Азбука верыПравославная библиотекасвятитель Иоанн ЗлатоустБеседа о том, что не должно разглашать грехов братий и молиться о вреде врагам


святитель Иоанн Златоуст

Беседа о том, что не должно разглашать грехов братий и молиться о вреде врагам

Церковь исцеляет души; она не продает своих лекарств; последние сохраняют свою действенность, которая всегда одна и та же; они действуют на всех имеющих добрую волю людей, но на бедных больше, чем на богатых. – Богатство и бедность, – вещи сами по себе безразличные, становятся добрыми или худыми от того употребления, которое делают из них. – Диавол удвояет ярость своих нападений против нас, когда мы молимся. – Сила молитвы и до­казательства этой силы. – Молитва дала младенца Исааку, жена которого была бесплодна. – Исаак молился в течение двадцати лет. – Сарра, Ревекка, Рахиль, Елисавета, не смотря на свое природное бес­плодие, зачали, чтобы приготовить людей к вере в еще более чудесное зачатие Девы. – Требовать наказа­ния нашим врагам значит оскорблять Бога.

1. Ублажаю вас, возлюбленные, за усердие, с каким вы стекаетесь в отеческий дом. Из этого усердия я с уверен­ностью заключаю и о душевном вашем здоровье, потому что церковное училище есть дивная лечебница, лечебница не для тел, но для душ. Она – духовна и исцеляет не раны телесные, но грехи душевные; а для этих ран, грехов, врачество – слово. Это врачество составлено не из растений земных, но из глаголов небесных; его приготовили не руки врачей, но уста пророков. Потому-то оно и всегда действительно; ни от продол­жительности времени не ослабевает, ни от упорства болезней не теряет силу. Лекарства врачей имеют оба эти недостатка: свежие они оказывают свою силу, а когда пройдет много вре­мени, они, подобно состарившимся телам, становятся слабыми; часто также и упорство болезней лишает их силы, потому что они – лекарства человеческие; а божественное врачество не таково, но и по прошествии долгого времени сохраняет всю свою силу. С того времени, как жил Моисей (ибо от него начало Пи­саний), оно уврачевало столько людей, и не потеряло своей силы; и никакая болезнь никогда не делала его недействительным. Получать это врачество нужно не платою серебра, но кто имеет искреннее желание и расположение, тот и получает его себе все­цело. Поэтому и богатые и бедные одинаково пользуются этим врачеством. Там, где нужно платить деньги, богатый получает пользу, а бедный часто уходит, не получив пользы, потому что доходов его недостаточно для приобретения лекарства. А здесь, так как не нужно тратить серебра, но должно показать веру и желание, то кто принес их с усердием, тот больше всего и получаешь пользу, потому что они (вера и желание) – плата за вра­чество. И богатый, и бедный одинаково участвуют в пользе, или – лучше – не одинаково участвуют в пользе, но часто бедный уходит, получив большую. Почему? Потому, что богатый, за­нятый многими заботами, надменный гордостью, происходящею от богатства, преданный лености и беспечности, не с великою рев­ностью и не с великим усердием принимает врачество слушания Писаний; а бедный, свободный от роскоши, невоздержания и беспечности, употребляя все время на рукоделия и праведные труды, и от этого приобретая в душе великое любомудрие, бы­вает более внимательным и твердым и с большим усер­дием внимает сказанному, и потому, как принесши большую плату, он уходит, получив большую пользу.

2. Это сказал я не в осуждение богатым вообще, и не в похвалу бедным вообще, потому что и ни богатство – не зло, но зло – худое употребление богатства; ни бедность – не добро, но доброе пользование бедностью – добро. Богач, живший при Лазаре, на­казан не за то, что был богат, но за то, что был жесток и бесчеловечен. Бедный, почивающей в недрах Авраама, удо­стоился похвалы не за то, что был беден, но за то, что с бла­годарением переносил бедность. Из предметов (внимательно выслушайте эти слова, потому что они могут сообщить вам до­статочное любомудрие, изгнать всякий развратный помысл, и вну­шить правильное суждение о вещах), из предметов одни хо­роши по своему свойству, другие напротив, а иные ни хороши, ни худы, но занимают среднее место. Благочестие хорошо по своему свойству, нечестие худо; добродетель хороша, порок худ; а богатство и бедность сами по себе ни то, ни другое, но по воле пользующихся ими становятся или тем, или другим. Если ты употребляешь богатство на дела человеколюбия, то этот предмет послужил для тебя поводом к добру; а если – на хи­щение, любостяжание и обиды, то ты обратил употребление его к противному; но не богатство причиною этого, а тот, кто употре­бил богатство в обиду ближним. То же нужно сказать и о бедности; если ты мужественно переносишь ее, благодаря Господа, то этот предмет послужил для тебя поводом и случаем к получению венцов; а если ты за нее хулишь Создателя и осуж­даешь промысл Его, то ты употребил ее во зло. Как там не богатство бывает причиною корыстолюбия, но худо пользующийся богатством, так и здесь не бедность мы будем обвинять в богохульстве, но того, кто не захотел благоразумно переносить ее. Всегда и хвала и ропот зависят от нашей воли и распо­ложения. Богатство хорошо, но не вообще, а для того, кому оно не служит в грех; равным образом и бедность худа, но не вообще, а в устах нечестивого, когда он ропщет, когда богохуль­ствует, когда негодует, когда обвиняет Создателя.

3 Итак, не будем осуждать богатства, не будем порицать и бедности вообще, но – тех, которые не хотят хорошо пользо­ваться ими, потому что сами по себе они вещи безразличные. Но, как я говорил (хорошо обратиться к прежнему предмету), и богатый и бедный с одинаковой свободой и смелостью поль­зуются здешними лекарствами, и даже часто бедный – с боль­шим усердием. И не в том только особенность этих ле­карств, что они врачуют души, что не портятся от продолжи­тельности времени, что не теряют своей силы от упорства бо­лезни, что польза от них предлагается даром, что это вра­чевание одинаково доступно и богатым и бедным, но в них есть и нечто другое, не меньшее этих благ. Какое же именно? То, что о приходящих в эту лечебницу мы не разглашаем. Приходящие во внешние лечебницы находят много зрителей их ран, и если врач наперед не откроет раны, то не прилагает врачества; а здесь не так, но, видя множество страждущих, мы незаметным образом совершаем их врачевание. Мы не выводим грешников на средину, чтобы таким образом объ­явить их грехи, но, предлагая общее для всех учение, предо­ставляем совести слушателей, чтобы каждый извлекал из ска­занного врачество, соответствующее собственной его ране. Слово учения проистекает из уст говорящего, заключая в себе осуж­дение порока, похвалу добродетели, укоризну разврату, хвалу целомудрию, осуждение гордости, похвалу кротости, как бы раз­личное и разнообразное, составленное из всех видов, лекар­ство; но взять пригодное и полезное для себя, это – дело каж­дого из слушателей. Слово проистекает открыто, но, внедряясь в совесть каждого, оно незаметным образом производит свое врачевание, и часто еще прежде, нежели открылась болезнь, оно возвращает здоровье.

4. Вы слышали вчера, как я прославлял силу молитвы, как осуждал тех, которые молятся небрежно, но никого из них я не объявил. Те, которые сознали свое усердие, получили похвалу за молитву и от похвал сделались еще более усерд­ными; а те, которые сознали свою небрежность, получили вразум­ление и оставили свое нерадение; но ни тех, ни других мы не знаем, и это незнание полезно и тем, и другим, а как это, я скажу. Кто слышал похвалы за молитву и сознал свое усердие, тот впал бы в гордость, если бы имел многих свидетелями похвал; а теперь, незаметно получив похвалу, он далек от всякого тщеславия. Также и тот, кто сознал свою небрежность, выслушав осуждение, сделался от осуждения лучшим, не имея никого из людей свидетелем вразумления; а это принесло ему не малую пользу. В самом деле, дорожа мнением многих, мы, будучи худыми, пока думаем, что нас не знают, стараемся быть лучшими; а когда сделаемся всем известными и потеряем одобрение, происходящее от неизвестности, то становимся более бесстыдными и нерадивыми. И как раны, открытие и часто под­вергающиеся влиянию холодного воздуха, делаются более жесто­кими, так и душа согрешившая становится более бесстыдною, если пред многими обличается в том, в чем она согрешила. Итак, чтобы этого не случилось, слово наше врачевало вас не­заметно. А чтобы вы убедились, что это тайное врачевание при­носит большую пользу, послушайте, что говорит Христос: «если же согрешит против тебя брат твой, пойди и обличи его ; – не сказал: между тобою и городом, или между тобою и народом, но: – его между тобою и им одним» (Мф.18:15).

Без свидетелей, говорит, пусть будет обличение, чтобы легко было изменение к лучшему. Таким образом, великое благо делать увещание не всенародное; довольно совести, довольно этого неподкупного судии. Не столько ты укоряешь согрешившего, сколько собственная его совесть, – это более горький обвинитель, – и ты не точнее знаешь его про­ступки. Не прибавляй же раны к ранам, объявляя согрешив­шего, но делай увещание без свидетелей. Это и мы делаем те­перь, как делал и Павел, без свидетелей устрояя обли­чение согрешившего между коринфянами. И послушай, как это. Потому, говорить он, «братия, приложил я к себе и Аполлосу» (1Кор.4:6). Не сам он и не Аполлос разделяли народ и производили раскол в церкви; и между тем он неясно вы­сказал обличение и, прикрыв лица виновных своим и Апол­лосовым именами, как бы некоторыми масками, дал им воз­можность освободиться от такого нечестия. И еще: «чтобы опять, когда приду, не уничижил меня у вас Бог мой и чтобы не оплакивать мне многих, которые согрешили прежде и не покаялись в нечистоте, блудодеянии и непотребстве, какое делали» (2Кор.12:21). Смотри, как и здесь неопределенно говорит он о согрешивших, чтобы, сделав явное обличение, не довести души согрешивших до большего бесстыдства. Поэтому, как мы с такою осторожностью делаем обличения, так и вы, увещеваю вас, со всем усердием принимайте исправление и тщательно внимайте тому, что говорится.

5. Мы говорили вам вчера о силе молитвы. Я показал, как злобный диавол тогда строит козни. Так как он ви­дит, что молитва доставляет нам величайшую пользу, то осо­бенно тогда и нападает, чтобы отнять у нас защиту, чтобы от­пустить нас домой с пустыми руками. И как у начальствую­щих приближенные и находящееся подле самого начальника, взирая враждебно на приходящих к нему, далеко прогоняют их палками, не дозволяя приблизиться, высказать свою скорбь и получить милость, так и диавол, видя приступающих к Судии, далеко прогоняет их, не палкою, а нерадением. Он знает, хорошо знает, что если они приступят бодрственно, и выскажут свои грехи, и возрыдают пламенною душою, то отой­дут, получив великое прощение, – потому что человеколюбив Бог; вот он и предупреждает их и отклоняет от собеседования с Богом, чтобы они не получили ничего, в чем нуж­даются. Воины начальствующих с насилием отгоняют прихо­дящих, а этот – не делая насилия, но обольщая нас и ввергая в нерадение. Поэтому мы и недостойны прощения, добровольно лишая благ сами себя. Молитва, совершаемая с усердием, есть свет для ума и души, свет неугасаемый и постоянный. Поэтому диавол влагает тысячи нечистых помыслов в наши умы, и о чем мы никогда не думали, то, собрав во время молитвы, вливает в наши души. И как ветры, часто стремясь с противных сторон, погашают своим дуновением зажжен­ный огонь светильника, так и диавол, видя зажженным в нас пламень молитвы, навевает отсюда и оттуда тысячи забот и не отстает до тех пор, пока не погасит света. Но что де­лают зажигающие те светильники, тоже будем делать и мы. Что же они делают? Когда они видят, что устремляется силь­ный ветер, то, закрыв пальцем отверстие светильника, заграж­дают вход ветру. Пока диавол нападает извне, мы будем в состоянии противиться; когда же откроем ему двери души и примем врага внутрь, то уже не сможем нимало противиться ему, но, со всех сторон помрачив нашу память, как бы дымящийся светильник, он оставит только уста – произносить пустые слова. Но как те закрывают пальцем отверстие све­тильника, так и мы оградим разумом нашу душу, заградим вход злому духу, чтобы он не погасил света нашей мо­литвы. Помните ли тот и другой пример, – воинов и началь­ника, и светильника? Для того мы предлагаем вам примеры из предметов, с которыми мы обращаемся, которые близ­ки к нам, чтобы, вышедши отсюда и находясь дома вы возобновляли в памяти сказанное чрез предметы, которые находятся в наших руках. Молитва – великое оружие, великая защита.

6. Вы слышали вчера, как три отрока связанные сокру­шили силу огня, как попрали пламень, как превзошли печь и восторжествовали над действием стихии? Послушайте сегодня опять, как доблестный и великий Исаак молитвою преодолел сам природу тела. Те сокрушили силу огня, а этот сегодня рас­торг оковы поврежденной природы. Узнай же, как он сде­лал это. «И молился , – говорит Писание, – Исаак Господу о [Ревекке] жене своей, потому что она была неплодна» (Быт.25:21). Об этом сегодня прочитано вам: вчера было слово о молитве, и сегодня опять доказательство силы молитвы. Видите ли, как благодать Духа устроила, чтобы сегодняшнее чтение соответствовало сказанному вчера? «И молился , – говорит Писание, – Исаак Господу о [Ревекке] жене своей, потому что она была неплодна» . Прежде всего, нужно узнать, почему она была неплодна. И сама она, и муж ее были жизни дивной и исполненной великого целомудрия. Мы не можем сослаться на жизнь этих правед­ных и сказать, что неплодие было следствием грехов. И не она одна была бесплодною, но и мать его Сарра, которая родила его; и не только мать его была неплодного и жена, но и невестка, жена Иакова, Рахиль. Что же значит этот сонм бесплодных? Все они были праведны, все жили доброде­тельно, все получили одобрение от Бога, потому что об них Он говорил: «Бог Авраама, Бог Исаака и Бог Иакова» (Исх.3:6). Об Них и Павел говорит так: «посему и Бог не стыдится их, называя Себя их Богом» (Евр.11:16). Много сказано им похвал в новом завете, много им похвал и в ветхом. Во всех отношениях они были славны и превосходны, и все имели жен бесплодных и долгое время жили бездетными. Итак, когда ты видишь, что муж и жена живут добродетельно, когда видишь, что они любят Бога, пре­даны благочестию, и, однако, страдают бесчадием, то не думай, что бесчадие есть непременно воздаяние за грехи. Много путей домостроительства Божия, нам неизвестных, и за все надобно благодарить, и жалеть только о тех, которые живут в нечестии, а не о тех, которые не имеют детей. Часто Бог делает полезное, но мы не знаем причины того, что делается. Поэтому во всем нужно удивляться Его премудрости и прославлять Его неизреченное человеколюбие.

7. Эти слова могут назидать нас в нравственном отно­шении. Но надобно сказать и о причине, по которой те жены были бесплодными. Какая же это причина? Та, чтобы ты, когда увидишь Деву, рождающую нашего общего Господа, не был неверующим. Таким образом, ты упражняй свой ум, размыш­ляя об утробе бесплодных, чтобы после того, как уви­дишь, что поврежденная и заключенная утроба отверзается бла­годатиею Божиею для деторождения, ты не удивлялся, слыша, что родила Дева; или лучше сказать – удивляйся и изумляйся, но не неверуй чуду. Когда скажет тебе иудей: как родила Дева? – ты скажи ему: как родила бесплодная и состарившаяся? Тогда было два препятствия: преклонность возраста и неспособность при­роды; а в Деве было только одно препятствие, то, что она была непричастна браку. Так бесплодная предуготовляет путь Деве. А дабы ты убедился, что для того предшествовали бесплодные, чтобы верили рождению Девой, выслушай слова Гавриила, сказан­ные к ней. Когда он пришел и сказал ей: «зачнешь во чреве, и родишь Сына, и наречешь Ему имя: Иисус» (Лк.1:31), то Дева изумилась и удивилась, и сказала: «как будет это, когда Я мужа не знаю?» (Лк.1:34)? Что же ангел? «Дух Святый найдет на Тебя» (Лк.1:35).

Не требуй, говорит он, естественного порядка, когда это событие сверхъестественное; не думай о браке и болез­нях рождения, когда этот способ рождения выше брака. «Как будет это , – говорит она, – когда Я мужа не знаю?»

Но потому и «будет это» , что ты не знаешь мужа. Если бы ты познала мужа, то не удостоилась бы послужить этому делу; таким образом, по­чему ты не веришь, потому самому и веруй; не удостоилась бы ты послужить этому делу не потому, чтобы брак был зло, но потому, что девство лучше; а пришествию Господа следовало быть торжественнее нашего, потому что оно – царское, царь же входит путем торжественнейшим. Ему надлежало и приоб­щиться рождению, и отличаться от нашего. Потому и устрояется то и другое: родиться из чрева, это – общее с нами; а родиться без брака, это – выше того, что бывает с нами; быть зачатым и носимым во чреве, это свойственно человеческой природе; а произойти зачатию без совокупления, это превосходнее челове­ческой природы. То и другое совершилось для того, чтобы ты знал превосходство рождающегося и общение Его с тобою.

8. И смотри, какая мудрость в том, что совершилось: ни превосходство (Его рождения) не повредило сходству и сродству Его с нами, ни сродство с нами не помрачило превосходства; но то и другое открылось во всех делах Его, и одно у Него было вполне наше, а другое – отличное от нашего. Но, как я сказал, для того предшествовали бесплодные, чтобы поверили рождение Девой, чтобы и она сама была приведена к вере в благовестие и то обетование, которое услышала от ангела, ска­завшего: «Дух Святый найдет на Тебя, и сила Всевышнего осенит Тебя» (Лк.1:35). Так, говорит он, ты имеешь родить; не смо­три на землю; действие приходит с небес; это событие от благодати Духа; не спрашивай у меня о природе и законах брака. Но так как эти слова превышали ее разумение, то он хочет представить и другое доказательство. Заметь, как бесплодная руководит ее к вере в это. Так как это доказа­тельство превышало разумение Девы, то послушай, как он обращает речь к предметам низшим, руководя ее посред­ством чувственного. «Вот и Елисавета, родственница Твоя, называемая неплодною, и она зачала сына в старости своей, и ей уже шестой месяц» (Лк.1:36). Видишь ли, что неплодная была для Девы? Иначе для чего указал он ей на рождение родственницей? Для чего сказал: «в старости своей» ? Для чего прибавил: «называемая неплодною» ? Очевидно, всем этим он руководил ее к вере в благовестие. Для того он указал и на возраст и на недостаток природы; для этого ожидал и времени, протекшего от зачатия, – потому что не тотчас с самого начала он благо­вестил ей, но дождался, пока исполнилось у неплодной шесть месяцев, чтобы увеличение чрева свидетельствовало о беремен­ности и было несомненным доказательством зачатия. И по­смотри опять на мудрость Гавриила. Он не напоминал ей ни о Сарре, ни о Ревекке, ни о Рахили, хотя и они были бесплодные и престарелые, и то, что совершилось с ними, было чудо; но это были древние события. А новое и недавнее, и совершающееся в нашем роде, обыкновенно более приводит нас к вере в чудеса, нежели древнее. Вот почему, оставив тех, он пред­ложил ей уразуметь имеющее быть с нею из примера род­ственницы ее Елисаветы, чтобы из этого примера возвести ум ее к собственному ее рождению, страшному и превосходному. Таким образом, между нашим рождением и Господним было рождение бесплодной, которое ниже девственного, но выше на­шего. Вот почему чрез Елисавету, посредницу, как бы чрез какой-нибудь мост, он возводить ум Девы от рождения есте­ственного к сверхъестественному.

9. Хотел я сказать больше и изложить вам другие при­чины, по которым была бесплодною Ревекка и Рахиль; но не позволяет время, заставляя поспешить речью о силе молитвы. И это все я говорил для того, чтобы вы знали, как молитва Исаака разрешила бесплодие жены, молитва столь продолжи­тельная. «И молился , – говорит Писание, – Исаак Господу о [Ревекке] жене своей,... и Господь услышал его» (Быт.25:21). Не думай, что он призвал Бога и тотчас был услышан; он провел много вре­мени в молитвах к Богу. Если хотите знать, сколько именно, я скажу вам и это в точности. Двадцать лет провел он, молясь Богу. Откуда это видно? Из самой последовательности речи. Писание, желая показать веру, терпение и любомудрие пра­ведника, не умолчало об этом времени, но и об нем сказало нам, – хотя прикровенно, чтобы пробудить нас от нерадения, а все же не оставило его неизвестным. Послушай же, как оно прикровенно показало нам время. «Исаак был сорока лет, когда он взял себе в жену Ревекку, дочь Вафуила Арамеянина» (Быт.25:20). Видишь ли, сколько ему было лет, когда он женился? Сорока лет, говорит Писание, был он, когда взял Ревекку. Узнав, сколько лет было ему, когда он женился, посмотрим затем, когда он сделался отцом, и сколько было ему лет, когда он родил Иакова; и таким образом, можем видеть, сколько времени жена его оставалась бесплодною, и то, что во все это время он молился Богу. Сколько же было ему лет, когда он родил Иакова? «Первый вышел красный, весь, как кожа, косматый; и нарекли ему имя Исав. Потом вышел брат его, держась рукою своею за пяту Исава; и наречено ему имя Иаков. Исаак же был шестидесяти лет» (Быт.25:25–26).

Итак, если он, когда взял Ревекку, был сорока лет, а когда родил сыновей, был шестидесяти лет, то очевидно, что жена его оставалась бесплодною в те­чение двадцати лет, и что во все это время Исаак молился Богу.

10. Мы же не стыдимся и не смущаемся, видя, как пра­ведник двадцать лет ждал и не переставал молиться, а сами после первого или второго прошения часто оставляя молитву и приходя в негодование? Притом он имел великое дерзновение пред Богом, и, однако, не негодовал на медленность дара, но оставался терпеливым, а мы, будучи обременены бесчисленным множеством грехов, имея нечистую совесть и не оказывая никакого благорасположения к Господу, если не будем услышаны прежде, нежели выскажем просьбу, падаем духом, унываем, оставляем молитву: оттого всегда мы и отходим с пустыми руками. Кто из нас двадцать лет молил Бога об одном предмете, как этот праведник, или – лучше – кто только двад­цать месяцев?

Вчера я говорил, что многие молятся небрежно, зевают, потягиваются, непрестанно оборачиваются во все стороны и вы­казывают всякое неуважение к молитве; а сегодня я нашел и другое зло, присоединяющееся к молитвам, еще более пагубное, нежели то. Многие, повергаясь ниц, ударяя челом в землю, проливая горячие слезы, горько из глубины вздыхая, простирая руки и показывая всю ревность, употребляют эту горячность и усердие против собственного спасения. Они молят Бога не о своих грехах и прося не о прощении своих прегрешений, но всю эту ревность возбуждают в себе против врагов, делая то же, как если бы кто, изострив меч, не против неприятелей употребит это оружие, но поразил им собственную шею. Так и они возносят молитвы не об отпущении собственных гре­хов, а о наказании врагов; это и значит направлять меч про­тив самих себя. И это придумал лукавый, чтобы мы губили себя всеми способами, и нерадением и ревностью. Одни своею невнимательностью к молитвам оскорбляют Бога, показывая своею небрежностью неуважение к Нему; а другие, оказывая рев­ность, оказывают ее также против своего спасения. Такой-то, го­ворит диавол, небрежен: этого достаточно для меня, чтобы он не получил ничего; а этот ревностен и внимателен: что же делать? Я не могу уничтожить его ревности и произвести в нем небрежность; устрою же погибель его иначе. Как? Сделаю, чтобы он употребил ревность свою на беззаконие, потому что молиться о вреде врагов – дело беззаконное. Таким образом, он отойдет, не только не получив никакой пользы от своей ревности, но потерпев вред больше происходящего от небреж­ности. Таковы козни диавола: одних он губит чрез небреж­ность, а других чрез саму ревность, когда она бывает не по заповедям.

11. Впрочем, нужно выслушать и сами слова такой мо­литвы, дабы видеть, что эти слова свойственны уму детскому и душе незрелой. Я стыжусь, намереваясь высказать их, но не­обходимо сказать, подражая этому неразумному языку. Какие же это слова? Отомсти за меня, говорят, врагам моим; покажи им, что и у меня есть Бог. Не тогда, человек, узнают они, что у нас есть Бог, когда мы будем негодовать, гневаться и доса­довать; но тогда, когда мы будем смиренными, тихими, крот­кими, и упражняться во всяком любомудрии. Так и Бог сказал: «так да светит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего Небесного» (Мф. 5:16). Понимаешь ли, что молиться Богу о вреде врагам зна­чит оскорблять Бога? Как, скажешь, оскорблять Бога? Так, что Сам Он сказал: «молитесь... за врагов ваших» , и установил этот божественный закон (Мф.5:44). Итак, когда ты про­сишь Законодателя нарушить собственные Его законы, молишь Его противоречить Самому Себе, и Того, Кто запретил тебе мо­литься о вреде врагам, умоляешь, чтобы Он услышал тебя, молящегося о вреде врагам, – то, поступая так, ты не молишься и не просишь, но оскорбляешь Законодателя и огорчаешь имеющего даровать тебе блага, происходящие от молитвы. Как же, скажи мне, может быть услышана твоя молитва, когда ты раз­дражаешь Того, Кто имеет услышать? Поступая так, ты низ­вергаешь в пропасть собственное спасение и бросаешься в бездну, поражая врага пред лицом Царя. Хотя ты не делаешь этого руками, но ты поражаешь его словами, чего не осмелива­ешься делать даже с подобными себе рабами. Осмелься сде­лать это пред начальником: тогда, хотя бы у тебя были ты­сячи добрых дел, ты непременно тотчас будешь отведен на смерть. Таким образом, пред начальником ты не осмелива­ешься обидеть равного себе, а делая это пред Богом, скажи мне, как ты не трепещешь и не страшишься, во время про­шения и молитвы так раздражаясь, свирепствуя и показывая большую жестокость, чем тот, который требовал сто дина­риев? А что ты наносишь большую обиду, чем этот, выслушай самое событие. Некто должен был господину десять тысяч та­лантов; будучи не в силах отдать, он просил не попустить, чтобы продажею его жены, дома и детей, был выплачен долг господину. Видя его плачущим, господин сжалился и простил десять тысяч талантов. Тот, выйдя и нашедши другого слугу, который был должен ему сто динариев, стал душить его и требовать долга с великой жестокостью и бесчеловечием. Услы­шав об этом, господин ввергнул его в темницу и про­щенный прежде долг в десять тысяч талантов опять нало­жил на него, и таким образом этот наказан был за свою жестокость к подобному себе рабу.

12. А ты, посмотри, сколько бываешь несправедливее и бес­чувственнее этого человека, молясь о вреде врагам. Тот не просил господина требовать, но сам требовал сто динариев; а ты молишь самого Господа об этом бесстыдном и запрещен­ном требовании. Тот не в глазах господина, но вне душил подобного себе раба; а ты делаешь это в самое время молитвы, стоя пред Царем. Если же он, не прося господина о требова­нии долга и поступив так по выходе от него, не получил прощения, то ты, побуждая Господа к такому запрещенному истязанию и поступая так пред Его очами, какому, скажи мне, не подвергнешься наказанию? Но твоя душа воспламеняется и восстает при воспоминании о вражде, твое сердце возмущается, и, вспоминая о нанесшем тебе обиду, ты не можешь ути­шить волнения мыслей? Противопоставь этой горячности воспоми­нание о своих грехах и страх будущего наказания. Вспомни, сколько ты сам виновен пред Господом и что за все это должен дать Ему отчет, и этот страх непременно удержит тот гнев, так как он гораздо могущественнее этой страсти. Вспомни во время молитвы о геенне, о наказании и мучении – и враг даже на мысль тебе не может придти. Сокруши свой ум, смири душу воспоминанием о своих преступлениях, и гнев не в состоянии будет смущать тебя. Но в том и заключается при­чина всех зол, что грехи других мы исследуем с великой точностью, а свои пропускаем с великой небрежностью. Между тем надобно было бы делать напротив: собственные грехи всегда иметь в памяти, а о чужих никогда не думать. Если мы будем так поступать, то и Бог будет к нам милостив и на ближних мы перестанем вечно гневаться, и не будем иметь никогда никакого врага; если же когда и будем иметь, то не­медленно прекратим вражду, и получим скорое прощение в соб­ственных грехах. Подлинно, как тот, кто злопамятствует про­тив ближнего, не допускает, чтобы он сам был освобожден от наказания за собственные грехи, так чистый от гнева скоро будет чист и от своих грехов. Если мы, злые и раболеп­ствующие гневу, по заповеди Божией прощаем все грехи, сде­ланные против нас, то гораздо более Он, человеколюбивый и благий и чистый от всякой страсти, простить наши прегрешения, чтобы за наше снисхождение к ближнему воздать нам проще­нием наших собственных грехов, которое да сподобимся по­лучить все мы, благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, Которому слава и держава, во веки веков. Аминь.



Источник: Творения святого отца нашего Иоанна Златоуста, архиепископа Константинопольского, в русском переводе. Издание СПб. Духовной Академии, 1897. Том 3, Книга 1, с. 365-376.