопать, видя ветр крепок, и спасён Господом, – и как потом все с Господом, вошедшим в корабль, пристали к берегу.

В сем сказании сокращённо представлен образ вашего жития иноческого! Почему и не хочу пропустить его без внимания, и пользуюсь им, чтобы извлечь из него вам уроки, – при настоящем моем посещении обители вашей.

Если не забыли, было и у каждой из вас нечто похожее на чудное насыщение алкавшего народа. Разумею то отрадное, воодушевлённое состояние духа, когда, окончательно отрешась от всего – решились вы посвятить жизнь свою Господу, во внимании и последовании заповедям и учению Его.

Тогда вы себя отдавали Господу, – и Господь Себя давал вам. Это не есть удел только избранниц. Таков закон духа жизни вашей. Господь всем даёт Себя вкусить в начале, да ведают, что если начало таково, что̀ будет в конце?

Но затем, – Господь сократил токи благодати Своей в вас, – и потребовал более собственных ваших усилий и трудов. Как бы отошёл в гору, – а вас одних пустил в море влаяться волнами скорбей и искушений многотрудного иноческого жития. Что же теперь лежит на вас? Пусть волны бьют ладью вашу – не смущаясь, всячески старайтесь достигнуть берега, на котором, несомненно, сретит и вас Господь и вечно в Себе успокоит.

Так, сёстры, берегите ладью свою, – не жалейте труда, действуя вёслами, умейте расправлять паруса и направлять своё плавание по преднамеренному.

Напомню вам слово Преподобного Исаака Сирианина о жизни иноческой. Жизнь наша, говорит он, есть море. Покаяние – ладья; – страх Божий – движитель, – воздыхания – ветрило. Беречь душу страх Божий, посаждает её на ладью покаяния, – и ветрилами воздыханий приводит к берегу – любви Божией, – или сочетанию сердца с Господом, – сему блаженству, предначатию блаженства вечного.

Осмотритесь же прежде всего, – цела ли у вас ладья – дух покаяния – сокрушения сердечного и смирения? Не думайте, что только до тех пор и необходимо было вам сокрушаться и скорбеть о грехах, пока вы были мирянками, и что, укрывшись в стенах монастыря и облёкшись в чёрное, вы можете послабить себе и продаться усыпительному покою. Нет; теперь-то паче и возбуждайте в себе дух сокрушения, и тем паче, чем тоньше грехи, коими можете оскорбить Господа: ибо у мирян дела – грехи, а у вас – мысли и чувства. Ведайте, что умаление сокрушения есть разрушение ладьи, готовое повергнуть нас в бездну пагубы. Ни чем так враг не одолевает нас, как позывом на послабление сердцу. Пожалей себя, говорит, будет себя мучить, – поскорбела и довольно; теперь можно и покой себе дать! Послушай только; послабление сокрушения вызовет послабление мыслям и чувствам; за послаблением мыслей и чувств придёт охлаждение, – а за охлаждением – жизнь по духу мира, несмотря на одежду монашескую и пребывание в обители.

Чтобы не было сего, пусть не отходит от сердца вашего страх Божий и вообще страх и опасение за себя и своё спасение, Бог везде есть, всё видит и самое сокровенное. Утвердите сию мысль в сердце своём. Зрите над собой непрестанно око Божие, обращённое в сердце ваше, – и берегитесь оскорбить Бога чем-либо, Ему неугодным.

Пред Царём со страхом стойте. Как без страха быть пред Господом, в руце Коего жизнь и смерть? С другой стороны, что жизнь наша?! Мы похожи на идущего по стремнине поминутно готовые поскользнуться и низринуться в бездну.

Как шагать без страха и опасения? К тому же враги у нас со всех сторон. Как жить без страхования и осмотрительности? А тут нынче завтра смерть; с чем явимся на тот свет?!

Так всяко возбуждайте страх, трезвенность, бдительность над собой.

Иначе беда!

С умалением страха умалится труд, – а с умалением труда – сократится движение, или остановится течение иноческой жизни.

Но пойдём далее в сравнение: Пусть цела ладья покаяния, – и весло страха Божия.

Надо ещё действовать, – чтобы ладья двигалась. Как в обыкновенном плавании ладья движется, – когда гребцы действуют вёслами: так и в вашей жизни всё идёт вперёд, если она полна трудов послушания и подвигов иночествования: разумею – телесные труды, молитву, духовные беседы, – чтение, размышление. Труды – это удары вёслами и распущение паруса. От них зависит скорость движения жизни. Как движение разгорячает кровь, и тем возбуждает к более усиленному движению; так подвиги иночествования раздражают ревность к иночествованию, которое породило их самих. Где нет трудов, там застой – и погашение искр жизни, – опасное и везде, сем паче у вас. Вы трудитесь! Благословенны да будут труды ваши. И напоминаю о сем только ради того, не подумала бы какая, что ей труд не к лицу. В монастырь ходят не на барство.

К трудам прибавьте мир и единодушие. Как обыкновенное плавание бывает благоуспешно, когда все гребцы действуют согласно: так и у вас. Храните мир и взаимную любовь, друг другу помогайте, друг друга возбуждайте, друг о друге пекитесь и молитесь. И не заметите, как успешно будет тещи жизнь ваша, а труда непреодолимого ни в чём не встретите. Дух мира есть самый крепкий и многодвижный дух. Где мир, там одна работает за 10-ть, а 10-ть за сотни; где же нет мира, там ничто не спеется, – всё рвётся и разоряется.

Так настроясь, в терпении теките к преднамеренному. Терпение всё завершает и всему даёт опору и крепость. Покаяние и сокрушение, страх Божий и бодренность, труды и подвиги, мир и взаимносодействее – составляют порядок иноческого жития. Но чтобы сама жизнь текла, надо пребывать в сем порядке, а пребывать в нём нельзя без терпения. Всё требует терпения, – и молитва, и рукоделие, и чтение, и всякое другое послушание – большое и малое, и тем паче вся жизнь иноческая, чтобы достигнуть своего предела. Без напряжения сил шага нельзя сделать, – напряжение требует усилия, усилие – терпения. Терпите же в чаянии несомненном, что труды ваши увенчаются наконец успехом. Но в трудах не берите ничего выше сил. Возьмите себе в закон как все, так и каждая, – чтобы и не отставать и вперёд не забегать. Не особьтесь от других даже в трудах подвижничества. Можно взять высоко и не выдержать. Помните порыв Святого Апостола Петра, окончившийся обличением немощи человеческой. Особность означает самовозношение и желание оставить всех позади себя. А этому, как расположению грешному, не поблажит Бог. Ибо аще не Господь – всуе труждаемся.

Сим правилом! жительствуя, сёстры, благодушно переносите и все искушения и внутренние, и внешние, помня, что Господь близ. Се шествует по водам и скоро узрится близ ладьи вашей. Он всегда готов на помощь и всегда подаёт её всем обращающим сердца свои к Нему, и работающим Ему в исполнении заповедей Его. Если иногда и медлит Он, то делает сие потому, что ещё не пришёл час.

Пождите мало. В 4-ю стражу ночи, – в час предназначенный, – Он явится вам и подаст вам скорую помощь, – посему в уповании не переставайте простирать руки к Нему, моля Его прийти и укротить волны жизни вашей.

Когда так всё устроится у вас, более и более будет зреть жизнь ваша, – или что то же – ладья ваша будет всё ближе и ближе подходить к своему берегу. К концу плавания внидет к вам Сам Господь, – как обещал, говоря об исполняющих заповеди: прииду и явлюся им Сам. Тогда улягутся все волны – и с Господом, по окончании плавания, на том берегу начнётся утро – вечной нескончаемой жизни.

Господь да сподобит сего всех вас. Аминь.

21 июля 1863 года.

Празднуя преображение Господне, обязуемся усвоить себе значение его и в себе изобразить смысл его. Не для себя явил Господь через преображение славу Своего Божества в человечестве, как Славный искони.

Он хотел показать, до какой славы возводит Он в себе человеческое естество, а через него и всякого человека: слава преображения есть наша слава в Господе Иисусе Христе. Он как бы говорит тем: вот каковы будете все вы!

Истинно слово Господа! Воистину таковыми предназначены быть все верующие во имя Его.

Но явимся таковыми мы уже по втором пришествии Христовом, по воскресении всех и воззустроении всяческих, – явимся, когда окажемся того достойными.

Спрашивается теперь, как же сделаться нам достойными того?!

Надобно в сей жизни преобразиться внутренне, чтобы в будущей восприять славу, в коей явил Господь человечество Своё в преображении.

Вот о чём, после сего, да будет всё попечение наше и вся забота наша – созидаться по внутреннему человеку, преображаясь в нём от славы в славу, – от Господня Духа¹⁸¹.

Есть в нас внутренней или потаённый сердца человек, как вы знаете. Слышали, конечно, как говорит Апостол Пётр жёнам: да будет им не внешняя плетения влас и обложения злата, или одеяния риз лепота, но потаенный сердца человек, в неистлении кроткого и молчаливого духа, еже пред Богом многоценно¹⁸². Или как в другом месте говорит Апостол Павел: молюсь, чтобы вы утверждались во внутреннем человеке Духом Божиим¹⁸³. Сего-то потаённого человека и будем возводить от славы в славу.

Я свет в мир пришёл, говорит Господь. Свет сей есть свет истины, принесённой Им на землю, – свет ведения Божественного.

Померк ум наш и стал тьма. Приходит Господь и просвещает его. Когда вместо истины входит в ум ложь, он омрачается, а когда истина вновь возвращается в него, он просветляется и входить в славу свою. Слава ума – ведение истины. Чем более усвояет он истину, тем более восходить от славы в славу.

Хотите ли потому возвести ум свой в славу преображения?

Исполните его истиной, которую принёс Господь на землю.

Вы знаете, в чём состоит сия истина. Её объясняет нам символ веры и истолковывает Катехизис. Она исповедует, что Бог есть – и есть троичен в лицах, Отец, Сын и Св. Дух, – Троица единосущная и нераздельная; – что Бог, сотворив мир словом Своим, промышляет о нём и о каждой твари в нём, а паче о человеке; – что кроме сего видимого мира есть другой, невидимый мир духов бестелесных, из коих часть пала и богоборствует в ожесточении; – что мы сотворены для блаженства, но преступив заповедь, по внушению духа злобы, пали в прародителях, и бедствуем по праведному суду Божию; – что Бог явил к нам беспредельное милосердие, благоволив Богу-Сыну снизойти на землю воплотиться, и пострадать за нас; – что сей Господь, крестной смертью оправдав нас, открыл к нам вход обильным дарам Святого Духа; – что сей Дух, по вознесении Господа на небо, и излиясь на Святых Апостолов, а через них и на всё человечество, учредил на земле Св. Церковь – нашу врачевательницу, просветительницу и освятительницу; – что кто, сочетавшись с Церковью, как член с телом, ходит в духе её, тот только ходит в истине и готовит себе блаженную вечность; – что смерть разлучает душу с телом, которые по воскресении снова соединятся и будут вместе или блаженствовать, или страдать вечно, судя по тому, как действовал кто на земле.

Вот истины! Кто усвояет себе их одну за другой, тот прогоняет ложь за ложью, тьму за тьмой, и – всё более и более вступает в область света. А чей ум исполнится всей истины и так сочетается с нею и проникнется ею что не только не допускает никакого помышления противного, а напротив всякое помышление своё и всю свою умовую работу подчиняет ей и ею проверяет, тот прогоняет из себя всю тьму и становится всецело светлым и светоносным. У того ум есть ум Христов, по Апостолу¹⁸⁴. Он преобразуется из человеческого в Божественный, и – из мрачности облекаясь в свет, и в себе светить и всех вокруг просвещает. Это единственный способ обновления духом ума нашего¹⁸⁵. Сим убо обновлением ума преобразуйтесь¹⁸⁶, ведая, что всякие другие учения суть, по Апостолу, беседы злых суесловцев, растленных умом, прельщённых и прельщающих¹⁸⁷.

Пойдёмте далее.

Премудрый говорит, что Бог сотворил человека правого, или как изъясняется Макарий Великий, украсил его всякой добродетелью, – страхом Божьим, смирением, кротостью, воздержанием, любовью и проч. Когда внял человек совету змея, вместе с тем восприял в себя семя злобы самостной, которое, разросшись, произвело терние страстей, заглушивших собой добродетели. Каждую добродетель заслонила и заглушила противоположная страсть; и стал человек вместо кроткого – буйный, вместо смиренного – гордым, вместо любительного – ненавистником и завистником, вместо общительного – притязательным и своекорыстным и проч.

Был он светел светом правоты и святости и стал омрачён злобой и страстями. Пришёл Господь восстановить первую нашу доброту, – и вот что заповедует: блажени нищии духом, – блажени кротцыи, – блажени миротворцы, – блажени чистии сердцем, – блажени терпеливые. Отбросьте, говорит, страсти, бесчестящие вас и омрачающие, и блаженны будете. Восставьте в себе чистоту нрава, в коей блаженствовал Праотец и блаженствуют святые небожители. Святи будите, говорит Господь, якоже Аз свят есмь¹⁸⁸. И тут нет ничего излишнего и преувеличенного; ибо мы – по образу Создавшего нас. Образ сей испорчен в падении. Надо его восстановить. Как? Так же, как художники восстановляют испорченные картины. Они угадывают формы частей, подыскивают краски, как было в оригиналах и восстановляют таким образом часть за частью всю картину, как она была вначале. Страсти пришли вместо добрых расположений и обезобразили нас. Надо восстановить добрые расположения противоположными страстям. Итак, погасим гнев и воспримем кротость, подавим самость и восставим любовь, отгоним зависть и укрепимся в сорадовании, перестанем осуждать, а будем хвалить, перестанем присвоять, а будем давать, и проч. Так, страсть за страстью искореняя, и добродетель за добродетелью вкореняя, мы будем возвращаться к прежней чистоте, отлагая ветхого человека, облекаться в нового, созданного по Богу в правде и преподобии истины¹⁸⁹, облекаться во Христа, ходя во обновлении жизни¹⁹⁰.

Свете истины и чистота святости и бесстрастия суть две стороны преображения нашего внутреннего. Ни того, ни другого сами собой сделать мы не можем. Того ради обетована и даётся нам благодать Божественная в святых таинствах. Искра её полагается в Св. Крещении. Питается огненность её во всю жизнь нашу в Св. Покаянии и Причащении, а возгревается и раздувается при вере и доброделании. участием во всех молитвенных и освятительных чинах Церкви. Когда искра, падши в горючее вещество, раздувается ветром, то скоро превращается в пламень. Так и в нас, когда искра благодати, нами воспринятая в Крещении и поддерживаемая в Покаянии и Причащении, возгревается нами посредством трудов в благочестии и добре, то светит не только внутри нас, но и вне. Огня, говорит Господь, пришёл Я воврещи на землю, и как бы хотел, чтобы он скорее возгорался. Сей огнь есть огнь благодати Всесвятого Духа, нисшедшего в виде огненных языков, и огнь духовный, возгревающего в сердцах, приемлющих его. Вы знаете, что так есть. И поревнуйте о хранении и усилении сего огня. Когда есть сей огнь, тогда никакой труд не в труд и всё делается легко. Он приносит мир, чистоту и силу, и есть то же, что крылья у птиц. Птица на крыльях возлетает на воздух, а в нас огнь благодатный воссторгает дух наш горе́, и не мысленно только, а делом возводит нас к Божественному совершенству. Огнь, нечистую руду расплавляя, извлекает оттуда чистый благородный металл: так огнь духа перечищает нечистую природу нашу. Ещё более, – он растворяется с нами. Как благороднейший металл, подлитый в медь, сообщает сему последнему звук свой, чистейший и приятнейший: так благодать, растворившись с духом нашим, сообщает ему свою Божественную чистоту, и внутренне сознаваемую, и во вне проявляемую.

Вот способ преображения!

Догматы веры усвоить и напитать ими свой ум; страсти искоренить и вкоренить добрые расположения, паче же – возгревать в себе благодать благодатными, в Церкви содержимыми, средствами. Так будет зреть и преображаться наш внутренний, потаённый человек. Эго наш Иоанн – благодатный, Иаков – праведный, Пётр – ревнивый в вере. Так исполняются и в нас закон и пророки, – Моисей и Илия!

А конец какой! Тот, о коем говорили они Господу. Пострадавши и потерпевши в трудах по Богоугождению, внити в славу.

Как бабочки красивые, прежде чем вылетать на воздух, бывают закрыты в клубочках, некрасивых на вид; так внутренний наш человек, когда действует по указанному, зреет, несмотря на грубую оболочку плоти и неблаговидную обстановку внешнюю.

Придёт срок, – сбросит он свою плоть дебелую, исторгнется из уз внешних, в коих держит его течение жизни сей, и воспарит горе́, – к Богу, – в хор Ангелов и Святых, чтобы присно в веселии и радовании пребыть там до будущего всеобщего воскресения, когда начнётся полное нескончаемое блаженство.

Господь да поможет вам быть так, чтобы, преобразясь здесь, вы сподобились внити в славу Его в будущем веке. Аминь.

6 августа 1863 года.

В прошедшей беседе моей, в день преображения, если кому случилось слышать её, я не неблаговременно, как мне казалось, коротко напомнил вам начертание общей программы жизни истинно-христианской, о которой говорил не раз. Ныне так же не неблаговременным нахожу указать вам одно предостережение, – именно относительно новых учений, которые так плодовиты в наше время.

Мысль мою выражу словом Апостола: в научения странна и различна не прилагайтеся¹⁹¹.

Не думайте, что я взял эту мысль по каким-либо своим соображениям. К ней подал мне повод, и, следовательно, обязал остановиться на ней нынешний Апостол, содержание которого всем внушает стоять неуклонно в благовествовании, которое принято и сперва от Апостолов, в коем спасались и спасаются все спасающиеся. «Я передал вам, – говорит Апостол Павел к Коринфянам, – что̀ сам принял: посему, как я проповедовал, и как вы уверовали, – стойте в том, и спасайтесь. Так есть, и иначе быть не может»¹⁹².

В другом месте он ту же мысль выразил так: «думаете вы, что моё слово к вам бывает то ей, то ни? Нет. Верен Бог. Слово наше к вам не бысть ей и ни. Но что я говорил вам: ей, то – ей и что ни, то – ни. Ибо, елика обетования Божия, в том ей, и в том аминь»¹⁹³. Как Бог неизменен, так неизменно слово Его. И так же неизменными в веровании надлежит пребыть и нам всем, принявшим слово от Апостолов и преемников их, не аки слово человеческое, но яко же есть воистину, слово Божие¹⁹⁴.

Не бывайте убо, братие, преложни к иному ярму, т. е. к иному какому учению, кроме содержимого нами, засвидетельствовавшего и свидетельствующего свою Божественность¹⁹⁵. Но если бы даже Ангел с неба пришёл нам благовестить паче, еже благовествовано нам Св. Апостолами, все в один голос скажем: анафема да будет!¹⁹⁶ следуя Апостолу, который по любви к истине и себя поставил в число сих осуждаемых, – если бы почему-либо стал благовествовать иначе, нежели благовествовано.

Да не покажется кому такой приговор слишком строгим. Он в порядке вещей. Учения человечески по природе своей не изменчивы. Это для них и необходимость, и благо. Всё вокруг нас течёт, ничто не стоит, и вещи, и судьбы общественные, и предприятия людские. Странно было бы, если бы кто-либо упорно стоял в одних и тех же понятиях, когда вокруг уже ничего нет, к чему бы можно приложить их. Но не то в деле веры в сем внутреннейшем отношении духа нашего к Верховному Существу. Здесь как Бог неизменен, и неизменна природа наша, так неизменен должен быть и символ веры. Так это и есть. В раю ещё – начертан, тотчас по падении, Моисеем, потом облечён в подготовительную форму, а Спасителем совершён, и действуется ныне во всех совестях, искренно к Богу обращающихся.

Так есть, и так будет до самого окончания века.

Не составьте против нашей мысли возражения, что некоторое изменение представляется и в Божественном учении, – именно: Моисей дал одно устройство веры, а Спаситель отменил его и дал новое. Но, кроме того, что сие изменение касалось только видимой формы, а не существа, то и другое устройство веры совершено самим Богом. Ибо знаем, что Моисеем глаголал Бог¹⁹⁷, а Спаситель сам есть Бог; поэтому покорность тому и другому обязательна для нас, как покорность воле Божией. Так и по существу дела! Богу приближаться и Ему угождать иначе мы не можем как так, как определил и разрешил Он Сам. Бог определил через Моисея образ Богоугождения и спасения: так все до пришествия Спасителя и спасались, и угождали Богу. Пришёл Спаситель и отменил Моисеев закон, исполнив или заключив его в Себе и дал новый закон. Теперь древняя мимо идоша, и быта вся нова, говорит Апостол¹⁹⁸.

Теперь нет иного приступания к Богу, иного образа Богоугождения и спасения, как тот, который Господом заповедан, Апостолами проповедан и содержим Св. Церковью.

Многочастне и многообразне, древле Бог глаголавый Отцем во пророцех, в последок же дний сих глагола нам в Сыне Своем¹⁹⁹. В Сыне Своём говорил к нам Бог в последний раз.

Значит, других изменений в Божественном устроении спасения не будет.

Что Моисеев закон будет отменён, как временный, а вместо него введён новый закон, о сем было предсказано и все того ожидали. Сам Моисей говорил: Пророка вам воздвигнет Господь якоже мене, Того послушайте²⁰⁰. Но Спаситель после того, как открыл нам волю Божию, не предуказал никакого изменения, а сказал: Я с вами до скончания века²⁰¹.

Он с нами тогда, когда мы мыслим Его умом, живём Его жизнью, освящаемся Его силой. Значит, – как мы теперь веруем, так должно быть до конца мира. Сего ради Он учредил Церковь, коей врата адовы не одолеют²⁰², и узаконил, что кто Церковь преслушает, будет, как язычник и мытарь, т. е. погибший.

Итак, до самого скончания века мы не должны ожидать никакого нового откровения.

Что же потому должно думать о том, кто пришёл бы и стал уверять нас, что он приносит нам от Бога новое откровение? Мы должны почесть его лжецом и обманщиком. Если бы даже он говорил, что Ангел или какой-либо дух говорит ему, – и тогда надо с твёрдостью отвергнуть его, не допуская в себе раскрыться духу пытливости, или каким льстивым надеждам. Един Господь, едина вера, едино крещение²⁰³, учит Апостол. Какой ещё иности в вере и Богоуждении ожидать, желать и принимать нам?! И какая нужда нам слушать всякого встречного, тем паче, когда он иного Иисуса – иной образ спасения проповедует, его же не проповедали Апостолы, или иного духа предлагает принять, коего не принимали доселе, или к иному благовестию склоняет, коего не было слышно прежде²⁰⁴?

Какого ещё нужно учения, когда то, которое мы содержим, гак спасительно и так многообразно доказало свою спасительность?! К сему может располагать только праздное желание перемены. Послушайте что о сих духах, – проповедниках новых учений, пишет Апостол и Евангелист Иоанн Богослов: Возлюбленные, не всякому духу веруйте, но искушайте духи, аще от Бога суть, яко мнози лжепророцы изыдоша в мир. О сем познавайте Духа Божия, и духа лестча: всяк дух, иже исповедует Иисуса Христа во плоти пришедша, от Бога есть. И всяк дух, иже не исповедует Иисуса Христа во плоти пришедша, от Бога несть: и сей есть антихристов, его же слышасте яко грядет, и ныне в мире есть уже²⁰⁵. На это решительное слово Апостола не нужно других объяснений. Одно только надо пояснить, что значит исповедовать Иисуса Христа во плоти пришедшего?

Это значит исповедовать, что мы пали в прародителях, так что сами собой восстановиться не могли. Единородный Сын Божий и Бог, второе лицо Пресвятой Троицы, воплотился ради нас и, пострадав плотью, оправдал нас пред Богом, и благодать Св. Духа нам заслужил которую приемля верой через Таинства во Св. Церкви, мы освящаемся и получаем силу жить по духу Христову, в исполнении Его заповедей, ради коего чаем нескончаемой, блаженной жизни в будущем. Вот что значит исповедовать Иисуса Христа во плоти пришедшего. Если какой дух начнёт что-либо проповедовать отлично от сего, тот не от Бога, а есть дух антихристов.

Заметьте особенно следующее пункты:

1) Иисус Христос есть истинный Бог и истинный человек, в едином лице. Следовательно, дух, не исповедующий Иисуса Христа истинным Богом, отвергающий Божество Его, есть антихристов.

2) Спасение наше состоит в освящении. Освящение получается благодатью Св. Духа, приемлемой верующими в Таинствах и возводящей нас к святости. Кто предлагает иной способ очищения, освящения и усовершенствования, тот антихристов.

3) Чаем воскресения мёртвых и жизни будущего века, после того как Господь придёт во второй раз и рассудит живых и мёртвых. Чтобы кто самочинно не чаял в этот, может быть, долгий промежуток времени каких-либо дивных приключений с собой, повторения, например, явления своего в числе живущих на земле, Апостол резко определяет: лежит человеком единой умрети, потом же суд²⁰⁶. Одна каждому смерть, стало быть, одно и рождение. Мысль Апостола такова: дан тебе срок жизни сей, спеши им пользоваться во спасение своё, не чай другой подобной жизни.

Умрёшь ты однажды; по смерти твоей произнесён будет суд над тобой, и участь твоя решена навсегда. Какой дух иначе будет проповедовать и обещать другое рождение и другую смерть, тот антихристов. Всех таковых духов не слушайте; и если дойдёт до вас слово кого-либо из таковых, смело можете произносить о нём суд словом Апостола, что это дух антихристов, и прибавлять к сему суду и Апостольское решение: анафема да будет.

Долгом я счёл сказать вам сие, братие и отцы, в предостережение против подходящих к нам учений, – да не како якоже змий Еву прельсти лукавством своим, тако истлеют разумы ваша от простоты²⁰⁷. Не бывайте же младенцы, влающеся и скитающеся всяким ветром учения во лжи человечестей, в каварстве козней льщения²⁰⁸ Но тверди бывайте и непоступни²⁰⁹. Бодрствуйте, стойте в вере, мужайтеся, утверждайтеся²¹⁰.

И Бог истины, мира и любви будет с вами. Аминь.

11 августа 1863 г.

Хотя я мог бы сказать, что не обинуяся сказывал вам всю волю Божию, и сам, и через других; но опасаясь, не осталось ли что неоконченным не хочу пропустить и нынешнего дня без поучения. тем паче, что он подаёт повод к мысли хотя общей, но очень утешительной и близкой к обстоятельствам нашим, именно, – о намерениях Божиих в устроении нашей земной участи.

Так, – празднуем ныне успение Пречистой Владычицы Богородицы, или блаженный исход Её из сего жития, коим преставилась Она к животу, – Мати сущи живота. Исход сей напоминает нам о нашем исходе, а наш исход – о нашем входе в жизнь сию.

Так воображаются в уме нашем две двери, – одна дверь стоит в начале нашего жития, – это дверь рождения, а другая дверь в конце оного, – это дверь смерти. Между сими двумя движется до бесконечности разнообразная жизнь человеческая.

Подымитесь мысленно выше земли и посмотрите оттуда на всех сынов человеческих, посмотрите пристальнее, и вы не можете удержаться от вопроса: что значит всё сие? как всё и для чего так строится?

Многие теряли ум, решая сей вопрос. А св. вера решает его просто, давая, однако же, нам самый полный, успокоительный, ответ. Она говорит, что земная жизнь наша есть начало нашей бесконечной жизни и необходимое средство к приобретению вечного блаженства.

В каком бы виде жизнь ни являлась на земле, всякая ведёт к сей цели, если только живущий будет внимать себе.

Взойдите к началу человечества. Первое, что увидите, есть то, что нашей жизни не следовало быть такой, какова она есть. Мы создали её сами для себя такой, падши в прародителях. В раю бы рождались мы, – в раю бы жили. Был ли бы исход у нас тогда, не знаем; и если бы был, не можем определить, каков бы он был. Рай потерян. То, чем бы мы рождались в раю, станут теперь достойные того, уже по смерти, и окончательно по воскресении и втором пришествии. А эта жизнь, полная немощей, несовершенств, падений, скорбей и всякого рода неудобств, – эта жизнь прибавлена нам, как поприще очищения, испытания и заслужительного труда. Остановимся на сей мысли: жизнь сия дана, чтобы очиститься и трудом доброделания заслужить блаженство вечное. Как ни несветла она, но Господь призирает на неё с высоты. Трудись, работай Господеви по силе, и труд твой во времени будет отплачен тебе блаженством в вечности.

Всё же трудись, скажет иной, всё же работай Господу по силе; но что могу я сделать, – бедный, больной, безвестный?

В том-то и утешенье, что какова бы ни была жизнь, как мало вещественных средств ни представляла бы она, всякой может творить дела, ценные пред очами Божьими и достойным награды в вечной жизни.

Ценность и достоинство дел Господь определяет возможностью творить их, или состоянием человека и расположением духа, с каким они творятся. Затем и определён такой необъятный круг доброделания, – дело, слово, помышление. Не можешь делом делать добро, сделай его словом; не можешь словом, делай его помышлением.

Кто не способен к чему-нибудь из сего?

Да и дел добрых кто не может творить?

Чашу студёной воды подать кто не может?

Но и это дело видит Господь и ценит. Вдовица бедная две лепты подала на храм, а Господь так оценил дело её, что поставил его выше всех других. Так Господь успособил нам доброделание. Но смотри на то, что ты не богат, не здоров, не знатен, и не говори: «когда бы я был богат, знатен, славен, то наделал бы столько добра»; а на то только смотри, какие твоё состояние представляет способы к добру, и их употребляй в дело. Люди счастливые более могут делать добра, им больше и надо творить его, и с них больше взыщется. Но и ты, ниже их стояний по всему, можешь со своими скудными средствами делать добро не менее ценное, равно как подлежать ответу не менее строгому. Всё определяется силами, кои даны от Бога на добро. Почему и заповедано: твори по силе. Надо только понимать сие – по всей силе – чтобы не было поблажки лености и своекорыстию.

Есть мудрецы, кои из всех сил бьются, чтобы уравнять людей. И никогда, конечно, сего не достигнуть. А Господь-Промыслитель без труда уравнивает их, но не состоянием, а плодами дел и оценением их. Он и счастливого меньше оценит, когда он не вполне обращает свои широкие средства на добро, а живущего в низкой доле поставить выше его, если он свои тесные способы обращает всё во славу Божию. В сем едином законе промышления Божия всё утешение наше. Восприми всякий мыслию и сердцем сей закон и благодушно трудись в кругу своём, несмотря на то, каков тот и каков этот.

Себе рассуждай²¹¹. Себе смотри под ноги и всякий встречающийся случай обращай на добро. Мыслью своей перейди в загробное состояние и смотри: блаженство там уготовано и тебе последнему, как и всем первым. Трудись, и Господь не забудет труда твоего малообъятного, наравне с трудами обширными. Хоть бы ты не имел ни рук, ни ног и валялся где-нибудь в невидном угле, и то не заграждает тебе входа в блаженство; только не торгуй собой, терпи благодушно и благословляй Бога.

Иные сидят и думают: «если бы я имел то и то, я бы то и то сделал». Кто знает сделал ли бы ты что, если бы был состоятельнее; а то несомненно верно, что, мечтая так, можешь пропустить случаи на добро, кои у тебя под руками, и за то подлежать ответу. Господь лучше нас знает, кому что̀ дать. Вот если бы Господь ценил нас по одним способам к добру, можно бы ещё помышлять о сем: а то Он судить не по одним способам, а по употреблению их. Благий рабе, ты в малом был верен, вниди в радость Господа твоего²¹². Это говорил Он о тех кои малые свои средства обращают на добро.

Таковы намерения Божии в устроении разнообразной участи нашей на земле! Сознав ценность всякого нашего положения на земле пред очами Божьими, – и успокоясь всецело относительно временной своей участи в воле Божией, будем благодушно тещи путём определённой нам жизни, заботясь только о том, чтобы сделать всё добро, ожидаемое от нас Господом, не пропуская ни одного случая, и Милосердый Господь воздаст нам по всей широте нашего усердия в работании Ему, не стесняясь долей, какая выпала нам здесь на земле.

Благослови, Господи, всем нам настроиться так. Аминь.

15 августа 1863 г.

Се совершено последнее моё у вас служение, и последнее моё к вам обращаю слово.

Недолго я наслаждался любовью вашей; но и за то благодарение приношу Господу и доброте вашей, – за эти недолгие дни покойной среди вас жизни. Всеправящая десница Божия, сведши нас вместе, так сочетала души, что можно бы и не желать разлучения. Но как тому же Господу угодно было так положить на сердце тем, в руках коих сии жребии перемен, то надобно благодушно покориться определениям Божиим.

Не скоро вышло из уст моих слово: как Бог по сердцу положить, но ему надлежало выйти, – и жалея о разлучении, не жалею о сказанном. Ибо это и значит ввергать участь свою в руки Божии, – самое безопасное хранилище и самое мощное носило. Потому, как сам я говорю, так и вас прошу произнести от сердца: буди воля Божия!

Аз убо теку по писанному о мне. Вас же предаю Богови, и слову благодати Его, могущему наздати, и дати вам наследие во освященных всех²¹³. Слово благодати ведомо вам. О чём и была наибольшая забота моя, как не о том, чтобы не обинуясь сказать вам всю волю Божию²¹⁴?

Благодарю вас от сердца, что за немощь плоти моей вы не уничижили немощного слова моего, но усердно внимали слышанному. Ваше внимание утешало и ободряло меня. И молю Господа, да сохранит Он в вас навсегда сии искренние ваши чувства к своим пастырям, коих свидетелем был и я в краткое время служения моего среди вас.

Вы ведаете, что никогда же в словеси ласкания быхом к вам²¹⁵. Потому не заподозрите в искренности, если приложу к вам слово Господа о внимательных к своему пастырю овцах, кои глас Его слышат и по Нём идут, яко видят глас Его²¹⁶. Но вместе не оскорбитесь, если изъявлю заботливое желание, да будет так же всегда приложимо к вам и последующее слово Господа: По чуждем же не идут, но бежат от него, яко не знают чуждого гласа²¹⁷.

С сего священного места вы никогда не услышите чуждого гласа. Кем бы он ни был издаваем, то всегда будет глас Божий, глас Господа Пастыреначальника. Пастыря вам всегда будет воздвизать Господь по сердцу Своему: того послушайте.

Гласы чуждые идут от инуды. Вы их встретите на стогнах града, на вечерях веселия, в приятельской откровенности верхоглядной учёности, а то и в открытой беседе лицемерного самохваления убеждением подозрительными в возгласах немного думающей письменности, богатой на слова, в смелых заявлениях нездраво учившегося и нездраво учёного юношества, в притязаниях многовидевшей и многослышавшей космополитности, в требованиях худо понятых прав ума и свободы, – и не говорю уже о множестве всякого рода новизн заграничного всеведения.

Я вполне уверен, что вы не поддадитесь никаким кривотолкованиям. И напоминаю о сем только для того, чтобы в случае молчания не подумал кто, что бывает время, когда можно послабить лжи и отказаться от здравомыслия. Чаще приводите себе на память предостерегательные советы Св. Апостолов – о различии духов, аще от Бога суть, – об уклонены от суесловий и прекословий, о неувлечении лестно суетных словес, и проч.

Тверди бывайте, братие, и непоступни, чтобы и с места вас сдвинуть надежду всякую потеряли покушающиеся на то.

Я не пророк, чтобы, подобно Апостолу, мог сказать вам, что по отшествии моем внидут волцы тяжцы в вас, не щадящии стада, – или что – от вас самих востанут мужие глаголющии развращенная, еже отторгати ученики вслед себе²¹⁸. Всякое, однако же, время, и особенно нынешнее, таково, что никак не излишне предостеречь вас словами Апостола: блюдитеся от псов, блюдитеся от сечения²¹⁹.

Исполняется уже то, что предвидел Св. Пётр: и во вас будут лживии учители, иже внесут ереси погибели, искупившего их Владыки отметающеся, приводяще себе скору погибель. И мнози последствуют, их нечистотам, ихже ради истинный путь похулится²²⁰. Пришло время, когда многие здравого учения не слушают, а по своих похотех избирают себе учители, чешеми слухом²²¹. Сие-то и побуждает меня просить вас, братие, не дети бывайте умы: но злобой младенствуйте, умы же совершенни бывайте²²². Твёрдо храните преданное вам учение, уклоняясь скверных суесловий и прекословие лжеименного разума, о нихже нецыи хвалящеся о вере погрешиша²²³. Никтоже вас да льстит суетными словесы²²⁴. Не ходите вслед других народов, кои, несмотря на хорошую о них молву, ходят в суете ума, помрачени смыслом, суще отчуждени от жизни Божия, за невежество сущее в них, за окаменение сердец их²²⁵.

Если бы кто, недоумевая, спросил: чего же нам держаться? – скажу вам то, что̀ всегда говорил: возмите православный катехизис, изучите его, напечатлейте в уме и сердце истолкованные там истины и держитесь их неуклонно. С сим не многословным, но многообъятным знанием, вы будете просвещеннее всех просвещённых и мудрее всех мудрых, и смело отвергнете всякое учение, противное ему.

И сие есть преимущественное завещание, которое предаю вам, или паче повторяю завет Св. Божией Церкви, всегда в ней хранимый и передаваемый из рода в род. Пусть лукавые человеки преуспевают на горшее, прельщающе и прельшаемы. Вы же, имея сей образ здравых словес, пребывайте в том, чему научены и что вверено вам²²⁶, чтобы и когда не сый у вас, услышу яже у вас, всегда мог я утешаться тем, яко истиной стоите во едином дусе, и единодушне сподвизающеся по вере благовествования, и не колеблющеся ни о едином же от сопротивных²²⁷.

Таковыми быть в отношении к вере молю вас.

Относительно добродетели не требуйте да кто учит вас. В сем отношении я хотеть бы сказать: пребудьте таковыми, какими преимущественно я знаю вас. Но, опасаясь неудоуметельных колебаний скромности вашей, приведу вам на память некоторые заключительные уроки Апостольских посланий.

Молю убо вас, братие, словами Апост. Павла к Римлянам, представьте телеса ваша жертву живу, святу, благоугодну Богови, – словесное служение ваше. И не сообразуйтеся веку сему, но преобразуйтеся обновлением ума вашего, во еже искушати вам, что есть воля Божия – благая и угодная и совершенная²²⁸. Ненавидяще злое, прилепляйтеся благому.

Будьте братолюбиеме друг ко другу любезни: честию друг друга больша творяще: тщанием не лениви, духом горяще. Господеви работающе, упованием радующеся, скорби терпяще, в молитве пребывающе. Требованием святых приобщающеся, страннолюбия держащеся.

Благословляйте гонящия вы, благословите, а не клените.

Да будет вам радоваться с радующимися и плакати с плачущими²²⁹. Ни единому же зла за зло воздавайте, помышляя добрая пред всеми человеки. Аще возможно, еже от вас, со всеми человеки мир имейте²³⁰. Ни единому же ничимже должни бывайте, точию еже любити друг друга²³¹.

Не осуждайте; вей бо предстанем судищу Христову, где кийждо нам о себе слово даст Богу. Не ктому убо друг друга осуждайте: но сие паче судите, еже не полагати претыкания брату, или соблазна²³². Отложше лжу, глаголите истину кийждо ко искреннему своему: зане есмы друг другу удове. Гневайтесь и не согрешайте. Солнце да не зайдет во гневе вашем. Трудитесь, делая своими руками благое, да имате подаяти требующему.

Всяко слово гнило да не исходит из уст ваших: но точию еже есть благо к созданию веры да даст благодать слышащим. И не оскорбляйте Духа Святого Божия, имже знаменастеся в день избавления. Всяка горесть, и гнев, и ярость, и кличь, и хула, да возмется от вас, со всякой злобой²³³. Блуд же и всяка нечистота и лихоимство ниже да именуется в вас, якоже подобает святым, и сквернословие, и буесловие, или кощуны, или неподобная, но паче благодарения. Якоже чада света ходите, во всякой благости ни и правде и истине, искушающе что есть благоугодно Богови. И не упивайтеся вином, в нем же есть блуд: но паче исполняйтеся Духомь, глаголюще себе во псалмех и пениих и песнех духовных, воспевающе и поюще в сердцах ваших Господеви²³⁴. Над всеми же сими стяжите любовь, яже есть союз о совершенства. И мир Божий да водворяется в сердцах ваших, в оньже и звани бысте. Слово Христово да вселяется во вас богатно, во всякой премудрости, учаще и вразумляюще себе самех, и все еже аще что творите словом, или делом, вся во имя Господа Иисуса Христа, благодаряще Бога и Отца тем²³⁵. Знайте труждающихся у вас и настоятелей ваших о Господе, и наказующих вы, и имейте их по преизлиху в любви за дело их: мирствуйте в себе. Вразумляйте безчинные, утешайте малодушнея, заступайте немощныя, долготерпите ко всем. Блюдите, да никтоже зла за зла кому воздаст: но всегда доброе гоните и друг ко другу и ко всем.

Всегда радуйтеся: непрестанно молитеся, о всем благодарите: сия бо есть воля Божия о Христе Иисусе в вас²³⁶.

Прочее же, братие моя, елика суть истинна, елика честна, елика праведна, елика доброхвальна, аще кая добродетель и аще кая похвала, сия помышляйте. И Бог мира будет с вами²³⁷.

Это вторая половина завещания моего. Остаётся приложить и к вам слова Апостола Павла, сказанные им возлюбленному ученику своему Тимофею: засвидетельствую предо Богом, и Господом Иисусом Христом, и избранными Его Ангелы, да сие сохраните без лицемерия, ничесоже творя по уклонению²³⁸.

Хочу верить, что и сохраните. Но будущее кто ведает и изменение сердца человеческого кто предъугадать может? Почему в моих благожеланиях вам, но имея сил утвердить неизменность в вас ваших добрых расположений и не ведая, чем предотвратить могущие произойти в вас случайные изменения, обращаюсь к самому надёжному средству – Божией помощи, покрову и заступлению. Предаю вас Богови и слову благодати Его, могущему наздати и дати вам наследие во освященных всех. Сам Бог мира да освятит вас всесовершенных во всём, и всесовершен ваш дух и душа и тело непорочно в пришествие Господа нашего Иисуса Христа да сохранится²³⁹. Сего ради преклоняю колена моя ко Отцу Господа нашего Иисуса Христа, да даст вам по богатству славы своея, силою утвердитися Духом его во внутреннем человеце, вселитися Христу верой во сердца ваша, да исполнитеся во всяко исполнение Божие²⁴⁰.

Когда так будет в вас, обретено будет вами царство Божие, которое внутрь вас. А когда обретёте сие царство, всяк соделается обладателем и того, что прилагать Господь обетовал ищущим и обретающим его, говоря: ищите прежде царствия Божья и правды его, и сия вся приложатся вам. Да приложит убо вам Господь счастье на счастье, довольство на довольство, здоровье на здоровье. Да благословит домы ваши, и чад, и домочадцев ваших. Да благопоспешит вам во всех делах и начинаниях ваших; воздуха благорастворение и земли плодородие да подаст и всякою милостью Своею да обогатит вас на всех путях жизни вашей.

Остаётся сказать и ещё одно слово: простите. Вы ведаете, каков я был у вас. По мере сил моих, я заботился являть себя исправным, но как человек мог ошибаться и падать. Простите, Господа ради, если кого оскорбил чем, онеправдовал, или соблазнил. Некогда все мы предстанем пред судилищем Христовым и должны будем дать отчёт за сей, хотя краткий, срок наших взаимных отношений. Очистим убо себе взаимным всепрощением. Простите меня, a мне и прощать некого и нечего; ибо кроме добра ничего не видел от вас и в вас.

Прошу не оставлять меня и в молитвах ваших к Господу, да поможет мне новое поприще без порока прейти, неискушенну от злых.

Примите, наконец, от меня и обычное, но многознаменательное благословение: Благодать Господа нашего Иисуса Христа и любы Бога и Отца и причастие Святого Духя буди со всеми вами²⁴¹. Аминь.

18 августа 1863 года.