епископ Илия Минятий

Неделя Вербная, о Священном Причастии

Осанна, благословен грядый во имя Господне Царь Израилевев! Ин. 12:13.

Как на утро по воскресении четверо-дневного Лазаря, разоритель ада, победитель смерти, начальник жизни, Господь наш Иисус Христос, вшел во Иерусалим; то, при присутствии толикого Чудотворца, и при извещении о преславном чудеси, потрясся весь град. Кто-то таков, вопрошают друг друга? а между тем весь многочисленный народ, на праздник Пасхи туда собравшийся, Божиим вдохновением возбудившись, приемлет Его с преславною встречею яко Царя Израилева. Иные напреди, иные позади идут; иные от древ ветви секут, и по дороге их мечут; иные ваиа (ветви же от финик или пальмы) в руках несут, иные одежды свои по пути стелют. Все согласно, так что и малые дети вопиют: Осанна, благословен грядый во имя Господне! Три обстоятельства примечаю я, в сегодняшнем ваиеносном торжестве: первое, расстилаемые по земле одежды; второе, ветви от фиников, знаки победы; и третье, радостную оную песнь: Осанна, благословен грядый!

Три нужнейшие вещи надлежать нам ко исполнению, слышатели; когда мы приемлем Господа нашего Иисуса Христа во Священном ІІричастии Пречистых Его Таинств. Первое, со истинною исповедию скидать с себя одежды греховные, чрез толико время нами ношенные: оставлять застарелое злонравие, и извлекаться ветхого человека, с деяньми его. Второе, с совершенным обращением поднимать ветви победы, низлагая трех великих наших врагов, плоть, мира и диавола. А потом с радостию и веселием духовным сокрушенного сердца приступать к святой трапезе Хлеба жизни, говоря: Осанна, благословен грядый во имя Господне! Чего ради я сегодня намерен говорить о Священном Причастии: ибо мне кажется, что сие слово вельми есть нужно, готовящимся во святые нынешние дни к принятию Пречистого Тела и Крови Спасителя нашего. И во-первых докажу, что сие Таинство наибольшим есть делом Божией силы, Божией премудрости, Божией благости; а потом объявлю, какое приуготовление тому, кто хочешь причаститься, иметь должно: дабы Священное оное Причастие не в суд, или во осуждение, но во оставление грехов и спасение было. О всем том представляю я кратко, великой ради сегодняшнего праздника знатности.

Что сие Таинство наибольшее есть дело Божией силы, Божией премудрости, Божией благости

Бог, Который по естеству и существу Своему хотя непостижен есть, и невидим: однако Он несколько узнавается, и видится от трех оных Его действий, которые у Богословов называются внешними, а именно: от силы, от премудрости, от благости. От силы, есть чудеса; от премудрости, таинства, от благости, дарования. Теперь я сказываю, что Божественная Евхаристия большим есть чудом изо всех, которые ни соделала сила Божия, высшим Таинством, что ни изобрела премудрость Божия, и честнейшим даром, что нам ни дала благость Божия.

А понеже превосходит она все пределы естественного разума, потому то и высшим есть из всех других, изобретенных Божиею премудростию Таинств. Все другое, что Богочеловек Слово, при воплощении Своем ни соделал, поистине вся премудростию сотвоpил150. Вся таинственна: Однако во оных (таинствах) частию всячески Он сокровен, а частию всячески явен; сиречь, когда Он всячески сокровен яко Бог, то всячески же явен яко человек. И так ум наш отчасти разуметь не может, отчасти же разумеет: и для того-то оного таинства, не по всякому образу сокровенны. Во временном от Девы рождестве, не разумеем мы, коим образом рождается от жены, да еще и во время, присносущный Бог; однако разумеем, что Он рождается, потому что видим Его совершенна человека. В вольной страсти и смерти не разумеем, как страждет, и умирает бесстрастный и бессмертный Бог; однако разумеем, что Он страждет и умирает: потому что видим Его человеку подобострастна, одеянна немощию естества нашего; отчасти познаваем, по Апостолу. В Таинстве же Божественной Евхаристии, под видами хлеба и вина, Богочеловек Слово скрывает Божество, ибо не видится Он Богом; скрывает и человечество, ибо не видится ниже человеком, а видится токмо хлебом и вином. И потому ни единой части Богочеловека Слова, то есть, ни Божества, ни человечества ум не понимает: так что сие Таинство, по всякому образу есть сокровенно. Приидите вы философы света сего, остротою разума сокровенные вещи натуры открывшие, Богословы церковные, наставлением Святого Духа глубины Божественных Писаний исследовавшие; наипаче приидите небеснии Херувими, многоочитии таинники Божиих сокровенностей, приидите вы сюда, и окружите священную трапезу страшного Таинства! Сие, что вы видите, хлеб есть и вино: но ведь в том хлебе и вине Богочеловек Иисус. Там нет знака Божества, ко уразумению вам Бога: но есть ли хотя знак человечества, ко уразумению человека? Нет. Сокровен Он яко Бог, сокровен, и яко человек; сокровен весь. В рождестве истощил Он Себя поистине. однако по Божеству: ибо Бог бысть в рабии зраце, и послушлив даже до смерти151. В страсти, по человечеству: ибо пострадал до смерти. Тамо человек являлся, хотя и сокрывался Бог; но здесь в Божественной Евхаристии, истощил Он себя истощением совершеннейшим: ибо здесь не видится Он ни яко Бог, ни яко человек. И сие-то есть Таинство таинств, превосходное Таинство, пред всеми другими сокровеннейшее, и по всякому образу сокровенное, которое все пределы естественного разума превосходит: почему оно и высшим изобретением Божия премудрости.

Еще же сие Таинство и честнейшим есть даром Божией благости; потому что оно особливым знаком Божией любви, и сего-то ради свидетельствует Иоанн: возлюбивый Своих Ему в мир, в конец возлюби их152. Сиречь (но толкованию Феофилакта) совершенную любовь к ним показал, а именно, всю оную любовь, каковою может любить человека Бог. И когда Он воплотился, то велика любовь; когда умер, то велика же любовь: однако наконец та любовь не вся была, она была только единожды. Но на всяк день священнодействуему быть во святой Литургии, на всяк день приноситься в жертву, сия-то есть вся любовь, коею Он в конец нас возлюбил. Мог некогда похваляться истиною неблагодарный народ Израильский, за великие благодеяния учиненные им от Бога, и говорит: не сотвори тако всякому языку153, а именно тогда, когда пресек Он Чермное море, для прехождения их в землю Обетованную, когда питал их манною в пустыне, когда поил их водою, удивительно из камня истекшею. Но все сие не может сравнено быть с крайними теми благодеяниями, кои нам в сем Божественном Таинстве Бог показал. Что Чермное море пред животочною Кровию, чрез которую восходим мы во обетование новой благодати? Что манна, которую они ели – и померли, пред Божественным сим Хлебом, сошедшим с небеси, его же кто ест, жив будешь во веки? Что камень, из которого истекли воды, пред таинственным сим Камнем, Источником неисчерпаемым воды живой, вводящий в живот вечный? Нам-то надлежит сказать, что и говорим приличнее: не сотвори тако всякому языку. Да и какой бы иной лучший знак любви своей, мог нам дать Спас мира, как претворить хлеб и вино в Тело и Кровь Свою, и оное нам даровать, да вкушаем и пием, чтоб быть ему всегда до скончания века неразлучну с нами? Сия любовь такая, которую ни истолковать, ни исчислить мы не можем, потому что она непостижна и бесчисленна: любовь она Божия, любовь совершенная, вся любовь, все сокровище Божией благости. В сем-то соделал Бог яко всесильный, крайнюю державу всесилия Своего; яко премудрый, Таинство танств: и яко преблагой, наипребольший дар.

А какое предуготовление надлежит нам иметь, когда мы хочем причаститься страшного сего и великого Таинства? Да искушает же себе человек, научает Святой Павел, и тако от хлеба да ясть, и от чаши да пиет154. Да искусит прежде всяк твердо себе, да испытает прежде самую свою совесть; буде имеет какое препятствие, оное да отнимет; буде имеет какое заплетение, оное да расплетет. Когда по горе Хоривской пас овец тестя своего Мадиама Моисей, и увидел там нечаянно странное видение, то есть купину, которая горела, да не сгорала: видит, яко купина горит огнем, и купина не сгараше155; то удивился он видению сему, и любопытством будучи объят, пойду я, сказал он, посмотрю, что-то за чудо? Шед узрю видение великое сие, яко не сгарает купина156. И как пошел и приближился к тому месту: то услышал глас зовущий его, от чего он остановился, и не подступил к оному ближе. Огонь виденный Моисеем в купине, был Бог, а глас им слышанный, глас Божий, ему глаголющий: Моисее, Моисее157, не дерзай подходить сюда! прежде скинь с ног сапоги, потому что земля сия свята есть; и надобно приступить тебе со страхом и благоговением: не приближайся семо, иззуй сапоги от ног твоих: место бо, на нем же стоиши, земля свята есть158. Христианине, хотящий причаститься! видишь ли ты святой оный Хлеб? видишь ли святую Чашу, стоящую на святой Трапезе? Ведь там Тело и Кровь Христова, там Сам Бог находится телесно: там огонь Божественный, просвещающий и очищающий достойных, а сожигающий и опаляющий недостойных: не приближайся семо: не приступай; прежде скинь сапоги с ног твоих, развяжи свлзывающие твою душу узлы грехов своих истинною исповедию. Во вражде ли ты с кем? развяжи прежде узел вражды, и примирися с ближним твоим. Обидел ли кого? украл ли? отнял ли у кого что, и имеешь у себя чужую вещь? развяжи узел обиды, и учини обиженному праведное возвращение. Связался ли со блудницею, или с прелюбодейцею, и жил во грехе толико время на общий соблазн другим? развяжи узел плотский, и свободи плененную душу от рук диавольских: иззуй сапоги от ног твоих, место бо, на немже стоиши земля свята есть; потому что оный алтарь, куда ты входишь, оный святой Престол, к коему ты приступаешь, то место, где ты стоишь и причащаешься, Святая суть святых: Земля свята есть, там предстоят невидимо святые Ангелы, и закрывают свои лица от страха, трепета и благоговения; там стояли Василий и Златоуст, человеки совсем от всякого земного заплетения свободные, святые, от жестоких трудов увядшие, земные в чистоте души Ангелы; да однако и они о себе объявляли, что были не достойны, говоря так – первый: вем, Господи, яко недостойне причащаюся. Другой: Господи Боже мой, вем, яко несмь достоин. А ты, может быть, что растлил тысячами грехов душу, можешь быть, что за толиколетные грехи не исправил ни единочасной епитимии: не приближайся семо, не подходи сюда; прежде иззуй сапоги от ног твоих; прежде развяжи всякий узел, отними всяко препятие, свободися, исповедайся, исправься, покайся; и так свобожден, прощен, облегчен прииди, приступи; но опять и тогда со благоговением и памятованием себя. Моисей для приступления туда, где был Бог в горящей купине, скинул сапоги свои. И так с коликим страхом и трепетом надобно было подходишь ему туда, где было терние и огнь? Тот же страх и трепет должно иметь и тебе, когда протягаешь ты руки, и отверзаешь уста ко принятию Святого Причастия. И надобно тебе говорить: верую Господи, что ты Бог; исповедую, что я грешник; верую, что Ты огнь поядающий; исповедую, что я трава иссохшая: недостоин я за грехи приступить к Богу, да не умучен буду, сено к огню, да не сгорю. Но понеже Ты меня зовешь и призываешь: то прихожу я нечистый, для очищения от Тебя источника освящения: немощный, для исцеления от Тебя врача душевного: мертвый, для воскрешения от Тебя хлеба животного; прихожу просветишися, освятитися: а наипаче для того, что я грешен, и недостоин, прихожу, чтоб не отлучиться мне далеко от Тебя, дабы не овладел враг душею моею; да опять же исповедую, что я недостоин, по тому что грешен. Но ведь Ты пришел спасти грешные: и так, о Господи, спаси! Осанна, благословен грядый во имя Господне!

Какое предуготовление надлежит учинить хотящему причаститься

Великое есть заблуждение у Христиан! как они в нынешние святые дни исповедаются и причастятся: то думают, что уже с долгом расплатилися, и что опять вольны творить грехи прежние, да еще и другие горшие. Велико заблуждение! потому что после исповеди и ІІричащения, и наипаче надлежит им жить с вящшим благоговением, и памятованием себя, но сие происходит от незнания ими, что-то значит святое Причастие? да и чем бывает душа по Причащении?

Когда сходил Моисей с Синайской горы, держа в руках своих две скрижали завета, на коих было написано десять заповедей: тогда лице его так сияло светло, что брат его Аарон и прочий народ Еврейский, не мог на него смотреть, ужасался от многой светлости. Чего ради он, дабы могли они к нему приступить, накрыл лице свое покрывалом. И видевше сынове Израилевы лице Моисеево, яко прославися, убояшася приступити к нему: и возложи Моисей покров на лице свое159. Да от чего же такой свет в лице Моисееве, что всяк видя его ужасается? Моисей на Синайской горе был многие дни, разговаривая с Богом лицем к лицу: и от долгого с ним собеседования Божия, восприял он ту светлость, которою показывалося столь препрославленно лице его. Великая разность, разговаривать кому с Богом по образу и в гадании, как Моисею, и принимать во уста и в сердце свое истинно и действительно самого Бога, как тому, кто причащается! Столь ли сияло лице Моисеево от собеседования его только с Богом? и сколь надлежит сиять душе того, кто сообщается Телу и крови Христовой в Пречистых Таинствах! Священное Писание упоминает, что Евреи устрашилися смотреть на лице Моисеево, для того что сияло оно как солнце, а Святой Златоуст утверждает, что диаволи боятся, трепещут, бегают от смотрения на лице причащающегося; ибо в тот час видится, что он дышет от уст огнем Божеским. Видение дивно Ангелом, страшно диаволу! Якоже львы пламенем пышуще, тако мы от священныя Трапезы исходим, страшны бывающе диаволу. Ни звезда столь не сияет на небеси, сколь сияет душа от света Божией благодати в тот час, когда она причащается. Причина же сему та, что Божественное Причастие есть не иное что, (упоминает Симеон Фассалонитский) как единение Божие с нами, обожение наше, Божие сравнение и общение160. Когда мы причащаемся, свидетельствует Богослов, то участники бываем той благодати, каковую имеет Христос и яко Бог и яко Человек, безкровною жертвою сообщаемся мы Христу, и участницы бываем страстей Его и Божества. И с толиким дарованием восходим мы на толику высоту святости, что когда бы мы в тот час умерли, то бы душа наша имела себе место с мучениками, девственниками, преподобными: и достигли бы мы во едину минуту туда, куда они достигли чрез толикое время и толикий труд. Боже мой! Избавителю мой! пусть я умру, когда есть на то воля Твоя святая, в пустом ли месте, в лесу ли, или на горе, мне оное даром; только чтоб прежде умертвия, сподобился я причаститься Пречистого Тела и Крови Твоея. Ежели в тот час буду я иметь Тебя со мною, то не боюся погибели. С таким напутием утверждаюсь я достигнуть ко пристанищу небесного Твоего царствия.

Впрочем, Христианине, как ты причастишься: то стерегися не потерять того, что ты приобрел. Веди себя осторожно, что бы не выпал у тебя драгоценный камень. Хранися со всех сторон, чтобы не выхватил оного лукавый из души твоей. Освятился ли ты святыньми? живи как святой. Вышел ли чист из бани Божией благодати? не впадай в скверну прежнего твоего греха. Исцелился ли в душе? не прилепляйся опять к первой своей болезни. Соединился ли со Христом? то и пребывай со Христом, говоря к Нему: осанна, благословен грядый во имя Господне! Ему же слава во веки, аминь.

* * *

160

Книга 3.


Источник: Часть первая. Издание седьмое. Москва, в Синодальной типографии, 1842.

Комментарии для сайта Cackle