Библиотеке требуются волонтёры

епископ Илия Минятий

Период II. Поучения в недели Четыредесятницы

Неделя первая Великого Поста, о вере

Отвеща Нафанаил, и глагола Ему: Равви! Ты ecu Сын Божий, Ты ecu Царь Израилев. Ин. 1:49.

Когда я со благоговейным зрением рассуждаю о начатии, размножении и утверждении православной нашей веры: то усматриваю таинства, нахожу чудеса, с единой страны толь многи, что ни словом описать; с другой же толь высоки, что ни умом тамо постигнуть можно. Итак весь от ужаса и радости во исступлении будучи, вышнего Бога, таковой вере научившего, прославляю, изглашая с Давидом: Велий Господь наш, и велия крепость Его, и разума Его нет числа224! А православных людей в ней пребывающим ублажаю, говоря: блажени людие, имже Господь Бог их225. Хотя высочайшему о православной вере слову, для восторжествования всею непобедимою силою, какову в сердцах слышателей оно имеет, и надлежало бы проповедано быть от уст или единого из Апостолов и учеников Христовых, или Богодухновенных Церкви нашей Учителей, кои учинилися избранными оными орудиями, ихже из начала употребил Дух Святой к произнесению во всей земли благознаменитого гласа Евангельской истины: однако приемлю дерзновение и я взойти сегодня на сей священный амвон, для проповедания, елико могу, о славе и величии православия, в нынешний почтенный Господоименитый день, который есть днем торжества, о одержанной ІІравославием над противоборными еретиками победе. Побуждает меня исповедание нелестного Израильтянина Нафананла, который узнавает написанного Моисеем в законе и Пророках, и исповедует говоря к Богочеловеку Господу: Равви! Ты ecu Сын Божий, Ты ecu Царь Израилев! Кое исповедание православия есть первое. Да и чтобы так приятно, так полезно было, как о православии слово, проповедуемое (хотя бы по всяк день) от православного учителя, к православным слушатилем, дабы вкоренялося глубочае Богом насажденное древо веры в сердцах верных, дабы поливалося оно чаще чистым источником Евангельской истины, дабы прозябло вяще нетленные плоды вечного живота. Душе Всесвятый, Иже еси Дух премудрости и разума! даруй днесь как свет разума уму моему ко уразумению мне прежде, так и силу словес устам моим, ко истолкованию и другим величий чудес Твоих, в православной вере Христианской Тобою показанных. Ей, Утешителю благий, Душе истинный, без Него же язык человеч Богословствовати не можешь! научи мой язык к проповеданию того, как иачалося, как размножилося, как утвердилось православие, которое высочайшим, чуднейшим, Божественнейшим есть делом Божией Твоей премудрости и силы. С такою помощию Святого Духа, мною просимого, на три статьи разделяю я о православии слово, православные слышателие. В первой докажу, как оно все есть Божественно в начатии; во второй, как все Божественно в размножении; и в третьей, как все Божественно же во утверждении. Из чего вы уразумеете, что Православие изобретением и произведением единого токмо Бога есть: и потому оно токмо истинным учением к верованию, оно токмо истиным путем ко спасению нашему.

Что вера есть вся Божественна в начатии

Кто при рассуждении о сем свете естественном, то есть, о составлении неба и земли, и всех вещей небесных и земных, усмотрит здесь в нем толика чудеса; тот принужден будет исповедать, что всего того не мог ииый сотворить, кроме единого Бога. И сие по трем причинам: первая по предивному начатию что все быть стало из не сущего, из ничего, из никакого прежде бывшего вещества. Вторая по бесчисленному множеству, что сияет столько звезд на небеси, умножается столько родов птиц на воздухе, столько родов скотов; зверей, и разных плодов на земле, и рыб в море. Третия, по твердому пребыванию, как все твари содержатся и хранятся – иные непресекаемым потомством, иные непременяемым движением; все утверждены во едином неподвижимом чине, коих не мог иной кто сотворить, кроме единого Бога. Чему Пророк удивляяся изглашает: яко возвеличишася дела Твоя, Господи: вся премудростию сотворил ecu226. Да и Апостол свидетельствует: невидимая Его от созданья мира творенми помышляема, видима суть, и присносушная сила Его, и Божество227. Вещей толь великих, глаголет великий Василий, кои мы видим, не мог иный сделать, кроме единого Бога всесильного; вещей толь прекрасных не мог иный сделать, кроме единого Бога всепремудрого; вещей толь полезных, не мог иный сделать, кроме единого Бога всеблагого: сотвори Сильный большее, Премудрый лучшее, Благий полезнейшее228. И потому сей свет естественный, словесных душ есть училищем, и Богознания наставлением. Равномерно же, кто при рассуждении о свете благодатном, то есть, о составлении православных, о Церкви Христовой, о вере Христианской, усмотрит в нем здесь толику высоту Богословия, толику глубину таинств, толикой свет Божественных откровений, толику истину во учении, толику святость в законе, толики дела Апостолов, толики мужества Мучеников, толика чудеса Святых: тому не возможно не исповедать, что всего оного не мог иный сделать, кроме единого Бога. И то по трем причинам: первая, по начатию, как началася; вторая по размножению, как размножилася; и третия по утверждению, как утвердилася такая православная вера: и начинаю с первой.

Прежде создания сего естественного света, то есть неба и земли, что было? Пропасть, бездна, ничто. Когда так, то из пропасти, из бездны, из ничего произвесть такого великого феатра чудес иная рука не могла, кроме всесильной десницы Вышнего: Десница Господня сотвори силу229. Прежде же создания света благодати, то есть, Церкви Христовой, прежде начатия веры и православия, что было? Пропасть нечестия, бездна погибели; ничто из правды и святости. Выключте мне наименьшую часть земли, Иудею, коя одна только истинному Богу покланялася, (хотя и оная страна весьма повреждена от пограничных народов была) свет весь наполнен был идолослужительми и идолами: Египет, Греция, Рим, кои были знатнейшие государства в свете; цари и народы, ученые люди и неученые, мужеск пол и женск, старые и младые, отвергнув Создателя, покланялись тварям, кто солнцу, кто луне, кто звездам; иный скотам, иный древам; всякий почитал, что хотел, наипаче обоготворил самую страсть. А как вера первым есть правилом жизни; когда так они веровали, то подумайте, как живали люди? Кто боялся убийствовать? кто стыдился блудодействовать, или любодействовать, когда почитались богами кровопийцы, якоже Марс и Геркулес, богами блудники и прелюбодеи, якоже Юпитер и Венера? Кто склонность имел к деланию добра, когда не было надежды рая? кто уклонялся от зла, когда не было страха вечной муки? какие нравы были между человеки, не знавшими Бога? А хотя Его они и знали, но Его почитать не хотели. Зло было общее, и предревнее: от чего произошла природа. Весьма сильно был на земли престол денницы утвержден, которому всячески были посвященны и порабощенны человецы. Тогда-то, воистинну Бог с небесе приниче на сыны человеческие, видети, аще есть разумеваяй или взыскаяй Бога? Вси уклонишася, вкупе непотребны быша: несть до единого230.

Теперь исчислите умом вашим глубину заблуждения и погибели, в каковой погружен был свет: да еще исчислите же и высоту Богознания и святости, на которую имел он взойти верою Христовою. Имело престать идолослужение, толь глубоко в сердцах человеческих вкорененное, и увериться един токмо Бог: да и то не просто, но Бог на небесех в едином естествии, и трех Ипостасех, однако и три, един Бог; и Бог на земли во двух естествах, и единой Ипостаси: Бог и Человек, и Человек умерый на кресте. Имели пасть все храмы идольские, коими вся вселенная была наполнена: и создана быть новая Церковь, в которую якоже в стадо, всем оным погибшим овцам собраться надлежало. Имело проповедано быть новое учение, без меры философии светской противное, кое бы в добродетели учинило человеков земными Ангелами, злобою бывших земными диаволами. Надобно было сказать одним словом, состарившемуся свету во грехе, обновиться во святости, быть иным из иного, пременить ему и веру и житие.

И пременил он его воистинну! Но такое удивительное пременение, чьей бы десницы могло быть исправлением? Подлинно не иной, как токмо Божией. Сия измена десницы Вышняго231. Един только Вышний Бог, яко нужды ни в каком средстве, к сделанию того, что Он хочет, неимеющий, мог сотворить толь чудное дело, из не сущего. Коя бы из тварей явилась орудием к созданию Церкви, к проповеди православия, и к научению веры Христовой? Ведь не сошел с небес Ангел, или Архангел ужасить человеков силою преестественною дивных чудес. Не востал здесь на земли мужественный какий воин либо мудрый ритор, либо из богатых людей какой человек знатный: чтоб принудил, чтоб преклонил, чтоб привлекл человеков в новую веру, или устрашением оружия, или художеством красноречия, или множеством даров. Все противное тому, упоминает Святой Павел: Бог, говорит он, для посрамления мирской премудрости, избрал людей безграмотных: для побеждения мирской силы, избрал немощных: для усмирения мирской гордости, избрал уничиженных: для уничтожения всего, что ни находится в свете, избрал ничто. Буяя мира избра Бог, да премудрыя посрамить: и немощная мира избра Бог, да посрамить крепкая: и худородная мира, и уничиженная избра Бог, и не сущая, да сущая упразднить232. А кто они таковы? человецы Иудеане, кои значат себя поношением и уничижением всем языкам, от рыболовли пропитание свое имеющие, то есть безграмотные, и убогие. Двенадцать их числом, весьма не много. И они-то избраны от Бога на всемирную проповедь Евангелия: шедше, проповедите всей твари233. Кажется мне, видишь их, что они сходят с горницы Иерусалимской, и готовятся идти по разным странам вселенной. Постойте, постойте на час, о мужие Галилейстии! подождите пожалуйте не много, для объявления от вас мне, что-то за дело вами предприемлемое? Мы, ответствуют они, отправлены в разные места, иный в Рим, где находится престол царства всесветнаго, иные в Афнны, где обретается правление мудрости земной, иной во Инды, иной в Скифы, в народы дикие и варварские, до последних стран вселенной, чтобы искоренить всякое другое суеверствие, и увещать человеков к принятию новой веры, а именно: чтоб приняли они за Бога, Человека, Который родился без отца, от Матери единой, и Той Девы; Человека убогого, Который при Понтийском Пилате умер на кресте, между двух разбойников: Который по умертвии воскрес, восшел на небеса, и с небес имеет паки придти судить весь чсловеческий род. Идем мы преклонить человеков за любовь и веру Сего распятого, чтоб были они готовы к отреченью мира, отечества, родителей, чад и самой жизни: чтоб предпочли нищету и презрение паче всех сокровищей и царств земных, жестокое житие паче всех сладостей: так, что не токмо бы любовь между собою имели, но чтоб и самых своих врагов любили, воздал поношение молитвами, ненависть благодеянием. Идем проповедать сие новое учение не к простым людем, но к царям и военачальникам, к риторам и философам; и хощем, чтобы первые, повергнув скипетры и короны, принялися за крест, а другие бы покорили ум и волю в вере Распятого. Идем привесть свет в другую веру и в другое житие, учинить идолопоклонников Христианами, нечестивых Святыми.

Изрядно. Вы подлинно идете, и принимаетесь за великое и трудное дело. Но где воинство ваше? Двенадцать человек нас только. Где ваше оружие? Тот, Кто нас послал, не велел нам брать с собою ни палки. Когда так, то разве намерены вы привлечь ко мнению вашему людей множеством денег? Нет: мы так бедны, кто и малый свой пожиток, каков у себя имели, весь оставили. Но хотя имеете ль вы силу слова? учены ли красноречию риторскому, коим бы могли увещать людей к принятию толь странных догмат? Нет: не имеем ни сего. Мы не знаем, что то есть мудрость света здешнего: и не умеем говорить иным языком, кроме своего природного. Да чем же вы надеетесь обратить к вере вами научаемый всецелый свет? Мы не надеемся ни на какую человеческую силу, токмо на силу Учителя пославшего нас, и уповаем все исправить. Вся возмогаем о укрепляющем нас Христе234. Что я слышу, слышателие? что слышу? Что ни обещали исправить сии человецы, то все оное исправили. Теперь скажите мне, прошу вас: такое дело, то есть, состроить такую православную Церковь, от такого начатия не сущего: таковыми орудиями не сущими, как упоминает Павел, кто мог иный сделать, кроме единого всемогущего Бога? Ей так: десница Господня, сотвори силу235. Не Ангельская, не человеческая: но оная всесильная десница Божия, которая произвела от не сущего свет естественный, та произвела, от несущего же и свет благодатный. Так что все православие, Божественным есть в начатии.

Все оно Божественно же и в размножении: ибо образ, по которому размножалось, есть Божественный же. Вера Христианская учительство есть небесное, паче естества, паче слова, паче разума. Содержит она такие Таинства, каковых ни доказать, ни уразуметь кому можно: уповаемых сбытием, вещей невидимых изявлением236, называет ее Павел. Веровать нам во единого Бога простейшего и нераздельного, но Бога Триипостасного: Бога Отца, Бога Сына, Бога Духа Святого, три Лица по Ипостаси, и едино по существу и естеству. И еще: веровать во единого Господа Иисуса Христа, вкупе Человека, вкупе и Бога, сугуба естеством, а едина Ипостасию. Кто премудр, и уразумеет сия237. Видеть нам на Святой трапезе хлеб: а веровать, что там истинное есть Тело Иисус Христово. Тело одушевленное, Тело всецелое: Кое на месте определяется, но не описуется: Кое раздробляется, но не разделяется, вкушается, но не иждивается; на небеси и на земли умножается, да и во всех церквах православных тоже есть едино, и самое. Видеть нам во Святой купели воду естественну, мочащую тело: а веровать, что она есть банею духовною, очищающею душу. Видеть иное чувственно; а веровать быть в Таинствах иному, умственно, отрицаться уму чувства, наипаче не верить уму самому себе. Кто премудр и уразумеет сия? Сии догматы такие, каковых человеческий ум понять не может. И еще вера Христианская, есть закон весь духовен, весь свят. Закон завещавающий нестяжание, девство, пост, воздержание, смиреномудрие, и любовь толь совершенну, что повелевает любить и врагов. Закон, хотящий человеку быть во плоти духовну, в мире святу. Закон, противный закону мирскому, и плотскому. Сии такие вещи, каковых не приемлет охотно человеческое изволение; однако учение, толь трудное уму, закон, толь тяжкий хотению, возрасл, размножился во всякой стране земли, во всяком чине человеков. Да как же? орудием ли каким человеческой силы? Нет. Наипаче вся сила человеческая совокупившись со всею силою бесовскою, противилась тому, и от того отбивалась.

Вообразите, вы Христиане, в мысли своей, что якобы вы теперь видите на поле немногих овец, воюющих с волками, наипаче же со львами, с змиями, и другими зверями, во множестве бесчисленными, в свирепости неукротимыми, в яде смертоносными. Да и если бы вы увидели оных немногих овец, чтобы они победили, прогнали, расточили, и львов, и волков, и змиев, и всех прочих зверей: а потом разошедшись по разным странам земли, так бы умножились, что расплодились бы во многочисленное стадо: тогда чтоб вы сказали? Подлинно, что сия вещь не естественна, но дивное чудо! Однако сие воистинну в Церкви Христовой сталося. Я вижу, якобы двенадцать овец, дванадесять Апостолов, посланных от Христа якобы в поле военное, во всемирную проповедь. Се посылаю вас, предрекл им Он Сам, яко овцы посреди волков238. Не одни только находятся волки, Иудеи христианоборцы: находятся и львы, царие тиранны, гонители веры; находятся и змии, отступники и богопротивники диаволи; звери бесчисленные видимых и невидимых врагов, кои, с неудержимым устремлением и яростию, вышли биться с овцами Христовыми, новоизбранною Церковию. Но что-то за странное видение, кое я вижу? вижу, что оные немногие овцы победили, прогнали, расточили и волков, и львов, и змиев, и всех зверей: то есть, и Иудеев, и тиранов, и диаволов, и всех врагов. Вижу, что смиренные одержали победу над гордыми: безоружные, над сильными: убогие, над царями: безкнижные, над философами: дванадесять, учинилися бесчисленными, расплодилися они, размножилися, наполнили всю землю: во всю землю изыде вещание их, и в концы вселенные глаголы их239. Вижу, что и на знаменах Капитолии Римской, поставлен крест Христов. Вижу, что во Афинах опровержен жертвенник, посвященный неведомому Богу240, а приносится поклонение Распятому. Вижу, как упоминает и Златоуст, что, в краткое время рыболовы, и мытари самую градов главу восприяша, и скинотворец Грецию всю обрати241. Вижу, что и людие, седящии во тьме, видеша свет велий242. Вижу всяку гору и холм смирившуся, стропотная в правая, и острии в пути гладки: и всяка плоть видит спасение Бога нашего243. Вижу народы варварские, окрещенными: города, провинции, государства, православными: пустыни, наполнены пустынниками: монастыри, святыми девами; вижу бесчисленная множества мучеников, за любовь Христову бегущих яко овец на заколение, на мучение; вижу прежде бывший безбожный или многобожный мир, мир бывший нечестивый и нечистый, благочестивым, святым, Христианским. ІІроповедуется везде Евангелие: побеждает везде вера. Сия есть победа победившая мир, вера наша244. Но сия перемена чьего есть исправления? Подлинно, подлинно сия измена десницы Вышняго. Сие великое дело как сделалося? Подлинно, подлинно десница Господня сотвори силу. Воистинну десница Господня та была, кая размножила православие, не в препретельных человеческия премудрости словесех, но в явлении духа и силы245. Десница Господня была соделавшая то, что един язык Апостольский, от разных народов всеразличным слышался. Десница Господня содействовала и руками Апостольскими, что падали храмы идольские, сокрушалися идолы, восприимали веру идолослужители. Руками Апостольскими быша знамения, и чудеса в людех многа246. Знамения: что исцелялися недужные, очищалися прокаженные, воскресали мертвые, прогонялися нечистые духи. Чудеса: львы целовали ноги Святых мужей, мученики не сгорали во огне, девы билися со зверьми, и их укрощали, горы недвижимые ходили, море свирепое молитвою Христианскою утихало. Знамение и чудеса в людех многа247!

Приидите вы теперь, безбожные, приидите, неверные, приидите, нечестивые, приидите все враги православной вашей веры! Сколько лучей имеет солнце, столько находится доказательств утверждающих, что сия нами содержимая истинная есть вера. Однако я хочу вам предложить некоторый довод. Чудеса сии, чрез которые, как я сказываю, Бог размножил веру Христианскую, истинно ли были, или не были? Ежели были; то она истинная есть вера Божия, для которой показал Бог столько чудес: если же не были; то как такая вера, учение, толь уму непонятное, закон, толь тяжкий в хотении, размножился во всем свете без чудес? и сие чудо еще большее, наипаче же чудес чудо. И так ли то чудо, или инак: оное делом есть Божиим: Десница Господня сотвори силу248.

Но когда Православная вера Божественною есть в начатии, Божественною в размножении; то не Божественною ли она и во утверждении? Дух Святой яснейше изобразил таинственное устроение Святой нашей Церкви устнами Соломоновыми: Премудрость созда Себе дом и утверди столпов седмь249. Премудрость. Но которая? Человеческая ль, или Ангельская? Нет, упоминает Павел, Премудрость, юже никто от князей века сего разуме250. Ибо истинному, преестественному, и выше человеческого разума Церкви устроению, невозможно быть созданным мудрости изобретением. Впрочем сия есть высочайшая Премудрость Божия, Которая в вес, меру, и число создала несказанно вся: Которая, сидящи на престоле славы на небеси, почитается поклонением от Ангелов, устроила Себе, создала здесь на земле, для поклонения и от человек, дом, дом молитвы, дом освящения, дом спасения, Церковь. Основанием дому положила она исповедание то, что мы слышали сегодня от Нафанаила: равви! Ты ecu Сын Божий251. В чем согласно и Петр поступил, когда исповедал: Ты ecu Христос Сын Бога живаго252. Откуда мы научаемся, что Сей Сын Бога живого, сердцем веруемый, и устнами исповедуемый, предначальным есть Церкви основанием, краеугольным камнем, неподвижимый и незыблемым каменем веры. Так пророчествует Исаия: се полагаю вам Камень краеугольный, избранный, честный: и веруя в Онб не погибнешь253; и Давид: Камень, Егоже не брегоша зиждущии, Сей бысть во главу угла254. Так научает Павел: основания бо иного никтоже может положити, паче лежащего, еже есть Иисус Христос255. Так толкует Феодорит в третьем слове Песни Песней, Василий в слове о покаянии, и в другом, внимай себе. Златоуст в 16 главе на Матфея, и многие другие учители. Откуда утверждение таинственного сего дома аллегорически объявляет и Христос в 7 главе у Матфея, глаголя: что мудрый муж создал храмину свою на камени, и сниде дождь, и приидоша реки, и возвеяша ветри, и нападоша на храмину ту, и не надеся: основана бо бе на камени256. Дом основанный на камне твердом, и недвижимом, Церковь есть Христова, созданная от разумного, премудрого и Божественного Архитекта. Три сильные орудия употребил диавол на ее искоренение, дождь, чтоб ее потопить, реки, чтоб ее подмыть, и ветры, чтоб ее повалить. Оными орудиями, три страшные суть враги, коих он поднял к нападению на нее, Иудеи, тиранны и еретики. Сперва сошел дождь, зависть Иудейская. Распеншии Создателя дома сего, подумайте вы в какой ненависти имели содейственников учеников? Имя Христово проповеданное явно, уязвляло их сердце, величество Церкви, на упадение их сонмища, ежедневно возрасшавшее, поядало их душу. Сколько наветов, сколько клевет, сколько гонений, сколько воеваний противу Апостолов и новых Христиан они чинили, того никому описать невозможно. Сорок дней, как вам известно, потоп в древнее время продолжился, и потопил всю землю. Сорок же лет и Иудейскиой зависти потоп, для потопления Церкви продолжился. Да чтож сделалось? Как тогда ковчег не ни тонул, но сколь более дождь умножался, столь ковчег плававший на воде, без вреда поднимался: так и Церковь от зависти Иудейской ничего не повредилась. Сколь возрастала зависть Иудейская, столь распложалась вера Христианская. Но Иудеи наконец от воинства Римского все истреблены, и так дождь удержался. Потом пришли реки, реки же царские и великие, кои не водою, но кровию заколеиных Христиан течение свое имели. Сии реки, старого и нового Рима Тиранны, Христианские сопротивники, гонители веры, с жесточайшим гонением на раззорение до основания Церкви нападшие. Знаете ли сколько их? Осменадцать числом из знатных: Иерон, Домитиан, Траян, Антонин, Марк Аврелий, Севериан, Максимин, Декий, Ликиний, Аврилиан, Диоклитиан, Максимиан, Конста, Иулиан отступник, Уалент, Лев Исаврянин, Константин Копроним, и Феофил иконоборец. Знаете ли, чрез коли-кое время гонение продолжилось? Чрез восемьсот лет с лишком. Знаете ли, сколько мучеников было под толикими тиранами и в толикие лета? Изочтите звезды небесные, или песок морский. Когда бы Бог восхотел кровь толиких, за веру Христову замученных Христиан, в одно место собрать, то бы поистине сотворил еще Чермное море из святых тех кровей. Но пусть реки пришли, однако что они сделали? Прошли, погибли тиранны, упали цари, и царства: погибе память их с шумом257, а Христианы убиваемые размножилися, гонимые расплодилися, воюемые утвердилися, искушаемые, более в добродетелях просвятилися. Последние возвеяли ветры, еретики со всех сторон воставшие; ветры, поистине жестоки в разуме, противны православию, противны и между собою в ереси, и бури, какову они в Церкви Христовой учинили. Сии бесконечны числом, и невозможно мне их исчислить: а объявлю вам только из знатнейших чинов: Гностики, Офиты, Монтанисты, Савеллианы, Хилиасты, Павлианы, Манихеи, Донатисты, Арианы, Евномианы, Анфропоморфиты, Македоняны, Пелагианы, Несторианы, Северианы, Диоскориты, Монофелиты, Иконоборцы Лютеры и Калвины. Иный злохулит просто против Бога, иный просто против Отца, иный против Духа Святого, иный против воплощения, иный против таинств: все согласно подвизаются, нападают, борются с церковию Христовою. Толикие соборы и советы, толикие распри и брани, соблазны, расколы, мятежи, смятения, заточения, смерти, kтo исповесть? однако наконец утихли ветры, уничтожились еретики и ереси: перестала буря, воспоследовала тишина: вот сияет чистое и нетленное православие в Церкви Христовой. Сошел дождь, пришли реки, возвеяли ветры: но дом Христов, Церковь, не пала, стоит тверда п непоколебима. Основана бо на камени258; потому что основана она на незыблемом краеугольном камне, Христе, Сыне Бога живого, и врата адова не одолеют ей259. Но утверждение сие не Божественное ли есть? да и рука оное утвердившая, не десница ли Вышнего? Ей так: Десница Господня сотвори силу260! О вера Христианская Божественная в начатии, Божественная в размножении, Божественная во утверждении; вся Божественна! Ты произошла от Бога, ты установилася от Бога, ты утвердилася от Бога! Ты истинное учение: кто тебя содержит, тот верует право в Церковь. Ты незаблуждаемый путь: кто по тебе ходит, достигает прямо в рай. Христианин православный! должен ты благодарить не тысячекратно, но бесчисленно Бога, допустившего тебе родиться в такой вере. Некоторый древний философ за три вещи благодарил Бога: первое, что родился он мужем, а не женою; второе, что был он Еллин, а не варвар; третье, что был философ, а не невежда. За три же вещи и ты долженствуешь благодарить Бога: первое, что родился ты Христианином, а не неверным; второе, что Христианин ты православный, а не еретик; третье, подожди, и скажу тебе о том во второй последующей части.

Вся Божественна в размножении и утверждении

Вера есть правилом жизни: как мы веруем, так нам и жить надобно. Ибо инако, если с верою житие не согласуешь, такая вера мертва, и ничего не пользует. Кая польза, братия моя, научает Святой Иаков, аще веру глаголет кто имети, дел же не имать? еда может вера спасти его? Якоже бо тело без духа мертво есть, тако и вера без дел мертва есть261. Да и Златоуст, толкуя то речение Христово, не всяк глаголяй Ми, Господи Господи, внидет во Царствие Божие, но творяй волю Отца Моего262, говорит: хочет он зде показати яко вера ничто же может без дел, сиречь, что вера без дел, мертвым телом есть веры, ничего она не действует: и человек, верующий, как Христианин, а не так живущий, как Христианину жить должно, чтоб не уповал себе спасения. Здесь потребна и вера истинная и житие доброе: обоими ими может он спастися: сими двумя крылами может он влететь в рай. Видели мы уже, какая есть Христианская вера, теперь посмотрим, каково то Христианское житие. Вера Христианская, в начатии, в размножении, во утверждении, вся есть Божественною: во учении, вся истинною: в законе, вся святостию. Да какое же Христианское житие Христиан нынешнего времени? какое? Здесь не достает слов оного описать, а потребны слезы, плакать о нем. Образ златый во сне царем Навуходоносором виденный, хотя знаем мы, что знаменовал; имеем разум, и толкование в самом Священном Писании: однако приличествует он и к сему нашему делу. Образ тот имел голову от чистого золота, руки и грудь серебряные, чрево и голени медные, ноги, частию железны и частию глиняны. Виде царь, и се образ, егоже глава златая; руце и перси и мышцы его сребряны, чрево и голени медяны, ноги, часть убо некая железна, и часть некая скудельна263. Сей-то, поверьте мне, истинный есть образ жительства и жития Христианского.

Образ оный имел у себя голову из золота чистого: да и житие Христиан в прежние времена Христианства, имело свое начало от злата же чистого, в добродетели и святости. Архиереи, Священники, Диаконы, Иподиаконы, монахи, все общедуховные чины, были златом чистым в добром жительстве, в примере; златом чистым во учении и во обхождении; златом чистым в теле и в душе: все златы, сияли во всех своих делах, яко свет, истинных, так, как Христос им повелел: вы есте свет мира264. Мирские также златом чистым в житии; мужеск пол, златом чистым в благоприятстве; женский, златом чистым в чистоте; старые, златом чистым в разуме; молодые, в девстве; дети, в простоте. Христиане все золотые во уме своем; не старалися о ином, как только о духовных и небесных. Все золотые в языке своем; не осуждали они в празднословии ближнего, песнословили в молитве Бога. Все золотые в руках своих; не похищали от сребролюбия чужого, но раздавали в милостыню и свое. Все золотые в сердце; не любили иного, кроме Бога и ближнего. За любовь Божию всегда они готовы были к пролитию крови в мучениях: в любви ближнего все были единым сердцем и единою душею. Глава злата чиста. Христианы добродетельные, святые, истинные Христианы. Потом наступила грудь серебряная. Спала цена. Многоценно и серебро, однако не так, не так как чистое золото. Со временем простудилася горячая оная теплота веры, умалилася добродетель. Житие тогдашних Христиан было хорошо, но не так, как прежде бывших. После того пришло чрево медное. Еще и того хуже. Наступило некое жительство, весьма подлее и первого и второго, некоторые нравы жестокие и упорные. Но как медь, хотя не стоит она ценою против серебра, или золота; однако чего нибудь да стоит: так то и Христианы, хотя не были против первых, или других, однако не вовсе были непотребными; хотя не были совершенными, но не были же и негодными: между многими злодеяниями находилась и какая нибудь добродетель. Чрево медное. Но наконец в несчастливые сии времена, достигли мы до самых подлейших частей образа, до ног: да и в тех часть железа, и часть глины: часть убо некая железна, и часть некая скудельна. То есть, пришли мы в самое бедное состояние, так что не можем быть ни подлее того, ни хуже. Отчасти мы железом и отчасти глиною. Железом потому, что не имеем в себе сияния добродетели, заржавели мы от греха, ожесточали во грехе. Глиною, или брением обыкновения наши; дела наши загрязнены, бесчестны, ни к чему годны, злоба наша дошла до крайности, вера наша есть Христианская, но житие языческое: что я вам ясно даю увидеть.

Некогда в самый полдень, Диоген, засветя Фонарь свой, ходил по площади Афинейской, якобы ища нечего. Смеялись ему глядевшие на него, и спрашивали: Диоген! чего ты ищешь? Ищу человека, ответствовал он. Но как? не видишь ли ты столь многих человеков? не встречаешься ли с так многими человеками? площадь полна людей, и между ли толь многих человеков ищешь ты человека? Да, человека ищу, человека ищу. Но какого человека ищет Диоген? Двояки суть человецы, находятся люди такие, кои имеют един только образ, и зрение человеческое, и те человеками только отвне, и по видимому. Подобны им и мертвые тела, также и статуи и болваны человеческие, но внутрь никакого чувства не имеющие: наипаче яко скоты они бессловесные, или в страстях или непотребстве; и из таких видел многих, но из них никого не искал Диоген. Еще же находятся и такие, кои кроме человеческого образа и зрения, человеческий разум и добродетель имеют, и отвне и извнутрь все они словесны, разумны и добродетельны, поистине человецы; из таких-то одного ищет Диоген во многолюдном городе Афинейском, да его не находит. Ищу человека, ищу человека.

Неприятно мне учинить сравнение, но надобно сказать истину. Во время сияющего яко бы о полудни православия, зажигаю и я свечу Евангельской проповеди: прихожу в Церковь наполненную Христианами, и ищу Христианина, ищу Христианина. Но как? оной, коих я вижу по разным местам, в городах, в крепостях, в провинциях, в государствах, в большей части вселенной, не Христиане ли? Двоякие находятся Христианы; одни такие, кои только имя Христианское имеют. Христианами они снаружи и по видимому, имеющии токмо образ истины, как упоминает Павел, но внутрь не имеют дел Христианских. Имеют они Христианскую веру, но не имеют Христианского жития: а наипаче имеют житие противное вере: имеюще образ истины, силы же ея отвергшеся265. Из таких я вижу многих, но из них не ищу ни единого. Другие еще Христианы находятся, имеющие кроме имени и дела; сходственное с верою имеют и житие, и отвне и извнутрь все они православные, самые сущие Христианы. Из таких-то ищу я во многочисленном жительстве Христиан единого, и не обретаю. Ищу Христианина, ищу Христианина. Перехожу с места на место, чтоб его мне сыскать. Ищу его на площадях между дворяны, и здесь вижу величавую гордость: не обретаю его. Ищу по торгу между купцами, и здесь вижу ненасытное сребролюбие; не обретаю его. Ищу по улицам между молодыми, и здесь вижу великое сластолюбие; не обретаю его. Выхожу за город, и ищу между поселяны, и здесь вижу всю ложь, что ни есть в свете: не обретаю его. Прохожу к морю, ищу его между мореплавательми, и здесь вижу иаистрашнейшие злохуления: не обретаю его. Прохожу в воинства, ищу между военными, и здесь вижу конечную погибель: не обретаю его. Вхожу в домы, ищу между женамн, и здесь что вижу? Вижу замужних разлучающихся от мужей своих, и забавляющихся с прелюбодеями: вижу беззамужних, живущих мздою блуда; вижу постоянных, не о ином чем пекущихся, как только о наряде и суете. Не обретаю ни единой Христианки. Желал бы я взойти и вверх, до дворы вельможей и властителей, посмотреть, и там есть ли какой Христианин, но не смею, боюся, потому что там находится ласкательство, на карауле стоящее, и входить истине не пускающее. Чего ради прихожу я в Церковь, даже до внутрь алтаря. Здесь-то надеюсь найти Христианина мною ищемого, между толикими Архиереи, Иереи, толикими Монахи, толикими Духовными чины, кои суть язык свят, царское священие, преемники Апостольские, воодушевленные образы Христовы. Чаю, что найду я Христианина; а особливо, какого-либо святого, какого-либо постника, какого-либо чудотворца, какого-либо учителя, какого-либо Иоанна Златоустого, или какого другого, великого церковного светильника. Ищу я, выспрашиваю, высматриваю. Но, горе! Что вижу? что вижу? Здесь я вижу человеков, в величании денниц, в сребролюбии жидов, в плотских похотях Епикуров, в неучении скотов, в лукавстве диаволов. Не обретаю ни святого, ни постника, ни чудотворца, ни учителя. Не нахожу Христианина, мною ищемого. Но отцы святые, любезная братия! сей Ангельский образ, каков мы носим; сии долгие рясы, кои нас прикрывают, что суть? одежды ли фарисейские, для обману нами людей? Сей Божественный чин Священства, каков мы имеем, что есть? Купечество ли для выторговывания нами чрез него денег? Но оного Пречистого, употребляемого нами Таинства, что суть? Либо их не знаем, либо им не веруем. О великий стыд веры! О большее осуждение Христиан!

Не говорил ли я вам, что мы пришли в самое последнее и худое состояние; что достигли до ног образа, частию железных и частию скудельных? не говорил я, что между толь многими Христианами, ищу, и не нахожу истинного Христианина? Вси уклонишася, вкупе непотребни быша, несть до единого266. Все духовные и мирские, богатые и убогие, мужеский пол и женский, |дети, молодые люди и старые, уклонилися от веры, непотребными учинилися в житии. Нет ни единого, кто бы жил так, как верует. Христиане! слышащии сие, не плачете ли? Да и ежели не хочете заплакать от жалости, то заплачьте хотя от стыда.

Сколько я чувствую о себе, то болезнь сердца моего не допускает больше языку моему говорить: и так умолчаваю, и токмо сим окончаваю. Христианине! если с верою твоею как истинною и святою, житие твое в добродетели и святости, не так есть сходственно; то не уповай спасти себя. Надлежит тебе так жить, как веруешь: и тогда благодари ты Бога за три вещи: первая, что ты Христианин, а не неверный; вторая, что Христианин ты православный, а не еретик; и третия, что Христианин ты православный как по вере, так и по житию, а не по вере только единой. Тогда-то, тогда уповай спастися, и получишь себе Царство небесное!

* * *

228

Бесед. 1 Шестодн.

241

Слово 2 и 3.


Источник: Часть первая. Издание седьмое. Москва, в Синодальной типографии, 1842.

Комментарии для сайта Cackle