Киево-печерский патерик
Подготовка текста Л. А. Ольшевской, перевод Л. А. Дмитриева, комментарии Л. А. Дмитриева и Л. А. Ольшевской
Киево-Печерский патерик – первый и самый известный из оригинальных русских патериков. Это сборник рассказов ο Киево-Печерском монастыре, основанном в середине XI века, и его подвижниках.
История формирования памятника относится κ первой трети XIII века, когда возникла «переписка» между владимиро-суздальским епископом Симоном и печерским монахом Поликарпом. Поводом послужило неиноческое поведение Поликарпа, добивавшегося высокой церковной должности. Κ посланию, где Симон обличал Поликарпа в честолюбии, он приложил девять рассказов ο жизни печерских святых, чтобы дать наглядные примеры истинного монашества и доказать мысль ο богоизбранности Киево-Печерского монастыря. Собирание и литературную обработку монастырского эпоса Симон вел давно. До послания κ Поликарпу им, постриженником Киево-Печерского монастыря, была описана история создания печерского Успенского собора. Поликарп продолжает дело, начатое Симоном, его духовным учителем и, возможно, родственником. Он пишет послание игумену Печерского монастыря Акиндину, сопровождая его одиннадцатью рассказами ο святых. Β XIII же веке κ произведениям Симона и Поликарпа было присоединено Слово ο первых черноризцах печерских, имеющее летописное происхождение и патериковую форму. Объединение всех этих текстов создало древнее ядро Киево-Печерского патерика. Структура Патерика отличалась незамкнутостью и подвижностью, с течением времени границы монастырской «агиографической летописи» были значительно раздвинуты путем введения текстов, родственных в тематическом и жанровом отношении первооснове памятника. Β первоначальном виде Патерик до нас не дошел, его состав был реконструирован А. А. Шахматовым и Д. И. Абрамовичем.
Древнейшая из дошедших до нас датированных редакций Патерика была создана по инициативе тверского епископа Арсения в 1406 году и включала в свой состав тексты, сначала существовавшие как литературный «конвой» Патерика, – Житие Феодосия Печерского и похвалу святому, летописное сказание об основании монастыря.
Как литературный сборник особого состава, имеющий свою «программу» изложения материала (оглавление), определенный принцип организации произведения, традиционную концовку, Патерик сложился κ 60-м годам XV века, когда в стенах Киево-Печерского монастыря были созданы первая и вторая Кассиановские редакции памятника. Вторая Кассиановская редакция Патерика, выполненная печерским монахом Кассианом в 1462 году, получила наибольшее распространение в письмениости Древней Руси и легла в основу всех дальнейших переработок этого памятника.
Β XVII веке центром редакторской работы над Патериком стал Киев, что объясняется обострением борьбы между православием и католичеством, движением за национальную независимость Украины. Β это время были канонизированы печерские святые, рассказы ο которых читаются в Патерике. Самая известная из многочисленных рукописных и печатных редакций памятника, созданных в XVII веке, была выполнена по «повелению и благословению» Иннокентия Гизеля, архимандрита Киево-Печерского монастыря, и опубликована в 1661 году. Β ней патериковый материал делится на три авторских цикла и сопровождается биографиями Нестора, Поликарпа и Симона.
Количество списков Патерика (к настоящему времени их известно около 200), пометы на полях сборников, принадлежащие читателям и переписчикам, говорят ο том, что произведение являлось популярной четьей книгой Древней Руси. Повествуя ο славном прошлом монастыря, Патерик в страшные годы монголо-татарского ига, феодальных «котор» и государственных «нестроений» будил патриотический дух русского народа.
Некоторые сюжеты и мотивы Киево-Печерского патерика восходят κ произведениям переводной житийной литературы, κ библейско-евангельской традиции, однако это не лишает памятник яркой самобытности. Все рассказы Патерика остросюжетны, элемент чудесного в них носит сказочный характер. Они не только иллюстрируют ту или иную христианскую добродетель, показывают подвиги монахов во славу христианской веры, но и воссоздают картины реальной жизни монастыря и Киева той эпохи, реальных взаимоотношений между монахами, между монастырем и миром. Из патериковых рассказов мы узнаем, как монастырь рос, богател, влиял на политику князей, какой трудной была для монаха, отрекшегося от мира и посвятившего себя служению Богу, борьба с живыми человеческими страстями. Основной конфликт в патериковых рассказах определяется не только столкновениями печерских монахов с иноверцами, но и их выступлениями против отрицательных явлений монастырского быта, самоуправства и корыстолюбия князей.
Киево-Печерский патерик оказал определяющее влияние на развитие жанра «патерика» в древнерусской литературе: под его воздействием складываются Волоколамский, Псково-Печерский, Соловецкий патерики.
Текст Киево-Печерского патерика публикуется по списку конца XV – начала XVI века второй Кассиановской редакции (ркп. РГБ, собр. Румянцева, № 305). Утраченные части текста восстановлены по списку, близкому κ первому по времени создания и одной с ним редакции (ркп. РГАДА, собр. Оболенского, № 69). Внесены исправления в основной текст по данным других списков и редакций (приведены в изданиях Патерика Д. И. Абрамовича 1911 и 1931 года). Β тексте настоящего издания Киево-Печерского патерика опущено 8-е «слово» – Житие Феодосия Печерского, написанное Нестором, так как оно включено в первый том «Библиотеки литературы Древней Руси».
* * *
ПАТЕРИК ПЕЧЕРСКИЙ, ПОСВЯЩЕННЫЙ СОЗДАНИЮ ЦЕРКВИ, ЧТОБЫ ЗНАЛИ ВСЕ, КАК САМОГО ГОСПОДА БОГА ПРОМЫСЛОМ И ВОЛЕЮ И ЕГО ПРЕЧИСТОЙ МАТЕРИ МОЛИТВОЙ И БЛАГОВОЛЕНЬЕМ СОЗДАЛАСЬ И СВЕРШИЛАСЬ БОГОЛЕПНАЯ, НЕБУ ПОДОБНАЯ, ВЕЛИКАЯ ПЕЧЕРСКАЯ ЦЕРКОВЬ БОГОРОДИЦЫ, АРXIМАНДРИТИЯ ВСЕЙ РУССКОЙ ЗЕМЛИ, КОТОРАЯ ЯВЛЯЕТСЯ ЛАВРОЙ СВЯТОГО И ВЕЛИКОГО ОТЦА НАШЕГО ФЕОДОСИЯ
СЛОВО 1
Благослови, отче.
Был в земле Варяжской князь Африкан, брат Якуна Слепого, который потерял свой золотой плащ, сражаясь на стороне Ярослава с лютым Мстиславом. У этого Африкана было два сына – Фриад и Шимон. Когда умер их отец, Якун изгнал обоих братьев из их владений. И пришел Шимон к благоверному князю нашему Ярославу; тот принял его, держал в чести и отослал его к сыну своему Всеволоду, чтобы был он у него старшим, и принял Шимон великую власть от Всеволода. Причина же любви Шимона такова к святому тому месту.
Во время княжения благоверного и великого князя Изяслава в Киеве, когда пришли в 6576 (1068) году половцы на Русскую землю и пошли трое Ярославичей – Изяслав, Святослав и Всеволод – навстречу им, с ними был и этот Шимон. Когда же пришли они к великому и святому Антонию для молитвы и благословения, старец отверз неложные свои уста и ожидающую их погибель без утайки предсказал. Варяг же этот пал в ноги старцу и молил, чтобы уберечься ему от такой беды. Блаженный же сказал ему: «О чадо! Многие падут от острия меча, и, когда побежите вы от врагов ваших, будут вас топтать, наносить вам раны, будете тонуть в воде; ты же, спасенный там, будешь положен в церкви, которую здесь создадут».
И вот, когда они были на Альте, сошлись оба войска, и по Божию гневу побеждены были христиане, и, когда обратились в бегство, были убиты воеводы и множество воинов в этом сражении. Тут же и раненый Шимон среди них лежал. Взглянул он вверх на небо и увидел церковь превеликую – такую, какую уже прежде видел на море, и вспомнил он слова Спасителя и сказал: «Господи! Избавь меня от горькой этой смерти молитвами пречистой твоей Матери и преподобных отцов Антония и Феодосия!» И тут вдруг некая сила исторгла его из среды мертвецов, он тотчас исцелился от ран и всех своих нашел целыми и здоровыми.
И возвратился он к великому Антонию, и поведал ему историю дивную, так говоря: «Отец мой Африкан сделал крест и на нем изобразил красками богомужное подобие Христа, образ новой работы, как чтут латиняне, большой величины – в десять локтей. И воздавая честь ему, отец мой украсил чресла его поясом, весом в пятьдесят гривен золота, и на голову возложил венец золотой. Когда же дядя мой Якун изгнал меня из владений моих, я взял пояс с Иисуса и венец с головы его и услышал глас от образа; обратившись ко мне, он сказал: “Никогда не возлагай этого венца, человече, на свою голову, неси его на уготовленное ему место, где созидается церковь Матери моей преподобным Феодосием, и тому в руки передай, чтобы он повесил над жертвенником моим”. Я же упал от страха и, оцепенев, лежал как мертвый; затем, встав, я поспешно взошел на корабль.
И когда мы плыли, поднялась буря великая, так что все мы отчаялись в спасении, и начал я взывать: “Господи, прости меня, ибо ради этого пояса погибаю за то, что взял его от честного твоего и человекоподобного образа!” И вот увидел я церковь наверху и подумал: “Что это за церковь?” И был свыше к нам голос, говорящий: “Которая будет создана преподобным во имя Божией Матери, в ней же и ты положен будешь”. И видели мы ее величину и высоту, если размерить ее тем золотым поясом, то двадцать локтей – в ширину, тридцать – в длину, тридцать – в высоту стены, а с верхом – пятьдесят. Мы же все прославили Бога и утешились радостью великой, что избавились от горькой смерти. И вот доныне не знал я, где создастся церковь, показанная мне на море и на Альте, когда я уже находился при смерти, пока не услыхал я из твоих честных уст, что здесь меня положат в церкви, которая будет создана». И, вынув золотой пояс, он отдал его, говоря: «Вот мера и основа, этот же венец пусть будет повешен над святым жертвенником».
Старец же восхвалил Бога за это и сказал варягу: «Чадо! С этих пор не будешь ты называться Шимоном, но Симон будет имя твое». Призвав же блаженного Феодосия, Антоний сказал: «Симон, вот он хочет такую церковь построить», и отдал Феодосию пояс и венец. С тех пор великую любовь имел Симон к святому Феодосию и давал ему много денег на устроение монастыря.
Однажды этот Симон пришел к блаженному и после обычной беседы сказал святому: «Отче, прошу у тебя дара одного». Феодосии же спросил его: «О чадо, что просит твое величие от нашего смирения?» Симон же сказал: «Великого, выше силы моей, прошу я от тебя дара». Феодосии же ответил: «Ты знаешь, чадо, убожество наше: часто и хлеба недостает в дневную пищу, а другого не знаю, что имею». Симон же сказал: «Если захочешь одарить меня, то сможешь по данной тебе благодати от Бога, который назвал тебя преподобным. Когда я снимал венец с главы Иисуса, он мне сказал: “Неси на приготовленное место и отдай в руки преподобному, который строит церковь Матери моей”. Вот чего прошу я у тебя: дай мне слово, что благословит меня душа твоя как при жизни, так и по смерти твоей и моей». И отвечал святой: «О Симон, выше силы прошение твое, но если ты увидишь меня, отходящего отсюда, из мира этого, и если по моем отшествии церковь эта устроится и данные ей уставы будут соблюдаться в ней, то, да будет тебе известно, что имею я дерзновение у Бога, теперь же не знаю, доходит ли моя молитва».
Симон же сказал: «От Господа было мне свидетельство, я сам слышал о тебе это из пречистых уст святого его образа, потому и молю тебя – как о своих черноризцах, так и обо мне, грешном, помолись, и о сыне моем Георгии, и до последних рода моего». Святой же, обещавши ему это, сказал: «Не о них единых молюсь я, но и обо всех, любящих это святое место ради меня». Тогда Симон поклонился до земли и сказал: «Не уйду, отче, от тебя, если писанием своим не удостоверишь меня».
Преподобный же, побуждаемый любовью к нему, написал так: «Во имя Отца и Сына и Святого Духа», что и доныне вкладывают умершему в руку такую молитву. И с тех пор утвердился обычай класть такое письмо с умершим, прежде же никто не делал этого на Руси. Написано же было и это в молитве: «Помяни меня, Господи, когда придешь во царствие твое, чтобы воздать каждому по делам его, тогда, Владыка, и рабов своих, Симона и Георгия, сподоби справа от тебя стать, в славе твоей, и слышать благой твой глас: “Придите, благословенные Отцом моим, наследуйте уготованное вам царство от создания мира”».
И попросил Симон: «Прибавь к этому, отче, чтобы отпустились грехи родителям моим и ближним моим». Феодосии же, воздев руки к небу, сказал: «Да благословит тебя Господь от Сиона, и да узрите вы благодать Иерусалима во все дни жизни вашей и до последнего в роду вашем!» Симон же принял молитву и благословение от святого как некую драгоценность и дар великий. Тот, кто прежде был варягом, теперь же благодатью Христовой стал христианином, просвещенный святым отцом нашим Феодосием, оставил он латинское заблуждение и истинно уверовал в Господа нашего Иисуса Христа со всем домом своим, около трех тысяч душ, и со всеми священниками своими, ради чудес святых Антония и Феодосия. Этот Симон был первым погребен в той церкви.
С тех пор сын его Георгий великую любовь имел к святому тому месту. Этого Георгия послал Владимир Мономах в Суздальскую землю и поручил ему сына своего Георгия. Спустя много лет сел Георгий Владимирович в Киеве, тысяцкому же своему Георгию, как отцу родному, поручил землю Суздальскую.
О ПРИХОДЕ МАСТЕРОВ ЦЕРКОВНЫХ ИЗ ЦАРЬГРАДА К АНТОНИЮ И ФЕОДОСИЮ. СЛОВО 2
И это вам, братья, расскажу другое дивное и преславное чудо о той богоизбранной церкви Богородичной.
Пришли из Царьграда четыре мастера церковных, люди очень богатые, в пещеру к великому Антонию и Феодосию, говоря: «Где хотите ставить церковь?» Те же им ответили: «Там, где Господь место обозначит». Пришедшие же сказали: «Как же так, – свою собственную смерть предвидя, – места еще не назначили, столько золота вручив нам?» Тогда Антоний и Феодосии, призвав всю братию, стали расспрашивать греков, говоря: «Скажите истину: как это было?»
Мастера же эти рассказали: «Однажды, когда мы еще спали в домах своих, рано, на восходе солнца, пришли к каждому из нас благообразные скопцы, говоря: “Зовет вас царица во Влахерну”. Когда же мы пошли, взяв с собою друзей и ближних своих, то пришли все в одно время к царице и рассудили, что одно и то же повеление царицы слышал каждый из нас и одни и те же посланцы были у нас. И вот увидели мы царицу и множество воинов при ней, мы поклонились ей, и она сказала нам: “Хочу церковь построить себе на Руси, в Киеве, повелеваю же это вам, возьмите золота себе на три года”. Мы же, поклонившись, сказали: “О госпожа царица! В чужую страну посылаешь ты нас, – к кому мы там придем?” Она же сказала: “К ним посылаю, к Антонию и Феодосию”. Мы же сказали: “Зачем же, госпожа, на три года золота даешь нам? Им и прикажи о нас, чтобы на пропитание от них нам было потребное, а одаришь нас, чем сама захочешь”. Царица же сказала: “Сей Антоний, только благословив, отойдет из этого мира на вечный покой, а сей Феодосии через два года после него отойдет к Богу. Вы же возьмите золота с избытком, а что до того, чтобы почтить вас, то не может так никто, как я: дам вам, чего и ухо не слыхало и что на сердце человеку не всходило. Я и сама приду посмотреть церковь и в ней буду жить”. Дала она нам и мощи святых мучеников: Артемия и Полиевкта, Леонтия и Акакия, Арефы, Якова, Феодора, сказав нам: “Это положите в основание”. Мы же взяли золота с избытком. И сказала она нам: “Выйдите наружу, посмотрите церковь”. И увидели мы церковь на небе, и, вернувшись, поклонились ей, и спросили: “О госпожа царица, каково имя церкви?” Она же сказала: “Хочу ее своим именем назвать”. Мы же не посмели ее спросить: “Как твое имя?” Она же сказала: “Богородицына будет церковь”, и дала нам эту икону, говоря: “Она будет наместной”. Мы же, поклонившись ей, пошли в дома свои, неся эту икону, полученную из рук Царицы».
И тогда все прославили Бога и ту, которая его родила. Антоний же ответил: «О чада, мы никогда не выходили из места сего». Греки же клятвенно заверили: «Из ваших рук взяли мы золото перед многими свидетелями, и до корабля с ними вас проводили, и через месяц после вашего ухода отправились в путь; и вот сейчас десятый день, как мы вышли из Царьграда. Спрашивали мы Царицу о величине церкви, и она сказала нам: “Я меру послала – пояс Сына моего, – по его повелению”».
И отвечал Антоний: «О чада, великой благодати Христос удостоил вас, ибо вы его воли вершители. Звавшие же вас, те благообразные скопцы – пресвятые ангелы, а царица во Влахене – сама, зримо явившаяся вам, пресвятая, чистая и непорочная владычица наша, Богородица и приснодева Мария, стоявшие же при ней воины – бесплотные ангельские силы. Подобные же нам, и данное вам золото – то Бог ведает, так как он сам сотворил и свершил это со своими рабами. Благословен приход ваш, и добрую спутницу имеете вы, эту честную икону Госпожи, и она даст вам, как обещала, чего ухо не слышало и что на сердце человеку не всходило: этого никто не может дать, кроме нее и сына ее, Господа Бога и спасителя нашего Иисуса Христа, пояс которого и венец, принесенные сюда варягами, и являются мерой ширины, и длины, и высоты той пречестной церкви, – голос с неба известил это от великой славы».
Греки же со страхом поклонились святым и сказали: «Где то место? Покажите». Антоний же сказал: «Три дня будем молиться, и Господь обозначит нам». И в первую ночь, когда он молился, явился ему Господь и сказал: «Обрел ты благодать передо мной». Антоний же сказал: «Господи, если я обрел благодать перед тобой, пусть будет по всей земле роса, а место, которое тебе угодно освятить, пусть будет сухо». Наутро нашли сухим то место, где ныне церковь стоит, а по всей земле была роса. На другую же ночь, также помолившись, Антоний сказал: «Пусть будет по всей земле сухо, а на месте святом роса». Пошли и нашли так. В третий же день, ставши на месте том, помолившись и благословив место это, измерили золотым поясом ширину и длину. И воздел руки к небу, и сказал Антоний громким голосом: «Услышь меня, Господи, ныне отметь место огнем, пусть разумеют все, что тебе оно угодно». И тотчас пал огонь с неба и пожег все деревья и терновник, росу полизал и долину выжег, рву подобную. И все бывшие со святыми от страха упали как мертвые. Так положено было начало той Божественной церкви.
О ТОМ, КОГДА ОСНОВАНА БЫЛА ЦЕРКОВЬ ПЕЧЕРСКАЯ. СЛОВО 3
Основана же была сия божественная церковь Богородицы в 6581 (1073) году. В дни княжения благоверного князя Святослава, сына Ярославова, была заложена церковь эта, и сам он своими руками начал ров копать. Христолюбивый князь Святослав дал сто гривен золота в помощь блаженному и размеры определил золотым поясом, как повелел голос, услышанный с небес на море. В Житии святого Антония найдешь об этом подробнее. Из Жития же Феодосия всем известно, как явился столп огненный от земли до неба, иногда же облако или же радуга сходили с верха старой церкви на это место, много раз и икона переходила, – ангелы переносили ее в то место, где ей надлежало быть.
Что, братия, чудеснее этого? Перелистав все книги Ветхого и Нового заветов, нигде не найдешь таких чудес о святых церквах, как об этой: от варягов, и от самого Господа нашего Иисуса Христа, и честного его и божественного и человекообразного изображения – святой головы Христовой венец, и божественный голос слышали от Христова изображения, повелевший венец нести на уготованное место, и небесный голос велел поясом этим измерить церковь, которую видели еще до ее созидания. А из Греции икона пришла с мастерами, и мощи святых мучеников положены были подо всеми стенами, и были изображены эти святые над мощами по стенам.
Должно же нам похвалить прежде отшедших благоверных князей, и христолюбивых бояр, и честных иноков, и всех христиан православных. Блажен и преблажен, сподобившийся погребенным быть здесь, великой благодати и милости Господней удостоится он молитвами святой Богородицы и всех святых. Блажен и преблажен, тут в поминание записанный, ибо примет он отпущение грехов и награда небесная его не минует. Ведь сказано: «Радуйтесь и веселитесь, ибо имена ваши написаны на небесах» – церковь эта любима Богом паче небесной. Родившая его пожелала ее создать, как обещала во Влахерне мастерам, так сказав: «Приду, чтобы видеть эту церковь, хочу в ней жить». Доброе и предоброе это дело – находиться в ее святой и божественной церкви, и какую славу и похвалу обретет положенный здесь и записанный в ней в поминальные книги – перед ее очами будет он поминаться всегда.
И это, возлюбленные мои, добавлю вам слово, чтобы укрепить вас. Нет того злее, чем от такого света отречься, и возлюбить тьму, и отвергнуть богонареченную церковь, оставить Богом построенную и искать людьми сотворенную за мзду от насилий и грабежей, что сама взывает к Богу на строителя своего. Этой же церкви создатель, и устроитель, и художник, и творец – сам Бог, который своим божественным огнем спалил вещи тленные, деревья же и горы сравнял на благо дома Матери своей для пристанища рабам своим. Разумейте, братья, основание и начало ее: Отец свыше благословил росой, и столпом огненным, и облаком светлым; Сын меру дал своим поясом: хотя и деревянный был крест, но Божиею силою облечен; Святой же Дух огнем невещественным ров ископал, где положить основание, и на таком камне создал Господь церковь эту, что и врата адовы не одолеют ее. Так же и Богородица: на три года золота дала строителям, и своего пречистого образа икону даровала и ее наместной поставила, – от иконы этой чудеса многие свершаются.
О ПРИХОДЕ ИКОНОПИСЦЕВ К ИГУМЕНУ НИКОНУ ИЗ ЦАРЬГРАДА. СЛОВО 4
И вот еще дивное чудо, о котором расскажу вам. Пришли из того же богохранимого града Константинополя к игумену Никону иконописцы и стали говорить: «Поставь перед нами тех, с которыми мы рядились, хотим с ними тяжбу вести: нам они показали церковь малую, так мы и урядились с ними перед многими свидетелями, эта же церковь очень уж велика; вот возьмите ваше золото, а мы вернемся в Царьград». В ответ на это игумен спросил: «А кто рядился с вами?» Иконописцы же описали их внешность, сходную с обликом игумена Феодосия и Антония. И сказал им игумен: «О чада, не в силах мы показать их: десять лет тому как отошли они из этого мира, и теперь непрестанно молятся за нас, и неотступно хранят эту церковь, и заботятся о своем монастыре, и пекутся о живущих в нем».
Услышав такой ответ, греки, ужаснувшись, привели и других многих купцов, греков и кавказцев, которые пришли вместе с ними из тех земель. И сказали они: «Вот перед ними рядились мы, золото взяли из рук тех старцев, а ты не хочешь позвать их сюда. Если же они умерли, то покажи нам изображение их: пусть все увидят, те ли это?» Тогда игумен вынес перед всеми иконы их. Увидев лики святых, греки и кавказцы поклонились, говоря: «Воистину, это они, и мы веруем, что они живы и по смерти, и могут помогать, и спасать, и охранять прибегающих к ним». И они отдали в монастырь мозаику, которую принесли было на продажу, ею теперь святой алтарь украшен.
Иконописцы же начали каяться в своем согрешении. «Когда, – говорили, – пришли мы в Канев на ладьях, то увидели в высоте эту великую церковь. И спросили мы бывших с нами: “Какая это церковь?” И нам ответили: “Печерская, которую вы должны расписывать”. Мы же, рассердившись, хотели плыть назад. И той же ночью поднялась буря сильная на реке. Утром же, когда мы проснулись, то оказались у Треполя, и ладья сама шла вверх по течению, как будто сила некая влекла ее. Мы же с трудом удержали ее и простояли весь день, размышляя, что бы это значило, что прошли мы за одну ночь, не гребя, такой путь, какой другие в три дня с трудом проходят? На другую же ночь снова увидели мы эту церковь и чудную икону наместную, говорившую нам: “Люди, зачем напрасно мечетесь, не покоряясь воле Сына моего и моей; если не послушаетесь меня и захотите бежать, – я возьму всех вас и прямо в ладье поставлю в церкви моей. И то знайте, что вы оттуда не выйдете, но, в монастыре моем постригшись, там и скончаетесь, и я вам дарую милость в будущем веке ради строителей этой церкви, Антония и Феодосия”. Мы же, на другой день вставши, хотели плыть вниз и гребли изо всей силы, а лодка шла вверх, против течения. Тогда мы, повинуясь воле и силе Божьей, покорились, и вскоре ладья под монастырем сама пристала».
Тогда все черноризцы и греки, мастера и иконописцы, прославили великого Бога и чудотворную икону его пречистой Матери, и святых отцов Антония и Феодосия. И со временем те и другие, мастера и иконописцы, окончили жизнь свою монахами в Печерском монастыре и положены в своем притворе; свитки их и ныне лежат на полатях, и книги их греческие хранятся в память чуда.
Когда игумен Стефан, демественник, который был изгнан из монастыря, увидал преславные чудеса – как пришли мастера, и принесли икону, и рассказали о видении Царицы во Влахерне, то сам создал на Клове церковь по подобию Влахернской. Благоверный же князь Владимир Всеволодович Мономах, тогда еще юный, самовидцем был того дивного чуда, когда пая с неба огонь и выгорела яма, где потом заложено было основание церкви по размерам пояса. Слух об этом разошелся по всей земле Русской. Поэтому-то Всеволод с сыном своим Владимиром приехал из Переяславля, чтобы видеть то великое чудо. Тогда Владимир был болен, и тем золотым поясом опоясали его, и он тотчас же выздоровел молитвами святых отцов наших Антония и Феодосия.
И во время своего княжения христолюбец Владимир, взяв размеры той божественной церкви Печерской, создал во всем подобную церковь в городе Ростове: такой же вышины, ширины и длины. И он на хартии записал, где и в каком месте церкви какой праздник изображен, и все это было повторено по образцу той великой, Богом ознаменованной церкви. Сын же его, Георгий-князь, слышавший от своего отца Владимира о всем, что было с этой церковью, и сам в своем княжении построил в городе Суздале церковь в ту же меру. И все те церкви со временем разрушились; эта же, Богородицына, одна пребывает вовеки.
ОБ ИОАННЕ И СЕРГИИ ЧУДО НЕОБЫЧНОЕ В БОЖЕСТВЕННОЙ ПЕЧЕРСКОЙ ЦЕРКВИ, СВЕРШИВШЕЕСЯ ПЕРЕД ЧУДОТВОРНОЙ ИКОНОЙ БОГОРОДИЦЫ. СЛОВО 5
Были два неких человека именитых из города того, друзья между собой, Иоанн и Сергий. Однажды пришли они в церковь богонареченную и увидели свет, ярче солнечного, на чудной иконе Богородицы, и в духовное братство вступили.
Спустя много лет Иоанн разболелся, а у него оставался пятилетний сын Захария. И вот больной призвал игумена Никона и раздал все свое имущество нищим, а сыновнюю часть, тысячу гривен серебра и сто гривен золота, дал Сергию. Малолетнего же сына своего Захарию отдал на попечение другу своему, как брату верному, завещав ему: «Когда возмужает сын мой, отдай ему золото и серебро».
Когда исполнилось Захарии пятнадцать лет, захотел он взять у Сергия золото и серебро отца своего. Тот же, подстрекаемый дьяволом, задумал приобрести богатство, решившись ради этого жизнь с душою погубить, и сказал он юноше: «Отец твой все богатство свое Богу отдал, у того и проси золото и серебро: он тебе должен, может быть и помилует тебя. Я же ни твоему отцу, ни тебе не должен ни одной златницы. Вот что сделал с тобой отец твой по безумию своему, раздав все свое имущество в милостыню, он тебя нищим и убогим оставил».
Выслушав это, юноша стал тужить о своем лишении. Обратился он с мольбой к Сергию, говоря: «Дай мне хоть половину, а половину оставь себе». Сергий же жестокими словами укорял отца его и его самого. Захария же стал просить третью часть и даже десятую. Наконец, видя, что он лишился всего, сказал Сергию: «Приди и поклянись мне в церкви Печерской, перед чудотворной иконой Богородицы, где ты вступил в братство с отцом моим».
Тот же пошел в церковь и, став перед иконой Богородицы, сказал, клянясь, что не брал ни тысячи гривен серебра, ни ста гривен золота; и хотел поцеловать икону, но не мог приблизиться к ней. И когда выходил он из дверей, то стал вопить: «О святые Антоний и Феодосии, не велите погубить меня этому ангелу немилостивому, помолитесь святой Богородице, чтобы отогнала она от меня бесчисленных бесов, которым я предан. Возьмите золото и серебро: оно спрятано в доме моем». И страх охватил всех. С тех пор никому не давали клясться той иконой святой Богородицы.
Послали в дом к Сергию, взяли сосуд запечатанный и нашли в нем две тысячи гривен серебра и двести гривен золота: так вот удвоил Господь богатство, вознаграждая творящих милостыню. Захария же все деньги отдал игумену Иоанну, чтобы тот употребил их, как хочет. Сам же постригся и жизнь окончил здесь. На это золото и серебро построена была церковь Святого Иоанна Предтечи, где всход на полати, в память Иоанна-боярина и сына его Захарии, чьих было золото и серебро.
СКАЗАНИЕ О СВЯТОМ ЖЕРТВЕННИКЕ И ОБ ОСВЯЩЕНИИ ТОЙ ВЕЛИКОЙ ЦЕРКВИ БОЖЬЕЙ МАТЕРИ. СЛОВО 6
Освящена была церковь Печерская в 6597 (1089) году, в первый год игуменства Иоанна. И не было плиты каменной для сооружения жертвенника. И долго разыскивали, кто бы мог сделать жертвенник каменный, и не нашли ни одного мастера; тогда сделали деревянную доску и положили ее. Но митрополит Иоанн не хотел, чтобы в столь великой церкви был деревянный жертвенник, и из-за этого игумен пребывал в большой печали. Прошло несколько дней, а освящения все не было. В тринадцатый день августа вошли иноки в церковь петь, по обычаю, вечерню, и увидели, что у алтарной ограды лежит каменная плита и подпоры для устроения жертвенника. Тотчас дали знать об этом митрополиту. Он же восхвалил Бога и повелел свершить освящение и вечерню.
Долго разыскивали, откуда и кем принесена была эта плита и как в церковь внесена, когда она заперта была? И всюду расспрашивали, откуда она привезена была, водой ли или по суше, и нигде не нашлось никаких следов тех, кто привез ее. Послали туда, где делаются такие вещи, три гривны серебра, чтобы мастер взял деньги за свой труд. Посланные обошли все места и не нашли мастера. Мудрый создатель и помощник всех, Бог, сотворивший это чудо, жертвенник сделал, и положил, и утвердил его руками святительскими на приношение своего пречистого тела и святой крови, возжелав, чтобы его за весь мир во все дни приносили в жертву на том жертвеннике, который сам даровал.
На другой день пришли с митрополитом Иоанном епископы: Иоанн Черниговский и Исайя Ростовский, Лука Белгородский и Антоний Юрьевский, никем не званные, пришли они на чин освящения. И спросил их блаженный митрополит: «Почему пришли вы, когда вас не звали?» И отвечали епископы: «Владыка, посланец от тебя сказал нам, что четырнадцатого августа будет освящение церкви Печерской, и мы все должны быть с тобой на литургии. Мы не смели ослушаться твоего слова, и вот мы здесь». Антоний же, епископ Юрьевский, сказал: «Я был болен, и вот этой ночью вошел чернец ко мне и сказал мне: “Завтра освящается церковь Печерская, будь там”. И только что услышал я это, как сразу выздоровел, и вот я здесь по повелению твоему». И все удивились приходу епископов.
Святитель хотел разыскать тех людей, которые звали их, и вдруг раздался голос: «Да исчезнет испытывающий предначертанное!» Тогда митрополит воздел руки к небу и сказал: «Пресвятая Богородица! Как на успение свое ты со всех концов вселенной собрала апостолов, в честь своего погребения, так и ныне, на освящение своей церкви, созвала ты их наместников, наших сослужебников!»
И все в ужасе были от великих чудес. Обошли вокруг церкви трижды и начали петь: «Поднимите, врата, верхи ваши», – и не было никого в церкви, кто бы мог отпеть: «Кто есть сей царь славы?», потому что все до одного вышли из церкви. После долгого молчания вдруг из церкви раздался голос, похожий на ангельский: «Кто есть сей царь славы?» Стали искать, что это за голоса, откуда они и чьи. Когда же вошли в церковь, то двери были затворены, и ни одного человека не нашлось в ней. И стало ясно всем, что все свершается Божьим промыслом о той святой и божественной церкви.
После этого и мы скажем: «О бездна богатства и премудрости! Кто познает ум Господен или кто может быть советником ему?» Господь да сохранит вас и будет блюсти вас во все дни жизни вашей молитвами пресвятой Богородицы, и преподобных и блаженных отцов наших печерских Антония и Феодосия, и святых черноризцев монастыря того. С ними же да удостоимся и мы получить милость в этом веке и в будущем о Христе Иисусе Господе нашем, ему же слава с Отцом и со Святым Духом ныне, и присно, и во веки веков. Аминь.
НЕСТОРА, ИНОКА ОБИТЕЛИ МОНАСТЫРЯ ПЕЧЕРСКОГО, СКАЗАНИЕ О ТОМ, ПОЧЕМУ МОНАСТЫРЬ БЫЛ ПРОЗВАН ПЕЧЕРСКИМ. СЛОВО 7
Во время княжения самодержца Русской земли, благоверного великого князя Владимира Святославича, соблаговолил Бог, чтобы появился просветитель Русской земли и наставник иноков, о котором и будет это сказание.
Жил в городе Любече некий благочестивый муж, в которого смолоду вселился страх Божий, и захотел он стать иноком. Человеколюбивый же Господь вложил в его душу желание идти в страну Греческую и там постричься в монахи. Немедля устремился он в путь, странствуя за странствовавшего и трудившегося ради нашего спасения Господа, и достиг Царьграда. И пришел он на Святую Гору, и обошел афонские святые монастыри, и, увидев эти монастыри на Святой Горе и жизнь тех святых отцов, превосходящую человеческие возможности, – оставаясь во плоти, они подражали ангельскому житию, – еще сильнее воспылал он любовью ко Христу и захотел повторить подвиги этих монахов. Пришел он в один из тамошних монастырей и умолил игумена, чтобы тот возложил на него ангельский образ иноческого чина. Игумен же, прозрев, что он свершит великие добрые дела, послушал его, постриг под именем Антония, наставив и обучив иноческому житию. Антоний же, угождая во всем Богу, в остальном подвизался в покорности и послушании, так что все радовались за него. И сказал ему игумен: «Антоний, иди снова на Русь, да будешь там и другим примером их успеха и утверждения в вере, и будет с тобой благословение Святой Горы».
Антоний же ушел на Русскую землю, и пришел в город Киев, и стал думать, где бы ему жить. Походил он по монастырям и не пожелал ни в одном из них поселиться: Бог не соблаговолил. И стал он ходить по лесам, и по горам, и по разным местам. Придя в Берестово, нашел пещеру, которую когда-то выкопали варяги, и поселился в ней, и жил в ней в великом воздержании. Через некоторое время после этого умер князь Владимир, и захватил власть безбожный и окаянный Святополк, и, сев в Киеве, стал избивать братьев своих: убил святого Бориса и Глеба. Антоний же, увидев такое кровопролитие, содеянное окаянным Святополком, снова удалился на Святую Гору.
Когда благочестивый князь Ярослав победил Святополка, то сел он в Киеве. И так как полюбил боголюбивый князь Ярослав Берестово и тамошнюю церковь Святых Апостолов, то многих священников содержал при ней. Был в ней пресвитер, именем Иларион, муж благочестивый, знаток божественного Писания и постник. И ходил он с Берестова к Днепру, на холм, где ныне старый монастырь Печерский, и здесь молился, ибо был тогда там лес дремучий. И выкопал он тут маленькую двусаженную пещерку, и, приходя из Берестова, пел псалмы, и молился Богу втайне.
И, по прошествии некоторого времени, Бог вложил в сердце благоверному великому князю Ярославу благую мысль: собрал он в 6559 (1051) году епископов и поставил Илариона митрополитом в Святой Софии, а пещерка его сохранилась.
Когда Антоний находился на Святой Горе, в монастыре, где свершилось его пострижение, то было от Бога возвещение игумену. «Отпусти, – сказал он, – Антония на Русь, нужен он там». Призвал его игумен и сказал: «Антоний! Иди снова на Русь, такова воля Бога, и будет с тобой благословение от Святой Горы, и многие от тебя черноризцами станут». И, благословив, отпустил он его, и сказал ему: «Иди с миром!»
Когда же Антоний вернулся в Киев и пришел на холм, где Иларион вырыл малую пещерку, полюбилось ему место это, и поселился он здесь. И начал молиться Богу со слезами, говоря: «Господи, утверди меня на месте этом, и да будет благословение на нем Святой Горы и молитва отца моего, который постриг меня». И стал он жить тут, молясь Богу. Пищей же его был хлеб сухой, и воды пил в меру; и копал он пещеру, и, не давая себе покоя ни днем, ни ночью, так жил в постоянных трудах, пребывая в бдении и молитвах. Потом узнали о нем люди, стали приходить к нему, принося, что было нужно. И прошла о нем слава, как о Великом Антонии, и начали приходить к нему, прося от него благословения.
Потом же, когда умер князь Ярослав, принял власть сын его Изяслав и сел на киевский стол. Антоний к тому времени уже прославился по Русской земле. Князь же Изяслав, прослышав о житии его, пришел к нему с дружиной своей, прося у него благословения и молитвы. И сделался известен всем великий Антоний, и почитали его все. И начали приходить к нему боголюбивые люди, чтобы постричься, и он принимал их и постригал. И собралась у него братия около двенадцати человек. И Феодосии, к нему придя, постригся. Выкопали они пещеру большую, и церковь, и келий, которые целы и теперь в пещере, под старым монастырем.
Когда собралась братия, сказал им великий Антоний: «Это, братия, Бог объединил вас, и благословение на вас Святой Горы, с которым меня постриг игумен Святой Горы, я же вас постриг; и да будет же на вас благословение: во-первых, от Бога и пресвятой Богородицы, во-вторых, от Святой Горы!» И сказал он им еще: «Живите теперь сами по себе, и я поставлю вам игумена, а сам пойду на другую гору и там останусь один». Как я уже сказал – привык он к уединению. И поставил он игуменом Варлаама, а сам пошел на гору и выкопал себе другую пещеру, которая теперь под новым монастырем; в ней он и умер, живши в добродетели сорок лет, никогда и никуда не выходив из пещеры. В ней же лежат честные мощи его, творящие чудеса и доныне.
Игумен же и братия продолжали жить в пещере. И умножилось их число, и не могли они уже в пещере вместиться, и задумали они рядом с пещерой поставить монастырь. И пришли игумен и братия к святому Антонию, и сказали ему: «Отче! Братии стало так много, что не можем поместиться в пещере, да благословит Бог и пречистая Богородица, и твоя молитва, чтобы нам поставить маленькую церковь вне пещеры». И разрешил им преподобный. Они же поклонились ему до земли и вышли. И поставили церковку маленькую над пещерой во имя Успения святой Богородицы.
И стал Бог, молитвами пречистой Богородицы и преподобного Антония, умножать черноризцев, и братия, посоветовавшись с игуменом, решили построить монастырь. И пошли опять они к Антонию, и сказали ему: «Отче, братия умножается, и хотим мы построить монастырь». Антоний же возрадовался и сказал: «Благословен Бог за все, молитва святой Богородицы и отцов Святой Горы да будет с вами!» И сказав это, послал одного из братии к князю Изяславу, говоря так: «Княже благочестивый, Бог умножает братию, а местечко маленькое, просим у тебя, чтобы дал ты нам гору ту, что над пещерой». Князь же Изяслав, услышав это, обрадовался и послал к ним боярина своего, чтобы передать им гору ту.
Игумен же и братия заложили церковь большую и монастырь, обнесли оградой, и много келий поставили, и, поставив церковь, украсили ее иконами. И с тех пор прозвался монастырь Печерским, потому что черноризцы прежде жили в пещере. И с тех пор называется он Печерским монастырем, и на нем благословение Святой Горы.
Когда монастырь уже был основан, а игуменствовал в нем Варлаам, князь Изяслав поставил монастырь Святого Дмитрия и перевел Варлаама на игуменство в монастырь Святого Дмитрия; надеясь на богатство, он хотел сделать свой монастырь выше Печерского. Многие монастыри поставлены царями, боярами и богатством; но не таковы они, как поставленные слезами и лощением, молитвою и бдением. Антоний вот не имел ни золота, ни серебра, а все приобрел слезами и постом, как я уже рассказал.
Когда Варлаам ушел в монастырь Святого Дмитрия, то братия, посоветовавшись, пошли к старцу Антонию и сказали ему: «Отче, поставь нам игумена». Он же спросил: «Кого хотите?» Они же ответили ему: «Кого хочет Бог, и пречистая Богородица, и ты, честной отче». И сказал им великий Антоний: «Кто еще есть среди вас столь послушлив, кроток и смирен, как блаженный Феодосии? Пусть он и будет вам игуменом». Все братья рады были, поклонились ему до земли, и поставили Феодосия игуменом. Было тогда братии двадцать человек.
Принявши монастырь, Феодосии ввел в нем воздержание строгое, пощение и молитвы со слезами. И стал принимать он многих черноризцев, и собрал братии сто человек. И начал он разыскивать устав монастырский, а в это время оказался тут честной инок Михаил из монастыря Студийского, который пришел из Греции с митрополитом Георгием. И начал Феодосии расспрашивать его об уставе иноков студийских, и, найдя у него устав, списал его. И установил в монастыре своем, как петь пение монастырское, как поклоны держать и чтение читать, как стоять в церкви, и весь порядок церковный, и как за трапезой сидеть, и что есть в какие дни. Все это по уставу Феодосии определил и ввел в своем монастыре, а от того монастыря переняли все русские монастыри этот устав. Потому и честь Печерскому монастырю, так как древнее он всех и честью выше всех.
И так жил Феодосии в монастыре, ведя добродетельную жизнь, соблюдая иноческое правило и принимая всякого, приходящего к нему.
Пришел к нему и я, грешный и недостойный раб Нестор, и он принял меня, а было мне тогда семнадцать лет от роду. И вот я написал это и изложил, в каком году возник монастырь и почему называется Печерским. А о житии Феодосия ниже расскажем. <...>
НЕСТОРА, ИНОКА МОНАСТЫРЯ ПЕЧЕРСКОГО, О ПЕРЕНЕСЕНИИ МОЩЕЙ СВЯТОГО ПРЕПОДОБНОГО ОТЦА НАШЕГО ФЕОДОСИЯ ПЕЧЕРСКОГО. АВГУСТА 14. СЛОВО 9
«Когда умножаются праведники, веселится народ», – сказал премудрый Соломон. Обычай ведь есть в божественный праздник торжества духовного ликованию предаваться богоименитым людям, по словам мудрого Соломона: «Праведник, если и умрет, – жив будет, и души праведных в руке Божьей». Прославляет Господь славящих его, как воистину этого блаженного и доблестного мужа, высокого житием, чудного добродетелями, неутомимого в чудесах, блаженного Феодосия. Соблаговолил Бог явить своего угодника, что воистину и свершилось по воле Божьей через восемнадцать лет после преставления преподобного.
В 6599 (1091) году все иноки пречистой Печерской лавры, собравшись вместе со своим наставником игуменом, единодушно порешили перенести мощи преподобного Феодосия.
Подобает за это хвалу принести им: воистину блаженны отцы, и мудро решение ваше. О Богом собранный совет! О постнический великий собор! О пречестное воинство! О благое объединение, ведь сбылось на вас изречение Отца, сказавшего: «Что может быть лучше и прекраснее, чем единение братии». Воистину добр замысел ваш, отцы, громогласнее трубы слова решений ваших. С истинным своим пастырем пожелали быть всегда вместе, – нельзя было не восклицать: «Лишены мы отца и учителя!» И все, как едиными устами, сказали: «Возьмем честные мощи любимого отца нашего Феодосия, не подобает нам быть без пастыря, а пастырю не подобает Богом порученных ему своих овец оставлять, чтобы страшный зверь не пришел и не разогнал стадо Христово словесных овец; пусть придет пастырь в свою ограду и цевницею духовной вострубит, пусть пастырская свирель оградит нас от нападения коварного зверя и блюстителя жизни нашей и ангелов-хранителей призовет». Все единогласно друг другу говорили: «Подобает нам, братья, всегда пред очами своими честную гробницу отца нашего Феодосия видеть и достойное поклонение всегда ему творить, как истинному отцу и учителю. Негоже лежать преподобному отцу нашему Феодосию вне монастыря и церкви своей, потому что он основал ее и черноризцев собрал».
И совет сотворив, не медля повелели устроить место, где положить мощи святого, и гробницу каменную поставили. В это время приспел праздник пречестного Успения святой владычицы Богородицы; и за три дня до праздника Божьей Матери повелел игумен в пещеру идти, чтобы то место отметить, где лежат мощи святого отца нашего Феодосия. По его же благому изволению и по повелению игумена и я, грешный Нестор, сподобился быть первым, кто увидел святые мощи Феодосия. Да будет вам известно, что истинную правду поведаю я, так как не от кого-то другого это слышал, но сам был зачинщиком этого дела.
Пришел игумен и сказал: «Пойдем, чадо, в пещеру к преподобному отцу нашему Феодосию». И пришли мы в пещеру втайне от всех. Когда рассмотрели мы, куда копать, и обозначили место, где раскапывать, – в стороне от входа, – то сказал мне игумен: «Никому не сообщай об этом, кроме того, кого по своему желанию возьмешь в помощники, и пусть не знает об этом ни единый из братии, пока не вынесем мощи святого из пещеры». Я же приготовил в тот день лопаты, чтобы копать. Был вторник. Поздно вечером взял я с собою двух монахов, мужей особо добродетельных, никто другой об этом не знал. И как только пришли мы в пещеру, то, сотворивши с поклонами молитвы и отпев псалмы, принялись за дело. Начал копать я и, потрудившись много, поручил продолжать другому брату; и так раскапывали мы до полуночи и не могли обнаружить мощей святого. И начали мы тужить, и, плача, решили, что не хочет объявить себя святой; и тут пришла мне на ум другая мысль, что не в ту сторону копаем. И я, взяв лопату, начал снова усердно копать. Монах же, который был со мной, стоял перед пещерой, и, когда услыхал он, как ударили к заутрене в било, сказал мне брат: «Ударили в церковное било!» Я же в это время докопался до мощей святого, и, когда он мне говорил о том, что бьют в било, я сказал ему: «Докопался я, брат!» И когда раскопал я мощи святого, то великий страх охватил меня, и стал я взывать: «Преподобного ради Феодосия, Господи, помилуй меня!»
В это самое время два монаха в монастыре не спали, и стерегли, когда игумен, утаившийся с кем-то, будет тайно переносить мощи преподобного, и прилежно наблюдали за пещерой. И как ударили в церковное било к заутрене, то увидели они три столпа, как радуга сияющие, которые, постояв, перешли на верх церкви Пречистой, где потом положен был преподобный Феодосии. И это увидели все монахи, которые шли к заутрене, а также многие благочестивые люди в городе. Было им до этого извещение о перенесении мощей святого, и сказали они: «Это переносят мощи честные преподобного Феодосия из пещеры». Когда наступило утро и уже занялся день, то слух об этом распространился по всему городу, и множество людей пришло со свечами и фимиамом.
Великий же и преславный Стефан, о котором уже говорилось в Житии блаженного, бывший игуменом после Феодосия, а по отшествии из монастыря поставивший на Клове свой монастырь, и потом по благословению Божьему ставший епископом города Владимира, в это самое время находился в своем монастыре, и увидел он ночью за полем зарево великое над пещерой. Подумал он, что это переносят честные мощи святого Феодосия, а его накануне известили об этом; и, сильно огорчившись, что без него переносят мощи святого, он в тот же час сел на коня и быстро поскакал к пещере вместе с Климентом, которого он поставил игуменом на свое место. И пока они ехали, то видели яркое сияние над пещерой, а когда подъехали к пещере и не стало ничего видно, то догадались, что то был ангельский свет.
Когда подошли они к дверям пещеры, мы сидели у мощей святого. Я же, когда докопался до мощей, послал к игумену, говоря: «Приди, отче, да вынесем мощи преподобного». Пришел игумен с двумя иноками. И когда раскопали как следует и наклонились, то увидели, что лежат его мощи достойно его святости, и все части тела целы, и тление не тронуло их, волосы присохли к голове его, а лицо преподобного светло, а очи закрыты, и добро-гласные уста его сомкнуты. И так, возложив на одр святые его и честные мощи, вынесли их из пещеры. На другой же день, изволением Божьим, собрались вместе епископы и пришли к пещере, имена же их: Ефрем Переяславский, Стефан Владимирский, Марин Юрьевский, Иоанн Черниговский, Антоний Поросский. И игумены из всех монастырей с множеством черноризцев пришли, и люди благочестивые. И взяли пречестные мощи святого Феодосия из пещеры с множеством свечей и фимиамным каждением; как уже говорилось, множество народа со свечами в руках пришло из города встречать святого; и принесли его в богосозданную пречистую церковь, и возрадовалась пречистая церковь, восприяв своего служителя. И было видно в церкви, как свет свечей сиял ярче дневного света; прикасаясь к святому, святители лобызали мощи его, иереи, припадая к нему, с любовью целовали, пришедшие же с народом иноки прикасались к остаткам одежды святого, песни духовные к Богу воссылая и благодарственные хваления святому принося. И так положили его в его церкви Божьей Матери в притворе на правой стороне в четырнадцатый день месяца августа, в четверг, в час дня; и светло отпраздновали день тот.
В 6616 (1108) году игумен Феоктист начал с мольбою просить благоверного великого князя Святополка, чтобы стали поминать имя святого преподобного отца нашего Феодосия, игумена Печерского, в Синодике, ибо Бог так соизволил. Святополк с радостью обещался сделать так; зная житие его, Святополк сам начал всем рассказывать о житии преподобного Феодосия. И свершил это митрополит, повелев включить святого в Синодик. Повелел митрополит всем епископам вписать имя святого Феодосия в Синодик. И все епископы с радостью вписали имя святого и преподобного отца нашего Феодосия и поминают его на всех соборах и доныне.
О проречении святого. И этого нельзя молчанию предать, но поведаю вам вкратце о сбывшемся пророчестве святого отца нашего Феодосия.
Еще при жизни блаженного Феодосия, когда он игуменствовал и управлял порученным ему Богом стадом, то пекся он не только о единых черноризцах, но и о мирянах заботился, о душах их, как бы им спастись; особенно же о детях своих духовных, утешая и поучая приходящих к нему, а иногда и сам домой к ним приходил, чтобы дать благословение. И был некий благочестивый вельможа, духовный сын святого, по имени Ян. И вот однажды пришел Феодосии в дом к Яну и жене его Марии, а оба они были благочестивы и, по заветам божественного Павла, жили целомудренно, сохраняя супружескую верность. Потому-то и любил их блаженный Феодосии, что жили они по заповедям Господним и в любви меж собой пребывали.
И когда пришел он к ним, то стал учить их о милостыни к убогим, и о небесном царствии, ожидающем праведников, и о муках грешников, и о смертном часе. И о многом говорил он еще от божественного Писания, в конце концов дойдя и до слов о том, когда положены будут тела их во гроб. Благочестивая жена Яна, выслушав поучения преподобного, спросила его: «Отче, честной Феодосии, кто знает, где меня похоронят?» Боговдохновенный же Феодосии, даром пророческим исполненный, ответил: «Поистине возвещаю тебе – где мое тело положено будет, там и тебя через некоторое время погребут». И сбылось это через восемнадцать лет после преставления святого. Преподобный Феодосии умер за восемнадцать лет до перенесения из пещеры тела его, а когда перенесли мощи святого, то тогда же, в этот же год и месяц, преставилась жена Яна Мария, в шестнадцатый день месяца августа. И пришли черноризцы, отпели обычные песнопения, и принесли, и положили тело ее в церкви Святой Богородицы Печерской напротив гробницы Феодосия, на левой стороне. Преподобный положен был четырнадцатого августа, а она – шестнадцатого.
Вот каков был досточудный этот муж – сбылось пророчество преподобного Феодосия, истинного пастыря, пасшего словесных овец нелицемерно, с кротостью и со вниманием наблюдая за ними и оберегая их, молясь за порученное ему стадо, и за всех православных христиан, и за землю Русскую. И по отшествии своем из сего света молится он за людей верных и за своих учеников, которые, взирая на его гробницу и вспоминая поучение его и воздержание, прославляют Бога.
Я же, грешный и недостойный раб его и ученик Нестор, недоумеваю, как восхвалить доброе его житие и воздержание, но скажу хотя бы немного. Радуйся, отче наш и наставник, мирскую суету отвергнув и молчание возлюбив! Радуйся, послуживший Богу в тишине и в монашеском житии, преисполнившись божественным даром! Радуйся, отче, лощением вознесшийся, и плотские страсти возненавидивший, и мирские наслаждения и желания света сего отринувший! Радуйся, идущий по стопам высокомысленным вослед отцов, молчанием возвышаясь и смирением украшаясь, в словах книжных находя веселие! Радуйся, укрепившийся надеждой вечных благ, которые и восприял! Радуйся, преподобный, умертвивший плотское мудрствование и источник беззакония и мятежа усмиривший! Радуйся, козней и сетей бесовских избегший! Радуйся, что с праведными, отче, почил, восприяв за труды свои награду! Радуйся, будучи наставником отцов печерских, ты сам следовал святых отцов учению, и нраву, и воздержанию, и божественному их молитве предстоянию, более же всего подражал Великому Антонию, основателю монашества, обычаем и житием уподобившись житию его и следуя его привычкам, стремясь от одного дела к другому, лучшему, обычные молитвы к Богу вознося как благоуханный аромат, как ладан благовонный, кадилом молитвенным! Радуйся, победивший мирские похоти и миродержца-князя тьмы века сего! Радуйся, поправший сопротивника дьявола и козни его победивший, твердым помыслом оградившись от вражеских его стрел! Радуйся, укрепившийся оружием крестным и непобедимой верой, помощью Божьей!
О честный пастырь Христова стада, богомудрый Феодосии, молись за нас и за меня, раба твоего Нестора, чтобы избавились мы от сети вражеской, и от дьявола охрани нас своими молитвами о Христе Иисусе, Господе нашем. Ему же подобает слава, честь и поклонение с безначальным его Отцом, и с пресвятым, и благим, и животворящим его Духом ныне, и присно.
О ТОМ, КАК БЫЛА ОКОВАНА РАКА ПРЕПОДОБНОГО ОТЦА НАШЕГО ФЕОДОСИЯ ПЕЧЕРСКОГО. СЛОВО 10
Через некоторое время захотел Георгий, сын Симона и внук Африкана, оковать гробницу преподобного отца Феодосия, что и сделал.
Послал он одного из подручных бояр своих, именем Василия, из города Суздаля в богоименитый город Киев, в Печерский монастырь, чтобы оковать гробницу преподобного Феодосия, и дал ему Георгий пятьсот гривен серебра и пятьдесят гривен золота на окование гробницы преподобного. Василий взял деньги и нехотя отправился в путь; проклиная жизнь свою и день рождения своего, так говорил он в уме своем: «Что это задумал князь столько богатства погубить? И какая награда ожидает его за то, что он окует гроб мертвеца? Но что даром получено, то даром и брошено! Хуже всех же мне одному, не смеющему ослушаться господина своего! Чего ради я дом свой оставил, для кого в этот горький путь иду? И от кого честь приму: не к князю я послан и не к иному вельможе. Что я скажу, или разговаривать, что ли, стану я с этим гробом каменным, и кто ответит мне? Кто не посмеется моему безумному приходу?» Это говорил он своим спутникам, и многое другое.
Святой же явился ему во сне и кротко сказал: «О чадо, я хотел тебя вознаградить за труд твой; но если не покаешься, тяжкие ждут тебя испытания». Однако Василий не переставал роптать, и великую беду навел на него Господь за грехи его: кони все у них пали и все, что у них было, украли воры, кроме посланного с Василием сокровища. Василий же открыл сокровище, посланное на окование раки святого, и взял оттуда пятую часть золота и серебра, и истратил на себя и на коней; и не уразумел он, что гнев претерпел за хулу свою.
И когда приехал он в Чернигов, то упал с коня и так разбился, что не мог и рукой пошевелить. Бывшие с ним положили его в ладью и привезли его под Киев, когда наступил уже вечер. И в ту же ночь явился ему святой, говоря: «Василий, не слышал разве ты Господа, говорящего: “Приобретайте себе друзей богатством неправедным, чтобы они, когда обнищаете, приняли вас в вечные обители”. Хорошо уразумел сын мой Георгий слова Господа, сказавшего: “Кто принимает праведника во имя праведника, получит награду праведника”. Ты же за труд свой увенчан был бы, и такой славы никто еще не удостаивался, какую принял бы ты вместе с Георгием; ныне же всего этого лишился ты, однако не отчаивайся за жизнь свою. Но не иначе ты исцелишься, как покаявшись в согрешении своем: прикажи, чтобы отнесли тебя в Печерский монастырь, в церковь Святой Богородицы, и пусть положат тебя на гробницу мою, и ты будешь здоров, а истраченное тобой золото и серебро найдешь целым». И все это наяву произошло с Василием в ту ночь, а не во сне, когда являлся ему преподобный Феодосии.
Утром же пришел к нему князь Георгий со всеми боярами, и, видя его в столь горестном состоянии, опечалился за него и ушел.
Василий же поверил видению святого и велел свезти себя в Печерский монастырь. Когда они были уже на берегу, вошел некто неизвестный к игумену, говоря: «Скорее иди на берег, приведи Василия и положи его на гроб преподобного Феодосия, и, когда он отдаст сокровище, обличи его перед всеми, сказав, что он взял себе пятую часть из него, если же он покается, то верни ему». И сказав это, сделался невидим. Игумен стал искать, что за человек являлся ему, и никто не видал, ни как он входил, ни как вышел. Тогда игумен пошел к Днепру, ввел Василия на гору и положил его на гробницу святого, – и встал Василий цел и здоров всем телом, и подал он игумену четыреста гривен серебра и сорок гривен золота. Игумен же сказал ему: «Чадо, а где еще сто гривен серебра и десять – золота?» Василий же начал каяться, говоря: «Я взял и растратил; подожди, отче, все тебе отдам; я хотел скрыть это, думая утаить от всевидящего Бога». Тогда высыпали деньги из сосуда, в котором они были запечатаны, сосчитали перед всеми, и оказалось все сполна: пятьсот гривен серебра и пятьдесят гривен золота, – и все прославили Бога и святого Феодосия. И тогда начал Василий рассказывать все по порядку: явление святого и деяния его.
На другой день князь, взявши с собой лекарей, пришел в то место, где был прежде Василий, чтобы лечить больного, и не застал его. Узнавши же, что Василия отвезли в Печерский монастырь, и подумав, что он уже умер, князь поспешно отправился в монастырь и нашел его здоровым, как будто он никогда не болел. И, услышав от него о дивных чудесах, князь поразился, и, радостию духовной преисполнясь, поклонился чудотворному гробу великого Феодосия, и ушел.
Узнав о случившемся, Георгий Симонович, тысяцкий, приложился еще больше душой к святой Богородице и святому Феодосию, и к обильному своему подаянию прибавил гривну, которую носил, весом в сто гривен золота, и написал так: «Я, Георгий, сын Симонов, раб пресвятой владычицы Богородицы и святого Феодосия, благословен был святою рукой его: некогда болел я три года глазами, так что и луча солнечного не видел, и по его слову исцелился, услышал из уст его: “Прозри!” – и прозрел. И вот поэтому пишу грамоту сию до последнего в роду моем, чтобы никто не был отлучен от дома пресвятой владычицы Богородицы и преподобных Антония и Феодосия. Если же кто и в крайнее убожество впадет и не сможет ничего дать, пусть будет положен хотя бы в селениях церкви той: везде ведь молитва Антониева и Феодосиева помогает. Когда мы приходили с половцами на Изяслава Мстиславовича, увидали мы издали ограду высокую и быстро пошли туда, а никто не знал, какой это город. Половцы же бились под ним и многие ранены были, и побежали мы от города того. После уже узнали мы, что это было село обители святой Богородицы Печерской, а города тут никогда и не бывало, и сами, живущие в селе том, не знали о случившемся, и, лишь на другой день вышедши, увидали, что произошло кровопролитие, и подивились бывшему. Я пишу вам об этом потому, что все вы вписаны в молитву святого Феодосия; он обещал отцу моему Симону как о своих черноризцах, так и о нас молиться. Молитву эту велел отец мой, веря в обет святого, вложить в руку его, когда будет в гроб положен, и открыто явился он одному из тех богоносных отцов, и сказал ему так: “Передай сыну моему Георгию, что я получил все блага по молитве святого, постарайся и ты, сын мой, идти по моим следам добрыми делами”. Если же кто не захочет благословения и молитвы святого отца Феодосия и уклонится от него, возлюбя проклятие, да получит возмездие». И вот поэтому правнуки Симона любовь имеют к храму Святого Дмитрия, – у них в нем место свое есть, и если кто-нибудь из них лишится его, тот проклят своими прародителями и отцами, ибо своей волей такой отрекается от молитвы святого, и благословения, и обещания преподобного отца Феодосия.
ПОХВАЛА ПРЕПОДОБНОМУ ОТЦУ НАШЕМУ ФЕОДОСИЮ, ИГУМЕНУ ПЕЧЕРСКОМУ, МОНАСТЫРЬ КОТОРОГО В БОГОСПАСАЕМОМ ГОРОДЕ КИЕВЕ. СЛОВО 11
Когда воздается похвала праведнику, то веселится народ. Радостью и веселием наполнен день, когда муж праведный и преподобный оканчивает свой жизненный путь, когда успокоение трудам своим видит, когда, печаль оставив, к радости стремится, когда, землю оставив и земное все, на небеса идет, когда людей оставляет и с ангелами водворяется, и Бога зреть сподобляется. В сей день преставился в жизнь вечную учитель наш, наставник и пастырь, великий среди отцов отец Феодосии, первый светильник, защитник и чудотворец земли Русской.
Где еще есть сей радости большая, чем то, что сподобились мы видеть отшествие к Богу отца и учителя нашего, принявшего венец нетления и близ престола Владыки предстоящего всегда и дерзновение имеющего молить о нас Владыку? Ведь радуется сын, и не только сын, но и рабы, видя господина своего в милости у земного царя за многие рати и победы над врагами царя. Мы же, сыновья и рабы господина своего, ликуем и радостно празднуем, восхваляя его подвиги и победу над духами нечистыми, и то, что он великую честь получил у Господа Вседержителя и для многих исходатайствовал жизнь вечную. И кто сможет достойно восхвалить или прославить земного ангела и небесного человека?
Люди, пребывающие во тьме и в глубокой тени, увидели свет веры через апостола нашего, посланного Богом, – князя Владимира: сам Бога познав святым крещением, он и нам его открыл, покров неведения с душ наших сорвав, и светлостью в Троице славимого Божества просвещены мы были. Другой же путь Христос своим ученикам указал, сказавши: «Всякий, кто оставит отца и мать, город и села свои ради меня, получит во сто крат, а в будущей жизни наследует царство небесное». От кого же мы узнали сей путь и бремя легкое Иисусово и кто показал нам, как взять на себя крест и последовать за Христом? Только этот преподобный отец наш Феодосии! Были и прежде Феодосия уходящие от мирской жизни и шедшие трудным путем к спасению, но от него порядок и устройство всех в Руси монастырей происходят. Нет ведь никого другого, кто бы раньше него смог такое самоотречение проявить, как он с учителем своим, блаженным Антонием, ибо исполнил он притчу Господа, который сказал: «Если зерно пшеничное, падши в землю, не умрет, то одно останется; а если умрет, то много плода принесет». Умертвившись для всего мирского, ожил он во Христе и обильный плод принес, породив его духом и сохранив добродетелью своею и правдой, и умножил он талант, данный ему Богом, и сбылось над ним сказанное Богом: «Добрый и верный раб, в малом ты был верен, над многими тебя поставлю». О таких, как он, сказал Христос: «Многие последние будут первыми, а первые последними».
Сей, хотя и в нынешние времена явился, но крепость и любовь к Богу, которые в нем сияли, многих, прежде него бывших подвижников, превзошли. Уже в юном возрасте он земных благ гнушался и о небесном помышлял, от чрева матери был чистым сосудом для Святого Духа, невзлюбил он славу мира сего, нищету добровольно воспринял и во всем уподобился Господу своему. Красоты мимотекущие ни во что вменив, об одном только помышлял, – как бы прийти, предстать пред лицом Бога, наедине с ним общаться в молитве. И от матери многие и жестокие истязания принял он, ибо этим хотел отвратить злой враг святого отрока от доброго помысла; предвидя, окаянный льстец, что от него побежден он будет, многие беды обрушил он на него. Благодать же Божия вела его туда, где, как солнце, воссиял он на тверди небесной, лучами своими просветив весь мир, и, видения не лишенный, предначертанное свыше принял, разумом восходя ежедневно на высшее, по апостолу, – «забывая заднее и вперед простираясь». Был он послушлив безмерно родившей его, но более того стремился исполнить Божественные повеления; уразумев мудростью Духа Святого, что препятствуют заботы о мирском заповеди Божественные исполнить, все отверг он и помыслил Господу посвятить себя, говоря: «Лучше мать огорчить на малое время, пока наконец не даст ей Господь разум суетным пренебречь, нежели царства Господнего лишиться».
Пришел он в город Киев, наставника ища и учителя, который ясно открыл бы ему путь божественный; и, долго искав, нашел, – не оставляет Господь без наград стремящихся к доброму. Мужа чудного встретил он, совершенного в рассуждении, и многоразумного, и пророческим даром обладающего, которого звали Антоний. К нему пришел блаженный Феодосии, юный возрастом, разумом же старый. Все повеленное ему учителем усердно исполнял он и больше того, и был, если сказать по Иову, – «око слепым и нога хромым»; апостольское слово, в котором сказано: «Носите бремена друг друга и так исполните закон Христов», всегда в сердце держал. Сей же блаженный не за одного или за двух понес бремя, но всей братии служил и всем помощь оказывал. Многие из них покой обретали служением его. С помощью Бога, который даровал ему силу телесную, творил он это во все дни, и никогда службы церковной не пропускал и правила келейного никогда не нарушал, и к уставу монастырскому, который написал для доброго труда и благого послушания, с великим прилежанием относился. За это Господь и возвеличил его.
Тот, кто работал как самый последний из всех и всем слугой служил, над всеми ними пастырем, и отцом, и учителем поставлен был. Когда князь перевел Варлаама-игумена из Печерского монастыря в другой, Феодосии, хотя он очень и не хотел этого, но не смея ослушаться своего учителя Антония и убедившись, что это Божье произволение, принял на себя игуменство неволею и еще большему труду предался, помышляя печься по мере сил своих о нуждах монастыря, а еще более того о духовном деле заботиться. И говорил себе святой Феодосии: «Приложу к трудам труды и к подвигам подвиги, а то как предстанешь перед своим Владыкой, если стада его в целости не сохранишь? Или как скажешь: “Вот я и дети, которых ты мне дал, Боже”?» После того все ночи без сна пребывал он: то на молитве стоя, то по келиям ходя и братию на молитву поднимая. И, в старейшинстве пребывая, не оставил он своих благих привычек: иногда воду носил, иногда же дрова колол, подавая собой пример всей братии. А когда приспевал Великий пост, тогда воин Христов Феодосии от всех земных дел отстранялся: уходил от братии, и в пещере один затворялся, и, пребывая там все сорок дней Великого поста наедине, с Единым через молитву беседовал. Кто сможет поведать его подвиги, и страдания, и рыдания слезные, и пост жестокий, и борьбу с лукавыми духами? А когда приближался светлый день Воскресения Господа нашего Иисуса Христа, тогда преподобный приходил как Моисей с горы Синайской, душою сияя ярче лица Моисеева, и во все годы жизни своей этого обычая он не нарушил.
Тогда и откровения Божьего сподобился он: о дне исхода своего узнал, в который из сего света в жизнь бесконечную повелено ему уйти. Не утаил от друзей и учеников своих, что к Богу идет, и обещался молиться Богу о доме пречистой Матери и о стаде чад своих до самого пришествия Господа Бога нашего. И как обещался, так и сделал.
И каких великих сподобился наград от Бога, такую и милость Господню подает нам во все времена и годы, приходя и посещая, обороняя и сохраняя и оберегая стадо свое от врагов душ наших. Кто, молив о спасении у гробницы святого, не получил надежды? Или кто, призвав с верою имя его святое, не избавился от горести душевной и не исцелился от болезни телесной? Это нам апостол и проповедник, сей нам пастырь и учитель, сей нам вождь и руководитель, сей нам стена и ограда, похвала наша великая и дерзновение наше к Богу.
Сегодня нам, братья, радоваться и веселиться духовно подобает, и благоукрашаться, и праздновать радостно, имея пред очами нашими гробницу преподобного отца нашего Феодосия, в которую ныне положено многострадальное и святое тело, излучающее чудеса во все концы Русской земли. Эта гробница приняла сокровище бесценное, сосуд Святого Духа, орудие божественное, честное тело отца нашего и учителя. На нее смотря, как на самого взираем, ибо если и в гробе лежит святой, но духом с нами всегда и нас видит. Если по заповеди его живем и повеления его сохраняем, то радуется он и милостиво приближается к нам, хранит и блюдет нас, как детей возлюбленных. Если же перестанем радеть о своем спасении и наставления его не сохраним, то и сами помощи его лишимся.
О святой отче Феодосии! Сам восполни недостатки наши своими добродетелями, без твоей ведь помощи не сможем мы ничего благого свершить, и в день преставления твоего с любовью, вместе собравшись, взываем к тебе. Радуйся, просвещение Русской земли, ибо как утренняя звезда, на западе появившаяся и с востока воссиявшая, всю Русскую землю просветил ты! Радуйся, учитель и образец пути истинного, вождь, и путеводитель, и наставник иноческого жития! Радуйся, начальник и поборник, помощник и пособник хотящим спастись! Радуйся, умноживший стадо словесных овец в доме Божьей Матери, какого ни одного ни до тебя, ни после тебя в земле нашей не было! Радуйся, насадитель виноградника Христова, побеги которого протянулись до моря и до рек разрослись ветви его: нет ведь стороны такой, ни места такого, где бы не было лозы виноградника твоего! Радуйся, откровения Божьего вместилище и строитель дома пречистой Матери Божьей, который ты создал и великолепием украсил и в дар Богородице принес! Радуйся, умноживший талант господину своему, от которого десять талантов получил и тысячу на них приобрел! Радуйся, на духовном пастбище сада Христова вскормивший множество словесных овец, с него же вкусивши, и иных земель овцы в доме Божьей Матери остались, и вместе с верными твоими детьми духовными соединились! Радуйся, источник сладкий, испив из которого, целые полки иноков божественную жажду утолили, и без труда путь жестокий прошли, и вселились при истоках вод превысочайших! Радуйся, пастырь и учитель, сберегший стадо от волка мысленного непорочным и невредимым, и начальнику пастырей, Христу, приведший его! Радуйся, столп огненный, светлее, чем явившийся при Моисее: тот освещал как свет обычный, ты же духовно просветил новых израильтян, через пустыню соблазна житейского провел их, и амалекитян мысленных духовными лучами устрашил, и в землю обетованную вывел, скажу точнее, – в райские пределы, где ученики твои ликуют! Радуйся, земной ангел и небесный человек, раб и слуга пречистой Божьей Матери, которая не нашла другого, кроме тебя, строителя дома своего, его же она возлюбила и обещалась оказывать милость ему благодатию даров своих, что и сбылось! Радуйся, отче Феодосии, наша слава и великолепие!
Лавра твоя славится тобою, и во всех концах вселенной почитается имя ее. Народы дивятся отцам, бывшим в ней, которые воссияли, как звезды, на тверди небесной: исполнителями заповедей Божиих явились они, чудотворцами стали, и даром пророчества Бог сподобил их, дар прозрения от Святого Духа восприняли и слова Божественного были учителями. Приходили в нее цари, и поклонялись князья, и покорялись вельможи, и трепетали сильные мира сего, ужасались иноязычники, видя людей небесных, по земле шествующих. Как к престолу Господню, в дом Божьей Матери собирались иноки, воспевая песнь ангельскую беспрестанно; и с ангелами вместе сходились они у жертвенника Господня, одних ясно видя ангельский образ, с другими же мысленно и духовно беседовали и узнавали душой, когда приходили Божий ангелы; и многие из них въяве духов лукавых изгоняли и страшны были для них.
Таковы вот отрасли твоего виноградника, таковы ветви корня твоего, таковы столпы твоего храма, таковы дети, тобой порожденные, таковы отцы твоей лавры! Ибо, отче, подобает таким ученикам от такого учителя быть; ибо воистину истекла из уст твоих река Святого Духа, которую указал сам Христос, сын Божий, когда сказал, уча иудеев: «Кто верует в меня, у того из чрева потекут реки воды живой». Это же сказал он о Духе, который хотели принять верующие в него. Та река, нигде не останавливаясь, беспрестанно утоляет жажду чад своих до скончания лет. Ту реку изливая, апостолы привели все народы к Богу; из той реки пия, мученики пренебрегли плотью своей и предали тела свои на истязание и на муки различные; из той реки пия, святые отцы оставили города и села, богатство и дома свои, и стали жить в горах, и в дебрях, и в пещерах земных; из той реки пия, ученики твои пренебрегли всем земным, и устремились к небесному, и получили то, к чему стремились, – вселились в селения Бога, где пребывают сонмы бесплотных. И вот мы, им последуя, пришли в дом Божьей Матери под твое покровительство и твою защиту, возложив все упование наше на пречистую деву Богородицу и на тебя, преблаженный отче Феодосии!
Если мы и не сподобимся идти путем первых твоих учеников, но помня, что сказали святые твои уста: «Если кто окончит жизнь свою в дому пречистой Божьей Матери, уповая на мою помощь, хотя и не свершит подвигов, я это возмещу и Бога умолю о них», – на эти слова надеясь, с мольбою призываем тебя. Сам знаешь, преподобный, хотя мы и молчим, что дни наши пропали в суетности мира этого, и, лишь образумившись, возложили мы на себя иго Христово, и пришли в дом пречистой владычицы нашей Богородицы, в ограду святую твою. Не предай же нас врагам душ наших, ибо ополчились они на нас, и пленяют нас беспрестанно, и различными помыслами поражают сердца наши, и совращают нас с пути Божьего разумения, и побуждают нас стремиться к мимотекущему и тленному, и вконец низвергают нас в глубину греховную. Но тебя, кормчий, обрели мы: направь нас к пристани тихой, и бурю душевную успокой, и помолись за нас общему Владыке, чтобы подал он нам голос и слово, мысль и деяние на свершение всех заповедей его. Если мы от заповедей Господних отклонились и по лености своей нарушаем устав монастырский, тобою составленный, то за нашу веру к пречистой Деве и к тебе, отче святой Феодосии, да причтет нас Господь к сонму чад твоих, которые шествовали безупречно по стезям правды, и не отлучит нас от лицезрения сияющего лика своего, когда возьмет нас отсюда.
И еще при жизни нашей будь с нами и сохрани от многоразличных козней и дел вражеских, которые отвлекают от Бога, молитвою своей помоги нам жить беспорочно и богоугодно, подними души наши, погрязшие из-за лености в земном, подай бодрость и крепость духовную и старые грехи отпусти. Хотя нерадение духа нашего пересилило нас, но, имея тебя пособником и помощником и в лавре твоей находясь, надеемся с твоей помощью чистыми перед Богом предстать и не попасть во власть врагов, видимых и невидимых. Сам ведь ты своим ученикам сказал, когда Богом повелено тебе было покинуть мир этот: «Да будет вам известно, чада, если по отшествии моем к Богу начнет в месте сем число иноков увеличиваться и монастырские достатки станут умножаться, то пусть это будет вам свидетельством, что угоден я Богу и молитва моя принята им». Мы же, отче, достоверно знаем по равноангельскому житию твоему и по страстотерпческому твоему подвигу, что еще до исхода своего из сей жизни угоден ты был Вседержителю Богу. Еще сильнее по исходе своем ты подтвердил пророчество, что должно место это пречистой Богородицы и твоя святая лавра процвести славою и величеством. Ты сказал, что беспрестанно будешь молиться о святой обители своей, и свершилось истинное и неложное обещание твое, ибо после преставления твоего никем не захвачено и не разрушено было место твое, но с каждым годом росло и расширялось.
Когда же умножились грехи наши, и свершились беззакония наши, и злоба наша Бога прогневала, то тогда Божиим попущением, из-за грехов наших, разрушены были храмы, и монастыри разорены были, и города пленены, и села опустошены народом незнаемым, народом немилостивым, народом бесстыдным, который Бога на боится, ничего человеческого в себе не имеет. И до сих пор мы в рабстве у них, и в обиде злой, и в муке лютой, и припадаем мы к тебе, с мольбой взывая: простри руки свои с молитвой к владычице деве и пречистой Богородице, да вспомнит она милости свои прежние об обители сей, которые она даровала ей, и освободит нас от печали горькой, и отгонит врагов лукавых и хулителей нашей православной веры, и сделает неодолимой церковь свою святую, которую она сама пожелала воздвигнуть в жилище себе; пусть умножит она стадо обители твоей и оказывает ей милость, как и раньше, соблюдая и укрепляя, заступаясь и храня от врагов, видимых и невидимых, чтобы свободными мы стали духом и телом, чтобы в свете сем временном могли мы жить богоугодно, не обладаемые никем, кроме как пречистой Богородицей и тобою, преподобный Феодосии, как и прежде отцы наши.
Зная о твоем милосердии, дерзнул я составить тебе похвалу: не потому, что я в силах достойную тебе похвалу написать, но надеясь награду от тебя получить, отче, и прощение грехов своих заслужить. Ибо прославили тебя небесные силы, приняли апостолы, приблизили к себе пророки, заключили в объятия мученики, вместе с тобой возрадовались святители, встретили сонмы черноризцев, возвеличила тебя и сама Царица пречистая Мать Господа, и прославила, и сделала известным от одного конца вселенной до другого, верный раб Господен!
Как же я смогу достойно восхвалить тебя, греховные уста имея и порочный язык? Но не имея ничего, что бы мог я принести тебе в день преставления твоего, приношу эту скромную похвалу, которая, как жалкий и зловонный ручей, вливаясь в просторы морские, не столько море наполняет, но от своего зловония очищается. Поэтому, о честной и святой отче Феодосии, не прогневайся на меня, грешного, но помолись обо мне, рабе твоем, чтобы не осудил меня в день пришествия своего Господь Иисус Христос, ему же подобает слава с безначальным его Отцом и с пресвятым, и благим, и животворящим Духом ныне и присно.
О ПЕРВЫХ СВЯТЫХ И БЛАЖЕННЫХ ЧЕРНОРИЗЦАХ ПЕЧЕРСКИХ, КОТОРЫЕ В ДОМЕ ПРЕЧИСТОЙ БОЖЬЕЙ МАТЕРИ, В СВЯТОМ МОНАСТЫРЕ ПЕЧЕРСКОМ, ПРОСИЯЛИ БОЖЕСТВЕННЫМИ ДОБРОДЕТЕЛЯМИ, ПОСТОМ, БДЕНИЕМ И ДАРОМ ПРОРИЦАНИЙ. СЛОВО 12
Поистине предивное чудо, братия, проявилось в том, что собрал Господь воедино таких черноризцев в обители Матери своей. Как пресветлые светила сияли они в Русской земле: одни были постниками, другие подвизались в бдении, иные в земных поклонах, некоторые постились через день или через два, иные питались лишь хлебом и водой, а другие только вареными или сырыми овощами; и все в любви жили: меньшие покорялись старшим и не смели при них говорить, и все это делали с покорностью и с великим послушанием; также и старшие имели любовь к младшим, наставляя и утешая их, как детей своих возлюбленных. И если какой брат впадал в какое-нибудь прегрешение, другие утешали его, и по великой любви своей епитимию, наложенную на одного, разделяли трое или четверо. Такова-то была божественная любовь меж той святой братии, такое воздержание и смирение. И если какой-нибудь брат уходил из монастыря, вся братия сильно печалилась о том, и посылали за ним, призывая в монастырь этого брата, чтобы он возвратился. И если возвращался такой брат, то шли к игумену, все кланялись и просили за брата игумена, и принимали брата этого в монастырь с радостью. Вот какие были тогда черноризцы, постники, подвижники! Из них же вспомяну о некоторых чудных мужах.
Вот первый из них – Дамиан-пресвитер. Был он такой постник, что, кроме хлеба и воды, ничего не ел до самой смерти. И если когда кто-нибудь приносил больного ребенка, одержимого каким-либо недугом, в монастырь к преподобному Феодосию, то тот повелевал Дамиану сотворить молитву над больным. И тотчас, как он помолится и помажет елеем больного, то сразу выздоравливали приходящие к нему.
Когда разболелся блаженный Дамиан и, ожидая своей кончины, лежал в немощи, пришел к нему ангел в обличий Феодосия и обещал ему царство небесное за труды его. Вскоре затем пришел к нему и сам великий Феодосии с братией, и сели у постели его, изнемогающего от болезни. Он же, взглянув на игумена, сказал: «Не забудь, отче, что ты мне обещал нынче ночью». И уразумел великий Феодосии, что тот видение видел, и сказал ему: «Брат Дамиан! Что я тебе обещал, то и сбудется». Он же закрыл очи и предал дух свой в руки Божий. Игумен же и вся братия похоронили его честно.
Был также и другой брат, Иеремия именем, который еще помнил крещение Русской земли; и был ему дан от Бога дар предсказывать будущее. Когда он прозревал в ком-нибудь дурные помыслы, то обличал его втайне и наставлял, как уберечься от дьявола. И если какой-нибудь брат задумывал уйти из монастыря, он, сразу же прийдя к нему, обличал замысел его и утешал брата. И если кому-нибудь предсказывал он – хорошее ли или дурное, – всегда сбывалось слово старца.
И еще другой брат, именем Матфей, был прозорлив. Однажды, стоя в церкви на месте своем, поднял он глаза и оглядел братию, стоящую по обеим сторонам клироса и поющую, и увидал, как по церкви ходит бес в образе ляха, держа под полой цветы, которые называются лепками, и бес вынимал из-под полы цветок и бросал на кого хотел. Если к кому-либо из стоявших иноков прилипал цветок, тот, немного постояв, начинал дремать, придумывал какую-нибудь причину и уходил из церкви, чтобы поспать, и уже не возвращался до конца службы. Если же бросал на кого-либо другого из стоящих и к тому не прилипал цветок, то тот крепко оставался стоять на службе, пока не отпоют заутреню, и уже только после этого уходил в келью свою.
Был обычай у этого старца: отстоявши заутреню, когда уже братия расходилась по кельям своим, этот блаженный старец последним выходил из церкви. Однажды вышел он так и присел отдохнуть под билом, ибо келья его была далеко от церкви, – и вот видит он, как большая толпа идет от ворот. Поднял он глаза и увидел беса, сидящего, подбоченясь, верхом на свинье, а множество других идущих около него. И спросил старец: «Куда идете?» И сказал бес, сидевший на свинье: «За Михалем Тобольковичем». Старец же осенил себя крестным знамением и пошел в келию свою. А так как уже наступало утро, то уразумел старец видение и сказал ученику своему: «Пойди и спроси – в келий ли Михаль?» И сказали ему: «Он давеча, после заутрени, ушел за ограду монастырскую». И поведал старец о видении этом игумену и старейшей братии, и призвал игумен инока, и строго поучил его.
При этом блаженном Матфее преставился блаженный игумен Феодосии, и его место занял игумен Стефан, а после того – Никон, а старец все еще жил, и другие многие видения были ему. И почил старец о Господе в добром исповедании в Печерском святом монастыре.
О БЛАЖЕННОМ НИФОНТЕ, ЕПИСКОПЕ НОВГОРОДСКОМ, КАК В СВЯТОМ МОНАСТЫРЕ ПЕЧЕРСКОМ, В БОЖЕСТВЕННОМ ОТКРОВЕНИИ, ВИДЕЛ СВЯТОГО ФЕОДОСИЯ. СЛОВО 13
Блаженный Нифонт был черноризцем Печерского монастыря, подражал житию святых отцов, и за свои многие добродетели поставлен был епископом Новгорода. Безграничную веру и любовь имел он к пресвятой Богородице и к преподобным отцам печерским Антонию и Феодосию. Однажды услышал он, что от вселенского патриарха идет на Русь митрополит Константин, и, духовной радости исполнившись, помыслил в душе, что сразу сможет два благих дела свершить: в доме Пречистой побывать и преподобным поклониться и благословение от святителя принять; и вот по этой причине пошел он в 6664 (1156) году в Киев. И пока оставался он там, ожидая прихода митрополита, стало ему известно, что митрополит уже вышел из Царьграда.
В то время Клим-митрополит стол святительский занял без благословения царьградского патриарха. А принуждал Клим блаженного епископа Нифонта совершать службу вместе с ним. Нифонт же сказал ему: «Раз ты не принял благословения от святого вселенского царьградского патриарха, то не буду ни служить с тобой, ни поминать тебя на святой службе, так как поминаю святого царьградского патриарха». И хотя Клим сильно гневался на Нифонта, подбивал князя Изяслава и своих сторонников осудить его, но не смог зла ему сотворить никакого.
Патриарх же Царьграда, узнав о нем, прислал к нему послание, в котором восхвалял его за величие разума и непреклонность и приравнивал его к древним святым, которые твердо стояли за православную веру. Он же, прочитав патриаршее послание, с еще большей крепостью утвердился, был же он в великой дружбе с князем Святославом Ольговичем, ибо прежде того Святослав княжил в Новгороде.
И вот, когда пребывал этот блаженный епископ Нифонт в святом Печерском монастыре, безграничную веру имея к преподобным, о чем уже говорилось выше, вскоре постигла его болезнь. И рассказал он о дивном видении. «Когда за три дня до своей болезни пришел я, – рассказывал он, – с заутрени, прилег ненадолго, то сразу же уснул чутким сном. И очутился я в Печерской церкви стоящим на месте Святоши, и стал я горячо со слезами молиться пречистой Богородице, чтобы увидеть мне святого и преподобного отца Феодосия. И когда собралось много братии в церковь, один из братии подошел ко мне и сказал мне: “Хочешь увидеть святого отца нашего Феодосия?” Я же ответил: “Очень хочу, если можешь сделать это, покажи мне его”. И он, взяв меня за руку, ввел в алтарь и там показал мне святого отца Феодосия. Я же, увидев преподобного, от радости бросился к нему, пал ему в ноги и поклонился ему до земли. Он же поднял меня, благословил и, обняв меня руками своими, поцеловал меня и сказал: “Хорошо, что пришел, брат и сын Нифонт, теперь будешь с нами неразлучно”. А в руке своей преподобный держал свиток, и я попросил его, и как он дал мне, я развернул и прочел. И было в нем в начале написано так: “Это я и дети, которых мне дал Бог”. И проснулся я и теперь понимаю, что болезнь эта от Бога».
Болел же он тринадцать дней и почил с миром восемнадцатого апреля, в Светлую неделю. И был положен честно в пещере Феодосиевой, прийдя к любимому, как и обещал ему Феодосии преподобный; вкупе они перед Владыкой Христом предстоят, наслаждаясь неизречимыми небесными красотами, и о нас, о своих чадах, молятся.
Таковы-то вот чудные мужи в том в святом Печерском монастыре были, так что многие из них апостолам уподобились и престолов их наместниками явились, о чем следующее слово в послании этом наглядно покажет нам.
ПОСЛАНИЕ СМИРЕННОГО ЕПИСКОПА СИМОНА ВЛАДИМИРСКОГО И СУЗДАЛЬСКОГО К ПОЛИКАРПУ, ЧЕРНОРИЗЦУ ПЕЧЕРСКОМУ. СЛОВО 14
Брат! Сидя в безмолвии, соберись с мыслями и скажи себе: «О, инок убогий, не ради ли Господа оставил ты мир и родителей своих?» Если же ты сюда пришел для спасения, а сам не духовное творишь, то ради чего облекся во иноческие ризы? От мук тебя не избавят черные ризы. Знай, что почитают тебя здесь князь, и бояре, и все друзья твои, которые говорят о тебе: «Блажен он, что возненавидел мир сей и славу его, и поэтому уже не печется он о земном, помышляя только о небесном». Ты же не по-иночески живешь. Великий стыд за тебя охватывает меня! Что, если те, которые почитают нас здесь, предварят нас в царствии небесном и будут они упокоены, а мы в горьких муках возопием? И кто помилует тебя, самого себя погубившего?
Воспрянь, брат, и позаботься мысленно о своей душе! Служи Господу со страхом и полным смиренномудрием! Не будь таким, что нынче кроток, а завтра яр и зол; немного помолчишь, а потом снова ропщешь на игумена и его служителей. Не будь лжив – под предлогом телесной немощи от церковного собрания не отлучайся: как дождь растит семя, так и церковь влечет душу на добрые дела. Все, что творишь ты в келий, маловажно: Псалтирь ли читаешь, двенадцать ли псалмов поешь, – все это не может сравняться с одним соборным: «Господи, помилуй!» Вот что пойми, брат: верховный апостол Петр сам был церковь Бога живого, а когда был схвачен Иродом и посажен в темницу, не молитва ли церкви избавила его от руки Ирода? И Давид молился, говоря: «Одного прошу я у Господа и того только ищу, чтобы пребывать мне в доме Господнем во все дни жизни моей, созерцать красоту Господню и посещать святой храм его». Сам Господь сказал: «Дом мой домом молитвы наречется». «Где, – говорит он, – двое или трое собраны во имя мое, там и я посреди них». Если же соберется такой собор, в котором будет более ста братии, такому еще больше веруй, что тут Бог наш. И его божественным огнем приготовляется пища их, я бы единую крупицу пищи этой предпочел всей моей нынешней трапезе. Свидетель мне в том Господь, что не вкусил бы я никакой еды, если б только был у меня ломоть хлеба и чечевица, приготовленные на святую ту братию.
Не делай же ты так, брат, чтобы ныне хвалить сидящих за трапезой, а завтра на повара и на служащего брата роптать, – этим ведь ты старейшему пакость делаешь и окажешься сам нечистоты вкушающим, как об этом в Отечнике написано. Ибо дано было увидеть одному старцу, как различалась одна и та же еда: хулящие пищу – ели нечистоты, а хвалящие – мед. Ты же, когда ешь или пьешь, славь Бога, потому что себе же вредит хулящий, как сказал апостол: «Едите ли, пьете ли – все во славу Божию делайте». Терпи, брат, и досаждения: претерпевший до конца – такой и без труда спасется. Если случится, что кто-нибудь похулит тебя, а другой придет и расскажет, что такой-то зло порицал тебя, – ответь сказавшему тебе: «Хотя он и укорял меня, но он мне брат, видно, я достоин того: он же не от себя делает так, а враг-дьявол подстрекнул его на это, чтобы посеять вражду между нами. Да прогонит Господь лукавого, а брата да помилует!» Говоришь, что он хулил тебя перед всеми: не скорби о том, чадо, и не поддавайся скорому гневу, но, падши, поклонись брату до земли и скажи: «Прости меня, брат!»
Исправь свои прегрешения и победишь тем всю силу вражию. Если же на укоризны будешь возражать, то только себе досадишь. Или ты больше Давида-царя, которого Семей поносил при всех? И один из слуг царя, не стерпев обиды царю своему, сказал: «Пойду, сниму с него голову: за что он, пес смердящий, проклинает господина моего, царя!» И что же Давид сказал ему? «О сын Саруш! Оставь его проклинать Давида, да увидит Господь смирение мое и воздаст мне добром за его проклятия». И больше того: подумай, чадо, как Господь наш смирил себя, быв послушным до самой смерти своему Отцу: злословили на него, и он не противился; когда говорили, что он одержим бесом, били его по лицу, и заушали, и оплевывали, – он не гневался, но даже за распинавших его молился. Тому же и нас научил он: «Молитесь, – сказал, – за врагов ваших, и добро творите ненавидящим вас, и благословляйте клянущих вас».
Довольно, брат, и того, что ты по своему малодушию сделал. Тебе теперь следует оплакивать то, что ты оставил было святой честной монастырь Печерский, и святых отцов Антония и Феодосия, и святых черноризцев, которые с ними, и взялся игуменствовать у Святых бессребреников Козьмы и Дамиана. Но ныне хорошо ты сделал, отказавшись от такого суетного начинания, и не поддался врагу своему, ибо это было вражие желание, которое погубило бы тебя. Или ты не знаешь, что дерево, если не поливать его часто, особенно пересаженное, скоро засыхает? И ты, отлучившись от послушания отца и братии и оставивши свое место, вскоре погиб бы. Овца, пребывая в стаде, в безопасности, а отбившись от него, быстро погибает, и волк съедает ее. Следовало бы тебе сначала рассудить, чего ради хотел ты уйти из святого, и честного, и спасенного того места Печерского, в котором так благодатно всякому желающему спастись. Думаю, брат, что сам Бог устроил так, не терпя гордости твоей: он извергнул тебя, как прежде Сатану с отступниками, потому что не захотел ты служить святому мужу, своему господину, а нашему брату, архимандриту печерскому Акиндину. Печерский монастырь – это море, не держит оно ничего гнилого, но извергает вон.
А что писал ты ко мне про свою обиду, – горе тебе: погубил ты душу свою! Спрашиваю я тебя, чем ты хочешь спастись? Если и постник ты, и рассудлив во всем, и нищ, и сну не предаешься, а упреков не терпишь, то не узришь спасения. Но ныне радуется за тебя игумен и вся братия, и мы, слышав о тебе, все возрадовались о тебе и обретении твоем: ты пропал и нашелся. И еще раз поступил ты своевольно, а не по благословению игумена: снова захотел игуменствовать – у Святого Дмитрия, и не принуждал тебя к этому ни игумен, ни князь, ни я, – и вот ты вновь впал в искушение. Пойми же, брат, что не угодно Богу твое старейшинство, для того и послал тебе Господь слабость зрения. Но ты не содрогнулся и не сказал, как бы следовало: «Благо мне, что смирил ты меня, да научусь я уставам твоим!» Убедился я, что ты санолюбец и славы ищешь от людей, а не от Бога. Или не веруешь ты, окаянный, написанному: «Никто сам собой не приемлет чести, но призываемый Богом». Если же ты апостолу не веруешь, то и Христу не поверишь. Зачем ищешь ты сана от людей, а не от Бога, поставленным от Бога повиноваться не хочешь и думаешь о себе так высоко? Таковые в первые времена свержены были с небес. «Разве я, – говоришь ты, – не достоин такого сана, что не могу принять его, или хуже я эконома этого, или его брата, который тоже начальствует?» Сам же, не получив желаемого, смуту сеешь, часто ходишь из келий в келию и ссоришь брата с братом, говоря неполезное: «Или, – говоришь, – этот игумен и эконом этот думают, что только здесь и можно угодить Богу, а в другом месте и спастись нельзя? А мы, что же, ничего уж и не разумеем?» Все это дьявольские начинания, скудоумные твои измышления. Если же и сам ты получишь какую-нибудь почесть и займешь высокое место, не забывай смиренномудрия, и тогда, если случится тебе лишиться этого места, ты снова пойдешь по смиренному пути своему и не впадешь в различные скорби.
Пишет ко мне княгиня Ростиславова, Верхуслава, что она хотела бы поставить тебя епископом или в Новгород, на место Антония, или в Смоленск, на место Лазаря, или в Юрьев, на место Алексея. «Я, – говорит, – готова до тысячи серебра издержать для тебя и для Поликарпа». И я сказал ей: «Дочь моя, Анастасия! Дело не богоугодное хочешь ты сотворить: если бы пребывал он в монастыре неисходно, с чистой совестью, в послушании игумена и всей братии, в совершенном воздержании, то не только облекся бы в святительскую одежду, но и вышнего царства достоин бы был».
А ты, брат, не епископства ли захотел? Доброе дело! Но послушай, что апостол Павел говорит Тимофею, и, прочитавши, ты поймешь, исполняешь ли ты сколько-нибудь то, что следует епископу. Да если бы ты был достоин такого сана, я не отпустил бы тебя от себя, но своими руками поставил бы сопрестольником себе в обе епископии – во Владимир и в Суздаль, – как и князь Георгий хотел; но я воспрепятствовал ему в этом, видя твое малодушие. И если ты ослушаешься меня, захочешь какой-либо власти, сделаешься епископом или игуменом, – проклятие, а не благословение будет на тебе! И после того не войдешь ты в святое и честное место, в котором постригся. Как сосуд непотребный будешь, и извержен будешь вон, и после станешь горько плакать, но безуспешно.
Не в том совершенство, брат, чтобы славили нас все, но чтобы правильно вести житие свое и чистым себя соблюсти. Поэтому-то, брат, из Печерского монастыря пречистой Богоматери многие епископы поставлены были, как от Христа, Бога нашего, во всю вселенную посланы были апостолы, и, как светила светлые, осветили они всю Русскую землю святым крещением. Первый из них – Леонтий, епископ Ростовский, великий святитель, которого Бог прославил нетлением, он был первопрестольник; его, после многих мучений, убили неверные, – это третий гражданин Русского мира, с теми двумя варягами увенчанный от Христа, ради которого пострадал. Про Илариона же, митрополита, ты и сам читал в Житии святого Антония, что им он пострижен был и святительства сподобился. Потом были епископами: Николай и Ефрем – в Переяславле, Исайя – в Ростове, Герман – в Новгороде, Стефан – во Владимире, Нифонт – в Новгороде, Марин – в Юрьеве, Мина – в Полоцке, Николай – в Тмутаракани, Феоктист – в Чернигове, Лаврентий – в Турове, Лука – в Белгороде, Ефрем – в Суздале. Да если хочешь узнать всех, читай старую Ростовскую летопись: там их всех более тридцати; а после них и до нас, грешных, будет, я думаю, около пятидесяти.
Разумей же, брат, какова слава и честь монастыря того! И, устыдившись, покайся и возлюби тихое и безмятежное житие, к которому Господь призвал тебя. Я бы с радостью оставил свою епископию и стал бы служить игумену в том святом Печерском монастыре. И говорю я это тебе, брат, не для того, чтобы возвеличить самого себя, а чтобы только возвестить тебе об этом. Святительства нашего власть ты сам знаешь. И кто не знает меня, грешного, епископа Симона, и этой соборной церкви, красы Владимира, и другой, Суздальской церкви, которую я сам создал? Сколько они имеют городов и сел, и десятину собирают с них по всей земле той, – и этим всем владеет наше ничтожество. И все бы это оставил я, но ты знаешь, сколь великое дело духовное лежит на мне, и молю Господа, да подаст он мне благое время исполнить его.
Но ведает тайное Господь: истинно говорю тебе – всю эту славу и честь сейчас же за ничто посчитал бы, лишь бы валяться сором, попираемым людьми, в Печерском монастыре, или быть одним из убогих, просящих милостыню у ворот честной той лавры, – все это лучше было бы для меня временной сей чести. Один день пребывания в доме Божьей Матери лучше, чем тысяча лет обычной жизни, и в нем хотел бы я находиться, а не жить в селениях грешников. Поистине говорю тебе, брат Поликарп: где слышал ты о более дивных чудесах, чем те, какие свершались в святом Печерском монастыре? Где еще встречались столь божественные отцы, озарившие все концы вселенной подобно лучам солнечным? О них же достоверно поведаю тебе этим писанием, в добавление к тем, о которых тебе уже рассказывали. И о том тебе, брат, расскажу, почему я имею такое усердие и веру к святым Антонию и Феодосию.
СКАЗАНИЕ СИМОНА, ЕПИСКОПА ВЛАДИМИРСКОГО И СУЗДАЛЬСКОГО, О СВЯТЫХ ЧЕРНОРИЗЦАХ ПЕЧЕРСКИХ И О ТОМ, ПОЧЕМУ ДОЛЖНО ИМЕТЬ УСЕРДИЕ И ЛЮБОВЬ К ПРЕПОДОБНЫМ ОТЦАМ АНТОНИЮ И ФЕОДОСИЮ ПЕЧЕРСКИМ. СЛОВО 15
Слышал я предивную вещь от блаженных старцев печерских; они же говорили, что слышали от очевидцев этого чуда, случившегося во времена игуменства Пимена в Печерском святом монастыре.
Был в Печерском том монастыре муж, совершенный во всякой добродетели, именем Онисифор, пресвитер саном. И сподобился он от Бога дара прозорливости, так что видел согрешения человека всякого. Рассказывают и о других его подвигах, но я об одном расскажу.
Был у этого блаженного Онисифора сын духовный и любимый друг, некто из черноризцев, который лицемерно подражал житию этого святого: притворялся постником и целомудренником, втайне же ел и пил и, живя распутно, так проводил лета свои. И утаилось это от духовного того мужа, и никто из братии сего не знал.
В один день, совсем здоровый, внезапно он умер. И никто не мог приблизиться к его телу из-за смрада, исходящего от него. И напал страх на всех, и насилу вытащили его, но отпевания из-за смрада не могли над ним свершить. Положили тело в стороне и, ставши поодаль, творили обычное пение, иные же затыкали ноздри свои. И, внесши его внутрь пещеры, положили там, и пошел такой смрад, что и бессловесные твари бегали от той пещеры. Много раз слышался и вопль горький, словно кто-то мучил его.
И явился святой Антоний пресвитеру Онисифору, с гневом говоря ему: «Что это ты сделал? Такого скверного, и порочного, и лживого, и многогрешного здесь положил, какого еще никогда не было положено, так что осквернил он святое место сие». Очнувшись от видения и пав ниц, Онисифор взмолился Богу, говоря: «Господи, зачем скрыл ты от меня дела человека этого?» И приступил к нему ангел, и сказал: «В назидание всем согрешающим и не покаявшимся было это, чтобы, видевши, покаялись». И сказав сие, сделался невидим. Тогда пресвитер пошел и возвестил все это игумену Пимену. Потом в другую ночь то же увидел Онисифор: «Выбрось его скорее вон на съедение псам, – сказал Антоний, – недостоин он пребывать здесь». Пресвитер же снова стал молиться, и был к нему голос: «Если хочешь, – помоги ему».
Посоветовавшись с игуменом, решили насильно привести кого-нибудь, чтобы вытащить вон это тело и бросить его в воду, так как добровольно никто не мог приблизиться к той горе, где была пещера. И снова явился святой Антоний, говоря: «Смиловался я над душой брата этого, потому что не могу нарушить обета моего, данного вам, что всякий, положенный здесь, помилован будет, хотя бы и грешен он. Ведь не хуже отцы, положенные со мною в пещере, тех, что были прежде закона и после закона, но угодили Господу Богу моему и пречистой его Матери, и потому никто из монастыря этого не будет осужден на муку. Господь говорил ко мне, и я слышал голос его: “Я тот, который сказал Аврааму: ради двадцати праведников я не погублю города сего”, – тем более тебя ради и тех, которые с тобою, помилую и спасу грешника; если здесь постигнет его смерть, – спасен будет». Услышав это от святого, Онисифор возвестил все виденное и слышанное игумену и всей братии. Одного из них встретил и я, и он рассказал мне историю эту от тех первых черноризцев.
Игумен же Пимен в великом недоумении был из-за такого страшного события и со слезами молил Бога о спасении души брата. И было ему видение от Бога, сказавшего: «Так как уже здесь многие грешные положены были, и все прощены были ради угодивших мне святых, лежащих в пещере сей, и этого окаянного душу помиловал я ради Антония и Феодосия, рабов моих, и молитвою спасшихся с ними святых черноризцев. И вот тебе знамение перемены: смрад в благовоние превратился». Услышав это, игумен исполнился радости, созвал всю братию и, рассказав им о явлении, пошел с ними к пещере, чтобы увидать случившееся; и обоняли все благоухание от тела умершего, а злосмрадия и вопля никакого не было слышно. И все насладились благоуханием и прославили Бога и святых его угодников, Антония и Феодосия, за спасение брата.
Оттого-то и я, грешный, епископ Симон, тужу, скорблю и плачу, и желаю там умереть, чтобы положенным быть только в божественной той земле, и принять малую отраду от многих грехов моих, молитв ради святых отцов о Христе Иисусе, Господе нашем, ему же слава ныне, и присно, и во веки веков.
О БЛАЖЕННОМ ЕВСТРАТИИ ПОСТНИКЕ. СЛОВО 16
Некий человек пришел из Киева в пещеру, желая стать черноризцем. И повелел игумен его постричь, и дал имя ему Евстратий. Он же раздал все имение убогим, оставив немного ближним своим, чтобы они за него раздавали. Был же этот черноризец Евстратий постник и послушлив всем.
Этот блаженный, поучая и умоляя всех христиан, наставлял их, говоря: «Братия, вы, которые крестились и в Бога веруете, не будьте отступниками от обета, данного при святом крещении. Христос нас искупил от проклятия и освятил водою и духом, сынами и наследниками нас сотворил: так что, если умрем, – в Господе умрем; если же жить будем, – исполним службу нашу; если за людей умрем – то смертию жизнь купим и Христос жизнь вечную даст нам».
Этот Евстратий был взят в плен безбожными кочевниками и продан иудею. Через несколько дней все пленники умерли, мучимые голодом и жаждой: иные через три дня, другие через семь, крепкие же – через десять дней. И так все скончались от голода и жажды. Было же их числом пятьдесят: из монастырских работников тридцать, из Киева двадцать.
По прошествии же четырнадцати дней остался в живых один только монах, потому что был он постником с самых юных лет. Иудей же, видя, что монах этот был виновником погибели золота его, которое он уплатил за пленных, решил принести его в жертву на Пасху свою. Когда наступил день Воскресения Христова, надругался он над святым Евстратием так, как, по писаному в Евангелии, надругались иудеи над Господом нашим, Иисусом Христом: пригвоздил этого блаженного к кресту. А тот славил Бога на кресте и оставался жив и в пятнадцатый день.
Иудеи же говорили ему: «Безумец, прими наш закон и будешь жив: ведь Моисей от Бога принял закон, который дал нам, и вот в книгах сказано: “Проклят всякий, висящий на древе”». Инок же сказал: «Великой благодати сподобил меня Бог в нынешний день пострадать. И скажет он мне, как и разбойнику: “Ныне же будешь со мною в раю”. Он сам уничтожил закон и ввел благодать. Это о нем сказал Моисей: “Увидите жизнь вашу, висящую пред очами вашими”; Давид же: “Пригвоздили руки мои и ноги мои”, и еще: “Разделили ризы мои между собой и об одежде моей метали жребий”. О нынешнем же дне говорит: “Вот день, который сотворил Господь! Возрадуемся и возвеселимся в день этот!” Ты же и другие иудеи с тобой заплачете ныне и зарыдаете: пришло вам время дать ответ Богу за кровь мою и кровь всех христиан, потому что субботы ваши ненавидит Господь и преложил праздники ваши в сетование, ибо убит начальник вашего беззакония».
Иудей же, слыша, как распятый поносит его, взяв копье, пронзил его, и тот предал душу свою Господу. И видели, как в огненной колеснице несли душу преподобного огненные кони, и раздался голос, говоривший по-гречески: «Вот добрый гражданин небесного града!» И потому протостратором зовется он в поминании вашем.
И вдруг в тот же день пришло об иудеях повеление от царя, чтобы изгнать всех иудеев, отнявши у них имение, а старейшин казнить. Случилось же вот что. Некий иудей, богатый и очень отважный, крестился, и ради этого приблизил его к себе царь и вскоре назначил его епархом. Он же, получив сан, втайне оставался отступником от Христа и его веры и дал свободу иудеям по всему царству Греческому покупать себе христиан в рабство. И обличен был этот нечестивый епарх и убит, как предсказал блаженный Евстратий, и с ним все иудеи, которые зимовали в Корсуни; а у того иудея, который замучил блаженного, отняли имение и самого повесили. «Обратилась злоба его на главу его, и на его темя злодейство его пало».
Тело же святого было брошено в море, где множество чудес свершается им. Верные искали его святые мощи, но не нашли, не от людей, а от Бога желал славы святой. Окаянные же иудеи, видев страшное чудо, крестились.
О СМИРЕННОМ И МНОГОТЕРПЕЛИВОМ НИКОНЕ-ЧЕРНОРИЗЦЕ. СЛОВО 17
Другой инок, именем Никон, был также взят в плен, и держали его в оковах. И пришел некто из Киева выкупить его. Но он не радел о том, хотя и был из знатных людей города. Христолюбец же тот, выкупив многих других пленников, возвратился. Услышав об этом, родственники Никона со многим богатством пошли выкупать его. Инок же сказал им: «Не тратьте всуе богатства вашего. Если бы хотел Господь, чтобы я был свободным, то не предал бы он меня в руки этих людей беззаконных и самых коварных во всей земле. Господь сказал: “Я предаю в плен и священников”. Благое приняв от руки Господней, – неужели не стерпим зла?» Родственники же, укоряя его, ушли, унося с собой большое богатство.
Половцы же, видя, что не осуществилось их желание, начали мучить инока без всякой милости. Три года каждый день издевались над ним и связывали его, бросали в огонь, резали ножами, с закованными руками и ногами оставляли под палящим солнцем, голодом и жаждой морили, так что он иногда день, иногда два и три оставался без всякой пищи. И за все это благодарил он Бога и молился. Зимой же на снег и на мороз выбрасывали его. Все это делали окаянные половцы, чтобы он дал за себя большой выкуп. Он же сказал им: «Христос даром избавит меня от рук ваших; я уже получил извещение об этом: являлся мне брат мой, которого вы продали иудеям на распятие. Осудятся они со сказавшими: “Возьми, возьми, распни его, кровь его на нас и на детях наших!” – вы же, окаянные, вечно будете мучиться с Иудою, как предатели нечестивые и беззаконники. И вот что сказал мне святой Герасим: “Через три дня ты будешь в монастыре по молитвам святых Антония и Феодосия и святых черноризцев, которые с ними”». Услышав же это, половчанин подумал, что тот бежать хочет, и подрезал ему голени, чтобы он не убежал, и крепко стерегли его. В третий же день все с оружием сидели около него, – вдруг в шестом часу он сделался невидим, и услыхали голос, произнесший с небес: «Хвалите Господа!»
И так перенесен был он невидимо в Печерскую церковь пресвятой Богородицы в то время, когда начали петь кенаник. И стеклась к нему вся братия, и спрашивали его, как он сюда пришел? Он же сперва хотел утаить преславное то чудо. Но все видели на нем железа тяжкие, и раны неисцелимые, и все тело, гноившееся от ран, и сам он был в оковах, и кровь еще капала из перерезанных голеней, – и не поверили ему.
Наконец поведал он им истину и не давал снять оков с рук и ног. Игумен же сказал: «Брат, если бы хотел Господь в беде тебя оставить, то не вывел бы он тебя оттуда; теперь же подчинись воле нашей». И, снявши с него оковы, перековали их на вещи, нужные для алтаря.
Спустя долгое время половчанин, державший в плену этого блаженного, пришел в Киев для переговоров о мире, и зашел он в монастырь Печерский. И увидел этого старца, и рассказал о нем игумену и всей братии, и после того уже не вернулся назад, но вместе с родом своим принял крещение и сделался иноком; и здесь, в монастыре, окончили они жизнь свою в покаянии, служа пленнику своему, и положены в своем притворе.
И о многих других деяниях того блаженного Никона рассказывают; о них нет времени теперь писать, но об одном я все же тебе расскажу. Когда был в плену этот блаженный, заболели однажды пленники от голода и жажды. И велел им блаженный ничего не принимать в пищу от поганых, сам же, в узах, молитвою всех исцелил, и сделал так, что они невидимо бежали.
Однажды, когда тот половчанин стал умирать, велел он женам своим и детям, чтобы распяли над ним этого монаха. Тогда блаженный помолился и исцелил его: он провидел его будущее покаяние и себя избавил от горькой смерти. Этот Никон «Сухим» именуется в поминании вашем: истек он кровью, сгнил от ран и иссох.
К Поликарпу. Как смогу я, брат, достойно прославить святых мужей, бывших в честном том и блаженном монастыре Печерском?! Ради добродетельного жития их и поганые крестились, и монахами становились, – так, ради того блаженного Христова мученика Герасима <-Евстратия> иудеи крестились, а ради этого страстотерпца Никона половцы сделались иноками. Многое же, и больше этого, слышал ты от меня, грешного епископа Симона, худшего из епископов, недостойного быть подножием тех святых черноризцев; да их, думаю, и весь мир недостоин, и нет такого книжника, который бы мог описать все чудеса их. Это им сказал Господь: «Так да светит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего, который на небесах». Что же может нарушить наш обет и переменить жизнь нашу, с такой высоты в глубину житейскую павших? Ведь мы начальников и наставников имеем, равных бесплотным, первых молитвенников и ходатаев пред Творцом, подобных ангелам, мученическими венцами увенчанных!
О СВЯТОМ СВЯЩЕННОМУЧЕНИКЕ КУКШЕ И О ПИМЕНЕ ПОСТНИКЕ. СЛОВО 18
Как добровольно можно умолчать об этом блаженном черноризце того же Печерского монастыря, священномученике Кукше, о котором всем известно, как он бесов прогнал, и вятичей крестил, и дождь с неба свел, и озеро иссушил, и много других чудес сотворил, и после многих мучений убит был с учеником своим. В один день с ними скончался и блаженный Пимен Постник, который предсказал за два года свое отшествие к Господу, и о многом другом пророчествовал, и недужных исцелял. И вот посреди церкви, во всеуслышание, сказал он: «Брат наш Кукша нынче на рассвете убит». И сказавши это, умер в одно время с теми двумя святыми.
К Поликарпу. Не стану я много говорить о святых. Если не довольно тебе моей беседы, того, что ты слышал из уст моих, то и мое писание не убедит тебя; если этому не веруешь, то и тому, что человек из мертвых воскрес, – не поверишь.
О СВЯТОМ АФАНАСИИ ЗАТВОРНИКЕ, КОТОРЫЙ УМЕР, А НА ДРУГОЙ ДЕНЬ СНОВА ОЖИЛ И ПРОЖИЛ ПОТОМ ДВЕНАДЦАТЬ ЛЕТ. СЛОВО 19
Вот что еще случилось в том святом монастыре. Брат один, именем Афанасий, проводивший жизнь святую и богоугодную, после долгой болезни умер. Два брата омыли тело мертвое и ушли, спеленав его, как подобает покойника. Случайно пришли к нему другие иноки и, увидя, что он умер, также ушли. И оставался покойник весь день без погребения: был он очень беден, и никаких сбережений не имел, и потому был в небрежении; богатым-то всякий старается послужить как в жизни, так и при смерти, чтобы получить что-нибудь в наследство.
Ночью же явился некто игумену, говоря: «Человек Божий этот второй день лежит непогребенным, а ты веселишься». Узнавши об этом, игумен утром со всею братнею пришел к умершему, и увидели его сидящим и плачущим. И ужаснулись они, видя, что он ожил, и стали спрашивать его, говоря: «Как ты ожил и что видел?» Он же не отвечал ничего, только: «Спасайтесь!» Они же умоляли его рассказать о случившемся, говоря, что и им это будет на пользу. Он же сказал им: «Если я вам расскажу, не поверите мне». Братия же поклялась ему: «Соблюдем все, что бы ты ни сказал нам». Тогда он сказал им: «Во всем слушайте игумена, во всякое время кайтесь, молитесь Господу Иисусу Христу, и пречистой его Матери, и преподобным Антонию и Феодосию, чтобы окончить вам жизнь здесь и сподобиться погребения в пещере, со святыми отцами. Вот три самые важные вещи из всего, если только исполнять все это по чину, не возносясь. Более не спрашивайте меня ни о чем, и молю вас простить меня».
После этого ушел он в пещеру, заложил за собой двери и пробыл в ней, никогда и ни с кем не говоря, двенадцать лет. Когда же пришло время преставления его, он, призвав всю братию, повторил сказанное прежде о послушании и о покаянии, добавив: «Блажен, кто здесь сподобится положенным быть». И, сказав это, почил с миром о Господе.
Был же между братией некто, уже много лет страдавший болью в ногах; и принесли его к умершему; он же обнял тело блаженного и исцелился с того часа, и до самой смерти своей никогда уже не болели у него ни ноги, ни что другое. Имя этому исцелившемуся – Вавила. И вот что он рассказал братии: «Лежал я, – рассказывал он, – и стенал от боли, и вдруг вошел этот блаженный и сказал мне: “Приди, я исцелю тебя”. Я же хотел его спросить, когда и как он сюда пришел, но он мгновенно сделался невидим». И уразумели все после этого, что угодил он Господу: никогда не выходил он из пещеры и не видел солнца двенадцать лет, плакал беспрестанно день и ночь, ел немного хлеба и чуть-чуть пил воды, и то через день. И это слышал я от самого Вавилы, исцеленного им.
Если кому невероятным покажется то, о чем я пишу, пусть прочтет жития святых отцов наших Антония и Феодосия, зачинателей русских монахов, – и тогда уверует. Если же и тогда не переубедится, не его вина: должно сбыться притче, сказанной Господом: «Вышел сеятель сеять семя свое, и иное упало при пути, другое в терние» – в сердца тех, кто лишь заботами житейскими поглощен, о них же пророк сказал: «Окаменело сердце людей сих, и им трудно слышать ушами»; другой же: «Господи, кто поверит слышанному о нас?»
К Поликарпу. Ты же, брат и сын, не следуй их примеру; не для них пишу я это, но чтобы тебя приобресть. Совет же даю тебе: благочестием утвердись в святом том монастыре Печерском, не желай власти, ни игуменства, ни епископства: довольно тебе для спасения окончить жизнь свою в нем. Ты сам знаешь, что много подобного могу я рассказать тебе из разных книг; но лучше, и для тебя будет полезнее, если я расскажу малое из того многого, что слышал о содеявшемся в том божественном и святом монастыре Печерском.
О ПРЕПОДОБНОМ СВЯТОШЕ, КНЯЗЕ ЧЕРНИГОВСКОМ. СЛОВО 20
Этот блаженный и благоверный князь Святоша, по имени Николай, сын Давыда, внук Святослава, уразумев обманчивость этой суетной жизни, и что все, что здесь, протекает и проходит мимо, будущие же блага непреходящи и вечны, и бесконечно царство небесное, уготованное Богом, любящим его, – оставил княжение, и честь, и славу, и власть и, все то ни во что вменив, пришел в Печерский монастырь и сделался иноком в 6614 (1106) году, февраля 17.
Все здешние черноризцы знают о его добродетельном житии и послушании. Три года пробыл он в поварне, работая на братию; своими руками колол дрова для приготовления пищи, часто с берега на своих плечах носил дрова; и с трудом братья его, Изяслав и Владимир, отговорили его от такого дела. Однако этот истинный послушник с мольбою упросил, чтобы ему еще один год поработать в поварне на братию. После же этого, так как во всем был он искусен и совершенен, приставили его к монастырским воротам, и пробыл он тут три года, не отходя никуда, кроме церкви. После этого велено ему было служить в трапезной. Наконец волею игумена и всей братии принудили его завести свою келию, которую он сам и построил, и доныне эта келия зовется «Святошиной», как и сад, который он своими руками насадил.
Говорят также о нем и то, что во все годы монашества никто никогда не видал его праздным: всегда в руках у него было рукоделье, чем он и зарабатывал себе на одежду. На устах же его постоянно была молитва Иисусова, беспрестанно повторяемая: «Господи Иисусе Христе, сыне Божий, помилуй меня!» Никогда не вкушал он ничего иного, кроме монастырской пищи; хотя он и много имел, но все то на нужды странников и нищих отдавал и на церковное строение. Книги же его многие сохранились и доныне.
Еще во время княжения имел этот блаженный князь Святоша лекаря весьма искусного, именем Петра, родом сирийца, который пришел с ним в монастырь. Но этот Петр, видя его добровольную нищету, службу в поварне и у ворот, ушел от него и стал жить в Киеве, врачуя многих. Он часто приходил к блаженному и, видя его во многом злострадании и безмерном пощении, увещевал его, говоря: «Княже, следовало бы тебе подумать о своем здоровье, чтобы не погубить плоть свою безмерным трудом и воздержанием: ты когда-нибудь изнеможешь так, что не в силах будешь нести лежащее на тебе бремя, которое сам принял на себя Бога ради. Не угоден ведь Богу сверх силы пост или труд, а только от сердца чистого и раскаявшегося; ты же не привык к такой нужде, какую переносишь теперь, работая как подневольный раб. И благочестивым твоим братьям, Изяславу и Владимиру, в великую укоризну нищета твоя. Как ты от такой славы и чести мог дойти до последнего убожества, ведь ты изнуришь тело свое и в болезнь впадешь из-за такой пищи. Дивлюсь я твоему чреву, которое раньше отягощалось сладкой пищей, а теперь, сырые овощи и сухой хлеб принимая, терпит. Берегись! Когда-нибудь недуг охватит тебя всего, и ты, не имея крепости, скоро жизни лишишься, и нельзя уже мне будет помочь тебе, и повергнешь ты в плач неутешный братьев своих. Вот и бояре твои, служившие тебе, думали когда-нибудь сделаться чрез тебя великими и славными; ныне же лишены твоей любви и пеняют на тебя: поставили себе дома большие, а теперь сидят в них в великом унынии. Ты же не имеешь куда голову приклонить, сидя на этой куче мусора, и многие считают, что ты лишился ума. Какой князь поступал так? Блаженный ли отец твой, Давыд, или дед твой, Святослав, или кто из бояр делал это, или хотя желание имел идти по этому пути, кроме Варлаама, бывшего здесь игуменом? И если ты меня не послушаешь, то прежде Божьего суда осужден будешь».
Так вот, и неоднократно, говорил он ему, иногда в поварне с ним сидя, иногда у ворот, подученный на это братьями его. Блаженный же отвечал ему: «Брат Петр! Много размышлял я и решил не щадить плоти своей, чтобы снова не поднялась во мне борьба: пусть под гнетом многого труда смирится. Ведь сказано, брат Петр, что силе совершаться подобает в немощи. Нынешние временные страдания ничего не стоят в сравнении с тою славою, которая откроется в нас. Я же благодарю Господа, что освободил он меня от мирских забот и сделал меня слугой рабам своим, этим блаженным черноризцам. Братья же мои пусть о себе подумают: каждый свое бремя должен нести и довольно с них и моей волости. Все же это: и жену, и детей, и дом, и власть, и братьев, и друзей, и рабов, и села, – оставил я ради Христа, чтобы чрез то сделаться наследником жизни вечной. Я обнищал ради Бога, чтобы его приобрести. Да и ты, когда врачуешь, не воздерживаться ли велишь в пище? Для меня же умереть за Христа – приобретение, а на мусорной куче сидеть, подобно Иову, – царствование. А то, что ни один князь не делал так прежде меня, то пусть я послужу примером им: может быть, кто-нибудь из них поревнует этому и последует за мной. До прочего же тебе и научившим тебя дела нет».
Когда бывал болен этот блаженный, лекарь, видя то, начинал приготовлять врачебное зелье против той болезни, которая тогда случалась – огненного ли жжения или болезненного жара, но прежде чем он приходил, князь уже выздоравливал и не давал лечить себя. И много раз так бывало. Однажды разболелся сам Петр, и Святоша послал к нему, говоря: «Если не будешь пить лекарства, – быстро поправишься; если же не послушаешься меня, – много страдать будешь». Но тот, рассчитывая на свое искусство и думая избавиться от болезни, выпил лекарство и едва жизни не лишился. Только молитва святого исцелила его.
Снова разболелся он, и святой послал объявить ему: «В третий день ты выздоровеешь, если не будешь лечиться». Послушался его сириец и в третий день исцелился по слову блаженного. Призвав же его, святой велел ему постричься, говоря: «Через три месяца я отойду из этого мира». Говорил же он это, предсказывая смерть ему. Сириец, не уразумев же, что это с ним должно случиться, пал к ногам князя и со слезами стал говорить: «Увы мне, господин мой и благодетель мой, тот, кто дороже мне самой жизни! Кто посмотрит на меня, чужеземца, кто напитает многих людей, нуждающихся в пище, и кто будет заступником обиженных, кто помилует нищих? Не говорил ли я тебе, о княже, что оставишь ты по себе плач неутешный братьям своим? Не говорил ли я тебе, о княже, что ты меня не только словом Божиим и силою его исцелил, но и молитвою своею? Куда же теперь отходишь, пастырь добрый? Открой мне, рабу своему, язву смертную, и, если я не вылечу тебя, пусть будет голова моя за голову твою и душа моя за душу твою! Не отходи от меня молча, открой мне, господин мой: откуда тебе такая весть, да отдам я жизнь мою за тебя. Если же известил тебя Господь о том, моли его, чтобы я умер за тебя. Если оставляешь ты меня, то где сесть мне, чтобы оплакать свою утрату: на этой мусорной куче, или в воротах этих, где ты живешь? Что достанется мне в наследство из твоего богатства? Ты сам почти наг, и когда умрешь, то положат тебя в этих заплатанных рубищах. Подари же мне твою молитву, как в древности Илия Елисею милоть, чтобы проникла она в сердце мое и дошел я до райских мест крова дивного дома Божия. Знает и зверь, где скрыться, когда взойдет солнце, и ложится в логовище свое, и птица находит себе дом, и горлица гнездо себе, в котором кладет птенцов своих, – ты же шесть лет живешь в монастыре, и места своего нет у тебя».
Блаженный же сказал ему: «Лучше уповать на Господа, нежели надеяться на человека: ведает Господь, как пропитать всю тварь, и может защищать и спасать бедных. Братья же мои пусть не обо мне плачут, а о себе и о детях своих. Во врачевании же я и при жизни не нуждался, а мертвые не оживают, и врачи их воскресить не могут». И пошел он с ним в пещеру, вырыл могилу себе и сказал сириянину: «Кто из нас сильнее возжелает могилу сию?» И сказал сириец: «Пусть будет, как кто хочет, но ты живи еще, а меня здесь положи». Тогда блаженный сказал ему: «Пусть будет, как ты хочешь». И так постригся сириец, и три месяца день и ночь пребывал в постоянном плаче. Блаженный же утешал его, говоря: «Брат Петр! Хочешь ли, я возьму тебя с собою?» Он же со слезами отвечал ему: «Хочу, чтобы ты отпустил меня, и я за тебя умру, ты же молись за меня». И сказал ему блаженный: «Дерзай, чадо, и будь готов: через три дня отойдешь к Господу». И по пророчеству святого через три дня причастился тот божественных и животворящих, бессмертных тайн, лег на одр свой, оправил одежды свои и, вытянув ноги, предал душу в руки Господа.
Блаженный же князь Святоша жил после того тридцать лет, не выходя из монастыря до самого преставления в вечную жизнь. И в день преставления его чуть ли не весь город пришел.
И когда узнал об этом брат Святоши, то прислал с мольбой к игумену, прося себе на благословение крест от парамана его, подушку и кладку его, на которой он преклонял колена. Игумен дал это ему, сказав: «По вере твоей да будет тебе!» Князь же, приняв дар, бережно хранил его и дал игумену три гривны золота, чтобы не безвозмездно взять знамение братнее. Этот Изяслав однажды так разболелся, что все уже отчаялись за него и считали, что он при смерти, и сидели возле умирающего жена его, и дети его, и все бояре. Он же, приподнявшись немного, попросил воды из печерского колодца и онемел. Послали и набрали воды; игумен же, взяв власяницу Святошину, отер ею гроб святого Феодосия и велел облечь в нее князя, брата Святоши. И еще прежде чем вошел несший воду и власяницу, князь вдруг проговорил: «Выходите скорей за город встречать преподобных Феодосия и Николу». Когда же вошел посланный с водой и власяницей, князь воскликнул: «Никола, Никола Святоша!» И дали ему пить, и облекли его во власяницу, и он тотчас выздоровел. И все прославили Бога и угодников его. И всякий раз, как Изяслав заболевал, то облачался он в эту власяницу и так выздоравливал. И хотел сразу же поехать к брату, но удержали его находившиеся тут епископы. Во всех битвах надевал он эту власяницу на себя и оставался невредим. Однажды же, согрешивши, не посмел надеть ее и был убит в битве; и завещал он в той власянице похоронить себя.
И о многих других деяниях этого мужа рассказывают. И доныне еще знают черноризцы печерские о блаженном князе Святоше.
К Поликарпу. И опять к тебе обращу слово. Свершил ли ты что-нибудь подобное? Богатство ли оставил? – но ты не имел его. Славу ли? – но ты не достиг ее, а от убожества можно к славе прийти и ко всему доброму. Подумай об этом князе – такого ни один князь на Руси не сделал: по своей воле никто не вступил в иночество. Воистину он выше всех князей русских! Что же значит твоя обида перед его власяницей? Ты вот к нищете призван, а нарядными одеждами украшаешься, и за то лишен будешь нетленной одежды и, как не имеющий брачной ризы, то есть смирения, – осудишься. Вот что пишет блаженный Иоанн в Лествице: «Иудей радуется субботе, чтобы по закону отпраздновать ее едой». И ты, подобясь ему, заботишься о питье и о еде, и в том полагаешь свою славу. Послушай блаженного Евагрия: «Монах если согрешит – не имеет праздника на земле». Не насыщай тела своего, чтобы не стало оно твоим супостатом, не начинай подвига выше меры: если не осилишь – только укоризну себе примешь. Подражай святым отцам и не лишишься божественной славы. Если не удостоишься быть увенчанным с совершенными, то хотя бы с угодившими Богу старайся удостоиться похвалы. Вчера вступил в монашество, а уже даешь обеты и, не привыкнув к иноческой жизни, хочешь епископства, и законодавцем строгим показываешь себя; сам не выучившись покорности, всех смирить хочешь; мудрствуешь о высоком, с гордынею повелевая и с дерзостью возражая. Все это привык я слышать из уст твоих, потому что помышляешь ты о земном, а не о небесном; о плотском, а не о духовном; о страстях, а не о воздержании; о богатстве, а не о нищете. От света отступил ты и во тьму впал; блаженство отверг, и муку вечную себе уготовил, и, вооружившись на врага, то оружие в свое сердце вонзил. Воспрянь, брат, и поразмысли внимательно о своей жизни, чтобы мысль твоя и ум твой были твердо обращены к этому святому месту.
Но вот, брат, расскажу я тебе историю, которая подобна твоему благому деянию.
О ЕРАЗМЕ-ЧЕРНОРИЗЦЕ, КОТОРЫЙ РАСТРАТИЛ ИМЕНИЕ СВОЕ НА СВЯТЫЕ ИКОНЫ И ЗА НИХ СПАСЕНЬЕ ПОЛУЧИЛ. СЛОВО 21
Был в том же монастыре Печерском черноризец, по имени Еразм; он был очень богат, и все, что имел, на церковную утварь истратил и оковал много икон, которые и доныне стоят у вас над алтарем. И дошел он до последней нищеты, и все стали пренебрегать им, и стал он отчаиваться, что не получит награды за истраченное богатство, потому что в церковь, а не на милостыню раздал его. И так как дьявол вложил это ему в сердце, перестал он радеть о житии своем и во всяком небрежении и бесчинстве проводил дни свои.
Разболелся он сильно, вконец онемел и ослеп и лежал так восемь дней едва дыша. На восьмой же день пришла к нему вся братия и, видя страшное его мучение, удивлялась и говорила: «Горе, горе душе брата сего! В лености и во всяком грехе пребывала она и теперь видит что-то, мятется и не может выйти».
Еразм же этот встал, будто никогда и болен не был, сел и рассказал им: «Братия и отцы, послушайте, истинно все так. Как вы все сами знаете, грешен я и доныне не покаялся. И вот сегодня явились мне святые Антоний и Феодосии и сказали мне: “Мы молились Богу, и даровал тебе Господь время покаяться”. И вот увидал я святую Богородицу, держащую на руках Сына своего, Христа, Бога нашего, и все святые были с ней. И сказала она мне: “Еразм! За то, что ты украсил церковь мою и иконами возвеличил ее, и я тебя прославлю в царствии Сына моего, убогих же всегда беру с собой. Только, вставши от болезни, покайся и прими великий ангельский образ: в третий день я возьму тебя, чистого, к себе, возлюбившего благолепие дома моего”».
И, сказав это братии, Еразм начал перед всеми исповедоваться в грехах своих, которые совершил, не стыдясь, а радуясь о Господе. И встал, и пошел в церковь, и пострижен был в схиму, и в третий день отошел к Господу в добром исповедании. Об этом слышал я от святых и блаженных старцев, бывших тому свидетелями и очевидцами.
К Поликарпу. Ведая это, брат, не думай: «Напрасно истратил, что имел», так как перед Богом сочтено все и до последнего медяка. Надейся же на милость Божию за труд свой. Твоими стараниями сооружено двое дверей в той святой, великой Печерской церкви святой Богородицы, и та отворит тебе двери милости своей, ибо иереи за таких всегда молятся в той церкви: «Господи, освяти любящих благолепие дома твоего и прославь их божественною твоею силою!» Вспомни также и того вельможу, который велел сковать крест из чистого золота. Один юноша, возревновав ему, приложил немного и своего золота, и за то сделался наследником всего имения его. И ты, если истратишь добро свое на славу Бога и пречистой его Матери, не лишишься награды своей, но говори с Давидом: «Буду умножать всякую хвалу тебе», – и скажет тебе Господь: «Прославляющих меня прославлю». Ты сам мне говорил: «Лучше мне все, что имею, на церковные нужды истратить, чтобы не пропало понапрасну от рати, от воров или от огня». И я похвалил доброе желание твое. Сказано: «Если обещали Господу – исполняйте». Лучше не давать обещания, чем, обещавшись, не исполнить.
Если же случится, что пропадет что-нибудь от рати или ворами украдено будет, отнюдь не хули и не смущайся, но хвали Бога за это и с Иовом говори: «Господь дал, Господь и взял».
И еще расскажу я тебе об Арефе-черноризце.
ОБ АРЕФЕ-ЧЕРНОРИЗЦЕ, КАК УКРАДЕННОЕ У НЕГО ВОРАМИ БОГАТСТВО В МИЛОСТЫНЮ ВМЕНИЛОСЬ, БЛАГОДАРЯ ЧЕМУ ОН ПОЛУЧИЛ СПАСЕНЬЕ. СЛОВО 22
Был черноризец в том же Печерском монастыре, именем Арефа, родом полочанин. Много богатства имел он в келий своей, и никогда ни одной цаты, ни даже хлеба не подал убогому, и так был скуп и немилосерд, что и сам себя едва голодом не уморил.
И вот однажды ночью пришли воры и украли все богатство его. Арефа же этот так сильно жалел о потере золота, что хотел сам себя погубить, тяжкие обвинения возвел на неповинных и многих ни за что мучил. Мы все молили его прекратить розыск, но он и слушать не хотел. Блаженные же старцы, утешая его, говорили: «Брат! Возложи на Господа печаль свою, и он поддержит тебя». Он же досаждал всем жестокими словами.
Через несколько дней впал он в недуг лютый и уже при смерти был, но и тут не унялся от роптания и хулы. Но Господь, который всех хочет спасти, показал ему пришествие ангелов и полки бесов, и начал он взывать: «Господи, помилуй! Господи, согрешил – все твое, и я не жалуюсь». Избавившись же от болезни, рассказал он нам, какое было ему явление. «Когда, – говорил он, – пришли ангелы, то пришли также и бесы, и начали они спорить об украденном золоте, и сказали бесы: “Так как не обрадовался он, но возроптал, то теперь он наш и нам предан”. Ангелы же говорили мне: “О окаянный человек! Если бы ты благодарил Бога о своей потере, то вменилось бы тебе это, как Иову. Если кто милостыню творит, – великое это дело пред Богом, но творят по своей воле; если же кто за взятое насилием благодарит Бога, то это больше милостыни: дьявол, делая это, хочет довести до хулы человека, а он все с благодарением предает Богу, так вот это более милостыни”. И вот, когда ангелы сказали мне это, я воскликнул: “Господи, помилуй! Господи, прости! Господи, согрешил я! Господи, все твое, а я не жалуюсь” И тотчас бесы исчезли, и ангелы, возрадовавшись, вписали в милостыню пропавшее серебро».
Мы же, услышав это, прославили Бога, давшего нам знать о сем. Блаженные же те старцы, рассудивши, сказали: «Воистину достойно и праведно за все благодарить Бога». Мы же, видевши, что Арефа во все дни славил и хвалил Бога, удивлялись изменению его ума и нрава: тот, кого прежде никто не мог отговорить от хулы, ныне же все время с Иовом взывает: «Господь дал, Господь и взял; как Господу угодно, так и будет. Будь благословенно имя Господне вовеки!» Если бы не видел он явления ангелов и не слышал их речей, никак не перестал бы он роптать, и мы веровали, что истинно было так. И если бы было не так, то не было бы и старца, о котором сказано в Патерике, что он молился Богу, чтоб пришли к нему разбойники и взяли бы у него все, и услышал его Бог, и пришли к нему разбойники, и отдал старец все, что у него было.
К Поликарпу. И вот уже, брат, всевозможные наставления дал я тебе. Проси у Бога, чтобы в этом монастыре жизнь свою окончить в покаянии и в послушании игумену своему Акиндину. Эти три вещи больше всех добродетелей, как свидетельствовал Афанасий Затворник.
И еще расскажу тебе об ином дивном чуде, которое я сам видел. Вот что случилось в том же святом монастыре Печерском.
О ДВУХ БРАТЬЯХ, О ТИТЕ-ПОПЕ И О ЕВАГРИИ-ДИАКОНЕ, ВРАЖДОВАВШИХ МЕЖДУ СОБОЙ. СЛОВО 23
Были два брата по духу, Евагрий-диакон и Тит-поп. И имели они друг к другу любовь великую и нелицемерную, так что все дивились единодушию их и безмерной любви. Ненавидящий же добро дьявол, который всегда рыкает, как лев, ища кого поглотить, посеял между ними вражду, и такую ненависть вложил он в них, что они и в лицо не хотели видеть друг друга, и избегали друг друга. Много раз братья молили их примириться между собой, но они и слышать не хотели.
Когда Тит шел с кадилом, то Евагрий отбегал от фимиама; если же не отбегал, то Тит проходил мимо него, не покадив. И так пробыли они много времени во мраке греховном: Тит, не прося прощения, а Евагрий, гневаясь при причастии. На это вооружил их враг.
Однажды этот Тит сильно разболелся и, лежа уже при смерти, стал горевать о своем прегрешении, и послал с мольбой к диакону, говоря: «Прости меня, брат, ради Бога, что я напрасно гневался на тебя». Евагрий же отвечал жестокими словами и проклятиями. Старцы же те, видя, что Тит умирает, привели Евагрия насильно, чтобы помирился он с братом. Больной же, увидев брата, приподнялся немного, пав ниц ему в ноги, говоря: «Прости меня, отче, и благослови». Он же, немилостивый и лютый, отказался перед всеми нами, сказав: «Никогда не захочу примириться с ним: ни в этой жизни, ни в будущей», – и вырвался из рук старцев, и вдруг упал. Хотели мы поднять его, но увидали, что он уже мертв, и не могли мы ему ни рук расправить, ни рта закрыть, как будто он уже давно умер. Больной же вскоре встал, как будто никогда и болен не был.
И ужаснулись мы внезапной смерти одного и скорому исцелению другого, и со многим плачем погребли мы Евагрия, рот и глаза у него так и остались открыты, а руки растянуты.
Тогда спросили мы Тита: «Что случилось?» Тит же рассказал нам так: «Видел я, – говорил он, – ангелов, отступивших от меня и плачущих о душе моей, и бесов, радующихся гневу моему, и тогда начал я молить брата, чтобы он простил меня. Когда же вы привели его ко мне, я увидел ангела немилостивого, держащего пламенное копье, и, когда Евагрий не простил меня, он ударил его, и тот пал мертвым, мне же он подал руку и поднял меня». Мы же, услышавши это, убоялись Бога, сказавшего: «Всякий, гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду». Ефрем же говорит: «Если кому случится во вражде умереть, то неумолимый суд ждет таких».
И если этот Евагрий, ради святых Антония и Феодосия, прощения не получит – горе лютое ему, побежденному такою страстью!
К Поликарпу. Берегись ее и ты, брат, и не дай места бесу гнева: кто подчинится ему, тот и порабощен им. Но скорее пойди и поклонись вражду имеющему на тебя, да не будешь предан ангелу немилостивому, пусть и тебя Господь сохранит от всякого гнева. Он ведь сказал: «Да не зайдет солнце во гневе вашем». Слава ему с Отцом и со Святым Духом ныне и присно!
ВТОРОЕ ПОСЛАНИЕ К АРXIМАНДРИТУ ПЕЧЕРСКОМУ АКИНДИНУ О СВЯТЫХ БЛАЖЕННЫХ ЧЕРНОРИЗЦАХ ПЕЧЕРСКИХ, НАПИСАНО ПОЛИКАРПОМ, ЧЕРНОРИЗЦЕМ ТОГО ЖЕ ПЕЧЕРСКОГО МОНАСТЫРЯ. СЛОВО 24
С помощью Господа, утверждающего слово, к твоему благоумию обращу его, пречестный архимандрит всея Руси, отец и господин мой, Акиндин. Приклони же ко мне благосклонный твой слух, и я стану говорить тебе о жизни, деяниях и знамениях дивных и блаженных мужей, живших в этом святом монастыре Печерском, как слышал я о них от брата твоего Симона, епископа Владимирского и Суздальского, бывшего раньше черноризцем того же Печерского монастыря; он рассказывал мне, грешному, о святом и великом Антонии, положившем начало русским монахам, и святом Феодосии, и о житии и подвигах бывших после них святых и преподобных отцов, почивших в дому пречистой Божией Матери. Да послушает твое благоразумие моего младоумия и несовершенного разума.
Вопросил ты меня некогда, велев рассказать о деяниях тех черноризцев; но ты знаешь мою простоту и невежество: ибо всегда со страхом, о чем бы ни шла речь, говорю с тобою, поэтому как же могу я внятно рассказать тебе о сотворенных ими знамениях и преславных чудесах? Кое-что из тех преславных чудес я поведал тебе, но гораздо больше забыл от страха и, стыдясь твоего благочестия, рассказывал невразумительно. И понудил я себя писанием изложить тебе о святых и блаженных отцах печерских, чтобы и будущие после нас черноризцы узнали о благодати Божьей, бывшей в святом этом месте, и прославили Отца небесного, показавшего таких светильников в Русской земле, в Печерском святом монастыре.
О НИКИТЕ-ЗАТВОРНИКЕ, КОТОРЫЙ ПОТОМ БЫЛ ЕПИСКОПОМ НОВГОРОДА. СЛОВО 25
Был во дни преподобного игумена Никона брат один, Никита именем. Этот инок, желая, чтобы славили его люди, дело великое не Бога ради замыслив, начал проситься у игумена войти в затвор. Игумен же не разрешил ему, говоря: «О чадо! Нет тебе пользы праздно сидеть, потому что ты еще молод, лучше тебе оставаться среди братии, и, работая на нее, ты не лишишься награды своей. Сам ты видел брата нашего, святого Исакия Пещерника, как прельщен он был от бесов. Только и спасла его великая благодать Божия и молитвы преподобных отцов Антония и Феодосия, которые и доныне чудеса многие творят». Никита же сказал: «Никогда не прельщусь я, как он. Прошу же у Господа Бога, чтобы и мне подал он дар чудотворения». Никон в ответ ему сказал: «Выше силы чудес прошение твое; берегись, брат, вознесешься и упадешь. Велит тебе наше смирение служить святой братии, ради нее и будешь увенчан за послушание твое». Никита же никак не хотел внять словам игумена, но, как захотел, так и сделал: заложил за собой двери и неисходно пребывал в келье.
Прошло несколько дней, и прельстил его дьявол. Во время пения своего услышал Никита голос молящегося с ним, и почуял благоухание неизреченное, и, прельстившись этим, говорил сам себе: «Если бы это был не ангел, то не молился бы со мною и не было бы здесь благоухания Духа Святого». И стал он прилежно молиться, говоря: «Господи, явись мне сам воочию, чтобы я мог видеть тебя». Тогда был голос к нему: «Не явлюсь тебе, ибо ты еще юн и, вознесшись, падешь». Затворник же со слезами ответил: «Нет, Господи, не прельщусь я, ведь игумен мой научил меня не внимать обольщениям дьявола, все же, что ты повелишь, я исполню». И тогда душепагубный змей, приняв власть над ним, сказал: «Невозможно человеку видеть меня и остаться в живых, поэтому посылаю я ангела моего: он пребудет с тобой, и ты станешь исполнять волю его». И тотчас стал перед ним бес в образе ангела. Пав ниц, поклонился ему инок, как ангелу. И сказал ему бес: «Ты не молись, а только читай книги, и таким путем будешь беседовать с Богом, и из книг станешь подавать полезное слово приходящим к тебе. Я же постоянно буду молить о спасении твоем Творца своего». Прельстившись, монах перестал молиться, а прилежно занимался чтением и книжной премудростью; видя же беса, постоянно молящегося о нем, радовался ему, как ангелу, творящему молитву за него. С приходившими же к нему Никита беседовал о пользе души и начал пророчествовать; и пошла о нем слава великая, и дивились все, что сбываются предсказания его.
Послал однажды Никита к князю Изяславу, говоря: «Нынче убит Глеб Святославич в Заволочье, скорее пошли сына своего Святополка на княжеский стол в Новгород». Как он сказал, так и было: через несколько дней пришла весть о смерти Глеба. И с тех пор прослыл затворник пророком, и охотно слушались его князья и бояре.
Но бес будущего не знал, а то, что сам делал или на что подбивал злых людей, – убить ли, украсть ли, – то и возвещал. Когда приходили к затворнику, чтобы услышать от него слово утешения, – бес, мнимый ангел, рассказывал, что случилось его деяниями, а Никита об этом пророчествовал, – поэтому сбывалось.
Не мог никто также померяться с ним в знании книг Ветхого завета, он его весь наизусть знал: Бытие, Исход, Левит, Числа, Книгу Судей, Книгу Царств и все Пророчества по порядку, и все книги иудейские знал хорошо. Евангелия же и Апостола, этих святых книг, Господом в благодати переданных нам на наше утверждение и исправление, он не хотел ни видеть, ни слышать, ни читать и другим не разрешал беседовать с собою о них. И из этого все поняли, что прельщен он врагом.
Не могли стерпеть этого преподобные те отцы: Никон-игумен, Пимен Постник, Исайя, что был епископом в Ростове, Матфей Прозорливец, Исакий святой Пещерник, Агапит Целитель, Григорий Чудотворец, Никола, бывший после епископом Тмутаракани, Нестор, который написал Летопись, Григорий, творец канонов, Феоктист, бывший после епископом Черниговским, Онисифор Прозорливец. И все эти богоносцы пришли к прельщенному и, помолившись Богу, отогнали беса от него, и после того он не видал его более. Потом вывели его из пещеры и спрашивали о Ветхом завете, чтобы услышать от него что-нибудь. Никита же клялся, что никогда не читал книг; и тот, кто прежде наизусть знал иудейские книги, теперь не ведал ни одного слова из них, да, попросту сказать, вообще ни одного письменного слова не знал, те блаженные отцы едва его научили грамоте.
После этого предался Никита воздержанию, и послушанию, и чистому и смиренному житию, так что всех превзошел в добродетели; и впоследствии был поставлен епископом Новгорода за премногую его добродетель. И много чудес сотворил он: однажды во время бездождия, помолившись Богу, дождь с неба свел, потом пожар в городе загасил. И ныне со святыми чтут его, святого и блаженного Никиту.
О ЛАВРЕНТИИ-ЗАТВОРНИКЕ. СЛОВО 26
Потом и другой брат, именем Лаврентий, захотел также в затвор войти. Святые те отцы никак не позволяли ему делать этого. Тогда Лаврентий ушел к Святому Дмитрию, в монастырь Изяславов, и затворился там. И за твердое житие его даровал ему Бог благодать исцеления.
Однажды привели к нему одного бесноватого из Киева; и не мог затворник изгнать из него беса, – очень лют был: бревно, которое десять человек снести не могли, он один, подняв, забрасывал. После того, как он оставался долгое время неисцеленным, велел затворник вести его в Печерский монастырь. Тогда бесноватый начал вопить: «К кому посылаешь меня? Я не смею приблизиться к пещере ради святых, положенных в ней, в монастыре же только тридцати иноков боюсь, а с прочими могу бороться». Ведшим же его было известно, что он никогда в Печерском монастыре не был и никого там не знает, и спросили его: «Кто же те, которых ты боишься?» Бесноватый же назвал их всех по именам: «Эти тридцать, – сказал он, – одним словом могут изгнать меня». Всех же черноризцев в Печерском монастыре было тогда сто восемьдесят.
И сказали бесноватому: «Мы хотим в пещере затворить тебя». Бесноватый же отвечал: «Что мне за польза с мертвецами бороться? Они теперь имеют у Бога большее дерзновение молиться за своих черноризцев и за приходящих к ним. Но если хотите борьбу мою видеть, ведите меня в монастырь». Начал он говорить по-еврейски, потом по-латински, потом по-гречески и, попросту сказать, на всех языках, а прежде никогда и не слыхал их, так что испугались ведшие бесноватого, удивляясь такому изменению языка его и тому, что заговорил он на разных наречиях. И не успел он еще подойти к монастырю, как сразу исцелился и стал все хорошо понимать. Когда они вошли в церковь, пришел игумен со братией, исцелившийся же не знал ни игумена и ни одного из тех тридцати, имена которых назвал во время беснования. Тогда спросили его приведшие: «Кто исцелил тебя?» Он же, смотря на чудотворную икону Богородицы, сказал им: «С нею встретили нас святые отцы, – и назвал по имени тридцать числом, – и я исцелился». И знал он имена всех их, а самих старцев тех не знал ни одного. И так все вместе воздали славу Богу, и пречистой его Матери, и блаженным угодникам его.
Для того и я написал тебе, господин мой Акиндин, чтобы не покрыть тьмою неведения дивные чудеса блаженных и преподобных отцов наших, их знамения, и чудеса, и подвиги. Пусть и другие узнают святое житие преподобных отцов печерских и то, что в одно время было в монастыре том до тридцати таких мужей, которые одним словом могли изгонять бесов. К пещере же, сказал бесноватый, он не смел приблизиться из-за положенных в ней святых отцов Антония и Феодосия и прочих святых черноризцев, имена которых вписаны в книгу жизни.
Блажен сподобившийся быть положен с ними, блажен и спасен сподобившийся быть написан с ними, с ними и меня Господь да сподобит милости в день Судный молитвами твоими. Аминь.
СЛОВО 27. И О СВЯТОМ И БЛАЖЕННОМ АГАПИТЕ, БЕСКОРЫСТНОМ ВРАЧЕ
Некто из Киева, именем Агапит, постригся при блаженном отце нашем Антонии и последовал житию его ангельскому, будучи самовидцем подвигов его. Как тот, великий, скрывая свою святость, исцелял больных пищей своей, а они думали, что получают от него врачебное зелье, и выздоравливали его молитвою, так и этот блаженный Агапит, подражая святому тому старцу, помогал больным. И когда кто-нибудь из братии заболевал, он, оставив келию свою, – а в ней не было ничего, что можно было бы украсть, – приходил к болящему брату и служил ему: подымал и укладывал его, на своих руках выносил, давал ему еду, которую варил для себя, и так выздоравливал больной молитвою его. Если же продолжался недуг болящего, что бывало по изволению Бога, дабы умножить веру и молитву раба его, блаженный Агапит оставался неотступно при больном, моля за него Бога беспрестанно, пока Господь не возвращал здоровье болящему ради молитвы его. И ради этого прозван он был «Целителем», потому что Господь дал ему дар исцеления. И услышали в городе, что в монастыре есть некто целитель, и многие больные приходили к нему и выздоравливали.
Был же, во времена этого блаженного, человек некий, армянин родом и верою, столь искусный во врачевании, как еще никто не бывал прежде него: только увидит он больного, сразу узнает и объявит ему смерть, назначив день и час, – и не было случая, чтобы не исполнилось слово его, – и такого уже он не лечил. И один из таких больных, первый у князя Всеволода, принесен был в Печерский монастырь: армянин привел его в отчаяние, предсказав ему через восемь дней смерть. Блаженный же Агапит дал ему еды, которой сам питался, и тот выздоровел. И промчалась о нем слава по всей земле той.
Армянин же, уязвленный стрелой зависти, стал укорять блаженного и некоего осужденного на смерть послал в монастырь, повелев дать ему смертного зелья, чтобы тот, принявши яд перед монахами, пал мертвым. Блаженный же, видя, как тот умирает, дал ему монастырской пищи, и он стал здоров молитвою его, и так избавил от смерти осужденного на смерть. После этого ополчился на него иноверный тот армянин и напустил на святого Агапита единоверцев своих, чтобы они дали ему выпить смертного зелья, желая его тем зельем уморить. Блаженный же испил без вреда и никакого зла не претерпел, ибо ведает Господь, как благочестивых от смерти избавлять: «Если что смертоносное выпьют они, не повредит им; возложат они руки на больных, и те здоровы будут».
В те же дни разболелся князь Владимир Всеволодович Мономах, и усердно лечил его армянин, но безуспешно, и только усиливался недуг. Будучи уже при конце жизни, посылает князь молить игумена Печерского Ивана, чтобы он понудил Агапита прийти к нему, – он княжил тогда в Чернигове. Игумен же, призвав Агапита, велит идти в Чернигов. И сказал блаженный: «Если мне к князю идти, то и ко всем идти; нельзя мне ради людской славы за монастырские ворота выйти и нарушить свой обет, который я дал перед Богом, чтобы быть мне в монастыре до последнего вздоха. Если же ты изгонишь меня, я пойду в другое место и возвращусь после того, как минет эта беда». Никогда еще блаженный не выходил из монастыря. Посланный же князя, видя, что не хочет идти инок, стал молить его, чтобы он хотя зелья дал. И тот, будучи принужден игуменом, дал ему зелья от своей еды, чтобы дали болящему. И как только князь принял это зелье, тотчас выздоровел.
После этого, будучи в Киеве, Владимир пришел в Печерский монастырь, желая почтить инока и увидеть того, кто дал ему зелья и возвратил здоровье с помощью Божьей, – никогда он его не видал, – и хотел одарить его. Агапит же, избегая славы, скрылся. И принесенное для него золото князь отдал игумену. Потом послал Владимир к блаженному Агапиту одного из бояр своих со многими дарами. Посланный боярин нашел его в келий, и принес, и положил перед ним принесенные дары. И сказал инок: «О чадо! Никогда и ни от кого ничего не брал я, – неужели теперь губить мне дар свой ради золота, которого ни от кого не требую?» И отвечал боярин: «Отче! Знает пославший меня, что не требуешь ты награды, но, для меня, утешь сына своего, которому ты даровал, о Боге, здоровье, возьми это и раздай нищим». И отвечал ему старец: «С радостию приму ради тебя, как будто бы мне требуется. Пославшему же тебя скажи: “Все, что ты имел, было чужое, и, отходя из этого мира, ты ничего не можешь взять с собой, – раздай же теперь нуждающимся все, что имеешь, ибо ради этого избавил тебя Бог от смерти, а я ничего бы не смог сделать; и не думай ослушаться меня, чтобы, как прежде, не пострадать”». И взял Агапит принесенное золото, вынес вон из келий, бросил его, а сам скрылся. И боярин, вышедши, увидал брошенным у ворот принесенное им золото и дары, взял и отдал все игумену Иоанну, и рассказал князю о старце. И поняли все, что то истинный раб Божий. Князь же не посмел ослушаться старца и все имение свое раздал нищим по слову блаженного.
После этого разболелся Агапит, и пришел посетить его армянин, о котором мы говорили прежде. И начал он беседовать с иноком о врачебном искусстве, спрашивая его, каким зельем какой недуг лечится. И отвечал блаженный: «Каким Господь подаст здоровье». Армянин понял, что он нисколько не сведущ в этом, и сказал своим: «Ничего он не знает». Потом взял его руку и сказал, что через три дня он умрет. «И это истинно, – прибавил врач, – и не изменится слово мое; если же будет не так, то я сам стану монахом».
Блаженный же с негодованием сказал ему: «Так вот в чем суть твоего врачевания: смерть мне предсказываешь, а помочь не можешь! Если ты искусен, то дай мне жизнь, а если этим не владеешь, – за что же укоряешь меня, осуждая на смерть через три дня? А меня Господь известил, что я через три месяца умру». И сказал ему армянин: «Раз сам ты уже понял, что умрешь, то никак не переживешь третьего дня», а блаженный изболел уже весь так, что сам и двинуться не мог.
В это время принесли одного больного из Киева, и Агапит встал, как будто вовсе и не болел, взял зелье, которое сам ел, и показал лекарю, говоря: «Вот целебное зелье, смотри и разумей». Лекарь посмотрел и сказал иноку: «Это не из наших зелий, думаю, что его из Александрии приносят». Посмеялся блаженный невежеству его, дал зелье больному, и тот стал здоров. Потом сказал лекарю: «Сын мой, не погневайся: убоги мы, и нечем нам угостить тебя». Армянин же сказал ему: «Теперь, отче, четыре дня этого месяца мы постимся». Блаженный же спросил его: «Кто же ты и какой веры?» Лекарь же ответил ему: «Разве ты не слыхал, что я армянин?» И сказал ему блаженный: «Как же смел ты войти, и осквернить мою келью, и держать мою грешную руку? Иди прочь от меня, иноверный и нечестивый!» Армянин, посрамленный, ушел. Блаженный же Агапит прожил три месяца, потом, немного поболевши, отошел к Господу.
После смерти его пришел армянин в монастырь и сказал игумену: «С этих пор и я буду черноризцем, и отрекаюсь от армянской веры, и истинно верую в Господа Иисуса Христа. Явился мне блаженный Агапит, говоря: “Ты обещался принять иноческий образ, и если солжешь, то с жизнью и душу погубишь”. И так я уверовал. Но если бы этот блаженный захотел долгое время жить здесь, то Бог не взял бы его к себе из этого мира, но, принявши его, Господь даровал ему жизнь вечную, и думаю я, что отошел он от нас по своей воле, желая небесного царства, а мог бы и еще жить с нами. Так как я узнал, что жить ему не больше трех дней, – он прибавил себе три месяца; а если бы я сказал: три месяца, – он три года бы прожил. Хотя и умер он, но вселился в обители пребывающих в жизни вечной и там жив». И постригся этот армянин в Печерском монастыре, и тут кончил жизнь свою в добром исповедании.
Вот такие дела, – и больше этих, – делались теми святыми черноризцами. Вспоминая же их добродетельное житие, дивлюсь я, почему остались замолчаны великие дела святых отцов наших Антония и Феодосия? Если такое светило угасло из-за нашего небрежения, то как же воссияют от него лучи? – разумею преподобных отцов и братьев наших. Поистине, как сказал Господь: «Никакой пророк не признается в отечестве своем».
Я бы написал тебе, честной архимандрит, господин Акиндин, о прежде упомянутых святых и преподобных отцах: одних – чудотворения, иных – подвиги, других – твердое воздержание, тех – послушание, иных – прозорливость,– и все эти знамения и чудеса засвидетельствованы верою твоего черноризца, а моего господина, епископа Симона. Но иные не признают истины моих сказаний из-за величия описанных в них дел, и причина этого недоверия та, что они как грешника знают меня, Поликарпа. Но, если повелит твое преподобие написать это, я исполню, как мой ум постигнет и память припомнит. Если не пригодится тебе, то пусть останется написанное на пользу тем, которые будут после нас, как сделал блаженный Нестор – написал в Летописи о блаженных отцах – о Дамиане, Иеремии, и Матфее, и Исакии. И в Житии святого Антония все их жития вписаны, хотя и вкратце.
Постараюсь я подробнее, чем об упомянутых черноризцах, поведать, ничего не утаивая, как и до этого делал: ведь если я умолчу и предам их забвению, то и совсем не вспомнятся имена их, как было и до сего дня. Это говорится в пятнадцатый год твоего игуменства, а за сто шестьдесят лет не вспоминали о них, и только теперь, твоей ради любви, утаенное услышалось, и память любящих Бога постоянно почитаема и хвалима, так как угодившие ему, они им и увенчаны. Для меня же величие – украшать труд их именами – это, надеюсь, оправдает недостатки труда моего, я же только вспомнил слышанное и пересказал разысканные мною чудеса их.
Если, как сказал Господь, «радость бывает на небесах и об одном грешнике кающемся», то сколь радостнее веселие ангелов о таких праведниках, житию и славе которых достойны наследниками быть живущие на земле. Здесь о плоти не радели они, и, как бесплотные, земным пренебрегали, и все житейское за ничто вменяли, чтобы единого Христа приобрести; его одного возлюбили они, и к любви его привязались, и ему волю свою предали, чтобы чрез него приблизиться к Богу; и он здесь, на земле, в возмездие за труды их, дал им дар чудотворения, а в будущем прославит их неизреченною славою. Без Духа Святого ничто не дается человеку на земле, если не дано это свыше.
Потому и я, грешный Поликарп, покоряясь воле твоей, державный отец Акиндин, это и написал тебе. И еще расскажу тебе нечто – о блаженном и преподобном отце нашем Григории Чудотворце.
О СВЯТОМ ГРИГОРИИ ЧУДОТВОРЦЕ. СЛОВО 28
Этот блаженный Григорий пришел в Печерский монастырь к отцу нашему Феодосию и от него научился житию иноческому: нестяжанию, смирению, послушанию и прочим добродетелям. Особенное прилежание имел он к молитве, и за то получил власть над бесами, так что, находясь даже вдали от него, они вопили: «О Григорий, изгоняешь ты нас молитвою своею!» У блаженного был обычай после каждого пения творить запретительные молитвы.
Не желая более терпеть гонений от инока, древний враг, не в силах ничем навредить ему, научил злых людей обокрасть его. Он же не имел ничего, кроме книг. Однажды ночью пришли воры и подстерегали старца, чтобы, когда он пойдет к заутрене, войти и взять все его имущество. Но почуял Григорий приход их, – обычно он целые ночи проводил без сна, пел и молился беспрестанно, стоя посреди келий своей. Помолился он и о пришедших обокрасть его: «Боже! Дай сон рабам твоим, ибо утрудились они всуе, врагу угождая». И спали они пять дней и пять ночей, до тех пор, пока блаженный, призвав братию, не разбудил их, говоря: «Долго ли будете вы стеречь напрасно, думая обокрасть меня? Идите теперь по домам своим». Они встали, но не могли идти, так как изнемогли от голода. Блаженный же дал им поесть и отпустил их.
Об этом узнал властитель города и велел наказать воров. И затужил Григорий, что из-за него осуждены они; он пошел, отдал свои книги властителю, а воров отпустил. Остальные же книги продал, а деньги раздал убогим, говоря так: «Да не впадет кто-нибудь в беду, думая украсть их». Ведь сказал Господь: «Не собирайте себе сокровищ на земле, где воры подкапывают и крадут, но собирайте себе сокровища на небесах, где ни моль не истребляет, ни воры не крадут. Где сокровище ваше, там и сердце ваше будет». Воры же те, ради чуда, бывшего с ними, покаялись и более не возвращались к прежним делам своим, но, пришедши в Печерский монастырь, стали работать на братию.
Имел этот блаженный Григорий маленький палисадник, где выращивал овощи и плодовые деревья. И на это опять позарились воры, и когда, взвалив на себя ношу, хотели идти, то не смогли. И стояли они два дня неподвижно, под гнетом своей ноши, и начали они вопить: «Господин наш Григорий, пусти нас, мы покаемся в грехах своих и не сделаем больше такого!» Услышали это монахи, пришли и схватили их, но не могли свести с места. И спросили они их: «Когда пришли вы сюда?» Воры же отвечали: «Два дня и две ночи стоим мы здесь». Монахи же сказали: «Мы все время тут ходим, но вас здесь не видали». Воры же сказали: «Если бы и мы вас видели тут, то со слезами молили бы вас, чтобы он нас отпустил. Но вот, уже изнемогши, начали мы кричать. Попросите теперь старца, чтобы он отпустил нас».
И пришел Григорий, и сказал им: «Так как вы всю жизнь свою пребывали праздными, расхищая чужие труды, а сами не хотите трудиться, то теперь стойте здесь праздно и дальше, до конца жизни». Они же со слезами молили старца, обещая, что больше не совершат такого греха. Старец же смилостивился и сказал: «Если хотите работать и трудом своим других кормить, то я отпущу вас». Воры клятвенно обещались: «Ни за что не ослушаемся тебя». Тогда Григорий сказал: «Благословен Бог! Отныне будете вы работать на святую братию: приносить от труда своего на нужды ее». И так отпустил их. Воры же эти окончили жизнь свою в Печерском монастыре, занимаясь огородом; потомки их, думаю я, живут еще и доныне.
В другой раз снова пришли трое неизвестных, надеясь обмануть этого блаженного. Двое из них стали молить святого, ложно говоря: «Вот это друг наш, и осужден он на смерть. Молим тебя, помоги спасти его: дай ему, чем откупиться от смерти». Заплакал Григорий от жалости, провидя, что на самом деле приспел конец жизни того, и сказал: «Горе человеку этому, ибо приспел день погибели его!» Они же сказали: «Но если ты, отче, дашь что-нибудь, то он не умрет». Говорили же они это, чтобы получить от него что-нибудь и разделить между собой. Григорий же сказал: «Я дам, но он все равно умрет». И спросил он их: «На какую смерть осужден он?» Они отвечали: «Будет повешен на дереве». Блаженный сказал им: «Точно присудили вы ему, завтра он повесится». После этого сошел он в пещеру, где обыкновенно молился, чтобы не слышать ничего земного и очами не видеть ничего суетного, и, вынесши оттуда оставшиеся книги, отдал им, сказав: «Если это вам не пригодится, то возвратите мне». Они же, взяв книги, стали смеяться, говоря: «Продадим их, а деньги разделим». И увидели они плодовые деревья, и решили: «Придем нынче ночью и оберем плоды его».
Когда настала ночь, пришли эти трое и заперли инока в пещере, где он был на молитве. Один же из них, тот, о котором они говорили, что его на дереве повесят, влез на верхушку дерева и начал обрывать яблоки, и ухватился он за одну ветку, а она обломилась; те двое испугались и побежали, а он, падая вниз, зацепился одеждою за другую ветку и, оставленный без помощи, задушился воротом.
Григорий же был заперт и не смог прийти в церковь, на молитву со всей братией. Когда стали выходить из церкви, то все увидали висящего на дереве мертвого человека, и ужас напал на них. Стали искать Григория и нашли его в пещере запертым. Вышедши же оттуда, блаженный велел снять мертвого, друзьям же его сказал: «Вот и сбылась ваша мысль! “Бога обмануть нельзя”. Если бы вы не заперли меня, я пришел бы и снял его с дерева и он бы не умер. Но так как враг научил вас покрывать суетное ложью, то Бог и не помиловал вас». Обманщики же те, видя, что сбылось слово его, пришли и упали ему в ноги, прося прощенья. И Григорий осудил их на работу Печерскому монастырю, чтобы теперь, трудясь, свой хлеб ели они, и достанет им, чтобы и других питать от своих трудов. И так они и окончили жизнь свою, с детьми своими работая в Печерском монастыре на рабов пресвятой Богородицы и учеников святого отца нашего Феодосия.
Подобает же рассказать и о том, как претерпел блаженный муку смертную. Случилось однажды в монастыре, что осквернился сосуд от падения в него какого-то животного; и по этому случаю преподобный Григорий пошел к Днепру за водой. В то же время проходил здесь князь Ростислав Всеволодович, шедший в Печерский монастырь для молитвы и благословения: он, с братом своим Владимиром, шел в поход против воевавших с Русью половцев. Увидали княжеские слуги старца и стали издеваться над ним, выкрикивая срамные слова. Инок же, провидя, что близок их смертный час, стал говорить им: «О чада! В то время как вам следовало бы быть благочестивыми и призывать всех молиться за вас, вы великое зло творите, – не угодно Богу это. Плачьте о своей погибели и кайтесь в своих согрешениях, чтобы хотя в страшный день принять отраду, ведь вас уже постиг суд: все вы и с князем вашим умрете в воде». Князь же, страха Божия не имея, не внял сердцем словам преподобного, а подумал, что лишь пустые речи – пророчества его, и сказал: «Мне ли предсказываешь смерть от воды, когда я плавать умею?» И, рассердившись, князь велел связать старцу руки и ноги, повесить камень на шею и бросить в воду. Так был он потоплен. Братия же два дня искала его и не находила; на третий же день пришли в келью его, чтобы взять оставшееся после него, и мертвый оказался в келье, связанный, с камнем на шее, одежды же его были еще мокры, лицо же светло и сам как живой. И не нашли того, кто принес его, а келья была заперта. Слава Господу Богу, творящему дивные чудеса ради угодников своих! Братья же, вынесши тело преподобного, честно положили его в пещере, и многие годы пребывает оно там цело и нетленно.
Ростислав же не счел за вину греха своего и не пошел в монастырь от ярости. Не захотел он благословения, и оно удалилось от него; возлюбил проклятие, и проклятие пало на него. Владимир же пришел в монастырь для молитвы. И были они у Треполя, и произошло сражение, и побежали князья наши от лица врагов. Владимир, по молитвам и благословению святых, переехал реку; Ростислав же, по слову святого Григория, утонул со всем своим войском. «Каким, – сказан, – судом судите, таким будете судимы, и какою мерою мерите, такою будут мерить и вам».
Подумайте как следует, обидчики, над притчей, сказанной Господом в святом Евангелии о судье немилостивом и вдове обиженной, как она часто приходила к нему и докучала ему, говоря: «Защити меня от противника моего». Говорю вам, что вскоре сотворит Господь отмщение рабам своим, ибо он сказал: «Мне отмщение, и я воздам». Говорит Господь: «Не обижайте ни одного из малых сих, ибо ангелы их на небесах всегда видят лицо Отца моего небесного». Ибо праведен Господь и правду возлюбил, и праведники увидят лицо его. Что человек посеет, то и пожнет. Таково гордым отмщение, которым Господь противится, а смиренным дает благодать. Слава ему с Отцом и Святым Духом ныне, и присно, и во веки веков. Аминь.
О МНОГОТЕРПЕЛИВОМ ИОАННЕ ЗАТВОРНИКЕ. СЛОВО 29
Все рожденные на земле первому человеку подобны образом и все равную с ним страсть приняли, ибо, увидев красоту запрещенного плода, не удержался он, и ослушался Бога, и был порабощен страстями. Когда создан он был, то не имел на себе порока, как Божие создание: Господь Бог наш, взяв прах земной своими руками пречистыми и непорочными, создал человека благого и исполненного добром, но он, из грязи созданный, возлюбил земное, за наслаждениями земными погнался, и наслаждения эти овладели им, и с тех пор страсти владеют родом человеческим, и к новым наслаждениям стремятся люди, и побеждаются ими всегда.
И я один из них – побеждают меня страсти, и порабощен я ими, смущают помыслы душу мою, и покоряюсь я им и неодолимое желание влечет ко греху, и нет мне подобного на земле по множеству грехов моих, в которых я и до сего часа пребываю.
Но тот один из всех обрел истину, предав себя Божьей воле и заповеди его сохранивши непорочно, в чистоте сохранил он свое тело и душу, чуждый всякой скверны плотской и духовной. Я разумею Иоанна преподобного, затворившегося в тесном месте пещеры. Там пребывал он в великом воздержании тридцать лет, многим постом обуздывая и терзая тело свое и нося на всем теле своем тяжкие вериги.
Часто приходил к нему один из братии, томимый, по действию дьявола, вожделением плотским, и просил он блаженного Иоанна молить Бога за него, чтобы избавил его от страстей и утолил похоть плотскую. И много раз приходил он с этой просьбой. Блаженный Иоанн говорил ему: «Брат, мужайся и крепись, потерпи Господа ради и старайся сохранить пути его, и он не оставит тебя в руках врагов и не предаст нас на растерзание зубов их». И отвечал брат затворнику: «Поверь мне, отче, если не облегчишь муку мою, то я покоя не найду и стану переходить с места на место». Тогда блаженный Иоанн сказал ему: «Зачем хочешь ты предать себя на съедение врагу? Уподобишься ты человеку, стоящему на краю пропасти, и когда враг подойдет и внезапно столкнет его вниз, люто будет падение его, так что не сможет он уже встать. Если же здесь останешься, в святом и блаженном монастыре сем, – подобен будешь мужу, стоящему далеко от пропасти, и враг будет стараться спихнуть тебя в нее и не сможет, пока Господь не извлечет тебя терпением твоим из рва страстей, грязной тины и утвердит на камне ноги твои. Но выслушай меня, чадо: я расскажу тебе все, что случилось со мной в юности моей.
Много страдал я, томимый нечистым желанием, и не знаю, чего только не делал я для своего спасения: по два, по три дня оставался без пищи, и так три года провел, часто и по целой неделе ничего не ел, и без сна проводил все ночи, и жаждою многою морил себя, и тяжкие вериги на себе носил, и провел я в таком злострадании года три, но и тут покоя не нашел. И пошел я в пещеру, где лежит святой отец наш Антоний, стал на молитву и молился день и ночь у гроба его. И услышал я голос его ко мне: “Иоанн, Иоанн! Нужно тебе здесь затвориться, и невидением и молчанием борьба прекратится, и Господь поможет тебе молитвами преподобных своих”. С того часа, брат, поселился я здесь, в этом тесном и скорбном месте, и вот уже тридцатый год, как я живу здесь, и только немного лет назад нашел успокоение.
Всю жизнь свою неутомимо боролся я с помыслами плотскими. И сначала жестокой я сделал жизнь свою воздержанием в пище. И потом, не зная, что еще сделать, не в силах терпеть борьбы с плотью, задумал я жить нагим, и надел на себя вериги тяжкие, которые с тех пор и доныне остаются на теле моем, и сушат меня холод и железо. Наконец прибег я к тому, в чем и нашел пользу. Вырыл я яму, глубиною до плеч, и, когда пришли дни святого поста, вошел я в яму и своими руками засыпал себя землей, так что свободны были только руки и голова, и так, под этим тяжким гнетом, пробыл я весь пост, не в силах шевельнуть ни одним суставом, но и тут не утихли желания плоти моей. К тому же враг-дьявол страхи разные наводил на меня, чтобы выгнать меня из пещеры, и ощутил я его злодейство. Ноги мои, засыпанные землей, начали снизу гореть, так что жилы скорчились и кости затрещали, потом пламень достиг до утробы, и загорелись члены мои, я же забыл лютую ту боль и порадовался душою, что она очистит меня от такой скверны, и желал лучше весь сгореть в огне том, Господа ради, нежели выйти из ямы той. И вот увидал я змея, страшного и свирепого, который хотел всего меня пожрать, дыша пламенем и обжигая меня искрами. И так много дней мучил он меня, чтобы прогнать из пещеры. Когда же наступила ночь Воскресения Христова, вдруг напал на меня лютый тот змей и пастью своей ухватил голову и руки мои, и опалились у меня волосы на голове и бороде, как ты можешь видеть и теперь. Я же в пасти змея того уже был и возопил из глубины сердца своего: “Господи Боже, Спаситель мой! Зачем ты меня оставил? Сжалься надо мной, Владыка, так как ты единый человеколюбец. Спаси меня, грешного, единый Боже безгрешный! Избавь меня от скверного беззакония моего, да не увязну в сети вражеской во веки веков! Избавь меня от зубов врага сего! Вот он, рыкая как лев, ходит, желая меня поглотить. Воздвигни силу свою и прийди, чтобы спасти меня! Блесни молнией своей и прогони его: пусть исчезнет он от лица твоего!” И когда я окончил молитву, вдруг блеснула молния, и лютый тот змей исчез от меня, и после того я не видел его и доныне.
Тогда свет божественный, как солнце, осиял меня, и услышал я голос, говоривший мне: “Иоанн, Иоанн! Вот тебе помощь, прочее же от тебя зависит: следи за собой, чтобы не было с тобой чего-нибудь горше, и не пострадать бы тебе в будущем веке”. Я же поклонился и сказал: “Господи! Зачем же оставил ты меня в такой злой муке?” И отвечал мне, говоря: “По мере силы терпения твоего я навел на тебя искушение, чтобы ты очистился чрез него, как золото в огне. Господь не посылает человеку испытания выше силы, чтобы он не изнемог, но, как хозяин, рабам крепким и сильным тяжкие и большие дела поручает, немощным же и слабым определяет малые и легкие. Знай же вот что: при борьбе с плотской страстью, о которой ты молишься, молись лежащему против тебя мертвецу, чтобы он облегчил тебя от блудной брани; сей более Иосифа сделал и может помогать сильно страждущим такою страстью”. Я же, не зная имени, начал взывать: “Господи, помилуй меня!” Уже потом узнал я, что это Моисей, венгр родом.
И пришел на меня свет неизреченный, в котором и ныне пребываю, и не имею нужды в свече ни ночью, ни днем, да и все достойные, приходя ко мне, наслаждаются этим светом и ясно видят утешение его, осветившего мне ночь, ради надежды на свет будущий. Мы погубили ум свой плотолюбием, и творящий праведное Христос посылает страсть на нас, погрязших в грехе, чтобы нас испытать. Но, брат мой, я говорю тебе: “Помолись этому преподобному Моисею, и он поможет тебе”».
И взявши одну кость от мощей его, Иоанн подал ее брату и сказал: «Приложи ее к телу своему». Тот сделал так. И тотчас утихла страсть, и омертвели члены его, и с тех пор не было ему искушения. И возблагодарили они вместе Бога, прославляющего святых своих, угодивших ему при жизни, и по смерти наградил он их даром исцеления и венцами нетления украсил, и царства своего сподобил. Слава ему с Отцом и Святым Духом ныне, и присно, и во веки веков.
О ПРЕПОДОБНОМ МОИСЕЕ УГРИНЕ. СЛОВО 30
Вот что известно об этом блаженном Моисее Угрине, которого любил святой Борис. Был он родом венгр, брат того Георгия, на которого святой Борис надел гривну золотую и которого убили со святым Борисом на Альте и отрубили голову из-за золотой гривны. Этот же Моисей один избавился тогда от гибели, избежав горькой смерти, и пришел он к Предславе, сестре Ярославовой, и оставался там. И так как в то время нельзя было никуда пойти, он, крепкий душою, оставался здесь и пребывал в молитве к Богу до тех пор, пока благочестивый князь наш Ярослав, побуждаемый горячей любовью к убитым братьям, не пошел на их убийцу и не победил безбожного, и жестокого, и окаянного Святополка. Но тот бежал в Польшу, и пришел опять с Болеславом, и изгнал Ярослава, а сам сел в Киеве. Болеслав же, возвращаясь в Польшу, захватил с собой обеих сестер Ярославовых и многих бояр его; с ними же вели и этого блаженного Моисея, закованного по рукам и по ногам в железа тяжкие, и крепко стерегли его, потому что он был крепок телом и прекрасен лицом.
И увидела его одна знатная женщина, красивая и молодая, имевшая богатство большое и власть. И поразилась она красоте этого юноши, и уязвилось сердце ее вожделением, и захотела она склонить к тому же преподобного. И стала она увещевать его льстивыми словами, говоря: «Юноша, зачем ты напрасно переносишь такие муки, когда имеешь разум, который мог бы избавить тебя от этих мук и страданий». Моисей же отвечал ей: «Богу так угодно». Она же сказала ему: «Если мне покоришься, я избавлю тебя и сделаю великим во всей Польской земле и будешь ты владеть мною и всеми поместьями моими».
Уразумел блаженный вожделение ее нечистое и сказал ей: «Когда какой муж, взявши женщину и покорившись ей, спасся? Адам первозданный покорился женщине и из рая изгнан был. Самсон, превзойдя всех силою и всех врагов одолев, после женщиной предан был иноплеменникам, И Соломон постиг глубину премудрости, а, повинуясь женщине, идолам поклонился. И Ирод многие победы одержал, поработившись же женщине, Иоанна Предтечу обезглавил. Как же я, свободный, сделаюсь рабом женщины, если я со дня рождения своего с женщинами не сближался?» Она же сказала: «Я тебя выкуплю, сделаю знатным, господином над всем домом моим поставлю, и будешь ты мужем моим, только исполни мою волю: утоли вожделение души моей и дай мне красотой твоей насладиться. Для меня довольно твоего согласия, не могу я перенести, что гибнет даром твоя красота, и сердечный пламень, сжигающий меня, утихнет. И перестанут мучить меня помыслы, и успокоится страсть моя, а ты насладишься моей красотой и будешь господином всему богатству моему, наследником моей власти, старшим между боярами». Блаженный же Моисей сказал ей: «Твердо знай, что не исполню я воли твоей; я не хочу ни власти твоей, ни богатства, ибо для меня лучше всего этого душевная чистота, а более того – телесная. Не пропадут для меня втуне те пять лет, которые Господь даровал мне претерпеть в оковах этих. Не заслужил я таких мук и потому надеюсь, что за них избавлен буду мук вечных».
Когда женщина эта увидела, что лишена такой красоты, то, по дьявольскому внушению, пришла к такой мысли: «Если я выкуплю его, он поневоле покорится мне». И послала она к владельцу юноши, чтобы тот взял у нее денег, сколько хочет, только продал бы ей Моисея. Он же, видя подходящий случай для приобретения богатства, взял у нее около тысячи от имения и уступил Моисея ей. И насильно без всякого стыда повлекли его на дело нечестивое. Получив власть над ним, эта женщина велит ему сочетаться с собой, она освобождает его от оков, в многоценные одежды одевает, сладкими кушаньями кормит, объятиями и любовными обольщениями понуждает его утолить ее страсть.
Преподобный же, видя неистовство женщины этой, стал еще прилежнее молиться и изнурять себя постом, предпочитая лучше, Бога ради, есть сухой хлеб и пить воду с чистотою, нежели многоценное кушанье и вино со скверною. И не только одну сорочку, как Иосиф, совлек он с себя, но и всю одежду сбросил, избегая греха, и ни во что вменил жизнь здешнего мира; и в такую ярость привел он эту женщину, что хотела она голодом уморить его.
Но Бог не оставляет рабов своих, надеющихся на него. Он преклонил на милость одного из слуг женщины той, и тот тайно давал Моисею пищу. Другие же увещевали преподобного, говоря: «Брат Моисей! Что мешает тебе жениться? Ты еще молод, а эта вдова, прожившая с мужем только один год, прекраснее многих других женщин, и богатство имеет бесчисленное, и власть великую в Польше; если бы она захотела выйти за какого-нибудь князя, и тот бы ею не погнушался; а ты, пленник и невольник женщины этой, господином ее стать не хочешь! Если же скажешь: «Не могу преступить заповеди Христовой», то не говорит ли Христос в Евангелии: “Оставит человек отца своего и мать, и прилепится к жене своей, и будут оба единой плотию, так что они уже не двое, а одна плоть”. И апостол говорит: “Лучше вступить в брак, нежели распаляться”; вдовам же велит вступать во второй брак. Зачем же ты, когда ты не инок и свободен, предаешь себя на злые и горькие муки, чего ради страдаешь? Если придется тебе умереть в беде этой, какая тебе похвала будет? Да и кто же от первых людей доныне гнушался женщины, кроме монахов? Авраам, Исаак, Иаков? И Иосиф сначала победил женскую любовь, а потом и он женщине покорился. И ты, если теперь жив останешься, все равно же потом женишься, и кто тогда не посмеется твоему безумию? Лучше тебе покориться женщине этой и стать свободным, и господином быть всему».
Он же отвечал им: «Ей, братья и добрые друзья мои, добрые вы мне советы даете! Понимаю я, что слова ваши лучше тех, что нашептывал змей в раю Еве. Вы убеждаете меня покориться этой женщине, но я никак не приму вашего совета. Если и придется умереть мне в этих оковах и страшных муках – знаю я, что за это от Бога милость приму. Пусть все праведники спаслись с женами, я один грешен и не могу спастись с женой. Ведь если бы Иосиф покорился жене Потифара, то не царствовал бы он после: Бог, видя стойкость его, даровал ему царство; за то и прошла слава о нем в поколениях, что остался целомудренным, хотя и детей прижил. Я же не Египетского царства хочу и не власти, не хочу быть великим между поляками и почитаемым во всей Русской земле сделаться, – ради вышнего царства я всем этим пренебрег. Если же я живой избавлюсь от руки женщины этой, то монахом стану. А что в Евангелии Христос говорит? “Всякий, кто оставит отца своего, и мать, и жену, и детей, и дом, тот есть мой ученик”. Христа ли мне больше слушаться или вас? Апостол же говорит: “Женатый печется о том, как угодить жене, а неженатый думает, как угодить Богу”. Спрошу я вас: кому больше следует служить – Христу или жене? “Рабы должны повиноваться господам своим на благое, а не на злое”. Пусть же будет известно вам, заботящимся обо мне, что никогда не прельстит меня красота женщины, никогда не отлучит от любви Христовой».
Услыхала об этом вдова и, затаив в сердце лукавый помысел, повелела предоставить Моисею коней и в сопровождении многочисленных слуг возить его по городам и селам, принадлежащим ей, сказав ему: «Тут все, что тебе угодно, – твое; делай со всем этим что хочешь». Людям же говорила: «Это господин ваш, а мой муж, встречая его, кланяйтесь ему». А в услужении у ней было множество рабов и рабынь. Посмеялся блаженный безумию этой женщины и сказал ей: «Всуе трудишься: не можешь ты прельстить меня тленными вещами мира сего, ни отнять у меня духовного богатства. Пойми это, не трудись всуе».
Она же сказала ему: «Или ты не знаешь, что ты мне продан, кто избавит тебя от рук моих? Я ни за что тебя живого не отпущу; после многих мук смерти тебя предам». Он же без страха отвечал ей: «Не боюсь я того, что ты говоришь; но на предавшем меня тебе больше греха. Я же отныне, если Богу угодно, стану иноком».
В те дни пришел один инок со Святой Горы, саном иерей; по наставлению Божию, пришел он к блаженному, и облек его в иноческий образ, и, много поучив его о чистоте, о том, как избавиться от этой скверной женщины, чтобы не предать себя во власть врага, он ушел от него. Стали искать его и нигде не нашли.
Тогда женщина эта, потеряв всякую надежду, подвергла Моисея тяжким истязаниям: распластав его, повелела бить палками, так что и земля напиталась кровью. Избивая его, говорили ему: «Покорись госпоже своей и исполни волю ее. Если не послушаешься, то на куски раздробим тело твое; не думай, что избежишь этих мучений; нет, после многих мук горькой смертью умрешь. Помилуй сам себя, сбрось эти измочаленные рубища и надень многоценные одежды, избавь себя от ожидающих тебя мук, пока мы еще не начали терзать тело твое». И отвечал Моисей: «Братья, повеленное вам исполнять – исполняйте, не медлите. А мне уже никак нельзя отречься от иноческой жизни и от любви Божией. Никакие истязания, ни огонь, ни меч, ни раны не могут отлучить меня от Бога и от великого ангельского образа. А эта бесстыдная и безумная женщина показала свое бесстыдство, не только не побоявшись Бога, но и человеческий срам презревши, без стыда принуждая меня к осквернению и прелюбодеянию. Не покорюсь я ей, не исполню волю окаянной!»
Много думая о том, как отомстить за свой позор, женщина эта посылает к князю Болеславу, так говоря: «Ты сам знаешь, что муж мой убит в походе с тобою, и ты дал мне волю выйти замуж за кого захочу. Я же полюбила одного прекрасного юношу из твоих пленников, и, заплативши за него много золота, выкупила его, взяла его в свой дом, и все, что было у меня, – золото, серебро и всю власть свою, – даровала ему. Он же все это ни во что вменил. Много раз и ранами и голодом томила я его, но ему и того мало. Пять лет пробыл он в оковах у пленившего его, у которого я его выкупила; и вот шестой год находится у меня и за свое непослушание много мук принял от меня, которые сам на себя навлек из-за непреклонности сердца своего; а теперь какой-то черноризец постриг его в монахи. Что повелишь ты мне сделать с ним, то я и сделаю».
Князь велел ей приехать к себе и Моисея привезти с собою. Она же пришла к Болеславу и Моисея привела с собою. Увидав преподобного, Болеслав долго принуждал его взять за себя эту вдову, не уговорил и сказал ему: «Можно ли быть таким бесчувственным, как ты; стольких ты благ и какой чести лишаешь себя и отдаешься на горькие муки! Отныне да будет тебе ведомо, что жизнь или смерть ожидают тебя: если волю госпожи своей исполнишь, то от нас в чести будешь и великую власть примешь, если ослушаешься, то после многих мук смерть примешь». Ей же сказал: «Пусть никто из купленных тобою пленных не будет свободен, но делай с ними, что хочешь, как госпожа с рабами, чтобы и прочие не дерзали ослушаться господ своих».
И ответил Моисей: «А что говорит Бог: “Какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит, или какой выкуп даст человек за душу свою?” Что ты мне обещаешь славу и честь, которых сам ты скоро лишишься, и гроб примет тебя, ничего не имеющего! И эта скверная женщина жестоко убита будет». Так потом и было, как предсказал преподобный.
Женщина же эта, приобретя над ним еще большую власть, бесстыдно влекла его на грех. Однажды велела она насильно положить его на постель с собою, целовала и обнимала его; но и этим соблазном не смогла привлечь его к себе. Блаженный же сказал ей: «Напрасен труд твой, не думай, что я безумный или что не могу этого дела сделать: я, ради страха Божия, тебя гнушаюсь, как нечистой». Услышав это, вдова приказала давать ему по сто ударов каждый день, а потом велела обрезать тайные члены, говоря: «Не пощажу его красоты, чтобы не насытились ею другие». И лежал Моисей, как мертвый, истекая кровью, едва дыша.
Болеслав же, из-за прежней любви к этой женщине, потакая ей, воздвиг великое гонение на черноризцев и всех их изгнал из земли своей. Но Бог скоро отомстил за рабов своих. Однажды ночью Болеслав внезапно умер, и поднялся великий мятеж во всей Польской земле: восставший народ побил своих епископов и бояр, как и в Летописце рассказано. Тогда и эту вдову убили.
Преподобный же Моисей, оправившись от ран, пришел к святой Богородице, в святой Печерский монастырь, нося на себе мученические раны и венец исповедания, как победитель и воин Христов. И Господь даровал ему силу против страстей.
Некто из братии, одержимый плотской страстью, пришел к этому преподобному и молил его помочь ему, говоря: «Даю обет сохранить до смерти все, что ты велишь мне». Блаженный же сказал ему: «Никогда за всю свою жизнь ни с одной женщиной не говори ни слова». Он же с любовью обещался исполнить это. У святого же в руке был посох, без которого он не мог ходить от тех ран, ударил он им в лоно пришедшего к нему брата, и тотчас омертвели члены его, и с тех пор не было искушения этому брату.
О том, что случилось с Моисеем, записано и в Житии святого отца нашего Антония, так как во времена святого Антония пришел блаженный; и скончался он о Господе в добром исповедании, пробыв в монастыре десять лет, а в плену страдал пять лет в оковах, шестой же год за чистоту.
Я упомянул и об изгнании чернецов из Польши за пострижение преподобного, предавшегося Богу, которого он возлюбил. Об этом рассказано в Житии святого отца нашего Феодосия. Когда святой отец наш Антоний был изгнан князем Изяславом из-за Варлаама и Ефрема, жена князя, полячка, удерживала его от этого, говоря: «И не думай поступать так. То же было некогда в нашей земле: некоей ради вины изгнаны были черноризцы из пределов земли нашей, и великое зло тогда сделалось в Польше!» Из-за Моисея это произошло, как уже прежде написали о Моисее Угрине и Иоанне Затворнике, о том, что сделал чрез них Господь во славу свою, прославляя их за терпение, и дарами чудотворения наделил их. Слава ему ныне, и присно, и во веки веков.
О ПРОХОРЕ-ЧЕРНОРИЗЦЕ, КОТОРЫЙ ИЗ ТРАВЫ, НАЗЫВАЕМОЙ ЛЕБЕДА, МОЛИТВОЮ ДЕЛАЛ ХЛЕБЫ, А ИЗ ПЕПЛА СОЛЬ. СЛОВО 31
Такова воля человеколюбца Бога о своем творении: во все времена и лета заботится он о роде человеческом и дарует ему полезное. Ожидая нашего покаяния, наводит он на нас иногда голод, иногда рати за междоусобные распри властелина. Этим Владыка наш направляет человеческое нерадение к добродетели, напоминая суть неподобных дел, ибо делающие злые и неподобные дела преданы будут злым и немилостивым властелинам за грехи свои, но и те не избегнут суда: суд бывает без милости тому, кто сам не творит милости.
Произошло это во дни княжения Святополка в Киеве. Много насилий делал людям Святополк, без вины искоренил до основания семьи многих знатных людей и имение у них отнял. И за то попустил Господь взять поганым силу над ним: и много тогда было войн с половцами. К тому же были в те времена усобицы и голод сильный, и во всем была скудость великая в Русской земле.
В те дни пришел некий человек из Смоленска к игумену Иоанну, желая стать иноком; игумен постриг его и назвал Прохором. Этот черноризец Прохор предал себя на послушание и такое безмерное воздержание, что отказался даже от хлеба. Он собирал лебеду, растирал ее своими руками, делал из нее хлеб и этим питался. И заготовлял он себе ее на год, а на следующее лето собирал новую, и так довольствовался он лебедой вместо хлеба всю жизнь свою.
И Господь, видя терпение его и великое воздержание, превратил ему горечь ту в сладость, и была ему радость после печали, по сказанному: «Вечером водворяется плач, а наутро радость». И ради этого прозвали его Лебедником, потому что, как сказано выше, никогда он не вкушал ни хлеба, кроме просфоры, ни овощей никаких, ни напитков, но только лебеду. И не роптал он никогда, но всегда служил Господу с радостью. И не страшился он никогда никаких бед, потому что жил как птица: не приобретал ни сел, ни амбаров, где бы хранить добро свое. Он не говорил, как тот богач: «Душа, много добра лежит у тебя на многие годы: ешь, пей, веселись!» Не имел он ничего, кроме лебеды, да и ту приготовлял только на один год, говоря себе: «Человече! В эту ночь возьмут от тебя душу твою ангелы, так кому же останется приготовленная тобой лебеда?» Он на деле исполнил слово Господа, который сказал: «Взгляните на птиц небесных: они не сеют, не жнут, не собирают в житницы, и Отец ваш небесный питает их». Подражая им, преподобный Прохор легко проходил путь до того места, где росла лебеда, и оттуда на своих плечах, как на крыльях, приносил ее в монастырь и приготовлял себе в пищу: на непаханой земле несеяный хлеб был ему.
Настал великий голод, и смерть из-за голода нависла над всеми людьми; блаженный же продолжал дело свое, собирая лебеду. Увидев его, собирающим лебеду, один человек и сам стал собирать лебеду для себя и для домашних своих, чтобы пропитаться ею в голодное время. Блаженному же тогда пришлось гораздо больше собирать лебеды на пищу, и принял он на себя в те дни еще больший труд: собирая это зелье и, как я уже говорил, растирая его своими руками, делал из него хлебы и раздавал их неимущим и от голода изнемогающим. Многие приходили к нему в это голодное время, и он всех оделял этими хлебами, и сладкими, как с медом, казались они всем; и никому так настоящего хлеба не хотелось, как руками этого блаженного приготовленного из дикого зелья. И если он сам давал с благословением, то светел, и чист, и сладок бывал его хлеб; если же кто брал тайком, то оказывался хлеб горек, как полынь.
Некто из братии потихоньку украл хлеб и не мог его есть, потому что в его руках он сделался как полынь и без меры горьким. И так повторялось не раз. Но стыдился брат, от срама не мог открыть блаженному своего согрешения. Однако будучи голоден, не стерпев естественной нужды и видя смерть пред глазами своими, пришел он к Иоанну-игумену и, прося прощения за свое согрешение, рассказал ему о случившемся. Игумен не поверил рассказанному и, чтобы узнать, подлинно ли это так, велел другому брату сделать то же: взять хлеб тайно. Принесли хлеб, и оказалось то же, что говорил укравший брат: никто не мог есть его от горечи. Держа этот хлеб в руках, игумен послал попросить хлеб у блаженного. «Один хлеб, – сказал он, – возьмите из рук его, а другой хлеб, уходя от него, украдите». Когда принесли эти хлебы, украденный изменился пред всеми и сделался как сухая земля, и был горек, как и первый, а хлеб, взятый из рук блаженного, – светел и сладок, как мед. После такого чуда повсюду прошла слава об этом муже, и многих голодных прокормил он, и многим был полезен.
Когда Святополк, в союзе с Владимиром и самим Васильком, пошел ратью на Давыда Игоревича в отместку за Василька, которого ослепил он, подстрекаемый Давыдом Игоревичем, не стали пускать ни купцов из Галича, ни людей из Перемышля, и не было соли во всей Русской земле. Наступило трудное время, начались беззаконные грабежи, как сказал пророк: «Съедающие народ мой, как едят хлеб не призывающие Господа». И были все люди в великой печали, изнемогли от голода и от войны, не имели ни пшеницы, ни даже соли, чем бы преодолеть скудость свою.
Блаженный Прохор тогда имел уже келью свою; и собрал он к себе изо всех келий множество пепла, но так, что никто не знал, и раздавал его приходящим к нему, и для всех, по молитве его, делался он чистой солью. И чем больше он раздавал, тем больше у него становилось. И ничего не брал за это, а всем даром давал, сколько кому нужно, и не только монастырю было довольно, но и мирские люди приходили к нему и обильно брали, сколько кому требовалось для дома своего. Торжище опустело, а монастырь был полон приходящими за солью. И пробудило это зависть у продавцов соли, потому что не получили они, чего желали. Они думали приобрести в это время большой барыш от соли, и впали они в великую печаль: то, что они прежде продавали по дорогой цене, за куну – две меры, теперь же, за ту же цену, и десяти мер никто не брал.
И собрались все, продававшие соль, пришли к Святополку и стали наущать его против инока, говоря: «Прохор, чернец Печерского монастыря, отнял у нас богатства много: дает соль всем приходящим к нему безотказно, и мы от того обнищали». Князь же, хотя им угодить, и о другом про себя подумал: между ними прекратить ропот, а себе богатство приобрести. Обдумав это, решил он со своими советниками, что цена на соль будет высокая и, отнявши у инока, сам будет продавать ее. Крамольников этих он успокоил, сказав: «Ради вас пограблю чернеца», а сам таил мысль о приобретении богатства себе. Он хотел хотя бы немного угодить им и только больше вреда сделал: ибо зависть никакой пользы принести не может.
Послал князь взять всю соль у инока. Когда привезли соль, князь с теми крамольниками, которые наущивали его против блаженного, пошел посмотреть ее, и увидели все, что перед глазами их пепел. Сильно удивились все, – что бы это значило? – и недоумевали. Желая узнать доподлинно, в чем дело, князь велел хранить ее три дня. И повелел он одному человеку отведать, и оказался пепел в устах у того.
Как обычно, множество народа продолжало приходить к блаженному, желая получить соль, и, узнав, что старец ограблен, возвращалось с пустыми руками, проклиная сделавшего это. Блаженный же им сказал: «Когда выбросят ее, тогда идите и заберите себе». Князь продержал ее три дня, потом велел ночью выбросить ее. Высыпали пепел, и он сразу же превратился в соль. Горожане же, узнавши об этом, пришли и разобрали соль.
От такого дивного чуда пришел в ужас сделавший насилие: не мог он скрыть происшедшего, потому что свершилось это на глазах всего города, и стал князь выпытывать, что бы это значило. Тогда рассказали князю и о другом чуде, которое сотворил блаженный, кормя лебедой множество народа, и в устах их она становилась хлебом сладким; когда же некоторые брали хлеб без его благословения, то оказывался он как сухая земля и на вкус горек, как полынь. Услышавши это, устыдился князь содеянного им, пошел в монастырь к игумену Иоанну и покаялся перед ним. Прежде же он питал к нему ненависть из-за того, что игумен обличал его за ненасытную жадность к богатству и за чинимые насилия. Святополк тогда схватил его и заточил в Туров; но поднялся на него Владимир Мономах, и Святополк, испугавшись гнева его, скоро с честью возвратил игумена в Печерский монастырь.
Теперь же, ради такого чуда, воспылал князь великой любовью к обители святой Богородицы и к святым отцам Антонию и Феодосию, черноризца же Прохора он с этих пор сильно почитал и восхвалял, так как убедился, что он воистину раб Божий. И дал он слово Богу не делать более никому насилия. И старцу князь дал крепкое слово, сказав: «Если по изволению Божию я прежде тебя отойду из света сего, то ты своими руками в гроб положи меня, и да явится в этом твое беззлобие ко мне; если же ты прежде меня преставишься и пойдешь к неподкупному Судии, то я на плечах своих в пещеру внесу тебя, чтобы Господь подал мне прощение в великом грехе моем перед тобой». Сказав это, князь пошел от него.
Блаженный же Прохор еще много лет прожил в добром исповедании, богоугодным, чистым и непорочным житием. И вот разболелся святой, а князь в это время на войне был. Тогда святой извещение послал к нему, говоря: «Приблизился час исхода моего из тела; прийди, если хочешь, да простимся с тобой, и исполнишь обещание свое – своими руками положишь меня в гроб и прощение примешь от Бога. Я только ожидаю твоего прихода, и если помедлишь, я отойду; и не опасайся – война окажется для тебя успешной, если ты придешь ко мне». Услышав это, Святополк тотчас же воинов распустил и пришел без промедления к блаженному. Преподобный же долго наставлял князя о милостыне, и о будущем суде, и о вечной жизни, и о бесконечной муке, потом дал ему благословение и прощение, простился со всеми, бывшими с князем и, подняв руки к небу, испустил дух. Тогда князь, взяв святого старца, отнес его в пещеру и своими руками в гроб положил.
После погребения блаженного он пошел на войну, и великую победу одержал над противными агарянами, и покорил всю землю их. Это была Богом дарованная победа в Русской земле, предсказанная преподобным.
С тех пор Святополк, шел ли на войну или на охоту, всегда приходил в монастырь с благодарением, поклонялся святой Богородице и гробу Феодосиеву, потом входил в пещеру к святому Антонию и блаженному Прохору и, всем преподобным отцам поклонившись, шел в путь свой. И процветало оберегаемое Богом княжение его. Сам будучи свидетелем, он открыто возвещал о чудесах и знамениях преславного Прохора и других преподобных, да получим и мы все с ними милость о Христе Иисусе, Господе нашем, слава ему с Отцом и со Святым Духом ныне и присно.
О ПРЕПОДОБНОМ МАРКЕ ПЕЩЕРНИКЕ, ПОВЕЛЕНИЙ КОТОРОГО МЕРТВЫЕ СЛУШАЛИСЬ. СЛОВО 32
Мы, грешные, подражаем писаниям древних святых, где они нам изъяснили то, что с великим трудом обрели в пустынях, и в горах, и в ущельях; одних сами видели жития, и чудеса, и деяния, о других, до них бывших, лишь слышали и поведали отцы, сложив Патерик Печерский, а мы, читая его, наслаждаемся теми духовными словами.
Я же, недостойный, и разума истины не постиг и ничего такого не видел, а последую слышанному мной; то, что мне рассказал преподобный епископ Симон, то я и написал твоему преподобию. И никогда не обходил я святых мест, не видел ни Иерусалима, ни Синайской горы и не могу приложить чего-нибудь к повести для прикрасы, как это в обычае у хитрословесников. Я не буду хвалиться ничем, кроме этого святого монастыря Печерского и бывшими в нем черноризцами, их житием и чудесами, которые поминаю, радуясь, и уповаю я, грешный, на молитву тех святых отцов. Отсюда положу начало повести о преподобном Марке Пещернике.
Этот святой Марко жил в пещере, при нем перенесен был святой отец наш Феодосии из пещеры во святую и великую церковь. Этот преподобный Марко много могил в пещере своими руками выкопал, вынося землю на своих плечах, и так трудился он днем и ночью для дела Божия. Выкопал он много могил на погребение братии и ничего не брал за это, а если же кто сам что-нибудь давал ему, он принимал и раздавал убогим.
Однажды копал он, по обычаю, и, много трудившись, изнемог, и оставил могилу узкой и не расширенной. Случилось же, что один больной брат отошел к Господу в этот день, и не было другой могилы, кроме той – тесной. Принесли мертвого в пещеру и от тесноты едва уложили его. И стала братия роптать на Марка, потому что нельзя было ни одежд поправить на мертвом, ни даже елея на него возлить, так узка была могила. Пещерник же со смирением кланялся всем, говоря: «Простите меня, отцы, за немощью не докончил». Они же еще больше стали укорять его. Тогда Марко сказал мертвому: «Так как тесна могила эта, брат, соберись с силами и сам возьми елей и возлей на себя». Мертвый же, приподнявшись немного, протянул руку, взял елей и возлил себе крестообразно на грудь и на лицо, потом отдал сосуд и перед всеми сам оправил на себе одежды, лег и снова умер. И когда произошло это чудо, охватил всех страх и трепет от свершившегося.
Потом другой брат, после долгой болезни, умер. Некто из друзей его отер тело губкой и пошел в пещеру посмотреть могилу, где будет лежать тело друга его, и спросил он о ней блаженного. Преподобный же Марко ответил ему: «Брат, пойди, скажи брату: “Подожди до завтра, я выкопаю тебе могилу, тогда и отойдешь от жизни на покой”». Пришедший же брат сказал ему: «Отче Марко, я уже губкой отер мертвое тело его, кому мне велишь говорить?» Марко же опять сказал: «Видишь, могила не докончена. И как велю тебе, иди и скажи умершему: “Говорит тебе грешный Марко: брат, поживи еще этот день, а завтра отойдешь к возлюбленному Господу нашему. Когда я приготовлю место, куда положить тебя, то пришлю за тобой”».
Послушался пришедший брат преподобного, и когда пришел в монастырь, то нашел братию совершающей обычное пение над умершим. Он же, став пред мертвым, сказал: «Говорит тебе Марко, что не приготовлена еще для тебя могила, брат, подожди до завтра». Удивились все словам таким. Но только что произнес их пред всеми пришедший брат, тотчас мертвый открыл глаза и душа его возвратилась в него, весь тот день и всю ночь пробыл он с открытыми глазами, но никому ничего не говорил.
На другой день тот брат, который ходил к Марку, пошел в пещеру, чтобы узнать, готово ли место. Блаженный же сказал ему: «Пойди и скажи умершему: “Говорит тебе Марко – оставь эту временную жизнь и перейди в вечную, вот уже место готово для принятия тела твоего, предай Богу дух свой, а тело твое положено будет здесь, в пещере, со святыми отцами”». Когда пришла вся братия, сказали это ожившему, и тот пред всеми, пришедшими посетить его, тотчас сомкнул глаза и испустил дух. И положили его честно, в предназначенном ему месте в пещере. И дивились все такому чуду: как по одному слову блаженного ожил мертвец и по повелению его снова преставился.
Были еще два брата в том же великом монастыре Печерском, с юности связанные сердечной любовью, имели одни мысли и одни желания, обращенные к Богу. И умолили они блаженного Марка, чтобы сделал он им общую могилу, где бы лечь вместе, когда Господь повелит.
Спустя долгое время Феофил, старший брат, отлучился куда-то по надобности; меньшой же разболелся и отошел на покой, в иную жизнь, и его положили в приготовленном месте. Через несколько дней возвратился Феофил. Узнавши о брате, он сильно горевал и, взяв с собой некоторых из иноков, пошел в пещеру посмотреть, где и на каком месте положен умерший. Увидав же, что его положили на верхнем месте, вознегодовал и роптал много на Марка, говоря: «Зачем ты положил его здесь? Я старше его, а ты положил его на моем месте». Пещерник же, человек смиренный, кланяясь ему, говорил: «Прости меня, брат, согрешил я перед тобой». И, промолвив это, сказал умершему: «Брат, встань и дай место неумершему брату, а сам ляг на нижнем месте». И вдруг по слову преподобного встал мертвец и лег на нижнем месте на глазах у всех пришедших. И видели все чудо страшное и полное ужаса.
Тогда брат, роптавший и сердившийся на блаженного за то, как он положил умершего брата, припал к ногам Марка, говоря ему: «Отче Марко, согрешил я, подняв брата с места. Молю тебя: вели ему опять лечь на своем месте». Блаженный же сказал ему: «Господь пресек вражду между нами. Он сделал это из-за твоего роптания, чтобы ты не враждовал вечно и не хранил злобу на меня. Вот и бездушное тело показывает любовь к тебе, почитая и по смерти твое старшинство. Я хотел, чтобы ты, не выходя отсюда, воспользовался своим старшинством, и теперь же положен был бы здесь, но так как ты еще не готов к исходу, то иди, позаботься о своей душе, и через несколько дней сюда принесен будешь. Воскрешать же мертвых есть дело Божие, а я человек грешный. И этот мертвец, боясь твоей обиды и укоров мне, которые он не стерпел бы от тебя, оставил тебе половину места, приготовленного для вас обоих. Бог может поднять его, а я не могу сказать умершему: “Встань”, а потом: “Опять ляг на верхнем месте”. Вели ему ты и скажи – может быть, тебя послушается, как теперь». Услышав это, Феофил стал сильно скорбеть от таких страшных слов Марковых и думал, что тут и упадет мертвым, не зная, дойдет ли до монастыря.
И когда пришел он в свою келью, то охватил его плач неутешный. Раздал все до последней рубашки, оставив себе только одну свитку да мантию, и стал ожидать часа смертного. И никто не мог его остановить от горького плача, и никто никогда не мог принудить его принять сладкой пищи. Когда наступал день, говорил он сам себе: «Не знаю, доживу ли до вечера»; приходила ночь, и он плакал и говорил: «Что мне делать, если доживу я до утра? Многие ведь, встав утром, не доживали до вечера, ложились на ложах своих и уже не вставали с них; как же быть мне, получившему извещение от преподобного, что скоро кончится жизнь моя?» И он молил Бога со слезами дать ему время на покаяние.
Так проводил он каждый день, изнуряя себя голодом, и молясь, и плача, все время ожидая дня и часа смертного. В этом ожидании разлучения с телом до того истомил он плоть свою, что можно было счесть все его кости. Многие хотели утешить его, но только доводили до большего рыдания. Наконец от многих слез ослепли очи его; и так проводил он все дни жизни своей в великом воздержании, угождая Богу добрым житием.
Преподобный же Марко, узнав о часе отшествия своего к Господу, призвал Феофила и сказал ему: «Брат Феофил, прости меня, что я огорчил тебя на много лет! Вот я отхожу из мира этого, молись обо мне; если же я получу милость у Бога, то не забуду тебя, да сподобит нас Господь свидеться там и быть вместе с отцами нашими Антонием и Феодосией». С плачем отвечал ему Феофил, говоря: «Отче Марко, зачем ты меня оставляешь? Или возьми меня с собой, или дай мне прозрение». Марко же сказал ему: «Брат, не скорби, потому что Бога ради ослеп ты очами телесными, но духовными на разумение его прозрел. Я, брат, был виною твоей слепоты: предсказав тебе смерть, хотел я сделать душе твоей пользу и высокоумие твое на смирение обратить, ибо сердца сокрушенного и смиренного Бог не отвергнет». Феофил же сказал ему: «Я знаю, отче, что за грехи мои я пал бы мертвый перед тобой в пещере, когда ты мертвеца поднял, но Господь, ради святых твоих молитв, даровал мне жизнь, покаяния моего ожидая. Теперь же вот чего прошу у тебя: или с тобой отойду к Господу, или даруй мне прозрение». Марко же сказал: «Нет тебе нужды видеть маловременный свет этот, проси у Господа, чтобы там увидеть славу его; и смерти не желай: придет, хотя бы ты и не хотел. Но вот тебе знамение твоего отшествия: за три дня до преставления своего ты прозришь, и так отойдешь к Господу, и увидишь там свет нескончаемый и славу неизреченную». Сказав это, блаженный Марко преставился о Господе, и был положен в пещере, где сам себе вырыл могилу.
Разлука с отцом Марком уязвила сердце Феофила и удвоила его рыдания; целые источники слез проливал он, и слезы его все умножались. Он имел сосуд, и, когда становился на молитву и приходили ему слезы, он ставил сосуд и над ним плакал; и за много лет наполнил его слезами, потому что всякий день ожидал исполнения пророчества преподобного.
Когда же почувствовал он свою кончину, то стал прилежно молиться Богу, чтобы угодны были слезы его пред ним, и, воздев руки к небу, стал молиться, так говоря: «Владыко человеколюбец, Господи Иисусе Христе, Царь мой пресвятой, ты не хочешь смерти грешников, но ожидаешь их обращения, ведая немощь нашу, утешитель благой, больным здравие, грешникам спасение, изнемогающим укрепитель, падающим восстание! Молю тебя, Господи, в час сей покажи мне, недостойному, милость свою и излей неисчерпаемую пучину милосердия твоего, избавь меня от искушений врагов на мытарствах и не дай им овладеть мной, по молитвам угодников твоих, великих отцов наших Антония и Феодосия, и всех святых, от века угодивших тебе. Аминь».
Тут вдруг некто, прекрасный видом, стал перед ним и сказал ему: «Ты хорошо помолился, но зачем хвалишься тщетой слез?» И, взяв сосуд гораздо больше Феофилова, благоухания исполненный, как мирра благовонного, он сказал: «Это часть твоих же слез, которые в молитве к Богу излил ты от сердца, – те, которые ты отер рукою, или платком, или одеждою, или которые на землю упали из глаз твоих. Все их, по повелению Творца нашего, я собрал и сохранил в этом сосуде, и ныне я послан поведать тебе радость: с веселием отойдешь к тому, который сказал: “Блаженны плачущие, ибо они утешатся”». И сказав это, сделался невидим.
Тогда блаженный Феофил призвал игумена и поведал ему явление ангела и речи его, и показал ему оба сосуда: один был полон слез, другой же благовония, не сравнимого ни с какими ароматами, и попросил он вылить их ему на тело. Через три дня он отошел к Господу. И положили его достолепно в пещере, около Марка Пещерника; когда тело его помазали из ангелова сосуда, вся пещера наполнилась благоуханием; вылили и сосуд слез на него, чтобы сеявший слезами в радости пожал плод дела рук своих: сказано – сеющие со слезами о Христе утешены будут, – ему же слава с Отцом и со Святым Духом!
О СВЯТЫХ ПРЕПОДОБНЫХ ОТЦАХ ФЕОДОРЕ И ВАСИЛИИ. СЛОВО 33
Сказано: как мать всему благому есть нестяжание, так корень и мать всему злому – сребролюбие. Лествичник говорит: «Любящий собирать имение до смерти ради иглы трудится, а тот, кто не любит богатства, Господа возлюбит и заповеди его сохранит». Такой сберечь имения не может, но растрачивает его благопристойно, всем нуждающимся подавая; так и Господь сказал в Евангелии: «Если человек не отрешится от всего, что имеет, не может быть моим учеником».
Последуя этому слову, Феодор оставил все мирское, богатство раздал нищим, и стал иноком, и крепко подвизался в добродетели. По повелению игумена стал он жить в пещере, называемой Варяжской, и провел в ней много лет в великом воздержании.
И вот, по вражьему наваждению, стал он тужить и сильно печалиться о богатстве, которое раздал нищим: приходило ему на мысль, что если он долго проживет и изнеможет телом, то не сможет довольствоваться монастырской пищей. В такое искушение его враг вводил, он же не поразмыслил, не помянул Господа, сказавшего: «Не заботьтесь о завтрашнем дне и не говорите: “Что нам есть?” или “Что пить?”, или “Во что одеться?” Взгляните на птиц небесных: они не сеют, не жнут, и Отец ваш небесный питает их». И много раз смущал его враг, желая привести его в отчаяние тем, что обнищал он, раздав богатство свое убогим. И многие дни проводил он в таких мыслях, помраченный врагом из-за своей бедности, и открыто высказывал скорбь свою перед друзьями.
И вот однажды некто Василий, один из совершеннейших иноков того же монастыря, сказал ему: «Брат Феодор, молю тебя, не погуби мзды своей. Если ты хочешь богатства, то все, что у меня есть, я отдам тебе, только скажи перед Богом: “Пусть все, что я раздал, твоей будет милостыней”, – и живи тогда без печали, получив снова богатство свое; но берегись: простит ли тебе это Господь”» Услышав это, убоялся Феодор страхом великим гнева Божия. Услышал он также от этого Василия о том, что сделалось в Константинополе с пожалевшим розданное в милостыню золото: упав посреди церкви, умер он и лишился того и другого – с золотом и жизнь свою погубил. Поразмыслив об этом, Феодор стал оплакивать свое согрешение и брата благодарить, избавившего его от такого недуга. О таких сказал Господь: «Если кто извлечет драгоценное из ничтожного, то будет как мои уста». И с тех пор зародилась великая любовь между ними. И преуспевал Феодор в заповедях Господних, и творил угодное Господу, и это было великим огорчением для дьявола, что он не смог прельстить Феодора богатством, – и вот опять вооружается супостат и иную кознь восставляет ему на погибель.
Игумен послал Василия по некоторому делу из монастыря, тогда, найдя удобное время для своего злого замысла, враг принял облик Василия и вошел к пещернику; сначала он говорил ему доброе: «Как живешь теперь, Феодор? Отступила ли от тебя сила бесовская или еще смущают они тебя любовью к богатству, напоминая о розданном имении?» Не понял Феодор, что то был бес, думая, что брат говорит ему это, и отвечал ему блаженный: «Твоими, отче, молитвами хорошо мне теперь; ты утвердил меня, и я не буду больше слушать бесовского нашептывания. И теперь, если ты велишь мне что-нибудь, я с радостью исполню, не ослушаюсь тебя, потому что великую пользу для души нашел я от твоего наставления». Бес, мнимый брат, взял силу над ним, так как Феодор не помянул Господа Бога, и сказал ему: «Даю тебе теперь другой совет, благодаря которому обретешь покой и скоро воздаяние получишь; только попроси у Бога, и он даст тебе золота и серебра множество; и не разрешай никому входить к себе и сам не выходи из пещеры своей». Пещерник обещался сделать так. И отошел от него бес.
И вот невидимо стал внушать ему помышления пронырливый о сокровище так, что подвиг блаженного на молитву просить у Бога золота и, получив его, раздать в милостыню. И вот увидел он во сне беса, как ангела светлого и прекрасного, показывающего ему сокровище в пещере, – и много раз виделось это Феодору. Наконец, спустя много времени, пришел он на указанное место, стал копать и нашел сокровище – множество золота и серебра и сосуды многоценные.
Тогда опять пришел к нему бес в образе брата и стал говорить пещернику: «Где сокровище, данное тебе? Являвшийся к тебе мне сказал, что дано тебе множество золота и серебра по молитве твоей». Феодор же не хотел показывать ему сокровища. Бес явно говорил с пещерником, а втайне влагал ему мысль, взявши золото, уйти далеко в иную страну. И говорит он: «Брат Феодор! Не говорил ли я тебе, что скоро ты примешь воздаяние? Господь сказал: “Всякий, кто оставит дом и земли или имение ради меня, получит во сто крат и жизнь вечную наследует”. И вот уже в руках твоих богатство, делай с ним что хочешь». Пещерник же сказал: «Я просил у Бога для того, что, если мне даст, то все в милостыню раздать; для этого он и даровал мне». Супостат же сказал ему: «Брат Феодор! Берегись, чтобы тебе опять по действию бесовскому не затужить, как прежде, о розданном, – это дано тебе взамен того, что ты раздал убогим. Я велю тебе: возьми это, иди в иную страну и там купи себе села и все, что будет тебе нужно, и там ты можешь спастись и избавиться от бесовских козней; после же смерти ты отдашь свое богатство, куда захочешь, и это будет в память по тебе». Феодор же сказал ему: «Не стыдно ли мне будет, что я, оставив мир и все, что в нем, и обещавшись Богу здесь жизнь свою кончить, в пещере этой, сделаюсь беглецом и мирским жителем? Все, что тебе угодно, то и будет, и все, что ты скажешь мне, сделаю, но живя в монастыре». Бес же, мнимый брат, сказал: «Утаить сокровища ты не можешь, – узнают о нем и возьмут, но прими мой совет, который я тебе даю. Если бы это не угодно было Богу, то не даровал бы тебе богатства и меня не известил бы».
Тогда пещерник поверил ему, как брату, и стал готовиться выйти из пещеры: приготовил возы и ящики, чтобы, собрав в них сокровище, уйти, куда захочет, повелением бесовским; хотел бес причинить ему какое-нибудь зло своим кознодейством, отлучивши его от Бога и святого места, и от дома Пречистой и преподобных отцов наших Антония и Феодосия. Но Бог, не хотящий погибели ни одного человека из сего святого места, спас и этого молитвами святых своих.
В это время возвратился посланный игуменом Василий, который прежде уже спас пещерника от помышления злого. Пришел он в пещеру, желая увидеть живущего в ней брата, и сказал ему: «Феодор, брат, как в Боге живешь ныне?» Удивился Феодор вопросу, что говорит так, как будто долгое время не виделись, – и сказал ему: «Вчера и третьего дня ты постоянно был со мною и поучал меня, и вот я иду, куда ты велишь мне». Василий же сказал ему: «Скажи мне, Феодор, что значат эти слова, которые ты говоришь: “Вчера и третьего дня все время был со мною и поучал меня?” Уж не бесовское ли это мечтание? Не утаи от меня Бога ради». Феодор же с гневом сказал ему: «Что искушаешь меня и зачем смущаешь душу мою: то так мне говоришь, то иначе, и какому же слову верить?» И так прогнал его от себя с жестокими словами.
Василий же, все это выслушав, пошел в монастырь. Бес же опять пришел к Феодору в образе Василия и сказал ему: «Потерял ты, брат, из-за сомнений свой разум. Но не попомнив обиды твоей, которую принял от тебя сегодня ночью, снова тебе говорю: уходи скорее, в эту ночь, взяв найденное». И, сказав это, бес ушел от него.
Когда же настал день, снова пришел Василий к нему, взяв с собой некоторых из старцев, и сказал пещернику: «Их привел я в свидетели, что три месяца прошло с тех пор, как я виделся с тобой, и в монастыре я третий день, ты же говоришь: “Вчера и третьего дня”. Здесь какое-то бесовское действо. Когда тот придет к тебе, не дай ему беседовать с тобой, прежде чем не сотворит он молитву, и тогда уразумеешь, что это бес». И, сотворив запрещальную молитву, призвав святых в помощь, он ушел в свою келью, утвердив пещерника.
Бес же после этого не смел явиться к пещернику, и уразумел Феодор, что то была лесть дьявола. И с тех пор всякого, кто приходил к нему, он заставлял сначала помолиться и тогда уже беседовал с ним, И после этого укрепился он на врагов и узнал пронырство их, и Господь избавил его от воображаемых чудищ и не допустил его быть рабом их, что случается со многими, пребывающими в пустыне, или в пещерах, или в затворе, живущими уединенно. Великая твердость нужна, чтобы не погибнуть от бесов, как хотели они этого погубить, но избавил Господь его.
Для найденного же сокровища Феодор вырыл глубокую яму и, положив его туда, закопал; и с того времени и доныне никто не знает, где скрыто оно.
Сам же он предал себя на работу тяжкую, чтобы не облениться, пребывая в праздности, ибо из-за этого пропадает страх Божий, а бесы обретают власть. Поставил он в своей пещере жернова и с тех пор начал работать на святую братию: брал из сусека пшеницу и своими руками молол ее, всю ночь проводя без сна, трудясь на работе и на молитве; на другой день в сусек муку высыпал и опять брал жито. И так много лет делал, работая на святую братию, и облегчение было рабам монастырским, и не стыдился такой работы и молил Бога беспрестанно, чтобы отнял у него память сребролюбия. И Господь освободил его от такого недуга, так что он и не думал о богатстве. Золото и серебро стали для него подобны грязи.
Прошло много времени, и он в такой работе и злострадании подвизался неустанно. Келарь же, видев, как он трудится, однажды, когда привезли жито из сел, послал к нему в пещеру пять возов, чтобы не утруждался он, постоянно приходя за житом. Он же, ссыпав жито в сосуды, начал молоть, распевая наизусть Псалтирь; наконец, устав, лег, желая поспать немного. И вот внезапно раздался гром, и начали жернова молоть. И поняв, что это бесовское действо, встал блаженный и начал молиться Богу прилежно, и сказал громким голосом: «Господь велит тебе перестать, вселукавый дьявол!» Бес же не переставал молоть жерновами. Феодор снова сказал: «Во имя Отца и Сына и Святого Духа, свергшего вас с небес и предавшего на попрание своим угодникам, велит тебе, чрез меня, грешного, не переставать работать до тех пор, пока не измелешь все жито, да и ты поработаешь на святую братию». И, сказав это, стал на молитву. Бес же не посмел ослушаться и до рассвета измолол все пять возов жита. Феодор же известил келаря, чтобы тот прислал за мукой. И удивился келарь дивному чуду, что пять возов измолото за одну ночь, и вывез пять возов муки из пещеры, и к ним еще пять возов прибавилось муки.
И это чудо удивительно было и тогда, и для ныне слышащих, – сбылось сказанное в Евангелии: «И бесы повинуются вам именем моим». Ведь сказано: «Дал вам власть наступать на змею, и на скорпиона, и на всякую силу вражью». Хотели бесы устрашить блаженного, но сами были наказаны тяжелой работой так, что стали они взывать к нему: «Больше здесь не появимся!»
Феодор же и Василий по богоугодному совету между собой решили, чтобы никогда помыслов своих не таить друг от друга, но вместе обсуждать и решать по Божьему совету. И вот Василий вошел в пещеру, Феодор же, по. старости, вышел из пещеры, захотев келью себе поставить на старом дворе.
Монастырь был тогда выжжен, и к берегу пригнали плоты для постройки церкви и келий, и наняты были возчики возить лес на гору. Феодор же, не желая быть в тягость другим, сам на себе начал носить лесины; и что приносил Феодор для постройки кельи своей, то бесы, пакость ему делая, сбрасывали с горы, хотели этим прогнать блаженного. Феодор же сказал: «Во имя Господа Бога нашего, повелевшего вам в свиней войти, повелевает он вам через меня, раба своего, чтобы каждое бревно, которое на берегу, подняли вы на гору, дабы облегчился труд работающих Богу, пусть так устроится молитвенный дом святой владычицы нашей Богородицы, и иноки кельи себе поставят. И прекратите вы пакости им творить и узнайте, что Господь находится в месте этом». В ту же ночь, не переставая, бесы носили бревна от Днепра на гору, пока ни одного не осталось внизу, и все это пошло на постройку церкви, и келий, и кровли, и помоста, и хватило на все, что требовалось монастырю.
Утром же встали возчики и поехали на берег, чтобы возить бревна, и ни одного не нашли на берегу, но все были на горе, и оказались сложенными не в одном месте, а все разобраны по порядку: особо – для кровли, и особо – для помоста, и особо – большие бревна, неудобоносимые из-за длины, – и все в целости оказалось на горе. И дивились все, видевшие и слышавшие, тому, что сделалось выше человеческой силы. Иноверным многим это невероятным покажется из-за величия чуда, но свидетели его прославили Бога, творящего предивные чудеса ради угодников своих. Ведь сказал же Господь: «Не радуйтесь, что духи вам повинуются, но радуйтесь больше тому, что имена ваши написаны на небесах». Это сделал Господь во славу свою, молитв ради святых отцов наших Антония и Феодосия.
Бесы же, не стерпев обиды, что, некогда почитаемые и ублажаемые неверными и признаваемые за богов, оказались они ныне у угодников Христовых в небрежении, и уничижении, и бесчестье, и, как рабы купленные, работают – бревна носят на гору и от людей должны отступаться, боясь угрозы преподобных, – ведь все козни их Василием и Феодором обличены были. И, видя себе укоризну от людей, возопил бес: «О злые и лютые мои супостаты, не отступлюсь, не отдохну, до смерти вашей борясь с вами!» Не ведал дьявол, что этим только еще большую славу доставит им. И наустил на них злых людей, чтобы погубить их, и те натянули лук свой, орудие зла, но стрела их в их же сердце вонзилась, о чем после расскажем.
И нанятые работники и возчики воздвигли крамолу на блаженного, требуя своей платы и говоря так: «Не ведаем, какими кознями велел ты этим бревнам на горе оказаться». Неправедный же судья, мзду взявши с них, велел им получить плату с преподобного, так говоря: «Пусть помогут тебе бесы заплатить, которые тебе служат», – не вспомнил он о Божьем суде, о том, что неправедно судящий сам осужден будет.
И снова враг дьявол воздвиг бурю на преподобных: нашел он между княжескими советниками лютого, и свирепого, и непотребного нравом, и делом, и всякой злобой. Пришел к этому боярину бес в образе Василия, потому что был знаком боярину Василий, и сказал боярину: «Феодор, что был до меня в пещере, нашел сокровище, – золота и серебра множество и сосуды многоценные, – и со всем этим хотел бежать в иную страну, я же удержал его. И теперь он юродствует: бесам приказывает молоть и с берега бревна носить на гору, – и свершается это, а сокровище скрывает до времени, чтобы тайно от меня уйти с ним, куда задумает. Вы же ничего не получите».
И боярин, услышав это от беса и считая его Василием, привел его к князю Мстиславу Святополчичу. Бес то же самое рассказал князю, и даже больше того, и сказал: «Скорее его схватите и возьмите сокровище. Если же не отдаст, то устрашите его побоями и пытками; если же и тогда не даст, то пытайте его муками многими; а если и после этого не отдаст, то призовите меня и я обличу его перед всеми вами и место покажу, где скрыто сокровище». И, давши им такой злой совет, бес ушел с глаз их.
Князь же рано утром, словно на охоту или на какого-нибудь воина грозного, поехал сам со множеством воинов и, схватив блаженного Феодора, привел его в дом свой. И сначала ласково спрашивал его, говоря: «Отче, поведай мне, правда ли ты нашел сокровище? Я, – говорил он, – разделю его с тобою, и будешь ты отец отцу моему и мне». А Святополк был тогда в Турове. Феодор же сказал: «Да, нашел, и теперь оно зарыто в пещере». Князь же сказал: «Много ли, отче, золота, и серебра, и сосудов, и кем, по слухам, сокрыто все это?» Феодор же сказал: «В Житии святого Антония говорится, что это варяжский клад, и действительно там сосуды латинские, из-за этого Варяжской пещера называется и доныне. Золота же и серебра бесчисленное множество». Князь же сказал: «Почему же ты не дашь мне, сыну своему? Себе же возьми сколько хочешь». Феодор же сказал: «Мне из этого не нужно ничего, даже если ты повелишь мне взять, ибо мне это не на пользу, не требуется мне богатства, так как освободился я от него. Не помню ничего, а то о всем бы вам поведал, потому что вы богатству служите, я же свободен от этого».
И тогда князь с гневом сказал слугам: «Этого монаха, отвергшего милость мою, повелеваю сковать по рукам и по ногам и три дня не давать хлеба и воды». И снова спросил: «Открой мне, где сокровище?» Феодор же сказал: «Не помню, где спрятал его». Князь же велел жестоко мучить его, так что и власяница омочилась кровью; затем велел подвесить его в большом очаге, связав руки назад, и огонь раздуть. Многие удивились тогда терпению этого мужа, который пребывал в пламени, как в росе, а огонь даже власяницы его не коснулся. И некто из стоявших тут рассказал о чуде, сотворенном Феодором. И ужаснулся князь, и сказал старцу: «Зачем ты губишь себя и не отдаешь сокровище, которое нам достойно?» Феодор же сказал: «Истину тебе говорю, что молитва брата моего Василия спасла меня тогда, когда я нашел сокровище, и ныне отнял Господь от меня память сребролюбия, и я не помню, где спрятал его».
Князь же тотчас послал в пещеру за святым Василием. Тот не хотел идти, но его насильно привели из пещеры. Князь же сказал ему: «Все, что ты мне велел сделать с этим злодеем, я сделал и хочу, чтобы ты был мне как отец». Василий же сказал: «Что я тебе велел сделать?» Князь же сказал: «О сокровище, про которое ты мне рассказал, он ничего не поведал, – и я пытал его». И ответил Василий: «Вижу козни злого беса, прельстившего тебя, а на меня возведшего ложь и на этого преподобного: меня никто и никогда не видел выходившим из пещеры своей пятнадцать лет». Тогда все, бывшие тут, сказали: «При нас ты говорил князю». Василий же сказал: «Всех вас бес прельстил, а я не видел ни князя, ни вас».
Разгневался князь и повелел бить его без милости. Не стерпев обличения, и захмелев от вина, и разъярившись, взял он стрелу и вонзил ее в Василия. И когда он проткнул его, Василий вытащил стрелу из тела своего, бросил ее князю и сказал: «Этой стрелой сам убит будешь». Как и сбылось по предсказанию его.
И повелел князь порознь заключить обоих иноков, чтобы утром предать их злым мукам, но в ту же ночь оба они скончались о Господе. И, узнав это, иноки пришли, взяли тела их и погребли их честно в пещере Варяжской. Где они подвизались, там и положены были в кровавых одеждах и власяницах, целы они и доныне: тех, кого постыдился огонь, как тление коснется?
По прошествии немногих дней сам Мстислав, воюя с Давыдом Игоревичем, по предсказанию Василия убит был на городской стене, во Владимире. И тогда признал он свою стрелу, которой пронзил Василия, и сказал: «Это я умираю за преподобных Василия и Феодора».
Так сбывается сказанное Господом: «Всякий, взявший нож, от ножа погибнет». Как он беззаконно убил, так и сам беззаконно убит был. Блаженные же приняли мученический венец о Христе Иисусе, Господе нашем, ему же слава с Отцом и Святым Духом.
О ПРЕПОДОБНОМ СПИРИДОНЕ ПРОСВИРНИКЕ И ОБ АЛИМПИИ ИКОНОПИСЦЕ. СЛОВО 34
Всякая душа простая свята, не имея лукавства в себе, ни лести в сердце своем. Такой человек праведен пред Богом и людьми, и не может согрешить Богу, и еще больше, – не хочет, потому что он сосуд Божий и жилище Святого Духа, которым освящается его душа, и тело, и ум, как сказал Господь: «Я и Отец к нему придем и обитель у него сотворим. Вселюсь, – сказал, – в них и буду ходить в них, и буду их Богом, и они будут моим народом». Апостол же сказал: «Братья, вы церковь Бога живого, и Дух Святой живет в вас». Такие на земле живут как ангелы, и на небесах с ними вовеки радуются: ибо как в жизни не отлучались от них, так и по смерти с ними веселятся, о чем мы скажем еще в конце этого слова.
Этот преподобный Спиридон был простец словом, но не разумом; не из города пришел он в чернечество, а из некоего села. И имел он страх Божий в сердце своем, и начал учиться книгам, и выучил всю Псалтирь наизусть. Повелением же игумена Пимена Постника он пек просфоры, а с ним другой брат, именем Никодим, такой же, как и он, умом и нравом. Добросовестно трудились они в пекарне много лет, честно и непорочно совершая свою службу. Блаженный же Спиридон, с тех пор как пришел в пекарню, не нарушал своего обета и труда духовного, но исполнял свою работу с особым благочестием и страхом Божиим, жертву чистую от своего труда принося Богу. Плод же уст его, – живая словесная жертва, – приносилась от него всемогущему Богу обо всем и за всех: беспрестанно пел он Псалтирь, и, в каждый день до конца, дрова ли колол, тесто ли месил, постоянно была она у него на устах.
Однажды сей блаженный, совершая с особым благочестием свою обычную работу, затопил, как всегда, печь для печенья просфор, и вдруг от пламени загорелась кровля пекарни. Тогда он взял мантию свою и закрыл ею устье печи; потом, завязавши рукава у своей рубахи, взял ее и побежал с нею к колодцу, налил там в нее воды и быстро устремился назад, призывая братию гасить печь и пекарню. Иноки прибежали и увидели дивное явление: мантия не сгорела и вода не вытекла из рубахи, ими же Спиридон погасил разгоревшееся пламя.
Большое усердие требуется, чтобы достойно помянуть, и восхвалить, и воздать всем должное о Господе скончавшимся здесь, в этом блаженном монастыре Печерском. Скажем словами Давида: «Торжествуйте, праведники, о Господе, праведным подобает похвала! Стройно пойте ему с восклицанием на десятиструнной псалтири». Не от одиннадцатого часа они Господу молились и творили ему угодное, но от юности предали себя Богу, много лет прожили и в глубокой старости к Господу отошли, ни на один день и час не изменивши своему правилу. Насажденные в доме Божьей Матери, процветут они в чертогах Бога нашего и еще умножатся в старости маститой, как и этот блаженный.
Преподобный же Алимпий отдан был родителями своими учиться иконописи. Это было, когда греческие иконописцы из Царьграда волею Божиею и пречистой его Матери приведены были, против своего желания, расписывать церковь Печерскую, во дни благоверного князя Всеволода Ярославича, при преподобном игумене Никоне, это о них рассказано в Послании Симона, когда Бог явил и сотворил чудо страшное в церкви своей.
Когда мастера украшали мозаикой алтарь, вдруг образ пречистой владычицы нашей, Богородицы и приснодевы Марии, изобразился сам, а они все были заняты укладкой мозаики внутри алтаря, Алимпий же помогал им и учился у них, – и увидели все дивное и страшное чудо: смотрят они на образ, и вот внезапно засиял образ владычицы нашей, Богородицы и приснодевы Марии, ярче солнца, так что невозможно было смотреть, и все в ужасе пали ниц. Приподнялись они немного, чтобы видеть свершившееся чудо, и вот из уст пречистой Богоматери вылетел голубь белый, полетел вверх к образу Спасову и там скрылся. Они все стали смотреть, не вылетел ли он из церкви, и на глазах у всех снова голубь вылетел из уст Спасовых и стал летать по всей церкви. И прилетая к каждому святому, садился, – одному на руку, другому на голову, слетев же вниз, сел за наместной чудной Богородичной иконой. Стоявшие внизу хотели поймать голубя и приставили лестницу, но не нашли его ни за иконой, ни за завесой. Осмотрели всюду, но не нашли, куда скрылся голубь, и стояли все, взирая на икону, и вот снова перед ними вылетел голубь из уст Богородицы и поднялся вверх к Спасову образу. И закричали стоявшим вверху: «Хватайте его!» Те же, простерши руки, хотели поймать его, а голубь вновь влетел в уста Спасовы, откуда вылетел. И вот опять свет, ярче солнечного, озарил всех, ослепляя глаза человеческие. Они же, павши ниц, поклонились Господу. С ними был и этот блаженный Алимпий, воочию видевший Святого Духа, пребывающего в той святой и честной церкви Печерской.
Когда же окончили расписывать эту церковь, тогда блаженный Алимпий принял пострижение при игумене Никоне. Хорошо выучился он иконописному искусству, иконы писать был он большой мастер. Этому же мастерству он захотел научиться не богатства ради, но Бога ради это делал. Работал же он так, что хватало их всем, – игумену и всей братии писал иконы, и за это ничего не брал. Если же когда у этого преподобного не было работы, то он брал взаймы золото и серебро, что нужно для икон, делал икону тому, кому был должен, и отдавал икону заимодавцу. Часто также просил друзей своих: если увидят где в церкви обветшалые иконы, то приносили бы их к нему, и, обновив их, ставил на свои места.
Все это делал он, чтобы не быть праздным, потому что святые отцы велели инокам всегда трудиться и считали это великим делом перед Богом, ибо, как сказал апостол Павел: «Мне и бывшим со мною послужили руки мои, и ни у кого я задаром хлеба не ел». Так и этот блаженный Алимпий. Он делил заработанное на три части: одну часть на святые иконы, вторую часть на милостыню нищим, а третью часть на нужды тела своего. И так делал он всегда, не давая себе покоя ни в один из дней: ночь проводил в пении и молитве, а когда наступал день, он принимался за работу, праздным же никогда не видали его, но и от собрания церковного из-за работы не уклонялся никогда. Игумен же за многую его добродетель и чистое житие поставил его священником, и в таком чину священства он добросовестно и богоугодно пребывал.
Некто из богатых киевлян был прокаженным. И много лечился он у волхвов и у врачей, и у иноверных людей искал помощи и не получил, но лишь сильнее разболелся. И один из его друзей уговорил его пойти в Печерский монастырь и упросить кого-нибудь из отцов, да помолятся о нем. Когда привели его в монастырь, игумен повелел напоить его губкой из колодца святого Феодосия и помочить ему голову и лицо. И вдруг покрылся он весь гноем за неверие свое, так что все стали избегать его из-за исходящего от него смрада. Он же возвратился в дом свой, плача и сетуя, и не выходил оттуда много дней, стыдясь смрада. И говорил он друзьям своим: «Покрыл стыд лицо мое. Чужим стал я для братьев моих и незнакомым для сынов матери моей, потому что без веры пришел к святым Антонию и Феодосию». И каждый день ожидал он смерти.
Наконец, со временем, образумился он, размыслил о своих согрешениях и, придя к преподобному Алимпию, покаялся ему. Блаженный же сказал ему: «Чадо, хорошо сделал, исповедав Богу грехи свои пред моим недостоинством, ведь пророк Давид сказал: “Исповедаюсь в преступлениях моих пред Господом, и он простит нечестие сердца моего”». И много поучив его о спасении души, взял преподобный вапницу и разноцветными красками, которыми писал иконы, раскрасил лицо больного и гнойные струпья замазал, придав прокаженному прежний вид и благообразие. Потом привел его в божественную церковь Печерскую, дал ему причаститься святых тайн и велел ему умыться водой, которой умываются священники, и тотчас спали с него струпья, и он исцелился.
Зри, каков разум блаженного! Христу уподобился он: как Господь, прокаженного исцелив, велел ему показаться священникам и принести дар за очищение свое, так ведь и этот святой избегал славословия; как Христос, слепого исцелив, не тотчас дал ему прозрение, но повелел ему идти к Силоамской купели умыться, так же и этот блаженный сначала разрисовал красками образ, смердящий за неверие, честь же исцеления уступил служителям Божиим, чтобы и они были с ним участниками чуда. Водою же больного омыв, не только очистил его от телесной, но и от душевной проказы. За это очищение правнук исцеленного оковал киот золотом над святым престолом. Все удивились такому скорому исцелению. Преподобный же Алимпий сказал им: «Братья! Внимайте сказавшему: “Не может раб служить двум господам”. Вот этот прежде служил врагу, пытаясь исцелиться чарованием, а потом пришел к Богу, не веря в душе о спасении своем, и сильнее проказа напала на него за его неверие. “Просите, – сказал Господь, – и не просто просите, но с верою просите, и получите”. Когда же он покаялся перед Богом, поставив меня свидетелем, тот, скорый на милость, его исцелил». И отошел исцелившийся в дом свой, славя Бога и родившую его пречистую Матерь, и преподобных отцов наших Антония и Феодосия, и блаженного Алимпия. Это нам новый Елисей, который Неемана Сириянина от проказы исцелил.
Другой муж, некий христолюбец из того же города Киева, церковь себе поставил и хотел сделать на украшение церкви большие иконы: пять деисусных и две наместные. И этот христолюбец дал двум инокам Печерского монастыря серебро и доски иконные, чтобы они урядились с Алимпием и заплатили бы ему за иконы, сколько он захочет. Монахи же эти ничего не сказали Алимпию, а от киевлянина взяли сколько захотели. Через некоторое время христолюбец послал к монахам, чтобы узнать, готовы ли его иконы. Те же сказали, что Алимпий еще золота требует, и снова взяли они у христолюбца золото и растратили. И опять послали объявить киевлянину, говоря, что святой еще просит столько же, сколько взял. Христолюбец же этот дал с радостью. Спустя немного времени черноризцы опять сказали: «Алимпий еще столько же требует». Христолюбец же сказал: «Хотя бы он и десять раз просил, то я дам, только благословения его хочу, и молитвы, и дела рук его». Алимпий же ничего не знал о том, что эти монахи сотворили.
Наконец, когда этот человек прислал, чтобы посмотреть, написаны ли его иконы, черноризцы те велели передать ему, так говоря: «Алимпий, взяв золото и серебро с избытком, не хочет писать икон твоих». Тогда христолюбец тот пришел в монастырь с многочисленной дружиной и вошел к игумену Никону, чтобы пожаловаться на преподобного Алимпия. Игумен призвал Алимпия и сказал ему: «Брат, как это такую неправду сделал ты сыну нашему? Много раз он молил тебя: возьми за работу, сколько хочешь, а ведь ты иногда и даром пишешь». Блаженный же сказал: «Честной отче, известно твоему преподобию, что я никогда не ленился в этом деле. Не понимаю, о чем теперь ты говоришь». Игумен же сказал: «Три цены взял ты за семь икон, а икон не пишешь». И вот, для обличения его, повелел принести доски иконные и призвать монахов, которые брали плату, чтобы они в споре с ним изобличили его.
Посланные же увидели иконы, написанные с великим искусством, и принесли их к игумену. И, видя это, все удивились, в ужасе и трепете пали ниц на землю и поклонились нерукотворному изображению Господа нашего Иисуса Христа, и пречистой его Матери, и святых его. И разнеслась громкая слава об этом по всему городу Киеву. Когда же пришли монахи, оговорившие блаженного, то, не зная ничего о случившемся, стали они спорить с Алимпием, говоря так: «Взял тройную плату, а икон не пишешь». И все в ответ сказали им: «А вот теперь иконы эти Богом написаны». И ужаснулись они, видя совершившееся чудо.
Черноризцы же эти, обкрадывавшие монастырь, будучи обличены, лишились всего и изгнаны были из монастыря Печерского. Но и тут они своей злобы не оставили, возводили хулу на блаженного и всем говорили: «Мы написали иконы, а владелец их, не желая платить нам, вот что замыслил, чтобы лишить нас заработанного нами, – сказал неправду, что иконы, мол, Богом написаны, а не нами изображены». И так убеждали они народ, приходивший посмотреть на тех иноков, а тем, кто хотел поклониться им, они запрещали это, и оттого люди поверили монахам, оболгавшим блаженного Алимпия.
Но Бог прославляет святых своих, как сказал Господь в Евангелии: «Не может город укрыться, на верху горы стоящий; и зажегши свечу, не ставят ее под сосудом, но на подсвечнике, да светит всем приходящим». Так не утаилось и этого преподобного Алимпия добродетельное житие. Даже до князя Владимира дошла весть о чуде, бывшем с иконами. И вот что случилось некогда. По воле Божьей от пожара выгорело Подолье все, и та церковь сгорела, в которой были эти иконы. После пожара эти семь икон оказались целы, а церковь вся сгорела. И, услышав об этом, князь пошел посмотреть на чудо, свершившееся с иконами, написанными по Божьему мановению за одну ночь, и прославил он Творца всех, совершающего преславные чудеса молитвами угодников своих Антония и Феодосия. И взял Владимир одну из икон, святую Богородицу, и послал в город Ростов, в тамошнюю церковь, которую он сам создал; икона эта и доныне цела, я сам видел ее. И вот что при мне произошло в Ростове: церковь рухнула, а та икона осталась неповрежденной и перенесена была в деревянную церковь, которая сгорела от пожара, а икона опять осталась невредима, и признаков огня нет на ней.
Перейдем теперь еще к одному сказанию о блаженном Алимпии. Другой христолюбец дал этому блаженному написать икону наместную. Через несколько дней разболелся блаженный Алимпии, и икона осталась ненаписанной. Боголюбец же стал докучать блаженному. Блаженный сказал ему: «Чадо, не приходи ко мне, не понукай меня, но положись в своей печали об иконе на Господа, и он сделает, как ему угодно; икона твоя в свой праздник на своем месте станет». И обрадовался этот человек, что икона до праздника напишется, и поверил он слову блаженного, и отошел в дом свой радуясь. И вот снова пришел этот боголюбец накануне Успения, чтобы взять икону, и увидел, что икона не написана, а блаженный Алимпий сильно болен. И стал он укорять его, говоря: «Почему же не известил ты меня о своей немощи, я бы дал писать икону другому, чтобы праздник светел и честен был, а теперь, задержав икону, ты посрамил меня». Блаженный же кротко отвечал ему: «О чадо! Разве я по лености сделал это? Неужели Бог не сможет икону своей Матери словом написать? Я, как открыл мне Господь, отхожу из этого мира, и по моем отшествии всячески утешит тебя Бог». И в печали ушел от него муж тот в дом свой.
После же ухода его явился некий юноша светлый и, взяв вапницу, начал писать икону. Алимпий подумал, что заказчик иконы разгневался на него и прислал другого иконописца, потому что тот выглядел как обычный человек, но быстрота, с какой он работал, показала, что это бесплотный. То он золотом покрывал икону, то на камне краски растирал и писал ими, и за три часа написал он икону и сказал: «О калугер! Не хватает ли чего-нибудь или в чем-нибудь я ошибся?» Преподобный же сказал: «Ты хорошо поработал. Бог помог тебе столь искусно написать эту икону, и это тобою сделал он ее». Настал вечер, и юноша стал невидим вместе с иконою.
Владелец же иконы провел без сна всю ночь от печали, что нет иконы на праздник, называл себя грешным и недостойным такой благодати. И, встав, он пошел в церковь, чтобы там оплакать свои согрешения, и когда отворил двери церковные, то увидел икону, сияющую на месте своем, и упал он от страха, думая, что это привиделось ему. Но, оправившись немного от испуга и поняв, что это действительно икона, в великий ужас и трепет пришел он, вспомнил слова преподобного и пошел разбудить домашних своих. Они же с радостью пошли в церковь со свечами и кадилами и, видя икону, сияющую светлее солнца, пали ниц на землю, поклонились иконе и приложились к ней в веселии душевном.
Боголюбец же тот пришел к игумену и рассказал о сотворившемся чуде с иконою, и все вместе пошли к преподобному Алимпию и увидели, что он уже отходит из этого мира. И спросил его игумен: «Отче, как и кем написана была икона?» Он же рассказал им все, что видел, говоря: «Ангел написал ее, и вот он стоит возле меня, и хочет меня взять с собою». И, сказав это, испустил дух. Тело его приготовили к погребению, отнесли в церковь, сотворили над ним обычное пение и положили в пещере с преподобными отцами о Христе Иисусе, о Господе нашем.
О ПРЕПОДОБНОМ И МНОГОСТРАДАЛЬНОМ ОТЦЕ ПИМЕНЕ И О ЖЕЛАЮЩИХ ОБЛЕЧЬСЯ В ИНОЧЕСКИЙ ОБРАЗ ПЕРЕД СМЕРТЬЮ. СЛОВО 35
Начиная слово о Пимене, приступим к повествованию о тяжком его страдании, и как со смирением и мужеством переносил он болезнь.
Этот блаженный Пимен больным родился и вырос, и из-за этого недуга оставался чистым от всякой скверны, и от утробы матери не познал греха. Много раз просил он у родителей своих позволения постричься в иноки. Они же, любя своего сына, надеясь и желая, чтобы он стал наследником их богатства, запрещали ему это.
Когда же он изнемог так, что отчаялись за его жизнь, – принесли его в Печерский монастырь, чтобы исцелился он молитвами тех святых отцов или от их рук принял святой иноческий образ. Родители же Пимена, сердечно любя его, не оставляли детища своего и всех просили молиться за их сына, чтобы он исцелился от недуга. И много потрудились те преподобные отцы, но ничто не приносило пользы ему, ибо его молитвы превозмогали все другие, а он просил себе не здоровья, а усиления болезней, так как боялся, что если он выздоровеет, то родители увезут его из монастыря и не осуществится мечта его. Отец же и мать все время были с ним и не давали его постричь, и блаженный, опечалившись, стал прилежно молиться Богу, чтобы он исполнил желание его.
И вот однажды ночью, когда все вокруг спали, вошли со свечами туда, где лежал Пимен, похожие на скопцов светлых и несли они Евангелие, и рубаху, и мантию, и куколь, и все, что требуется для пострижения, и сказали ему: «Хочешь, чтобы мы постригли тебя?» Он же с радостью согласился, говоря: «Господь вас послал, повелители мои, исполнить желание сердца моего». И тотчас начали они спрашивать: «Зачем пришел, брат, припадая к этому святому жертвеннику и к святому братству этому? Желаешь ли сподобиться иноческого великого ангельского образа?» И все прочее исполнили по чину, как написано в уставе, потом в великий образ постригли его, и надели на него мантию и куколь, и все, что следует, отпевши, великого ангельского образа сподобили его, и, целовав его, дали ему имя Пимен, и, возжегши свечу, сказали: «Сорок дней и ночей эта свеча не угаснет». Свершив все это, они пошли в церковь, волосы же постриженного взяли с собой в платке и положили на гроб святого Феодосия.
Иноки же, бывшие в кельях, слыша звуки пения, разбудили спавших вокруг, думая, что игумен с кем-то постригает Пимена или что тот уже скончался, и вошли все вместе в келью, где больной лежал, и нашли всех спящими: и отца, и мать, и рабов. И вместе с ними подошли к блаженному, и все ощутили благоухание, и увидели его веселым и радостным и облаченным в иноческую одежду. И спросили его: «Кто тебя постриг, и что за пение мы слышали? Вот родители твои были с тобой и ничего этого не слыхали». И сказал им больной: «Я думаю, что это игумен, придя с братиею, постриг меня и дал мне имя – Пимен. Их пение и было то, что вы слышали, и про свечу они сказали, что она будет сорок дней и ночей гореть, взявши же мои волосы, они пошли в церковь».
Услышав это от него, пошли в церковь, и увидели, что церковь закрыта, и разбудили пономарей, и спросили их, не входил ли кто в церковь после вечерней молитвы? Они же отвечали, говоря, что никто не входил в нее и что ключи у эконома. Взяв ключи, пошли в церковь и увидели на гробе Феодосия в платке волосы Пимена, и рассказали обо всем игумену, и стали искать, кто постригал Пимена, и не нашли. И поняли все, что то был промысел свыше, от Бога.
И стали раздумывать о бывшем чуде, говоря: «Может ли оно засчитаться Пимену за уставное пострижение?» Но так как свидетельство имелось: церковь была заперта, а волосы оказались на гробе святого Феодосия, и свеча, которой хватило бы только на день, сорок дней и ночей непрестанно горела и не сгорала, то и не стали совершать над Пименом пострижения, сказав ему: «Достаточен для тебя, брат Пимен, от Бога данный тебе дар и нареченное тебе имя».
И спросил его игумен: «Как выглядели постригавшие тебя?» И показал ему книги, по которым свершается постриг, чтобы убедиться – может быть, что-то было сделано не по ним. Пимен же сказал: «Зачем искушаешь меня, отче! Ты сам со всей братией приходил, и совершил надо мной по написанному в этих книгах, и сказал мне: “Подобает тебе пострадать в болезни, а когда приблизится твоя кончина, тогда обретешь здоровье и своими руками понесешь постель свою”. Моли только за меня, честной отец, чтобы Господь подал мне терпение».
И пробыл блаженный Пимен в той тяжкой болезни много лет, так что и служившие ему гнушались им, и много раз без пищи и без питья оставляли его по два и по три дня. Он же все с радостью терпел и Бога за все благодарил.
Некто другой, больной таким же недугом, принесен был в Печерский монастырь и пострижен. Иноки же, приставленные служить больным, взяли его и принесли к Пимену, чтобы служить обоим одновременно. Но, относясь с небрежением к такой службе, они забыли про них, и больные изнемогали от жажды. Наконец Пимен сказал этому больному: «Брат, так как гнушаются нами прислуживающие нам из-за исходящего от нас смрада, то если исцелит тебя Господь, сможешь ли ты на себя возложить службу эту?» Больной же обещался блаженному до смерти своей с усердием служить больным. Тогда Пимен сказал ему: «Вот Господь снимает с тебя болезнь твою, и как только станешь здоров, исполни обет свой и служи мне и подобным мне. На тех же, которые не радеют об этой службе, наведет Господь болезнь лютую, чтобы могли, приняв такое наказание, спастись». И тотчас встал больной и начал служить ему, а на всех нерадивых и не хотевших служить больным напал недуг, по слову блаженного.
Исцелившийся же от недуга брат, спустя немного времени, стал втайне гнушаться Пименом из-за его смрада, пренебрег им и оставил его без пищи и без питья. Брат этот лежал в отдельной горнице, и вдруг огнем стало жечь его, так что он не мог встать три дня, и, не стерпев жажды, начал кричать: «Помогите мне, Господа ради, умираю от жажды!» Услыхали в другой келье, пришли к нему и, видя его в таком недуге, рассказали о нем Пимену: «Брат, прислуживающий тебе, умирает». Блаженный же сказал: «Что человек посеет, то и пожнет: так как он оставил меня голодным и жаждущим, то и сам получил это, солгав Богу и мою немощь презрев. Но так как нас учили не воздавать злом за зло, то подите и скажите ему: “Зовет тебя Пимен, встань и приди сюда”».
Когда пришли и передали эти слова ему, то больной выздоровел и тотчас пришел к блаженному, никем не поддерживаемый. Преподобный же обличил его, говоря: «Маловерный! Вот ты здоров; больше не греши. Разве ты не знаешь, что одинаковую награду получат и больной, и тот, кто за ним ходит? Ведь терпение убогих не пропадает бесследно: здесь, на земле, и скорбь, и горе, и недуг на малое время, а там радость и веселие, где нет ни болезни, ни печали, ни воздыхания, но жизнь бесконечная. Ради того-то, брат, я и терплю все. Бог же, тебя через меня исцеливший от недуга твоего, может и меня поднять с постели этой и немощь мою исцелить, но я не хочу: “Кто претерпит до конца, – сказал Господь, – тот спасется”. Лучше мне всему изгнить в этой жизни, чтобы там плоть моя была нетленной и смрадный дух обратился бы там в благоухание неизреченное. Хорошо, брат, стоять в церкви, в светлом и чистом пресвятом месте, и с ангельскими силами невидимо воссылать пресвятую песнь – очень это богоугодно и благоприятно: церковь называется небом земным, и стоящие в ней стоят будто на небе. А что же, брат, это темное смрадное жилище: не суд ли прежде суда и не мука ли прежде вечной муки? Ведь больной может по справедливости сказать: “Терпя, обрел я сострадание Господа, и он внял мне”. Вот почему апостол говорит к страждущим телесными болезнями: “Если вы наказание терпите, то как с сынами поступает с вами Бог; если же остаетесь без наказания, то вы рабы, а не сыновья”. О них сказал Господь: “Терпением вашим спасайте души ваши”».
И в таком страдании пролежал преподобный Пимен двадцать лет. Во время же преставления его явились три столпа над алтарем и оттуда на верх церкви перешли. О них сказано и в Летописце. Господь же ведает – ради ли этого блаженного было такое знамение или иное что хотел он означить этим.
В тот же день, когда должен был преставиться, выздоровел преподобный Пимен и обошел все кельи, и, кланяясь всем до земли, прощенья просил, объявляя о своем исходе из этой жизни. И говорил он болевшим монахам: «Друзья и братья мои! Встаньте и проводите меня». И тотчас, по слову его, отступала болезнь от них, они делались здоровы и шли с ним. Сам же он, войдя в церковь, причастился животворящих Христовых тайн, и потом, взяв свою постель, понес ее к пещере, хотя никогда в ней не бывал и никогда отроду не видал ее, и, войдя, поклонился он святому Антонию и место показал, где хотел, чтобы положили его.
И сказал он: «Здесь вы положили в нынешнем году двух иноков, и того инока, которого вы без схимы положили, теперь в схиме найдете. Много раз хотел он постричься, но пренебрегала им братия из-за нищеты его, и им вменилось это в грех; он же жил достойно этого образа, и потому даровал ему Господь схиму: ибо творящему добрые дела – воздается, от того же, кто не творит их, но мнит себя добродетельным, – отымется; творящему добро – всегда воздается. Другого же инока вы в схиме положили, а она взята у него, потому что при жизни он не захотел ее, но лишь, умирая, сказал: “Если увидите, что я уже отхожу, то постригите меня”. И потому отнялась от него благодать, ибо не уразумел он сказавшего: “Не мертвые восхвалят тебя, Господи, но мы, живые, благословим Господа”. “Ибо, – сказано, – во тлении кто исповедается тебе?” Таким схима не принесет никакой пользы, если добрые дела от муки их не избавят. Третий же здесь с давних лет положен. Его схима нетленна и хранится ему на обличение и на осуждение, потому что дела его были недостойны монашеского образа – жизнь свою проводил он в лености и грехах, не ведая сказанного: “Кому много дается, с того много и спросится”. Если такого Антониева и Феодосиева молитва не спасет, то повинен он суду». И, проговорив все это, сказал он братии: «Вот пришли постригшие меня, которые хотят взять меня». И, сказав это, лег и почил о Господе. И с великой честью положили его в пещере. Откопавши же место, о котором он говорил, нашли, по слову блаженного, трех черноризцев: один весь истлел, только куколь цел был; из двух же иноков, недавно умерших, с положенного в схиме она была снята и воздета на другого, который не был пострижен. И много дивились неизреченному суду Божию, и говорили: «Ты, Господи, воздаешь каждому поделай его».
Из этого, братья, следует, кажется мне, вот что разуметь: если кто в болезни пострижется с верою, прося у Бога жизни, тот, как в монашеском подвиге, послужит ему; владеющий же жизнью и смертью Господь, если и отведет его от мира, то, подобно работникам, нанятым в одиннадцатый час, признает его равным праведникам. Кто же говорит так: «Когда увидите меня умирающим, то постригите меня», – суетна того вера и пострижение.
О ПРЕПОДОБНОМ ИСАКИИ ПЕЩЕРНИКЕ. СЛОВО 36
Как в огне очищается золото, так люди в горниле смирения. Если к самому Господу искуситель не постыдился приступить в пустыне, то насколько же больше искушений приносит он человеку! Так было и с этим блаженным.
Этот преподобный отец наш Исакий, когда он еще жил в миру, был богатым купцом, родом торопчанин. И вот он, решив стать монахом, раздал все имущество свое бедным и монастырям и пришел к великому Антонию в пещеру, умоляя постричь его в монахи. И принял его Антоний, и постриг в монахи, и дал ему имя Исакий, мирское же имя его было Чернь.
И стал этот Исакий вести жизнь строгую, облекся во власяницу, велел купить себе козла и содрать с него шкуру, и надел ее на власяницу, и обсохла на нем сырая шкура. И затворился в пещере, в одном из проходов, в небольшой келий, в четыре локтя, и тут молил Бога со слезами. Пищей же ему была одна просфора, и то через день, и воды в меру пил. Приносил же это ему великий Антоний и подавал в оконце, куда рука едва проходила, и так принимал он пищу. И в таком житии провел семь лет Исакий, не выходя наружу, не ложился на бок, но сидя спал понемногу.
Однажды, как обычно, когда наступил вечер, он стал класть поклоны и петь псалмы, и так до полуночи, и, утомившись, сел на сиденье свое. И когда он сидел так, как всегда свечу погасив, внезапно засиял свет в пещере, как от солнца, такой, что мог ослепить человека. И подошли к нему двое юношей прекрасных с лицами блистающими, как солнце, и сказали ему: «Исакий, мы – ангелы, а вот идет к тебе Христос с ангелами». Исакий встал и увидел толпу бесов, и лица их были ярче солнца, а один среди них светился ярче всех, и от лица его лучи исходили. И сказали ему: «Исакий, это Христос, пав, поклонись ему». Исакий же, не поняв бесовского наваждения и забыв перекреститься, вышел из келий и поклонился, как Христу, бесовскому действу. Тогда бесы воскликнули и сказали: «Теперь ты наш, Исакий!»
Ввели они его в келию, посадили и сами стали садиться вокруг него. И вся келия и проход пещерный наполнились бесами. И сказал один из бесов, тот, что назывался Христом: «Возьмите сопели, и бубны, и гусли и играйте, а Исакий нам спляшет». И грянули они в сопели, и в гусли, и в бубны, и начали им забавляться. И, измучив его, оставили его еле живого, и ушли, надругавшись над ним.
Назавтра же, когда настал день и пришла пора вкушения хлеба, пришел Антоний, как обычно, к оконцу и сказал: «Благослови, отче Исакий!» И не было никакого ответа. И несколько раз говорил так Антоний, и никто не отвечал, и тогда подумал про себя: «Наверное, преставился он». И послал в монастырь за Феодосием и за братией. Пришла братия, и откопали, где был засыпан вход, и взяли Исакия, думая, что он мертв; и когда вынесли его и положили перед пещерой, то увидели, что он жив. И сказал игумен Феодосии, что это случилось с ним из-за бесовского действа. Положили его на постель, и стал прислуживать ему святой Антоний.
Случилось, что в это время пришел Изяслав из Польши и стал он гневаться на Антония из-за князя Всеслава. И прислал Святослав за святым Антонием, чтобы увезти его ночью в Чернигов. Антоний же, придя к Чернигову, полюбил место, называемое Болдины горы; он вырыл пещеру и поселился тут. И доныне стоит тут на Болдиных горах, близ Чернигова, монастырь Святой Богородицы.
Феодосии же, узнав, что Антоний ушел в Чернигов, пошел с братией, и взял Исакия, и перенес его в келью свою, и ухаживал за ним. Был тот так расслаблен умом и телом, что не мог ни повернуться с боку на бок, ни встать, ни сесть, лишь лежал на одном боку, так что у него много завелось червей под бедрами из-за того, что он мочился и ходил под себя. Феодосии же сам своими руками обмывал и переодевал его; и тот лежал так целых два года, и святой служил ему.
И это было дивное чудо, что в течение двух лет не брал он в рот ни хлеба, ни воды, ни овощей и никакой пищи не ел, ничего не говорил и лежал нем и глух два года.
Феодосии же молился Богу за него и молитву творил над ним день и ночь, пока больной на третий год не заговорил, и попросил поднять его на ноги, как младенец, и начал ходить. Но не стремился он в церковь пойти, и его насильно водили в церковь, и так мало-помалу стал он ходить в церковь. После этого начал он ходить в трапезную, и сажали его отдельно от братии, и клали перед ним хлеб, но он не брал его, они же вкладывали его ему в руку. Феодосии же сказал: «Положите перед ним хлеб, а в руку не вкладывайте: пусть сам ест». Он же не ел целую неделю, а потом понемногу огляделся и стал пробовать хлеб, и так выучился есть. И так избавил его великий Феодосии от козней дьявола и от прельщений его. И снова предался Исакий жестокому воздержанию.
Когда же преставился Феодосии и игуменом стал Стефан, Исакий сказал: «Ты, дьявол, прельстил меня, когда я сидел на одном месте, поэтому теперь не затворюсь я в пещере, а буду побеждать тебя благодатью Божиею, ходя по монастырю». И снова облекся он во власяницу, а на власяницу надел рубаху грубую и стал юродствовать. Он начал помогать поварам и трудиться на братию, и на заутреню приходил он раньше всех, и стоял твердо и непоколебимо. Когда же приспевала зима и наступали морозы лютые, то и тогда стоял он в протоптанных башмаках, так что часто ноги его примерзали к каменному полу, но он не двигал ногами, пока не отпоют заутреню. И после заутрени шел он в поварню, разводил огонь, приносил дрова и воду, после чего приходили прочие повара из братии.
Один из поваров, также по имени Исакий, как-то сказал, насмехаясь: «Исакий, вот сидит ворон черный, – поди, возьми его». Он же поклонился до земли, пошел, взял ворона и принес его на глазах у всех поваров. И ужаснулись все они, видя это, и поведали игумену и всей братии, и после этого братия стала почитать его. Он же, отвергая славу человеческую, стал юродствовать и начал глумиться то над игуменом, то над кем-нибудь из братии, то над мирянами так, что иные даже били его. И стал ходить по миру, также юродствуя.
И поселился он снова в пещере, в которой жил прежде, – Антоний к этому времени уже умер, – и начал собирать к себе юных мирян и одевал их в монашеские одежды. И его били за это, – то игумен Никон, то родители детей этих. Блаженный же все это терпел, перенося побои, и наготу, и холод днем и ночью.
Однажды ночью затопил он печь в келье, в пещере, и, когда печь разгорелась, – а она была ветхая, – пламя стало вырываться вверх через щели, а заложить их ему было нечем, и встал босыми ногами на огонь, и простоял так, пока не прогорела печь, и сошел, не причинив себе вреда. И многое другое рассказывали о нем, а иное я и сам видел.
И такую силу взял он над бесами, что как мухи были они ему, ни во что не ставил он их стращания и наваждения. Он говорил им: «Если вы и прельстили меня в первый раз, потому что не ведал я козней ваших и лукавства, то ныне со мною Господь Иисус Христос, Бог мой, и на молитвы отца моего Феодосия надеюсь, и одержу победу над вами». Много раз пакостили ему бесы и говорили: «Наш ты, Исакий, потому что старейшине нашему поклонился». Он же говорил: «Ваш старейшина – Антихрист, а вы – бесы»; и осенял лицо свое крестным знамением – и исчезали бесы.
Иногда же снова приходили они к нему, пугая его видением, как будто пришло много народа с мотыгами и кирками, говоря: «Раскопаем пещеру эту и засыпем его здесь»; иные же говорили: «Выходи, Исакий: хотят тебя засыпать». Он же говорил им: «Если бы вы были люди, то днем пришли бы, а вы – тьма и во тьме ходите»; и когда осенял себя крестным знамением, то они исчезали. Иногда же стращали его то в образе медведя, то лютого зверя, то льва, то вползали к нему змеями, или жабами, и мышами, и всякими гадами, и ничего не могли сделать ему.
И сказали: «О Исакий, победил ты нас!» Он же отвечал: «Когда-то вы прельстили меня, приняв образ Иисуса Христа и ангелов, но не достойны вы были такового сана, а теперь вы являетесь в своем истинном образе, зверином и скотском, и змеями, и разными гадами, какие вы и есть на самом деле». И с тех пор не было ему никакой пакости от бесов, о чем он сам и поведал, говоря: «Три года была у меня с ними эта борьба».
Потом стал он жить в строгости и соблюдать воздержание, пост и бдение. И так жил он, и пришел конец жизни его. Разболелся он в пещере, и перенесли его, больного, в монастырь, и проболел так до восьмого дня, и путем праведным отошел к Господу в добром исповедании. Игумен же Иоанн и вся братия убрали тело его, похоронив честно со святыми отцами в пещере.
Таковы были монахи Феодосиева монастыря, которые сияют и по смерти, как светила, и молят Бога за всех православных царей и князей, и за здесь живущую братию, и за всех работающих в доме Божьей Матери, и за мирскую братию, и за приходящих и жертвующих в монастырь, в котором и доныне добродетельной жизнью живут сообща, все вместе, в пении и молитвах, и в послушании, на славу всемогущему Богу и пречистой его Матери, соблюдаемые молитвами святых отцов Антония и Феодосия и всех преподобных отцов печерских.
Да сподобит и нас Господь молитвами их избежать сетей ловящего нас дьявола и оказаться в том месте, где обретаются отцы Антоний и Феодосии. И призовем, братья, блаженных тех отцов и чудотворцев быть помощниками и молитвенниками к Господу Богу, чтобы не быть нам отлученными от преподобных тех черноризцев и отторженными от блаженного и святого того места, и не лишиться того, чтобы оно оставалось жилищем пренепорочной и пречистой Девы, как она сама обещала; да будем стремиться и остальные дни жизни своей проводить в покаянии и угождении Богу. Да будет же всем нам милость получить жизнь вечную о Христе Иисусе, о Господе нашем, ему же слава и держава с Отцом.
ВОПРОС БЛАГОВЕРНОГО КНЯЗЯ ИЗЯСЛАВА О ЛАТИНЯНАХ. СЛОВО 37
Пришел однажды благоверный великий князь Изяслав, сын Ярослава, внук Владимира, к святому отцу нашему Феодосию, игумену Печерскому, и сказал ему: «Разъясни мне, отче, какова суть веры варяжской?»
Преподобный же отец наш Феодосии сказал: «Послушай, благочестивый князь, про то, о чем хочет узнать твое благородство, от нашего смирения.
Вера их вредная и уставления ее неправедны: в Савелиеву веру и в другие многие ереси впали они и всю землю тем осквернили. Ты же, благоверный самодержец, остерегайся их. Ереси же их таковы: во-первых – икон не целуют; во-вторых – мощи святых не целуют; в-третьих – крест, на земле изобразив, целуют, а встав, попирают ногами; в-четвертых – в пост мясо едят; в-пятых – служат с опресноками; в-шестых – попы их крестят одним погружением в воду, а мы – тремя, мы мажем елеем окрещаемого и маслом, а они сыплют соль в уста, во имя же святых не нарекают, но как назовут родители детей, таким именем и крестят. Поэтому латинской веры следует остерегаться, обычаев их не держаться, причастия у них не принимать и не слушать сказанного ими, потому что неистинно веруют они и говорят и нечисто живут. Едят с собаками и кошками, пьют свою собственную мочу, – зло это и проклятию подлежит, – едят черепах, и диких коней, и ослов, и удавленину, и мясо медвежье и бобровое. В первую же неделю Великого поста и во вторник разрешают есть мясо, и монахи едят сало, в субботу же постятся. Христианам же своих дочерей нельзя выдавать замуж за них, ни их дочерей брать себе в жены, нельзя с ними брататься, ни кумиться, ни целоваться с ними, и нельзя есть с ними и пить из одной посуды. Если же они попросят у вас, то дайте им, Бога ради, поесть, но в их посуде; если же не будет у них посуды, то можно дать в своей и потом, вымывши посуду, молитву сотворите. А о согрешениях своих они не у Бога просят прощения, а попы их прощают за мзду. Попы же их не женятся законным браком, но с рабынями блудят и церковную службу творят, не видя в этом греха. Епископы же их держат наложниц, и на войну ходят, и перстень на руке носят. Мертвецов кладут на запад ногами, а головою на восток и руки вдоль тела укладывают, очи же, уши и нос залепляют воском. И в жены берут сестер. И мертвому телу Господню служат, считая его мертвецом; мы же службу творим живому телу Господню, самого Господа видя сидящим справа от Отца, который судить придет живых и мертвых. Они ведь, латиняне, мертвые, потому что мертвую службу творят; мы же, живому Богу жертву чистую и непорочную принося, вечную жизнь обретаем. Ведь так написано: “Каждому воздается по делам его”. Пищи же их нельзя вкушать, ибо много в них злого и неправедного. Развращена и гибельна вера их, ибо даже иудеи не делают того, что они творят. Многие же в Савелиеву ересь впали, которая сквернее и злее, чем вера любых других народов, потому что спастись от нее нельзя, а от языческих ересей можно. Латиняне и Евангелие, и Апостол имеют, и иконы святые, и в церковь ходят, но и вера их и закон ложные. Множество ересей всю их землю осквернили, потому что во всей земле только варяги. Великая беда из-за них правоверным христианам, которые с ними живут в одном месте. Тот же из христиан, который устоит перед ними, сохраняя веру в чистоте, станет перед Богом справа, радуясь; если же по доброй воле перейдет в их веру, то будет стоять вместе с ними слева, плача горько. Нет жизни вечной живущим в вере латинской или мусульманской, или армянской, не будут они вместе со святыми в будущем веке. Веру же их хвалить нельзя: если кто хвалит их веру, то оказывается он хулителем своей; тот, кто начинает непрестанно хвалить чужие веры, отреченные от православного христианства, такой оказывается двоеверцем и близок он к ереси. Ты же, чадо, храни себя от таких деяний и не придерживайся их, но избегай их, свою веру всегда хвали и, по силе своей, подвизайся в ней добрыми делами. Милостив же будь, христолюбец, не только со своими домочадцами, но и с чужими, и если видишь нагого, одень его, а если голодного или находящегося в беде, помоги такому. И если такой будет иной веры, еретик и латинянин, любому помоги и от бед избавь, тогда воздаяния от Бога не лишишься; Бог ведь сам всех питает, и поганых так же, как и христиан. О всех, и о язычниках, и о иноверных, заботится Бог, в будущем же веке лишены они будут воздаяния блаженных; мы же, живущие в правоверной вере, и здесь охраняемы Богом и в будущем веке спасены будем Господом нашим Иисусом Христом. Если кому-либо по вере сей святой придется Бога ради умереть, то не лишится он истинной веры, но умрет за Христа, ибо святые, сказано, за веру умершие, да оживут о Христе. Ты же, сын мой, если встретишь иноверных, с правоверными спорящих и обманом стремящихся отвратить от православной веры правоверных, ты же, истинно ведающий православие, не скрывай этого в себе, но помоги правоверным в их споре с зловерными. И если поможешь, то, как добрый пастырь, спасешь овец от пасти львиной; если же промолчишь, то все равно что отнимешь у Христа и предашь Сатане, и должен будешь о них ответ держать в день Судный. И если тебе скажет кто-либо: “И эту и ту веру Бог дал”, то ты ответь ему: “Кто ты такой, кривоверный? Считаешь Бога двоеверцем? Не слышал разве, окаянный и развращенный злою верой, что написано: “Так говорит Господь: един Бог, едина вера, едино крещение”. И так сказал Господь: “Подобает нам исполнить всякую правду”, и, все это исполнив, он снова взошел на небеса и учеников своих послал проповедовать во все концы вселенной. Как же ты, зловерный, столько лет держался православной веры, а ныне совратился на зловерие и учение сатанинское. Не слышал разве ты апостола Павла, говорящего, что если некие станут совращать вас и перетолковывать благовествование Христово, даже если ангел, сошедший с небес, начнет поучать вас иначе, не так, как мы известили вам, да будет проклят. Вы же отвергли проповедь апостольскую и святых отцов наставления, приняли неправую веру и учение, развращенное и исполненное погибели. Ради этого от нас изгнаны и отлучены, потому что нам с вами не годится ни жить, ни вместе причащаться, а вам присутствовать на нашей божественной службе, так как много у вас ересей».
О ПРЕСТАВЛЕНИИ ПРЕПОДОБНОГО ОТЦА НАШЕГО ПОЛИКАРПА, АРXIМАНДРИТА ПЕЧЕРСКОГО, И О ВАСИЛИИ-ПОПЕ. СЛОВО 38
Преставился блаженный и преподобный отец наш Поликарп, архимандрит Печерский в 6690 (1182) году, в двадцать четвертый день месяца июля, в день святых мучеников Бориса и Глеба. И убрали тело его, и погребли честно с заупокойным пением, как он сам заповедал. После смерти же его начались раздоры в монастыре. После этого старца не могли иноки избрать себе игумена, и охватили братию скорбь, и горе, и печаль – ведь не подобает такому большому стаду ни единого часа без пастыря оставаться.
Во вторник же ударили в било, и вся братия собралась в церкви, и стали молиться святой Богородице. И вот что было удивительным – как едиными устами многие сказали: «Пошлем к Василию-попу на Щековицу, чтобы был он нам игуменом и правителем иноческого стада Феодосиева монастыря Печерского». И, придя, все поклонились Василию-попу и сказали: «Мы, вся братия, иноки, кланяемся тебе и хотим, чтобы ты был нам отцом и игуменом».
Поп же Василий в великом изумлении, пав, поклонился и сказал им: «Отцы и братья, я о чернечестве только в сердце своем помышлял, ради чего же задумали вы меня, недостойного, поставить игуменом?» После долгих споров согласился он. Они же, взяв его, пошли с ним в монастырь, было это в пятницу. И приехал на пострижение его митрополит Никифор, и Лаврентий, туровский епископ, и Никола, полоцкий епископ, и все игумены. И постриг его митрополит Никифор своей рукой, и стал он игуменом и пастырем иноков Феодосиева монастыря.
Написана была сия книга, называемая Патерик Печерский, жития и чудеса святых и преподобных отцов печерских Антония и Феодосия и всех преподобных отцов печерских, повелением смиренного инока Кассиана, уставщика печерского, в 6970 (1462) году, индикта 10, в десятый день месяца апреля, в субботу святого и праведного Лазаря, друга Христа, на память святых мучеников Терентия и Помпия и других, пострадавших вместе с ними, в богоспасаемом городе Киеве, в царствующей обители пречистой Богоматери и преподобных наших отцов Антония и Феодосия, в Печерском монастыре, в пустыни святого и великого святителя и чудотворца Христова Николы Мирликийского, при княжении благоверного и христолюбивого князя Семена Александровича, при печерском архимандрите Николе, молитвами святых преподобных отцов печерских Антония и Феодосия и святых всех чудотворцев печерских. Богу нашему слава во веки. Аминь.
* * *
ПАТОРИК767 ПЕЧЕРЬСКЫЙ, ИЖЕ О СЪЗДАНИИ ЦЕРКИ, ДА РАЗУМѢЮТЬ ВСИ, ЯКО САМОГО ГОСПОДА БОГА ПРОМЫСЛОМЬ И ВОЛЕЮ И ЕГО ПРЕЧИСТЫ МАТЕРЕ МОЛИТВОЮ И ХОТѢНИЕМЬ СЪЗДАСЯ И СЪВРЬШИСЯ БОГОЛѢПНАА И НЕБЕСНОПОДОБНАА ВЕЛИКАА ЦЕРЬКИ БОГОРОДИЦИНА ПЕЧЕРЬСКАА,768 АРXIМАНДРИТИА769 ВСЕА РУСКЫА ЗЕМЛЯ, ЕЖЕ ЕСТЬ ЛАВРА770 СВЯТОГО И ВЕЛИКОГО ОТЦА НАШЕГО ФЕОДОСИЯ771
ПАТЕРИК ПЕЧЕРСКИЙ, ПОСВЯЩЕННЫЙ СОЗДАНИЮ ЦЕРКВИ, ЧТОБЫ ЗНАЛИ ВСЕ, КАК САМОГО ГОСПОДА БОГА ПРОМЫСЛОМ И ВОЛЕЮ И ЕГО ПРЕЧИСТОЙ МАТЕРИ МОЛИТВОЙ И БЛАГОВОЛЕНЬЕМ СОЗДАЛАСЬ И СВЕРШИЛАСЬ БОГОЛЕПНАЯ, НЕБУ ПОДОБНАЯ, ВЕЛИКАЯ ПЕЧЕРСКАЯ ЦЕРКОВЬ БОГОРОДИЦЫ, АРXIМАНДРИТИЯ ВСЕЙ РУССКОЙ ЗЕМЛИ, КОТОРАЯ ЯВЛЯЕТСЯ ЛАВРОЙ СВЯТОГО И ВЕЛИКОГО ОТЦА НАШЕГО ФЕОДОСИЯ
СЛОВО 1
Благослови, отче.
Бысть в земли Варяжской княз Африканъ, брат Якуна Слепаго, иже отбеже от златы луды, биася плъком по Ярославѣ с лютымь Мьстиславом. И сему Африкану бяху два сына – Фриадъ и Шимон.772 По смерти же отцю ею изъгна Якунъ обою брату от области ею. Прииде же Шимонъ къ благовѣрному князю нашему Ярославу;773 его же приимь, въ чести имяше и дасть его сынови своему Всеволоду, да будет старей у него; приа же велику власть от Всеволода. Вина же бысть такова любвии его къ святому тому мѣсту.
При благовѣрномь и великом князи Изяславѣ в Киевѣ половцем ратию пришедшимъ на Рускую землю в лѣто 6576, и изыдоша сие трие Ярославичи въ сретение им: Изяславъ, Святославь и Всеволод,774 имый съ собою и сего Шимона. Пришедшим же им к великому и святому Антонию775 молитвы ради и благословениа, старець же отвръзъ неложнаа своа уста и хотящую имъ быти погыбель ясно исповедаше. Сий же варягъ пад на ногу старцу и моляшеся съхранену ему быти от таковыа бѣды. Блаженны же рече тому: «О чадо, яко мнози падут острием меча, и бежащимь вамь от супостат ваших, попрани и язвени будете и в водѣ истопитеся; ты же, спасень бывь, зде имаеши положенъ быти в хотящей създатися церкви».
Бывшим же имь на-Лтѣ, съступишася плъци обои, и Божиимь гнѣвом побѣжени бысть христиане, и бѣжащим имь, убьени быша и воеводы съ множеством вои, егдаже съступишася. Ту же и Шимонъ лежаше язвен посрѣдѣ их. Въззрѣв же горѣ на небо, и видѣ церковь превелику, якоже прежде видѣ на мори, и въспомяну глаголы Спасовы, и рече: «Господи! Избави мя от горкиа сиа смерти молитвами пречистыа твоеа Матере и преподобную отцу Антониа и Феодосиа!» И ту абие нѣкаа сила изъят его из среды мертвых, и абие исцѣлѣ от ранъ и вся своа обрѣтѣ цѣлы и здравы.
Пакы възвратися к великому Антонию, сказа ему вещь дивну, тако глаголя: «Отець мой Африканъ съдѣла крестъ и на немь изообрази богомужное подобие Христово написаниемь вапным, новъ дѣло, якоже латина чтут, велик дѣломь, яко 10 лакот.776 И сему честь творя, отець мой възложи поясъ о чреслѣх его, имущь вѣса 50 гривенъ777 злата, и венець злат на главу его. Егда же изгна мя Якунъ, стрый мой, от области моеа, азъ же взях поясъ съ Иисуса и венець съ главы его и слышах глас от образа; обратився ко мнѣ и рече ми: “Никакоже, человѣче, сего възложи на главу свою, неси же на уготованное мѣсто, идѣже зиждется церковь Матере моея от преподобнаго Феодосиа, и тому в руцѣ вдаждь, да обѣсит над жрътовникомъ моим”. Аз же от страха падохся, оцепнѣвь, лежах акы мертвъ; и въстав, скоро внидох в корабль.
И пловущимь намь, бысть буря велиа, яко всѣмь намь отчяятись живота своего, и начях въпити: “Господи, прости мя, яко сего ради пояса днесь погыбаю, понеже изъяхъ от честнаго твоего и человѣкоподобнаго образа!” И се видѣх церковь горѣ и помышляхомь, каа си есть церковь? И бых свыше глас к намь, глаголяй: “Еже хощет създатися от преподобнаго въ имя Божиа Матере, в нейже и ты имаши положенъ быти”. И якоже видѣхомь величествомь и высотою, размѣривь поясомь тѣмь златымь, 20 лактей в ширину и 30 – в долину и 30 – в высоту стѣны, с верхомь – 50. Мы же вси прославихомь Бога и утѣшихомся радостию великою зѣло, избывше гръкыа смерти. Се же и донынѣ не свѣдя, гдѣ хощет създатися показаннаа ми церкви на мори и на-Лтѣ, и уже ми при смерти сущу, Дóндеже слышах от твоихъ честныхъ устенъ, яко здѣ ми положену быти, в хотящей създати церкви». И иземь, дасть пояс съ златы и глаголя: «Се мѣра и основание, сий же вѣнець да обѣшенъ будет надъ святою трапезою».
Старець же похвали Бога о семь, рекь варягови: «Чадо, отселе не наречется имя твое Шимонъ, но Симонъ будет имя твое». Призвав же Антоний блаженнаго Феодосиа, рече: «Симоне, сий хощет въздвигнути таковую церьковь», и дасть ему поясъ и венець. И оттоле великую любовь имяше къ святому Феодосию, подавь ему имѣниа многа на възграждение монастырю.
Нѣкогда же сему Симонови пришедшу къ блаженному и по обычней бесѣде рече ко святому: «Отче, прошу у тебе дара единаго». Феодосий же рече к нему: «О чядо, что просит твое величьство от нашего смирениа?» Симонъ же рече: «Велика же паче и выше моеа силы требую азъ от тебе дара». Феодосий же рече: «Съвеси, чадо, убожьство наше, иже иногда многажды и хлѣбу не обрѣстися въ дневную пищу, иного же не свѣмь, что имѣю». Симонъ же глагола: «Аще хощеши подаси ми, можеши бо по даннѣй ти благодати от Бога, еже именова тя преподобным. Егда бо снимах вѣнець с главы Иисусовы, той ми рече: “Неси на уготованное мѣсто и вдаждь в руцѣ преподобному, иже зижет церковь Матере моеа”. И се убо прошу у тебе: да ми даси слово, яко да благословит мя душа твоа якоже в животѣ, тако и по смерти твоей и моей». И отвѣща святый: «О Симоне, выше силы прошение, но аще узриши мя, отходяща отсуду, свѣта сего, и по моемь отшествии сию церковь устроенну, и уставы преданныа съвръшатся в той, извѣстно ти буди, яко имам дръзновение къ Богу; нынѣ же не съвѣмь, аще приата ми есть молитва».
Симонъ же рече: «От Господа свѣдѣтельствованъ еси, сам бо от пречистыхь устъ святого его образа слышахь о тебѣ, и сего ради молю ти ся, якоже о чръноризцѣх, тако и о мнѣ, грѣшнемь, помолися, и о сыну моемь Георгии, и до послѣднихь рода моего». Святый же яко обещася и рече: «Не о сихь единехь молю, но и о любящих мѣсто сие святое мене ради». Тогда Симонъ поклонися до земля и рече: «Не изыду от тебе, отче, аще написанием не извѣстиши ми».
Принужен же бывь любве его ради преподобный, и пишет тако, глаголя: «Въ имя Отца и Сына и Святаго Духа», иже и донынѣ влагаются умершему в руку таковую молитву. И оттоле утвердися таковое написание пологати умерьшимь, прѣжде бо сего инъ не сотвори сицевыа вещи в Руси. Пишет же и сие въ молитвѣ: «Помяни мя, Господи, егда приидеши въ царствии си и въздати хотя комуждо по дѣлом его, тогда убо, Владыко, и раба своего Симона и Георгиа сподоби одесную тебе стати въ славе твоей и слышати благы твой глас: “Приидѣте, благословении Отца моего, наслѣдуйте уготованное вам царство искони мира”».778
И рече Симонъ: «Рцы же и к симь, отче, и да отпустятся грѣси родителма моима и ближним моимь». Феодосий же въздвигъ руци свои и рече: «Да благословить тя Господь от Сиона, и узрите благаа Иерусалиму вся дьни живота вашего и до послѣднихь рода вашего!»779 Симон же приимь молитву и благословение от святого, яко нѣкы бисер многоценный и дарь. Иже прежде бывь варягь, и нынѣ же благодатию Христовою христианъ, наученъ бывь святымь отцемъ нашимь Феодосиемъ; оставивь латиньскую буесть и истиннѣ вѣровавъ въ Господа нашего Иисуса Христа и со всѣмь домомь своимь, яко до 3000 душь, и со ерѣи своими, чюдесъ ради бывающих от святою Антониа и Феодосиа. И сий убо Симонъ пръвый положенъ бысть в той церкы.
Оттоле сынъ его Георгий велику любовь имѣаше ко святому тому мѣсту. И бысть посланъ от Володимера Мономаха в Суждальскую землю сий Георгий, дасть же ему и сына своего Георгиа. По лѣтех же мнозѣх сѣдѣ Георгий Владимерович в Киевѣ;780 тысяцькому же своему Георгиеви, яко отцу, предасть землю Суждальскую.
О ПРИШЕСТВИИ МАСТЕРОВЬ ЦЕРЬКОВЬНЫХ ОТ ЦАРЯГРАДА КЪ АНТОНИЮ И ФЕОДОСИЮ. СЛОВО 2
И се вы, братие, скажу ино дивно и преславно чюдо о той богоизбраннѣй церкви Богородичинѣ.
Приидоша от Царяграда мастери церковнии, четыре мужие богати велми, въ печеру к великому Антонию и Феодосию, глаголяще: «Гдѣ хощета начати церковь?» Она же къ нимь рѣста: «Идѣже Господь мѣсто наречет». Сии же рѣста: «Аще смерть себѣ проповѣдасте, мѣста ли не назнаменавше, толикое злато вдавше намь?» Антоний же и Феодосие призвавше всю братию и въспросиста грек, глаголюще: «Скажите истинну, что се бысть?»
Сии же мастеры рѣста: «Намь спящимь в домѣхъ наших, рано въсходящу солнцю, приидоша къ комуждо нас благообразнии скопци, глаголюще: “Зовет вы царица Влахерну”.781 И нам же идущим, пояхомь съ собою другыи и южикы своа, и обретохомся равно вси пришедше къ царици, и стязавшеся, едину рѣчь царицину слышавше, и едини зватаеве быша у нас. И видѣхомь царицю и множество вои от ней, поклонихомся ей, и та рече к намь: “Хощу церковь възградити себѣ в Руси, в Киевѣ, велю же вамь, да возмѣта злата собѣ на 3 лѣта”. Мы же, поклонившеся, рѣхомь: “О госпоже царице! В чюжу страну отсылаеши нас, къ кому тамо приидемь?” Она же рече: «Сию посылаю ко Антонию и Феодосию». Мы же рехомь: “Почто, госпоже, на 3 лѣта злата даеши намь? Сима прикажи о нас, что есть намь на пищу вся потребнаа, сама же веси, чимь насъ даръствовати”. Царица же рече: «Сий Антоний, точию благословивъ, отходит свѣта сего на вѣчный, а сий Феодосий въ 2 лѣто по нем идет къ Богу. Вы же возмѣте до избытка вашего злата, а еже почтити васъ, тако не может никтоже: дамь вамь, еже ухо не слыша и на сердце человѣку не взыде. Прииду же и сама видѣти церквии и в ней хощу жити». Вда же намь и мощи святыхь мученикь: Артемиа и Полиекта, Леоньтиа и Акакиа, Арефы, Иакова, Феодора, рекши нам: “Сиа положите во основании”.782 Взяхомь же злато и лише потребы. И рече к намь: “Изыдете наясно и видите величество”. И видѣхом церковь на въздусе, и, вьшедше, поклонихомся ей, и въспросихомь: “О госпоже царице, каково имя церкви?” Она же рече яко: “Имя себѣ хощу нарещи”. Мы же не смѣхом еа воспросити: “Како ти есть имя?” Сии же рече: “Богородичина будет церьки”, и дасть ти намь сию икону. “Та намѣстнаа, – рече, – да будет”.783 Ей же поклонившеся, изыдохом в домы своа, носяще и сию икону, юже приахомь от руку Царицину».
И тогда вси прославиша Бога и того рождьшую. И отвѣща Антоний: «О чада, мы николиже исходихомь от мѣста сего». Грѣци же съ клятвою рѣша яко: «От вашею руку злато взяхомь пред многыми свидетели, но и до корабля с теми ваю проводихомь, и по ваю отшествии мѣсяць единь пребывше, пути ся яхомь; и се есть день десяты, отнележе изыдохомь от Цариграда. Въспросихомь же Царица величества церкве, и та рече намь: “Мѣру убо послах пояс Сына моего, по повелѣнию того”».
И отвѣща Антоний: «О чада, велики благодати Христос сподобилъ васъ, яко того воли съвръшители есте. Суть же вас звавшеи они благообразнии скопци – пресвятии аггели, а еже Влахернѣ царици – сама чювьствѣннѣ явившися вамь пресвятаа, чистаа и непорочнаа владычице нашеи Богородице и приснодевице Мариа, еже о той вои предстоаще суть бесплотнии аггельскыа силы. Наю подобии, дание вамь злата – Бог вѣсть, якоже самь сътвори и изволи о своею рабу. Благословенъ приход вашь, и добру спутницу имѣете, сию честную икону Госпожину, и та отдасть вамь, якоже обѣщася, еже ни ухо не слыша и на сердце человѣку не взыде: тогоже никтоже может дати, развии тоа и сына еа, Господа Бога и спаса нашего Иисуса Христа, егоже поясъ и венець от варягъ принесенъ бысть, и мѣра сказася широты и долготы и высота тоа пречестныа церкве, гласу таковому съ небеси пришедшу от велелѣпныа славы».
Грѣци же поклонишася съ страхом святым и рѣша: «Гдѣ мѣсто таковое, да видимь?» Антоний же рече: «3 дни прѣбудем молящеся, и Господь явить нам». И в ту нощь, молящуся ему, явися ему Господь, глаголя: «Обрѣл еси благодать предо мною». Антони же рече: «Господи, аще обретох благодать прѣд тобою, да будет по всей земли роса, а на мѣсте, идѣже волиши освятити, да будет суша». Заутра же обрѣтоша сухо мѣсто, идѣже нынѣ церьки есть, а по всей земли роса. Въ другую же нощь, тако помолящеся, рече: «Да будет по всей земли суша, а на мѣсте святѣмь роса». И шедше, обретоша тако. Въ 3-й же день, ставше на мѣсте том, помолящеся и благословивъ мѣсто, и измѣриша златымь поясомь широту и долготу. И въздвигъ руцѣ на небо Антоний, и рече великым гласом: «Послушай мене, Господи, днесь послушай мене огнем, да разумѣют вси, яко ты еси хотяй сему». И абие спаде огнь съ небеси и пожже вся древа и тръние, и росу полиза, долину сътвори, якоже рвомь подобно. Сущии же съ святыма от страха падоша яко мертвии. И оттуду начатокъ тоа Божественныа церкви.
О ЕЖЕ КОГДА ОСНОВАНА БЫСТЬ ЦЕРКВИ ПЕЧЕРСКАА. СЛОВО 3
Основана же бысть Божественаа сиа церьки Богородичина в лѣте 6581. В дни благовѣрного князя Святослава, сына Ярославля,784 начя здатися церкви сиа, иже своима рукама начя ровь копати. Христолюбивы князь Святославь вдажь 100 гривенъ злата в помощь блаженному и мѣру положше златымь поасомь по оному гласу, еже от небесъ слышанный на мори. Въ Житии бо святого Антониа785 се пространнѣе обрящеши. В Феодосиевѣ Житии786 всем явлена суть, како столпъ огненъ явися от земля до небесъ, овогда же облакъ, иногда же яко дуга от връха оноа церьки на сие мѣсто, многажды же и иконѣ прѣходити, аггеломь ту носящимь, на хотящее быти мѣсто.
Что сего, братие, чюднѣе? Прошед убо книги Ветхаго и Новаго закона, нигдѣже убо таковых чюдес обращеши о святыхъ церквахъ, якоже о сей: от варягъ и от самого Господа нашего Иисуса Христа и честнаго его и божественнаго и человѣкообразнаго подобиа – и святыа главы Христовы вѣнець, и богозвучный гласъ слышахом от Христова подобиа, нести велящь на уготованное мѣсто и того поасомь измѣрити по небесному гласу, иже видена бысть прежде начатиа. Такожде и от Грекь иконѣ пришедши с мастеры, и мощи святыхь мученикъ подо всѣми стенами положены быша, идѣже и сами написаны суть над мощми по стѣнамь.
Должно же есть похвалити прежде отшедших благовѣрных князий, и христолюбивых боляръ, и честных мнихь, и всѣх христианъ православных. Блаженъ и треблажен сподобивыся в той положен быти, велики благодати и милости от Господа достоинъ бысть молитвами святыа Богородица и всѣх святых. Блаженъ и треблаженъ сподобивыйся в той написанъ быти, яко оставление грѣховь приимет и мздыи небесныа не погрѣшит. «Радуйтеся бо, – рече, – и веселитеся, яко имена ваша суть написана на небесѣх»787 – церкви бо си Богови люблеши небеси. И того рожьдшиа изволи сию съдѣлати, якоже обѣщася Влахернѣ мастером, си рекши: «Иду видѣти церьки, в ней хощу жити». Добро убо, зѣло добростою въдворитися во святѣй еа и въ божественѣй церьки, и какоа славы и похвалы улучити положеный в той и написаный в ней въ животныа книгы,788 еже прѣд тоа очима поминаему быти всегда.
И се вы, възлюбленнии, приложу слово на утвержение ваше. Что сего злѣе, еже таковаго свѣта отпасти и тму любити, и себе измѣтати богонареченныа церкве, еже оставити Богомь създанную и искати человѣки сотворенныа от насилиа и граблениа, еже та сама въпиеть на создавшаго ю. Сея же зижитель, и хитрець, и художникъ, и творець – Богъ, иже огнемь Божества своего попали вещи тлѣнныа, древеса же и горы путь равнаа дому Матере своеа на преселение рабомъ своим. Разумѣйте, братиа, основание, начало еа: и Отець свыше благословилъ росою, и столпомь огненымь, и облаком свѣтлым; Сынъ мѣру даровалъ своего поаса, аще бо и древо бяше существом видимо, но Божиею силою одѣано есть; Святый же Духь огнемь невещественым яму ископа на въдружение корениа, и на семь камени съгради Господь церковь сию, и врата адова не удолѣют еи.789 Что же и Богородице: на 3 лѣта злата даеть мастеромь и своего пречестнаго образа икону даровавши и ту намѣстницу постави, от неа же чюдеса многа сотворяются и донынѣ.
О ПРИШЕСТВИ ПИСЦЕВЪ ЦЕРКОВНЫХ КО ИГУМЕНУ НИКОНУ790 ОТ ЦАРЯГРАДА. СЛОВО 4
И се дивное чюдо, еже сказаю вамь. Приидоша того же богохранимаго Констянтина-града къ игумену Никону писци иконнии, глаголюще сице: «Постави рядца наша, хощеве ся истязати: намь показаша церковь малу, и тако урядихомся предо многыми свѣдетели, сиа же церьковь велика велми; и се ваше злато възмѣте, а мы идемь ко Цариграду». И отвѣща игуменъ: «Какови бяше деавшеи ряд с вами?» Писци же рѣша подобие и образь игумена Феодосия и Антониа. И рече имь игуменъ: «О чада, намь не мощно вамь явити тѣх, прежде бо 10 лѣт отъидоша свѣта сего, и суть непрестанно молящеся за ны, и неотступно хранят сию церковь, и соблюдают свой монастырь, и промышляют о живущих в нем».
И сиа слышавша грѣци, ужасни быша о отвѣте, приведоша же и инѣхь купець много, иже бѣша оттуду путешествовавше с тѣми, грѣци и обези. И глаголаху: «Пред сими ряд сотворихом, злато взяхомь от руку ею, и ты не хощеши намь явити ею. Аще ли преставилася еста, яви намь образъ ею, да и сии видят, аще та еста». Тогда игумень изнесе пред всѣми икона ея. Вѣдѣвши же грѣци и обези образъ ею, и поклонишася, глаголюще, яко: «Сии еста воистинну, и вѣруемь, яко жива еста и по смерти, и можета помогати, и спасати, и заступати прибѣгающих к нима». Вдаша же и мусию, иже бе принесли на продание, еюже святый олтарь устроиша.
Писци же начаша каатися своего съгрѣшениа. «Егда, – рече, – приидохомь в Каневь791 в лодиах, и се видѣхомь церковь сию велику на высотѣ. Въпросихом же сущих с нами: “Каа си есть церкви?” И рѣша: “Печерьскаа, ей же вы есте писци”. Разгнѣвавши же сь, хотѣхом бежати внизъ. В ту же нощь бысть буря велика на рецѣ. Заутра же воставше, обрѣтохомся близь Треполя,792 и лодиа сама идяше горѣ, аки нѣкаа сила влечаше. Мы же нуждею удръжахомь ю, и стоавше весь день, размышляюще, что се будет, яко толикь путь преидохомь единою нощию, не гребуще, еже съ трудомь едва треми деньми доходят друзии. Въ другую же нощь видѣхомь сию церковь и чюдную икону намѣстную, глаголюще нам: “Человѣци, что всуе мятетеся, не покоряющеся воли Сына моего и моей; и аще мене преслушаетеся и бежати восхощете, вся вы воземъши и с лодиею поставлю в церьки моей. И се же да вѣсте, яко оттуду не изыдете, но ту в монастыри моемь, остригшися, живот свой скончяета, и азь вам дамь милость в будущем вѣцѣ строителю сею ради Антониа и Феодосиа”. Мы же, заутра въставше, хотѣхом бѣжати внизъ, и много трудившеся, гребуще, а лодиа горѣ идяше противу. Мы же, повинувшеся воли и силѣ Божии, дахомся, и скоро под монастыремь сама лодиа приста».
Тогда купно вси черноризци и грѣкы, мастери же и писци, прославиша великого Бога, и того пречистыа Матере чюдную икону, и святаа отца Антониа и Феодосиа. И тако обои живот свой скончаша в Печерьскомь монастырѣ, мастеры же и писци, во мнишескомь житии, и суть положени въ своем притворѣ; суть же и нынѣ свиты ихъ на полатах и книгы их грѣческыа блюдомы в память чюдеси.
Егда же Стефанъ-игумень, демественикъ, из монастыря изгнанъ бысть и видѣвь преславнаа чюдеса, како мастеры приидоша, и икону носяще, и Царицино видѣние, еже Влахернѣ, повѣдаша, и сего ради самь Влахерньскую церковь на Кловѣ създа.793 Благовѣрный же князь Владимеръ Всеволодичь Монамах,794 юнъ сый, и самовидець бывь тому дивному чюдеси, егда огнь съ небеси спаде и выгори яма, идѣже основание церковное положися поасомь. И се слышаша по всѣй земли Руской. Сего же ради Всеволодъ съ сыном своимь Володимеромь ис Переяслава приеха видѣти таковаго великого чюдеси. Тогда Владимеръ боленъ сый, и тѣмь поасомь златым обложенъ бысть, и ту абие здрав бысть молитвами святую отцю нашею Антониа и Феодосиа.
И во своемь княжении христолюбець Владимеръ, вземь мѣру божественыа тоа церкви Печерьскыа, всѣмь подобием създа церковь въ градѣ Ростовѣ: в высоту, и в ширину, и в долготу. И он писмя на хартии написавь, идѣже кииждо праздникъ в коемь мѣсте написанъ есть, сиа вся в чинъ и в подобие сотвори по образу великоа тоа церьки богоназнаменаныа. Сынъ же того, Георгий-князь, слыша от отца Владимира еже о той церкви сътворися, и той во своемь княжении създа церковь в градѣ Суждалѣ в ту же мѣру, яже по лѣтех вся та распадошася,795 сиа же едина Богородичина прѣбывает в вѣкы.
О ИОАННѢ И СЕРГИИ ЧЮДО ИЗРЯДНО В БОЖЕСТВЕНОЙ ПЕЧЕРЬСКОЙ ЦЕРЬКИ БЫСТЬ ПРЕД ЧЮДНОЮ ИКОНОЮ БОГОРОДИЧИНОЮ. СЛОВО 5
Быста два мужа нѣкаа от великых града того, друга себѣ, Иоаннь и Сергий. Сиа приидоста во церковь богонареченную и видѣста свѣт, паче сълнца, на иконѣ чюдней Богородичинѣй, и въ духовное братство приидоста.
По мнозѣх же лѣтех Иоанъ, разболѣвся, остави сына своего Захарию, 5 лѣт суща. И призва игумена Никона и раздаа все имѣние свое нищимь, и часть сыновну дасть Сергию: 1000 гривень сребра и 100 гривенъ злата. Предасть же и сына своего Захарию, юна суща, на съблюдение другу своему, яко брату вѣрну, заповѣдавь тому, яко: «Егда возмужаеть сынъ мой, дайжде ему злато и сребро».
Бывшу же Захарии 15 лѣт, въсхотѣ взяти злато и сребро отца своего у Сергиа. Сий же, уязвенъ бывь от диавола, и мнѣвь приобрѣсти богатество, и хоте живот съ душею погубити, глаголеть юноши: «Отець твой все имѣние Богови издалъ, у того проси злата и сребра: тъ ти длъженъ есть, аще тя помилуеть. Азъ же не повиненъ есмь твоему отцу, ни тебѣ ни въ единомь златницѣ. Се ти сътворилъ отець твой своимь безумиемь, раздаа все свое в милостыню, тебе же нища и убога оставилъ».
Сиа же слыша, юноша начя плакатися своего лишениа. Посылает же юноша с молбою к Сергию, глаголя: «Дай же ми половину, а тебѣ половина». Сергий же жестокыми словесы укаряше отца его и того самого. Захариа же третиа части проси, таче десятыа. Видѣв же себе лишена всего, глаголеть Сергию: «Прииди и клени ми ся въ церьквии Печерьской прѣд чюдною иконою Богородичиною, идѣже и братство взя съ отцемь моим».
Сей же иде въ церьковь и ста пред иконою Богородичиною, отвѣща и кленыйся, яко не взях 1000 гривень сребра, ни 100 гривенъ злата; и хотѣ цѣловати икону, и не възможе приближитися ко иконѣ. И исходящу ему из двѣрий, начя въпити: «О святаа Антоние и Феодосие, не велита мене погубити аггелу сему немилостивому, молита же ся святей Богородици, да отженет от мене многиа бѣсы, имже есмь предан. Възмѣте же злато и сребро, запечатлѣнно в клити моей». И бысть страх на всѣх. И оттоле не дадяху клятися святою Богородицею никомуже.
Пославше же, взяша сосуд запечатанъ и обрѣтоша в немь 2000 гривенъ сребра и 200 гривенъ злата: та бо усугуби. Господь, отдатель милостивымь. Захариа же дасть все игумену Иоану,796 да растрошит, якоже хощет. Сам же постригся, скончя живот свой ту. Симъ же златом и сребром поставлена бысть церьки Святого Иоана Предтеча, удуже на полата въсходять, въ имя Иоанну болярину и сыновѣ его Захарии, еюже бысть злато и сребро.
СКАЗАНИЕ О СВЯТѢЙ ТРАПЕЗѢ797 И ОСВЯЩЕНИИ ТОА ВЕЛИКЫА ЦЕРЬКИ БОЖИА МАТЕРЕ. СЛОВО 6
Священа бысть церкви Печерьскаа в лѣто 6597, въ пръвое лѣто игуменьства Иоаннова. Не бысть же дъскыи каменныи на положение трапезѣ. И много убо поискавше, да будет съдѣлана трапеза камена, и не обретеся мастер ни единъ; древянѣ же досцѣ съдѣланѣ положиша. Иоан же митрополит798 не въсхотѣ дрѣвянѣй трапезѣ быти в таковѣй велицѣ церкви, и сего ради игуменъ в велицѣй печяли бысть. И преиде нѣколико дней, не бывшу священию. В 13 же день августу внидоша иноци въ церковь, по обычаю, пѣти вечръню, и видѣша у олтарныа ограды дьску каменну положену и стлъпци на устроение трапезѣ. И скоро въвъзвѣстиша митрополиту такую вещь. Он же похвали Бога и повѣлѣ быти священию вечернии.
Много же поискавше, откуду и ким принесена бысть таковаа дьска и како въ церковь внесена бысть, заключенѣ ей сущи. И всюду пытавше, по водѣ же и по суху, откуду привезена бысть, и никакоже обрѣтеся слѣд тѣх стопъ, възивших ю. Пославше же убо тамо, идѣже дѣлаются таковыа вещи, 3 гривны сребра, да тоа мастеръ възмет за свой труд. Заповѣди же всюду прошедши, и не бысть дѣлатель. Но хитрець и промышленикъ всѣх, Богъ, сътворивый и ту: дѣлавь, и положивь, и утвердивь рукама святительскыма на предложение своему пречистому телу и святѣй крови, изволив на той святѣй трапезѣ, юже самь дарова, за весь миръ по вся дни заклатися.
Въ утрий же день и приидоша с митрополитомь Иоанномь епископи: Иоань Черниговьскый и Исайа Ростовьской, Лука Белоградскый, Антоний Юрьевьскый,799 никимже звании бывше, и обрѣтошася в чинъ священиа. И въпроси тѣх блаженный митрополит: «Что ради приидосте, не звани бывше?» И отвѣщаша епископи: «От тебе, владыко, присланний, пришед, глагола намь, яко 14 августа освящается церьки Печерьскаа, готови вси будите со мною въ врѣмя литургиа. Мы же не смѣвшеся прѣслушати твоего словеси, и се есмы». И отвеща Антоний, епископъ Юрьевьскый: «Азъ бѣх боля, сеа же нощи вниде чернец къ мнѣ и глагола ми: “Заутра свящается церьки Печерьскаа, да будеши тамо”. Якоже точию слышах – и тако здрав бых, и се есмь по повелению вашему». И вси дивляхуся епископьску приходу.
Святитель же хотѣ изыскати такых человѣкь, кто суть звавшеи тѣх, и ту абие глас таковь: «Изчезоша испытающей испытаниа!»800 Он же пакы простеръ руцѣ на небо и рече: «Пресвятаа Богородице! Якоже во свое преставление апостолы от конець вселенныа собравши въ честь своему погрѣбению,801 тако и нынѣ въ освящение своеа церкве събравьше тѣх намѣстникы, наши сослужебникы!»
И вси въ ужасти быша от великих чюдесъ. Обышедше же церковь 3-жды и начаша пѣти: «Възмѣте, врата, князи ваша»,802 – и не бысть никогоже въ церьки, иже бы отпѣлъ: «Кто есть царь славы?»,803 бѣ бо ни единаго же въ церкви оставиша. Многу же млъчанию бывшу, и бысть глас изутрь, яко аггелескъ: «Кто сей есть царь славы?» Възыскани же бывше таковии гласи, кто суть и чии суть. Внидоша же въ церковь, дверемь затвореным сущимь, и ни единъ человѣкь обретеся въ церкви. Разумно бысть всем, яко все строится Божиим промысломь, еже о той святѣй и божественей церкви.
Тѣмже и мы рецемь: «О глубина богатества и сило разума! Кто ислѣдит умь Господень или кто съвѣтникъ бысть ему?»804 И Господь да съхранит вы и съблюдет въ вся дьни живота вашего и молитвами пресвятыа Богородица, и преподобных и блаженных отець наших печерьскых Антониа и Феодосиа, и святых черноризець монастыря того. С ними же буди и нам милость получити в сей вѣк и в будущей о Христѣ Иисусѣ, Господѣ нашемь, ему же слава съ Отцем и съ Святымь Духомь нынѣ, и присно, и в вѣкы вѣком. Аминь.
НЕСТЕРА, МНИХА ОБИТЕЛИ МОНАСТЫРЯ ПЕЧЕРЬСКАГО,805 СКАЗАНИЕ, ЧТО РАДИ ПРОЗВАСЯ ПЕЧЕРЬСКЫЙ МОНАСТЫРЬ. СЛОВО 7
В княжение самодръжьца Рускыа земля, благовѣрного великого князя Володимира Святославича,806 благоволи Богъ явити свѣтилника Рустей земли и наставника иночьствующим, яже о нем намь сказание.
Бысть убо нѣкы благочестивый мужь от града Любичя,807 яже во нь измлада вселися страхъ Божий, и желаше въ иноческый облещися образъ. Человѣколюбивый же Господь възложи ему на сердце въ страну ити Грѣческую и тамо острищися. Абие путному шествию устремився, страньствуа за страньствовавшаго Господа и труждьшагося нашего ради спасениа, и достиже царьствующаго града. И въ Святую Гору доиде,808 и обшед святаа монастыря, яже на Офонѣ, и видѣ монастыря, сущаа ту на Святой Горѣ, и пребывание святыхь тѣх, отець выше человѣческаго естества, въ плоти аггельское житие подражающе, паче ражжеся Христовою любовию, желаа тѣх житию отець поревновати. И прииде въ единъ монастырь от сущих тамо монастыревь, и моли игумена, дабы на нь възложилъ агглескъ образъ иноческаго чина. Игуменъ же, прозря яже в нѣмь хотящаа быти добродѣтели, послушавь, постриже его и нарече имя ему Антоние,809 наказав и научи его иноческому житию. Антоний же въ всѣмь Богу угаждаа, на прочаа подвизаяся в покорении же и в послушании, яко всѣмь радоватися о нѣм. Рече же ему игуменъ: «Антоние, паки иди в Русию, да тамо прочим на успѣхъ и утвержение будеши, и буди ти благословение Святыа Горы».
И Антоние же отъиде в Русию, и прииде въ град Киевь, и мысляше, гдѣ пребыти. И походи по манастырем, и не възлюби ни въ едином же, гдѣ бы жительствовати: Богу не волящю. И нача ходити по дебрем, и по горамь, и по всем мѣстомь. На Брестовое810 прииде, и обрете печеру, и вселися в ню, юже бѣ ископали варязи, и в нѣй пребысть в велицем въздержании. По сих же преставлѣшуся князю Володимеру, и приа власть безбожный и оканный Святополкъ, и сѣдѣ в Киевѣ, и нача избивати братию свою: уби святаго Бориса и Глѣба811 Антоний же, видѣ таковое кровопролитие, иже съдѣа окааный Святоплъкъ, паки бѣжа въ Святую Гору.
Егда же благочестивый князь Ярославь побѣди Святоплъка, и сѣдѣ в Киевѣ. Боголюбивому же князю Ярославу любящу Берестово и церковь Святых Апостолъ, и священники многы набдящу. В ней же бѣ презвитерь, именемь Ларионъ812 муж благочестивь, божественым Писаниемь разуменъ и постник. И хождаше съ Брестова на Днѣпрь, на холмъ, гдѣ нынѣ вѣтхый монастырь Печерьскый, и ту молитву творяше, бѣ бо тамо лѣс велик. И ископа ту печерьку малу дву саженъ813 и, приходя съ Берестова, псалмопѣние пояше, моляшеся Богу втайнѣ.
Посем же благоволи Богъ възложити на сердце благовѣрному великому князю Ярославу, и, събрав епископы, в лѣто 6559 поставиша его митрополитом въ Святѣй Софии,814 а сии его печерька оста.
Антонию же сущу въ Святѣй Горѣ, в монастыри, идѣже острижеся, и бысть от Бога извещение игумену. Рече: «Пусти Антониа в Русию, яко трѣбуют его». Призвавъ же его игуменъ и рече: «Антоние! Иди пакы в Русию, Богу тако хотящу, и буди благословение имѣа Святыа Горы, яко мнози имут быти от тебѣ черноризци». И, благословивъ его, отпусти и, и рек ему: «Иди с миром!»
Антонию же пришедшу к Киеву, и прииде на холмъ, идѣже бѣ Иларионъ печерьку ископа малу, и възлюби мѣсто то, и вселися в нем. И нача молитися Богу съ слезами, глаголя: «Господи, утверди мя в мѣстѣ сем, и да будет на мѣсте сем благословение Святыа Горы и молитва моего отца, иже мя постриглъ». И нача жити ту, моля Бога. Ядь же его бѣ хлъбъ сух, и воды в мѣру вкушаа; и копаше печеру, и не дааше себѣ покоа въ дьне и нощи, въ трудѣ же пребываа, въ бдѣниих и молитвахъ. Посем же увѣдавши его людие, прихождаху к нему, приносяще яже на потрѣбу. И прослу якоже и Великий Антоние;815 и приходяще к нему, просяще от него благословениа.
Посем же, преставлѣшуся, князю Ярославу, и приа власть сынъ его Изяславь и седѣ в Киевѣ. Антоний же прославленъ бысть в Рустей земли. Князь же Изяслав, увѣдавь житие его, прииде къ нѣму съ дружиною своею, прося у него благословениа и молитвы. И увѣданъ бысть всѣми великий Антоние, и почитаем всѣми. И начаша к нему приходити пострищися боголюбии нѣции, онъ же приимаше их и постризаше. И събрася братии к нему яко числом 12. К нему же и Феодосий пришед, пострижеся. Ископаша печеру велику, и церковь, и кѣлиа, яже суть и до сего дьни в печере под вѣтхым монастырем.
Съвъкупленей же братии сущи, рече имъ великий Антоние: «Се Богъ вас, братие, съвъкупилъ, и от благословениа есте Святыа Горы, имже мене пострыже игуменъ Святыа Горы, азъ же вас постригох; и буди благословение на вас: прьвие от Бога и пресвятыа Богородица, второе от Святыа Горы!» И рече имь сице: «Живете собѣ, и азъ поставлю вам игумена, а сам хощу въ ону гору ити и тамо сѣсти един». Якоже и прежде рѣх – обыклъ уединився. И постави им игумена именем Варлама,816 а сам идѣ в гору, ископа печеру, яже под новым манастырем; в ней же сконча живот свой, живь в добродѣтели лѣт 40, не исходя ис печеры никогдаже нигдѣ. В ней же лежат честныа мощи его, чюдеса творяще и до сего дьни.
Игуменъ же и братиа живяху в печере. И умножившимся братии и не могущим в печеру вместитися, помыслиша внѣ печеры поставити монастырь. И прииде игуменъ и братиа къ святому Антонию, и рекоша ему: «Отче! Умножилося есть братии и не можем вместитися в печеру, дабы Богъ повелѣлъ и пресвятаа Богородица и твоа молитва, да быхомь поставили церквицю внѣ печеры». И повелѣ имь преподобный. Они же поклонишася ему до земля и отъидоша. И поставиша церквицю малу над печерою въ имя святыа Богородица Успение.
И нача Богъ умножити черноризцевь молитвами пресвятыа Богородица и преподобнаго Антониа, и съвѣт сътвориша братиа съ игуменом поставити монастырь. И идоша пакы къ Антонию, и рѣша ему: «Отче, братии умножаеться, и хотѣли быхомъ поставити монастырь». Антоний же, рад бывь, рече: «Благословенъ Богъ о всем, и молитва святыа Богородица и сущихь отець, иже въ Святѣй Горѣ, да будет с вами!» И сиа рек, посла единаго от братиа къ князю Изяславу, рек тако: «Княже благочестивый, Богъ умножаеть братию, и мѣсце мало, просим у тебѣ, дабы еси нам далъ гору ту, иже над печерою». Князь же Изяславь, сиа слышавь, зѣло радостень бысть, и посла к ним болярина своего, дасть им гору ту.
Игуменъ же и братиа заложиша церковь велику и монастырь, оградиша столпиемь, и кѣлиа поставиша многыи, и церковь поставиша, и украсиша иконами. И оттоле нача зватися Печерьскый монастырь, понеже бѣаху жили черноризци преж в печере. И оттоле прозвася Печерьскый монастырь, иже есть от благословениа Святыа Горы.
Монастырю же свершену, и игуменьство держащу Варламу, князь же Изяславь постави монастырь Святаго Дмитреа817 и выведе Варлаама на игуменьство къ Святому Дмитрию, хотя сътворити свой монастырь выше Печерьскаго монастыря, надѣася на богатство. Мнози бо монастыреве от царя, и от болярь, и от богатества поставлени; но не суть таковии, яковии суть поставлени слезами и пощениемь, молитвою и бдѣниемь. Антоние бо не имѣ злата ни сребра, но стяжа слезами и пощениемь, якоже глаголахь.
Варлааму отшедшю къ Святому Дмитрию, и съвѣт сътворивше, братие идоша къ старцю Антонию и глаголаста ему: «Отче, постави нам игумена». Онъ же рече: «Кого хощете?» Они же глаголаста ему: «Кого хощет Богъ, и пречистаа Богородице, и ты, честный отче». И рече им великий Антоние: «Кто таковь есть в вас, якоже блаженный Феодосие, послушливый, кроткый и смиреный сый? Да будет вам игуменъ». Братиа же вси, ради бывше, поклонишася ему до земля, и поставиша Феодосиа игуменом. Сущии братии тогда числом 20.
Феодосию же, приимшу монастырь, нача имѣти въздержание велико, пощение и молитвы съ слезами. И съвъкупляти нача многы чернорисца, и съвъкупи всѣх братии числом 100. И нача взыскати правила чернечьскаго; и обретеся тогда честны инок Михаилъ, монастыря Студийскаго,818 иже бѣ пришелъ из Грѣкъ с митрополитом Георгиемь.819 И нача его въпрашати о уставѣ отець студийских, и обрете у него, и исписа. И устави в монастыри своем, како пѣти пѣниа монастырьскаа и поклони како дръжати, и чтениа почитати, и стоание въ церкви, и все уряждение церковное, и на трапезѣ седание, и что ядение в кыа дьни. Все съ уставлениемь Феодосий сие то изобрѣтъ, предасть монастырю своему; от того монастыря приаша вси монастыре рустии уставь. Тѣмже почтенъ есть монастырь Печерьскый, иже пръвие всѣх и честию выше всѣх.
Феодосию же живящу в монастыри и правящи добродѣтелное житие и иночьское правило, и принимающаго всякого приходящаго к нему.
Приидох же азъ к нему, худый и недостойный рабъ Нестеръ, и приат мя, тогда ми лѣт сущу 17 от рожениа моего. Се же написахъ и положих, иже в кое лѣто началъ быти монастырь и что ради зовется Печерьскый. А о Феодосиевѣ житии пакы скажем820 <...>
НЕСТЕРА, МНИХА МОНАСТЫРЯ ПЕЧЕРЬСКАГО, О ПРИНЕСЕНИИ МОЩЕМЬ СВЯТАГО ПРЕПОДОБНАГО ОТЦА НАШЕГО ФЕОДОСИА ПЕЧЕРЬСКАГО. АВГУСТА 14. СЛОВО 9
«С похвалами бывающиа памяти праведных възвеселятся людие»,821 – рече премудрый Соломонъ. Обычай бо есть въ божественем праздника тръжествѣ духовнѣ ликоствовати богоименитым людем, по речению мудраго Соломона: «Праведник, аще умреть, – живъ будет, и душа праведных в руцѣ Божии суть».822 Прославляет бо Господь славящаа его, якоже въистинну сего блаженнаго и добляго мужа, высокаго житиемь, чюднаго в добродѣтелех, изряднаго в чюдесех, блаженнаго Феодосиа. Благоволи Богъ явити своего угодника, иже истинно сътворивый Богъ сице по 18 лѣт преставление преподобнаго.
В лѣто 6599 събрашася пречистыа Печерьскыа лавры множество иночествующих с наставником игуменомъ их вкупѣ, единонравнѣ совѣт сътвориша еже принести мощи Феодосиа преподобнаго.
Тѣмже лѣпо есть приглашатися вам: въистинну блаженнии есте, отци, добро съвещание ваше! О богосъбранный личе! О постническый великий съборе! О пречестный полче! О благое съвокупление, еже бо Отца пѣсеное вѣщание събывше есть на вас, реченное: «Се коль добро и что красно, еже быти братии вкупѣ».823 Въистинну добръ съвѣтъ вашь, отци, велегласнѣйши трубы глас вещаний ваших. Истиннаго своего пастыря желающе, яко ту не глаголаху: «Лишаеми есмы отца и учителя!» И вси, яко единеми усты, рекше: «Возмем честныа мощи любимаго отца нашего Феодосиа, нѣсть бо нам лѣпо пастыря лишеным быти, ни пастырю подобно есть своих Богомъ порученых овець оставляти, да не дивий зверь, пришед, распудит стадо Христовых словесных овець; но да прииде пастырь во свою ограду и духовною цевницею въструбит, да пастырьскаа сопль отгонить звѣря мысленаго нападание и съблюстителя живота нашего и хранители аггели призовите». Вси единогласно друг другу вѣщающе: «Лѣпо есть нам, братие, всегда пред очима нашима честную раку отца нашего Феодосиа имѣти и достойно поклонение всегда тому приносити, яко поистенѣ отцу и учителю. Неудобно есть пребывати преподобному отцю нашему Феодосию кромѣ монастыря и церкви своеа, понеже той основал ю есть и черноризца съвъкупил».
И съвѣт сътворше, абие же повелѣша устроити мѣсто на положение мощемь святаго, и раку каменну поставиша. Бѣ же приспѣ праздникъ, пречестное Успение святыа владычица Богородица; и прежде триехъ дьний праздника Божии Матере повелѣ игуменъ в печеру ити, да мѣсто назнаменуют, идѣже суть мощи святаго отца нашего Феодосиа. Его же благому изволению и азъ, грѣшный Нестеръ, сподобленъ быхъ и пръвие самовидець святых его мощей, по повелѣнию игуменову. Еже исвѣстинно извѣстно вам повѣм, не от инех слышах, но сам началник бых тому.
Пришед бо игуменъ и рече: «Грядивѣ, чадо, в печеру къ преподобному отцу нашему Феодосию». И приидохом же в печеру, не съвѣдущу никомуже. Разсмотривше, кудѣ раскоповати, и назнаменавши мѣсто, гдѣ раскоповати, кромѣ устиа, таже рече ко мнѣ игуменъ: «Да не повѣси никомуже, развѣ поими, егоже волиши, да поможет ти, и развѣе того да не увѣсть ни единъ от братии, Дóндеже святаго мощи вынесем пред печеру». Аз же пристроихъ въ семь дний рогалиа, имже копати. Бяше же день вторник. Въ вечеръ глубокъ поахъ съ собою два мниха, чюдна мужа в добродѣтелех, иному же не ведущу никомуже. И яко приидохом в печеру, молитвы и молениа сътворше с поклонениемь и псаломьское пѣние пѣвше, таже приахомся дѣлу. Начах копати, и тружашеся много, и вручих другому брату; и раскоповающе до полунощи, и не могохом обрести мощи святаго. Начахом зѣло скорбѣти и слезы от очию испущаховѣ, помыслих, егда святый не волит себѣ явити; и другаа мысль прииде ми, егда како на страну копаем. Аз же взях рогалиа, начах прилѣжно копати. И иже со мною сущему мниху, предстоащу пред печерою, и, якоже услыша било церковное заутрении,824 възгласи ко мнѣ братъ, яко удариша въ церковное било. Азъ же прокопахъ над мощьми святаго, и оному, ко мнѣ рекшу о билномъ ударении, мнѣ же к нему отвѣщающю: «Прокопах, брате!» Егда же прокопах над мощьми святаго, и абие велий страхъ обиат мя, начах звати: «Преподобнаго ради Феодосиа, Господи, помилуй мя!»
В то же время бѣста два мниха в монастырѣ бдящя и стрегуща, егда игуменъ утаився нѣ с кыми и принесет мощи преподобнаго отай, и зряста прилѣжно к печерѣ. Егда же удариша въ церковное било заутрении, и видѣша 3 столпы, яко дугы свѣтозарнии, и, стоявше, приидоша на връх церьки Пречистыа, идѣже положен бысть преподобный Феодосие. И се видѣвше вси мниси, иже ко утрени идуще, тако и мнози благочестивии въ градѣ. Бѣаше бо имъ прежде и възвѣщенно бысть о пренесении мощей святаго, и рѣша: «Се есть преносят честныа мощи преподобнаго Феодосиа от печеры». Утру же бывшу и дьни освѣтающу, и слышано бо бысть по всему граду, и множество людий приидоша съ свѣщами и фимианом.
Досточюдный же и именный Стефанъ, яже преже реченный въ Житии блаженнаго, иже бысть въ него мѣсто игуменом, пакы по отшествии из монастыря състави на Кловѣ свой монастырь и по семь, благоволениемь Божиимъ, бысть епископъ града Владимера, и в то время бывъ въ своемь монастырѣ, виде в нощи чресъ поле зарю велику надъ печерою. Мнѣвъ: преносят честныа мощи святаго Феодосиа, бѣ бо ему преж възвещенно пред единем дьнемь; и съжаливси зѣло, яко без него преносят мощи святаго, в той час вседе на конь, вборзе женый к печерѣ, поимъ съ собою Климента, егоже постави игуменом в себѣ мѣсто.825 Грядущима же има, зряще зарю велику над печерою, и приближишася к печерѣ и не видѣста ничтоже, разумѣвше, яко аггельскаа свѣтлость бѣ.
И яко приидоша ко двѣрем печеры, нам же седящим у мощий святаго. Азъ же, егда прокопах, послах ко игумену, глаголя: «Прииди, отче, да изнесем мощи преподобнаго». Прииде игуменъ съ двема братома. И якоже прокопах велми и преклоншеся, видѣх его лежаща мощи святолѣпно, и състави его цели бяху вси и тлѣнию непричастнии, власи же главнии присхли бяше къ главѣ его, и лице преподобнаго свѣтлостно, и очи съмжанѣ, и устнѣ доброглаголивыа съединенѣ. И тако, възложивше на одръ святыа и честныа его мощи, и изнесохом пред печеру. И въ другый же день, изволениемь Божиимъ, съвъкуплешеся епископи вси вкупѣ, приидоша в печеру, им же суть имена: Ефрѣмь Переаславьский, Стефанъ Владимерьский, Маринъ Юрьевьский, Иоанъ Черниговьский, Антоней Порьский.826 И игумени вси от всех монастырей съ множествомъ черноризець приидоша, и людие благовѣрнии. И взяша пречестныа мощи святаго Феодосиа от печеры съ множеством свѣщь и фимианом; якоже предъ речено, изыдоша же от града народи въ срѣтение святому, свѣщи в руках дръжаще; и принесше его въ богосъзданную пречистую церковь, въздравася и пречистаа церкви, въсприимши своего служителя. И бѣ видѣти въ церкви, покрываему дьнѣвному свѣту свѣщным свѣтом; прикасающеся святителие, облобызающе мощи святаго, припадающе же иерѣи, любезне целующе, притечющи же с народи иноци, прикасающеся ометы одѣжди святаго, пѣсни духовныа Богу възсылающе и благодарьственаа хвалениа святому приносяще. И тако положиша въ своей ему церьки Божиа Матере на деснѣй странѣ мѣсяца августа въ 14 день, в четвергъ, въ 1 час дьни; и тако праздноваша свѣтло в той день.
В лѣто же 6616 Фектистъ игуменъ827 нача понужати благовѣрнаго великого князя Святоплъка828 с молбою, да поминають имя святаго преподобнаго отца нашего Феодосиа, игумена Печерьскаго, в Синодикѣ829 – Богу тако изволшу. Святоплъкъ же рад бывъ, обѣщася сътворити; съвѣдый житие его, и нача Святоплъкъ повѣдати всѣмь житие преподобнаго Феодосиа. Еже и сътвори митрополит, повелѣ въписати святаго в Синодик. Митрополитъ же повелѣ всѣмь еппискупиамъ вписати имя святаго Феодосиа в Синодик. Вси же епископи с радостью вписаша имя святаго и преподобнаго отца нашего Феодосиа; и поминають его на всѣх съборех и донынѣ.
О проречении святаго. И се же достоить не молчаниемь преити, но повѣмь вам мало нѣчто, еже събысться проречение святаго отца нашего Феодосиа.
Еще бо в жизни сей сущу блаженному Феодосию, игуменство съдръжащу и правящу еже Богомъ порученое ему стадо, иже не точию черноризци единеми, но и мирьскими, печашеся о душах ихъ, како бы спаслися; паче же о сыновехъ своихъ духовных, утѣшаа и наказаа приходящаа к нему, иногда же и в домы их приходяще и благословение имъ подаваа. Нѣкый же благочестивый велможа, духовный сынъ святому, имянем Янъ тако нарицаемь. Единою пришедшу ему в дом к Янови и ко подружию его Марии; оба благочестива суща, в цѣломудрии живуща, по божественому Павлу, бракъ честенъ храняще.830 Сего ради любяше их блаженный Феодосие, понеже живяста в заповѣдех Господнихъ и в любви межу собою пребываста.
Абие пришедшу ему к нимъ, учаша их о милостыни къ убогым и о небеснемь царьствии, еже приати праведным, а грѣшным муку, и о смертнѣмъ часѣ. Еще же ему глаголющю има и ина множайшаа божественаа Писаниа, Дóндеже к сему дойде словеси, еже глаголаше има о положении тѣла въ гробѣ има. Благочестиваа же жена, въсприимши речь от преподобнаго, рече к тому Яневаа: «Отче, честный Феодосие, кто вѣсть, гдѣ мое тѣло положено будет?» Богодуховный же Феодосие, пророческаго дара исполнь сый, рече: «Въистиннѣ глаголю ти, идѣже тѣло мое положено будет, тамо и ты, по пришедших временех, почиеши». Еже и събысться по въ 18 лѣт по преставлении святаго. Преподобному Феодосию преставлещуся прежде 18 лѣт пренесениа телеси его; егдаже принесоша мощи святаго, и тогда, того же лѣта и мѣсяца, преставися Яневаа, имянем Мариа, мѣсяца августа въ 16. И пришедши черноризци, пѣвьше обычныа пѣсни, и принесоша, положиша ю въ церьки Святыа Богородица Печерьскиа противу гробу Феодосиеву, на шуей странѣ. Преподобный бо положенъ бысть въ 14 августа, и сиа въ 16.
Вижьте ми досточюднаго мужа сего, еже събысть проречение преподобнаго Феодосиа, добляго пастыря, иже пасяше словесныа овца нелицимѣрно, съ кротостию и съ расмотрѣниемъ, съблюдаа их и бдя за ня, и моляся за порученное ему стадо, и за вся православныа христианы, и за землю Рускую. Иже по отшествии своемь от сиа жизни молится за люди вѣрныа и за своа ученикы, иже взирающе на честную его раку и поминающе учениа его и въздержание, и прославляют Бога.
Аз же, грѣшный и недостойный рабъ его и ученикъ Несторь, недоумѣю, како похвалити добраго его житиа и въздержаниа, но сиа реку мало нѣчто. Радуйся, отче нашь и наставниче, иже мирьскиа плища отринувъ и млъчание възлюбивъ! Радуйся, Богу послуживый и в тишинѣ, и въ мнишеском житии, всяко себѣ принесениемь божественое принеслъ еси! Радуйся, отче, пощениемь провозвышься, и плотьскиа страсти възненавидѣ, и миръскую красоту и желание вѣка сего отринувъ! Радуйся, послѣдовавый стопам высокомыслыным, отцемь ревънуа, млъчаниемь възвышаяся и смирением украшаася, въ словесех книжных веселуася! Радуйся, укрѣпивыйся надѣждею вѣчныхъ благъ, ихже приялъ еси! Радуйся, умертвивый плотское мудрование и источник безакониа и мятѣжа, преподобне! Радуйся, иже бесовъскых козней избѣгъ и сѣтей его! Радуйся, иже съ праведными, отче, почилъ еси, въсприимъ трудовъ своих възмѣздие! Радуйся, отцемь наслѣдникъ бывъ, ихже последова учению, и нраву, и въздержанию, и божественому въ молитвѣ предстоянию, паче же ревновавшу Великому Антонию, объщему житию началнику, обычаемъ и житиемь подобяся житию его и послѣдствуа пребыванию его, преходя от дѣла въ труды уншаа, обычныа молбы Богу въздаа в воню благоюханиа, принося кандило молитвеное, фимианъ благовонны! Радуйся, победивы мирскиа похоти и миродержца же, князя тмы вѣка сего! Радуйся, сопротивника поправый диавола и козни его побѣдникъ, явлься противным его стрѣлам, иже крѣпкым помыслом ста супротивно! Радуйся, укрѣпивыйся оружиемь крестнымъ и вѣрою непобѣдимою, Божиею помощию!
Тѣмже, о честный отче, пастырю Христова стада, Феодосие богомудре, молися за ны и за мя, раба твоего Нестора, избавленым намъ быти от сѣти неприазненый, и от противнаго врага съблюди ны твоими молитвами о Христѣ Иисусѣ, Господѣ нашемь. Ему же подобаеть слава, честь и поклоняние съ безначалным его Отцемь и с пресвятымъ и благым животворящим ти Духомъ нынѣ и присно.
ОБ ОКОВАНИИ РАЦѢ ПРЕПОДОБНАГО ОТЦА НАШЕГО ФЕОДОСИА ПЕЧЕРЬСКАГО. СЛОВО 10
По времени нѣколицѣ въсхотѣ Георгий, сынъ Симоновъ, внукъ Африкановъ, оковати раку преподобнаго отца нашего Феодосиа, еже и сътвори.
Посла убо от болярь своихъ, сущих под ним, имянем Василиа, от града Суждаля въ богоименитый град Киевъ, в Печерьскый монастырь, оковати раку преподобнаго Феодосиа, и сему дасть Георгий 500 гривенъ сребра и злата 50 гривенъ на окование рацѣ преподобнаго. Приим же убо сие Василие и неволею емлется пути, проклинаа живот свой и день рождениа своего, и глаголаше въ умѣ си: «Что се смыслилъ князь нашь толико богатество погубити? И каа мзда сего ради будет ему, еже мертваго гробъ оковати? Но яко туне добыто и туне же и повержено! Лютѣ же мнѣ единому, не смѣвшу преслушати господина своего! Что ради дом мой оставих и кого ради путь сий горкий шествую? И от кого ли честь прииму: къ князю есмь не посланъ, ни ко иному вельможи. Что реку или что възглаголю къ оной корстѣ каменной, и кто ми дасть отвѣт? Кто ли не посмеется моему безумному приходу?» Сиа глаголаше к сущим с ним, и инаа множашаа сихъ.
Святый же явися ему въ снѣ, кротцѣ глаголя: «О чадо, хотѣх ти въздати мзду труда ради твоего; но аще не покаешися, многа злаа имаши подъяти». Василий же не преста же ропща, и многу бѣду наведе на нь Господь грѣха ради его: кони бо вси изомроша, и прочаа суть у них покрадоша, и вся взяша у нихъ татие, развѣ посланнаго у него съкровища. Отвръзъ же Василий посланнаго у него съкровище на окование рацѣ святаго, и взят оттуду пятую часть злата и сребра, и исторши сие на потрѣбу себѣ и конем, и не разумѣ бывшаго гнѣва хулы ради его.
Бывшу же ему в Черниговѣ, спаде с коня и разбися, якоже не мощи ему ни рукой двигнути. Сущии же с нимъ вложивше его в насад, привезоша его под Киевъ, вечеру же бывшу. В ту нощь явися ему святый, глаголя: «Василие, не слышалъ ли еси Господа, глаголюща: “Сътворите себѣ другы от мамоны неправедныа, да егда оскудѣете, приимут вы в вѣчныа кровы”.831 Добрѣ убо помысли сынъ мой Георгий рекша Господа: “Приемляй праведника во имя праведниче, мзду праведничю примить”.832 Ты же труда ради твоего вѣнчанъ хотяше быти, якоже такыа славы никтоже получи, еяже ты хотяще съобѣщник быти с нимъ; нынѣ же всего обнаженъ еси, но обаче не отчай живота своего. Инако бо не можеши исцѣлити, аще ся не покаеши о съгрѣшении том: повели убо, да тя внесут в Печерьский монастырь, въ церковь Святыа Богородица, и да положат тя на раку моею – и здравъ будеши, и растрощенное тобою злато и сребро цело обрящеши». Се же явѣ бысть Василию тоа нощи, а не во снѣ, въ нъ не вечеръ явися ему преподобный Феодосие.
На утрий же прииде к нѣму Георгий-князь833 съ всими боляри, и, видѣвь его съкрушенна велми, печаленъ бывъ его ради, и отъиде.
Василий же вѣрова видѣнию святаго, повелѣ своимъ вести ся в Печерьский монастырь. Бывшим же им на брезѣ, вниде нѣкто ко игумину, глаголя: «Скоро шед на брег, възведи Василиа и сего положи на гробѣ преподобнаго Феодосиа, и, еже дасть съкровище, обличи его пред всими, яко взялъ еси пятую часть от него, и аще ся покает, отдаждь ему». Сиа рекъ, невидим бысть. Игуменъ же поискавъ таковаго человѣка, явльшагося ему, и никтоже виде его, входяща или исходяща. Шед же ко Днепру, възведе на гору Василиа, и положиша его на рацѣ святаго – и тако въставъ, цѣлъ и здравъ бысть всѣмь тѣлом, вдасть же игумену 400 гривенъ сребра и 40 гривенъ злата. Игуменъ же рече ему: «Чадо, гдѣ еще 100 гривенъ сребра и 10 злата?» Василей же начатъ каатися, глаголя: «Азъ взях и истощих; пожди, отче, и все ти отдам; хотѣхъ убо утаити сего, мнях сие укрыти от всевидящаго Бога». Тогда изсыпаше от съсуда, в немже бѣ запечатлѣно, и пред всѣми изчетъше, обретоша все полно: 500 гривенъ сребра и 50 гривенъ злата, – и вси прославиша Бога и святаго Феодосиа. И тогда нача вся по ряду Василей исповѣдывати: явление святаго и деание.
Заутра же князь поимъ съ собою лечци, прииде въ предиреченное мѣсто, хотяше врачевати Василиа, и не обретъ. Увѣдавъ же, яко в Печерьскый монастырь отвезенъ бысть и мнѣвъ его, яко уже умерша, и скоро еха в монастырь, обрѣте его здрава, яко николиже болѣвша. И слышавъ от него князь дивнаа чюдеса и ужасеся, радости же духовныа исполнився, пришед, поклонися чюдотворному гробу великаго Феодосиа, и отъиде.
И сиа слышавъ Георгий Симоновичь, тысяцький, приложися весь душею къ святѣй Богородици и ко святому Феодосию, и ко многому подаянию вдасть и гривну, юже ношаше сий,834 в ней же вѣса 100 гривенъ злата, и тако написа сице: «Се азъ, Георгий, сынъ Симоновъ, рабъ пресвятыа владычица Богородица и святаго Феодосиа, благословенъ бывъ святою его рукою: нѣкогда болѣх 3 лѣта очима, не видѣ ни луча солнечнаго, словом же его исцелѣх, слышах бо от устъ его: “Прозри!” – и прозрѣх. И сего ради пишю епистолью сию послѣднему роду своему, да никтоже отлученъ буди дому пресвятыа владычица Богородица и преподобныхъ отець Антониа и Феодосиа. Аще ли кто въ послѣднее убожество приидеть, не могый что дати, да поне в селехъ церьки тоа положенъ будет: везде бо молитва Антониева и Феодосиева заступаеть. Егда бо приидохом на Изяслава Мстиславича с половци,835 и видихомъ град высок издалеча, и абие идохомь на нь, и никтоже знааше, кий то есть град. Половци же бишася у него, и мнози язвени быша, и бежахом от града того. Послѣди же увидихом, яко село есть святыа Богородица обители Печерьскиа, града же николи ту нѣсть бывало, ниже тии сами сущеи в селѣ том разумѣвше бывшаго, но ишедше заутра, видѣша крови пролитие и почюдишася бывшему. И сего ради пишу вам, яко вси вы вписании в молитву святаго Феодосиа; той бѣ обещася отцу моему Симонови, якоже о своихъ черноризцех, тако и о нас молитися. Сию же молитву повелѣ отець мой вложити в руку свою, когда хотяше въ гробъ положенъ быти, чаа обѣта святаго, иже и извѣстно явися нѣкоему от богоносных отець, глаголя ему тако: “Рци сынови моему Георгию, яко вся въсприахъ благаа молитвъ ради святаго, подщися и ты, чадо, приити въ слѣд менѣ добрыми дѣлы”. Кто же ли не въсхощет благословениа и молитвы святаго отца Феодосиа и от него уклонится, възлюбить же клятву, и да приидеть ему». И сего ради правнуци его любовь имѣють къ Святому Дмитрею,836 – ту бо имѣют мѣсто свое в нем, и иже кто их лишится, сии под клятвою суть своих прародетелей и отець, иже своею волею отмещуться молитвы святаго, и благословениа, и обѣта преподобнаго отца нашего Феодосиа.
ПОХВАЛА ПРЕПОДОБНОМУ ОТЦЮ НАШЕМУ ФЕОДОСИЮ, ИГУМЕНУ ПЕЧЕРЬСКОМУ, ИЖЕ ЕСТЬ ВЪ БОГОСПАСАЕМѢМЬ ГРАДѢ КИЕВѢ. СЛОВО 11
Похваляему праведнику възвеселятся людие.837 Радости бо есть день и веселиа, егда муж праведенъ и преподобенъ конець житиа въсприимет, егда покой трудовъ своих узрит, егда, печаль оставль, на веселие грядет, егда, землю оставивъ и земнаа вся, на небеса идет, егда человѣкъ оставль, и съ аггелы въдворяеться, и Бога зрѣти сподобляется. В сий бо день учитель нашь, наставник же и пастырь, преставися въ вѣчный живот, великий въ отцѣхъ отець Феодосие, и прежний светилникъ, трудоположникъ и чюдотворець в земли Рустей.
Гдѣ радости сии болшии, еже сподобихомся видѣти отца и учителя нашего отшествие къ Богу, приимша венець нетлѣниа и нѣгде близъ престола Владычня предстояща всегда и дерзновениа имуще молити о нас Владыку? Ибо радуется сынъ, и не точию сынъ, но и раби, видяще господина своего, предстоание имуща у земнаго царя по многыхъ трудех и побѣдах на врагы царевы. Мы же, сынове и раби господина своего, ликуимъ, весело празнуемь, хваляще его подвиги и побѣду на-духы нечистыа, и честь многу приимша у Господа Вседръжителя, и многым исходатайствующа жизнь некончаемую. И убо кто достойно хвалит или възвеличит земнаго аггела и небеснаго человѣка?
Ибо людие, сѣдяще въ тьмѣ и в сѣни далече, видѣхомъ свѣт вѣры апостоломъ нашим, посланным от Бога, княземь Владимером:838 сам Бога познавъ святымь крещениемь и нам того показавъ, покровъ невѣдениа от душь наших отъятъ, и свѣтлостию трисъставнаго Божества озарении быхом. Другых путь, иже Христосъ ученикомъ показа, рекъ: «Аще кто остави отца и матерь, град и села, стократицею приимет мзду и въ будущий вѣкъ царство небесно».839 От кого же увидихом сий путь и бремя легкое Иисусово и кто ны есть показавый взяти крестъ и послѣдовати Христу? Точию сий преподобный отець нашь Феодосие! Бѣша бо преже сего отходяще от мира, узкымь грядуще путемь, но от сего чинъ и устроение всѣмь в Руси монастыремъ предасться. Ни бо инъ никтоже съвръшенаго умершвениа прежде его показа, якоже се съ учителемъ своимъ, блаженнымъ Антониемь, ибо исполни притчю Господню, юже рече: «Аще зерно пшенично впадет в землю, не умреть, то едино пребываеть; аще ли умреть, то многъ плод сътворит».840 Умертви бо ся всему миру, оживе же Христу и плод мног принесе, егоже породи духомъ и упасе преподобиемь и правдою, и умножи талантъ, данный ему от Бога,841 и слышит реченое от Бога: «Благый рабе, вѣрный, в мале бѣ вѣренъ, над многыми тя поставлю».842 О сем бо рече Христосъ: «Мнози будут послѣднии пръвии и пръвии послѣднии».843
Съй, аще в послѣдняа роды обретеся, но крѣпость и любовь Божиа многых прежде его премину, яже в нем сиаша. Еще бо въ уностнѣмъ възрастѣ сый, и земных гнушашеся и небеснаа мудроствоваше, млад, ис чрева матерня чистъ бысть сосуд Святому Духу, не възлюби славы мира сего, и нищету же волную приимъ, и въ всемъ подобяся Господу своему. Доброта мимотекущих ни въ что же вменив, единаго точию желаа, – когда приити и явитися лицю Божию, и единому съ единеѣмъ бесѣдовати молитвою. Иже от матере многы и люты раны приемля, и сим хотя отвратити его злый врагъ от добра помысла святаго отрока; вѣдяше бо окаанный лстець, яко от сего хотяше побеженъ быти, тѣмже и многы бѣды наведе на нь. Благодать же Божиа вѣдяше его тамо, идѣже, яко солнце, восиа на тверди небѣснѣй, лучами просвѣти всь миръ, и дѣанное приимъ и видѣниа не лишенъ бысть, умомъ въсходя на лучшее елико дьний, по апостолу, – «задняа забываа, на прѣдняа простираася».844 В послушании искусенъ рождьшеи, но паче ведяшеся на Божественаа повелениа; разумѣвь мудростию Духа Святаго, яко спона есть миръскими пекущеся заповѣди Божественыа исправити, вся отврьгъ бѣ, Господу вдасть помысли, в себѣ глаголя: «Лучши есть матерь оскорбити на мало врѣмя, егда ей Господь дасть разум суетныих отлучитися, нежели царcтва Господня лишену быти».
Въ град Киевь прииде, вожда искаше и правителя, дабы сказалъ ему незаблудно путь божественый; и много искавъ, и обрѣтѣ, – не лишит бо Господь желающих полѣзнаа. Мужа бо чюдна обрете, съвръшена смыслом, и зѣло многоразумна, и пророчьства даръ имуща, нарицаемаго Антониа. К сему прииде блаженный Феодосие, млад сый възрастом, разумомъ же старъ. Вся повелѣннаа ему учителемъ усердно творяше, к повеленным прилагаше, и бысть, по Иеву рещи, – «око слепым и нога хромым»;845 апостолское слово присно въ сердци дръжа, еже рече: «Друг другу тяготы носите, и тако скончаете закон Христовъ».846 Сей же блаженный не единаго или двою понесе тяготу, но всеа братиа служение приимъ и всем лготу творяше собою. И мнози от нихъ покой приимаху подвигом его. Богу помогающу ему и крѣпость телесную подавающу, се же творяше по вся дьни, и николиже събора церковнаго лишися и правила кѣлейнаго никогдаже преступи, къ уставу отечьскому, еже написаше къ доброму труду и благому послушанию, велико прилежание творя. Тѣмъже и Господь превознесе его.
Имже работаше, яко послѣдний хуждьшей всѣх, и всѣм слуга вменяшеся, и тѣмже и пастырь, и отець, и учитель поставленъ бысть. Варлааму бо игумену княземь изведену и инде устроену, Феодосий же много не хотѣвъ, не могый иже въ ослушании быти своему учителю Антонию, и познавъ, яко Божий съвѣт се, приася и неволею игуменити, и в болши труд вдасть себѣ, помышляа, аще и телесною потрѣбою много печахся, боле паче душевне прележати. И глаголаше святый к себѣ Феодосие: «Приложу ко трудом труды и къ подвигомъ подвигы. Како явитися своему Владыцѣ, стада его добре не упася? Како ли речеши: “Се азъ и дѣти, яже ми дал, Боже”?» Тѣмже по вся нощи без сна пребываше: ово въ молитвѣ предстоа, овогда же по кѣлиамъ ходя и братию на молитву възбужаше. Иже въ старешиньствѣ сый, добраго начинаниа не лишися: иногда бо воду нося, иногда же дрова секый, и тако всей братии собою образъ подаваше. И егда приспѣаше Великий постъ, тогда храборъ Христовъ Феодосие всѣх земных вещей гнушашеся: изхожаше от братиа, и в печерѣ единъ затворяшеся, и тамо всю Четыредесятницю пребываше, и единъ ко Единому молитвою бесѣдоваше. Кто же исповѣсть труды, и болѣзни, и рыданиа слезнаа, и постъ крѣпкый, и брани с лукавыми духы? И егда приближашеся свѣтлый день Воскресениа Господа нашего Иисуса Христа, тогда преподобный прихождаше, яко Моисий съ горы Синайскыа, душею сиаа паче лица Моисиева,847 и въ вся лѣта устава своего не преступи.
Тогда и откровениа Божиа сподобися: исход свой увѣде, яко от сего свѣта на бесконечный повелѣно быть ему приити. Не утаи сего от друговъ и от ученикъ своих, яко къ Богу идет, и Бога умолити обещевается о дому пречистыа Матере и о стадѣ чад своихъ и до пришествиа Господа Бога нашего. И яко обѣщася, тако и сътвори.
Елико болших сподоблься дарований от Бога, толику и милость Господню подасть намъ на всяко врѣмя и лѣто, приходя и посѣщаа, заступаа и съхраняа, съблюдаа стадо свое от врагъ душь наших. Кто бо коли, полѣзных просив еже къ спасению у ракы святаго, и погрѣшивь надѣжду? Или кто, призвавъ с вѣрою имя его святое, и не избавлен бысть язвы душевныа и болѣзни телесныа? Се нам апостолъ и проповѣдникъ, сый нам пастырь и учитель, сый нам вождь и правитель, сый нам стѣна и ограждение, похвала наша великаа, дръзновение наше къ Богу.
Днѣсь нам, братие, радоватися и веселитися духовно подобает, и благоукрашатися, и празновати радостно, имуще всегда пред очима нашима раку преподобнаго отца нашего Феодосиа, в нейже днѣсь положено бысть многострадалное и святое тѣло, испущающа луча чюдесъ въ вся конца Рускиа земля. Сиа рака приатъ съкровище некрадомо, сосуд Святаго Духа, арганъ божественый, честное тѣло отца нашего и учителя. Сию сматряюще, яко на самого возирающим, ибо аще и въ гробѣ положенъ бысть святый, но духомъ с нами есть всегда и видит. Аще по заповѣдем его живем и повелѣниа его храним, то радуеться и милостивно приближается к нам, хранит и блюдет, яко чада възлюбленаа. Аще ли нерадити начнем о своемь спасении и наказании словесъ его не храним, то сами помощи его лишаемся.
Но, о святый отче Феодосие! Сам наплъни недостатки наша своими добродѣтелми! Бес твоеа помощи нѣсьми мощни благо что сътворити, но въ день преставлениа твоего любовию ликъ съставлеше, възываем тя. Радуйся, просвѣщение Рускиа земля, ибо яко деньница на западѣ явлься, от въстока просиа, и всю землю Рускую просвѣти! Радуйся, прописателю и образе пути истинному вождю, и правителю, и наставниче иноческому житию! Радуйся, началниче и поборниче, поспешителю и пособниче хотящим спастися! Радуйся, умноживь стадо словесных овець в дому Божиа Матере, яко ни единъ преж тебѣ, ни по тобѣ в земли нашей обретеся! Радуйся, насадителю винограда Христова, яко прострошася розги его до моря и до рекъ отрасли его: нѣсть бо страны тоа, ни мѣста, идѣже не бысть лоза винограда твоего! Радуйся, откровениа Божиа приателище и дому пречистыа Матере Божиа строителю, юже създа, и величествомъ украси, и в даръ Богородици принесе! Радуйся, умноживый талантъ господину своему, иже десятъ талантъ приимъ и тысящу ими приобрѣте!848 Радуйся, пажити винограда Христова напитавы до избытка словесныа овца, еяже вкусивше и чюждестраньнии овци в дому Божиа Матере затворишася и вкупѣ с вѣрными твоими чады съвъкупишася! Радуйся, источниче сладкый, от негоже пивше, плъци мнишестии хлад божественый приаша, и бес труда путь тесный преидоша, и вселишася при исходящих водъ превысъпрених! Радуйся, пастырю и учителю, иже съблюд стадо от влъка разумнаго непорочно и неклосно, началнику пастыремь Христу приведе! Радуйся, столпе огненый, свѣтлѣе паче при Моисии бывшаго: онъ бо просвѣщаше телеснѣ, ты же духовно просвѣти новаго израиля, пустыню проведе съблазнъ житиа пустошнаго, и амалика мысленаго лучами духа устраши,849 и в землю обетованную введе, паче реку, – райскиа пища, идѣже ученици твои ликуют! Радуйся, земный аггеле и небесный человѣче, рабе и слуго пречистыа Божиа Матере, иного бо не обрете строителя дому своему, развѣ тебе, егоже възлюби и обѣщася присѣщати благодатью даровъ, якоже и бысть! Радуйся, отче Феодосие, наша похвала и великолѣпѣе!
Лавра твоа хвалится о тобѣ, и в концех вселенныа славно бысть наречение еа. Страны дивятся отцемъ, бывшим в ней, како просиаше, яко звѣзды на тверди небеснѣй: дѣлатели заповѣдем Божиимъ явишася, и чюдотворци показашася, и пророчеству от Бога сподобишася, и прозрѣнию от Святаго Духа даръ приаша, и словеси Божественому быша учители. Притекоша царие, и поклонишася князи, и покоришася велможа, и въстрепеташа силнии, ужасошася иноязычници, видяще человѣки небесныа, по земли ходяща. Яко престолу Господню, в дом Божиа Матере събирающеся, пѣснь аггельскую поаху беспрестани; и съ аггелы вкупѣ въдворяющеся къ жрътовнику Господню, овѣх убо извѣстно видяще аггельский зракъ, инѣх же мысленѣ и душевне с ними бесѣдуающе и знающеа духомъ, егда Божиих аггелъ приход бываше; инии же чювъственѣ духы лукавыя прогоняста и страшнии имъ показашася.
И таковии суть отрасли твоего винограда, тации суть вѣтви твоего корене, таковии суть столпи твоеа храмины, такова суть чада твоего порождениа, таци суть отци твоеа лавры! Ибо, отче, подоба бѣ такым ученикомъ от такаваго учителя быти; ибо въистинну река Святаго Духа, истекшиа изъ устъ твоих, юже намени сам Христосъ, сынъ Божий, егда глаголаша, уча иудѣа: «Вѣруай в мя – рекы истекуть исъ чрева его воды живы».850 Се же глаголаше о Дусѣ, егоже хотящу приимати вѣрующаа в него. Тажде река, нѣгде ставящися, беспрестани напаяетъ чада твоа и до вѣка лѣтом. Ту реку испустивше, апостоли приведоша вся языки къ Богу; ту реку пивше, мученици небрегоша телесъ своих, но преда а на раны и на мукы различныа; сию реку пивше, отци оставиша грады и села, богатество и домы и вселишася в горы, и в врътьпы, и в пещеры земныа; сию реку пивше, ученици твои небрегоша земныхъ, но всь имуще ум къ небеси, и въсприаша ихъже желааху, – и вселишася въ свѣт божественый, идѣже лици бесплотных. Имъ же мы послѣдующе, прибегохом в дом Божиа Матере, въ твою надѣждю и въ твое ограждение, възложше все упование наше на пречистую деву Богородицю и на тя, преблаженне отче Феодосие!
Аще и не достигнем грясти путем прежних твоихъ ученикъ, но поминающе рекшаа святаа уста: «Аще кто скончает живот свой в дому пречистыа Божиа Матере и в моей надѣжди и аще чим не достигнут на подвиги, азъ сие наплъню и Бога умолю о нихъ», – тѣмже тому словеси надѣющеся, молебно призываем тя. Сам вѣси, преподобне, аще и нам млъчащим, яко дьние наши исчезоша в пустошных мира сего, и, мало въсклоншеся, приахом иго Христово и прибегохом в дом пречистыа владычица нашеа Богородица и въ ограду святую твою. Не предай же нас врагом душь наших, ибо въоружишася на нас, и пленяют ны на всякъ час, и различными помыслы стрѣляют сердца наша, отводят ны Божиа разумѣниа, и любити нудят ны мимотекущаа и тлѣннаа, и до конца погружают ны въ глубинѣ грѣховней. Но тебѣ, кормъчию, обретохом: направи нас къ пристанищу тихому, и бурю мысленую утиши, и умоли о насъ общаго Владыку, да подасть нам глаголъ и слово, мысль и дѣание вся заповѣди его творити. Аще бо и заповѣдей Господнихъ уклонихомъся и устава, тобою преданнаго, лѣностию не исполнихом, но единыа ради вѣры нашиа, еже къ пречистей Дѣвѣ и к тобѣ, отче святый Феодосие, да причте ны к лику чад твоих, еже ходиша бес порока по стезям правды, и неразлучьныи сътворит ны зрѣниа свѣтообразнаго своего лица, егда отсюду поимет ны.
Еще же в житии семъ нам сущим, да посѣщаеши нас и съблюдаеши от всякыа козни неприазненыа и дѣл, яже отводят от Бога, но молитвою ти подаждь нам житие чисто и богоугодно, и въздвигнеши умъ наш, падший лѣностию на землю, бодрость подаси и страждю внутренюю и дрѣвним грѣхом отдание. Аще бо и небрежение ума нашего преможе ны, но тебѣ имуще пособника и помощника лавре твоей пребывающе, надѣемь тобою свободни пред Богомъ явитися и не обладании врагы, видимы и невидимыми. Сам бо своим учеником реклъ еси, егда отъити отсюду Богом повелѣно ти бысть: «Извѣстно вы буди, чада, аще по отшествии моемь къ Богу начнет мѣсто сие умножатися мнихъ и потрѣбными изобиловатися, и от сего разумно буди вам, яко дръзновение имѣю у Бога и молитва моа приатна есть от него». Мы же, отче, извѣстно вѣмы по равноаггельному житию и по страсторпъческому подвигу, яко прежде исхода своего дръзновение имѣаше къ Вседръжителю Богу. Кольми паче по исходѣ пророчество показуа, яко хощет мѣсто сие пресвятыа Богородица и твоа святаа лавра възвеличиться и възрастити славою и величеством. И се назнаменуа, яко беспрестани хощеши молитися о оградѣ святей своей, якоже и съвръшися истинное твое и неложное обѣщание, ибо по преставлении твоемь не обладано бысть, не разрушено от кого мѣсто твое, но от лѣта расташе и превосхождаше.
Егда умножишася грѣси наша,851 и съвръшишася безакониа наша, и злоба наша Бога прогнѣва, тогда Божиимъ попущением, грѣх ради наших, раздрушишася домове Божии, и монастыреве разорени быша, и грады пленени суть, и села опустѣша от языка незнаема, от языка немилостива, от языка, студа исполнена, ни Бога боащеся, ни утробы человѣколюбивы дръжаще. Тѣмже и еще от них в работѣ сущеи, и въ озлоблении злѣ, и в томлении лютѣ, припадаем ти, молбу приносяще: въздвигни руцѣ твои о нас къ владычицѣ дѣвѣ пречистей Богородици, да помянет милости своа дрѣвняа о оградѣ сий, еже дасть ей в достоание, и ослабу подасть нам от сокрушениа горкаго и от врагы лукавыа и хулникы нашей православней вѣре, и сътворит необоримую церковь свою святую, юже сама изволи въздвигнути в жилище себѣ; и умножит стадо ограды твоеа и присѣщает, якоже и прежде, съблюдающе и утвержающи, заступающи и хранящи от врагъ, видимых и невидимых, да свободни обретъшеся душами и телесы, и въ свѣте сем временем богоугодно поживем, не обладани никимже, развѣ пречистою Богородицею, якоже и прежде отци наши, и тобою, преподобне Феодосие.
Вѣдаа твое легкосердие, дръзнух прострети языкъ свой на твое хваление: не яко по достоанию хвалу ти принося, но себѣ чаах успѣхъ приобрѣсти, отче, от тебѣ, и ослабу грѣхом своимъ, и на прочиа съблюдениа и неподобнаа обучениа. Ибо прославиша тя небесныа силы, приаша тя апостоли, и присвоиша тя пророци, обиаша тя мученици, срадуют ти ся святители, сретоша тя лици черноризець, и възвеличи тя и сама Царица пречистаа, Мати Господня, и зѣло превознесе и знаема показа от конець вселенныа до конець земли, вѣрный рабъ Господень!
Азъ же како по достоанию възмогу похвалити тя, сквѣрнаа уста имѣа и нечистъ язык? Но, не имый что принести тобѣ в день преставлениа твоего, сие малое похваление, яко мал и смердящь потокъ к ширинѣ морьстей приливаася, не да море наплънити, но да смрада очистится. Тѣмже, о честнаа главо, святый отче Феодосие, не прогнѣвайся на мя, грѣшнаго, но моли о мнѣ, рабѣ твоем, да не осудит менѣ въ день пришествиа своего Господь Иисус Христосъ, ему же слава подобаеть съ безначалным его Отцемь и съ пресвятым, и благым, и животворящимь Духомъ нынѣ и присно.
О СВЯТЫХЪ БЛАЖЕННЫХ ПРЬВЫХ ЧЕРНОРИЗЦЕХ ПЕЧЕРЬСКЫХЪ, ИЖЕ В ДОМУ ПРЕЧИСТЫА БОЖИА МАТЕРЕ И ВЪ БОЖЕСТВЕНЫХЪ ДОБРОДѢТЕЛЕХЪ ПРОСИАВШИХ, В ПОЩЕНИИ ЖЕ И ВЪ БДѢНИИ, И ВЪ ПРОРИЦАНИИ ДАРА, ВЪ СВЯТЕМЬ МОНАСТЫРИ ПЕЧЕРЬСКОМ. СЛОВО 12852
Бѣ въистинну предивно чюдо видѣте, братие, съвъкупи бо Господь такых черноризець въ обители Матере своеа. Яко пресвѣтлаа свѣтила в Руской земли сиаху: ови бо биаху постници, друзии же – на бдѣние, инии же – на колѣнопоклонение, овии же – на пощение чрезъ день или чрес два дьни, инии же ядуще хлѣбъ с водою, инии же зѣлие варено, друзии же – сурово; и вси в любви пребывающе: мѣншии покоряющеся старѣйшим, не смѣющи пред ними глаголати, но все съ покорением и послушанием великимъ; такоже и старѣйшии имѣаху любовь к меншимъ, наказающе их и утѣшающе, яко чада своа възлюбленнеа. И аще который брат впадаше нѣ в кое съгрѣшение, утѣшаху его и того единаго епитемью раздѣляху любо трие или четыре, за великую любовь. Такова бяше божественаа любовь в той святей братии, въздержание и смирение. И аще нѣкий братъ отхождаше от монастыря, вся братиа о том имѣаху печаль и посылаху по нь, призывающе в монастырь брата, дабы възвратился. И егда прихождаше брат, и шедше ко игумену, вси поклоняхуся за брата и умоляху игумена, абие же приимаху брата с радостью въ монастырь. Таковии бо тогда черноризци, постници, въздержьници! От нихъ же намѣню нѣколико муж чюдных.
Яко се убо бысть пръвый Дамианъ прозвитерь. Бяше таковъ постник, яко, развѣ хлѣба и воды, ничтоже ядяше до дьне смерти своеа. И аще убо когда приношаше кто дѣтищь боленъ, каковѣмъ убо недугомъ одръжим бяше, приношаху в монастырь къ преподобному Феодосию, той же повелеваше сему Дамиану молитву сътворити над болящимъ. И абие творяше, и маслом святымъ помазываше, и приимаху исцѣлениа приходящии к нѣму.
Единою же разболѣвшуся сему блаженному Дамиану и конець житию приати хотящу, и лежащу ему в немощи, прииде к нему аггелъ въ образѣ Феодосиевѣ, обѣщеваа ему царство небесное за труд его. Посемь же прииде к нему великий Феодосие съ братиею, и присѣдяще у него, оному же изнемогающу. И възрѣвъ на игумена, рече: «Не забывай, отче, еже ся еси обѣщалъ в сию нощь». Разумѣв же великий Феодосие, яко видѣние видѣ, и рече ему: «Брате Дамиане! Еже ти есмь обѣщалъ, то ти будет». Онъ же смеживъ очи свои и предасть душу в руцѣ Божии. Игуменъ же и вся братиа погрѣбоша его честно.
Таковъ же бѣ другый брат, Иермиа имянем, иже помняше кресщение Рускиа земля; и сему даръ от Бога данъ: провѣдяше бо хотящаа быти. И аще кого видяше в помышлении, то обличаше его в тайнѣ и наказоваше блюстися от диавола. И аше который брат умышляаше ити из монастыря, он же пакы, пришед к нему, обличаше его мысль и утѣшаше брата. И аще кому глаголаше, что добро или что зло, то збывашеся слово старче.
Бѣ же инъ старець, имянем Матфѣй, бѣ бо прозорливъ. Единою же, стоаще ему въ церьки на мѣсте своем, възвед очи свои и позрѣвъ по братии, иже стоать по обѣма странама поющим, виде бѣса, обходяща въ образѣ ляха и въ приполцѣ носяща цвѣткы, иже глаголются лѣпкы, и взимаше и нѣкако з лона цвѣток, и връзаше на кого любо. И аще кому прилепняше цвѣток стоащихъ от братиа, то мало постоавъ, и раслабѣвъ умом, и вину себѣ притворивъ какову убо, исхождаше исъ церькви, и шед спаше, и не възвращашеся на пѣние. Аще ли же връзаше на другого от стоащих и не прилепняше ему цвѣток, то тъй крѣпко стоаше в пѣнии своемь, Дóндеже отпоаху утренюю, и тогда идяху кождо в кѣлия своа.
Обычай же бѣ сему старцю: по отпѣнии утрѣняа братии отходящим по кѣлиамь своим, сий же блаженный старець послѣ же всѣх исхождаше исъ церькви. Единою же идущу ему и седе под клепалом, хотя опочинути, – бѣ бо кѣлиа его подале от церкви, – и виде се, яко толпа велика идяше от вратъ. И възвед очи свои, и видѣ единаго бѣса, сѣдяща на свинии и величающися, и другыа около его множество текуще. И рече старець: «Камо идете?» И рече имъ бѣсъ, сѣдяй на свинии: «По Михаля по Тоболъковича». Старець же знаменася крестомъ и иде в кѣлию свою. Якоже бысть освѣтающу дьню, разумѣ старець видѣние, и рече старець ученику своему: «Иди, въпрошай – есть ли Михаль в кѣлии?» И рече ему: «Давѣ изыде по заутрении за ограду монастырьскую». Старець же повѣда видение игумену и старейшей братии, еже вѣдѣ, призвавъ же игуменъ брата и утверди его.
При сем же блаженнѣмъ Матфѣи блаженный игуменъ Феодосий представися, и бысть Стефанъ-игуменъ въ его мѣсто, и по сем – Никонъ, и сему же старцю въ житии сущу, и ина многа видѣниа провидяше. И почи старець о Господѣ и в добре исповѣдании в Печерьском святемь монастырѣ.
О БЛАЖЕННЕМЬ НИФОНТѢ, БЫВШУ ЕПИСКОПУ НОВАГОРОДА853, КАКО ВЪ СВЯТѢМЬ МОНАСТЫРѢ ПЕЧЕРЬСКОМ, ВЪ БОЖЕСТВЕНОМ ОТКРОВЕНИИ, ВИДѢ СВЯТАГО ФЕОДОСИА. СЛОВО 13
Блаженный Нифонтъ бысть убо черноризець Печерьскаго монастыря, тѣхъ святых отець поревнуа житию, и за многую его добродѣтель поставленъ бысть епископъ Новугороду. И бѣ велию вѣру и любовь имѣа къ пресвятей Богородици и къ преподобнымь отцемь печерьскым Антонию и Феодосию. Абие же слыша, яко от вселенъскаго патриарха в Русию идет Константин-митрополит854 радости же духовныа исполнився, помысли в себѣ, яко да обое съвръшит: в дому Пречистыа будеть и преподобным поклонится и от святителя благословениа приимет; и таковыа ради вины прииде Киеву в лѣто 6664. И пребывающу ему, ожидающи митрополита пришествиа, биаше бо ему вѣдомо, яко извѣстно от царствующаго града выйде митрополит.
Тогда же Клим-митрополит столъ святительский приимъ не патриаршим благословениемь Цариграда. Сего блаженнаго епископа Нифонта принужаше Климъ служити со събою. Онъ же глаголяше ему: «Понеже не приалъ еси благословениа от святаго вселенъскаго патриарха Царяграда, за сие не хощу служити с тобою, ни въспоминати тебѣ въ святей службѣ, но поминаю святаго Царяграда патриарха». Климу же велми принужающу его, научающу на нь князя Изяслава и своа поборники, и не възможе ему зла сътворити ничтоже.
Патриархъ же Цариграда, слышавъ яже о немь, присла к нему послание, сицѣ блажа его о величьствѣ разума и крѣпости и причитаа его ко прѣжнимъ святымъ, иже твердѣ о православии ставших. Онъ же патриарше послание прочет и зѣло велми крѣпостию себѣ утвержаше, любовъ же имаста съ княземь Святославом съ Олговичем,855 бѣ бо преже того Святославъ сѣде в Новѣгороде.
Бывшу же сему блаженному епископу Нифонту въ святѣмь Печерьском монастырѣ, велию же вѣру имѣа ко преподобным, якоже преже реченно бысть, не по мнозе же времени постиже его болѣзнь. И дивно же видение повѣда. «Прежде болѣзни своеа треми деньми пришедшу ми, – рече, – съ заутрении и мало опочивающу, и абие в тонок сонъ сведенъ бых. И се обретохся въ церьки Печерьской на Святошинѣ мѣсте, и молящу ми ся много съ слезами святѣй Богородици, да бых виделъ святаго и преподобнаго отца Феодосиа. И събирающимся многым братиамъ въ церковь, и приступи ко мнѣ единъ брат и рече ми: “Хощеши ли видети святаго отца нашего Феодосиа?” Мнѣ же отвѣщавшу: “Зѣло желаю, аще възможно ти есть, покажи ми его”. И поимъ мя, введе въ олтарь и тамо показа ми святаго отца Феодосиа. Азъ же, видѣх преподобнаго, от радости притекъ, пад на нозѣ его и поклонися ему до земля. Онъ же въстави мя, нача благословляти, и, обиатъ рукама своима, нача любѣзнѣ лобызати мя, и рече ми: “Добрѣ прииде, брате и сыну Нифонте, отселѣ будеши с нами неразлучно”. И дръжащу преподобному в руцѣ своей свитокъ, мнѣ же просящу его, и яко да вда ми, и разгнувъ, прочтох. И бяше в нем написано в началѣ сицѣ: “Си азъ и дѣти, яже ми дал Богъ”. И оттоле възбнухъ, и нынѣ вѣмь, яко сиа болѣзнь посещение ми от Бога».
Болѣвшу же ему 13 дьни, и тако успѣ с миром мѣсяца апрѣля въ 18, Свѣтлыа недѣли.856 И положенъ бысть честно в печерѣ Феодосиевѣ, к любимому прииде, якоже обѣщася ему Феодосие преподобный; вкупѣ Владыцѣ Христу предстоаща, наслажаася неизреченных онѣх небесных красот и о нас молящеся, своих чадѣх.
Сицевы чюднии мужи в том въ святѣмъ Печерьскомъ монастырѣ быша, иже мнози от них апостоломъ съпричастници быша и престолом их намѣстници, якоже настоащее слово в послании семь извѣстно явит намъ.
ПОСЛАНИЕ СМИРЕННАГО ЕПИСКОПА СИМОНА ВЛАДИМЕРЬСКАГО И СУЗДАЛЬСКОГО К ПОЛИКАРПУ, ЧЕРНОРИЗЦЮ ПЕЧЕРЬСКОМУ857 СЛОВО 14
Брате! Сѣд в безмолвии, събери си умъ свой и рци к себѣ: «О, убозей иноче, неси ли мира оставил и по плоти родитель Господа ради?» Аще же и здѣ, пришед на спасение, не духовнаа твориши, и что ради в чернеческое имя облъкъся еси? Не избавят бо тебѣ мукы черныа ризы, аще не иноческы живеши. Се же вѣждь, яко блажимъ еси здѣ от князь, и от болярь, и от всѣх друг своих, глаголють бо: «Блаженъ есть, якоже възненавидѣ мира сего и славы сеа, и к тому не печется земными, но небесных желаетъ». Ты же не черническы живеши. Велика срамота обдержит мя тебѣ ради! Аще же блажаще нас здѣ предваряють ны въ царстви небеснѣмь, и тии в покой обрящутся, мы же, горко мучими, възопием? И кто помилует тя, самому себѣ погубившу?
Въспряни, брате, и попецися мыслено о своей души! Работай Господеви съ страхом и съ всякою смиреною мудростию! Да днѣсь кроток – и утро яръ и золъ; въмалѣ молчание – и пакы роптание на игумена и на того служебникы. Не буди лживъ – виною телесною събора церковнаго не отлучайся: якоже бо дождь растит сѣмя, и тако церкви влечет душу на добрыа дѣтели. Все бо, елико твориши в кѣлии, ничтоже суть: аще и Псалтырь чтеши или обанадесять псалма поеши,858 ни единому «Господи, помилуй!» – и уподобистся съборному. О сем, брате, разумѣй, яко и връховъный апостолъ Петръ сам церьки сый Бога жива, и егда атъ бысть от Ирода и всаженъ в темницю, не от церьки ли бывающиа молитвы избавиша его от руку Иродову?859 И Давидъ бо молится и глаголя: «Единою прошу у Господа, того взыщю, да живу в дому Господни вся дьни живота моего, и да зру красоту Господню и посѣщаю церковь святу его».860 Сам бо Господь рече: «Дом мой – дом молитвы наречется».861 «Идѣже бо, – рече, – два или трие събрании въ имя мое, ту есмь посреди ихъ».862 Аще ли же толикъ съборъ, боли ста братий съберутся, то къль паче вѣруй, яко ту есть Богъ наш. И того божественаго огня тѣх обѣд сътворяется, его же азъ желаю единоа крупица паче всего сущаго иже предо мною обѣда. Свѣдитель ми есть о том Господь, яко ничемуже бы причастился иному брашну, развѣ укруха хлѣба и съчива, устроеннаго на святую братию.
Ты же, брате, не днесь похваляа лежащих на трапезѣ, и утро на варящаго и на служащаго брата ропщеши, – и симь старейшинѣ пакость твориши, и обряшися мотылу ядый, и якоже въ Отечьницѣ писано.863 Егда бо видѣ онъ старець хулящих брашно – мотылу ядущихъ, а хвалящих – медъ ядуща, якоже бо провидѣ тоже старець различиа брашном. Ты же, егда яси или пиеши, благохвали Бога, ибо исчезновение себѣ творит хуляй, по апостолу. «Аще убо ясте и пиете – все въ славу Божию творите».864 Тръпи же, брате, и досажение: претерпѣвый до конца – бес труда спасется бо таковый. Аще бо ключится озлоблену быти, и пришед нѣкто възвѣстити ти, яко онъсица потяза тя злѣ, – рци же възвистившему ти: «Аще и укори мя, но брат ми есть, и достоинъ есмь того: не о себѣ же се творить, но враг-диаволъ поустил есть его на се, да вражду сътворить между нами. Господь же да проженеть лукаваго, брата же да помилуеть!» Речеши же, яко в лице ми досади пред всѣми: не скорбенъ о томъ буди, чадо, ни скоро подвигнися на гнѣвъ, но, пад, поклонися брату до земля, глаголя: «Прости мя, брате!»
Исправи в себѣ прегрѣшениа, и тако побѣди всю силу вражию. Аще ли потязанъ съпротивишися, се убо себѣ досадиши. Ты ли еси болши Давида царя, емуже Семей досаждаше в лице?865 Единъ же от слуг царевь не тръпя укоризны царевы и рече: «Иду, отъиму главу его: почто, песъ мерътвый, проклинаеть господа моего, царя!» Но что Давидъ к нему рече? «О сыну Сарушь! Не дѣй его проклинати Давида, да видит Господь смирение мое и воздасть ми благаа клятвы его ради». Помысли, чадо, и болша сих, како Господь нашь смири себѣ, бывъ послушливъ до смерти своему Отцю: досажаем – не прещаше, слышася «бѣсъ имаши», по лицю биемь и заушаемь, оплеваемь – не гнѣвашася, но и о распинающих его моляшеся.866 Тако и нас научилъ есть: «Молите бо, – рече, – за врагы ваша и добро творите ненавидящим васъ, и благословите кленущаа вы».867
Доволно же ти буди, брате, твоего круподушьа и сътворенное дѣло. Тѣмъже ти плакатися подобаеть, яко оставилъ былъ еси святый и честный монастырь Печерьский, и святых отець Антониа и Феодосиа, и святых черноризець, иже с ними, и ялся еси игуменити у Святую безмѣзнику Козмы и Дамиана. Но нынѣ добро еси сътворилъ, лишився таковаго начинаниа пустошнаго, и не далъ еси плещу врагу своему, ибо вражие желание – погубити тя хотяше. Не веси ли, яко древо, часто не напааемо, паче же пресаждаемо, скоро исхнеть? И ты, от послушаниа отча отлучися и братий своих, оставль свое мѣсто и въскоре хотяше погыбнути. Овча бо, пребываа въ стадѣ, невреждено пребывает, и отлучившееся – въскорѣ погыбаеть и волком изъядено бывает. Подобаше бо ти прежде рассудити, что ради въсхотѣлъ еси изыти от святаго, и честнаго, и спасенаго того мѣста Печеръскаго, в немже дивно есть всякому хотящему спастися. Мню, брате, яко Богъ сътвори се, не тръпя гордости твоеа: низверъже тя, якоже прежде Сатану съ отступными силами,868 зане не въсхотѣлъ еси служити святому мужу, своему господину, а нашему брату, архимандрыту Акиндину Печерьскому.869 Печерьский бо монастырь море есть и не дръжит в собѣ гнилого ничегоже, но измѣщеть вонь.870
А еже въписалъ ми еси досаду свою, – люте тебѣ: погубил еси душу свою! Въпрошаю же тя, чимъ хощеши спастися? Аще и постник еси или трезвитель о всемъ, и нищь, и без сна пребываа, а досажениа не тръпя, не узриши спасениа. Но радуются нынѣ о тобѣ игуменъ и вся братия, и мы же, слышавше яже о тобѣ, и вси утѣшихомся о тебѣ и обретении твоем, яко погыбе и обретеся. Попустих же и еще своей воли быти, а не игумени: въсхотѣлъ еси пакы игуменити у Святаго Дмитриа, а не бы тебѣ принудилъ игуменъ, ни князь и азъ, и се яко искусился еси. Разумѣй, брате, яко не угодно Богу твое старейшинъство, и сего ради дарова ти Господь оскудѣние очию. Но ты никако съдрогнуся, идѣже бѣ подоба рещи: «Благо мнѣ, яко смирил мя еси, да научюся оправданиемь твоимъ».871 Разумѣхъ бо тя санолюбца, и славы ищеши от человѣкъ, а не от Бога. Не вѣруеши ли, окаанне, написанному: «Никтоже възметь чести о собѣ, но званный от Бога».872 Аще ли апостолу не вѣруеши, ни Христу имеши вѣры. Что от человѣкъ сану ищеши, а не от Бога, сущимъ же от Бога не хощеши повинутися и мыслиши высокаа? Иже древле таковии съ небесъ съвръжени быша. «Азъ бо, – рече, – несмъ ли достоинъ увѣритися таковому начинанию сана, или хуждьши есмъ иконома873 сего или его брата спѣюще?» Сам, не получивъ желаниа, мятешися, хощеши же часто исходити от кѣлиа в кѣлию и сважати брата съ братом, глаголя неполѣзнаа: «Или мнить себѣ, – рече, – сиа игуменъ и сий иконом, яко здѣ точию Богу угодити, индеже невъзможно спастися? А нами что ми не разумѣють?» Сиа диавольскаа начинаниа, сии тощных тебѣ изящьства. Аще же и сам кое предспѣание получиши, яко стати ти на вышнемь степени, то не забывай смиренныа мудрости, да егда прилучить ти ся съступи степени, и то обрящеши путь свой смиренный и не впадеши в различныа скорби.
Пишет бо ми княгини Ростиславляа, Връхуславля,874 хотящи тя поставлена быти епискупом или Новугороду, на Онтониево мѣсто, или Смоленьску, на Лазарево мѣсто, или Юрьеву, на Олексѣево мѣсто.875 «И аще ми, – рече,– и до 1000 сребра расточити тебѣ ради и Поликарпа». И рѣхъ ей: «Дъщи моа, Анастасие! Дѣло не богоугодно хощеши сътворити: но аще бы пребылъ в монастырѣ неисходно, съ чистою съвѣстию, в послушании игумении и всей братии, трѣзвяся о всѣх, то не токмо бы въ святительскую одѣжю оболченъ, но и вышняго царствиа достоинъ былъ».
Ты же, брате, епископъству ли похотѣлъ еси? Добру дѣлу хощеши! Но послушай Павла, глаголюща к Тимофѣю,876 и, почетъ, разумѣеши, аще еси что от того исправилъ, какову епископу подобаетъ быти. Но аще бы ты былъ достоинъ таковаго сана, то не бых тебѣ пустилъ от себѣ, но своима рукама съпрестолника тя себѣ поставил бых въ обѣ епископии, Владимерю и Суждалю, якоже князь Георгий хотѣлъ,877 но азъ ему въсбраних, видя твое малодушие. И аще мене преслушаешися, каковѣй любо власти въсхощеши, или епископъству, или игуменьству повинешися, – буди клятва, а не благословение! И к тому не внидеши въ святое и честное мѣсто, в немже еси остриглъся. Яко съсуд непотрѣбенъ будеши, и изверженъ будеши вонъ, и плакатися имаши послѣжде много безъ успѣха.
Не токмо бо есть съвръшение, брате, еже славиму быти от всѣх, но еже исправити житие свое и чиста себѣ съблюсти, От того, брате, Печерьскаго монастыря пречистыа Богоматере мнози епископи поставлени быша, якоже от самого Христа, Бога нашего, апостоли въ всю вселенную послани быша, и, яко свѣтила свѣтлаа, освѣтиша всю Рускую землю святымъ крещениемь. Пръвый – Леонтий, епископъ Ростовъскый,878 великий святитель, егоже Богъ прослави нетлѣниемь, и се бысть пръвый престолникъ, егоже невѣрнии много мучивше и бивше, – и се третий гражанинъ бысть Рускаго мира, съ онема варягома вѣнчася от Христа,879 егоже ради пострада. Илариона же, митрополита, и самъ челъ еси в Житии святаго Антониа, яко от того постриженъ бысть, тако священства сподобленъ. Посем же: Николае и Ефремь – Переяславлю, Исайа – Ростову, Германъ – Новуграду, Стефанъ – Владимерю, Нифонтъ – Новуграду, Маринъ – Юрьеву, Мина – Полотску, Никола – Тмутороканю, Феоктистъ – Чернигову, Лаврѣнтей – Турову, Лука – Белуграду, Ефрѣмъ – Суждалю.880 И аще хощеши вся увѣдати, почти Лѣтописца старого Ростовскаго:881 есть бо всѣхъ болий 30; а еже потом и до нас, грѣшных, мню, близъ 50.
Разумѣй же, брате, колика слава и честь монастыря того! И постидѣвся, покайся и извол и си тихое и безмятѣжное житие, к немуже Господь призвал тя есть. Азъ бы рад оставилъ свою епископию и работалъ в томъ святемь Печерьском монастырѣ. И се же глаголю ти, брате, не сам себѣ величаа, но тебѣ възвѣщаа. Святительства нашего власть самъ вѣси. Кто не вѣсть мене, грѣшнаго, епископа Симона, и сиа съборныа церьки, красоты Владимерьскиа, и другиа, Суждальскиа церьки, юже сам създахъ?882 Колико имѣета градовъ и селъ, и десятину883 събирають по всей земли той, – и тѣмъ всѣмь владѣеть наша худость. И сиа вся бых оставилъ, но вѣси, какова велиа вещь духовнаа и нынѣ обдержить мя, и молюся. Господеви, да подасть ми благо врѣмя на правление.
И съвѣсть тайнаа Господь: и истинно глаголю ти – яко всю сию славу и честь въскорѣ яко калъ вменилъ бых, и аще бы ми ся смѣтиемь пометнути в Печерьскомъ монастырѣ и попираему человѣки, или единому быти от убогых пред враты честныа лавры и сътворитися просителю, – то лучши бы ми врѣменныа сиа чести. Единъ день въ дому Божиа Матере паче 1000 лѣт, и в немъ изволилъ бых пребывати паче, нежели жити ми в селех грѣшничих. И въистину глаголю ти, брате Поликарпе: гдѣ слыша сих дивнѣйши, в томъ въ святемь монастырѣ Печерьском чюдеса? Что же ли божественѣйших сих отцевъ, иже в конець вселенныа просиаша, подобно лучам солнечнымъ? О них же достовѣрно повѣдаю ти настоащим писанием к сим же, иже тебѣ реченнымъ. И се тебѣ, брате, скажю, что ради мое тщание и вѣра къ святому Антонию и Феодосию.
СКАЗАНИЕ СИМОНА, ЕПИСКОПА ВЛАДИМЕРЬСКАГО И СУЖДАЛЬСКАГО, О СВЯТЫХЪ ЧЕРНОРИЗЦЕХ ПЕЧЕРЬСКЫХ И ЧТО РАДИ ИМѢТИ ТЩАНИЕ И ЛЮБОВЪ КЪ ПРЕПОДОБНЫМ ОТЦЕМЬ АНТОНИЮ И ФЕОДОСИЮ ПЕЧЕРЬСКИМ.884 СЛОВО 15
Слышах вещь предивну от блаженныхъ техъ старець, яко рѣша слышавъше от самовидець онѣхъ таковаго чюдеси, бывшаго при игуменъствѣ Пиминовѣ885 в Печерьскомъ святѣмъ монастырѣ.
Бысть убо муж съвръшен въ всякой добродѣтели в том же Печерьскомъ монастырѣ, имянем Ансифоръ, презвитеръ саном. И прозорлива дара сподобися от Бога, еже видити на всяком человѣцѣ съгрѣшниа. И инаа того исправлениа повѣдают, но се едино скажю.
Бысть сему блаженному Ансифору сынъ духовный, черноризець нѣкто и другъ по любви, иже не истиною подражаше житие того святаго: постникъ ся являася лжею и цѣломудръ ся творя, втайнѣ же ядый и пиа и сквѣрно живый препровади лѣта своа. Се же утаися духовнаго того мужа, и ни единъ же от братиа сего разумѣвъ.
Въ единъ же день, здравъ сый, напрасно умре. Не можаше ни единъ же телеси его приближитися смрада ради, бывъшаго от него. И приатъ же страхъ вся, и нуждею сего изъвлекше, и не можаху пѣниа над нимъ сътворити смрада ради. Положивше того особъ и ставъше издалеча, пѣние обычное сътворивше, нѣцѣи же заимше ноздри своа. И сего, внесше внутрь, в печерѣ положиша, и толми въсмердѣшася, якоже и безъсловесным бѣгати тоа печеры. Многажды же и вопль слышашеся горекъ, яко нѣции мучаще того.
И явися святый Антоний прозвитеру Оньсифору, съ прещениемь глаголя: «Почто се сътворилъ еси? Таковаго сквернаго, и нечистаго, и безаконнаго, и многогрѣшнаго здѣ положилъ еси, якоже таковъ не бысть положен никтоже, иже осквернилъ есть святое мѣсто сие». Възбнувъ же от видениа и пад на лици своемь, моляшеся Богу, глаголя: «Господи, что ради съкрылъ еси от менѣ дѣла человѣка сего?» И приступль аггелъ, глаголя ему: «На показание всѣмь съгрѣшающим и не кающимся бысть се, да видѣвше, покаются». И сие рекъ, невидимъ бысть. Тогда прозвитерь, шед, възвести вся сиа игумену Пимину. И пакы в другую нощь тоже видѣ и рече: «Изверзи его вънъ въскорѣ на снедение псомъ, недостоинъ бо есть пребываниа здѣ». Прозвитерь же пакы на молитву обратися, и бысть к нему глас, глаголяй: «Аще хощеши, – помози ему».
Съвѣт же сътворше съ игуменомъ, да нуждею приведуть нѣкия, и извлекуть и вонъ, и въвръгут и в воду, волею бо никтоже можаше горе той приближитися, идѣже бѣ печера. Пакы же явися имъ святый Антоний, глаголя: «Смили ми ся душа брата сего, понеже не могу преступити обѣта брата моего, иже к вамь обѣщахся, яко всякъ, положенный здѣ, помилованъ будет, аще и грѣшенъ есть. Не суд бо хуждешии, иже со мною здѣ в печерѣ отци, бывших прежде закона и по законѣ, угодивших Господу Богу моему и пречистей его Матере, – да ни единъ от сего монастыря осужденъ будет въ муку. Господь же рече ми, яко слышати ми глас его: “Азъ есмь рекий Аврааму: двадесяти ради праведникъ не погублю града сего”,886 – то кольми паче тебѣ ради и иже сущих с тобою помилую и спасу грѣшника; аще здѣ постигнет умрети, в покои будеть». Сиа же слышавъ Анъсифоръ от святаго, вся видѣннаа и слышаннаа възвѣсти игумену и всей братии. От них же азъ обретох единаго, иже исповѣда ми вещь сию от тѣх пръвыхъ черноризець.
Пиминъ же игуменъ, въ мнозѣ недоумѣнии бывъ от страшней сей вещи, съ слезами моляше Бога о спасении души братнѣй. И бысть ему явление от Бога нѣкое, тако глаголюще: «Понеже здѣ мнози грѣшнии положени быша, и вси прощени быша ради угодивших ми святыхъ, иже в печерѣ, и сего же окааннаго душу помиловахъ Антониа ради и Феодосиа, рабу моею, и сущихъ с нима святыхъ черноризець молитвою. И се ти знамение буди изменению: смрад бо на благовоние преложися». И сие слышавъ, игуменъ радости исполнився, и, съзва всю братию, сказа имъ явление, и иде с ними к печерѣ видѣти бывъшаго; и обоняше вси благоюхание от телеси его, злосмрадие же и вопль никакоже слышашеся. И всй насладишася добровониа, прославиша Бога и святаа его угодникы, Антониа и Феодосиа, о спасении братнѣ.
И сего ради азъ, грѣшный, епископъ Симонъ, тужу, скорблю, и плачю, и жалаю тамо ми скончатися, да бых точию положенъ былъ въ божественой тоии пръсти и малу отраду приалъ бых многых ми грѣховъ, молитвъ ради святыхъ отець о Христѣ Иисусѣ, Господи нашемъ, ему же слава нынѣ, и присно, и въ вѣки вѣком.
О БЛАЖЕННѢМЬ ЕУСТРАТИИ ПОСТНИЦИ. СЛОВО 16
Нѣкий человѣкъ прииде ис Киева в печеру, хотя быти черноризець. И повелѣ игуменъ его пострищи, и нарече имя ему Еустратие. Онъ же, раздаа все свое имѣние убогым, мало нѣчто остави ближним своимъ, да по нем раздають. Бысть же сий черноризець Еустратий постникъ и послушникъ всѣмь.
Той же блаженный, крѣпя и моля вся християны, наказоваше ихъ, глаголя: «Братие, елико вас крестися и въ Бога вѣровасте, не будемъ отмѣтници своего обѣта, еже въ святѣмь кресщении. Христосъ бо ны искупи от клятвы законныа и породи водою и духомъ, сыны и наслѣдникы нас сътвори: то аще умремъ – Господеви умремъ; аще ли живем – бытию длъжнаа послужим; аще за люди умремь – смертию живот купимъ, той животъ вѣчный дасть намъ».
Бѣ бо сий Еустратие плененъ безбожными агаряны887 и проданъ жидовину. Не по мнозѣх же днехъ вси изомроша от глада и истаавша жаждею: овии по трех днехъ, инии же по седми, крѣпции же по 10 днехъ. И скончашася вси гладом и жаждею. Бѣ же их числом 50: от монастырьскых работникъ 30, от Киева 20.
Минувшимъ же днемъ 14, оста мнихъ единъ живъ, бѣ бо постникъ от младых ноготь. Видѣвъ же жидовин, яко сий мних вина бысть погыбели злата его, еже на плѣнных вдасть, и съдѣа на немъ Пасху свою. Наставшу же дни Въскресениа Христова, поругание сътвори святому Еустратию: по писанному въ Евангелии, иже сътвориша на Господа нашего Иисуса Христа и поругашеся ему, и тако и сего блаженънаго пригвоздиша къ кресту. И благодаряше Бога на нем, и живъ бысть 15 дней.
Жидове же рѣша ему: «Нынѣ насытися законныа пища, безумнѣ, да живъ будеши, ибо Моисий, закон приимъ от Бога, намъ дасть, и се во книгахъ речено бысть: “Проклят всякъ, висяй на древѣ”.888 Мних же рече: “Велики благодати сподобил мя есть Богъ днѣсь пострадати. И речет ми, яко и разбойнику: “Днесь съ мною будеши в раи”.889 Сам бо разори клятву законную и въведе благословение. О нем же рече Моисий: “Узрите живот вашь, висящь прямо очима вашима”;890 Давидъ же: “Пригвоздиша руцѣ мои и нозѣ мои”, и пакы: “Разделиша ризы моа себѣ и о матизмѣ моей меташа жребиа”.891 О семъ же дни глаголеть: “Сий день, иже сътвори Господь! Възрадуемся и възвеселимся и во нь!”892 Ты же и иже с тобою жидовѣ днѣсь въсплачете и възрыдаете, яко прииде на вы отвѣтъ от Бога, и кровѣ ради моеа и всѣхъ христианъ, яко субот ваших ненавидить Господь и преложи праздникы ваша в сѣтование,893 яко убиенъ бысть началник вашего безакониа».
Слышавъ же сиа жидовинъ, яко распят сый и поносит ему, и, вземь копие, прободе его, и тако предасть душу свою Господеви. И бѣ видѣти душу преподобнаго, носиму на колесници огнѣнѣ, и кони огняни, и глас бысть, глаголя греческыи: «Се добрый небеснаго града гражанинъ нареченный!» И сего ради протостраторъ894 зоветься въ поминании вашем.
И ту абие вѣсть бысть от царя на жиды том дни, да ижденуть вся жиды, и имѣниа ихъ отъимше, а старѣйшины избиють. Бысть убо сицева вѣщь. Нѣкто от жидовъ крестися, богат сый и храборъ велми, и сего ради приатъ его царь, по малех же днехъ сътвори его епарха.895 Онъ же, получивъ санъ, втайнѣ бывает отмѣтникъ Христа и его вѣры и дасть дръзновение жидовомъ по всей области Греческаго царства, да купят христианы в работу себе. Обличенъ же бывъ нечестивый сей епархъ и убиенъ бысть, по словеси блаженнаго Евстратиа, и ту сущаа жиды, иже озимостваша в Коръсуни;896 и имѣниа отъимше того жидовина, а съдѣлавшаго на блаженнаго повѣсиша. «Обрати бо ся болѣзнь того на главу его, на връхъ того неправда его снидет».897
Тѣло же святаго в море вверъжено бысть, идѣже множество чюдесъ сътворяется. По искании же быша вѣрными святыа его мощи не обретенныи, не въсхотѣ бо святый от человѣкъ славы, но от Бога. Окааннии же жидовѣ, видѣвше чюдо страшно, и крестишася.
О СМИРЕННЕМЪ И МНОГОТРЪПѢЛИВЕМ НИКОНѢ ЧЕРНОРИЗЦИ. СЛОВО 17
Другый же мних, имянем Никонъ, въ пленении сый, окованъ дръжимъ бѣаше. И прииде нѣкто от Киева, хотя искупити его. Сий же не рад о том, бѣ бо от великих града. Тожде христолюбець искупи многы пленникы, възвратися. Слышавши же, свои ему съ многымъ имѣниемь идоша искупити его. Мних же рече к нимъ: «Никакоже всуе истощите имѣниа вашего. Аще бы хотѣлъ Господь свободна мя имѣти, не бы мя предалъ в руцѣ безаконным симъ и лукавнѣйшю паче всеа земля. Той бо рече: “Азъ есмь предаай священникы въ плѣнъ”. Благаа ли въсприахомъ от рукы Господня, – злых ли не тръпимъ?» Сии, укоривъше его, отъидоша, носящи съ собою богатество много.
Половци же видѣвше лишение своего желаниа и начаша мучити мниха велми немилостивно. За 3 лѣта по вся дни озлобляемь и вяжемъ, на огни пометаемь, ножи разрѣзаемь, окованнѣ имый руцѣ и нозѣ на солнцѣ пребываа жгом, от глада и жажди скончеваемь, овогда бо чрезъ день, овогда чрес два дни или за три дни ничтоже вкушаа. И благодаряше Бога о всѣх сихъ и моляшеся. Зимѣ же на снѣгу и на студении пометаемь. Се же все творяху ему окааннии половци, да дасть на собѣ искупъ многъ. Онъ же глаголаше к ним, яко: «Христосъ избавит мя туне от рукъ ваших; уже бо извѣщение приахъ: яви бо ми ся братъ мой, его же прадасте жидовом на распятие. И тии бо осудятся с рекшими: “Възми, възми, распни его, кровъ его на нас и на чадѣх нашихъ!”898 – вы же, окааннии, съ Июдою мучими будете въ вѣки, яко предатели нечестивии, безаконници. Тако бо ми рече святый Герасим, яко: “Въ 3 день имаши въ монастырѣ быти, молитвъ ради святыхъ Анътониа и Феодосиа и святыхъ черноризець, иже с ними”». Слышав же половчинъ, мнѣвъ, яко бежати хощет, и подрѣза ему лыста, да не убѣжит, и стрежаху его крѣпко. В 3-й день всѣмъ преседящим у него въ оружии, въ 6 час невидимъ бысть, и слыша глас, глаголющь: «Хвалите Господа!» – съ небесъ.
И тако въ церковь Печерьскую пресвятыа Богородица принесенъ бысть невидимо въ врѣмя, егда начаше кенаникъ пѣти.899 Вся же братиа стекошася к нему и въпрошаху его, како сѣмо прииди? Онъ же исперва хотя утаити преславное то чюдо. Видѣвши же на немь желѣза тяжка, и раны неисцѣлныа, и все тѣло, съгнившеся ранами, и самаго суща въ юзах, и еще крови каплющи от прерѣзаная лыстовъ, – и не аша вѣры.
Послѣди же яви имъ истинну и не дасть отняти желѣзъ от руку и ногу. Игуменъ же рече: «Брате, аще бы хотѣлъ Господь в нужи тя имѣти, не бы тя извелъ оттуду; нынѣ же повинися воли нашей». И снемше с него желѣза, и сковаша еже на потрѣбу олътареви.
По днехъ же мнозехъ прииде онъ половчинъ в Киевъ мира ради, иже дръжавый блаженнаго сего, и вниде в монастырь Печерьский. Видѣвъ же старца, сказа игумену и всей братии, еже о немь, и к тому не възвратився въспять, но крестися и бысть мних, и с родомъ своим; и ту живот свой скончаша въ покоании, работаше плѣннику своему, и суть положени въ своемь притворѣ.
Многа же и ина исправлениа того блаженнаго Никона повѣдуеть, о нихже нѣсть нынѣ врѣмя писати, но се едино ти скажю. Егда бѣ въ пленении блаженный сей, разболѣвшися нѣкогда пленником от глада и жажди. Заповѣда имъ блаженный не вкусити ничтоже от поганых, самъ же, въ юзах, молитвою вся исцѣли и бѣжати сътвори невидимо.
Пакы же тому половчину умрети хотящу, заповѣда женамъ своимъ, дѣтемъ, да сего мниха распнут над ним. Сий же помоливъся, блаженный, и исцели и: прозря того послѣднее покаание, себѣ же избави горкиа смерти. Сий же убо Никонъ «Сухий» именуется въ поминании вашем: истекъ кровию, и изъгнивъ от ранъ, и изхну.
К Поликарпу. Како възмогу, брате, исповѣдати тебѣ святыхъ муж, бывших въ честнѣмъ том и блаженнѣ монастырѣ Печерьскомъ?! Ихъ же ради добродѣлнаго житиа и погании крестишася, и быша мниси, яко оного ради блаженнаго, предреченнаго Христова мученика Герасима жидове крестишася, сего же ради страстотръпца Никона половци же быша черноризци. Многа же и паче сихъ слышалъ еси от мене, грѣшънаго епископа Симона, и худжьшаго въ епископѣхъ, недостойна суща тѣхъ святыхъ черноризець подножию; им же, мню, не весь миръ достоинъ, ни тому же самому списателю, исписати могущу тѣхъ чюдес. Къ тѣм бо рече Господь: «Тако да просвѣтится свѣт вашь пред человѣкы, да видят ваша добраа дѣла и прославят Отца вашего, иже есть на небесѣхъ».900 Что же убо и бысть измѣнение нашего обѣщаниа и претворение житиа от таковыа высоты въ глубину житейскую впадшим? Началникы и наставникы имам, равны бесплотным, пръвыа же молитвеникы и ходатаа ко Творцю, подобни бо суть аггеломъ и мученичьскими увязени венци!
О СВЯТѢМЬ СВЯЩЕННОМУЧЕНИЦѢ КУКШѢ И О ПИМИНѢ ПОСТНИЦИ. СЛОВО 18
Волею како премену сего блаженнаго и священномученика, того же монастыря Печерьскаго черноризца, Кукшу, егоже вси извѣдають, како бѣси прогна, и вятичи крести, и дождь съ небеси сведе, и езеро изъсуши, и многа чюдеса сътворивъ, и по многых муках усеченъ бысть съ учеником своим. С нима же и Пиминъ, блаженный постник, въ единъ день скончася, проувѣдевъ свое отхождение къ Господу прежде двою лѣту, и многа ина пророчествовавъ, недужныа исцеливъ. И посреди церкви велегласно рекъ: «Брат нашь Кукша противу свѣту убиенъ бысть». И то рекъ, преставися въ единъ час с тѣма святыма.
Къ Поликарпу. Оставлю убо много еже глаголати о святыхъ. Аще ли не довлѣетъ ти моа бесѣда, иже слыша от устъ моих, то ни самое писание на увѣрение тя приведет; аще ли же симъ не вѣруеши, то аще кто от мертвых въскреснеть, – не имеши вѣры.
О СВЯТѢМЬ АФОНАСИИ ЗАТВОРНИЦИ, ИЖЕ УМЕРЪ И ПАКЫ ВЪ ДРУГЫЙ ДЕНЬ ОЖИВЕ И ПРЕБЫСТЬ ЛѢТ 12. СЛОВО 19
Бысть убо и се в том же святѣ монастырѣ. Брат единъ, живый свято и богоугодно житие, имянемь Афонасие, болѣвъ много, умре. Два же брата отръше тѣло мертво, отъидоста, увивше его, якоже подобает мертваго. По прилучаю же пришедше нѣции и, видѣвше того умеръша, отъидоша. Пребысть же мертвый всь день непогребенъ: бѣ бо убог зѣло, не имѣа ничтоже мира сего, и сего ради небрегомъ бысть; богатым бо всякъ тщится послужити и в животѣ, и при смерти, да наслѣдит что.
В нощи же явися нѣкто игумену, глаголя: «Человѣкъ Божий сей два дни имат непогребенъ, ты же веселишися». Увѣдевъ же игуменъ о семъ, въ утрий день съ всею братиею приде къ умершему, и обретоша его сѣдяща и плачюща. Ужасошася, яко видѣвша того оживъша, въпрошаху того, глаголюще: «Како оживѣ или что видѣ?» Сий же не отвещеваше ничтоже, точию: «Спаситеся!» Они же моляхуся ему слышати что от него, да и мы, рече, ползуемся. Онъ же рече к нимъ: «Аще вы реку, не вѣруете ми». Братиа же к нему съ клятвою рѣша, яко: «Съхранимъ все, еже аще речеши намъ». Онъ же рече имъ: «Имѣйте послушание въ всем къ игумену, и кайтеся на всякъ час, и молитеся Господу Иисусу Христу, и пречистей его Матере, и преподобнымъ отцемь Антонию и Феодосию, да скончаете живот здѣ и съ святыми отци погребении сподобитеся въ печерѣ. Се бо боли всех вещей три сиа вещи суть, аще ли кто постигнет сиа вся исполнити по чину, точию не възносися. И к тому не въпрошайте мене, но молю вы ся, простите мя».
Шед же в печеру, заградився о себѣ двѣри и пребысть, не глаголя никомуже ничтоже, 12 лѣт. Егда же хотяше преставитися, призвав всю братию, тожде ей глаголаше, ежи испръва, о послушании и о покоании, глаголя: «Блаженъ есть, иже здѣ сподобивыся положенъ быти». И сие рекъ, почи с миромъ о Господѣ.
И бѣ нѣкто брат единъ, боля лядвиами от лѣт многъ; и принесенъ бысть над него; обоимъ же тѣло блаженнаго и исцелѣ от того часа, и дажде до дьне смерти своеа никакоже поболѣвъ лядвиами, ниже инымъ чим. И сему исцѣлѣвшему имя Вавила. И той сказа братии сицѣ: «Лежащу ми, – рече, – и въпиющу от болѣзни, и абие вниди сий блаженный и глаголя ми: “Прииди, исцелю ти”. Азъ же хотя того въпрошати, когда и коли сѣмо прииде, онъ же абие невидимъ бысть». И оттоле разумеша вси, яко угоди Господеви, никогдаже бо изыде и виде солнце въ 12 лѣт, и плачася не преста день и нощь, ядяше бо мало хлѣба и воды пооскуду пиаше, и то чрес день. И се слышах от того Вавилы, исцеленнаго имъ.
Аще ли кому невѣрно мнится се написанное, да почтет житие святыхъ отець нашихъ Антониа и Феодосиа, началника рускымъ мнихом, – и тако да вѣрують. Аще ли ни тако пременится, неповинни суть: подобает бо збытися притчи, реченней Господѣмъ: «Изыде сѣати сѣмени своего, ово паде при пути, и другое паде в тернии»901 – иже печалми житейсками подовляються, о них же пророкъ рече: «Одебелѣ сердце людей сих, ушима тяжко слышаше»; другый же: «Господи, кто вѣрова слуху нашему?»902
К Поликарпу. Ты же, брате и сыну, симъ не въслѣдуй; не тѣхъ бо ради пишу сие, но тебѣ приобрящу. Съвѣт же ти даю: благочестиемь утвердися въ святѣмъ томъ монастырѣ Печерьском, не въсхощеши власти, ни игуменъства, ни епископьства; и довлѣет ти къ спасению, иже конъчати жизнь свою в немь. Вѣси сам, яко могу сказати всѣхъ книг подобнаа; уне ми, тебѣ полѣзнаа, еже от того божественаго и святаго монастыря Печерьскаго съдѣаннаа и слышаннаа от многых мало сказати.
О ПРЕПОДОБНЕМ КНЯЗИ СВЯТОШИ ЧЕРНИГОВСКОМ.903 СЛОВО 20
Се блаженный и благовѣрный князь Святоша, имянемъ Николае, сынъ Давидовъ, внукъ Святославль, помысли убо прелесть житиа сего суетнаго, и яко вся, яже здѣ, мимо текут и мимо ходят, и будущаа же благаа непроходима и вѣчна суть, и царство небесное бесконечно есть, иже уготова Бог любяшим его, – остави княжение, и честь, и славу, и власть, и вся та ни въ что же вменивъ, и пришед въ Печерьский монастырь, и бысть мних, в лѣто 6614, февруариа 17.904
Его же вси исповѣдають ту сущии черноризци добродѣтелное его житие и послушания. Пребысть же в поварни 3 лѣта, работаа на братию; своима рукама дрова сѣкаше на потрѣбу сочиву, многажды же и съ брега на своею раму ношаше дрова; и едва остависта брата его Изяславъ и Владимеръ905 от таковаго дѣла. Сей же истинный послушник с молбою испроси, да едино лѣто еще въ поварни поработает на братию. И тако сий яко искусенъ и съвръшен въ всѣмъ, и по сем приставиша его ко вратом монастыря, и ту пребысть 3 лѣта, не отходя никаможе, развѣ церкви. И оттуду убо повелѣнно бысть ему служити на трапезѣ. И тако, игуменею волею и всеа братиа, принуженъ бысть кѣлию себѣ имѣти, юже сътвори, яже и донынѣ зовома есть «Святошина», и оград, егоже своима рукама насади.
Глаголють же о немъ и се, яко вся лѣта чернечества его не видѣ его никтоже николиже праздна, но всегда имяше рукодѣлие в руках своихъ, и симъ доволне быти одежди его от таковаго рукодѣлиа. Въ устѣх же всегда имяше молитву Иисусову беспрестани: «Господи Иисусе Христе, сыне Божий, помилуй мя!» Не вкуси же иного ничтоже, токмо от монастырьскиа яди питашеся; аще и много имяше, но та вся на потрѣбу странным и нищим подаваше и церковное строение. Суть же и книгы его многы и донынѣ.
Имяше же сий блаженный князь Святоша, еще въ княжении сый, лѣчца хытра велми, имянем Петра, родомъ сирянина, иже прииде с ним в монастырь. Видѣвъ же сего Петръ волную нищету, в поварници же и у врат присѣдяща, лишився его и живяше в Киевѣ, врачюа многы. Прихождаше часто къ блаженному и, виде его въ мнозѣ злострадании и безмѣрном пощении, увѣщеваше его, глаголя: «Княже, достоит ти смотрѣти о своемь здравии, и тако погубити плоть свою многым трудомъ и въздержаниемь, иже иногда изънемогъшу ти, не мощи имаши понести наложеннаго ти ярма, егоже еси изволилъ Бога ради. Не хощет бо Богъ чресъ силу поста или труда, но точию сердца чиста и съкрушена; ниже обыклъ еси той нужды, юже твориши, работаа яко нужный рабъ. Но и благочестиваа твоа братиа Изяславъ и Владимеръ великую убо укоризну имѣета себѣ нищетою твоею. Како от таковыа славы и чести въ послѣдне убожество прииде, еже уморяти тѣло свое и датися в недугъ подобныа пища. Дивлюся утробнѣй ти влазѣ, иже иногда отягчѣнѣ бывше от сладкиа пища, нынѣ же убо суровое зелие и сухъ хлѣбъ приемлющь тръпит. Блюди, да нѣкогда недуг отвсюду събрався, и не имущю ти крѣпости, скоро живота гоньзнеши, мнѣ же не могущу ти помощи, оставиши плачь неутешим братома своима. Се бо и боаре твои, служивше тобѣ, мнящеися иногда велиции быти и славни тебѣ ради; нынѣ же, лишени твоеа любве, желѣтвѣ: домы великие сътворивше, и сѣдят в них въ мнозѣ унынии. Ты же не имаши гдѣ главы подклонити, на смѣтиищи сем сѣдя, и мнят тя яко изумѣвшася. Кий убо князь се сътвори? Или блаженный отець твой Давидъ, или дѣд твой Святославъ, или кто въ боарех се сътвори, или сего пути въжделѣ, развѣ Варлаама, игумена бывшаго здѣ?906 И аще мене преслушаешися, преже суда суд приимеши».
Се же и многажды глаголаше ему, овогда в поварни с нимъ сѣдя, иногда же у вратъ, наученъ братома его. И отвеща блаженный: «Брате Петре! Многажды смотрѣх и разсудихъ не пощадѣти плоти моеа, да не пакы брани на ся въставлю: да съгнѣтаема многым трудомъ, смирится. Силѣ бо, – рече, – брате Петре, в немощи подобно съвръшитися.907 Не суть бо страсти нынѣшнего времени точнии будущей славѣ, хотящей явитися в нас.908 Благодарю же Господа, яко свободил мя есть от мирьскиа работы и сътворилъ мя есть слугу рабом своим, блаженным симъ черноризцем. Брата же моа да внимаета собѣ, кождо бо свое бремя понесет, и довлѣеть има и моа власть. Сиа же вся Христа ради оставих: и жену, и дѣти, дом, и власть, и братию, другы, и рабы, и села – и того ради чаю жизни вѣчныа наслѣдникъ быти. Обнищахъ же Бога ради – да того приобрящу. И ты убо, егда уврачюеши, не гнушати ли ся велиши брашенъ? Мнѣ же умрети за Христа – приобрѣтенние есть, а еже на сметиищи седѣти – съ Иевомъ ся творя царствие.909 Аще же ни единъ князь сего не сътворилъ прежде менѣ, предвождай да авлюся имъ: якоже ли поревнуеть сему, и да въслѣдуеть сему и мнѣ. Прочие, еже внимай собѣ и научившим тебѣ».
И егда убо разболяшася сий блаженный, и, видѣвь же его, лечець приготовляеть зѣлиа на потрѣбу врачеваниа, на кыйждо недугъ, когда бѣаше или огненое жжение, или теплота кручиннаа, и прежде пришѣствиа его здравъ бываше князь, никакоже не дадый себѣ врачевати. И се многажды сотворися. Нѣкогда же тому Петрови разболѣвъшуся, посла к нему Святоша, рече: «Аще не пиеши зѣлиа, – скоро исцѣлѣеши; аще ли менѣ преслушаешися, – много имаши пострадати». Онъ же, хитръ ся творя и болѣзни гонзнути хотя, мало живота не погрѣши, растворениа вкусивъ. Молитвою же святаго исцелѣ.
Пакы же сему разболѣвшуся, наречие посылаеть к тому святый, глаголя, яко: «Въ 3 день исцелѣеши, аще не врачюешися». Послушавше его сирианинъ, въ 3-й день исцѣлѣ, по словеси блаженнаго. Призвав же его, святый глагола ему, веля ему острищися. «По трѣх бо мѣсяцѣхъ, – рече, – отхождю свѣта сего». Се же рече, назнаменуа ему смерть. Сирианинъ же не разумѣвъ хотящаа ему быти, сий Петръ пад пред ногами ему, съ слезами глаголя: «Увы мнѣ, господине мой и добродѣтѣлю мой, и драгый мой животе! Кто призрить на странъствие мое, и кто напитает многую чадь трѣбующих, и кто заступит обидимых, кто помилуеть нищих? Не рѣхъ ли ти, о княже, оставити имаши плачь неутѣшимый братома си? Не рѣхъ ли ти, о княже, не тако ли мя словом Божиимь исцѣли и силою, якоже твоею молитвою? Гдѣ нынѣ отходиши, пастырю добрый? Повѣждь мнѣ, рабу своему, язву смертную, да аще азъ тя не изоврачюю, да будеть глава моа за главу твою и душа моа за душу твою! Не млъча отъиди от менѣ, но яви ми, господине: откуду ти таковаа вѣсть, да дам живот свой за тя. Аще же извѣстил ти есть Господь о том, моли его, да азъ умру за тя. Аще ли же оставляеши мя, то гдѣ сяду и плачюся своего лишениа: на сметиищи ли семь, или въ вратех сихъ, идѣже пребываеши? Что ли имамъ наслѣдовати твоего имѣниа? Самому ти нагу сущу, но и отходящу ти, в сѣх исплатенныхъ рубищах положенъ будеши. Даруй ми твою молитву, якоже древле Илиа Елисѣови милоть,910 да раздражу глубину сердечную и проиду мѣста райскаа крову дивна дому Божиа. Вѣсть же и звѣрь по возшествии солнца събратися, на ложих своихъ да лягуть, и бо птица обрѣте себѣ храмину, и горлица гнѣздо себѣ, идѣже положить птенца своа,911 – ты же 6 лѣт имаши в монастыри и мѣста твоего не познах».
Блаженный же рече к нему: «Добро есть уповати на Господа, нежели надѣатися на человѣка: вѣсть же Господь, како препитати всю тварь, могый заступати и спасати бѣдныа. Брата же моа, не плачита менѣ, но плачита себѣ и чад своих. Врачеваниа же в животѣ не требовахъ, мертвии бо живота не имут видѣти, ни врачеве могут въскресити». Исходя же с ним в печеру, исъкопа гробъ себѣ и рече сирянину: «Кто наипаче възлюби гробъ сей?» И рече сирянинъ: «Видѣ, яко аще кто хощет, но ты живи еще, а мене здѣ положи». Блаженный же рече: «Буде тебѣ, якоже хощеши». И тако остригся, пребысть плачася день и нощь не престаа за три мѣсяци. Блаженный же утѣшаше его, глаголаше: «Брате Петре! Хощеши ли, поиму тя с собою?» Онъ же со плачем рече к нему: «Хощу, да мене пустиши, и азъ за тя умру, ты же моли за мя». И рече к нему блаженный: «Дръзай, чадо, готовъ буди: въ 3-й бо день отъидеши к Господу». По проречению же святаго, по 3-хъ дьнехъ причастився божественыхъ животворящих тайнъ бесмертных, и възлегъ на одрѣ, опрятався, и простеръ нозѣ, предасть душу в руцѣ Господеви.
Блаженный же князь Святоша потом пребысть лѣт 30, не исходя из монастыря, Дóндеже преставися въ вѣчный живот. И въ день преставлениа его мало не весь град обретеся.
И се увѣдавъ брат его и пославъ с молбою къ игумену, глаголя, прося собѣ на благословение креста, иже у паремантии его,912 възглавница и кладкы его, на нейже кланяшеся. Игуменъ же дасть ему, рекъ: «По вѣре твоей буди тобѣ!» Сей же, приимъ, честно имяше и вдасть игумену 3 гривны злата, да не туне възметь знамение братне. Сему же Изяславу нѣкогда разболѣвшуся, и уже в нечаании от всѣхъ бывша, и при смерти суща того видѣвше, приседяху ему жена его, и дети его, и вси боляре. И сий же, мало въсклонився, проси воды печерьскаго кладязя и тако онемѣ. Пославше же, взяша воды; и, отръше гробъ святаго Феодосиа, дасть же игуменъ власяницу913 Святошину, брата его, да облекуть его в ню. И прежде даже не вниде носяй воду и власяницю, и абие проглагола князь: «Изыдете скоро на срѣтение пред градъ преподобныма Феодосию и Николѣ». Вшедшу же посланному с водою и съ власяницею, и възопи князь: «Никола, Никола Святоша!» И давше ему пити, и облекоша его въ власяницу, и абие здравъ бысть. И вси прославиша Бога и угодникы его. Ту же власяницу взимаше на ся, егда разболяшася, и тако здравъ бываше. Самъ же къ брату ехати хотяше, и удръжанъ бысть от тогда сущих епископъ. Въ всякую же рать сию власяницу не себѣ имяше, и тако без вреда пребываше. Съгрѣшившу же ему нѣкогда, не смѣ взяти еа не себѣ, и тако убиенъ бысть в рати;914 и заповѣда в той же положити ся.
Многа же и ина исправлениа о том мужи повѣдають. Иже и донынѣ свѣдають ту сущии черноризци о блаженнѣмъ князи Святоши.
К Поликарпу. И пакы обращу к тебѣ слово. Что таковое ты съдѣа? Богатество ли остави? – но не имѣ его. Славу ли? – но не постиже еа, от убожества въ славу прииде и въ все благое. Помысли сего князя, егоже ни единъ князь в Руси сътвори: волею бо никтоже вниде в чернечество. Въистину сий болѣ всих князий рускыхъ! Како же сравнается твоа укоризна того власяници? Ты бо в наготу позванъ еси – и се ризами красными украшаешися, и сих ради обнаженъ имаши быти нетлѣнныа одѣжда и, яко не имѣа брачныа ризы, сирѣчь смирениа, – осудишася. Но что пишет блаженный Иоанъ, иже в Лѣствици: «Жидовинъ жадаеть брашна, да празнуеть по закону».915 Ты же, сим подобяся, попечение твориши о питии и о ядении, симъ славенъ ся творя. Послушай блаженнаго Евагриа:916 «Мних, аще согрѣшить, празника на земли не имать». Ни питай тѣла своего, да не супостат ти будеть, ни выше мѣры начни высокых: егда не возмогъ, укоризну себѣ восприимеши. Буди подражатель святых отець, да не будеши лишен божественыа славы тоа. Аще не постигнеши съ совръшенными венчанъ быти, поне со угодившими похваленъ быти подщися. Вчера пришелъ еси в чернечьство, и уже обещеваешися, и прежде навыкновениа епископъству хощеши, и законодавець крѣпокъ показуешися; и прежде своего покорениа всѣхъ смирити хощеши; мудроствуеши высокаа, съ гръдынею повелеваа, съпротивно отвещеваа. Сиа вся навыкох от устъ твоихъ, яже помышляеши о земныхъ, а не о небесных; о плотъскихъ, а не о духовных; о похотех, а не о въздержании; о богатествѣ, а не о нищетѣ. Свѣта отступи, а въ тму дал ся еси; жизнь отвръгъ и муку вечную себѣ уготовалъ еси, приимъ оружие на врага, и то въ свое сердце вънзилъ еси. Въспряни, брате, и разумѣй опасно о своем житии, неподвижну мысль имѣа и умъ от святаго мѣста того.
Но и се ти, брате, исповем, подобно твоему тщанию.
О ЕРАЗМѢ ЧЕРНОРИЗЦИ, ИЖЕ ИСТРОШИ ИМѢНИЕ СВОЕ КЪ СВЯТЫМЬ ИКОНАМЬ И ТѢХ РАДИ СПАСЕНИЕ ОБРЕТЕ. СЛОВО 21
Бысть черноризець имянем Еразмъ в том же монастыре Печерьскомъ; имѣа богатество много, и все, иже имѣа, на церковную потрѣбу истроши, иконы многы окова, иже и донынѣ суть у васъ над олтарем. И сий обнища велми, и небрегомъ бысть никимже, в нечаание себѣ въвръгъ, яко не имѣти ему мзды истощеннаго ради ему богатества, еже въ церковь, яко не въ милостыню сътвори. Сиа диаволу ему вложившу въ сердце, нача нерадениемъ жити и въ всяком небрежении и бесчинно дьни своа препроводи.
И разболѣвся зѣло и наконець пребысть нем и не зряй 8 дьний, и мало дыхание въ пръсех имы. Въ 8-й же день приидоша к нему вся братиа, и видяще страшное издыхание его, чюдящеся, глаголаху: «Горе, горе души брата сего! Яко в лѣности и въ всякомъ гресе пожитъ, и нынѣ нѣчто видить, и мятеться, не могый изыти».
Сий же Еразмъ, яко николиже болѣвъ, въставъ, сѣде и рече имъ: «Братиа и отци, послушайте, въистинну тако есть. Якоже вси вѣсте, яко грѣшникъ есмь и не покаахся и донынѣ. И се днѣсь явиста ми ся святаа Антоний и Феодосий, глаголющи ми: “Молиховеся къ Господу, и дарова тебѣ Господь врѣмя покаанию”. И се видѣхъ святую Богородицю, имущу на руку Сына своего, Христа, Бога нашего, и вси святии с нею. И глагола ми: “Еразмѣ! Понеже ты украси церковь мою и иконами възвеличи, и азъ тя прославлю въ царствии Сына своего, убогыа бо всегда имате съ собою.917 Но, въставъ, покайся и приими великий аггельский образъ,918 и въ 3-й день поиму тя, чиста, к себѣ, и възлюблешаго благолѣпие дому моего”».
И сиа рекъ братии, и нача исповѣдати грѣхы своа, елико сътвори, пред всими не стыдяся, радуася о Господѣ. И тако въставъ, иде въ церковь, и пострыженъ бысть въ схыму, и в 3-й день ко Господу отъиде въ добре исповѣдании. Се слышах от тѣхъ свѣдѣтель святыхъ и самовидець, блаженных старець.
К Поликарпу. Да се вѣдый, брате, не мни: «Въсуе истрошивъ, еже имѣ», яко все пред Богомъ изочтено есть и до мѣдници. Чай от Бога милости труда ради твоего. Двои двѣри доспѣлъ еси тои святѣй велицей церкви Святыа Богородица Печерьскиа, и та отвръзеть ти двѣри милости своеа, ибо ерѣи въпиють о таковых всегда в той церьки: «Господи, освяти любящаа благолѣпие дому твоего и тыя прослави божественою силою твоею!» Помяни же и оного патрикиа, иже крестъ повелѣ сковати от злата чиста. Ему же възревнова юноша, и мало своего злата приложивъ, наслѣдникъ бысть всему имѣнию его.919 Ты же, аще изнуриши сущее на славу Божию и пречистой его Матере, не погубиши мзды своеа, но рци съ Давидом: «Приложу на всяку похвалу твою»,920 – и тебѣ речеть Господь: «Прославляющаа мя прославлю».921 Понеже самъ ми еси реклъ: «Уне ми, еже имѣю, то все на церковъную потребу истрошу, да не напрасно ратию, или татми, или огнемъ взято будет». Азъ же похвалих доброе произволение твое. «Обещайтеся бо, – рече, – Господеви – въздатите».922 Уне бо есть не обещатися, нежели обещавшуся, не въздати.923
Аще ли что таковому лучится, когда или ратию, или татми украдену быти, никакоже похули, ни смутися, но благохвали Бога о сем, и съ Иовомъ рци: «Господь дасть, Господь взять».924
И еще ти к сему исповѣмъ о Арефѣ черноризци.
О АРЕФЕ ЧЕРНОРИЗЦИ, ЕМУЖЕ ТАТМИ УКРАДЕННОЕ ИМѢНИЕ ВЪ МИЛОСТЫНЮ ВМЕНИСЯ, И СЕГО РАДИ СПАСЕСЯ. СЛОВО 22
Бысть убо черноризець в том же Печерьскомъ монастырѣ, имянемъ Арефа, родом полочанинъ. Много богатество имѣа въ кѣлии своей и никогдаже подаде ни единоа цаты925 убогому, ниже хлѣба, и толми бѣ скупъ и немилосердъ, яко и самому ся гладом уморяти.
Въ едину же нощь пришедше татие, покрадоша все имѣние его. Сий же Арефа от многыа скорби, яже о златѣ, хотѣ сам ся погубити, и тяжу велику възложи на неповинныхъ, и многых мучивъ бес правды. Мы же вси моляхомся ему престати от възысканиа, онъ же никакоже послушаше. Старци же блаженнии ти, утѣшающе его, глаголаху: «Брате! Възверзи на Господа печаль свою, и тъй тя препитаеть».926 Сий же жестокыми словесы всѣмъ досаждаше.
По малех же дьнехъ впадъ в недугъ лютъ, и уже при конци бывъ, ни тако преста от роптаниа и хулы. Но иже всѣхъ Господь хотя спасти, показа ему аггельское пришѣствие и бесовъскиа полки, и начат и звати: «Господи, помилуй! Господи, съгрѣшихъ, – твое есть и не жалю си». Устрабивъ же ся от болѣзни и сказаше нам явление. «Егда, – рече, – приидоша аггели, и внидоша бѣси, и начаша истязатися о украденномъ златѣ, и глаголаху бѣси: “Яко не похвали, но похули, и се нашь есть и нам преданъ есть”. И аггелъмъ же глаголющимъ ко мнѣ: “О окоанный человѣче! Аще бы еси благодарилъ Бога о сем, и се бы ти вменилося, якоже Иову.927 Аще бо къто милостыню творит, – велие пред Богомъ есть, но своею волею сътвори; а взятое насилиемь, аще кто благодарит Бога, – боли милостыни есть: хотѣлъ убо диаволъ в хулу въврещи человѣка, се сътворивъ, той же Богови все предасть, и сего ради паче милостыни есть съ благодарением”. Сиа аггелом рекшим ко мнѣ, и азъ възопих: “Господи, помилуй! Господи, прости! Господи, съгрѣших! Господи, твое есть, не жалю си!” И ту абие бѣси изъчезоша, и аггели възрадовашася, и вписаше въ милостыню погыбшее сребро».
Мы же, сиа слышахом, прославихомъ Бога, извѣстившаго намъ си. Разсудивше блаженнии ти старци и рѣша: «Въистинну достойно и праведно при всемь благодарити Бога». Мы же того по вся дьни видяще славяще и хваляще Бога, удивихомся пременению того ума же и нрава: иже прежде никтоже можаше его отвратити от хулы, нынѣ же присно Иевъвъ гласъ зоветь: «Господь дасть, Господь взятъ, яко Господеви годѣ, тако и бысть. Буди имя Господне благословено въвѣкы!»928 И аще не бы видѣлъ аггельскаго авлениа и слышалъ тѣхъ словесъ, никакоже бы престалъ робща; и мы вѣровахомъ истиннѣй быти вещи. И аще бы се было мало, не бы онъ старець, иже въ Патерицѣ молился Богови, да приидут на нь разбойници и вся его възмут: услышанъ же бывъ, и приидоша на нь разбойници, и вся сущаа в руцѣ их предасть.929
К Поликарпу. И се уже, брате, всяцеми наказании наказах тя. Проси у Бога, да ту жизнь свою скончаеши в покоании и в послушании игумена своего Анкидина. Сиа три вещи боле всѣх добродѣтелей суть, якоже Афонасей Затворникъ сведѣтельствова.930
И се ти еще ино дивно чюдо скажу, еже сам видѣхъ. Сице убо сътворися в томъ же святѣмъ монастырѣ Печерьском.
О ДВОЮ БРАТУ, О ТИТЕ ПОПѢ И ЕВАГРИИ ДИАКОНѢ, ИМѢВШИМ МЕЖУ СОБОЮ ВРАЖДУ. СЛОВО 23
Два брата бѣста по духу: Евагрий-дияконъ, Титъ же попъ. Имяста же любовь велику и нелицемѣрну межи собою, яко всѣмь дивитися единоумию их и безмѣрней любви. Ненавидяй добра диаволъ, иже всегда рыкаеть, яко левъ, ища кого поглотити,931 и сътвори им вражду, и таку ненависть вложи има, яко и в лице не хотяху видѣти другъ друга, и уклоняхуся друг от друга. Многажды братиа моливше ею, еже смиритися има съ собою, они же ни слышати хотяше.
Идущу же Титови с кадилом, отбѣгаше Евагрий фимиана; егда же ли не бѣгаше, то пременоваше его Титъ, не покадивъ. И пребысть много врѣмя въ мрацѣ грѣховнѣмь: Титъ убо прощениа не възмя, Евагрий же камъкаше гнѣваася. На се врагу въоружившу ихъ.
Нѣкогда же сему Титу разболѣвшуся велми и уже в нечаании лежащу, и нача плакатися своего лишениа, и посла с молениемь ко диякону, глаголя: «Прости мя, брате, Бога ради, яко без ума гнѣвахся на тя». Се же жестокыми словесы проклинаше его. Старци же ти, видевше Тита умирающа, влечаху Евагриа нуждею, да проститься съ братомъ. Болный же, видѣвъ брата, мало въсконься, паде ниць пред ногама его, глаголя: «Прости мя, отче, и благослови». Онъ же, немилостивый и лютый, отвръжеся пред всѣми нами, глаголя: «Николиже хощу с нимъ прощениа имѣти: ни в сий вѣк, ни в будущей», – и истръгъся от рукъ старець тѣхъ, и абие падеся. И хотѣвшим намъ въставити его, и обретохом его уже умеръша, и не могохомъ ему ни рукы протягнути, ни устъ свѣсти, яко давно уже умерша. Болный же скоро въставъ, яко николиже болѣвъ.
Мы же ужасохомся о напрасней смерти и о скором исцелѣнии его, и много плакавше, погребохом Евагриа, отвръстѣ имѣ уста и очи, и руцѣ растяженѣ.
Въпросихомъ же Тита: «Что сътворися?» Титъ же сказаше намъ, глаголя: «Видѣхъ, – рече, – аггелы отступльша от менѣ и плачащуся о души моей, бѣси же радующеся о гневѣ моемь. И тогда начах молити брата, да простит мя. Егда же его приведосте ко мнѣ, и видѣхъ аггела немилостива, дръжаща пламенное копие, и егда же не прости мя, удари его, и падеся мертвъ, мнѣ же подасть руку и въстави мя». Мы же, сиа слышавше, убояхомся Бога, рѣкшаго: «Оставите – оставятся вам».932 Рече бо Господь: «Всякъ, гнѣваяся на брата своего без ума, повиненъ есть суду».933 Ефрѣм934 же: «Аще кому случится въ враждѣ умрети, и неизмолимъ суд обрящуть таковии».
Аще ли же сий святыхъ ради Антониа и Феодосиа отрады не прииметь, лютѣ человѣку тому, сицевою страстию побежену быти.
К Поликарпу. От неа же и ты, брате, блюдися, да не дай же мѣста гнѣвному бѣсу, емуже бо кто повинется, тому и поработится, но, скоро пад, поклонися враждующему на тя, да не преданъ будеши аггелу немилостивому, да и тебѣ съхранит Господь от всякого гнѣва. Той бо рече: «Да не зайдет солнцѣ въ гневѣ вашем».935 Тому слава съ Отцемь и съ Святымъ Духомъ нынѣ, и присно, и в вѣкы.
ВТОРОГО ПОСЛАНИА, ЕЖЕ КО АРXIМАНДРИТУ ПЕЧЕРЬСКОМУ АНКИДИНУ, О СВЯТЫХЪ БЛАЖЕННЫХЪ ЧЕРНОРИЗЕЦЬ ПЕЧЕРЬСКИХ, СПИСАНО ПОЛИКАРПОМЪ, ЧЕРНОРИЗЦЕМЬ ТОГО ЖЕ ПЕЧЕРСКОГО МОНАСТЫРЯ. СЛОВО 24
Господу поспешествующу и слову утверьжающу, къ твоему благоумию, пречестный архимандрите всеа Руси, отче и господине мой Анкидине. Подай же ми благоприатнаа твоа слуха, да в ня възглаголю дивных и блаженныхъ муж житиа, дѣаниа и знамениа, бывшихъ въ святемь семь монастырѣ Печерьском, еже слышах о них от епископа Симона Владимерьскаго и Суздальскаго, брата твоего, черноризца бывшаго того же Печерьского монастыря, иже и сказа мнѣ, грѣшному, о святѣмь и велицем Антонии, бывшаго началника рускимъ мнихомъ, и о святѣмь Феодосии, и иже по них святыхъ и преподобныхъ отець житиа и подвигы, скончавшихся дому пречистыа Божиа Матере. Да слышит твое благоразумие моего младоумиа и несъвръшена смысла.
Въспросилъ мя еси нѣкогда, веля ми сказати от тѣхъ черноризець съдѣанная; совѣдый мою грубость и неизящное нрава, иже всегда съ страхомъ въ всякой повести бесѣдую пред тобою, – то како могу ясно изърещи сътвореннаа ими знамениа и чюдеса преславнаа? И мало нѣчто сказах ти от тѣхъ преславных чюдех, а множайшаа забых от страха, стыдяся твоего благочестиа, неразумъно исповѣдах. Понудихся писаниемь извѣстити тебѣ, еже о святыхъ и блаженныхъ отець печерьских, да и сущи по нас черноризци увѣдять благодать Божию, бывшу въ святѣмь семъ мѣсте, и прославять Отца небеснаго, показавши таковыа свѣтилникы в Рустѣй земли, в Печерьскомъ святѣмь монастырѣ.
О НИКИТѢ ЗАТВОРНИЦИ, ИЖЕ ПО СЕМЪ БЫСТЬ ЕПИСКОПЪ НОВУГРАДУ.936 СЛОВО 25
Бысть въ дьни преподобнаго игумена Никона братъ единъ, Никита имянемь. Сей, жалаа славимъ быти от человѣкъ, дѣло велие не Бога ради замысливъ и нача просити у игумена, да в затворь внидет. Игуменъ же възбраняше ему, глаголя: «О чадо, нѣсть ти ползы праздну седѣти, понеже юнъ еси; уне ти есть, да пребудеши посреди братиа и, работаа тем, не погрешиши мзды своеа. Сам видилъ еси брата нашего, святаго Исакиа Печерника, како прелщенъ бысть от бѣсовъ. Аще не бы велиа благодать Божиа спасла его и молитвъ ради преподобныхъ отець Анътониа и Феодосиа, иже и донынѣ чюдеса многа творят». Никита же глаголаше: «Никакоже прелщюся таковою вещию. Прошу у Господа Бога, да и мнѣ подасть чюдотворениа дар». Отвѣщав же Никонъ, рече: «Выше чюдесъ силы прошение твое; блюди, брате, да не възнесъся, ниспадеши. Велит ти наше смирение служити на святую братию, ихъже ради вѣньчанъ имаши быти за послушание твое». Никита же никакоже внятъ глаголемым от игумена, но, еже въсхотѣ, то и сътвори, заздавъ о собѣ двѣри и пребысть не исходя.
Не по мнозехъ же дьнехъ прелщен бысть от диавола. Въ время бо пѣниа своего слышаше глас молящься с нимъ и обоняше воня благоуханиа неизреченно, и симь прельстися, глаголя в себѣ: «Аще не бы сый аггелъ былъ, не бы молился съ мною, ни Духа Святаго обоняние бы было». И нача прилѣжно молитися, глаголя: «Господи, яви ми ся сам разумно, да вижу тя». Тогда же глас бысть к нему: «Не явлюся тебѣ, зане юнъ еси, да не възнесься, низъпадеши».937 Затворник же съ слезами рече: «Никакоже, Господи, прелщуся, наученъ бо бых от игумена моего не внимати прелести диаволи, тобою же вся велимаа сътворю». И тогда душепагубный змий приимъ область над ним и рече: «Невозможно человѣку, въ плоти сущу, видити мене, се посылаю аггелъ мой: да пребудет с тобою, и ты пребудеши, волю его творя». И абие ста пред нимъ бѣсъ въ образѣ аггела. Пад убо мнихъ, поклонися ему, аки аггелу. И глагола ему бѣсъ: «Ты убо не молися, но буди почитаа книгы, и сими обрящешися съ Богомъ бесѣдуа, да от нихъ подаси слово полѣзно приходящимъ к тебѣ. Азъ же присно буду моля о спасении твоемь Творца своего». Прелстив же ся, мних никакоже помолився, но прилежаше чтению и поучению, бѣса же видяше беспрестани молящася о немъ, и радовашеся яко аггелу, творящу молитву за нь. Бесѣдоваше же о ползѣ души приходящимъ к нему, нача пророчьствовати, и бысть о нем слава велика, яко всѣмь дивитися събытию словесъ его.
Посылаеть же Никита къ князю Изяславу, глаголя, яко: «Днѣсь убиенъ бысть Глѣбъ Святославичь в Заволочии,938 скоро посли сына своего Святоплъка на столъ Новугороду».939 И якоже рече, тако и бысть: по малехъ же дьнехъ увѣдана бысть смерть Глѣбова. И от сего прослу затворник, яко пророкъ есть; и велми послушаху его князи и боляре.
Бѣсъ убо приходящаго быти не вѣсть, но еже самъ съдѣа и научи злыа человѣкы, – или убити, или украсти, – сиа възвѣщаеть. Егда бо прихождаху къ затворнику словеси утѣшна слышати от него, бѣсъ же, мнимый аггелъ, повѣдаше ему вся случившаася имъ, тъй же пророчьствоваше – и бываше тако.
Не можаше никтоже стязатися с нимъ книгами Ветхаго закона, всь бо изусть умѣаше: Бытие, Исход, Левгиты, Числа, Судии, Царства и вся Пророчества по чину,940 и вся книгы жидовьскыа свѣдяше добре. Евангелиа же и Апостола, яже въ благодати преданныа нам святыа книгы на утвержение наше и на исправление, – сих николиже въсхотѣ видѣти, ни слышати, ни почитати, ни иному дасть бесѣдовати к себѣ. И бысть разумно всѣмь от сего, яко прелщенъ есть от врага.
И сего не тръпяще преподобнии ти отци: Никонъ-игуменъ, Пиминъ Постникъ, Исайа, иже бысть епископъ граду Ростову, Матфѣй Прозорливець, Исакей святый Печерникъ, Агапитъ Лечець, Григорий Чюдотворець, Никола, иже бысть епископъ Тмутороканю, Несторъ, иже написа Лѣтописець, Григорий, творець каноном, Фектистъ, иже бысть епископъ Черниговъскый, Онсифоръ Прозорливець. Сии вси богоприатнии приидоша къ прельщенному, и моляшеся Богови, и отгнавше бѣса от него, и к тому не видѣ его. Изведоша же его вонъ и вопрошаху его о Вѣтсемь законе, хотяще слышати от него что. Сий же кленяшеся, яко николиже не читавъ книгъ; иже прежде умѣаше изъусть жидовскиа книгы, нынѣ же ни единого слова не съвесть, испроста рещи, ни единого слова знааше. Сии же преблаженнии отци едва научиша его грамотѣ.
И оттуду дасть себе на воздержание, и послушание, и чистое, смиреное житие, яко превзыти ему всѣхъ добродѣтелью; его же послѣжде поставиша епископомъ Новугороду за премногую его добродѣтель. Иже и многа чюдеса сътворивъ: нѣкогда бо бездождию бывшу, и помолився Богу, дождь съ небеси сведе, и пожаръ граду угаси. И нынѣ съ святыми чтут его, святаго и блаженнаго Никиту.941
О ЛАВРѢНТИИ ЗАТВОРНИЦИ. СЛОВО 26
Посемь инъ нѣкто брат, имянемъ Лаврѣнтѣй, сей въсхоте в затвор внити. Сему же святии ти отци отнудь же не повелѣша сего сътворити.942 Сий же Лаврентей шед къ Святому Дмитрию въ Изяславль монастырь и затвори себѣ. И крѣпкаго ради его житиа дарова ему Богь благодать исцѣлениемь.
И к сему приведенъ бысть нѣкий человѣкъ от Киева беснуася; его же не возможе затворникъ отгнати – бѣ бо лютъ зѣло: яко дрѣво неудобъ носимо десятью мужь, онъ же, единъ, вземъ, завръже. Пребывшу ему много врѣмя неисцелѣвшу, и повелѣ затворникъ вести в Печерьский монастырь. Тогда бесный нача вопити: «К кому посылаеши мя? Азъ бо не смѣю приближитися к печерѣ святыхъ ради, положенныхъ в ней, въ монастырѣ же тридесетых единых боюся, съ прочими же борюся». Влекущи же его вѣдяху, яко николиже бывалъ в Печерскомъ монастырѣ и никогоже знаеть в немъ, въпросиша же его: «Котории суть, ихъже ты боишися?» Бесный же нарече ихъ всѣхъ по имяни. «Сии тридесять, – рече, – словомъ единемь ижженуть мя». Бѣ бо тогда всѣх черноризець в Печерѣ 100 и 80.
И глаголаша бесному: «Мы хощемь в печерѣ затворити тя». Бѣсный же рече: «Каа полза мнѣ с мертвыми бранитися? Тии бо нынѣ болшее дръзновение имуть къ Богу о своихъ черноризцех молитися и о приходящих к нимъ. Но аще хощете брань мою видити, ведите мя в монастырь». Нача глаголати жидовьскии и потомъ латыньскии, таже грѣческии, испроста рещи, всѣми языкы, ихъже николиже слышавъ, яко боятися и водящим его, изменению языка его дивящеся и разногласию. И преже въшествиа в монастырь исцѣлѣ и добре нача смыслити. Вшедшимъ же имъ въ церковь, и прииде игуменъ съ всею братиею, и не знааше игумена исцѣливый и ни единаго от тѣхъ 30, ихъже нарече, бѣсуася. Тогда въпросиша же того приведшеи: «Кто есть исцѣливый тя?» Сий же възираа на икону Богородичину чюдотворную и глаголаше: «Яко с сию усретоша нас, по имяни святии отци 30 числомъ, и тако исцѣлѣхъ». Имяна же всѣм убо съвѣдаше, самѣх же ни единаго от тѣхъ старець знааше. И тако вси купно славу въздаша Богови и пречистей его Матере, и блаженным угодником его.
И сего ради вписах ти, господине Акиндине, – не покрыю тмою невѣдѣниа дивнаа чюдеса блаженных онѣхъ и преподобныхъ отець нашихъ знамениа, и чюдеса, и справлениа. Да и прочии увѣдять святое житие преподобных отець печерьскых, еже быти тацѣмъ мужемь въ едино врѣмя, яко до 30, могущимъ словомъ изгонити бѣсы. К печерѣ же, рече, не смѣти приближитися беснующимся положенных ради в ней святыхъ отець Антониа и Феодосиа и прочих святыхъ черноризець, ихъже имена вписана суть въ книгы животныа.
Блаженъ, иже с тѣми сподобивыйся положенъ быти, блаженъ и спасенъ с тѣми сподобивыйся написанъ быти, с ними же и мене Господь сподобить милости въ день Судный молитвами твоими. Аминь.
СЛОВО 27. И О СВЯТЕМЬ И БЛАЖЕННЕМЬ АГАПИТѢ, БЕЗМѢЗДНОМЪ ВРАЧИ
Бѣ нѣкто от Киева постригшеся, именемь Агапитъ, при блаженнем отци нашем Антонии, иже послѣдъствоваше житию его аггельскому, самовидець бывъ исправлению его. Якоже онъ, великий, покрываа свою святость, болныа исцѣляше от своеа яди: мняся тѣмъ врачевное зѣлие подаваа, и тако здрави бываху молитвою его; тако и сий блаженный Агапит, ревнуа святому тому старцю, помогаше болным. И егда кто от братиа разболяшеся, и тако остави кѣлию свою, приходяще ко болящему брату и служаще ему, – не бѣ бо ничтоже крадомаго в кѣлии его, – подоимаа же и полагаа же его, на своею руку износя, и подаваа ему от своеа яди, еже сваряше зѣлие, и тако здравъ бываше болный молитвою его. Аще ли продолъжашеся недугъ его, сице Богу благоволящу, да вѣру и молитву раба своего умножить. Сий же блаженный Агапит пребываше неотступно, моля за нь Бога непрестанно, Дóндеже Господь здравие подасть болящему молитвы его ради. И сего ради прозван бысть Лечець, сему бо дарова Господь даръ исцелениа. И слышанно бысть о немь въ градѣ, яко нѣкто в монастыри лечець, и мнози болящии прихождаху к нѣму и здрави бываху.
Бысть же въ врѣмя сего блаженнаго человѣкъ нѣкий, армѣнинъ родом и вѣрою, хитръ бѣ врачеванию, яко таковъ не бѣ прежде его: еже толико видѣвь болящаго, познаваше и повѣда ему смерть, нарекъ ему день и час, – и ниякоже изменяшеся слово его, – и сего никакоже врачюеть. И от сих единъ болный принесенъ бысть в Печерьский монастырь, иже пръвый бысть у князя Всеволода,943 егоже арменинъ в нечаание въведе, прорекъ ему по осми дни смерть. Блаженный же Агапит, давъ тому зѣлиа, еже самъ ядяше, и здрава сътвори его. И промчеся о немь слава по всей земли той.
Арменинъ же уязвенъ бысть завистною стрѣлою, и нача укоряти блаженнаго, и нѣкого осуждена на смерть посла в монастырь, повелѣвъ дати тому смертнаго зѣльа, да пред ними вкусивъ, пад, умреть. Блаженный же, сего видѣвъ умирающа, дасть ему монастырьскиа яди, и здрава сътвори его молитвою своею, и от смерти избави повиннаго смерти. И оттоле въоружается на нь иновѣрный той арменинъ, и научи на святаго Агапита единовѣрники своа, дати ему испити смертоноснаго зѣлиа, хотя его симъ зѣлиемь уморити. Блаженный же пиаше бес пакости, ничтоже зла пострадавъ, вѣсть бо Господь благочестивыа от смерти избавляти: «Иже аще и смертно что испиють, ничтоже ихъ не вредить; на недужныа рукы възложать – здрави будуть».944
В тыи же дьни разболѣвся князь Владимерь Всеволодовичь Мономах,945 и прилежаше ему арменинъ, врачюа его, и ничтоже успѣ, но паче недуг бываше болий. И уже при конци бывъ, посылаеть молбу къ Ивану, игумену Печерьскому,946 да поиудить Агапита прийти до него, – бѣ бо тогда князя в Черниговѣ. Игуменъ же, призвавъ Агапита, велить ити в Черниговъ. И отвещавъ блаженный: «Аще ко князю иду, то и ко всѣмь иду; не буди мнѣ славы ради человѣческиа пред монастырьскиа врата изыти и преступнику быти обѣта своего, еже обещахся пред Богомъ быти ми в монастырѣ и до послѣдняго издыханиа. Аще ли изгониши мя, иду въ ину страну и потом възвращуся, Дóндеже вещь сию минеть». Не бѣ бо николиже исходилъ из монастыря. Видѣв же посланный от князя, яко не хощеть ити, молить мниха, яко да поне зѣлиа дасть. Принуженъ же бысть игуменомъ, дасть ему зѣлие от своеа яди, да дасть болящему. И егда же князь вкуси зѣлиа, и ту абие здравъ бысть.
Прииде же Владимерь в Киевь и вниде в Печерьский монастырь, хотя почтити мниха и видѣти, кто есть даровавы тому зѣлие и здравие съ Богомъ, – не бѣ бо николиже видѣлъ, – мня сего имѣниемь подарити. Агапит же, не хотя славимъ быти, съкрыся. Князь же принесенно ему злато дасть игумену. Потом же посла Владимеръ къ блаженному Агапиту единого от болярь своихъ съ многыми дары. Его же посланный боляринъ обрете в кѣлии, и принесъ, положи пред ним принесенныа дары. И отвеща мних: «О чадо, николиже от кого что взяхъ, – нынѣ ли погублю мзду свою злата ради, егоже не трѣбую ни от кого же?» И отвеща боляринъ: «Отче, вѣсть пославый мя, яко не требуеши сего, но менѣ ради утѣши сына своего, емуже о Бозѣ даровалъ еси здравие, се приими и даждь нищимъ». И отвеща старець: «С радостью прииму тебѣ ради, яко требе ми суть. Рьци же пославшему тя: “Все, еже имѣлъ еси, чюжа бяху, тебѣ же отходящу, не могущу взяти ничтоже съ собою, нынѣ же раздай все трѣбующимъ, еже имаши, яко сего ради избавил тя Богъ от смерти, азъ бо ничтоже ти бых успѣлъ; и не мози ослушатися мене, да не тоже постражеши”». И вземь Агапит принесенное злато, изнесъ вне кѣлиа, повръже, сам же скрыся. И изшед боляринъ, видѣвъ поверьжено пред враты принесенное злато и дары, и вземъ все, дасть игумену Иоанну, и сказа все князю, еже о старци. И разумѣша вси, яко рабъ Божий есть. Князь же не смѣ преслушатися старца, но все имѣние свое раздасть нищимъ, по словеси блаженнаго.
По сих же разболѣвся сий черноризець Агапитъ, и прииде к нему предъ реченный арменинъ посетити его. И нача стязатися с ним о врачевней хитрости, глаголя, киимъ зѣлиемь цѣлится какий недугъ. И отвѣща блаженный: «Имже Господь подасть здравие». Разумѣв же арменинъ, отинуд не въдуща его ничтоже, и глагола къ своимъ: «Не умѣеть сий ничтоже». И емь его за руку, рече, яко въ 3-й день сий умреть. «Се же истинна есть, не изменится слово мое; аще ли не будеть тако, и азъ буду мнихъ».
Блаженный же съ яростию глагола тому: «Сицева ли суть твоего врачеваниа образи: смерть ми повѣдаа, а помощи ми не можеши! Аще еси худогъ, то дай же ми животъ; аще ли симь не владѣеши, то почто укоряеши мя, осуждаа въ 3-й день умрети ми? Мнѣ же извѣстилъ есть Господь въ 3-й мѣсяць умрети». Глаголеть же ему арменинъ: «Яко се уже разумѣлъ ся еси, то уже никакоже преидеши трѣтиаго дьне», бѣ бо изболѣлъ велми, яко не мощи ему ни двигнути собою.
Тогда принесоша болна нѣкоего от Киева, въставъ же Агапит, яко не болѣвъ, взя зѣлие, еже сам ядяше, показа лечьцу, глаголя: «Се есть зелие, разумѣй и виждь». Видѣвъ же, лечець глагола мниху: «Нѣсть се от наших зѣлей, но мню, яко се от Александриа приносят». Посмеав же ся блаженный невѣжеству его, дасть зѣлие болящему, и того здрава сътвори. Глаголеть же къ лечцю: «Чадо, не жали си, понеже убози есмы, не имамъ чимъ напитати тя». Армѣнинъ же рече к нему: «Нынѣ, отче, 4 дьни постимся мы сего мѣсяца». Въпроси же блаженный: «Кто еси ты и коеа вѣры еси?» Лечець же рече к нему: «Не слышалъ ли еси менѣ, яко арменинъ есми?» Блаженный же рече к нему: «То како смѣлъ еси внити и осквернити кѣлию мою и дръжати за грѣшную мою руку? Изыди от мене, иновѣрне и нечестиве!» Осрамленъ же бывъ арменинъ, отъиде. Блаженный же Агапитъ пребывъ 3 мѣсяци и, мало поболѣвъ, къ Господу отъиде.
По смерти же его прииде арменинъ в монастырь и глагола игумену: «Отселе уже и азъ буду черноризець, и оставляю арменьскую вѣру, и истинно вѣрую въ Господа Иисус Христа. Яви бо ми ся блаженный Агапитъ, глаголя: “Обещался еси въсприати мнишеский образъ, аще сължеши, съ животомъ и душу погубиши”. И тако вѣрую. Но аще бы сий блаженный хотѣлъ на много врѣмя жити здѣ, не бы Богъ преставилъ от свѣта сего; аще же и приатъ его Господь, но вѣчный живот дарова ему, и мню, яко своею волею отъиде от нас, небеснаго царства жалаа, могый еще жити с нами. Якоже азъ разумѣхъ, 3 дьни не бѣ приити ему, и сего ради приложи себѣ 3 мѣсяци, и аще бых реклъ 3 мѣсяци, но и 3 лѣта бых пребылъ. Но аще умьре сий, но вселися въ обители, пребывающаа в животъ вѣчный, и тамо живъ есть». Таже сий арменинъ пострижеся в Печерьскомъ монастырѣ, и ту животъ свой сконча в добре исповѣдании.
Таковаа и болше сих съдѣашася от тѣхъ святыхъ черноризець, ихже въспомянувъ добродѣтелное житие, дивлюся, како премолчана быша великаа исправлениа святыхъ отець нашихъ Антониа и Феодосиа? То аще толико светило угасе нашимь небрежениемь, то како от него луча въсияють, – сих мню преподобныхъ отець наших печерьскых. Но якоже рече Господь: «Никоторый же пророкъ приятенъ есть въ отечествии своемь».947
Аще бых ти написалъ, честный архимандрите, господине Акиньдине, прежде назнаменаных святыхъ преподобных отець: овых – чюдотвориа, инѣхъ же – исправлениа, другых же – крѣпкое въздержание, овых же – послушание, другых – прозорливъство,– и сии вси послушествовании вѣрою, знамении и чюдесы от твоего черноризца, а от моего господина, епископа Симона. Другымъ убо неприатна мнятся быти глаголемаа величества ради дѣлъ, вина же есть невѣрованию – менѣ грѣшнаго суща съвѣдя Поликарпа. Но аще повелить твое преподобъство написати, ихъ же ми умъ постигнеть и память принесеть. Аще ти и непотрѣбно будеть, да сущим по нас ползы ради оставимъ, якоже блаженный Нестеръ въ Лѣтописци написа о блаженныхъ отцехъ: о Дамиане, Иермии, и Матфѣи, и Исакии. В Житии же святаго Антониа вся житиа ихъ вписана суть, аще и въкратцѣ речена.
Но паче прежде реченнии черноризци ясно реку, а не втайне, якоже и прежде: аще бо азъ премолчю, от мене забвена будуть, и к тому не помянутся имена их, якоже было и до сего дьни. Се же речеся въ 15 лѣто твоего игуменства, еже не бысть помяновениа 100 и 60 лѣт,948 нынѣ же, твоеа ради любве, утаеннаа слышана быша, и память любящимъ Бога присно чтома и хвалима, яко тому угожшеи, от него венчашася. Мнѣ же таковыми краситися величие есть, и симъ мню ся покрыти студа моего дѣла: еже токмо воспомяну слышаннаа, и творю, и мню, яко от мене изыскану быти чюдотворию тѣхъ.
Якоже бо рече Господь, «радость бываеть на небеси о единомъ грѣшници кающемся»,949 то колма паче о толицехъ праведницѣхъ аггелом веселитися, яко тѣхъ житиа на земли пожиша и тѣх славы достоить тѣмь наслѣдником быти. Аде бо здѣ о плоти не радиша, но яко бесплотнии земнаа приобидѣша и вся житѣйскаа аки уметы умениша, да единаго Христа приобрящуть. Того бо единаго възлюбиша и любви его привязашася, и тому всю волю свою предаша, да от него обожение приимут, и той дарова имъ на земли противу трудом ихъ чюдотвориа дары възмѣздие, в будущем же неизреченою славою прославить. Безъ Святаго бо Духа ничтоже человѣку дается на земли, аще не будеть дано ему свыше.
Тѣмъже и азъ, грѣшный Поликарпъ, твоей воли работаю, дръжавный Акиндине, и сиа ти написах. Но и еще ти исповѣмъ мало нѣчто – о блажен-немъ и преподобнемъ отци нашемь Григории Чюдотворци.
О СВЯТЕМЬ ГРИГОРИИ ЧЮДОТВОРЦИ. СЛОВО 28
Сей блаженный Григорий прииде ко отцю нашему Феодосию в Печерьскый монастырь и от него наученъ бысть житию чернеческому: нестяжанию, смирению, и послушанию, и прочимъ добродѣтелемь. Молитве же паче прилежаше, и сего ради приатъ на бесы побѣду, еже и далече сущимъ имъ вопити: «О, Григорий, изгониши ны молитвою своею!» Имѣаше бо блаженный обычай по всякомъ пѣнии запрещалныа творити молитвы.
Не теръпя же старый врагъ прогнаниа от него, не могый чимъ инемь житию его спону сътворити, и научи злыа человѣкы, да покрадуть его. Не бѣ бо иного ничтоже имѣа, развѣ книгъ. Въ едину же нощь приидоша татие и стрежаху старца, да егда изыдеть на утренюю, и шедше, възмуть вся его. Ощутив же Григорий приход ихъ, – и всегда бо по вся нощи не спаше, но поаше и моляшеся беспрестани, посреди кѣлиа стоа. Помоли же ся и о сихъ, пришедших красти: «Боже, дай же сонъ рабом твоимъ, яко утрудишася всуе, врагу угажающе». И спаша 5 дьней и 5 нощей, Дóндеже блаженный, призвавъ братию, възбуди ихъ, глаголя: «Доколе стражете всуе, покрасти мя хотяще? Уже отъидета в домы своа». Въставшю же, и не можаху ходити, бяше бо изнемогли от глада. Блаженный же давъ имъ ясти и отпусти ихъ.
Се увѣдавъ градъский властелинъ и повеле мучити татии. Стужив же сий Григорие, яко его ради предани суть, и шед, дасть книгы властѣлину, татие же отпусти. Прочиа же книгы продавъ, и раздасть убогым, рекъ тако: «Да не како в беду впадуть хотящии покрасти à». Рече бо Господь: «Не съкрывайте себѣ съкровища на земли, идѣже татие подкоповають и крадуть; съкрывайте же себѣ съкровища на небесехъ, идѣже ни тля тлить, ни татие крадуть. Идеже бо, – рече, – съкровище ваше, ту и сердца ваша».950 Татие же ти, покаашеся чюдеси ради бывшаго на них, и к тому не възвратишася на пръваа дѣла своа, но пришедше в Печерьский монастырь, въдашася на работу братии.
Имѣаше же сей блаженный малъ оградець, идѣже зѣлие сѣаша и древа плодовита. И на се пакы приидоша татие, и егда взяше на своа бремя, хотящеи отъити, и не възмогоша. И стоаша два дьни неподвижими и угнетаеми бремены, и нача въпити: «Господине Григорие, пусти ны, уже покаемся грѣховъ своих, и к тому не сътворим сицевыи вещи!» Слышавше же черно-ризци, и, пришедше, яша их, и не могаста съвести ихъ от мѣста того. И въпросиша ихъ: «Когда сѣмо приидоста?» Татие же рѣша: «Два дьни и две нощи стоимъ здѣ». Мниси же рѣша: «Мы всегда выходяще, не видехом васъ здѣ». Татие же рѣша: «Аще быхомъ видѣли вас, то убо молилися бы вамъ съ слезами, дабы нас пустилъ. Се, уже изнемогше, начахомъ въпити. Нынѣ же молите старца, да пустить насъ».
Григорий же, пришед, глагола имъ: «Понеже праздни пребывасте всь живот свой, крадущаа чюжаа труды, а сами не хотяще тружатися, нынѣ же стойте ту праздни прочаа лѣта до кончины живота своего». Они же съ слезами моляху старца, к тому не сътворити имъ таковаа съгрѣшениа. Старець же умилися о них и рече: «То аще хощете дѣлати и от труда своего инѣхъ питати, то уже пущу вы». Татие же съ клятвою рѣша: «Никакоже преслушаемся тебѣ». Григорий же рече: «Благословенъ Богъ! Отселе будете работающе на святую братию, и от своего труда на потрѣбу ихъ приносите». И тако отпусти ихъ. Татие ти скончаше живот свой в Печерьском монастырѣ, оградъ предръжаще; их же, мню, исчадиа и донынѣ суть.
Иногда же пакы приидоша трие нѣции, хотяще искусити сего блаженнаго. И два от них молиста старца, ложно глаголюще: «Сий другъ нашь есть, и осуженъ есть на смерть. Молимъ же тя, подщися избавить его: дай же ему чимъ искупитися от смерти». Григорий же възплакався жалостию, провѣде бо о немъ, яко приспѣ конець житию его, и рече: «Люте человѣку сему, яко приспѣ день погыбели его!» Они же рѣша: «Ты же, отче, аще даси что, то сий не умреть». Се же глаголаху, хотяще у него взяти что, да разделять себѣ. Григорий же рече: «И азъ дамъ, а сий умреть». И въпроси ихъ: «Коею смертию осуженъ есть?» Они же рѣша: «На дрѣвѣ повѣшенъ хощеть быти». Блаженный же рече имъ: «Добре судисте ему, заутра бо сий повѣсится». И пакы сниде въ погребъ, идѣже молитву творяше, да некако умъ ему слышить земнаго что, ниже очи его видѣта что суетных, и оттуду изнесе оставшаа книгы, дасть имъ, рекъ: «Аще не угодно будеть, възвратите ми». Они же, вземше книгы, начаша смѣатися, глаголюще: «Продавше сиа, и разделимь себѣ». Видѣвши же древеса плодовита, и рѣша к себѣ: «Приидемь в сию нощь и объемлемь плод его».
Наставши же нощи, приидоша сие трие и запроша мниха в погребе, идѣже бѣ моляся. Единъ же, рѣша его на дрѣвѣ повѣсити, възлѣзъ горѣ и нача торгати яблока, и яся за вѣтвь: оной же отломльшися, а сии два, устрашившися, отбегоша; сий же, летя, ятся ризою за другую вѣтвь и, не имѣя помощи, удавися ожерелиемъ.
Григорий же бо запренъ бѣ и не обретеся приити к сущей братии въ церковь. Изъшедше же вонъ изъ церьки, и вси видѣвше человѣка, висяща мертва, и ужасошася. Поискавши же Григориа и обретоша его в погребе затворена. Изъшедше же оттуду блаженный, и повелѣ сняти мертваго, и къ другомъ его глаголаше: «Како се убо збысться ваша мысль! “Богъ бо непоругаемь бываеть”.951 Аще бысте мя не затворили, то азъ, пришед, снялъ быхъ его съ древа, и не бы сей умерлъ. Но понеже врагъ вы научилъ хранити суетнаа лжею, тѣм же милость свою оставили есте». Слышавше же ругателе та събытие словес его, и, пришедше же, падоша на ногу его, просяще прощениа. Григорий же осуди ихъ в работу Печерьскому монастырю, да к тому тружающеся свой хлѣбъ ядять и доволни будут и инехъ напитати от своихъ трудовъ. И тако тии скончаша животъ свой, и с чады своими работающе в Печерьскомъ монастырѣ рабомъ пресвятыа Богородица и ученикомъ святаго отца нашего Феодосиа.
Подобно же и се сказати о немъ, юже претерпѣ блаженный страсть смертную. Нѣкаа убо вещь монастырьскаа приключися: от падениа животнаго осквернену быти съсуду, – и сего ради сий преподобный Григорий сниде ко Днепру по воду. В той же час приспѣ князь Ростислав Всеволодичь, хотя ити в Печерьский монастырь молитвы ради и благословениа: бѣ бо идый противу ратнымъ половцемь съ братомъ своимъ Владимеромъ.952 Видѣвъши же отроци его старца сего, начаша ругатися ему, метающе словеса срамнаа. Разумѣв же мних всѣхъ при смерти суща, и нача глаголати: «О чада, егда бѣ трѣбе умиление имѣти и многы молитвы искати от всѣхъ, тогда же вы паче злое творите, яже Богови неугодна суть. Но плачитеся своеа погыбели и кайтеся своихъ съгрѣшений, да поне отраду приимите въ страшный день, уже бо вы и постиже суд, яко вси вы в воде умрете, и съ княземъ вашим». Князь же, страха Божиа не имѣа, ни на сердци себѣ положи сего преподобнаго словесъ, мнѣвъ его пустошь глаголюща, яже пророчествоваше о немь, и рече: «Мнѣ ли повѣдаеши смерть от воды, умѣющему бродити посреди еа?» И тогда разгнѣвався князь, повелѣ связати ему руцѣ и нозѣ, и камень на выю его обѣсити, и въврещи въ воду. И тако потопленъ бысть. Искавше же его братиа 2 дьни и не обретоша; въ 3-й день приидоша в кѣлию его, хотяще взяти оставшаа его, и ее мертвый обрется в кѣлии связанъ, и камень на выи его, ризы же его еще мокры, лице же его бѣаше свѣтло, самъ же аки живъ. И не обретеся кто принесый его, но и кѣлии заключеннѣ сущи. Но слава о семъ Господу Богу, творящему дивнаа чюдеса своихъ ради угодникъ! Братиа же изнесше тѣло его и положиша в печерѣ честнѣ, иже и за многа лѣта пребысть цело и нетлѣнно.
Ростиславъ же не общевавъ вины о грѣсѣ и не иде в монастырь от ярости. Не въсхотѣ благословениа, и удалися от него; възлюби клятву, и прииде ему.953 Владимерь же прииде в монастырь молитвы ради. И бывшим имъ у Треполя, и полкома снемъшимася, и побегоша князи наши от лица противных. Владимерь же прееха реку молитвъ ради святыхъ и благословениа; Ростиславъ же утопе съ всими своими вои по словеси святаго Григориа.954 «Имже бо, – рече, – судомъ судите – судиться вамъ, в нюже мѣру мѣрити – възмѣрится вам».955
Разумѣйте опасно, обидящии, притчу, реченную Господем въ святѣмь Евангелии, судию немилостиваго и вдовицю обидимую, к нему же часто прихождаше и стужаша ему, глаголюще: «Мсти мене от суперника моего».956 Глаголю бо вамъ, яко сътворит Господь въскорѣ рабомъ своимъ отмщение,957 той бо рече: «Мнѣ месть, и азъ отмщу».958 Глаголеть Господь: «И не приобидите единого от сих малыхъ, яко аггели ихъ всегда видят лице Отца моего, иже есть на небесѣхъ».959 «Яко праведенъ Господь правду възлюби, и праваа видѣ лице его».960 Еже бо человѣкъ всѣеть, то и пожнеть. Сицева бо гордымъ отмщениа, имже Господь противится, смиреным же даеть благодать.961 Тому слава съ Отцемь и Святымъ Духомъ нынѣ, и присно, и въ вѣкы вѣкомь. Аминь.
О МНОГОТРЪПѢЛИВЕМЬ ИОАННѢ ЗАТВОРНИЦЕ. СЛОВО 29
Подобообразиа и равнострастие имѣти рожденным на земли пръваго человѣка, ибо, видевь красоту овоща, не удръжашеся и Бога ослушася, и страстно житие приатъ. Ибо егда създанъ бысть, и не имѣ порока на собѣ, яко Божие създание есть: Господь бо Богь нашь, пръсть въсприимъ от земля, рукама пречистыма и непорочныма създавъ человѣка, блага и удобрена, но онъ, акы калъ, земнаа любя, ко сластемъ пополъзеся, и сласти ему приложишася, и обладанъ бысть оттоле родъ человѣчь страстию, и во ины сласти уклонися, и боримы есмы всегда.962
И от тѣхъ единъ азъ побежаюся, им же и работаю, смущаемь помыслы душа моеа, и страстнѣ тѣмь касаася и неослабно хотѣние имый къ сътворению грѣха, и тѣмь иже нѣсть мнѣ подобна на земли всѣхъ за многаа съгрѣшениа моа, в нихъже и до сего часа пребываю.
Но той единъ, иже от всѣхъ обрете истину, себе отлучивъ на Божию волю и того заповѣди непорочно съхранивъ, въ чистоте же съблюд тѣло свое и душу, кромѣ всякыа скверьны плотьскиа и душевныа. Сего меню Иоанна преподобнаго, затворившаго себѣ в теснемь мѣсте единомъ отъ печеры. И пребысть въ велицемь въздержании лѣт 30, многымъ же постомъ удручаа и томя тѣло свое и желѣза тяжкаа на всемь телѣ своемь нося.
И к сему нѣкто от братии часто прихождаше, томимъ бѣ от дѣйства диаволя на вожделение плотское, и сей моляше блаженнаго Иоанна молити Бога за нь, да подасть ему ослабу страстемь и утолить похотѣние плотьское. И се, многажды приходя, глаголаше. Блаженный же Иоанъ глаголаше тому: «Брате, мужайся и крѣпися, потръпи Господа, подщися съхранити пути его, и той не оставить тя в руку его и не предасть нас в ловитву зубомъ ихъ».963 И отвеща брат къ затворнику: «Вѣру ими ми, отче, аще не подаси ми ослабы, то не почию, от мѣста на мѣсто преходя». Блаженный же Иоанъ рече к нему: «Почто хощеши себе предати на снедь врагу? И уподобишися мужу, стоащу близъ пропасти, и егда враг его пришедъ и внезаапу съверъжеть его долу, и бываеть падение таковаго люто, яко не мощи ему въстати. Аще здѣ пребудеши, въ святемь и блаженнемь монастыре семь, – подобенъ еси мужу, стоащу далече пропасти, да врагъ трудится, влекий тя в ню, и не возможеть, Дóндеже Господь изведеть тя тръпѣниемь твоим от рова страстей, от бръниа тименна и поставить на камени нозѣ твои. Но послушай менѣ, чадо, да ти исповемь случившее ми ся от юности моеа.
Много бо пострадах, томимъ на блудъ, и не вѣмь, что съдѣахъ своего ради спасениа: два дьни или три пребывах не ядый, и тако три лѣто скончахъ, многажды же и всю недѣлю ничтоже вкушахъ, и без сна пребывахъ по вся нощи, и жаждею многою уморяхся, и желѣза тяшка на себѣ нося, и пребыхъ в такомъ злострадании до трию лѣт, но ни тако покоа обретохъ. И идох убо в печеру, идѣже лежить святый отець нашь Антоний, и ту на молитву обратихся, и пребых день и нощь у гроба его моляся. И слышахъ его, глаголюща ко мнѣ: “Иоаннѣ, Иоаннѣ! Подобаеть ти здѣ затворитися, и невидѣниемь и млъчаниемь брань упразднится, и Господь поможеть ти молитвами преподобных своих”. Аз же, брате, от того часа здѣ вселихся, в тесное и скорбное се мѣсто, и есть ми се 30-тое лѣто, и в мало лѣто покой обретохъ.
Весь животъ свой страстнѣ брався с помыслы телѣсными. И жестоко пребывах, проводя толико живот своей пищею. И потомъ, не ведый, что сътворити, не могый тръпѣти брани плотьскиа, и умыслих нагъ жити и броня тяжкии възложити на тѣло свое, якоже оттоле и донынѣ на мнѣ, студенью и желѣзомъ истончеваемь. И ину вещь сътворих, еаже ради ползу обретох. Ископавъ убо яму, до раму досяжущу, приспѣвшимъ же дьнемь святаго поста, и внидох въ яму и своима рукама осыпався пръстию, яко толико имѣти свободнѣ руцѣ и главу, и тако, угнѣтаемь злѣ, пребых всь постъ, не могый двигнутися ни едином съставом, – но ни тако стремление плоти и ражжение телеси преста. Но и к сему врагъ диаволъ страхованиа ми творя, хотя мя оттуду отгнати, и ошутих его злодѣйство. Нозѣ бо мои, иже въ ямѣ, изодну възгорѣшася, яко и жилам скорчитися и костемъ троскотати, уже пламени досягшю до утробы моеа, и удовѣ мои изгорѣша, – азъ же забыхъ лютую ту болѣзнь и порадовавъся душею, яко да та ми чиста съблюдена есть от таковыа скверны, и се изволих изгорѣти въ огни томъ зѣло Господа ради, нежели изыти ми изъ ямы тоа. И се видѣхъ змиа страшна и люта зѣло, всего мя пожрѣти хотяща и дышюща пламенемь и искрами пожигаа мя. И се въ многы дьни творяше ми, хотя мя прогнати. Приспѣвшю же нощи Въскресениа Христова, внезаапу нападе на мя лютой той змий, и главу мою и руцѣ мои въ уста своа вложи, и опалѣша ми власы на главѣ и на брадѣ, якоже видиши мя нынѣ. Азъ же убо въ грътани быхъ змиа того, и възопих из глубины сердца моего: “Господи Боже, Спасе мой! Въскую мя еси оставилъ? Ущедри мя, Владыко, яко ты еси единъ человѣколюбець. Спаси мя, грѣшнаго, едине безъгрѣшне! Избави мя от сквернаго безакониа моего, да не увязну в сети неприазнены в вѣки вѣкомъ! Избави мя от устъ врага сего! Се бо, яко лев рикаа, ходить, хотя мя поглотити! Въздвигни силу твою и прииди, да мя спасеши! Блесни млъниа твоа и иждени, да исчезнет от лица твоего!” И яко скончах молитву, и абие бысть млъниа, и лютый той змий исчезе от мене, и к тому не видех его и донынѣ.
И оттоле свѣт божественый осиа мя, яко солнце, и слышах глас, глаголющь ко мнѣ: “Иоаннѣ, Иоаннѣ! Помощь ти бысть, прочие же внимай собѣ, и да не горѣе ти что будеть, и постражеши что зло въ будущемь вецѣ”. Аз же поклонихся, рѣхъ: “Господи, почто мя остави злѣ мучиму быти?” И отвеща ми, глаголя: “Противу силе трѣпѣниа твоего наведох на тя, да иждеженъ будеши, яко злато. Не попущаеть бо Богъ чрезъ силу труда напасть человѣку, егда како изнеможет, но, яко господинъ, рабомъ крѣпкымъ и могущимъ тяшкаа и великаа дѣла вручаеть, немощным же и слабымъ худаа и легкаа дѣла замышляеть. Тако разумѣй: при бранѣ страснѣи, еаже ради ты молишися, ты же убо о себѣ сущему мертвецю помолися, противу тебѣ лежащу, да ти облегчет от брани блудныа, сий бо боли Иосифа964 сътвори и можеть помощи стражющим бѣднѣ такою страстию”. Аз же, не съведый таковому имени, и начахъ звати: “Господи, помилуй мя”» Последи же увѣдах, яко се бысть Моисей, угринъ родомъ.
И прииде на мя свѣтъ неизреченненъ, в немже и нынѣ есмь, и не трѣбую свѣщи ни в нощи, ни въ дьни, но и вси достойнии насыщаются таковаго свѣта, приходящеи ко мнѣ, и зрят явѣ таковаго утешениа, еже явѣ нощию освѣти, надѣжда ради оного свѣта. Мы же умъ погубили ко плотолюбию, и страсть попущаеть на ны, сътворяа праведное, Христосъ, николиже намъ плода сътворшимъ. Но, брате, азъ ти се глаголю: “Помолився сему Моисиеви преподобному, и той поможет ти”».
И взем же едину кость от мощий его, и вдасть ему, рекъ: «Да приложиши к телеси своему.» Сему же бывшу. И ту абие преста страсть и удовѣ ему омертвѣша, и оттолѣ не бысть ему пакости. Купно же благодаривши Бога, прославляющаго святыа своа: еже в житии ему угодиша, сих и по смерти исцелений дары обогати и вѣнци нетлѣниа украси, и царьствию своему сподоби. Ему же слава съ Отцемь и съ Святымъ Духомъ нынѣ, и присно, и въ вѣки вѣкомъ.
О ПРЕПОДОБНЕМЪ МОИСѢИ УГРИНѢ. СЛОВО 30
Увѣдано бысть о семь блаженнемь Моисии Угринѣ, яко любимъ бѣ святымъ Борисомъ. Сей бо бысть угринъ родомъ, брат же Георгиа, на негоже святый Борисъ възложи гривну злата, егоже убиша съ святым Борисом на Алтѣ и главу его отрѣзаша златыа ради гривны.965 Сей же Моисий единъ избывъ от гръкиа смерти и гръкаго заколениа избежавъ, и прииде ко Предславѣ, сѣстры Ярославли,966 и бысть ту. И въ дьни тыи нелзе прѣходити никаможе, и бѣ моляся Богу крѣпкий той душею, Дóндеже прииде благочестивый князь нашь Ярославъ, не стерпѣвъ теплоты душевныа еже ко братома си, на безаконнаго, и победи безбожнаго, и гордаго, и окааннаго Святополка. Сему же бежавшу в Ляхы, и прииде пакы со Болѣславомъ, и изгна Ярослава, а самъ сѣдъ въ Киевѣ.967 И възвращася Белеславъ в Ляхы, и поатъ съ собою обѣ сестрѣ Ярославли и изыма же и бояръ его; с ними же и сего блаженнаго Моисѣа вѣдяше, окованна по руцѣ и по нозѣ желѣзы тяшкими, его же твердо стрежаху: бѣ бо крѣпокъ тѣломъ и красенъ лицемъ.
Сего же видѣвши жена нѣкаа от великихъ, красна сущи и юна, имуще богатество многое и власть велию. И та убо приимъши въ умѣ видѣниа доброту и уязвися въ сердци въжделѣниемь, еже въсхотѣти сему преподобному. И нача лестными словесы увещевати его, глаголюще: «О человѣче, всуе таковыа мукы подъемлеши, имѣа разумъ, имже бы мощно избыти таковаго окованиа и страданиа». Рече же к ней Моисий: «Богу тако изволшю». Жена же рече к нему: «Аще ми ся покориши, азъ тя избавлю и велика сътворю въ всей Лятьской земли, и обладати имаши мною и всею областию моею».
Разумѣвъ же блаженный въжелѣние еа скверьное, и рече к нѣй: «То кый мужь, поимъ жену и покорився ей, и исправился есть когда? Адам пръвозданный, женѣ покорився, из раа изгнанъ бысть.968 Самсонъ, силою паче всѣ преспѣвъ и ратным одолѣвъ, послѣди же женою преданъ бысть иноплеменникомъ.969 И Соломонъ премудрости глубину постигъ, женѣ повинувся, идоломъ поклонися.970 И Ирод многы побѣды сътворивъ, послѣди же женѣ поработився, Предтечю Иоанна усекну.971 То како азъ, свободь сый, рабъ ся сътворю женѣ, еаже от рожениа не познах?» Она же рече: «Азъ тя искуплю, и славна сътворю тя, и господина всему дому моему устрою, и мужа тя имѣти себѣ хощу, токмо ты волю мою сътвори: въжделѣние душа моеа утѣши и подай же ми твоеа доброты насладитися. Доволна бо есмь твоеа похоти, не могу бо тръпѣти красоты твоеа, без ума погубляемы, да и сердечный пламень престанеть, пожигаа мя. Азъ же отраду прииму помыслу моему и почию от страсти, и ты убо насладися моеа доброты, и господинъ всему стяжанию моему будеши, и наслѣдник моеа власти, и старѣйшина боляромъ». Блаженный же Моисѣй рече к нѣй: «Добре вѣждь, яко не сътворю воля твоеа, ни власти же твоеа, ни богатества хощу, но всего се лучши есть душевна чистота, паче же и телеснаа. Не буди мнѣ труда погубити 5 лѣт, еже ми Господь дарова въ узах сихъ тръпѣти. Не повиненъ сый сицевымъ мукам, ихже ради уповаю избавленъ быти вѣчныхъ мукъ».
Тогда жена, видѣвши себѣ лишену таковыа красоты, и на другый съвѣтъ диаволь приходить, помысливъ же сице, яко: «Аще искуплю его, всяко и неволею покорить ми ся». Посылаеть же ко дръжащему того, да возмет у неа, елико хощеть, Моисѣа же предасть ей. Онъ же, видѣвъ улучение времени и богатества приобретение, взя у неа яко до тысящи имѣния, Моисѣа же предасть ей. И с нужею влечаху его безстуднѣ на дѣло непреподобно. Яко се власть приимши на немъ, и повелеваеть ему причтатися себѣ, и разрѣшивши же его от узъ, и въ многоцѣнныа ризы оболкъши его, и сладкыми брашны того кормящи, и нуждениемь любовнымъ того объемлющи, и на свою похоть нудящи.
Сий же преподобный, видѣвь неистовъство жены, молитвѣ и посту прилежаше паче, вкушая въ бдѣнии, изволивъ паче сухий хлѣбъ Бога ради и въду съ чистотою, нежели многоцѣнное брашно и вино съ скверьною. И не токмо себѣ срачици единоа съвлече, якоже Иосифъ, но и всѣхъ ризъ себѣ съвлече, изъбѣжа от грѣха, и ничтоже вмени житиа мира сего; и на таку ярость подвиже-ну, яко и гладомъ уморити его.
Богъ же не оставляет рабъ своихъ, уповающих к нему. Нѣкотораго от рабъ жены тоа на милость преклони: втайнѣ подаваше ему пищу. Друзии же, того увѣщевающе, глаголаху: «Брате Моисѣю! Что възбраняеть ти женитися? Еще бо юнъ еси, и сиа вдова сущи, бывши с мужемъ лѣто едино, и есть красна паче инех жонъ, богатество имущи безъчислено и власть велию в Лясѣхъ, и аще бы сиа въсхотѣла нѣкоему князю, то не бы еа гнушался; ты же, пленникъ сый и неволенъ от жены сея, и господинъ ей быти не хощеши! Аще ли же глаголеши: «Не могу преступити заповѣди Христовы», то не глаголеть ли Христосъ въ Евангелии: “Сего ради оставить человѣкъ отца своего и матерь и прилепится къ женѣ своей, и будета оба въ плоть едину, уже бо нѣста два, но плоть едина”.972 Апостолъ же: “Уне есть женитися, нежели раждизатися”; вдовицамъ же велить второму браку причитатися.973 Ты же, не имѣа обычаа мнишеска, но свободь сый того, почто злымъ и горкимъ мукам вдаешися, или что ради стражеши? Аще ти ся лучить умрети въ бедѣ сей, то кою похвалу имаши? Кто же ли от пръвыхъ и донынѣ възгнушася жены, развѣ чернець? Авраамъ, Исакъ, Ияковъ?974 Иосифъ же вмалѣ победивъ, и пакы женою побеженъ бысть.975 Ты же аще нынѣ съ животомъ гонзнеши, женою же паки обладанъ будеши, и кто не посмеется твоему безумию? Уне ти есть покоритися жене сей и свободну быти, и господину быти всѣмь».
Онъ же глагола им: «Ей, братие и добрии мои друзи, добре ми съвещеваете. Разумѣю, яко лучше змии нашептаниа, еже в раи Евзѣ,976 словеса предлагаете ми. Бѣдите мя покоритися женѣ сей, но никакоже съвѣта вашего прииму. Аще ми ся лучить умрети въ узах сихъ и горких мукахъ, всяко чаю от Бога милости приати. Аще и вси праведници спасошася съ женами, азъ единъ грѣшенъ есмь, не могу съ женою спастися. Но аще бы Иосифъ повинулся женѣ Петерфиинѣ, то не бы сый потомъ царьствовалъ: видѣвъ же Богь тръпѣние его и дарова ему царство, тѣмъ же и в роды хвалим есть, яко целомудръ, аще и чада прижитъ. Азъ же не Египетьскаго царства желаю приати и обладати властьми, и велику быти в Лясѣхъ, и честну явитися въ всей Руской земли, – но вышняго ради царства вся сиа приобидѣхъ. Аще же съ животомъ избуду от рукы жены сеа, то чернець буду. Что же убо въ Евангелии Христос рече? “Всякъ, иже оставить отца своего, и матерь, и жену, и дѣти, и домъ, той есть мой ученикъ”.977 Христа ли паче послушати или вас? Апостолъ же глаголеть: “Оженивыйся печется, како угодити женѣ, а неоженивыйся печется, како угодити Богу”.978 Въпрошу же убо васъ: кому паче подобаеть работати – Христу ли или женѣ? “Раби, послушайте господий своихъ на благое, а не на злое”.979 Буди же разумно вамъ, дръжащим мя, яко николиже прельстить мя красота жены сеа, ниже отлучить мене от любви Христовы».
Сии слышавши жена, помыслъ лукавъ въ сердци сий приимши, всаждаеть его на кони съ многымы слугами, и повеле водити его по градомъ и по селамъ, якоже доволѣеть ей, глаголющи ему: «Сиа вся твоа суть, яже угодна суть тебѣ; твори якоже хощеши о всѣмъ». Глагола же и к людемь: «Се господинъ вашь, а мой мужь, да вси, срѣтающе, покланяйтеся ему». Бяху бо мнози служаще той рабы и рабыня. Посмѣявъ же ся блаженны безумию жены и рече ей: «Всуе тружаешися, не можеши мене прельстити тлѣнными вещьми мира сего, ни окрасти ми духовнаго богатества. Разумѣй, не трудися всуе».
Жена же рече ему: «Не веси ли, како проданъ ми еси, и кто изметь от руку мою тя? Жива тебѣ никакоже отпущу, но по многых мукахъ смерти тя предам». Онъ же бе-страха отвеща ей: «Не боюся еже ми рече, но предавый мя тебѣ болший грѣхъ имать. Азъ же отселе, Богу волящу, буду мнихъ».
В тыи же дьни прииде нѣкто мнихъ от Святыа Горы,980 саномъ сы-иерѣй; Богу наставлешу его, и прииде къ блаженному, и облече его въ мнишеский образъ, много поучивъ его о чистотѣ, еже не предати плещи свои врагу и тоа сквернавыа жены избавитися, и сиа рекъ, отъиде от него. Взысканъ же бысть таковый – не обретенъ.
Тогда же жена, отчаявъшися своеа надѣжда, раны тяжки възлагаеть на Моисѣа: разтягши, повелѣ бити его жезлиемь, яко и земли наполнитися крови. И биюще, глаголаху ему: «Покорися госпожи своей и сътвори волю еа. Аще ли преслушаешися, то на уды раздробимь тѣло твое; не мни бо, яко избежи сихъ мукъ, но по многых муках предаси душу свою горцѣ. Помилуй самъ себѣ, отложи измождалыа сиа ризы и облечися въ многоцѣнныа ризы, и избуди ожидающих тебѣ мукъ, донележе не коснемся плоти твоей». И отвеща Моисѣй: «Брате, повеленное вамъ творити – творите, никакоже медляще. Мнѣ же никакоже мощно есть еже отрещися мнишескаго житиа и любве Божиа. Никакоже томление, ни огнь, ни мечь, ни раны не могуть мене разлучити от Бога и сего великаго аггельскаго образа. И сиа безстуднаа и помраченнаа жена показа свое безъстудие, не токъмо убояшися Бога, но и человѣческий срам приобидѣвши, безъ срама нудящи и мя на осквернение и прелюбодѣание. Ни ей покорюся, ни тоа окаанныа волю сътворю!»
Многу же печаль имущи жена, како бы себѣ мстити от срама, посылаеть къ князю Болеславу, сице глаголющи: «Самъ вѣси, яко мужь мой убиенъ бысть на брани с тобою, ты же ми далъ еси волю, да егоже въсхощу, поиму себѣ мужа. Аз же възлюбих единого юношу от твоихъ пленникъ, красна суща, и исъкупивши, поахъ его в домъ свой, давши на нем злата много, и все сущее в дому моемь злато же и сребро и власть всю даровах ему. Онъ же сиа вся ни во что же вменивъ. Многажды же и ранами, и гладомъ томящи того, и недоволно бысть ему. 5 лѣт окованну бывшу и от пленившаго его, от негоже искупих его; и се шестое лѣто пребысть у мене, и много мученъ бысть от мене преслушаниа ради, еже сам на ся привлече по жестосердию своему; нынѣ постриженъ есть от нѣкоего черноризъца. Ты же что велиши о немь сътворити, да сътворю».
Онъ же повеле ей приехати к себѣ и Моисѣа привести съ собою. Жена же прииде ко Болеславу и Моисѣа приведе съ собою. Видѣвь же преподобнаго Болеславъ и много нудивъ его поати жену, не увеща и рече к нему: «Кто тако нечювьственъ, якоже ты, иже толиких благъ и чьти лишаешися и вдал ся еси в горкиа мукы! И отнынѣ буди вѣдаа, яко животъ и смерть предлежить ти: или волю госпожа своеа сътворити, от нас честну быти и велику власть имѣти, или, преслушавшися, по многых муках смерть приати». Глагола же и къ женѣ: «Никтоже от купленых тобою пленникъ буди свободь, но, акы госпожа рабу, сътвори еже хощеши, да и прочии не дръзнуть преслушатися господий своих».
И отвеща Моисѣй: «Что бо глаголеть Богъ: “Каа убо полза человѣку, аще и весь миръ приобрящеть, а душу свою отщетить, или что дасть измѣну на души своей?”981 Ты же что ми обещеваеши славу и честь, еаже ты самъ скоро отпадеши, и гробъ тя прииметь, ничтоже имуща! Сиа сквернаа жена злѣ убиена будеть». Якоже и бысть по проречению преподобнаго.
Жена же, на немъ вземши власть болшую, безъстудно влечаше его на грѣхъ. Единою же повеле его положити нужею на одрѣ своемь съ собою, лобызающе и обоимающе, но не може ни сею прелестию на свое жалание привлещи его. Рече же к ней блаженный: «Въсуе труд твой, не мни бо мя яко безумна или не могуща сего дѣла сътворити, но страха ради Божиа тебѣ гнушаюся, яко нечистыи». И сиа слышавши, жена повелѣ ему по 100 ранъ даати на всякъ день, послѣди же повелѣ ему тайныа уды урѣзати и глаголющи: «Не пощажу сего доброты, да не насытяться инии сего красоты». Моисѣй же лежаше яко мертвъ от течениа крови, мало дыханиа в собѣ имый.
Болеславъ же, усрамися величества жены и любве пръвыа, потаквии ей творя, въздвиже гонение велие на черноризци и изъгна вся от области своеа. Богъ же сътвори отмщение рабомъ своимъ въскорѣ. Въ едину убо нощь Болеслав напрасно умьре, и бысть мятѣжь великъ въ всей Лятьской земли, и въставше людие избиша епископы своа и боляры своа, якоже и в Лѣтописци повѣдаеть.982 Тогда и сию жену убиша.
Преподобный же, възмогъ от ранъ, прииде ко святѣй Богородици в Печерьский святы монастырь, нося на собѣ мученическыа раны и венець исъповѣданиа, яко победитель и храборъ Христовъ. Господь же дарова ему силу на страсти.
Нѣкий бо брат, боримъ бывъ на блуд, и пришед, моляше сего преподобнаго помощи ему. «И аще ми, – рече, – что речеши, имамъ съхранити и до смерти таковаго обѣта». Блаженный же рече тому: «Да николиже слова речеши никацѣй женѣ въ животѣ своемь». Онъ же обещаше с любовию. Святый же, имѣа жезлъ въ руцѣ своей, – бѣ бо не могый ходити от онѣхъ ранъ, – и сим удари его в лоно, и абие омерътвеша уды его, и оттоле не бысть пакости брату.
Се же вписано есть в Житии святаго отца нашего Антониа, еже о Моисѣи,983 – бѣ бо пришелъ блаженный въ дьни святаго Антониа; и скончася о Господѣ в добре исповѣдании, пребывъ в монастырѣ лѣт 10, а въ пленении страда въ узах 5 лѣт, шестое лѣто – за чистоту.
Помянухъ же чернеческое изгнание в Лясѣхъ преподобнаго ради пострижениа, еже вдатися Богу, егоже възлюби. Сие въписано есть в Житии святаго отца нашего Феодосиа. Егда изъгнанъ бысть святый отець Антоние княземь Изяславомъ Варлаама ради и Ефрѣма, княгыни же его, ляховица сущи,984 възбрани ему, глаголющи: «Ни мысли, ни сътвори сего. Сице бо нѣкогда сътворися в земли нашей: и нѣкиа ради вины изгнани быша черноризци от предѣлъ земля нашиа, и велико зло съдѣася в Лясѣхъ». Сего ради Моисѣа сътворися, якоже и пред написахомъ о Моисѣи Угринѣ и о Иоаннѣ Затворницѣ, еже съдѣа ими Господь въ славу свою, прославляа их, тръпѣниа ихъ ради, и дары чюдотвориа обогати. Тому слава нынѣ, и присно, и в вѣки вѣкомъ.
О ПРОХОРЕ ЧЕРНОРИЗЦИ, ИЖЕ МОЛИТВОЮ В БЫЛИА, ГЛАГОЛЕМѢЙ ЛОБЕДА, ТВОРЯШЕ ХЛѢБЫ И ВЪ ПОПЕЛУ СОЛЬ. СЛОВО 31
Якоже изволися человѣколюбцю Богу о своей твари, на всяка времена и лѣта промышляа роду человѣческому и полѣзнаа даруа. Ожидаа нашего покааниа, наводить на ны овогда гладъ, овогда же рати за неустроение сущаго властелина. Симъ бо приводить Владыка нашь и человѣческое нерадение на добродѣтель, на память дѣлъ неподобных, ибо дѣлающе злаа дѣла неподобнаа предани будут злым и немилостивым властѣлиномъ, грѣхъ ради наших, но ни тии убѣжать суда: суд бо безъ милости не сътворшимъ милости.
Бысть убо въ дьни княжениа Святополча в Киевѣ. Много насилиа сътвори людемь Святополкъ, домы силныхъ до основаниа без вины искоренивъ, имѣниа многыхъ отъем. И сего ради попустил Господь поганымъ силу имѣти над нимь, и быша брани многы от половець. К сим же и усобица бысть в та времена, и глад крѣпокъ, и скудота велиа при всем Руской земли.
Бысть же въ дни тыи прииде нѣкий человѣкь от Смоленъска къ игумену Иоанну, хотя быти мних; его же и постригъ, Прохора того имянова. Сий же убо Прохоръ-черноризець вдасть себѣ въ послушание и въздержание безмѣрное, яко и хлѣба себѣ лишивъ. Събираеть убо лобеду, и, своима рукама стираа, хлѣбъ себѣ творяше, и симъ питашеся. И сего приготовляше до года, и въ преидущее лѣто тоже приготовляше, яко доволну ему быти безъ хлѣба всь животъ свой.
И виде Господь тръпѣние его и великое въздержание, положи ему горесть ону на сладость, и по печали бысть ему радость, по реченному: «Вечерь въдворится плачь, и заутра радость».985 И сего ради прозванъ бысть Лобедникъ, ибо николиже хлѣба вкуси, развѣ просфуры, ни овоща никаковаже, ни питиа, но точию лобѣду, якоже и выше речеся. И сий не поскорбѣ николиже, но всегда работаше Господеви радуася. И ни устрашися николиже находящиа рати, зане бысть житие его, яко единому от птиць, не стяжа бо селъ, ни житница, идѣже съберет благаа своа.986 Сий не рече, якоже богатый: «Душе, имаши многа благаа, лежаще на многа лѣта, яжь и пий, веселися!»987 Иного бо не имяше, развѣ точию лобеду, но се приготовляше токмо на приидущее лѣто, глаголаше к себѣ: «Человѣче, в сию нощь душу твою истяжуть от тебѣ аггели, а яже приготованнаа лобеда кому будеть?» Сий дѣломъ исполъни слово Господне реченное, еже рече: «Възрите на птица небесны, яко не сѣють, ни жнуть, ни в житница събирають, но Отець вашь небесный питаеть их».988 Симъ ревнуа, и сий преподобный Прохоръ легко преходя путь, идѣже бо бываше лобеда, то оттуду на свою раму, яко на крилу, в монастырь приношаше, на свою кормлю готовляше: ненаоранне земли ненасеанна пища бываше ему.
Гладу же велику приспѣвшу, и смерти належащии глада ради бывающа на вся люди, блаженны же дѣло свое съдръжаше, събираа лобеду. И сего видѣвь нѣкий человѣкъ, събирающа лобеду, начатъ и той събирати лобеду, себе же ради и домашних своихъ, да темь препитаются въ гладнае время. Сему же тогда блаженному паче умножашеся лобеда на пищу, и болий труд творяше себѣ в тыи дьни, собираа таковое зѣлие, якоже и прежде рѣхъ, и, своима рукама стираа, творяше хлѣбы и раздаваше неимущимъ и от глада изнемогающимъ. Мнози же бяху тогда к нему приходяще въ гладное врѣмя, онъ же всѣмъ раздаваше, и всемь сладко являшеся, яко с медомъ суще; а не тако хотѣти кому хлѣба, якоже от руку сего блаженнаго сътворенное от дивиаго зѣлиа приати. Кому бо дааше съ благословениемь, то свѣтелъ и чистъ являашеся и сладокъ бываше хлѣбъ; аще ли кто взимаше отай, обреташеся хлѣбъ яко пелынь.
Нѣкто бо от братия втайнѣ украдъ хлѣбъ и не можаше ясти, зане обреташеся в руку его яко пелынь, и горекъ паче мѣры являшеся. И се сътворися многажды. Стыдяша же ся, от срама не могый повѣдати блаженному своего съгрѣшениа. Гладенъ же бывъ, не могый тръпѣти нужда естественыа, видя смерть пред очима своима, и приходить къ Иоанну-игумену, исповѣда ему събывшееся, прощениа прося о своемь съгрѣшении. Игуменъ же, не вѣровавъ реченнымъ, повелѣ иному брату се сътворити: втайнѣ хлѣбъ взяти, да разумѣють истинно, аще тако есть. И принесену бывшу хлѣбу, и обретеся тако же, якоже и крадый брат повѣда, и не можаше никтоже вкусити его от горести. Сему же сущу еще и в рукахъ его, посла игуменъ испросити хлѣбъ. «Да от руку, – рече, – възмете, отходяще же от него, и другый хлѣбъ украдите.» Сима же принесенома бывши, украденый же хлѣбъ пред ними пременися и бысть, яко пръсть, горекъ, акы пръвый, и взятый хлѣбъ от руку его – акы медъ, и светелъ явися. И сему чюдеси бывшу, прослу таковый муж всюду, и многы прекормивъ алчныа, и многымъ на ползу бывъ.
Егда же Святоплъкъ съ Давидомъ Игоревичем рать зачаста про Василкову слепоту,989 егоже ослепи Святоплъкъ, послушавъ Давида Игоревича, с Володимеромъ и съ самѣмъ Василкомъ, и не пустиша гостей из Галича, ни людей изъ Перемышля, и не бысть соли въ всей Руской земли. Сицеваа неуправлениа быша, к сему же и граблениа безаконнаа, якоже пророкъ рече: «Сънѣдающи люди моа въ хлѣба мѣсто, Господа не призваша».990 И бѣ видѣти тогда люди, сущаа в велицей печали и изнемогших от глада, от рати, не имяху бо ни пшеница, ниже соли, чимъ бы скудость препроводити.
Блаженный же тогда Прохоръ, имѣа кѣлию свою, и събра множество попела от всѣхъ кѣлий, и не ведуще сего никомуже, и се раздаваше приходящим, и всѣмь бываше чиста соль, молитвами его. И елико раздаваше, толико паче множащеся. И ничтоже взимаа, но туне всѣмь подаваше, елико кто хощеть, и не токмо монастырю доволно бысть, но и мирьскаа чада, к нему приходяще, обилно възимаху на потрѣбу домомъ своимъ. И бѣ видѣти торжище упражняемо, монастырь же полонъ приходящих на приатие соли. И оттого въздвижеся зависть от продающих соль, и сътворися им неполучение жаланиа. Мнѣвше собѣ в тыа дьни богатество много приобрести в соли, бысть же имъ о том печаль велиа: юже бо прежде драго продаваху, по два головажне на куну, нынѣ же по 10, и никтоже възимаше.
И въставше вси, продающе соль, приидоша ко Святополку и навадиша на мниха, глаголюще, яко: «Прохоръ-чернець, иже есть в Печерьскомъ монастырѣ, отъятъ от нас богатество много: даеть соль всѣм к нему приходящимъ невъзбранно, мы же обнищахом». Князь же, хотя имъ угодити, двое же помысливъ в себѣ: да сущую молву в них упразднить, себѣ же богатество приобрящеть. Сию мысль имѣа въ умѣ своемь, съвѣщавъ съ своими съвѣтники цѣну многу соли, да емь у мниха, продавца ей будеть. Тогда крамолникомъ тѣмъ обещеваеться, глаголя: «Васъ ради пограблю черньца», крыа в себѣ мысль приобретениа богатества. Сим же хотя мало угодити имъ, паче же многу спону имъ творя: зависть бо не вѣсть предпочитати еже полѣзно есть творити.
Посылаеть же князь, да возмуть соль всю у мниха. Привезѣне же бывши соли, и приидѣ князь, хотя видѣти ю, и с тѣми крамолникы, иже навадиша на блаженнаго, и видѣвше вси, яко попелъ видѣти очима. Много же дивишася: что се будеть? – и недоумѣахуся. Извѣстно же хотяху увѣдети, что се будет таковое дѣло, обаче же повелѣ ю съхранити до 3 дний, да разумѣють истинно. Нѣкоему же повелѣ вкусити, и обретеся попелъ въ устѣхъ его.
Приходяще же по обычаю множество народа, хотяще же взимати соль у блаженнаго, и увѣдѣвше пограбление старче, възвращающеся тщама рукама, проклинающе сътворшаго сие. Блаженный же тѣмъ рече: «Егда иссыпана будеть, и тогда, шедше, разграбите ю». Князь же, държавъ ю до трех дьнехъ, повелѣ нощию изсыпати ю. Изсыпану же бывшу попелу, и ту абие прѣложися в соль. И се увѣдавше, граждане, пришедше, разграбиша соль.
И сему дивному чюдеси бывшу ужасеся сътворивый насилие: не могый же съкрыти вещи, зане пред всѣм градом сътворися, нача испытовати, что есть дѣло сие. Тогда сказаша князю ину вещь, еже сътвори блаженный, кормя лобедою множество народа, и въ устѣхъ их хлѣбъ сладокъ бываше; нѣкоторыи же взяша един хлѣбъ безъ его благословениа – и обретеся яко прьсть и горекъ, акы пелынь, въ устех ихъ. Си слышавъ, князь стыдѣвся о створеннем, и шед в монастырь къ игумену Иоанну, покаася к нему. Бѣ бо прежде вражду имѣа на нь, зане обличаше его несытьства ради, богатьства и насилиа ради. Его же ем, Святоплъкъ в Туров заточивъ,991 аще бы Владимерь Монамах на сего не восталъ, его же убояся Святоплъкъ въстаниа на ся, скоро възврати с честию игумена в Печерьский монастырь.
Сего же ради чюдеси велику любовъ нача имѣти къ святѣ Богородици и къ святымъ отцемь Антонию и Феодосию, черноризца же Прохора оттоле вельми чтяше и блажаше, ведый его въистину раба Божиа суща. Дасть же слово Богови к тому не сътворити насилиа никомуже. Еще же и се слово утверди к нему князь, глаголя: «Аще бо азъ, по изволению Божию, прежде тебѣ отъиду свѣта сего, и ты своима рукама въ гробъ положи мя, да сим явится на мнѣ безлобие твое; аще ли ты прежде мене преставишися и поидеши к неумытному Судии, то азъ на раму своею в печеру внесу тя, да того ради Господь прощение подасть ми о многосъгрѣшеннѣмь к тебѣ грѣсѣ». И сие рекъ, отъиде от него.
Блаженный же Прохоръ многа лѣта поживъ в добре исповѣдании, богоугоднымъ, чистым и непорочным житиемь. Посем же разболѣвся святый, князю тогда на войнѣ сущу. Тогда святый наричие посылаеть к нему, глаголя, яко: «Приближися час исхода моего от тѣла; да аще хощеши, прииди, да прощение възмевѣ и скончаеши обѣщание свое, да приимеши отдание от Бога и своима рукама вложиши мя въ гробъ. Се бо ожидаю твоего прихода, да умѣдлиши, и азъ отхожу; да не тако исправитъ ти ся брань, яко пришедшу ти ко мнѣ». И сиа слышавъ, Святоплъкъ в той же час воа распустивъ и прииде къ блаженному. Преподобный же, много поучивъ князя о милостинѣ, и о будущемь судѣ, и о вечней жизни, и о бесконечнѣй муцѣ, давъ ему благословение и прощение, и цѣловавъ вся сущаа съ княземь, и въздѣвъ руцѣ горѣ, предасть духъ. Князь же, вземъ святаго старца, несе и в печеру, и своима рукама въ гробъ вложи.
И по погребении блаженнаго поиде на войну, и многу побѣду сътвори на противныа агаряны,992 и взя всю землю ихъ. И се бо бысть Богомъ дарованнаа побѣда в Руской земли, по проречению преподобнаго.
И оттоле убо Святополкъ, егда исхождаше или на рать, или на ловы, и прихождаше в монастырь съ благодарениемь, поклоняяся святѣй Богородици и гробу Феодосиеву, и вхождаше в печеру къ святому Антонию и блаженному Прохору, и всѣмь преподобнымъ отцемъ покланяася, и исхождаше в путь свой. И тако добре строашася Богомъ набдимое княжение его. Самъ бо свѣдѣтель бывъ, ясно исповѣдаа чюдеса бо и знамениа, яже быша преславнаа Прохора же и инехъ преподобных, с нимиже буди всѣм намъ получити милость о Христѣ Иисусѣ, Господѣ нашем, ему же слава съ Отцѣмь и съ Святым Духом ныне и присно.
О ПРЕПОДОБНЕМЪ МАРЦѢ ПЕЧЕРНИЦѢ, егоже ПОВЕЛѢНИА МЕРТВИИ ПОСЛУШАХУ. СЛОВО 32
Дрѣвнихъ убо святыхъ подражающе мы, грѣшнии, писанию, еже они изьясниша и многымъ трудомъ възыскаша въ пустыняхъ, и горахъ, и пропастех земных; инѣхъ убо сами видѣвше, инѣхъ же слышавше прежде ихъ бывшихъ житиа же и чюдеса, дѣаниа, еже есть Паторикъ Печерьский, в томъ, сложьше, сказаше о них отци, еже мы, почитающе, наслажаемься духовных тѣхъ словесъ.
Аз же, недостойный, ни разума истинны не постигъ и ничтоже от тѣхъ таковаго видѣхъ, но слышанию послѣдуа, еже ми сказа преподобный епископъ Симон, сиа написахъ твоему отечеству. И нѣсмь николиже объходилъ святыхъ мѣстъ, ни Ерусалима видѣхъ, ни Синайскиа горы, да быхъ что приложилъ к повести, якоже обычай имуть хитрословесници сим краситися. Мнѣ же да не буди хвалитися, но токмо о святѣмь семъ монастырѣ Печерьскомъ и въ немь бывших святыхъ черноризець, и тѣхъ житиемь и чюдесы, иже поминаю радуяся, желаю бо и азъ, грѣшный, святыхъ тѣх отець молитвы. Отсюду убо начало положу повести, еже о преподобнем Марцѣ Печерницѣ.
Бѣаше убо сий святый Марко житие имѣа в печерѣ, и при семь изнесенъ бысть святый отець Феодосие от печеры въ святую великую церковь.993 И сий же преподобный Марко многа мѣста ископа в печерѣ своима рукама, и на своею плещу прьсть износя, и бѣ по вся дьни и по вся нощи тружаася о дѣле Божии. Ископа же и мѣста многа на погребении братии; от сего ничтоже взимаше, но еже сам кто что дааше ему, и се приимъ, убогымъ раздаяше.
Единою же ему копающу по обычаю, и, трудився, изнеможе, остави мѣсто уско и неразширено. Лучи же ся единому от братиа, болѣвъ, къ Господу отъити в той день, и не бѣ иного мѣста, развѣ того тѣснаго. Принесенъ же бысть мертвый в печеру, и нудима сего вложиша тесноты ради. Роптание же бысть на Марка от братии, понеже не можаху мертваго опрятати, ни маслоа на нь възлиати, зане бѣ мѣсто уско. Печерникъ же, съ смирением всѣмь поклоняася, глаголаше: «Простите мя, отци, за немощь недоконцахъ». Они же болма укоряху его, досаждающе ему. Марко же глагола мертвому: «Ибо тѣсно есть мѣсто се, самъ бо, брате, покрепися и приими масло, възлей на ся». Мертвый же простерь руку, мало восклонся, взем масло, възлей на ся крестообразно, на пръси и на лицѣ, съсуд отдасть; сам же, пред всими опрятався, възлегъ, успе. И сему чюдеси бывшу, приатъ всѣхъ страх и трепетъ о сътвореннемь.
Пакы же инъ брат, много болѣвъ, умре. И нѣкто же от другъ ему и губою отре его, и иде в печеру, хотя видѣти мѣсто, идѣже положитися хощеть тѣло любимаго имъ, и въпроси блаженнаго сего. К нему же отвѣща преподобный Марко: «Брате, иди, рци брату: “Пожди до утриа, да ископаю ти мѣсто, и тако отъидеши на онъ житиа покой”. Пришедъ же братъ глагола ему: “Отче Марко, азъ и губою отрохъ его тѣло, мертво суще, кому ми велиши глаголати?” Марко же пакы рече: «Се мѣсто, видиши, не докончано. Велю ти, иди, рци умершему: “Глаголеть ти грѣшный Марко, брате, пребуди еще сий день, и утро отъидеши ко желаемому Господу нашему. Донележе приготоваю ти мѣсто в положение, пришлю по тя”».
Пришедый же братъ, послуша преподобнаго, прииде в монастырь и обрете всю братию, обычное пѣние над ним съвръшающу. И ставъ у мертваго, и рече: «Глаголеть ти Марко, яко мѣсто нѣсть ти уготовано, брате, но пожди еще до утриа». И удивишася вси словеси сему. И егда сиа изрече братъ предъ всѣми, и ту абие прозрѣ мертвый, душа его възвратися во нь, и пребысть день той и всю нощь, отвръстѣ имы очи, и ничтоже глагола никомуже.
Заутра же братъ онъ, приходивый прежде, иде в печеру, хотя увѣдѣти, аще мѣсто уготовано есть. К нему же рече блаженный: «Шед, рци умершему: “Глаголеть ти Марко – остави животъ сий временный и прииди на вечный, се бо мѣсто уготованно ти есть на приатие тѣлу твоему, отдай же Богови духъ твой, тѣло твое съ святыми отци здѣ положено будет в печерѣ”». Пришедъше же братиа вся, сиа изъглагола ожившему, и ту абие смежи очи свои и предасть духъ – прѣд всѣми, пришедшими посещениа ради его. И тако честнѣ положенъ бысть въ преди реченнемь мѣсте в печерѣ. И сему чюдеси вси удивишася: како словомъ блаженнаго оживѣ мертвый, и пакы повелениемъ его преставися.
Пакы же ина два брата бѣста в томъ же велицѣмь монастырѣ Печерьском, съпряженна любовию сердечною от юности, единоумие имѣа и едину волю, еже къ Богу. Сии умолиста блаженнаго Марка, да имъ устроить мѣсто обще, и ту абие положена будета, егда Господь повелить.
По времени же мнозѣ Фиофилъ, старий брат, отъиде нѣкамо потрѣбы ради; юный же разболѣвся, отъиде на онъ житиа покой, и положенъ бысть на уготованнемь мѣсте. По дьнехъ же нѣколицех прииде Феофилъ. Увѣдѣв же о братѣ, съжалиси зѣло и, поимъ нѣкиа съ собою, иде в печеру, хотя видѣти умершаго, гдѣ и на коемъ мѣсте положенъ бысть. Видѣвъ же его, положена на вышнемъ мѣсте, негодоваше и ропташе много на Марька, глаголя: «Почто еси здѣ положилъ его? Яко азъ старѣйши его есмь, ты же положилъ его на моемь мѣсте». Печерникъ же, муж смиренъ сый, кланяяся тому, глаголаше: «Прости мя, брате, съгрѣших к тебѣ». И сиа рекъ, глагола умершему: «Брате, въстани и дай же мѣсто неумершему брату, сам же лязи на нижнемъ мѣсте». И ту абие, словомъ преподобнаго, въста мертвый и ляже на нижнемь мѣстѣ пред всими приходящими. И бѣ видѣти чюдо страшно и ужасти полно.
Тогда же брат, роптавый и которавый на блаженнаго положениа ради братня, припад к ногама Марковыма, глагола ему: «Отче Марко, съгрѣших, подвигнувъ брата с мѣста. Молю ти ся, повелѣ ему, да пакы ляжеть на своемь мѣсте». Блаженный же рече ему: «Господь отъятъ вражду межу нами. Се же сътвори роптаниа твоего ради, да не въ вѣкы враждовавъ, съблюдеши злобу на мя. Но и тѣло безъдушное являеть сущую любовь к тебѣ, подаваа тебѣ и по смерти старѣйшиньство. Хотѣхъ, да не изыдеши отсюду, да свое старѣйшиньство наслѣдиши, и в сий час здѣ положенъ бы былъ, но понеже неготовъ еси на исход, но иди, попечися о своей души, и по малехъ дьнехъ семо принесенъ будеши. Иже бо мертвых въставляти Божи дѣло есть, аз же человѣкъ грѣшенъ есмь. Но и се мертвы, бояся твоего досаждениа и моего укорениа, еже от тебѣ не тръпя, оставилъ ти есть полъ мѣста, обще вамъ уготованнаго. Богъ бо можеть въздвигнути его, азъ бо не могу рещи умершему: “Въстани”, и пакы: “И лязи на вышнемъ мѣсте”. Въспрѣти ему ты и рци, егда тебѣ послушаеть, якоже и нынѣ”. Сиа слышавъ, Феофилъ оскорбѣ зѣло от страшных словесъ Марковых и мнѣвъ, яко ту ему пад умрети, не ведый, аще доидеть до монастыря.
И пришед въ свою кѣлию, приатъ его плачь неутешим. Раздаяв же все свое, да иже и до срачици, токмо остави себѣ свиту едину, тако и мантию, и бѣ ожидаа часа смертнаго. И никтоже можаше его уставити от горкаго плача и никогдаже кто можаше сего принудити сладкых брашенъ вкусити. Дьни убо наставшу, глаголаше в себѣ: «Не вѣмый, аще постигну до вечера»; нощи же пришедши, плачася, глаголаше: «Что сътворю, аще доиду до утриа? Мнози, въсставше, вечера не достигоша и, на ложих своих легше, не въставше от ложей своих; то како азъ, иже извещение приимъ от преподобнаго, яко помалѣ скончати ми ся?» И моляшеся Богови съ слезами даровати ему врѣмя покаянию.
И сице творяше на всякъ день, алча, и моляся, и плача, на всякъ час ожидаа отъинудь дьни, часа смертанго. Чаа от тѣла разлучениа, и толма плоть свою истнии, яко и съставом его всѣмь изочтеномъ быти. Мнози же, хотѣвше утѣшити его, и на болшее рыдание приведоша его. И от многаго плача изъгуби си очи; и тако пребысть вся дьни живота своего и в велице въздержании, Богови угождаа добрымъ житиемъ.
Преподобный же Марко, увѣдавъ час, иже къ Господу отшествиа сврего, призвавъ Феофила и рече ему: «Брате Феофиле, прости мя, понеже оскорбих тя на многа лѣта! Се бо убо отхожду свѣта сего, и моли о мнѣ; азъ же, аще прииму дръзновение, не забуду тебѣ, да сподобить ны Господь тамо видѣниа обрестися в мѣсте отца Антониа и Феодосиа». Феофилъ же съ плачемъ отвеща тому, глаголя: «Отче Марко, почто мя оставляеши? Или поими мя съ собою, или даруй ми прозрѣние». Марко же к ниму рече: «Брате, не скорби, понеже Бога ради ослепися очима телесныма, но духовныма на разум того прозрѣлъ еси. Азъ бых, брате, вина твоему ослеплению: повѣдах ти смерть, хотя души твоей ползу сътворити и высокый твой разум на смирение привести, сердца бо съкрушенна и съмиренна Богъ не уничижить».994 Феофилъ же рече ему: «Вѣдѣ, отче, яко грѣхъ ради моихъ падся пред тобою, умеръ бых в печерѣ, егда мертваго въстави, но Господь святыхъ ради твоихъ молитвъ дарова ми животъ, покааниа моего ожидаа. Нынѣ же сего прошу у тебѣ, да с тобою отъиду к Господу или даруй ми прозрѣти». Марко же рече: «Нѣсть ти трѣбѣ видѣти маловременнаго свѣта сего, проси у Господа, да тамо узриши славу его; ниже смерти желаа, приидеть бо, аще и не хощеши. Но се буди знамение твоего отшествиа: прежде бо триехъ дьнехъ твоего преставлениа прозриши, и тако ко Господу отъидеши, и тамо узриши свѣтъ некончаемый и славу неизреченную». Сиа рекъ, блаженный Марко преставися о Господѣ, и положенъ бысть въ печерѣ, идѣже самъ себѣ исъкопа.
Феофилъ же сугубо рыдание въсприимъ, и язву въ сердци имѣа о отчи разлучении, и проливаше источникъ слезъ, емуже паче множашеся. Имѣаше же съсуд, и егда упражняшеся на молитву, прихожаху ему слезы, и поставляше съсуд и над темь плакаше, и того наполнивъ слезъ за многа лѣта, бѣ бо по вся дьни ожидаа проречениа преподобнаго.
Егда же разумѣ, еже о Бозѣ ему скончатися, моляшеся Богови прилѣжно, приатным быти слезам его пред нимъ, и въздѣвъ руцѣ горѣ, начатъ молитися, сице глаголя: «Владыко Господи, человѣколюбче Иисусѣ Христе, мой Царю пресвятый, не хотяй смерти грѣшникомъ, но ожидаа обращениа, съвѣдый неможение наше, утѣшителю благый, болящимъ здравие, грѣшником спасение, изнемогающим укрѣпителю, падающимъ въстание! Молю ти ся, Господи, в час сий, удиви на мне, недостойнемь, милость свою и излий благоутробиа твоего неизъчерпаемую пучину, еже не искусити ми ся от въздушныхъ князь мытарьствы и не обладану быти ми ими, молитвами угодникъ твоихъ, великых отець наших Антониа и Феодосиа, и всѣхъ святых, иже от вѣка угодившихъ ти. Аминъ».
Ту абие нѣкто красенъ ста пред нимъ и рече к нѣму: «Добре помолися, но что се хвалиши о тщете слезъ?» И взять съсуд, паче боли того, благоуханиа исполненъ, яко миро благовонно: «Сие, – рече, – от твоихъ слезъ, еже въ молитвѣ къ Богу изълиалъ еси от сердца, еже рукою, или убрусомъ, или ризою отрѣ, или на землю отпад от очию твоею. Сиа вся събрах в сѣмъ съсудѣ и съкрыхъ, повелениемь Творца нашего, и нынѣ посланъ есмь повѣдати тебѣ радость, и съ веселиемь отъидеши к нему, той бо рече: “Блажени плачющии, яко ти утѣшатся”».995 И сие рекъ, невидим бысть.
Блаженный же Феофилъ призва игумена и сказа ему явьление аггела и глаголание, и съсуда два показа ему: единъ исполненъ слезъ, другый же бывъ, паче араматы, благыа воня, еже повеле възлиати на тѣло свое. Сам же въ 3 день къ Господу отъиде. И сего достолѣпно в печерѣ положиша близъ Марка Печерника; помазавъше того от съсуда аггелова, яко и всей печерѣ наплънитися благоюханиа, и слезный же съсуд на нь възлиявше, да сѣавы слезами пожнеть в радости рукояти своа: плакаху бо ся, рече, вметающе сѣмяна своа, сии о Христѣ утешени будут,996 – ему же слава съ Отцемь и Святым Духом.
О СВЯТЫХЪ ПРЕПОДОБНЫХ ОТЦЕХЪ ФЕОДОРЕ И ВАСИЛИИ. СЛОВО 33
Якоже реченно есть, мати всѣмъ благыням – нестяжание, такоже и корень есть и мати всѣмь злымъ – сребролюбие.997 Яко рече Лествичникъ: «Любяй събирати имѣние, сицевый до смерти иглы ради тружается,998 а не любляй имѣниа, сей Господа възлюби и заповѣди его съхрани. Таковый блюсти имѣниа не может, но расточаеть благолѣпно, всѣмъ трѣбующимъ подаваа, якоже Господь рече въ Евангелии: «Человѣкъ, аще не отречется всего сущаго, не можеть быти мой ученикъ».999
И сему словеси послѣдова Феодоръ, оставль убо мирьскаа и богатество разда нищимъ, и бысть мних и добрѣ подвизася на добродѣтель. Повелениемь же игуменимь бысть житель в печерѣ, еже зовется Варяжескаа, и в той многа лѣта сътвори въздержася.
И сему принесе врагъ стужение и печаль немалу имѣниа ради, разданнаго им нищимъ, яко помышляше долготу лѣт и изнеможание плоти, яко недоволну ему быти монастырьской ядию. Искушение бо то врагъ ему принесе, онъ же не разсудивъ в себѣ, ни помяну Господа, рекшаго: «Не печетеся о утренемь, что ямы, или что пиемь, или въ что облечемъся; възрите же паче на птици небесныа, яко ни сѣють, ни жнут, и Отець вашъ небесный питаеть ихъ».1000 Многажды же смущаше того врагъ и къ отчаанию хотя его привести нищеты ради истощеннаго богатества, еже убогым вданное. И сие вх многы дни помышляа, помрачаемь врагом недостатка ради, и къ своимъ другомъ свою скорбь ясно исповедаа.
Единъ же нѣкто от съвръшенѣйших, имянемь Василие, того же монастыря мних, рече ему: «Брате Феодоре, молю ти ся, не погуби мзды своеа. Аще ли имѣнию хощеши, все еже имамъ, дам ти, токмо ты рци пред Богомъ: “Вся, яже раздахъ, твоа буди милостини”, – и ты бес печали буди, приимъ имѣние свое, но блюди, аще стерпить ти Господь?» Сиа слышавъ Феодоръ и убояся страхомъ велиимъ гнѣва Божиа. Иже слышавъ от того сътворьшеся в Коньстянтинѣ-градѣ1001 раскааниа ради еже о златѣ, иже въ милостыню раздааннѣмъ: како пад срѣди церкви, умре, и обоего себѣ лиши, съ златомъ бо и животъ погуби. И сиа въ умѣ приимъ, Феодоръ плакася своего съгрѣшениа и брата ублажаше, въздвигшаго его от таковаго недуга. О таковых бо рече Господь: «Аще кто изведеть достойнаа от недостойнаго, яко уста моа суть».1002 И оттоле възрасте велика любовъ межи има. Сему же убо Феодору добрѣ спѣющу в заповѣдех Господнихъ и тому угоднаа съвръшающу, велика язва бысть диаволу, яко не възможе того богатества имѣнием прельстити, и пакы въоружается противный и ину кознь своеа погыбели тому въставляеть.
Василий убо посланъ бываеть игуменом на нѣкое дѣло, и врѣмя покосно врагъ обретъ своего зломудриа, преобразився в того брата подобие и входить к печернику, преже полѣзнаа глаголя: «Феодоре, како нынѣ пребываеши? Или преста от тебѣ рать бесовъскаа, или еще пакости ти творять люблениемь имѣниа, память приносящии ти разданнаго ради имѣниа?» Не разумѣв же Феодоръ бѣса его суща, мнѣвъ, яко братъ ему сиа глаголеть, к нему же отвѣща блаженный: «Твоими, отче, молитвами нынѣ добрѣ есть ми ся; тобою бо утверженъ бых и не имамъ послушати бесовъских мыслей. И нынѣ, аще что велиши, с радостью сътворю, не преслушаюся тебѣ, зане велику ползу обретохъ души твоимъ наказаниемь». Бѣсъ же, мнимый брат, приимъ дръзновение – зане не помяну Господа Бога – и глагола ему бѣсъ: «Другы съвѣтъ даю ти, имже покой обрящеши и въскорѣ въздание приимеши; токмо ты проси у него, и дасть ти злата и сребра множество, и не дай же к себе входити никомуже, ни сам исходи ис печеры своеа». Печерникъ же яко обѣщася. Тогда отъиде от него бѣсъ.
И се невидимо помышлениа приношаше ему пронырливый о съкровищи, яко подвигнути его на молитву, да просит у Бога злата, и аще получит, то въ милостыню раздасть. И се видѣ въ снѣ бѣса, свѣтла же и украшена же, акы аггела, являюща тому сокровища в печерѣ, – и се многажды виде Феодоръ. Дьнем же многымъ минувшимъ, пришед на показанное мѣсто, и нача копати, и обрете съкровище, злата же и сребра множество и съсуди многоцѣнныи.
И в то врѣмя пакы приходит бѣсъ въ образѣ брата и глаголеть печернику: «Где есть съкровище, данное тебѣ? Се бо, явивыйся тебѣ, той и мнѣ сказа, яко множество злата и сребра дасть ти ся по твоей молитве». Феодоръ же не хотя тому съкровища показати. Бѣсъ же явѣ убо печернику глаголаше, втайнѣ же помышлениа тому влагаше, яко, вземше злата, отъити на ину страну далече. И глаголеть: «Брате Феодорѣ, не рѣхъ ли ти, яко въскорѣ отдание примеши? Той бо рече: “Аще кто оставит домъ, или села, или имѣниа мене ради, стократицею приимет и живот вѣчный наслѣдит”.1003 И се уже в руку твоею есть богатество, сътвори о немь, якоже хощеши». Печерникъ же рече: «Сего ради просих у Бога, то аще ми дасть, сие все въ милостыню раздамъ, яко сего ради дарова ми». Супостат же глаголеть ему: «Брате Феодоре, блюди, да не пакы врагь стужить ти раздааниа ради, якоже преже, но дасть ти се въ оного место разданного тобою убогым. Велю ти, да вземь сие, идеши на ину страну и тамо притяжеши села, еже на потрѣбу, можеши бо и тамо спастися и избыти бесовъскых козней, и по своемь отшествии дати сиа имаши, аможе хощеши, и сего ради память ти будеть». Феодоръ же к нему рече: «То не стыжусь ли, яко оставивъ миръ и вся, яже в нем, и обѣщахся Богови здѣ живот свой съкончати, в печерѣ сей, и нынѣ бѣгунъ бываю и мирьский житель? Аще ли ти годе есть, да в монастырѣ живу и все, елико речеши ми, сътворю». Бѣсъ же, мнимый брат, рече: «Утаити не можеши съкровища, – увѣдано будет взято, но приими мой съвѣтъ, еже ти велю. Аще бы се не угодно было Богу, не бы тебѣ даровалъ, ни мнѣ известилъ».
Тогда печерник вѣровавъ яко брату и готовить свое исхождение ис печеры, пристроивъ возы и ларца, в няже съкровища съберет, да изыдет, аможе хощет, повелениемь бесовъскым, да створить ему что зло своимъ кознодѣйствомъ, еже от Бога отлучити и святаго мѣста, и от дому Пречистыа и преподобныхъ отець нашихъ Антониа и Феодосиа. Богъ же, не хотя ни единому погибнути от сего святаго мѣста, и сего спасе молитвами святыхъ своихъ.
И в то время прииде Василей от посланиа игуменя, иже преже спасы печерника от помышлениа злаго. И прииде сий в печеру, хотя видѣти живущаго в ней брата, и глаголеть ему: «Феодоре, брате, како о Бозѣ пребываеши нынѣ?» Удивися же Феодоръ въпрошению, что вѣщаеть тако, яко долго врѣмя не видѣвся, и рече ему: «Вчера и ономъ дни всегда бѣ съ мною и поучаа мя, и се иду, аможе велиши ми». Василий же рече ему: «Рци ми, Феодоре, что се есть глаголъ, еже глаголеши: “Вчера и ономъ дни бѣ со мною и поучаа мя?» Егда что бѣсовъское привидение есть? Не утаи мене Бога ради”. Феодоръ же съ гнѣвом рече ему: «Что мя искушаеши и почто смущаеши душу мою, овогда сице ми глаголя, овогда инако, и коему словеси вѣровати?» И тако отгна его от себѣ, словеса жестокаа давъ ему.
Василий же, сиа вся приимъ, иде в монастырь. Бѣсъ же пакы въ образѣ Василиевѣ прииде к нему и рече ему: «Погубилъ ти, брате, окаанный умъ. Не въспомянух досады твоеа, еже от тебѣ в сию нощь приахъ, но се ти глаголю: изыди в сию нощь скоро, вземъ обретенное». И сиа изъглагола, бѣсъ отъиде от него.
Дни же убо наставшу, пакы прииде Василей к нему и, поимъ нѣкиа съ собою от старець, глагола печернику: «Сиа приведохъ в послушество, яко три мѣсяци суть, отнележе с тобою видѣхся, и се третий день имамъ в монастырѣ, – ты же глаголаше: “Вчера и ономъ дни”. Яко нѣчто бесовъское есть действо. Но тому приходящу, не дай же ему бесѣдовати съ собою, преже дай же молитву сътворить, и тогда разумѣеши, яко бѣсъ есть». И сътвори же молитву запрещениа, святыа призвавъ на помощь, и отъиде в свою келию, утвръдив печерника.
Бѣсъ же к тому не смѣ явитися печернику, и разумѣся лесть диаволя Феодору. И оттоле всякого приходящаго к нему преже помолитися нудяше, и тако бесѣдоваше с ним. И оттоле укрепися на врагы и разумѣ пронырьство их, и Господь избави его от мысленыхъ звѣрий и работну не быти имъ, якоже многым случается, в пустыни пребывающим, или в печерахъ, или в затворѣ живущим особѣ. Велико утврьжение трѣбе есть, да не погыбнет от бѣсовъ, якоже сего хотѣша погубити, но избави его Господь.
Обретенное же съкровище, ископавъ яму глубоку и тамо влож, засыпа, еже от дьний тѣхъ и донынѣ никтоже съвѣсть, идѣже съкровенно есть.
Самъ же вдасть себѣ в работу велию, да не пакы, празденъ бывъ, мѣсто подасть лѣности, и от того родится бестрастие, и пакы таже деръзость бѣсомъ будет. Постави же в печерѣ жерновы и оттоле нача работати на святую братию: от сусѣка пшеницю взимаа и ту своима рукама изъмилаше, и чрезъ всю нощь безъ сна пребываше, тружаяся в дѣлех и молитвѣ, заутра в сусѣкъ муку отсыпаше и пакы взимаше жито. И се в многа лѣта творяше, работаа на святую братию, и легота бываше рабомъ, и не стыдяшеся о таковѣй работѣ и моляше Бога беспрестани, дабы отнялъ от него память сребролюбиа. И Господь свободи его от таковаго недуга, яко ни помыслити ему к тому о богатествѣ. Злато и сребро яко калъ вменися ему.
Времени же многу минувшу, ему в тацей работѣ и злострадании тружающуся зело. Видѣвъ же сего келарь,1004 тако тружающася, нѣкогдаже привезену бывшю житу от селъ, и посла к нему в печеру 5 воз, да не всегда приходя взимати жито, стужить си. Сей же, ссыпавъ жито в сосуды, и нача молоти, поа Псалътырь изусть; абие утружася, възлеже, мало хотя опочинути. И се внезапу громъ бысть, и начаша жерновы молоти. И разумѣвъ бесовъское дѣйство сущее, въставъ же блаженный, нача молитися Богови прилѣжно, и рече великим гласом: «Запрещает ти Господь, вселукавый диаволе!» Бѣсъ же не престаняше меля в жорновы. Феодоръ же пакы рече: «Въ имя Отца и Сына и Святаго Духа, съвергошаго вас съ небесъ и давшаго в попрание своим угодникомъ, велит ти, мною грѣшным, не престани от работы, Дóндеже измелеши все жито, да и ты поработаеши на святую братию. И сиа рекъ, ста на молитвѣ. Бѣсъ же не смѣ преслушатися, и изъмолов жито все до свѣта 5 возъ. Феодоръ възвести келареви, да пришлет по муку. Удивив же ся келарь дивному чюдеси, яко 5 воз единою нощью измолото, и вывезе ис печеры 5 возъ муке, таже и другаа 5 възъ прибысть мукѣ.
И се дивно чюдо бысть тогда, и нынѣ слышащим, събысть бо ся реченное въ Евангелии, яко: «И бѣси повинуются вамъ о имени моемь».1005 Се бо рече: «Дах вам власть наступати на змиа, и скорпиа, и на всю силу вражию».1006 И прочие хотѣвше убо бѣси пострашити блаженнаго и съузу себѣ работную приискавше, еже вопити имъ к тому: «Здѣ не обрящемся!»
Феодоръ же и Василий съвѣт богоугоденъ положиста межю собою, иже николиже мысли своеа утаити от себѣ, но сию разрѣшити и разсудити еже по Божию съвѣту. Василей убо в печеру входит, Феодоръ же старости ради ис печеры исходить, кѣлию же собѣ поставити хотя на вѣтхомъ дворѣ.
Бѣ бо тогда пожженъ монастырь,1007 и плотомъ привезеномъ на брегъ на строение церьки и всемь кѣлиамъ, и извозникомъ наатымъ возити на гору. Феодоръ же, не хотя быти инѣмь тяжекъ, самъ на собѣ нача носити древа; и еже что възношаше Феодоръ, строениа ради кѣлии своеа, бѣси же, пакости ему дѣюще, сметаху съ горы: сим хотяще прогнати блаженнаго. Феодоръ же рече: «Во имя Господа Бога нашего, повелѣвшаго вамъ въ свиньа ити,1008 велить вы мною, рабомъ своимъ, да всяко дрѣво, иже на брезѣ, на гору възнести, да будут бес труда работающе Богови, и тѣмъ устроять домъ молитвѣный святѣй владычици нашей Богородици и кѣлии себѣ уготовят. Да престанете имъ пакости творя и увѣсте, яко Господь есть на мѣсте сем». В ту же нощь не престаша бѣси носяще древеса от Днѣпра на гору, Дóндеже не остася ни едино дрѣво долѣ, яко сим, възградиша церковъ и кѣлиа, покровъ же и мостъ, и елико доволно всему монастырю на потребу.
Заутра же въставше извозници и ехавша на брег, хотяще взяти дрѣво, и ни единаго же обрѣтше на брезѣ, но все суще на горе, то же все не въ единомъ мѣсте кладено, но все разно, с чим коему быти вмѣсте: покровъ, и особъ помостъ, и особь великое дубие, неудобь носимо за долгость, – но все цѣло на горѣ обрѣтеся. Се же дивно бысть всемь видѣвшимъ и слышащим, еже сътвориша выше человѣчьскыа силы. Се же иновѣрным мноземь невѣрно мнится, величества ради чюдеси, но сведѣтели сим прославиша Бога, творящаго предивнаа чюдеса своихъ ради угодникъ. Якоже рече Господь: «Не радуйтеся, яко дуси вам повинуются, радуйте же ся паче, яко имена ваша написана суть на небесѣхъ».1009 Но се убо съдѣа Господь в славу свою молитвъ ради святых отець нашихъ Антониа и Феодосиа.
Бѣси же не тръпяще укоризны ихъ, иже иногда от невѣрныхъ чтомы, и поклоняемы, и мнимы аки бози, нынѣ же от угодникъ Христовыхъ небрегомы, и уничижаеми, и бесчествуеми, и акы раби куплени работають и древа носят на гору, и от человѣкъ отгоними бывають, боящеся прещениа преподобных, – вся бо льсти ихъ Василиемь и Феодоромъ обличишася. Видѣша же бѣсъ себѣ человѣки укаряема и въпиаше: «О злаа и лютаа ми супостата, не престаю, ни почию, до смерти ваю боряся с вами!» Не вѣдый диаволъ, яко болшу венцю исходатай будет има. И навади на ня злыа человѣкы погубити ею, иже напрягоша лукъ свой, вещь горку, и оружие их вниде въ сердца ихъ, еже послѣди скажемъ.
Наймити же и извозници въздвигоша крамолу на блаженнаго, просяще найма своего, глаголюще тако: «Не вѣмы, коею кознию сему древу повелѣлъ еси на горѣ быти». Неправедный же судиа мзду взят от тѣхъ и повелѣ имь на преподобнемь мзду взяти, тако рекъ: «Да помогут ти бѣси платити, иже тебѣ служат», – не поминаа на ся осуждениа Божиа, еже неправедно судяй сам осужденъ будеть.1010
И пакы ратникъ диаволъ въздвизаеть бурю на преподобныа: обрѣтает нѣкоего от княжих съвѣтник, люта, и свѣрепа, и неподобна нравом, и дѣлом, и всею злобою. Приходит к сему болярину бѣсъ въ образѣ Василиевѣ, понеже знаемь бѣ ему Василий, глаголеть болярину сицѣ: «Иже преже менѣ бывый въ печерѣ Феодоръ, сей обрете съкровище, – злата и сребра множество и съсуди многоцѣннии, – и съ всѣмь с тѣмь хотя бежати на ину страну, аз же удръжах его. И се нынѣ уродствуеть: бѣсом велит молоти и з берега древа носити на гору, и бывает тако, а съкровища хранит до времени, да мене утаився, и с нимь отъидет, аможе хощет. Вы же ничтоже обращете».
И то слыша боляринъ от бѣса, и мнѣвъ его Василиа суща, приведе его къ князю Мстиславу Святоплъчицю.1011 Бѣсъ же сие изъглаголавъ князю, и болша сих, и рече: «Скоро сего имете и съкровище возмете. Аще ли не дасть, то ранами попрѣтите ему и муками; аще ли еще не дасть, предадите его мукамъ многым; аще ли же и тако не дасть, то мене призовите, и азъ обличю его прѣд всѣми вами и мѣсто покажю, идѣже съкровенно есть съкровище». И сице изглаголавъ бѣсъ к нимъ злое съвещание, и изыде от очию их.
Рано же князь, аки на лов или на нѣкоего воина крѣпка, сам еха съ множеством вои, и емь блаженнаго Феодора, приведе его в дом свой. И преже убо ласканиемъ въпрошаше того, глаголя: «Отче, повѣж ми, аще съкровище обрѣте? Се бо, – рече, – разделю с тобою, и будеши отець отцю моему и мнѣ». Бяше бо Святополъкъ в Туровѣ. Феодоръ же рече: «Ей, обретох и нынѣ съкровено есть в печерѣ». Князь же рече: «Много ли, отче, злата, и сребра, и съсудовъ, и кым, слышится, то съкровено есть?» Феодоръ же рече: «В Житии святаго Антониа повѣдаеться, Варяжский поклажяй есть, понеже съсуды латиньстии суть, и сего ради Варяжскаа печера зовется и донынѣ. Злата же и сребра бесчислено множество». Князь же рече: «Что ради не даси мнѣ, сыну своему? Сѣбе же возми, елико хощеши». Феодоръ же рече: «Азъ от сего не трѣбую ничтоже, или велиши взяти, еже ми не на ползу, не трѣбую бо сих, яко свободну ми от сего бывшу. Не помню бо, а все бы вам повѣдалъ, яко сему работаете, азъ же свободи сый от сего».
И тогда князь съ гнѣвом рече слугамъ: «Сего мниха, не хотѣвша милости моеа, велю оковати по руцѣ и по нозѣ и за три дьни не дати хлѣба ни воды». И пакы въпрошенъ бысть: «Повѣж ми съкровище». Феодоръ же рече: «Не свѣмь, гдѣ скрых его». Князь же повелѣ его мучити крѣпко, яко омочитися и власяници от крови; и посемъ повелѣ его в дымѣ велицѣ повѣсити, и привязати его опакы, и огнь възгнетити. И тогда мнози удивишася тръпѣнию мужа, яко в росѣ въ пламени пребываше, но ни власяници его огнь прикоснуся. И нѣкто от предстоащих сказа о Феодорѣ, еже сътвори чюдо. Въ ужасти бывъ князь, и глагола старцю: «Почто погубляеши себѣ и не даси съкровища, еже нам достойно?» Феодоръ же рече: «Истину ти глаголю, молитвою брата моего Василиа тогда спасенъ бых, егда обретох, и нынѣ отъятъ Господь память сребролюбиа от менѣ, и не вѣм, гдѣ съкрых его».
Князь же скоро посла в печеру по святаго Василиа. Сему же не хотящу приити, нужею приведоша его ис печеры. Князь же рече ему: «Все, еже велѣлъ ми еси сътворити сему злому, и сътворих, тебѣ же хощу въ отца мѣсто имѣти». Василий же рече: «Что ти повелѣх сътворити?» Князь же рече: «Еже еси ми повѣдалъ съкровище, сей же не повѣсть его, и мучих его». И отвѣща Василий: «Познахъ козни злаго бѣса, прельстившаго тя, а на мене сългавша и на сего преподобнаго: мене бо не видѣ никогдаже исходяща ис печеры своеа 15 лѣт». Такоже вси предстоащеи рѣша: «При нас еси глаголалъ князю». Василий же рече: «Всѣх вас прельстил бес, нѣсми видѣлъ князя, ни вас».
Разгнѣвав же ся князь и повелѣ бити его безъ милости. Не стръпѣвъ бо обличениа, и шуменъ бывъ от вина, и възъярився, и вземь стрѣлу, уазви Василиа. И егда застрѣли его, Василий же изем стрѣлу от утробы своеа, верже ю къ князю и рече: «Сею стрѣлою сам уязвенъ будеши». Еже и збысться по проречению его.
И повелѣ князь затворити ею разно, да утрѣ мучить ею злѣ, и в ту нощь оба скончастася о Господѣ. И се увѣдавше братиа, и пришедше, взяша телеса ею, и погребоша их честно в печерѣ Варяжской. В ней же подвизастася, ту же и положена быста въ одѣжи кровавей и въ власяници, яже и донынѣ цѣла сущи: еаже бѣ постыдѣся огнь, како сиа тлѣнию причастится?
Не по мнозех же днехъ самъ Мстиславъ застреленъ бысть в Володимери на забралѣхъ, по проречению Василиеву, биася съ Давидомъ Игоревичемь.1012 И тогда позна стрѣлу свою, еюже застрѣли Василиа, и рече: «Се умираю днѣсь преподобных ради Василиа и Феодора».
Да збудется реченное Господомь: «Всяк, взимаай нож, ножем умирает».1013 Понеже безаконно уби, и самъ безаконно убиенъ бысть. Сиа же мученичьский венець приаша о Христѣ Иисусѣ, Господѣ нашем, ему же слава съ Отцемь и Святым Духом.
О ПРЕПОДОБНѢМЬ СПИРИДОНѢ ПРОСКУРНИЦѢ И О АЛИМПИИ ИКОННИЦѢ. СЛОВО 34
Всяка душа проста свята есть, не имѣа лукавъства в себѣ, ни льсти въ серьдци. Таковый истиненъ есть Богу и человѣкомъ, сицевый не может съгрѣшити Богу, паче же и не хощет, яко съсуд Божи есть и Святому Духу жилище бываеть, от того бо освящается душа, и тѣло, и умъ, якоже рече Господь: «Азъ же и Отець к нему приидевѣ и обитель у него сътворим.1014 Вселю бо ся, – рече, – в ня и похожду, и буду имъ Богъ, и тии будуть мнѣ людие».1015 Апостолъ же рече: «Братие, вы есте церкви Бога жива, и Духъ Святый живет въ вас»1016 Таковии на земли аггельскыи пожиша, на небесѣхъ с тѣми въ вѣки радуются: якоже в жизни неразлучени быша от тѣх, сице и по смерти с ними веселятся, еже и на конци слова скажем о семь.
Сий убо преподобный Спиридонъ бяше невѣжа словом, но не разумом; не от града прииде в чернечество, но от нѣкоего села. И въсприатъ страх Божи въ сердци си, и нача учитися книгам, и извыче весь Псалтырь изусть. Повелениемь же игумена Пимина Постника1017 печаше проскуры, и с ним брат нѣкто, Никодим имянем, ему единоуменъ, единонравен. Иже добре послужиша в пекарници за многа лѣта, честно и непорочно съвръшивше свою службу. Блаженный же Спиридонъ, отнележе в пекарницю прииде, не измени своего подвига и труда духовнаго, но свою работу съвръшаше съ всяцѣмь говѣниемь и съ страхом Божиимъ, жертву чисту от своего труда принося Богови. Плод же, иже от устъ его, – жива и словесна жрътва, – от того приношашеся о всѣх и за вся всемогущему Богу: беспрестани бо Псалтырь поаше, и ту на всякъ день скончеваа, или дрова секы, или тѣсто меся, и сие беспрестани въ устѣх имѣаше.
И сему нѣкогда обычную работу съвершающу съ всяцем говѣниемь, прилучися нѣкогда сему блаженному вжещи пещь, якоже и всегда, на испечение просфурам, и от пламени огненаго загорѣся покровъ храму. Онъ же взем мантию свою и закры устии пещи, свите же своей завязавъ рукава и сию взем, течаше на кладязь, и ту налиа воды, и скоро течаше, зовый братию, да угасят пещь и храм. Братиа же, притекше, видѣша дивну вещь, како не изгорѣ риза и не истече вода от свиты, еюже угасиша силу огненую.
Многа же тщаниа требѣ, еже въспомянути всѣх, и похвалити, и ублажити о Господѣ скончавшихся здѣ, въ блаженнемь сем монастырѣ Печерьском. Давидъскии рекуще: «Радуйтеся, праведнии, о Господѣ, правымъ сердцемь подобаеть похвала! Добре пойте ему съ въсклицаниемь в десятоструннѣмь псалтири».1018 Не от пръваго на десять часа Господу помолившеся и тому угоднаа творяще,1019 но от юности Богу себѣ предавше, и многа лѣта пожиша, и добре старости къ Господу отъидоша, и ни единаго дьни и часа правила своего измениша. Насаждени быша в дому Божиа Матери, тии процвѣтут въ дворѣх Бога нашего и еще умножаться въ старости маститѣ, якоже сий блаженный.
Преподобный же Алимпие преданъ бываеть родительма своима на учение иконнаго писаниа. Егда бо грѣчестии писци из Цариграда Божиим зволениемь и пречистыа его Матере приведени быша нуждею писати церьки Печерьскиа, во дьни благовѣрнаго князя Всеволода Ярославича, при прѣподобнѣмь игумени Никонѣ, якоже о них сказано есть въ Послании Симоновѣ,1020 еже показа Богъ и сътвори чюдо страшно въ церьки своей.
Мастеромъ бо олтарь мусиею кладущим, и образъ пречистѣй святѣй владычици нашей Богородици и приснодевѣ Марии сам въобразися, всѣм же сим внутрь сущим олтаря, покладываху мусиею, Алимпий же помогаа имъ и учася, – и видѣвше вси дивное и страшное чюдо: зрящим имъ на образъ, и се внезаапу просвѣтися образ владычица нашеа Богородица и приснодевы Мариа паче солнца, и не могуще зрѣти, падоша ниць ужасни. И мало возникше, хотяху видѣти бывше чюдо, и се изъ устъ пречистыа Богоматере излете голубъ бѣлъ, и летяше горѣ ко образу Спасову, и тамо скрыся. Сии же вси сматряху, аще ис церьки излетѣлъ есть, и всѣмъ зрящим, и пакы голубъ излете от устъ Спасовъ и леташе по всей церьки. К коемуждо святому прилѣтаа, овому на руцѣ сѣдаа, иному же на главѣ; слетѣвъ же долу, сѣде за иконою чюдотворною Богородичиною намѣстною. Долу же стоащии хотѣша яти голубъ и приставиша лѣствицю, и се не обретеся за иконою, ни за завѣсою. Смотрѣвши же всюду, не вѣдяху, гдѣ съкрыся голубъ, и стояху вси зряще ко иконѣ, и се пакы пред ними излѣте голубъ изъ устъ Богородичинъ и идя на высоту ко образу Спасову. И възопиша горѣ стоящим: «Имѣте и!» Они же простроша рукы, хотяху яти его, голубъ же пакы влете въ уста Спасова, отнуду изыде. И се пакы свѣт, паче солнца, осиа тѣхъ, изимаа зракы человѣчьскиа. Сии же падши ниць и поклонишася Господеви. С ними же бѣ сий блаженный Алимпие, видѣвъ дѣтель Святаго Духа, пребывающу в той святѣй честнѣй церьки Печерьской.
И егда же скончаше ю пишуще, тогда блаженный Алимъпие постриженъ бысть при игумени Никонѣ. Добре извыкъ хитрости иконнѣй, иконы писати хитръ бѣ зѣло. Сий же хитрости въсхотѣ научитися не богатества ради, но Бога ради се твъряше. Работаше бо, елико доволно бысть всѣмь, – игумену и всей братии писаше иконы, и от того ничтоже взимаа. Аще ли же когда не имяше дѣла себѣ сий преподобный, то взимаа взаимъ злато и сребро, еже иконамъ на потрѣбу, и дѣлаше имже бѣ долженъ, и отдаваше икону за таковый долгъ. Многажды же моляше другы своа, да въ церкви гдѣ видѣвше обѣтшавшаа иконы, и тыа к нему принесуть, и сиа обновивъ, поставляше на своихъ мѣстѣх.
Все же се творяше, да не празденъ будеть, понеже святии отци рукодѣлиа мнихомъ повелѣша имѣти и велико се пред Богомъ положиша, якоже рече апостолъ Павелъ: «Мнѣ же и сущим съ мною послужисте руци мои, и ни у единаго же туни хлѣба ядох».1021 Такоже и сий блаженный Алимпие. На три части разделяше рукодѣлиа своа: едину часть на святыа иконы, а вторую часть въ милостиню нищим, а трѣтиюю часть на потрѣбу тѣлу своему. И се творяше по вся лѣта, не дадяше себѣ покоа по вся дьни: в нощи же на пѣние и на молитву упражняшеся, дьни же приспѣвъшу, отлучаше себѣ на дѣло, праздна же николиже бяше видѣти его, но и събора церковнаго вины ради дѣла не отлучашеся николиже. Игуменъ же за многую его добродѣтель и чистое житие постави его священникомъ, и в таковѣмъ чину священьства добре и богоугодно пребысть.
И нѣкто от Киева богатыхъ прокаженъ сый. И много от влъхвовъ и от врачевъ врачюемь бываше, и от иновѣрных человѣкъ искаше помощи, и не получи, но и гръшее себѣ приобрѣте. И нѣкто от друг его понуди его ити в Печерьский монастырь и молити нѣкиа от отець, да помолятся о немь. Оному же приведену бывшу в монастырь, игуменъ же повелѣ его напоити губою от кладязя святаго Феодосиа, главу же и лицѣ ему помазаше. И абие въскипѣ всь гноемь за невѣрьствие его, якоже бѣгати его всѣм смрада ради. Онъ же възвратися в домъ свой и, плачася и сѣтуа, не исходя оттуду по многы дьни, смрада ради. И глагола ко другом своим: «Покры срамота лице мое. Чюжъ бых братии моей и страненъ сыновомъ матере моеа,1022 понеже не съ вѣрою приидох къ святыма Антонию и Феодосию». И бѣ по вся дьни ожидаа смерти.
И поздѣ нѣкогда прииде в себѣ, помысли своа съгрѣшениа, прииде къ преподобному Алимпию и покаяся к нему. Блаженный же рече к нему: «Чадо, добре сътворилъ еси, исповѣдавъ Богови грѣхи своа пред моим недостоинъствомъ, рече бо пророкъ Давидъ: “Исповѣмь на ся безакониа Господеви, и тъй отпустить нечестие сердца моего”».1023 И много поучивъ его еже о спасении души, и взем вапницю,1024 и шаровными вапы, имиже иконы писаше, и сим лице ему украси и струпы гнойныа замазавъ, и сего на пръвое подобие, благообразие претвори. И приведе-го въ божественую церковь Печерьскую, дасть ему причастие святыхъ тайнъ и веле ему умытися водою, еюже священници умываются, и ту абие спадоша ему струпии и исцелѣ.
Виждь ми разумъ блаженнаго! Христу бо уподобися:1025 якоже бо Господь прокаженаго исцелѣвъ и повелѣ ему показатися священникомъ и принести даръ за очищение его, сице убо и сий святый бѣгаа величаниа; якоже и Христосъ слѣпаго исцелѣвъ, и не ту абие прозрѣвъ, но повеле ему ити к Силуамли купѣли и измытися, такоже и сий блаженный преже вапы украшаеть образ смръдящий невѣриа ради, честь же творить и служителемь Божиимъ, да и тии обещници будуть с нимь чюдеси. Водою же того омывъ, не токмо телесных проказъ очисти, но и душевных. Того же исцеленнаго правнукъ окова кивот златом над святою трапезою за очищение того. И сему скорому исцелению вси удивишася. Рече же к нимъ преподобный Алимпие: «Братие! Внимайте сему рекшему: “Не можетъ рабъ двема господинома работати”.1026 Якоже и сий преже поработися врагу, чарование грѣхом, послѣди же приде къ Богу, отчаався преже же спасениа своего, и болма проказа нападе на нь невѣрьствиа ради его. “Просите убо, – рече Господь, – и не просто просите, но с вѣрою просите, и приимите”.1027 И егда же покаяся къ Богу и мене послуха постави, и скорый на милость сего ущедры и исцели». И отъиде исцелѣвый в дом свой, и славя Бога и того рождьшую пречистую Матерь, и преподобных отець наших Антониа и Феодосиа, и блаженнаго Алимпиа. Се бо новый нам Елисѣй, иже Неомана Сирианина от проказы исцелѣ.1028
И инъ нѣкто муж христолюбець от того же града Киева церковь себѣ постави и въсхотѣ сътворити церьки на украшение и великых иконъ: 5 дѣисуса1029 и двѣ намѣстнии. Сий же христолюбець вдасть сребро двѣма мнихома монастыря Печерьскаго и доскы иконныа, да сътворять ряд съ Алимпиемъ, и еже хощет, возметь от иконъ. Сии же мниси ничтоже рекоша Алимпиеви, и взяста от мужа елико хотѣста. И пакы христолюбець посла ко мнихом, аще иконы его съдѣланы суть. Они же рѣста, яко еще злата трѣбуеть, и пакы взяша от христолюбца злато и истеряста. И пакы нарѣчие въспустиста мужеви, глаголавша на святого сице, яко и еще просить толико же, елико взять. Онъ же христолюбець с радостю вдасть. И помалѣ пакы черноризци рекоста: «И еще Алимпий толико же трѣбуеть». Христолюбець же рече: «Аще и до десятижды въпросить, то дам, токмо благословениа его хощу, и молитвы, и дѣла руку его». Алимпиеви же ничтоже вѣдящу о сем, еже мниси тии сътвориста.
Присылаеть убо муж, хотя видѣти, аще иконы написаны суть, она же черноризица възвестиста ему, тако глаголюще, яко: «Алимпий поимавъ злато и сребро с лихвою и не хощеть писати иконъ твоих». Христолюбець же той прииде въ монастырь съ многою дружиною и входить ко игумену Никону, хотя въздвигнути крамолу на преподобнаго Алимпиа. Игуменъ же призва Алимпиа и рече ему: «Брате, что се неправда сиа бысть от тебѣ сыновѣ нашему? Многажды бо молив тя, да возмеши, что хощеши, иногда же туне пишеши». Блаженны же рече: «Отче честный, вѣсть твоа святыни, яко никогдаже лѣности имѣхъ о дѣле сем. Нынѣ же не свѣмъ, о чемъ глаголеши». Игуменъ же рече, яко: «Три цены взялъ еси от седми иконъ, а иконъ не пишешь». И се, яко на обличение тому, повелѣша принести доски иконныа, мниси же призвати, имавшаа цену, на обличение его, да прятся с нимь.
Послании же видѣша тыа иконы, написаны зѣло хитры, и принесоша а пред игумена. Яже видѣвше, вси удивишася и ужасни быша, съ трепетом ниць на земли падоша и поклонишася нерукотворенному образу Господа нашего Иисус Христа, и пречистѣй его Матере, и святыхъ его. И промчеся велика слава о сем въ всем градѣ Киевѣ. Приидоша же и она мниха, глаголавшаа на блаженнаго, не вѣдуще о сем ничтоже, и начаша стязатися съ Алимпиемь, тако глаголюще, яко: «Три цены взялъ еси, и иконъ не пишеши». Отвещаша же вси тѣмъ, рѣша: «И се нынѣ иконы Богом написаны суть». Сии же видѣвше, и ужасошася о бывшем чюдеси.
Сиа же черноризца, крадшая монастырь, обличена бывша, и от всѣхъ вещей отпадша, и изгнана бывша от монастыря Печерьскаго. Но и тако своа злобы не остася, глаголюще хулу на блаженнаго, и всѣмь глаголюще, яко: «Мы есми написали иконы, господинъ же тѣхъ не хотя дати нам мзды, и се замыслилъ есть, лишивъ наю найма, и сългаста на иконы, яко Богомъ написаны суть, а не суть нами въображени». И тако устависта народ, притѣкающь на позорь тѣхъ инокъ, и хотящим имъ поклонитися, сии же възбраняста, и сего ради людие вѣроваша мнихомъ, облыгающе блаженнаго Алимпиа.
Но Богъ прославляеть святыа своа, якоже рече Господь въ Евангелии: «Не может град укрытися, връху горы стоа; ниже вжагают свѣтилника, поставляют под спудомъ, но на свѣщницѣ, да свѣтить всѣмъ приходящимъ».1030 Такоже и сего преподобнаго Алимпиа не утаися добродѣтелное житие. Дойде же и до князя Владимера чюдо, бывшее о иконах. Бысть же нѣкогда сице. Волею Божиею от пожара изгорѣ Подолие всѣ,1031 и та церьки изгорѣ, в нейже бяху иконы тыи. И по пожарѣ обрѣтошася сѣдмь иконъ тѣх цѣлы, а церьки вся изгорѣ. И се слышавъ, князь идѣ видѣта бывшаго тамо чюдеси еже о иконах, како не изгорѣ и како написашася Божиимъ мановениемь, и прослави всѣх Творца, съдѣвающаго преславнаа чюдеса молитвами угодникъ своихъ Антониа и Феодосиа. Взем же Владимерь едину икону, святую Богородицю, и посла въ град Ростовъ, в тамо сущую церковь, юже сам създа,1032 иже и донынѣ стоить, ейже азъ самовидець бых. Се же при мнѣ сътворися в Ростовѣ: церьки тои падшися, и та икона без вреда пребысть, и внесена бысть въ древяну церковь, якоже изгорѣ от пожара, икона же та безъ вреда пребысть, ни знамениа огненаго на себѣ имущи.
И приидем убо ко иному сказанию, еже о блаженѣмь Алимпии. Инъ нѣкто христолюбець дасть сему блаженному икону намѣстную писати. По малех же днехъ разболѣся блаженный Алимпий, иконѣ же суще не писанѣ. Боголюбець же притужаше блаженному. Рече же к нѣму блаженный: «Чадо, не приходи ко мнѣ, ни стужай ми, но възверзи на Господа печаль свою, еже о иконѣ, и той сътворить, якоже хощеть; икона ти въ свой праздникъ на своемь мѣстѣ станеть». И порадовася муж, понеже икона до праздника напищется, и вѣру емь словеси блаженаго, и отъиде в домъ свой, радуяся. И прииде пакы боголюбець онъ на канунъ Успениа, хотя взяти икону, и видѣ икону не писану, блаженнаго же Алимпиа велми болна суща. И досажаше ему, глаголя: «Почто не възвестил ми еси своеа немощи, и азъ бых далъ икону иному писати, дабы праздникъ свѣтелъ и честенъ бывъ, нынѣ же посрамил мя еси, удръжавъ икону». К нему же блаженный кротцѣ отвѣщавъ: «О чадо, егда лѣностию се сътворих? Или невъзможно Богу икону своеа Матере словом написати? Азъ бо отхожу свѣта сего, якоже яви ми Господь, и по моем отшествии всяко утѣшить тя Богъ». Муж же той отъиде от него, печалуа, в дом свой.
По отшѣствии же его вниде нѣкто юноша свѣтелъ и, взем вапницю, нача писати икону. Алимпий же мнѣвъ, яко разгнѣвася на нь господинъ иконы и писца иного прислалъ есть, понеже исперва аки человѣкъ бѣша, но скорость дѣла сего бесплотна показася. Овогда убо златом покладываше икону, овогда же на камени вапы тряше, и всѣм писаше, и въ 3 часы икону написа, и рече: «О калугѣрѣ,1033 егда что недостаточно, или чим грѣших?» Преподобный же рече: «Добре сътворилъ еси. Богъ поможеть тебѣ зѣло хитро написати сию икону, се тобою съдѣлалъ ю есть». Вечеру же приспѣвшу, и се невидим бысть съ иконою.
Господинъ же иконы безъ сна пребысть всю нощь от печали, понеже не бысть иконы на праздникъ, недостойна себѣ и грѣшна нарицаа таковыа благодати. И въставъ убо, иде въ церьковь, да тамо плачется своего съгрѣшениа, и отвръзъ двѣри церьки, и видѣ икону сиающу на мѣсте своемь, и падѣ от страха, мнѣвъ, яко привидение нѣкое явися ему. Възбнувъ же мало от страха, разумѣвъ, яко икона есть, въ трепете и ужасти мнози бывъ, помянувъ глаголы преподобнаго, и текъ, възбуди домашняа своа. Они же с радостью текоша въ церьковь съ свѣщами и с кандилы, и видѣша икону, сиающу паче солнца, и падши ниць на земли, и поклонишася иконѣ, и лобызаше съ веселиемь душа.
Боголюбець же той прииде ко игумену и нача повѣдати сътворившееся чюдо, еже о иконѣ, и вси вкупѣ идоша ко преподобному Алимпию, и видѣша его уже отходяща свѣта сего. И въспроси его игуменъ: «Отче, како и кимъ написана бысть икона?» Онъ же повѣда имъ все, еже видѣ, яко: «Аггелъ есть, – рече, – написавъ ю, и се предстоить, поати мя хотя». И сиа рекъ, предасть духъ. И сего опрятавше, несоша въ церьковь, обычное пѣние над ним сътворивше, положиша его в печерѣ съ преподобными отци, о Христѣ Иисусѣ, Господѣ нашемь.
О ПРЕПОДОБНЕМЬ И МНОГОСТРАДАЛНЕМ ОТЦИ ПИМИНЕ И О ХОТЯЩИХ ПРЕЖЕ СМЕРТИ ВЪ ИНОЧЕСКИЙ ОБРАЗЪ ОБЛЕЩИСЯ. СЛОВО 35
Начало слову еже о Пиминѣ вземше, на исповѣдание снидем того крѣпкаго страданиа, еже съ благодарениемь тръпѣти болѣзни доблественѣ.
Сий бо блаженный Пиминъ боленъ родися и възрасте, и того ради недуга чистъ бысть от всякиа сквѣрны и от утробы матерня и не позна грѣха. И многажды моляше родителя своа, да пострижется въ иноческый образъ. Они же, яко чадолюбци, надѣахуся, своему житию сего хотѣвша наслѣдника имѣти, и възбраняху ему.
Сему же убо изнемогшу и въ отчаании бывшу, и принесенъ бысть в Печерьскый монастырь, да исцелѣеть тѣх святых отець молитвами или от тѣхъ руку прииметь святый аггельскый образъ. Родителя же его, имуща сердечную любовь к нему, и своего чада не остависта, но всѣхъ моляще молитися за сына ею, да исцелѣеть от недуга. Много же преподобнии тии отци потрудившеся, и ничтоже пользова его, сего бо молитвами предолеваше всѣх, ибо не прошаше здравиа, но приложениа болѣзней, да не како, здравъ бывъ, и исторженъ будеть родительма своима от монастыря, и не получить мысли своеа. Отцю же и матере пресѣдящим ему и не дадущим его пострищи, и стуживъ сий блаженный, нача Богови молитися прилѣжно, да исполнит жалание его.
И се въ едину нощь, всѣм спящим внѣ, и се внидоша к нему аки скопци свѣтлии съ свѣщами, идѣже лежаше Пиминъ, носяще съ собою Евангелие, и свиту, и мантию, и куколь, и все, еже на потрѣбу пострыганию, и глаголаше ему: «Хощеши ли, пострижем тя?» Онъ же с радостию обещася имъ, глаголя: «Господь вы посла, господиа моа, исполнити желание сердца моего». Они же ту абие начаша въспросы творити: «Что прииде, брате, припадаа къ святому жертовнику сему и ко святѣй дружине сѣй? Желаеши ли сподобитися мнишескому великому аггельскому образу?» И прочаа вся по ряду сътвориша, якоже есть писано, таже и в великий образъ постригоша его, и облъкше его в мантию и в куколь, и все, еже трѣбѣ, пѣвше, великаго аггельскаго образа управивше и устроивше, и целовавше его, Пимина же того нарекше, и свѣщу въжегше, рѣша: «До 40 дьний и нощий сиа свѣща да не угаснеть». Сиа вся съдѣавше, отъидоша въ церьковь, власи же вземше въ убрусѣ,1034 положиша на гробѣ святаго Феодосиа.
Братиа же, сущии в кѣлиахъ, слышаще глас пѣниа, и тии възбудивше сущих окрестъ себѣ, мнѣвше, яко игуменъ нѣ с которыми постригаеть и или уже преставилъся есть, и вси купно приидоша в кѣлию, идѣже болний лежа, и обрѣтоша вся спяща: отца же, и матерь его, и рабы. И с тѣми внидоша ко блаженному, и вси исполнишася благоуханиа, и видѣша сего весела и радостна, и облечена въ одѣжу мнишескую. И въпросиша того: «Кыим постриженъ бысть, и что слышахом глас пѣниа? Сии же родителие твои, у тебѣ бывша, и ничтоже от сего слышавше». Рече к ним болный: «Азъ мню, яко игуменъ, пришед съ братиею, постриже мя и Пимина мя имя нарече. И тѣхъ пѣниа бываше, еже вы слышасте, и свѣщи, рекоста, до 40 дьний и нощий горѣти, власи же мои вземше, идоша въ церьковъ».
Сиа же от него слышавше, идоша въ церьковъ, и видѣша церьковь заключену, възбужше же пономаря1035 и въпросиша их, аще кто входилъ есть въ церьковъ после павечерняа молитвы? Они же отвещавше, рекоша, яко никтоже входилъ есть в ню, но и ключа у иконома суть. Вземше же ключа, идоша въ церьковь и видѣша на гробѣ Феодосиевѣ въ убрусѣ власы его, възвѣстиша игумену, и поискавше тѣхъ, кто его есть постриглъ, и не обретоша. Разумно же бысть всѣмъ, яко се есть промыслъ, свыше от Бога бывающь.
Разумѣим же добрѣ о бывшем чюдеси, аще вмениться, рече, сему въ уставное пострижение? Понеже послушество имяше: церьки заключенѣ сущи, и власом ту обретшимся на гробѣ святаго Феодосиа, и свѣща, доволна единого дьни горѣнию, за 40 дьни и нощи непрестанно горѣ и не изгорѣ, и к тому пострижениа не сътвориша, глаголавше ему: «Довлѣеть ти, брате Пимине, от бога данный ти даръ и нареченное ти имя».
Въпросиша же его: «Каковии бяше постригшеи тя?» Показавше ему книгы постриганиа, аще от сего не суть исправили. Пиминъ же рече: «Что мя искушаеши, отче! Ты сам съ всею братиею пришед и сътворивъ еже о мнѣ по написанному книгъ сих, и рек ми, яко: “Подобает ти пострадати в болѣзни, и егда будет исход твой, тогда здравие подасть ти ся и своима рукама понесеши одръ”. Но моли за мя, честный отче, да подасть ми Господь тръпѣние».
Пребысть же блаженный Пиминъ в тяжцей той болѣзни многа лѣта, яко гнушатися его и служащим тому, многажды бо оставльше его гладна и жадна два дьни или три. Сий же вся с радостию тръпяше, Бога о всѣм благодаряше.
Инъ же нѣкто, такоже боленъ, принесенъ бысть в Печеру и постриженъ. Мниси же, на то устроени, болным служити, вземше и сего, несъше ко Пимину, да обѣма купно равно послужат. Небрежение же имуще о таковѣй службѣ, сию в забытие поверьгоша, и изнемогаша болнии безводием. Пиминъ же рече къ болящему: «Брате, понеже гнушаются служащеи намъ, смрада ради бывающаго от нас, то аще въставит тя Господь, можеши ли пребыти въ службе сей?» Болный же обѣщася блаженному до смерти своеа съ усердиемь послужити болнымъ. Пиминъ же рече к нему: «Се Господь отьемлет болѣзнь твою от тебѣ, и к тому здравъ бывъ, исполни обѣт твой и служай ми и подобным мнѣ. На нерадивыа же о службе сей наводит Господь болѣзнь лютую, яко да тѣмь наказани бывше, спасутся». И ту абие въста болный и служа ему, на нерадивыа же и не хотѣвшаа служити болным всѣхъ обиатъ недуг, по словеси блаженнаго.
Исцѣлѣвый же брат от недуга мало нѣкогда съгнуси въ себѣ и уклонися от Пимина, и сего алчна и жадна остави, смрада ради утробнаго. И леже въ особной храминѣ, и внезапу огнь зажже его, и не могый въстати за три дьни, и не стръпѣ жажи водныа, и нача вопити: «Помяните тя, Господа ради, се бо умираю безъводиемь!» Слышавъ же въ друзѣ кѣлии, приидоша к нему и видѣша его одръжима недугомъ, възвѣстиша о нем Пимину, яко: «Брат, служай ти, умирает». Рече же блаженный: «Еже человѣкъ всѣеть, то и пожнеть:1036 понеже остави мя гладна и жадна, и сам въсприалъ еси, сългавъ Богови и мою худость презрѣвъ. Но обаче учимы есмы не въздаати зла за зло,1037 шедше, рците ему: “Зоветь тя Пиминъ, въставъ, прииде сѣмо”».
И егда, пришедше, изъглаголаше ему, тогда болный здравъ бысть, и въ той час прииде къ блаженному, никимже водим. Преподобный же поноси тому, рекъ: «Маловѣрѣ! Се здравъ еси; к тому не съгрѣшай. Не веси ли, яко равну мзду имѣета боляй и служай? Но тръпѣние убогых не погыбнеть до конца: здѣ убо скорбь, и туга, и недугъ вмалѣ, а тамо радость и веселие, идѣже нѣсть болѣзни, ни печали, ни воздыханиа, но жизнь вѣчнаа. Того бо ради, брате, сиа тръплю. Богъ же, иже тебѣ мною исцелѣвый от недуга твоего, той может и мене въставити от одра сего и немощь мою исцѣлити, но не хощу: “Претръпѣвый бо до конца, – рече Господь, – той спасеться”.1038 Уже ми есть в жизни сей всему изгнити, да тамо плоть моа будет безъ истлѣниа, и смрадное обоняние – таможе благоухание неизреченно. Добро убо, брате, церковное предстоание, въ свѣтле и чистѣ пресвятѣмъ мѣстѣ, и съ аггельскими силами невидимо пѣснь пресвятую всылати велми богоугодно и благоприатно: церкви бо небо земное нарицаеться, и стоащи в той на небеси стояще мнятся. Что же ли, брате, темнаа сии и смраднаа храмина: не преже ли суда суд и преже бесконечныа мукы мука? Иже болѣзнуай достойнѣ глаголеть: “Тръпя, потерпѣх Господа, и внят ми”.1039 Сих ради апостолъ глаголет въ плоти болящим: “Аще убо наказаниа тръпите, яко сыновом вам обрѣтается Богъ, аще ли без наказаниа есте, рабичища есте, а не сыновѣ”.1040 О сих бо рече Господь: “Въ тръпѣнии вашем стяжете душа ваша”».1041
И в таковем страдании лежа преподобный Пиминъ лѣт 20. Въ время же преставлениа его явишася три столпы над трапезницею и оттуду на връх церьки приидоша. О них же речено бысть в Лѣтописци.1042 Съвѣсть же Господь, знамение сие показавый, или сего ради блаженнаго, или ино кое смотрѣние Божие бысть.
В той бо день, въ нъ же хотяше преставитися, здравъ бысть преподобный Пиминъ и обихожаше вся кѣлиа и, всѣм поклоняяся до земля, прощениа просяше, повѣдаа исход свой от житиа сего. И глаголаше и́ к болящим братиамъ: «Друзи и братиа моа! Въставше, проводите мя». И абие словом его отступаше болѣзнь от них, и здрави бывающе, идоша с ним. Сам же, въшед въ церьковъ, причастися животворящих Христовых тайнъ, тако, вземь одръ, несяше к печере, в нейже николиже бывалъ и николиже видѣ еа от рожениа своего, и, вшед, поклонися святому Антонию и мѣсто показа, в немже положитися хотяща.
«Здѣ, – рече, – два брата положисте в сие лѣто, и егоже брата бе-скимы положисте, сего въ скимѣ обрящете. Хотѣ убо многажды пострищися и небрегом бысть от братиа нищеты ради, им же вменися въ грѣх; сей же дѣла достойна показа образу, и сего ради дарова ему Господь скиму: имущему добраа дѣла – дасть ему, от неимущаго же и еже мнится имѣа – отъимется от него; имущему убо везде дано будет.1043 Другаго же брата, егоже въ скимѣ положиста, взята бысть от него, понеже в животѣ не въсхотѣ еа, но, умираа, рече: “Аще видите мя, уже отходяща, и тако пострижете мя”. И сего ради отъятся от него благодать, не разумѣ бо рекшаго: “Не мерьтвии въсхвалять тя, Господи, но мы, живии, благословимъ Господ”».1044 “Въ адѣ бо, – рече, – кто исповѣсть ти ся?”1045 Таковым бо пострижение скимное ничтоже ползуеть, аще сего дѣла добраа от мукы не збавить. Третий же здѣ от давных лѣт положен. Того же скима нетлѣнна есть и блюдется ему на обличение и на осуждение, яко недостойна образу дѣла стяжавша, в лѣности же и въ гресех житие свое проводиша, не вѣдый рекшаго: “Емуже дасться много, много истяжут от него”.1046 И аще сего Антониева и Феодосиева молитва не предварит, повиненъ есть сицевый суду». И сиа изъглаголавъ, рече ко братии: «Се приидоша постригшеи мя, пояти мя хотяще». И сиа рекъ, възлегъ, успѣ о Господѣ. Его же великою честию в печерѣ положиша. Окопавша же преже реченное мѣсто, и обретоша тако, по словеси блаженнаго, три черноризци: единаго всего истлѣвша, куколь же единъ цѣлъ бяше; два же мниха, новъ умершаа, иже убо въ скимѣ положенный, с сего скима снята бысть и на другого положена, иже бѣ не постриженъ. И много дивишася неизреченному суду Божию, и рекоша, яко: «Ты, Господи, въздаси комуждо по дѣлом его».
Да отселе, братие, мнит ми ся разумѣти: иже въ болѣзни пострижется с вѣрою, просит у Бога живота, да в чернечествѣ поработаеть ему; обладая же животом и смертью, Господь, аще сего отведеть, то въ 11 час съ пришедшими равна праведним сътворить его Господь.1047 А глаголяй же сице: «Аще видите мя умирающа, тогда пострижете мя», – сего суетна вѣра и пострижение.
О ПРЕПОДОБНѢМЪ ИСАКИИ ПЕЧЕРНИЦѢ. СЛОВО 36
Яко въ огни искушается злато, и человѣчи приатни в пеще смирениа. И аще убо Господу въ пустыни приступити искуситель не постыдѣся,1048 колико паче человѣку искусы принести хощеть! Якоже и сему бысть блаженному.
Сий бо преподобный отець нашь Исакий, еще ему сущу въ миръстем житии, богат бѣ купець, родом торопчанинъ.1049 Сей помысли быти мнихъ, и раздаа все имѣние свое трѣбующим и монастырем, прииде к великому Антонию в печеру, и моляшеся ему, дабы былъ мнихъ. И приатъ его Антоние, възложи на нь мнишеский образ и нарече имя ему Исакие, бѣ бо ему мирьское имя Чернь.
Сий же Исакие въсприатъ житие крѣпко и облечеся въ власяницю, и повелѣ купити себѣ козлищь, и одрати его мѣхом, и възъвлече на власиницю, и осше около его кожа сыра. И затворися в печерѣ, въ единой улици, в кѣлии малѣ, яко четыре лакоть сущи, и ту моляше Бога съ слезами. Снѣдь же его бѣ просфура едина, и то же чрез день, и воды в мѣру пияше. Принося же ему великий Антоние и подаваше ему оконцемъ, елико рука вместится – и тако приимаше пищу. И в таковем житии сътвори 7 лѣт, на свѣт не исходя, ни на ребрех възлегъ, но сѣдя мало сна приимаше.
Единою же, по обычаю, наставшу вечерю, нача покланятися, поа псалмы, даже и до полунощи, и яко утрудися, и сѣде на седалѣ своемь. Седящу же ему и по обычаю свѣщу погасившу, и се внезаапу свѣту въсиавшу в печерѣ, яко от солнца, яко и зрак человѣку отъимати. И поидоша к нему два уноши прекраснѣ, и блистастася лица ихъ, аки солнце, и рѣша: «Исакие, вѣ есвѣ аггелы, а се идет к тебѣ Христос съ аггелы». И въставъ Исакий, и видѣ тлъпу бѣсовъ и лица их паче солнца, единъ же посрѣди их сияше паче всѣх, и отъ лица его луча исхожааху. И глаголаста ему: «Исакие, се есть Христос, пад, поклонися ему». Исакий же не разумѣ бесовъскаго дѣйства, ни памяти имѣ прекреститися, и, изъшед ис кѣлии, поклонися, акы Христу, бесовъскому дѣйству. Бѣси же кликнуша и рѣша: «Нашь еси, Исакие!»
И введоша его в кѣлию, посадиша и́, и начаша садитися около его. И бысть плъна кѣлиа бесовъ и улица Печерьскаа. И рече единъ от бесовъ, глаголемый Христос: «Възмѣте сопѣли, и бубны, и гусли и ударяйте, а Исакий нам спляшет». И удариша в сопѣли, и в гусли, и в бубны, и начаша им играти. И утомивше его, остави его елико жива суща, и отъидоша, поругавшеся ему.
Заутра же, бывшу дьни и приспѣвшу вкушению хлѣба, прииде Антоний по обычаю къ оконцю и глагола ему: «Благослови, отче Исакие!» И не бѣ гласа, ни послушаниа. И многажды глагола Антоние, и не бѣ гласа, и рече в себѣ: «Егда преставился есть?» И посла в монастырь по Феодосиа и по братию. И пришедше же братиа, и откопаше, идѣже бѣ загражено устие, и взяше его, мняще его мертва быти; и изнесше его, положиша пред печерою, и видѣша его, яко живъ есть. И рече игумен Феодосий, яко от бѣсовьскаго дѣйства сие бысть ему. И положиша его на одрѣ, и служаше ему святый Антоний.
Въ тыа же дьни приключися Изяславу приити из Ляховъ, и нача гнѣватися Изяславъ на Онтониа про князя Всеслава.1050 И присла Святославъ ис Чернигова в нощи по святаго Антониа. Антоний же пришед ко Чернигову и възлюби мѣсто, нарицаемое Болдины горы, ископавъ печеру и вселися ту. И есть ту монастырь Святыа Богородица на Болдиныхъ горах1051 и донынѣ близъ Чернигова.
Феодосий же, увѣдавъ, яко Антоний отшелъ есть к Чернигову, и шед съ братиею, и взятъ Исакиа, и принесе его въ кѣлию свою, и служаше ему. Бѣ бо раслабленъ умомъ и тѣлом, яко не мощи ему обратитися на другую страну, ни въстати, ни седѣти, но лежаше на единой странѣ, многы же и червие вметахуся под бедры ему с мочениа и с поливаниа. Феодосий же сам своима рукама мыаше и опряташе; и лежа за 2 лѣта, святый же служа ему.
Се же есть дивно чюдо, яко за два лѣта не вкуси хлѣба и воды, ни от какого же брашна, ни от овоща, ни языкомъ проглагола, но немь и глух лежа 2 лѣта.
Феодосий же моляше Бога за нь и молитву творяше над ним день и нощь, Дóндеже на трѣтие лѣто проглагола и прошаше на ногу въстати, акы младенець, и нача ходити. И небрежаше въ церковь ити, и нуждею едва привлачаху его въ церковъ, и тако помалу нача ходити въ церковь. И посем нача ходити на трапезницу, и посаждаху его кромѣ братиа, полагаху пред нимъ хлѣбъ, и не хотяше взяти его, они же влагаху в руку его. Феодосий же рече: «Положите пред нимъ хлѣбъ и не влагайте в руку его, да сам ясть». И не ядяше всю недѣлю, и помалу оглядався, вкушаше хлѣба – и тако научашеся ясти. И симъ образом избави его великий Феодосие от козни диаволя и прелести его. Исакий же въсприа пакы житие жестоко.
Феодосию же преставившуся и Стефану игуменьство приимъшу,1052 Исакий же рече: «Се уже прельстил мя еси, диаволе, сѣдяща на едином мѣсте, отселе уже не имам в печерѣ затворитися, но имамъ тя побѣдити благодатью Божиею, ходя в манастыри». И паки облечеся въ власяницу и на власяницю свиту тесну, и нача уродство творити. И нача помогати поваромъ и работати на братию, и на заутренюю преже всѣхъ входя и стоаше крѣпко и непоколебимо. И егда же приспѣваше зима и мрази лютии, стоаше же въ плесницах раздраных, яко многажды примерзаху нозѣ его к камени, и не подвизася ногама, Дóндеже отпояху утренюю. И по заутрении вхожаше в поварню и приготоваше огнь, и дрова, и воду, и тогда прочии прихождаху от братиа поварове.
Единъ же поваръ, также бѣ имянем тѣмь Исакъ, и рече, посмѣяся: «Исакие, оно сѣдить вранъ чернъ, и иди, ими его». Онъ же поклонився до земля, и шед, ятъ врана, и принесе его пред всѣми повары. И ужасошася вси о бывшем, и повѣдаша игумену и братии, и начаша оттоле братиа чтити его. Онъ же, не хотя славы человѣчьскиа, нача уродство творити и пакостити нача: ово игумену, ово же братии, ово мирьским человѣкомъ, друзии же раны ему даяху. И нача по миру ходити, и тако урод ся сътвори.
И пакы вселися в печеру, в нейже преже был, – Антоней убо преставися,1053 – и нача събирати к собѣ юных от мирьскиа чади, въскладываше на них порты чернеческиа. Да ово от игумена Никона раны приимаше, иногда же и от родитель детей тѣх. Блаженный же то все тръпяше и подъимаше раны, и наготу, и студень день и нощь.
Въ едину же нощь вжегъ пещь в кѣлии, в печерѣ, яко разгорѣся пещь, – бѣ бо утла, – и нача пламенъ исходити горѣ утлизнами, оному же нѣчим скважнии покрыти, и въступи босыми ногами на пламень, Дóндеже изгорѣ пещь, и сниде ничимъже вредимъ. И ина многа повѣдаху о нем, а иное сам видѣх.
И тако побѣду взя на бесы, яко и мух ни въ что же имя устрашениа их и мѣчтаниа. Глаголаше бо к ним: «Аще бо мя бѣсте и прельстили первие, понеже не вѣдахъ козней ваших и лукавъствиа, нынѣ имамъ Господа Иисуса Христа, Бога моего, и на молитвы и отца моего Феодосиа надѣяхся, имам побѣдити вас». Многажды бо ему пакости дѣяху бѣси и глаголаху: «Нашь еси, Исакие, понеже старейшему нашему поклонился еси». Онъ же глаголаше: «Вашь старейши Антихристъ есть, а вы есте бѣси»; и знаменаваше лице свое крестнымъ знамениемь – и тако изчезаху бѣси.
Иногда же пакы прихождаху к нему, страх творяще ему в мечтѣ, яко се многъ народ с мотыками и лыскары, глаголюще: «Раскопаемь печеру сию и сего загребем здѣ»; инии же глаголаху: «Изыди, Исакие: хотят тя загрести». Онъ же глаголаше к ним: «Аще бысте человѣчи были, то во дьне ходили бысте, а вы есте тма и въ тмѣ ходите»; и знаменався крестом, и исчезаху. Иногда же страшаху его въ образѣ медвѣжии, овъгда же лютым звѣремь, овогда львом, иногда же змиа полъзаху, ово ли жабы, и мыши, и всякъ гад – и не възмогоша ничтоже сътворити ему.
И рѣша: «О Исакые, побѣдил ны еси!» Он же отвѣщеваше: «Якоже бѣсте вы мене прелстили во обрзѣ Иисус Христовѣ и въ аггельстѣмь, недостойни суще таковаго сана, но се въистинну является въ образѣ звѣрином и скотиемь, и змиами и всякым гадомь, аци же и сами есте». И оттоле не бысть пакости ему никоеаже от бѣсовъ, якоже и самь повѣдаше, яко: «Се бысть ми, – рече, – за 3 лѣта брань».
И потом нача крѣпчаѣ жити и въздержание имѣти, пощение и бдѣние. И тако живущу ему, и приспѣ конець житиа его. Разболѣвся в печерѣ, и несоша его в монастырь, болна суща, и тако поболѣ до осмий дьний, и непреминущим путемь къ Господу отъиде в добрѣ исповѣдании. Игумен же Иоаннъ и вся братиа, опряташа тѣло его, погребоша честно съ святыми отци в печерѣ.
Таци бо быша мниси Феодосиева монастыря, иже сияют и по смерти, яко свѣтила, и молять Бога за вся православныа цари и князи, и за здѣ сущую братию, и за вся работающаа въ дому Божиа Матере, и за мирьскую чадь, и за приходящаа и подавающаа от имѣний своих в монастыр, в немже и донынѣ добродѣтелное житие живут обще, вси купно, в пѣнниих, и молитвах, и в послушании, на славу всемогущему Богу и пречистѣй его Матере, и святыхъ отець Антониа и Феодосиа, и всѣх преподобных отець печерьских молитвами съблюдаеми.
Да и нас сподобить Господь молитвами их избыти от сѣти ловящаго нас диавола и обрѣстися в мѣсте отца Антониа и Феодосиа. И призовемь, братие, блаженныа тыа отца и чюдотворьца, помощникы и молитвеники тыа обрѣсти ко Господу Богу, еже не отлученномь намь быти преподобных тѣх черноризець, не отторженомь от блаженнаго и святаго того мѣста, и пренепорочныа и пречистыа Дѣвы жилища не лишеномь быти, еже сама обѣщася, но подщимся и прочаа дни своа въ покаании препроводити и угодити Богу. Буди же всѣмь намь милость получити и жизнь вѣчную о Христѣ Иисусѣ, Господѣ нашемь, ему же слава и дръжава съ Отцем.
ВЪПРОС БЛАГОВѢРНОГО КНЯЗЯ ИЗЯСЛАВА О ЛАТЫНѢХ.1054 СЛОВО 37
Прииде нѣкогда благовѣрный и великий князь Изяславъ, сынъ Ярославль, внукъ Володимеровъ, къ святому отцю нашему Феодосию, игумену Печерьскому, и рече ему: «Исповѣжь ми, отче, вѣру варяжьскую, какова есть».
Преподобный же отець нашь Феодосие и рече: «Послушай, благочестивый княже, еже въспроси благородие твое нашего смирениа.
Вѣра ихъ зла и законъ ихъ нечистъ есть: во Савелиеву вѣру1055 и въ ины ереси многы въступили суть и всю землю осквернили. Ты же, благовѣрный, самодръжче, блюди себе от нихъ. Ереси бо их сиа суть: прьвое – иконъ не целуют; второе – мощи святыхъ не целуют; третие – крестъ на земли написавши, цѣлуют и въставше, попирают ногами; 4-е – в пост мясо ядят; 5-е – опреснокы служат; 6-е – попове их крьщають въ едино погружение, а мы въ три, мы же мажемь миромь крещающаго и маслом, а они крещающемуся сыплют соль во уста, въ имя же святыхь не наричют, но како взовут родители их, в то имя крещают. Сего ради вѣры латыньскиа бѣгати лѣпо есть, ни обычаа их дръжати, и камканиа их не приимати, и не послушати реченное ими, зане неправо вѣруют, и глаголють, и нечисто живут. Ядят бо съ псы и с кошьками, пиють же свой сець – зло есть и проклято сие – и ядят жолвыи, и дикиа кони, и ослы, и удавленину, и медвѣдину, и бобровину. Первыа же недѣли Великаго поста и въ вторник пущаются мяса, мнихы их ядят лой, в суботу же постятся. Христианом же своих дщерий недостоит даати за них, ни поимати у нихь за себе, ни братитись с ними, ни кумитися, ни цѣлованиа с ними имѣти, ни ясти с ними, ни пити изъ единого съсуда. Тѣм же просящимь у вас, дайте им, Бога ради, ясти, но въ их съсудѣх; аще ли не будет в них съсуда, въ своемь дати и потомь, измывше сосуд, молитва дати. А о съгрѣшениих своих не от Бога просят прощениа, но прощають их попове по дару их. Попове же их не женяться законною женою, но съ рабынями блуд творят, и службу дѣють, а грѣха собѣ в том не творять. Бискупи же их дръжат наложници и на войну ходять, перьстень на руцѣ носят. Мертвеци кладут на запад ногами, а главою на въстокъ, и руцѣ по длину полагають, очи, уши же и носъ въском залѣпляють. И женящеися поимают сестреници. И мертвымь тѣломъ служат, яко мертва Господа мняще, мы же службу творимь живымь тѣломь, самого Господа вѣдяще одесную Отца сѣдяща, и паки судити приидет живымь и мертвымъ. Они бо, латина, мертваа, иже мертву службу съдѣвают; мы же, живу Богу жертву чисту и непорочну приносяще, живот вѣчны обрѣсти имамы. Тако бо писано есть: “Въздасть комуждо по дѣлом его”.1056 Брашна их не приимати, яко многа суть тѣхъ злаа и неправеднаа. Развращенна и погыбелна вѣра их, яже и жидове не творят, то они творят. Множае же в Савелиеву ересь вступили суть, яко всѣх языкъ поганѣйши и злѣйши суть, зане не мощно блюстися ихъ, а поганых мощно. Латина бо и Евангелие, и Апостолъ имеют, и иконы святыа, и в церковь входят, но вѣра их и законъ нечистъ. Множествомь ереси их всю землю онечествоваша, понеже по всей земли варязи суть. Велика нужда от них правовѣрнымь христианом, иже мѣжи тѣх живущеи въ единомь мѣсте. А иже кто ублюдется от нихъ, чисту вѣру нося, и пред Богом станеть одесную, радуяся; аще ли самоволиемь приближится к нимь, той с ними станет ошуею, плачася гръко. Нѣсть бо жизни вѣчныа живущимь в вѣре латыньстѣй, или в срачиньстей, или во аръменьстей, ни части имѣти съ святыми в будущий век. Не подобает бо их вѣры хвалити: аще ли кто хвалит ихъ вѣру, таковый обрѣтается свою хуля; или начнет хвалити непрестанно чюждаа вѣры, отреченныа православнаго христианьства, таковый обретается двоивѣрець и близъ ереси есть. Ты же, чадо, таковых дѣаний блюди себе и не присвойся ихъ, но бѣгай тѣх, и свою вѣру непрестанно хвали и, якоже можеши, подвизайся в ней добрыми дѣлы. Милостивъ же буди, христолюбче, не токмо до своих домочадець, но и до чюжих, и аще види нага, одежди и́, или гладна, или бѣдою одръжима, помилуй и́. Аще ти от которыа вѣры еретикъ или латининъ, всякого помилуй и от бед избави, и мзды от Бога не погрѣшиши; Богъ бо и самь питаеть всѣхъ, и поганыа якоже хрестианы. Поганым же и иновѣрным всѣмь попечение от Бога, въ будущий же вѣкъ чюжды будут възданиа благых; мы же, живуще въ правъславней вѣрѣ, и здѣ есмы набдимы Господомь, въ будущем же вѣце спасаеми Господемь нашим Иисус Христомь. Аще ли кому по вѣре сей святѣй Бога ради умерети, то дръзновениемь да не остается правыа вѣры, но умреть за Христа, святии бо, рече, за вѣру умроша, да оживут о Христѣ. Ты же, сыну, аще обрящеши иновѣрникы с вѣрными прю дѣюща и прелестию хотяща свѣсти от православныа вѣры правовѣрных, ты же, истинно вѣдый православие, не скрывай в себѣ, но помози правовѣрнымь на зловѣрныа. И аще поможеши, яко добрый пастырь, овца имаши избавити от устъ лвовых; аще ли умлъчиши, то яко отъемь у Христа и предаеши Сатанѣ, слово о них въздаси въ день Судный. И аще ти речет кто: “Сию вѣру и ону Богь далъ”, ты же рци ему: “Ты кто еси, кривовѣрне? Мниши Бога двовѣрна? Не слышиши ли, окаанне и развращенне злою вѣрою, писано бо есть: “Тако глаголеть Господь: единъ Богъ, едина вѣра, едино крещение”.1057 И Господь рече тако: “Лѣпо есть намь исплънити всяку правду”,1058 да сиа вся исплънивъ, и пакы взыде на небеса и ученикы своа пославъ на проповѣдание въ конца вселенныа. Тѣм же ты, зловѣрне, толико лѣт дръжавъ православную вѣру, и нынѣ съвратил ся еси на зловѣрие и поучение сатанино. То не слышалъ ли еси апостола Павла, глаголюща, яко аще и нѣции суть смущающе вы и хотяще превратити благовѣствование Христово, аще и аггелъ, съшед съ небесе, благовѣстит вамь паче, не якоже мы благовѣстихом вамь, да будет проклят.1059 Вы же отринувше проповѣдание апостольское и святыхь отець исправление, приасте неправую вѣру и учение разъвращенно, исполнено погыбели. Того ради от нас отвръжени бысте и отлучении, да того ради намь с вами недостоить житиа приимати и пресвятыхъ тайнъ обще с вами причастие имѣти или приступити ни вамь к нашей божественей службе: зане многы ереси в вас».
О ПРЕСТАВЛЕНИИ ПРЕПОДОБНАГО ОТЦА НАШЕГО ПОЛИКАРПА, АРXIМАДРИТА ПЕЧЕРСКАГО,1060 И О ВАСИЛИИ ПОПѢ. СЛОВО 38
Преставися блаженный и преподобный отець нашь Поликарпъ, архимандритъ Печерьский, в лѣто 6690, мѣсяца июля в 24, въ день святы мученикъ Бориса и Глѣба. И спрятавше тѣло его, погребоша честно с конечными пѣсньми, якоже самь заповѣда. По смерти же его бысть мятежъ великъ в монастырѣ. По старци оном не могоша себѣ избрати игумена, и бысть скорбь велиа въ братии, туга и печаль – не подобаше бо таковому великому стаду ни единого часа бес пастыря быти.
Въ вторникъ же убо братиа удариша в било, и снидошася вси въ церковь, и начаша мльбы творити къ святей Богородици. И се дивное бысть дѣло, яко единѣми усты мнози рекоша: «Послемся к Василию попу на Щековицю,1061 дабы был нам игуменъ и правитель иноческому стаду Феодосиева монастыря Печерьскаго». И пришедше, вси поклонишася Василию-презвите-ру и рекоша: «Мы, вся братиа, иноци, кланяемся тебѣ и хощем тя имѣти отца, игумена себѣ».
Попъ же Василий в велице изумлении бывъ, пад, поклонися противу имъ и рече имъ: «Отци и братиа, азъ чернечество въ сердьци токмо имѣлъ есмь, игуменьства же ради что помыслисте о моей худости?» Много же прѣвся, и обещася им. Они же, поимше его, идоша с ним в монастырь, въ день пяток. И приеха митрополит Никифоръ на пострижение его, и Лаврѣнтий, туровьский епископъ, и Никола, полоцкий епископъ,1062 и вси игумени. Постриже же его Никифор своею рукою, и бысть игуменъ, пастырь иноком Феодосиева монастыря.
Написана бысть книга сиа, нарицаемыа Паторикъ Печерьский, житиа и чюдеса святыхъ и преподобных отець печерьскихъ Антониа и Феодосиа и всѣх преподобных отець печерьскых, а повелениемь смиренно инока Касияна, уставника печерьскаго,1063 в лѣто 6970, индикта1064 10, мѣсяца апрѣля 10, в суботу святаго и праведнаго Лазоря, друга Христова,1065 на память святыхъ мученикъ Терентеа и Помпиа и иже с ними,1066 въ богоспасаемемь градѣ Киевѣ, въ обители царьстей пречистыа Богоматере и преподобных отець нашихъ Антониа и Феодосиа, в Печерьском монастырѣ, святаго и великаго святителя и чюдотворца Христова Николы Мирь Ликийских в пустынцѣ, при княжении благовѣрнаго и христолюбиваго князя Семена Александровича, при архимандрите Печерьском кир Николѣ,1067 тѣхь святыхь молитвами преподобных отець печерьских Антониа и Феодосиа и святых всѣх чюдотворець печерьскых. Богу нашему слава в вѣкы. Аминь.
* * *
Паторик... – Патериками (греч. paterik от раter – отец, отсюда русское название «Отечник») назывались сборники нравоучительных изречений и рассказов ο жизни христианских монахов, совершавших свои аскетические подвиги обычно в одной местности (Египетский, Синайский, Римский патерики). Занимательностъ и беллетристичность повествования, простота и афористичность стиля привели κ популярности этого жанра, сделали патерики «народной книгой» средневековья.
...церьки Богородицина Печерьскаа... – Церковь Успения Богородицы, строительство и роспись которой велись с 1073 по 1089 год, – главный собор Печерского монастыря – имела суровый, аскетичный вид. Это был шестистолпный крестовокупольный храм, лишенный башен и галерей, увенчанный лишь одним куполом. По преданию, отраженному в Патерике, собор строили греческие мастера в меру, данную варягом Шимоном; результаты археологических раскопок 1972 года позволяют говорить об участии в строительстве болгар; вместе с греческими мастерами, украшавшими собор мозаикой, фресками и иконами, работал древнерусский художник Алимпий (см. 34-е «слово» Патерика). Ο перестройках храма дают представление гравюры в книгах лаврской типографии. Β Патерике, изданном в 1661 году, он изображен пятиглавым, а его древнее ядро окружено приделами, часть из которых объединена под одной кровлей. После пожара 1718 года Успенский собор был восстановлен, надстроен и украшен в стиле барокко; в конце XIX века он был расписан заново в сухой академической манере. Β период оккупации Киева взорван фашистскими захватчиками.
Архимандрития – монастырь с архимандритом во главе. Архимандритией Печерский монастырь стал при игумене Поликарпе между 1169 и 1171 годами. По мнению историка Я. Н. Щапова, на Руси архимандрития – институт, противопоставленный митрополиту и связанный с княжеской властью. Печерский игумен первым получил титул архимандрита, который стал присваиваться настоятелю важнейшего монастыря в городе, обладавшему определенными правами и вне своего монастыря (см. Щапов Я. Н. Государство и церковь Древней Руси. X–XIII вв. М., 1989, с. 159–160).
Лавра – название крупных и важных по своему положению православных общежительных мужских монастырей.
Феодосий – церковный деятель и писатель Древней Руси, один из основателей Киево-Печерского монастыря, игуменом которого был с 1062 по 1074 год. См. Житие Феодосия Печерского и его Поучения (наст. изд., т. 1). Феодосию Печерскому посвящен цикл статей в Повести временных лет, среди них 1074 года – ο смерти Феодосия, 1091 года – ο перенесении его мощей, 1108 года – ο вписании имени святого в Синодик (см. наст. изд., т. 1). Последние две статьи, а также Житие Феодосия Печерского и Похвала святому, сначала существовали в Патернке на правах литературного «конвоя», а затем постепенно, по мере редакторской работы над памятником, вошли в его состав.
...Африканъ, брат Якуна Слепаго, иже отбеже от златы луды... бяху два сына – Фриадъ и Шимон. – Имена Африкан, Фрианд и Шимон известны только по Киево-Печерскому патерику, причем одно из них – Фрианд, возможно, ошибочно принятое за имя собственное древне-исландское «fгіаndi-friaеndi», что значит «родственник», «родич». Β данном эпизоде имеется в виду битва Ярослава с Мстиславом 1024 года. Якун (Гакон) – предводитель отряда варягов, участвовавших в этом сражении на стороне Ярослава. Β Повести временных лет сказано: «...и бѣ Акунъ съ лѣпъ, луда у него златомъ истъкана» (и был Якун тот красив, и плащ у него был золотом выткан). Симон, автор этого рассказа Патерика, неверно понял текст своего летописного источника, объединив в одно слово словосочетание «съ лѣпъ». Луда – плащ, верхняя одежда; есть и другие толкования этого слова – маска, шлем, латы.
Ярослав – Ярослав Мудрый, сын Владимира I Святославича. Победив Святополка в битве на реке Альте в 1019 году, занял киевский стол и княжил до 1054 года. Его правление ознаменовалось укреплением государственного и политического положения Киевской Руси, расцветом культуры.
...изыдоша сие трие Ярославичи... Изяславъ, Святославь и Всеволод... – Еще при жизни Ярослав Мудрый дал «ряд» на княжение своим сыновьям: старший, Изяслав, получал Киев, Святослав – Чернигов, Всеволод – Переяславль-Южный, Ростов, Суздаль и Белоозеро. После смерти отца эти три князя заключили союз и совместно вели военные действия против внешних врагов, согласовывали свою внутреннюю политику. Β 1068 году они выступили против половцев и в битве на реке Альте (приток реки Трубеж на юго-восток от Киева) потерпели поражение. Это вызвало восстание киевлян, потребовавших дать им оружие, чтобы продолжить борьбу с половцами. Изяслав на это не решился и был изгнан киевлянами, посадившими на княжеский стол Всеслава Полоцкого, который находился в это время в заточении в Киеве, плененный в междоусобной распре Ярославичами. Изяслав бежал в Польшу, откуда вернулся в 1069 году и снова занял киевский стол. Β 1073 году триумвират Ярославичей распался. Святослав в союзе с Всеволодом изгнал из Киева Изяслава, который бежал в Польшу. На киевский стол сел Святослав Ярославич. После смерти Святослава (1077) киевский стол получил Всеволод Ярославич, но он добровольно уступил его Изяславу, а сам сел в Чернигове. После гибели Изяслава в междоусобной войне (1078) Всеволод Ярославич занял киевский стол и княжил до 1093 года.
Антоний – основатель Киево-Печерского монастыря. Родился около 983 года в г. Любече. Совершил хождение в Константинополь, а затем на Афон, где жил в пещере близ монастыря Есфигмен. Здесь он был пострижеи в монахи игуменом Феоктистом и в качестве миссионера направлен на Русь, где поселился в Варяжской пещере в Берестове около Киева. После смерти князя Владимира Святославича, в период междоусобной борьбы его сыновей за киевский стол, Антоний удалился на Афон, откуда по приказу игумена Феоктиста в 1028 году вернулся в Киев и поселился в Иларионовой пещере на берегу Днепра. Вокруг Антония, прославившегося монашескими подвигами, собрались ученики и последователи, среди них – Никон Великий, Феодосий Печерский, Моисей Угрин и др. Они выкопали пещерную церковь, трапезную, общий подземный ход, поставили над пещерами деревянную Успенскую церковь. Так возник Киево-Печерский монастырь, сказание об основании которого читается в Повести временных лет под 1051 годом (см. 7-е «слово» Патерика). Известность и авторитет Антония были так велики, что вступивший в 1054 год на киевский стол князь Изяслав Ярославич вместе с дружиной приходил κ нему для благословения. Β 1061 году отношения Антония с киевским князем осложнились из-за пострижения в монастыре приближенных Изяслава, боярина Варлаама и евнуха Ефрема. Предпочитая отшельничество, Антоний поставил в игумены Варлаама, а сам удалился в Ближнюю, так называемую Антониеву, пещеру. Β 1062 году князь Изяслав назначил Варлаама игуменом основанного им монастыря Святого Дмитрия, и Антоний по просьбе братии сделал новым игуменом Феодосия Печерского. Β 1067 году князья Изяслав, Святослав и Всеволод Ярославичи, отправляясь в поход на половцев, просили благословения у Антония, и он предсказал им поражение, что произошло в битве на реке Альте. Β конце 60-х годов Антоний был обвинен киевским князем в помощи Всеславу Полоцкому и удалился в Чернигов к Святославу Ярославичу, где жил в пещере на Болдиных горах. Позднее по просьбе князя Изяслава вернулся в Киев, в 1073 году участвовал в закладке каменного Успенского собора. Антоний умер на девяностом году жизни и похоронен в Ближней пещере Киево-Печерского монастыря. Канонизацию святого Антония Печерского историки церкви относят κ домакарьевскому периоду: ко второй четверти XII – первой четверти XIII века (Е. Голубинский), κ концу XIV – началу XV века (В. Васильев). Житие Антония Печерского, не дошедшее до нас,– один из основных источников сведений по истории монастыря для авторов Киево-Печерского патерика.
...яко 10 лакот. – «Локоть»– мера длины, приблизительно равная расстоянию от локтя до конца вытянутого среднего пальца. Сопоставляя метрические величины с их определением в «локтях», можно считать его равным 46 см.
...имущь вѣса 50 гривенъ... – Β данном случае «гривна» – единица денежного счета, равная определенному весу драгоценного металла.
«Приидѣте... наслѣдуйте уготованное вам царство искони мира». – Мф. 25, 34.
«Да благословить тя Господь от Сиона... и до послѣдних рода вашего!» – Ср. Пс. 127, 5.
...сѣдѣ Георгий Владимерович в Киевѣ... – Юрий Владимирович Долгорукий, сын Владимира Мономаха. Ростово-Суздальская земля была закреплена за ним еще при жизни отца. Β 1146 году умер Всеволод Ольгович, владевший Киевом. Киевский стол занял его брат Игорь Ольгович, который вскоре был смещен Изяславом Мстиславичем, внуком Владимира Мономаха. За Киев началась междоусобная распря, в результате которой в 1149 году киевский стол захватил Юрий Владимирович, но в 1151 году Изяслав Мстиславич вернул себе Киевское княжение. Β 1154 году Юрий Долгорукий снова захватил Киев и был киевским князем до 1157 года.
Зовет вы царица Влахерну. – Влахерна – район Константинополя, расположенный около гавани, где находилась церковь Богородицы с «чудотворной» иконой Богоматери. Отсюда название церкви и иконы.
Вда же намь и мощи святыхь мученикь... рекши нам: «Сиа положите во основании». – По решению V Карфагенского собора, в основании каждого храма должны лежать мощи мучеников за христианскую веру. Среди мощей святых, положенных в основание Успенского собора Киево-Печерского монастыря, мощи святого Полиевкта – патриарха Константинопольского, за красноречие прозванного вторым Златоустом, который, по преданию, крестил княгиню Ольгу (память 5 февраля); Арефы Эфиопского – одного из мучеников, скончавшихся в Аравии в 523 году (память 24 октября); святого Артемия, который перенес в Рим мощи апостолов Андрея и Луки и за распространение хритианства в Египте принял в 363 году мученическую смерть (память 20 октября).
Та намѣстнаа... будет. – Местными («наместными») называются иконы, имеющие постоянное место в нижнем ярусе иконостаса, находящиеся по обеим сторонам царских врат в церкви.
Β дни благовѣрного князя Святослава, сына Ярославля... – Святослав Ярославич был великим киевским князем с 1073 по 1077 год (см. подробнее коммент. κ словам «изыдоша сие трие Ярославичи» (сноска 8)).
Въ Житии бо святого Антониа... – Житие Антония Печерского, по предположению С. П. Розанова, было создано не позднее 90-х годов XI века в Чернигове или Тмутаракани, ибо история возникновения Киево-Печерского монастыря в нем изложена иначе, чем в памятниках киевской литературной традиции (см. Розанов С. Π. Κ вопросу ο Житии преподобного Антония Печерского. – ИОРЯС за 1914 г., т. 19, кн. 1, 1915, с. 34–46). Житие Антония Печерского послужило источником сведений для авторов Повести временных лет и Киево-Печерского патерика (см. «слова» ο Евстратии, Агапите, Моисее Угрине, Феодоре и Василии и др.). Уже в XIII веке для составителей Патерика Житие Антония Печерского – редкий, забытый памятник, κ XVI веку его не находят в русских рукописных собраниях. Β первой половине XVII века на Украине на основе летописных и агиографических источников было создано новое Житие Антония Печерского, которое вошло в Патерик издания 1661 года.
Β ФеодосиевѣЖитии... – Β Житии Феодосия Печерского есть «чудеса», знаменующие место основания Успенского собора: явление «некоему христолюбцу» огненной дуги, один конец которой исходил из купола старой, деревянной церкви, другой указывал на место, где позднее был возведен каменный собор Успения Богородицы; видение людям, живущим близ монастыря, яркого света в ночи и процессии монахов во главе с Феодосием, направлявшейся с иконой Богородицы из старой церкви на место возникновения новой, и др. (см. наст. изд., т. 1). Житие Феодосия Печерского послужило историческим и литературным источником для авторов и редакторов Киево-Печерского патерика, в состав которого оно вошло не позднее XV века.
...животныа книгы... – Β данном случае речь идет ο синодиках, поминальных книгах.
...и на семь камени съгради Господь церковь сию, и врата адова не удолѣют еи. – Эта фраза об утверждении Печерской церкви является реминисценцией из Евангелия (Мф. 16:18). Христос, обращаясь κ Петру, говорит: «Ты – Петр, и на сем камне я создам церковь мою, и врата ада не одолеют ее» (Петр, по-гречески, – камень).
Никон – игумен Киево-Печерского монастыря после Стефана, с 1078 по 1088 год. Был сподвижником Антония и Феодосия, ο высоком авторитете Никона свидетельствует то, что Нестор называет его Великим. Β 50-е годы XI века вместе с Антонием жил в пещере на берегу Днепра, где позднее был основан Киево-Печерский монастырь. По предположению М. Д. Приселкова, печерский монах Никон и бывший митрополит Руси Иларион – одно историческое лицо. Никон играл большую роль в политической жизни Киевской Руси 60–70-х годов XI века. Дважды ему пришлось бежать из Киева в Тмутаракань, спасаясь от гнева князей: в 1061 году, после пострижения в монахи приближенных Изяслава; во время междоусобной войны Ярославичей, когда он выступил в поддержку изгнанного из Киева Изяслава. Β Тмутаракани Никон основал монастырь, оттуда он приезжал в 1067 году в Киев с целью поставления в Тмутаракань нового князя вместо умершего Ростислава. По гипотезе А. А. Шахматова, Никон – автор летописного свода, составленного около 1073 года, где исторический материал впервые обрел подобную форму изложения. Возможно, именно Никон ввел в летопись рассказ об основании Киево-Печерского монастыря, легенды ο призвании варягов на Русь, ο крещении княгини Ольги в Царьграде и др., он активно использовал фольклор Причерноморья и придал летописанию светский характер. Сведения ο Никоне содержат Повесть временных лет, Житие Феодосия Печерского и рассказы Киево-Печерского патерика.
Канев – город на Днепре, южнее Киева.
Треполь – город на Днепре, расположенный между Киевом и Каневом.
...Стефанъ-игумень, демественикъ... Влахерньскую церковь на Кловѣ създа – Стефан был постриженником Киево-Печерского монастыря, учеником Феодосия. Β 60–70-е годы XI века исполнял обязанности доместика (руководителя церковного хора) и екклисиарха (проповедника) монастыря. Перед смертью Феодосий Печерский советовал братии избрать игуменом Иакова-пресвитера, но монахи настояли на кандидатуре Стефана, поддержанной и киевским князем Святославом Ярославичем. Β игуменство Стефана шло строительство каменного Успенского собора, был возведен новый деревянный монастырь. Β 1078 году в результате конфликта с «некиими от братии» Стефан был изгнан из монастыря. Видимо, столкновение произошло между ним и Никоном, который в 1077 году вернулся в Печерский монастырь и через год стал его игуменом. Как полагают исследователи, Никон был сторонником нестяжательной политики монастыря, строгой аскетической жизни монахов. Стефан, напротив, занимался приумножением монастырских богатств, активной строительной и торгово-хозяйственной деятельностью. Β 1077 году на киевский стол вернулся Изяслав Ярославич, поддерживавший Никона, что предрешило изгнание Стефана. Когда в следующем году киевским князем после смерти брата стал Всеволод Ярославич, бывший печерский игумен, получив «на потребу от боляр и велмож» большие средства, построил на Клове (урочище на ручье Клове между Киевом и Печерским монастырем) каменную церковь во имя Влахернской Богоматери. Он собрал вокруг себя братию и основал монастырь, где игуменствовал до 1090 года, когда стал первым епископом новоутвержденной кафедры во Владимире Волынском. Β сане епископа он принимал участие в перенесении мощей Феодосия Печерского из пещеры в Успенский собор (1091). Умер в 1094 году, похоронен в Киеве. Β XVII веке на основе летописных и агиографических источников было создано Житие Стефана, включенное в состав печатных редакций Патерика.
...князь Владимеръ Всеволодичь Монамах... – Владимир Мономах (1053–1125) – сын Всеволода Ярославича, внук Ярослава Мудрого, Мономахом прозван по имени матери, дочери византийского императора Константина IX Мономаха. При крещении получил христианское имя Василий. Выдающийся государственный деятель и полководец. См. Поучение Владимира Мономаха в т. 1 наст. изд. На время правления Владимира Мономаха приходится расцвет литературы Киевской Руси. Для Симона, автора Слова ο создании церкви Печерской, Владимир Мономах – символ былого могущества и единства страны.
...Владимеръ... създа церковь въ градѣ Ростовѣ... Георгий-князь... създа церковь в градѣ Суждалѣ в ту же мѣру, яже по лѣтех вся та распадошася... – Сообщение ο постройке Владимиром Мономахом и его сыном Георгием соборных храмов Ростова и Суздаля входило в систему доказательств об огромном значении киевского наследия в развитии культуры и искусства русских княжеств периода феодальной раздробленности. Успенский собор в Суздале был возведен на рубеже XI–XII веков и стал оплотом церкви в недавно христианизированном крае. По распоряжению князя Георгия Всеволодовича обветшавший храм был разобран и в 1222–1225 годах на его месте была построена новая церковь «краснейшю первыя», κ основанию которой был причастен владимиро-суздальский епископ Симон, один из авторов Патерика. Успенский собор в Суздале выдержал несколько перестроек и реставраций, ο его первоначальном виде можно судить по сохранившемуся нижнему ярусу XIII века. Ссылаясь на результаты раскопок А. Д. Варганова и Α. Φ. Дубынина, Η. Η. Воронин считал, что если суздальский собор, бывший по своим размерам значительно меньше печерского, внешне напоминал его, то рассказ Симона ο строительстве Мономахом каменного собора в Ростове является вымышленным (см. подробнее: Воронин Η. Η. Политическая легенда в Киево-Печерском патерике. – ТОДРЛ, т. 11. М.–Л., 1955, с. 102).
...игумену Иоану... – Иоанн был игуменом Киево-Печерского монастыря после Никона, с 1088/89 года. До какого года он игуменствовал – точно неизвестно, но в 1108 году печерским игуменом был уже Феоктист. Из рассказов Повести временных лет и Патерика известно, что он участвовал в освящении Успенского собора, в погребении печерского монаха Исакия, был инициатором перенесения мощей Феодосия Печерского, присутствовал при «изгнании беса» из печерского затворника Никиты, во время правления в Киеве Святополка Изяславича был сослан в Туров за обличение князя в насилии над людьми и жажде богатства. Возвращение Иоанна в Киево-Печерский монастырь было связано с междоусобной борьбой князей после ослепления Василька Теребовльского в 1097 году. По свидетельству Поликарпа, одного из авторов Патерика, Святополк «убоався... въстаниа на ся» Владимира Мономаха и «скоро възврати съ честью игумена в Печерьскый манастырь» (см. 31-е «слово» Патерика). По предположению М. Д. Приселкова и Б. А. Рыбакова, Иоанн был составителем Начального летописного свода (см.: Приселков М. Д. История русского летописания XI–XV вв. Л., 1940, с. 34–36; Рыбаков Б. А. Древняя Русь: Сказания; Былины; Летописи. М., 1963, с. 245–259).
Трапеза – жертвенник, престол – сооружение в виде стола, стоящее в левой стороне алтаря, на котором приготовляется «бескровная жертва»– хлеб и вино, для совершения евхаристии – причащения.
Иоан же митрополит... – Иоанн II, митрополит Киевский с 1080 по 1089 год, участвовал в поставлении ростовского епископа Исайи, основал две новые епископии: во Владимире Волынском (около 1085) и в Турове (1088), присутствовал на похоронах князя Ярополка Изяславича (1086), освящал церковь Святого Михаила в Выдубицком монастыре (1088) и Успенский собор в Киево-Печерской лавре (1089). Β некрологической статье Повести временных лет он характеризовался как «мужь хытръ книгамъ и учению». Иоанну приписываются сочинения нравственно-дидактического (Ответы на вопросы Иакова-черноризца) и религиозно-полемического характера (Послание κ папе римскому Клименту III).
....епископи: Иоань Черниговьскый и Исайа Ростовьской, Лука Белоградскый, Антоний Юрьевьскый... – Ο епископах, участвовавших в освящении Успенского собора, известно мало. Антоний как епископ Юрьевский упоминается в летописных статьях под 1089–1091 годами. Лука Белгородский принимал участие и в освящении церкви Святого Михаила в киевском Андреевском монастыре (1088), умер в 1089/90 году. Иоанн стал епископом Черниговским до 1087 года, в 1091 году присутствовал при перенесении мощей Феодосия Печерского, умер в 1110 году. Самый известный из епископов – Исайя Ростовский. Родом из Киевской земли, он в юности принял постриг в Киево-Печерском монастыре при игумене Феодосии (1062–1074). По просьбе киевского князя Изяслава Ярославича был поставлен Феодосием Печерским на игуменство в Дмитровский монастырь, сменив на этом посту Варлаама, умершего 1073–1074 году. Около 1088 года Исайя был назначен киевским митрополитом Иоанном II на ростовскую епископию, где язычники убили его предшественника – епископа Леонтия. Скончался в 1090/91 году и похоронен в ростовском Успенском соборе. Причислен κ местночтимым святым Ростова с 1474 года, Киева – с 1643 года; в 1762 году по указу Синода имя Исайи было внесено в Святцы для общерусского почитания.
Пресвятаа Богородице... апостолы от конець вселенныа собравши въ честь своему погрѣбению... – По церковному преданию, в день успения Богородицы апостолы из разных стран земли были чудесным образом перенесены в Иерусалим, в Гефсиманию, и поставлены между гробами родителей Богородицы и Иосифа Обручника.
«О глубина богатества и сило разума! Кто ислѣдит умь Господень или кто съвѣтникъ бысть ему?» – Ср. Рим. 11, 33–34.
Нестера, мниха обители монастыря Печерьскаго... – Нестор был пострижен в Киево-Печерском монастыре при игумене Стефане (1074–1078 гг.), который позднее возвел его в «диаконский сан», хотя, возможно, пришел в монастырь еще в игуменство Феодосия Печерского, «лет сущу 17 от рождения» (см. приписку κ 7-ому «слову» Патерика). Является составителем Повести временных лет и автором Чтения ο житии Бориса и Глеба, Жития Феодосия Печерского. С именем Нестора, кроме Жития Феодосия Печерского, в Патерике связываются «сказание, что ради прозвася Печерьский монастырь», рассказы ο первых черноризцах печерских (Дамиане, Иеремии, Матфее, Исакии), «слово» ο перенесении мощей Феодосия из пещеры в Успенскую церковь. Β старопечатном Патерике издания 1661 года читается «Житие Нестора», причисленного κ местночтимым киевским святым митрополитом Петром Могилой в 1643 году; общерусское почитание установлено в 1762 году.
Владимир Святославич – киевский князь (980–1015). Княжение Владимира I ознаменовалось усилением Киевской Руси как в международном плане, так и во внутренней жизни страны. При Владимире I в 988 году на Руси было принято христианство как единая официальная религия.
Любеч – город на Днепре, недалеко от Чернигова.
И въ Святую Гору доиде... – Святая Гора – Афон. Своеобразная монашеская республика из православных монастырей. Находится на восточном выступе Халкидонского полуострова в Эгейском море. Первый монастырь был основан в 962 году греком Афанасием. Β 1172 году на Афоне возник первый русский (Пантелеймонов) монастырь. Связь русской церкви с Афоном играла большую роль в церковно-религиозной жизни Древней Руси.
...прозря... хотящаа быти добродѣтели ...нарече имя ему Антоние.. – Возможно, мирское имя Антония – Антипа (в переводе с греческого – «вместо отца»). При пострижении назван Антонием в честь Антония Великого (христианский подвижник III–IV веков, основатель и идеолог отшельнической монашеской жизни. Прославился аскетическими подвигами, живя в гробнице, в пещере на берегу Нила, где общался с приходящими κ нему через узкое отверстие в стене; в борьбе с искушениями дьявола изнемог так, что его приняли за мертвого. Известен как непримиримый противник арианства, еретического учения, по которому Христос – творение Бога, но не Бог. Культ Антония широко распространен в западной церкви, где в XI веке возник орден святого Антония. Житие Антония Великого, созданное около 365 года знаменитым греческим духовным писателем Афанасием Александрийским, – один из ранних переводных памятников агиографии, известный на Руси с XI века).
Берестово – вотчина и загородная резиденция великих киевских князей, находившаяся недалеко от Киево-Печерского монастыря. Название «Берестово», видимо, происходит от берестового (березового) леса, окружавшего тогда село. Здесь находились рубленный из дерева двухэтажный княжеский дворец и службы, монастырь и церковь Спаса, возникшие около 1072 года. Еще при Ярославе Мудром в Берестове существовала церковь Святых Апостолов, в которой начал свою церковно-политическую деятельностъ будущий первый русский митрополит Иларион. Архитектуряый комплекс в Берестове отличался богатым декором и противостоял суровому облику построек Киево-Печерского монастыря.
...безбожный и оканный Святополкъ... уби святаго Бориса и Глѣба. – После смерти Владимира I Святославича его сын Святополк, убив братьев Бориса, Глеба и Святослава, захватил киевский престол. После длительной борьбы за киевское княжение Ярослава Святославича со Святополком, последний потерпел в 1019 году окончательное поражение, бежал и погиб. Об убийстве Святополком Бориса и Глеба, перипетиях борьбы с ним Ярослава подробно рассказывается в Повести временных лет и в Сказании ο Борисе и Глебе (см. наст. изд., т. 1).
...презвитерь, именемь Ларионъ... – Иларион был священником в церкви Святых Апостолов в княжеском селе Берестове. По словам летописца, «муж благ, книжен и постник», он «ископа печерку малу» для уединенной молитвы, где позднее возник Киево-Печерский монастырь. Был первым киевским митрополитом из русских. Однако константинопольская патриархия не утвердила Илариона на митрополичьей кафедре. Видимо, сразу после смерти Ярослава (1054) Иларнон был смещен с поста главы русской церкви и заменен митрополитом-греком Ефремом. Существует гипотеза, что после низложения Иларион удалился в Киево-Печерский монастырь. Иларион – автор Слова ο законе и благодати – раннего памятника русского ораторского красноречия, в котором провозглашалось равноправие русской церкви и русского народа с остальным христианским миром (см. наст. изд., т. 1).
Сажень – русская мера длины, равная 2,13 м.
Святая София – Софийский собор в Киеве, памятник древнерусского зодчества, главное церковное и общественное здание Киевской Руси. Заложен при князе Ярославе Мудром и митрополите Феопемпте в 1037 году как митрополичья церковь. Β Софийском кафедральном соборе осуществлялось посвящение в митрополиты.
Великий Антоний – христианский подвижник III–IV веков, основатель и идеолог отшельнической монашеской жизни. Прославился аскетическими подвигами, живя в гробнице, в пещере на берегу Нила, где общался с приходящими κ нему через узкое отверстие в стене; в борьбе с искушениями дьявола изнемог так, что его приняли за мертвого. Известен как непримиримый противник арианства, еретического учения, по которому Христос – творение Бога, но не Бог. Культ Антония широко распространен в западной церкви, где в XI веке возник орден святого Антония. Житие Антония Великого, созданное около 365 года знаменитым греческим духовным писателем Афанасием Александрийским, – один из ранних переводных памятников агиографии, известный на Руси с XI века.
И постави им игумена именем Варлама... – Β Житии Феодосия Печерского Нестора говорится, что Варлаам был поставлен игуменом монастыря при Изяславе Ярославиче, то есть после 1054 года. Варлаам был сыном боярина Иоанка. Β одно время с Варлаамом в монастыре был пострижен «каженик» (скопец) Ефрем, также знатного происхождения, близкий κ князю Изяславу Ярославичу человек. Эти пострижения вызвали такое недовольство Изяслава, что Антоний с частью монахов был вынужден на время покинуть монастырь, а Никон, постригавший Варлаама и Ефрема, – бежать в Тмутаракань. При игумене Варлааме произошло примирение монастыря с князем Изяславом, который подарил землю для монастырского строительства, был возведен деревянный Успенский собор, построены хозяйственные службы и монастырская «ограда». Β 1062 году Изяслав Ярославич основал Дмитровский монастырь и сделал его игуменом Варлаама (надеясь, что в делах религиозно-политического и культурного развития Руси княжеский монастырь станет авторитетнее Киево-Печерского). Β конце 60-х – начале 70-х годов Варлаам совершил два путешествия в Иерусалим и Константинополь. Возможно, что в первом «хождении по святым местам» его сопровождал «каженик» Ефрем, ο котором известно как об ушедшем в Царьград после основания Никоном монастыря в Тмутаракани (1061–1068). Одна из главных задач путешествия Варлаама – изучение греческих монастырских уставов. Как игумен Дмитровского монастыря, где постригались богатые и знатные люди, он, видимо, был недоволен строгим Студийским уставом, предполагавшим общежительство, обязательный физический труд, отказ от личной собственности. На обратном пути из Константинополя в Святогорском монастыре близ Владимира Волынского Варлаам «впаде в недуг лют» и скончался. Это произошло после смерти Антония Печерского (1073 г.) и до кончины Феодосия Печерского (1074 г.): в завещании он не упоминает Антония, а привезенные из Константинополя церковную утварь, книги и иконы просит передать Феодосию. Β XVII веке Варлаам был причиcлен κ местночтимым киевским святым (1643), было создано его Житие, входящее в состав печатных редакций Киево-Печерского патерика.
...монастырь Святаго Дмитреа... – Дмитровский монастырь был основан князем Изяславом Ярославичем около 1062 года на Михайловой горе (см. выше). Видимо, в это же время Изяслав построил большой шестистолпный каменный храм Дмитрия Солунского, богато украшенный мозаиками, фресками, барельефами. Монастырь оставался в семье князя и после смерти Изяслава. Β нем его старший сын Ярополк построил церковь Святого Петра (около 1087 года), а младший сын Святополк – Михайловский Златоверхий собор (заложен в 1108 году), который стал родовым у его потомков.
...монастыря Студийскаго... – Имеется в виду Студийский монастырь в Константинополе. С 798 по 826 год настоятелем монастыря был Феодор Студит, идеолог монашества. Он составил монастырский устав (обязательный труд, отказ от личной собственности, общежительство), принятый Киево-Печерским монастырем и ставший образцом для всех русских монастырей.
...пришелъ из Грѣкъ с митрополитом Георгиемь. – Георгий – грек по происхождению, киевский митрополит. По мнению историка церкви Макария Булгакова, занимал митрополичью кафедру в 1062–1077 годах; по предположению Филарета Гумилевского, – в 1065–1073 годах. Георгий был членом императорского сената и носил придворный титул синкелла. Β 1073 году он был в Византии и при заложении Успенского собора Киево-Печерского монастыря его замещал юрьевский епископ Михаил.
Се же написахъ и положих, иже в кое лѣто началъ быти монастырь... Α ο Феодосиевѣ житии пакы скажем.– 7-е «слово» Патерика восходит κ рассказу Повести временных лет под 1051 годом. 8-е «слово» – «Житие Феодосия Печерского» Нестора (т. 1 наст. изд.).
«С похвалами бывающиа памяти праведных възвеселятся людие»... – Ср. Пс. 67, 4; Притч. 29, 2.
«Праведник, аще умреть, – живъ будет, и душа праведных в руцѣ Божии суть».– Ср. Прем. 3, 1.
«Се коль добро и что красно, еже быти братии вкупѣ». – Ср. Пс. 132, 1.
...услыша било церковное заутрении... – Било – металлическая или деревянная доска, в которую ударяли для созыва братии.
...поимъ съ собою Климента, егоже постави игуменом в себѣ мѣсто. – Климент был игуменом Кловского Богородичного монастыря. Поставлен в игумены Стефаном в 1090 году, после того как он стал епископом во Владимире Волынском.
...епископи вси вкупѣ... Ефрѣмь Переаславьский, Стефанъ Владимерьский, Маринъ Юрьевьский, Иоанъ Черниговьский, Антоней Порьский. – Ефрем Переяславский – приближенный киевского князя Изяслава Ярославича, его домоправитель. Β 1060/61 году постригся в Киево-Печерском монастыре и вызвал этим поступком гнев князя. По благословению Антония Печерского в начале 60-х годов Ефрем отправился в Константинополь, где жил в одном из монастырей. Здесь он списал и, видимо, перевел Устав Студийского монастыря, который послал Феодосию Печерскому в Киев. На Русь вернулся, скорее всего, в начале 80-х годов и был рукоположен в митрополиты Переяславля (между 1073 и 1077 годами). При князе Всеволоде Ярославиче Переяславская митрополия была упразднена: в 1091 году Ефрем упоминается как епископ. По свидетельству В. Н. Татищева, в 1095 году Ефрем ездил в Константинополь; в 1096 году участвовал в поставлении новгородского епископа Никиты и в этом же году скончался. Владимиро-суздальский епископ Симон, один из авторов Патерика, называл Ефрема в числе самых знаменитых постриженников Киево-Печерского монастыря. При митрополите Петре Могиле Ефрем был причислен κ местночтимым киевским святым, было создано Житие Ефрема, которое с XVII века входит в состав печатных редакций Патерика. Марин Юрьевский, другой участник перенесения мощей Феодосия Печерского, был поставлен в епископы в 1091 году киевским митрополитом Иоанном III. Β 1093 году встречал в Киеве вступавшего на великокняжеский престол Святополка Изяславича. Β 1095 году этот князь построил около Киева город Святополч (Витичев) и переселил туда юрьевского епископа вместе с другими юрьевцами. Антоний «Порьский» возглавлял юрьевскую епископскую кафедру в 1089 году, в 1090 году был перемещен в Белгородскую епархию. Носил титул Поросского, так как в его ведении находилась территория по реке Рось и ее притокам южнее Киева. Ο Стефане Владимирском см. коммент. (сноска 27). Об Иоанне Черниговском см. коммент. (сноска 33).
...Фектистъ-игуменъ...– Феоктист был игуменом Киево-Печерского монастыря после Иоанна, по одним источникам с 1103 года, по другим с 1108 по 1112/1113 годы. По инициативе Феоктиста и при поддержке князя Святополка Изяславича имя Феодосия было внесено в Синодик и стало поминаться в службе по всем епархиям, что послужило началом церковного почитания святого. Β 1108 году при игумене Феоктисте было завершено строительство монастырской трапезной. Β 1113 году он был рукоположен митрополитом Никифором I в епископы Черниговские. Умер Феоктист в 1123 году.
...нача понужати... князя Святоплъка... – Святополк II Изяславич, сын Изяслава Ярославича, внук Ярослава Мудрого, князь полоцкий (1069–1071), новгородский (1078–1088), туровский (1088–1093), великий киевский князь (1093–1113).
Синодик – книга с перечнем имен умерших, поминаемых на литургиях и вселенских панихидах.
...в цѣломудрии живуща, по божественому Павлу, бракъ честенъ храняще. – Β Послании κ ефесянам апостола Павла (см. Еф. 5, 22–33).
«Приемляй праведника во имя праведниче, мзду праведничю примить». – Мф. 10, 41.
...прииде к нѣму Георгий-князь... – Юрий Долгорукий.
...вдастъ и гривну, юже ношаше сий... – Гривной называлась не только денежная единица, но и украшение, надевавшееся на шею, знак отличия.
Егда бо приидохом на Изяслава Мстиславича с половци... – Имеется в виду поход на Киев Юрия Долгорукого в 1149 году. Изяслав Мстиславич, сын Мстислава Владимировича, внук Владимира Мономаха, занимал киевский великокняжеский стол с 1146 по 1149 год и с 1151 по 1154 год.
...правнуци его любовь имѣють къ Святому Дмитрею... – Предполагают, что под «святым Дмитрием» подразумевается церковь Святого Дмитрия, построенная в Суздале епископом Ефремом, постриженником Киево-Печерского монастыря. Дмитровская церковь и монастырь, возникшие в конце XI века, стали крупным культурным центром, где велось летописание. Историки называют Дмитровский монастырь в Суздале «северной Киево-Печерской лаврой». Из этого монастыря вышел ряд ростовских епископов.
Похваляему праведнику възвеселятся людие. – Ср. Пс. 67, 4; Притч. 29, 2.
...видѣхомъ свѣт вѣры апостоломъ нашим... княземь Владимером... – Князь Владимир I Святославич, внук княгини Ольги, за введение христианства на Руси как государственной религии (988) был причислен русской православной церковью κ лику святых и наречен «равноапостольным».
«Аще кто остави отца и матерь... приимет мзду и въ будущий вѣкъ царство небесно». – Ср. Мф. 10, 37; Лк. 18, 29–30; Мр. 10, 29–30.
«Аще зерно пшенично впадет в землю... умреть, то многъ плод сътворит». – Ср. Мр. 4, 20; Мф. 13, 23; Лк. 8, 15.
...умножи талантъ, данный ему от Бога... – Ср. Мф. 25, 20, 22, 29.
«Благый рабе, вѣрный, в мале бѣвѣренъ, над многыми тя поставлю».– Мф. 25, 21.
«Мнози будут послѣднии пръвии и пръвии послѣднии». – Мф. 19, 30; 20, 16.
...по апостолу, – «задняа забываа, на прѣдняа простираася». – Фил. 3, 13.
...и бысть, по Иеву рещи – «око слепым и нога хромым».– Иов 29, 15.
...яко Моисий съ горы Синайскыа, душею сиаа паче лица Моисиееа... – Β библейских рассказах сообщается, что когда Моисей после беседы с Богом на Синайской горе сошел вниз, лицо его было озарено сиянием (см. Исход. 34, 29–30).
...иже десятъ талантъ приимъ и тысящу ими приобрѣте! – Феодосий Печерский сравнивается с «добрым и верным рабом» евангельской притчи, который, получив от господина серебро, не зарыл его в землю, а приумножил богатство, употребив таланты (денежная единица у древних евреев) в дело. Ср. Мф. 25, 14–30; Лк. 19, 11–27.
Радуйся, столпе огненый, свѣтлѣе паче при Моисии бывшаго... и амалика мысленаго лучами духа устраши... – Β библейском рассказе об «исходе» евреев из Египта говорится, что идущим по пустыне в «обетованную землю» евреям путь указывал сам Бог, который шел впереди их «днем в столпе облачном, а ночью в столпе огненном». Во время шествия по пустыне произошло сражение евреев с племенами амалекитян, окончившееся, благодаря божественной помощи, поражением последних (см. Исход 17, 8–16).
«Вѣруай в мя – рекы истекуть исъ чрева его воды живы». – Иоан. 7, 38.
Егда умножишася грѣси наша... – Вероятнее всего, имеется в виду монголо-татарское нашествие на Русь. Киев был захвачен и разрушен монголо-татарами в 1240 году.
Слово 12. – См. летописную статью 1074 года в Повести временных лет.
...Нифонтѣ, бывшу епископу Новагорода... – Известно, что Нифонт принял постриг в Киево-Печерском монастыре при игумене Тимофее (1124–1131). Β 1130 году он был посвящен в новгородские епископы киевским митрополитом Михаилом. Выполнял миссию посредника в примирении киевлян с черниговцами (1135), новгородцев с суздальцами (1148). Когда в 1136 году из Новгорода был изгнан князь Всеволод Мстиславич, епископ стал главой исполнительной власти в республике. Β 1140 году ездил «по князи» в Киев; в 1154 году ему удалось «ввести» на новгородское княжение сына Юрия Долгорукого Мстислава. Нифонт отказался признать законными выборы на соборе русских епископов митрополита Климента (1147), за что был заточен в Печерском монастыре князем Изяславом Мстиславичем (1149). За провизантийскую политику Нифонт заслужил благодарственную грамоту константинопольского патриарха Николая IV Музалона, а также титул архиепископа, что освобождало от прямого подчинения киевской митрополии. Во время епископства Нифонта в Новгороде были построены церкви Успения на Торговище (1135/36), Климента на Ладоге (1153), Саввы Освященного на Савиной улице и Спасский собор в Пскове (1154). Ему приписывается основание Спасо-Мирожского монастыря. Как новгородский епископ Нифонт был связан с Антонием Римлянином и летописцем Германом Воятой. Β 1155–1156 годах Нифонт находился в Киеве, куда прибыл для встречи возвращавшегося из Константинополя нового митрополита Константина, здесь он заболел и умер. Β Ипатьевской летописи дана высокая оценка религиозно-политической деятельности Нифонта, он назван «поборником всей Русской земли». Летописная заметка ο видении и смерти новгородского архиепископа Нифонта, читающаяся в Ипатьевской летописи под 1156 годом, была включена в Киево-Печерский патерик редактором Кассианом в 1460 году, так как, по монастырскому преданию, Нифонт был собирателем сведений по истории лавры, а возможно, и составителем рассказов ο печерских святых. Β Кассиановской второй редакции патерика (1462 г.) «слово» ο Нифонте Новгородском помещено не в конце памятника, а между летописным сказанием ο печерских первоподвижниках и посланием Симона; в нем изменен порядок следования частей: сначала сообщается ο прибытии Нифонта в Киев для встречи нового митрополита и ο вражде его с Климентом (Климом), затем ο видении и смерти. По мнению А. А. Шахматова, «слово» ο Нифонте в его древнейшей редакции было взято Кассианом из Печерской летописи, однако эту перестановку можно объяснить и действием хронологического принципа расположения материала в Патерике 1462 года. Похороненный в Киево-Печерской лавре, Нифонт был канонизирован как общерусский святой на церковном соборе 1549 года. Β печатных редакциях Патерика XVII века есть Житие Нифонта Новгородского, составленное на основе летописных известий; оно помещено среди произведений, написанных владимиро-суздальским епископом Симоном.
...в Русию идет Константин-митрополит...– Константин I был рукоположен в киевские митрополиты в 1155 году в Константинополе как опытный богослов, знакомый с положением дел в русской церкви. Патриархия была обеспокоена возможностью раскола русской церкви, где часть епископов признала законность поставления мнтрополита из русских без санкции Константинополя, часть выступила против решения собора 1147 года. Прибыв в Киев в 1156 году, Константин начал борьбу со сторонниками Климента Смолятича, его предшественника на митрополии, однако ему не удалось подчинить своей власти все русские епископии. Когда Киев захватил сын князя Изяслава Мстиславича, покровителя Климента, Константину пришлось бежать в Чернигов (1158). Чтобы не допустить раскола церкви, русские князья заключили соглашение, по которому ни Климент, ни Константин не признавались митрополитами, и просили Константинополь ο назначении нового главы русской церкви. Вскоре после этого решения Константин умер в Чернигове(1159).
...любовъ же имаста съ княземь Святославом съ Олговичем... – Святослав Ольгович был новгородским князем с 1135 по 1138 и с 1139 по 1141 годы, принимал активное участие в борьбе с Изяславом Мстиславичем на стороне Юрия Долгорукого, с 1154 по 1164 год – князь Черниговский.
...Свѣтлыа недѣли. – Пасхальная неделя.
Послание... епископа Симона Владимерьскаго и Суздальского κ Поликарпу, черноризцю печерьскому. – Симон (около 1166–1226) был монахом Киево-Печерского монастыря, позднее игуменом Рождественского монастыря во Владимире и духовником великой княгини, супруги Всеволода Юрьевича (Большое Гнездо). Β 1214 году он стал владимиро-суздальским епископом. Во время княжеских усобиц, когда после поражения в Липицкой битве (1216) князь Юрий Всеволодович был вынужден уступить владимирский стол старшему брату Константину, Симон последовал за княжеской семьей в городец Радилов, оставив епископию. Β 1217 году он сопровождал Юрия Всеволодовича в его поездке во Владимир для примирения с Константином, а затем переехал вместе с княжеским двором в Суздаль, доставшийся Юрию в удел. Симон возвратился на епископию только после смерти Константина (1218) и утверждения на владимирском столе Юрия Всеволодовича. Церковно-политическая и литературная деятельность Симона была направлена на укрепление позиций Владимиро-Суздальского княжества в государственной и культурной жизни страны, на «освящение» власти представителей рода Мономаховичей. Симон был человеком «учительным», книжным. Он создал ряд произведений, легших в основу Киево-Печерского патерика: Слово ο создании церкви Печерскои, Послание Симона к Поликарпу и рассказы ο печерских подвижниках Онисифоре, Евстратии, Никоне, Кукше и Пимене, Афанасии, Святоше, Еразме, Арефе, Тите и Евагрии. Анализ исторических реалий позволяет определить время создания этих произведений – 1222–1226 годы, что делает несостоятельной попытку отождествить автора Патерика с Симоном, получившим сан епископа в 1160 году и умершим в 1172 году. Поводом для создания Послания Симона κ Поликарпу послужило не дошедшее до нас письмо печерского монаха с жалобами на жизнь в монастыре. Известно, что Поликарп одно время игуменствовал в Козмодемьянском монастыре, скорее всего, не в Киеве, а в Суздале, хотел «игуменити у Святаго Дмитриа» и мечтал ο епископской кафедре, поддерживаемый княгиней Верхуславой, вдовой князя Ростислава Рюриковича, и ее братом – князем Юрием Всеволодовичем. Видимо, с просьбой ο содействии в поставлении на епископию Поликарп обратился и κ Симону. Имея власть над Поликарпом как старший в роде, или духовный учитель, или церковный иерарх, Симон в послании κ Поликарпу осуждает его желание чести и славы, призывает κ смирению. Из текста послания известно, что Поликарп встречался с Симоном и от него слышал рассказы ο святых Киево-Печерского монастыря. Он продолжил труд Симона по созданию Патерика, написав послание κ печерскому архимандриту Акиндину и рассказы ο Никите, Лаврентии, Агапите, Григории, Иоанне, Моисее Угрине, Прохоре, Марке, Феодоре и Василии, Спиридоне и Алимпии, Пимене. Вопрос ο датировке сочинений Поликарпа относится κ числу дискуссионных: они могли быть написаны либо в период с 1214 по 1226 год, во время епископства Симона, либо в конце первой трети XIII века. Β связи с канонизацией святых Киево-Печерского монастыря в XVII веке создаются жития Симона и Поликарпа, которые читаются в издании Патерика 1661 года; здесь Поликарп назван родственником Симона и отождествлен с печерским архимандритом Поликарпом (1164/65–1182/83).
...Псалтырь чтеши или обанадесять псалма поеши... – Псалтирь – одна из книг Ветхого завета, относящаяся κ разряду учительных. Состоит из 150 (151 – в греческой и славянской Библии) псалмов, песен, восхваляющих Бога, авторство которых приписывается израильско-иудейскому царю Давиду (конец XI века – около 950 года до н. э.). Свое название книга получила от струнного музыкального инструмента, аккомпанируя на котором, Давид пел свои песни.
...апостолъ Петръ... не от церъки ли бывающиа молитвы избавиша его от руку Иродову? – См. коммент. κ словам «и на семь камени съгради Господь церковь сию» (сноска 23). Β Деяниях апостолов рассказывается, что Ирод заключил Петра в темницу под крепкую стражу. «Церковь, – говорится здесь, – прилежно молилась ο нем Богу». Ночью κ Петру явился ангел и вывел его из темницы. Ср. Деян. 12, 3–11.
«Дом мой – дом молитвы наречется». – Мф. 21, 13.
«Идѣже бо... два или трие събрании въ имя мое, ту есмь посреди ихъ». – Мф. 18, 20.
...якоже въ Отечъницѣ писано. – Β данном случае имеется в виду эпизод, сюжет которого изложен Симоном, из так называемого Скитского патерика (сборника изречений и повестей из жизни восточных монахов IV–V веков), известного на Руси с XI века.
«Аще убо ясте и пиете – все въ славу Божию творите». – Ср. 1Кор. 10, 31.
Ты ли еси болши Давида-царя, емуже Семей досаждаше в лице? – Имеется в виду эпизод из Второй Книги Царств (16, 9–І2) Библии. Когда Давид с народом и воинами уходил из Иерусалима, захваченного его сыном Авессаломом, то Семей из рода Саула насмехался над Давидом и его спутниками. Один из слуг Давида, Авесса, сын Саруин, хотел убить Семея, но Давид остановил его, сказав: «Пусть он злословит, ибо Господь повелел ему злословить Давида».
...како Господь нашь смири себѣ... и ο распинающих. его моляшеся. – Ср. Фил. 2, 8; 1Петр 2, 23; Иоан. 10, 20.
...низверъже тя, якоже прежде Сатану съ отступными силами... – Ср. Апок. 12, 9.
...архимандрыту Акиндину Печерьскому. – Современником Симона и Поликарпа, авторов Патерика, был архимандрит Киево-Печерского монастыря Акиндин (1224–1231). Его, начиная с печатных редакций Патерика XVII века, часто отождествляют с другим Акиндином, который с 1156 года был игуменом Печерского монастыря, в 1159 году возведен в сан архимандрита и скончался в 1164 году.
...море есть и не дръжит в собѣ гнилого ничегоже, но измѣщеть вонь. – Ср. Ис. 57, 20; Мф. 13, 48.
«Благо мнѣ, яко смирил мя еси, да научюся оправданиемь твоимъ». – Пс. 118, 71.
...хуждьши есмъ иконома... – Эконом – монах, ведающий хозяйством монастыря.
...княгини Ростиславляа, Връхуславля... – Верхуслава-Анастасия, дочь князя Всеволода Юрьевича (Большое Гнездо), жена князя Ростислава Рюриковича (сын великого князя киевского Рюрика Ростиславича), умершего в 1218 году.
...епискупом или Новугороду, на Онтониево мѣсто, или Смоленьску, на Лазарево мѣсто, или Юрьеву, на Олексѣево мѣсто. – Β перечне возможных для Поликарпа поставлений на епископию упоминается Алексей Юрьевский, известный как епископ до 1225 года, а также Лазарь Смоленский, который был поставлен в епископы после 1205 года и умер до 1226. Самый известный в перечне – Антоний Новгородский (в миру Добрыня Ядрейкович). По мнению В. О. Ключевского, он был сыном новгородского воеводы Ядрея, погибшего в 1193 году. Между 1200 и 1204 годами Добрыня совершил путешествие в Константинополь и в Книге Паломник описал достопримечательности этого города до его разгрома крестоносцами. После возвращения из путешествия Добрыня принял постриг в Хутынском монастыре. Был сторонником антисуздальской боярской партии, которая в 1210 году пригласила на княжение в Новгород черниговского князя Мстислава Мстиславича Удалого и, отправив «на поточение» в Торопец новгородского архиепископа Митрофана, поставила на его место Антония. Около 1220 года, в связи с победой суздальской партии в Новгороде, он был вынужден оставить архиепископскую кафедру и до 1225 года был епископом в Перемышле. Когда на новгородское княжение был приглашен черниговский князь Михаил Всеволодович, Антоний возвращается на кафедру в Новгород, но вскоре заболевает, теряет дар речи и уходит в Хутынский монастырь, где умирает в 1232 году. Β XVII веке причислен клику святых.
...послушай Павла, глаголюща κ Тимофѣю... – Имеется в виду Первое Послание апостола Павла к Тимофею (3-я глава Послания, в которой говорится ο том, каким должен быть епископ).
...якоже князь Георгий хотѣлъ... – Юрий Всеволодович, сын Всеволода Юрьевича (Большое Гнездо), великий князь владимирский с 1212 по 1238 год (погиб в битве с монголо-татарами на реке Сити).
...Леонтий, епископъ Ростовъскый... – Леонтий был епископом Ростова с середины до 70-х годов XI века. Ο том, что он был мучеником за веру, сообщается только в послании Симона. Β Житии Леонтия Ростовского, древнем (60-е годы XII века) и популярном памятнике древнерусской агиографии, известном в 12 редакциях и более 200 списках, говорится, что он, крестив ростовцев, «с миром κ Господу отиде».
...съ онема варягома вѣнчася от Христа... – Имеется в виду рассказ Повести временных лет под 983 годом: киевляне, еще язычники, по выпавшему жребию собирались принести своим богам в жертву юношу-варяга, исповедовавшего с отцом христианство. Отец отказался выдать сына, обличая языческих богов и проповедуя христианство. Оба были убиты.
...Николае и Ефремь – Переяславлю, Исайа – Ростову... Лука – Белуграду, Ефрѣмъ – Суждалю. – Среди знаменитых постриженников Киево-Печерского монастыря Симон называет Николая Переяславского (1070-е – 1080-е годы), Германа Новгородского (1078–1096), Мину Полоцкого (1105–1116), Лаврентия Туровского (1182). Ο Исайе Ростовском и Луке Белгородском см. сноску 33. Ο Стефане Владимирском см. сноску 27. Ο Εφреме Переяславском, Марине Юрьевском см. сноску 60. Ο Феоктисте Черниговском см. сноску 61.
...почти Лѣтописца старого Ростовскаго... – По предположению И. П. Еремина, Симон имеет в виду один из не дошедших до нас изводов Повести временных лет, составленный в Ростове и дополненный местными известиями (см. Художественная проза Киевской Руси XI–XIII веков. М., 1957, с. 322).
...сиа съборныа церьки... юже сам създахъ? – Речь идет ο соборе Рождества Богородицы в Суздале, построенном в 1222–1225 годах князем Юрием Всеволодовичем и освященном Симоном. Ο «соборной церкви, красе Владимира», участие в создании которой принимал епископ Симон, не существует единого мнения. Это может быть Успенский собор, построенный князем Андреем Боголюбским в 1158–1161 годах и перестраивавшийся после пожара в 1185–1189 годах, но, скорее всего, Симон имел в виду центральный собор Рождественского монастыря, который он освящал. Эта фраза в Патерике позволяет датировать послание Симона: оно могло быть написано в период с 1225 по 1226 год, когда умер епископ.
Десятина – сбор в пользу церкви в Древней Руси, составлявший десятую часть княжеских доходов.
Сказание Симона... что ради имѣти тщание и любовъ къ... Антонию и Феодосию Печерьским. – Заглавие имеет общий характер и, скорее всего, относится ко всему циклу рассказов Симона ο печерских святых. Β редакциях Патерика до 1460–1462 годов это «слово» называлось иначе, например, «О лживом мнихе», «Об Онисифоре».
...при игуменъствѣ Пиминовѣ... – Пимен был игуменом Киево-Печерского монастыря после Тимофея, предположительно с 1132 по 1141 год.
«Азъ есмь рекий Аврааму: двадесяти ради праведникъ не погублю града сего...» – Имеется в виду библейский эпизод (см. Быт. 18, 23–33). Бог говорит Аврааму, что хочет уничтожить за грехи людей город Содом. Авраам спрашивает у Бога, неужели он погубит с грешниками и праведных людей, если их будет пятьдесят? Бог отвечает, что если в Содоме окажется пятьдесят праведников, то он пощадит весь город. Тогда Авраам начинает называть все меньшие и меньшие цифры праведников: сорок пять, сорок, тридцать, двадцать, десять. Сказав, что он пощадит город, если в нем будет хотя бы десять праведников, Бог замолчал и ушел.
Бѣ бо сий Еустратие плененъ безбожными агаряны... – «Агарянами» в Древней Руси называли кочевников Востока, считая, что они происходят от Авраама и его наложницы-египтянки Агари.
«Проклят всякъ, висяй на древѣ». – Ср. Вт. 21, 23.
И речет ми, яко и разбойнику: «Днесь съ мною будеши в раи». – Β Евангелии от Луки рассказывается, что один из разбойников, рядом с которыми был распят Христос, издевался над Христом и говорил ему: «Если ты Христос, спаси себя и нас». Другой же укорял первого разбойника за эти слова и просил у Христа благословения. Второму разбойнику Христос предсказал: «Ныне же будешь со мною в раю» (см. Лк. 23:43).
«Узрите живот вашь, висящь прямо очима вашима...» – Ср. Вт. 28, 66.
«Пригвоздиша руцѣ мои... и ο матизмѣ моей меташа жребиа». – Ср. Пс. 21, 17 и 19.
«Сий день, иже сътвори Господь! Възрадуемся и възвеселимся и во нь!» – Пс. 117, 24.
...яко субот ваших ненавидить Господь и преложи праздникы ваша в сѣтование... – Ср. Ис. 1, 14; Ам. 8, 10.
...протостраторъ... – первоподвижник.
...сътвори его епарха. – Эпарх – правитель области, города, наместник.
Корсунь – древнерусское название греческой колонии в Крыму Херсонеса (в настоящее время западная окраина Севастополя).
«Възми, възми, распни его, кровъ его на нас и на чадѣх нашихъ!» – Ср. Лк. 23, 21; Мф. 27, 25.
...егда начаше кенаникъ пѣти. – Кенаник (причастен) – стих, который поется на литургии во время причащения священнослужителей.
«Изыди сѣати сѣмени своего, ово паде при пути, и другое паде в тернии»... – Имеется в виду евангельская притча ο сеятеле. Ср. Лк. 8, 5 и 7.
«Одебелѣ сердце людей сих, ушима тяжко слышаше... Господи, кто вѣрова слуху нашему?» – Ис. 6, 10 и 53, 1.
Ο преподобнем князи Святоши Черниговском. – Святослав Давыдович Черниговский (ок. 1080–1142) – сын черниговского князя Давыда Святославича, внук Святослава Ярославича, правнук Ярослава Мудрого. Β 1098 году, после разрыва Любечского мирного договора, принимал участие в битве на Рожне поле в составе дружин Святополка Изяславича Киевского против войск Владимира Мономаха и Василька Теребовльского. После поражения бежал вместе со Святополком во Владимир Волынский, а оттуда – в Луцк, куда прибыли послы князя Давыда Игоревича, осадившего Владимир, с просьбой не принимать участия в междоусобице. Святослав дал княжеское слово, целовал крест, но нарушил договор, напал на Давыда и разгромил его войска под Владимиром. Давыд, используя военную помощь половецкого хана Боняка, осадил Святослава в Луцке и принудил κ сдаче города, после чего Святослав был помилован и отпущен к отцу в Чернигов. 17 февраля 1106 года, оставив черниговское княжение, дом и семью, Святослав постригся в Киево-Печерском монастыре под именем Николая. Стал одним из самых авторитетных печерских монахов. Известно, что в 1141 году Святоша участвовал в переговорах между Ольговичами и Мономаховичами по поводу спорных владений. Канонизация его как местночтимого святого относится κ 1643 году, как общерусского – κ 1762 году.
...и пришед въ Печерьский монастырь, и бысть мних, в лѣто 6614, февруариа 17. – Β одном из сборников кирилло-белозерского книгописца Ефросина, где Святослав ошибочно назван «сыном Мстислава, внуком Юрия Черниговского», содержится неизвестная редакция сцены отречения князя от мирской жизни. Святослав Давыдович обращается κ боярам с речью ο «суете света», его невидимо постригают в монахи «Спас со ангелы». См. Каган М. Д., Понырко Η. Β., Рождественская Μ. Β. Описание сборников XV в. книгописца Ефросина. – ТОДРЛ, т. 35, Л., 1980, с. 125.
...брата его Изяславъ и Владимеръ... – Владимир Давыдович княжил в Чернигове с 1139 по 1151 год. Был убит в битве на реке Руте, выступая на стороне Юрия Долгорукого, когда произошло столкновение Юрия с Изяславом Мстиславичем за киевское княжение. Изяслав Давыдович занял черниговский стол в 1151 году, после смерти Владимира. Β 1154 году сел на киевский стол, в 1155 году уступил его Юрию Долгорукому. Β 1157 году, после смерти Юрия Долгорукого, вновь стал киевским князем. Β 1161/62 году был убит в междоусобной войне за Киев с Ростиславом Мстиславичем (сын Мстислава Владимировича, князь смоленский, затем киевский, до 1169 года). По свидетельству Симона, братья были недовольны пострижением Святослава в Киево-Печерском монастыре, тем, что, став монахом, он выполнял тяжелую и грязную работу: служил истопником в монастырской поварне, был привратником, работал в трапезной, строил келью и сажал сад. После смерти Святоши его вещи, обладавшие, по монастырскому преданию, чудотворной силой, были переданы Изяславу Давыдовичу.
...сего пути въжделѣ, развѣ Варлаама, игумена бывшаго здѣ? – См. сноску 50.
Силѣ бо... в немощи подобно съвръшитися. – Ср. 2Кор. 12, 9.
Не суть бо страсти нынѣшнего времени точнии будущей славѣ, хотящей явитися в нас. – Ср. Рим. 8, 18.
...на сметиищи седѣти – съ Иевомъ ся творя царствие. – Иов – библейский персонаж, являющийся примером терпения и преданности Богу в постигших его несчастиях, в конечном счете был возвышен и вознагражден за все свои страдания. Пораженный проказой, «взял он себе черепицу, чтобы скоблить себя ею, и сел в пепел» (см. Иов. 2, 4–8).
...якоже древле Илиа Елисѣови милотъ... – Милоть – плащ из овечьей шкуры, овчина. Елисей – пророк, сподвижник пророка Илии. Когда Илия был вознесен в огненной колеснице на небо, его милоть упала к ногам Елисея как знак духовной преемственности Елисеем земной миссии Илии (см. 4Цар. 2, 1 –15).
Вѣсть же и звѣръ по возшествии солнца събратися, на ложих своихъ да лягуть... и горлица гнѣздо себѣ, идѣже положить птенца своа... – Ср. Пс. 103, 22 и 83, 4.
...прося собѣ на благословение креста, иже у паремантии его... – Парамандия (параманд) – четырехуголъный плат с изображением креста и других знаков страдания Христа, носимый монахами на груди и плечах.
...дасть же игуменъ власяницу... – Власяница – одежда из грубой шерстяной ткани или необработанного волоса, надеваемая на тело для «усмирения плоти».
...и тако убиенъ бысть в рати... – См. сноску 139.
...что пишет блаженный Иоанъ, иже в Лѣствици: «Жидовинъ жадаеть брашна, да празнуеть по закону». – Иоанн Лествичник, синайский подвижник VI века, автора книги, в которой представлено тридцать ступеней (отсюда ее название «Лествица», т. е. лестница) духовного восхождения κ совершенству (см. Лествица 14:7).
...блаженнаго Евагриа... – Евагрий Понтийский (конец IV – начало V века), сын священника в Иборе, был посвящен в диаконы Григорием Богословом в Константинополе и стал его учеником. Жил в Иерусалиме и Нитрийской пустыне. Известен как автор ряда сочинений ο монашестве.
...азъ тя прославлю въ царствии Сына своего, убогыа бо всегда имате съ собою. – Мф. 26, 11.
...великий аггельский образъ... – высшая ступень монашества, великая схима.
Ему же възревнова юноша, и мало своего злата приложивъ, наслѣдникъ бысть всему имѣнию его. – Имеется в виду 281-е «слово» Синайского патерика: юноша, подмастерье золотых дел мастера, делая по заказу богача-вельможи золотой крест для церкви, добавил из благочестивых побуждений κ данному заказчиком золоту немного собственного золота, скрыв это. Когда открылась истина, вельможа усыновил юношу и сделал его своим наследником.
«Приложу на всяку похвалу твою»... – Пс. 70, 14.
«Прославляющаа мя прославлю». – 1Цар. 2, 30.
«Обещайтеся бо... Господеви – въздатите». – Ср. Пс. 75, 12.
...и съ Иовомъ рци: «Господь дасть, Господь взять». – Иов. 1, 21.
...никогдаже подаде ни единоа цаты... – Цата – мелкая монета.
«Възверзи на Господа печаль свою, и тъй тя препитаеть». – Пс. 54, 23.
«Аще бы еси благодарилъ Бога ο сем, и се бы ти вменилося, якоже Иову». – Β Книге Иова, входящей в состав учительной части Ветхого завета, рассказывается, как Бог, испытывая веру и терпение Иова, насылал на него и его семью беды и болезни. За все выпавшие на его долю страдания Иов благодарил Господа, за что Бог вернул ему благосостояние, даровал многочисленное семейство, покой и здоровье (см. Иов 42, 10–17).
«Господь дастъ, Господь взятъ... Буди имя Господне благословено въвѣкы!» – Ср. Иов. 1, 21.
...старець, иже въ Патерицѣ молился Богови, да приидут на нь разбойници... и вся сущаа в руцѣ их предасть. – Имеется в виду 294-е «слово» Синайского патерика: старец, κ которому в келью пришли разбойники и все забрали, отдал им и не замеченную ими вещь. Другой старец, услышав об этом, стал молить Бога, чтобы и κ нему пришли разбойники. Его молитва была услышана, и он с радостью отдал все имеющееся у него пришедшим грабителям.
...якоже Афонасей Затворникъ сведѣтельствова. – См. 19-е «слово» Киево-Печерского патерика.
...диаволъ, иже всегда рыкаеть, яко левъ, ища кого поглотити... – Ср. 1Петр 5, 8.
...убояхомся Бога, рѣкшаго: «Оставите – оставятся вам». – Ср. Лк. 6, 37–38; Мф. 7, 1.
Ефрѣм – Ефрем Сирин – церковный писатель IV века, автор толкований Священного писания, песнопений и статей, обличающих ереси.
Ο Никитѣ затворници, иже по семъ бысть епископъ Новуграду. – Никита был монахом Киево-Печерского монастыря. Β 1096 году он был возведен киевским митрополитом Николаем в сан епископа Новгородского. Никите приписывается чудесное спасение Новгорода от засухи и пожара в 1098 году. Он благословил Антония Римлянина на создание в Новгороде Антониева монастыря. Скончался в 1108 году, причислен κ лику местночтимых новгородских святых.
«...да не възнесься, низъпадеши». – Ср. Сирах. 1, 30.
«Днѣсь убиенъ бысть Глѣбъ Святославичь в Заволочии...» – Глеб Святославич, сын Святослава Ярославича, внук Ярослава Мудрого, княжил сначала в Тмутаракани, а потом в Новгороде. Убит в 1078 году. Заволочье – новгородская область (Двинская земля).
«...посли сына своего Святоплъка на столъ Новугороду». – Святополк II Изяславич, сын Изяслава Ярославича, внук Ярослава Мудрого, князь полоцкий (1069–1071), новгородский (1078–1088), туровский (1088–1093), великий киевский князь (1093–1113).
...Бытие, Исход, Левгиты, Числа, Судии, Царства и вся Пророчества по чину... – Ветхозаветные книги Бытие, Исход, Левит, Числа приписываются пророку Моисею. Β них рассказывается ο сотворении мира и излагается библейская история от Адама до основания Израильского царства и вавилонского плена. Под «Пророчествами» подразумеваются книги больших пророков – Исайи, Иеремии, Иезекииля, Даниила, и малых – Осии, Иоиля, Амоса, Аввакума, Софония, Аггея, Захарии, Малахии.
...съ святыми чтут его, святаго и блаженнаго Никиту. – Точное время канонизации Никиты Новгородского неизвестно. Существует предположение, что это произошло до макарьевских соборов 1547 и 1549 годов. Мощи Никиты были открыты в 1558 году и положены в новгородском Софийском соборе.
...Лаврѣнтѣй... въсхоте в затвор внити. Сему же святии ти отци отнудь же не повелѣша сего сътворити. – Из рассказа Патерика ο Лаврентии, а также из «слов» об Исакии и Никите, видно, что в игуменство Феодосия и Никона затворничество и юродство в монастыре не поощрялись. Лаврентий «вошел в затвор» в княжеском Дмитровском монастыре, который соперничал с Киево-Печерским.
...иже пръвый бысть у князя Всеволода... – Имеется в виду Всеволод Ярославич. Еще при жизни Ярослав Мудрый дал «ряд» на княжение своим сыновьям: старший, Изяслав, получал Киев, Святослав – Чернигов, Всеволод – Переяславль-Южный, Ростов, Суздаль и Белоозеро. После смерти отца эти три князя заключили союз и совместно вели военные действия против внешних врагов, согласовывали свою внутреннюю политику. Β 1068 году они выступили против половцев и в битве на реке Альте (приток реки Трубеж на юго-восток от Киева) потерпели поражение. Это вызвало восстание киевлян, потребовавших дать им оружие, чтобы продолжить борьбу с половцами. Изяслав на это не решился и был изгнан киевлянами, посадившими на княжеский стол Всеслава Полоцкого, который находился в это время в заточении в Киеве, плененный в междоусобной распре Ярославичами. Изяслав бежал в Польшу, откуда вернулся в 1069 году и снова занял киевский стол. Β 1073 году триумвират Ярославичей распался. Святослав в союзе с Всеволодом изгнал из Киева Изяслава, который бежал в Польшу. На киевский стол сел Святослав Ярославич. После смерти Святослава (1077) киевский стол получил Всеволод Ярославич, но он добровольно уступил его Изяславу, а сам сел в Чернигове. После гибели Изяслава в междоусобной войне (1078) Всеволод Ярославич занял киевский стол и княжил до 1093 года.
«Иже аще и смертно что испиють... здрави будуть». – Мр. 16, 18.
...разболѣвся князь Владимерь Всеволодовичь Мономах... – Β описываемый Поликарпом период Владимир Мономах княжил в Чернигове (1076–1077, 1078–1094).
...посылаеть молбу къ Ивану, игумену Печерьскому... – Иоанн был игуменом Киево-Печерского монастыря с 1088/89 года, после смерти Никона. Подробнее см. сноску 30.
Се же речеся въ 15 лѣто твоего игуменства, еже не бысть помяновениа 100 и 60 лѣт... – На основании этого свидетельства (в сопоставлении с предшествующим сообщением, в Повести временных лет под 1074 годом, что жития первоподвижников Печерского монастыря «Нестеръ въ Лѣтописци написа», – и началом игуменства Акиндина – 1224 год) ряд исследователей Патерика датирует сочинения Поликарпа 1234–1239 годами.
...«радость бываеть на небеси ο единомъ грѣшници кающемся»...– Ср. Лк. 15, 10.
«Не съкрывайте себѣ съкровища на земли, идѣже татие подкоповають и крадуть... Идеже бо... съкровище ваше, ту и сердца ваша». – Ср. Мф. 6, 19–21; Лк. 12, 34.
...князь Ростислав Всеволодичь... идый противу ратнымъ половцемь съ братомъ своимъ Владимеромъ. – Во время нашествия половцев в 1093 году (воспользовавшихся смертью Всеволода Ярославича) в союзе против них выступили Святополк Изяславич, занявший киевский стол, Владимир Мономах, княживший в это время в Чернигове, и младший брат Владимира Ростислав Всеволодович, княживший в Переяславле.
Не въсхотѣ благословениа... възлюби клятву, и прииде ему. – Ср. Пс. 108, 17.
...Ростиславъ же утопе съ всими своими вои по словеси святаго Григориа. – Решающая битва в войне русских с половцами 1093 года произошла у города Треполя (недалеко на юг от Киева), на реке Стугне. Потерпев поражение, русские, отступая, должны были переправляться через Стугну. Во время переправы погибло много русских воинов. О гибели Ростислава Всеволодовича (1070–1093), утонувшего на глазах у старшего брата, Владимира Мономаха, поэтически-сочувственно рассказано в Слове ο полку Игореве. Автор летописной статьи 1093 года в Повести временных лет разделяет печаль с матерью князя и всеми людьми, оплакивающими Ростислава «юности его ради». Β «слове» Поликарпа гибель Ростислава в водах Стугны – «божественное наказание» за мученическую смерть печерского монаха Григория.
...стужаша ему, глаголюще: «Мсти мене от суперника моего». – Имеется в виду евангельская притча «о судье неправедном», который решил защитить вдову, чтобы она не приходила больше докучать ему своими просьбами (см. Лк. 18, 1–8).
«Мнѣ месть, и азъ отмщу». – Рим. 12, 19.
«И не приобидите единого от сих малыхъ... Отца моего, иже есть на небесѣхъ». – Ср. Мф. 18, 10.
Сицева бо гордымъ отмщениа, имже Господъ противится, смиреным же даеть благодать. – Ср. 1Петр 5, 5.
...и обладанъ бысть оттоле родъ человѣчь страстию... и боримы есмы всегда. – Имеется в виду библейский рассказ ο сотворении человека и грехопадении Адама.
«...и не предасть нас в ловитву зубомъ ихъ». – Пс. 123, 6.
...сий бо боли Иосифа... – По библейскому преданию, Иосиф – любимый сын патриарха Иакова от его жены Рахили. Был продан братьями купцам, направлявшимся с торговым караваном в Египет. Здесь он стал рабом начальника стражи фараона Потифара, жена которого сначала пыталась соблазнить Иосифа, а затем оклеветала его перед мужем. Иосиф был заточен в темницу, но за проявленную мудрость в истолковании снов освобожден и приближен κ фараону. Ему удалось спасти население Египта от голода и помочь хлебом своим родным в земле Ханаанской, которые позднее переселились на плодородные земли Египта. Перед смертью завещал похоронить его в земле предков, что выполнил Моисей во время исхода евреев из Египта. За красоту, телесную и духовную, Иосиф прозван «Прекрасным». См. Быт. 30; 37–50.
...егоже убиша съ святым Борисом на Алтѣ и главу его отрѣзаша златыа ради гривны. – Венгр по происхождению, Моисей был братом Георгия, убитого вместе со своим князем Борисом по приказанию Святополка в 1015 году.
...и прииде ко Предславѣ, сѣстры Ярославли... – Речь идет об одной из сестер Ярослава Мудрого, которая в 1018 году попала в плен κ польскому королю Болеславу I и была сделана им наложницей.
...и прииде пакы со Болѣславомъ, и изгна Ярослава, а самъ сѣдъ въ Киевѣ. – Β 1016 году произошло первое столкновение Ярослава Мудрого со Святополком Окаянным, окончившееся победой Ярослава и бегством Святополка в Польшу. Β 1018 году Святополк при помощи польского короля Болеслава I Храброго (Святополк был женат на его сестре) снова захватил киевский стол. Польские войска, пришедшие с Болеславом и Святополком, были размещены «на покорм» по киевским городам. Против поляков начались народные выступления, и в том же 1018 году Болеслав с остатками своего войска и русскими пленниками вернулся в Польшу.
Самсонъ, силою паче всѣ преспѣвъ... женою преданъ бысть иноплеменникомъ. – Самсон – сын Маноя из колена Данова, из города Цора, по ветхозаветному преданию, был наделен громадной физичеекой силой, тайна которой заключалась в его длинных волосах. Возлюбленная Самсона филистимлянка Далила остригла у спящего богатыря волосы и выдала его врагам. Самсона ослепили и заковали в цепи. Когда волосы у пленного Самсона выросли, он разрушил храм, под развалинами которого погибли филистимляне. Обстоятельства его жизни и подвиги описаны в Книге Судей (13–16).
...Соломонъ премудрости глубину постигъ, женѣ повинувся, идоломъ поклонися. – Соломон – сын царя Давида от Вирсавии, преемник его власти в израильско-иудейском царстве, создатель Храма Богу. Обладал огромными познаниями, достиг вершин земной мудрости. Ему приписывается составление следующих библейских книг: Песнь Песней Соломона, Екклезиаст, или Проповедник, Притчи Соломона. С увеличением богатства посредством торговли и дани от подвластных народов в нем проявилась страсть κ роскоши и чувственным удовольствиям, особенно κ вину и женщинам. Β гареме Соломона содержалось до 700 жен и 300 наложниц, которые большею частью были язычницами. Предоставив женам свободу вероисповедания, он позволил устроить капища языческим божествам и сам стал служить Астарте, Хамосу и Молоху. Подробнее см. Вт. 17, 17;З Цар. 4, 20–34 и 11, 1–8.
...Ирод многы побѣды сътворивъ, послѣди же женѣ поработився, Предтечю Иоанна усекну. – Имеется в виду Антипа Ирод, сын Ирода Великого, управлявший Галилеею и Переею (4–39 гг.), четвертою частью Иудейского царства, поэтому его называли «Четверовластником». Влюбившись в жену своего брата, Иродиаду, Антипа всецело попал под влияние этой жестокой женщины: развелся со своей женой и вступил в связь с Иродиадой, за что был обличен Иоанном Крестителем. На пиру за пляску дочери Иродиады Саломии, выполняя обещание, велел обезглавить Иоанна Предтечу, а его голову на блюде принести в награду девушке. Вскоре после этого Антипа Ирод потерпел поражение от Ареты и был выслан из Рима на юг Франции, где кончил жизнь в уединении, бедности и неизвестности (см. Мф. 14, 1–11; Мр. 6, 17–28).
«Сего ради оставить человѣкъ отца своего и матерь... нѣста два, но плоть едина». – Мф. 19, 5–6.
Апостолъ же... велить второму браку причитатися. – Ср. 1Кор. 7, 8–9.
Кто же ли от пръвыхъ и донынѣ възгнушася жены... Авраамъ, Исакъ, Ияковъ? – Речь идет ο ветхозаветных патриархах: Аврааме – родоначальнике еврейского народа, его сыне от жены Сарры Исааке и внуке Иакове (Израиле), сыне Исаака от жены Ревекки. Сарра, Ревекка и Рахиль, вторая жена Иакова, долгое время были бесплодными, их сыновья – «моленные», «богоданные». Потомство Авраама и Иакова многочисленно: у первого от жен и рабыни было 8 сыновей, у последнего – 12, любимый из которых Иосиф, сын Рахили. См. Быт. 11–30.
Иосифъ же вмалѣ победивъ, и пакы женою побеженъ бысть. – После того как заключенный в темницу Иосиф истолковал сны фараона, тот возвысил его и женил на дочери илиопольского жреца Асенефе. См. Быт. 42, 45–52.
...лучше змии нашептаниа, еже в раи Евзѣ... – Ева – прародительница всех живущих на земле людей, жена первого человека, созданная Богом из ребра Адама во время его сна. Прельщенная дьяволом в образе змея, она нарушила заповедь Бога и вкусила от запрещенного плода, склонив к этому и Адама (см. Быт. 2, 21–25; 3, 1–16:20).
«Всякъ, иже оставить отца своего, и матерь, и жену... естъмойученикъ». – Ср. Лк. 14, 26.
«Оженавыйся печется, како угодити женѣ, а неоженивыйся печется, како угодити Богу». – Ср. 1Кор. 7, 32–33.
«Раби, послушайте господий своихъ на благое, а не на злое».– Ср. Еф. 6, 5; 1Петр. 2, 18; Кол. 3, 22; Тит. 2. 9.
...прииде нѣкто мнихъ от Святыа Горы... – Святая Гора – Афон. Своеобразная монашеская республика из православных монастырей. Находится на восточном выступе Халкидонского полуострова в Эгейском море. Первый монастырь был основан в 962 году греком Афанасием. Β 1172 году на Афоне возник первый русский (Пантелеймонов) монастырь. Связь русской церкви с Афоном играла большую роль в церковно-религиозной жизни Древней Руси.
«Каа убо полза человѣку, аще и весь миръ приобрящеть... что дасть измѣну на души своей?» – Мр. 8, 36–37.
...якоже и в Лѣтописци повѣдаеть. – Имеется в виду запись под 1030 годом в Повести временных лет, где в одном ряду стоят события разного времени: смерть польского короля Болеслава I (1025) и восстание «в Лядской земле» (1031 или 1037–1038).
Се же вписано есть в Житии святаго отца нашего Антониа, еже ο Моисѣи... – Рассказ Поликарпа ο Моисее Угрине восходит к Житию Антония Печерского, в котором сообщалось больше подробностей исторического характера, чем дошло до нас в Патерике. Подробнее см. сноску 19.
...княгыни же его, ляховица сущи... – Изяслав Ярославич был женат на тетке польского короля Болеслава II Гертруде. С помощью польских войск князь Изяслав вернул себе киевский стол в 1069 году.
...бысть житие его, яко единому от птиць, не стяжа бо селъ, ни житница, идѣже съберет благаа своа. – Ср. Мф. 6, 26.
«Душе, имаши многа благаа, лежаще на многа лѣта, яжь и пий, веселися!» – Ср. Лк. 12, 19.
Егда же Святоплъкъ съ Давидомъ Игоревичем рать зачаста про Василкову слепоту... – После Любечского съезда князей в 1097 году, на котором была сделана попытка урегулировать междукняжеские отношения и был заключен договор, закреплявший за князьями их владения, сразу произошло нарушение этого договора: Святополк Изяславич, князь киевский, и Давыд Игоревич, князь Владимира Волынского, хитростью захватили Василька Теребовльского и ослепили его, обвинив в притязаниях на их земли. Это событие вызвало ряд столкновений между князьями. Об ослеплении Василька и ο последовавших за этим событиях подробно рассказано в Повести временных лет под 1097 годом. Β Патерике имеется в виду один из эпизодов межкняжеских распрь после ослепления Василька: выступление Святополка Изяславича в союзе с ослепленным им Васильком и его братом Володарем против своего бывшего союзника Давыда Игоревича в 1099 году. Главным виновником ослепления Василька считался Давыд Игоревич, уговоривший Святополка ослепить Василька.
Его же ем, Святоплъкъ в Туровъ заточивъ... – Β начале княжения Святополка Изяславича в Киеве отношения монастыря с князем резко обострились. Игуменствовавший в это время Иоанн обличал князя в насилиях над населением Киева и в недостаточной борьбе с половцами. Святополк сослал Иоанна в Туров. Разрыв Святополка с монастырем продолжался до 1098 года. Заинтересованный в духовной помощи монастыря, Святополк возвращает Иоанна из ссылки, примиряется с монастырем и начинает покровительствовать ему.
И по погребении блаженнаго поиде на войну, и многу побѣду сътвори на противныа агаряны... – Вероятнее всего, в виду имеется поход на половцев 1103 года, после Долобского съезда князей, на котором, по предложению Владимира Мономаха, было принято решение об этом походе. На территории половецких земель, на реке Сутень, объединенные силы русских князей нанесли сокрушительное поражение половцам.
...при семь изнесенъ бысть святый отець Феодосие от печеры въ святую великую церковь. – Перенесение мощей Феодосия из пещеры в Успенский собор монастыря произошло в 1091 году. Об этом событии подробно повествует 9-е «слово» Патерика.
«...сердца бо съкрушенна и съмиренна Богъ не уничижить». – Ср. Пс. 50, 19.
...сѣавы слезами пожнеть в радостирукояти своа: плакаху бося... вметающе сѣмяна своа... утешени будут... – Ср. Пс. 125, 5–6.
...мати всѣмъ благыням – нестяжание, такоже и корень есть и мати всѣмь злымъ – сребролюбие. – Ср. 1Тим. 6, 10.
«Любяй събирати имѣние, сицевый до смерти иглы ради тружается...» – Лествица. 17, 2.
«Человѣкь, аще не отречется всего сущаго, не можеть быти мой ученикъ». – Лк. 14, 33.
«Не печетеся ο утренемь, что ямы, или что пиемь... възрите... на птици небесныа... Отець вашъ небесный питаеть ихъ». – Ср. Мф. 6, 31 и 26.
Иже слышавъ от того сътворьшеся в Коньстянтинѣ-градѣ... – Передаваемый сюжет восходит κ «слову» Пролога под 19 января: «О спасшемся от болезни милостыни ради, и паки раскаявся умре».
«Аще кто изведеть достойнаа от недостойнаго, яко уста моа суть». – Ср. Иерем. 15, 19.
«Аще кто оставит домъ... мене ради, стократицею приимет и живот вѣчный наслѣдит». – Ср. Мф. 19, 29.
Келарь – в древнерусском монашестве монах, ведающий монастырскими вотчинами и светскими делами монастыря.
«И бѣси повинуются вамъ ο имени моемь». – Ср. Лк. 10, 17.
«Дах вам власть наступати на змиа, и скорпиа, и на всю силу вражию». – Лк. 10, 19.
Бѣ бо тогда пожженъ монастырь... – Имеется в виду нападение на Киево-Печерский монастырь половцев 20 июля 1096 года. Монастырь был выжжен и разграблен. Это событие подробно описано его очевидцем Нестором в Повести временных лет под 1096 годом.
«Во имя Господа Бога нашего, повелѣвшаго вамъ въ свинъа ити...» – Речь идет ο чуде Иисуса Христа, по слову которого бесы вышли из бесноватых и вселились в стадо свиней, бросившееся с обрыва в море, ο чем сообщают Евангелия от Матфея (8, 28–34), Марка (5, 1–20) и Луки (8, 26–39).
«Не радуйтеся, яко дуси вам повинуются, радуйте же ся паче, яко имена ваша написана суть на небесѣхъ». – Лк. 10, 20.
...еже неправедно судяй сам осужденъ будеть. – Ср. Мф. 7, 1–2; Рим. 2, 1.
Мстислав Святополчич – сын князя Святополка Изяславича от наложницы, князь Владимира Волынского.
Не по мнозех же днехъ самъ Мстиславъ застреленъ бысть... биася съ Давидомъ Игоревичемь. – Мстислав Святополчич был убит стрелой при осаде Владимира в 1099 году Давыдом Игоревичем (во время княжеских распрь после ослепления Василька Теребовльского).
«Всяк, взимаай нож, ножем умирает». – Мф. 26, 52.
«Азъ же и Отець κ нему приидевѣ и обитель у него сътворим». – Ср. Иоан. 14, 23.
«...Вселю бо ся...в ня и похожду, и буду имъ Богъ, и тии будуть мнѣ людие». – 2Кор. 6, 16.
«Братие, вы есте церкви Бога жива, и Духъ Святый живет въ вас». – 1Кор. 3, 16.
Повелениемь же игумена Пимина Постника... – Пимен был игуменом Киево-Печерского монастыря с 1132 по 1141 год.
«Радуйтеся, праведнии, ο Господѣ... пойте ему съ въсклицаниемь в десятоструннѣмь псалтири». – Ср. Пс. 32, 1–3. Здесь «псалтирь» – десятиструнный древнееврейский музыкальный инструмент.
Не от пръваго на десять часа Господу помолившеся и тому угоднаа творяще... – Β евангельской притче ο работниках в винограднике рассказывается, что все, независимо от часа найма на работу, получили равную плату за труд. Ропщущим на несправедливость решения хозяин виноградника заявил, что волен поступать, как хочет, что они завистливы, а он добр. «Так будут последние первыми, и первые последними».– Мф. 20, 1–16.
Егда бо грѣчестии писци из Цариграда... приведени быша нуждею писати церьки Печерьскиа... якоже ο них сказано есть въ Послании Симоновѣ... – Имеется в виду Слово ο церкви Печерской Симона, которое или составляло особое послание, или входило в послание κ Поликарпу вместе с рассказами Симона ο печерских святых (точки зрения исследователей по этому вопросу расходятся). Поликарп дает отсылку κ 4-му «слову» Патерика: «О пришествии писцевъ церковныхъ ко игумену Никону от Царяграда».
«Мнѣ же и сущим съ мною послужисте руци. мои, и ни у единаго же туни хлѣба ядох». – Деян. 20, 34.
«Покры срамота лице мое. Чюжъ бых братии моей и страненъ сыновомъ матере моеа...» – Пс. 68, 8–9.
...и взем вапницю... – Вапница – сосуд или ящик для хранения красок.
Христу бо уподобися... – Имеются в виду евангельские чудеса исцеления Христом прокаженного (Мф. 8, 2–4; Мр. 1, 40–44; Лк. 5, 12–14) и слепорожденного (Иоан. 9, 1–41).
«Не можетъ рабъ двема господинома работати». – Ср. Мф. 6, 24; Лк. 16, 13.
«Просите убо... и не просто просите, но с вѣрою просите, и приимите». – Ср. Мф. 21, 22; Иак. 1,6.
Се бо новый нам Елисѣй, иже Неомана Сирианина от проказы исцелѣ. – Пророк Елисей излечил от проказы Неемана, военачальника сирийского царя. По слову Елисея, Нееман семь раз омылся в водах Иордана, «и обновилось тело его», «и очистился» (см. 4Цар. 5, 1–19).
Деисус – от греческого слова, означающего «моление». Деисус – композиция, состоящая из трех икон. На центральной изображен Христос, судящий людей после конца мира. По сторонам от иконы Христа – икона Богоматери и икона Иоанна Крестителя, которые изображены заступниками за грешников, молящими Христа ο милости. Β деисусе по сторонам от этих икон могут быть изображены и другие святые. Деисусом иногда называют основной ряд иконостаса или весь иконостас вообще.
«Не может град укрытися, връху горы стоа... да свѣтить всѣмъ приходящимъ». – Ср. Мф. 5, 14–15.
...изгорѣ Подолие всѣ... – Подол – район Киева. Здесь имеется в виду большой пожар 1124 года.
...и посла въ град Ростовъ, в тамо сущую церковь, юже сам създа... – Ростовский храм, возведенный Владимиром Мономахом, был дубовым и сгорел в 1160 году; первый каменный собор в Ростове был построен в 1161 году при Андрее Боголюбском. Икона работы Алимпия, ο которой пишет Поликарп, скорее всего, икона «Богоматерь Великая Панагея (Оранта)», входящая в собрание древнерусского искусства Третьяковской галереи. Она была найдена в ярославском Спасском монастыре, где до 1788 года находилась резиденция ярославских митрополитов (сюда икона была привезена после ликвидации ростовской митрополии). Искусствоведческий анализ произведения свидетельствует ο том, что икона по своим стилистическим особенностям близка κ мозаикам Михайловского Златоверхого монастыря в Киеве, выполненным в 1108–1113 годах, как предполагают исследователи, не без участия греческих мастеров и Алимпия. На основании сообщения Поликарпа, что он был «самовидцем» чуда спасения иконы работы Алимпия Печерского в ростовских церквах, считают Ростов его родиной.
Калугер – почтенный старец, монах.
...власи же вземше въ убрусѣ... – При посвящении в монахи остригались волосы, отсюда и термин – «пострижение».
Пономарь – обычно низший церковнослужитель, главной обязанностью которого было звонить в колокола, участвовать в клиросном пении, прислуживать при богослужении. Здесь имеется в виду привратник храма, его хранитель.
...учимы есмы не въздаати зла за зло... – Ср. 1Фес. 5, 15; 1Петр. 3, 9; Рим. 12, 17.
«Претръпѣвый бо до конца... той спасеться».– Мф. 10, 22 и 24, 13.
«Аще убо наказаниа тръпите... аще ли без наказаниа есте, рабичища есте, а не сыновѣ». – Ср. Евр. 12, 7–8.
«Въ тръпѣнии вашем стяжете душа ваша». – Лк. 21, 19.
...явишася три столпы над трапезницею... Ο них жеречено бысть в Лѣтописци. – Это известие Поликарпа ο явлении трех столпов над церковью во время смерти Пимена расходится с сообщением Повести временных лет (1110 г.) об одном столпе надгробом Феодосия Печерского. Видимо, Поликарп пользовался или другим летописным источником, или опирался на монастырское предание, где «три столпа» должны были подчеркнуть особую святость подвижника.
...имущему убо везде дано будет. – Ср. Мф. 13, 12; Мр. 4, 25.
«Немерьтвиивъсхвалять...номы,живии, благословимъГоспода». – Ср. Пс. 113, 25–26.
«Емуже дасться много, много истяжут от него». – Ср. Мф. 25, 29; Лк. 8, 18, 19, 26.
...то въ 11 час съ пришедшими равна праведним сътворить его Господь. – Имеется в виду притча из Евангелия от Матфея (20, 1–16), где «царствие небесное» уподобляется «хозяину дома, который вышел рано поутру нанять работников в виноградник свой». Работники нанимались хозяином несколько раз в течение дня, последние – в 11 часов, но получили равную со всеми плату. См. подробнее сноску 253.
...аще убо Господу въ пустыни приступити искуситель не постыдѣся... – Речь идет об искушении Иисуса Христа дьяволом. Κ исходу сорокового дня поста он явился Христу в пустыне и искушал его возможностью превратить камни в хлеб, чтобы насытиться. Затем предложил Христу прыгнуть вниз с крыши иерусалимского храма и проверить завет Бога, что он будет храним ангелами. Β третий раз за поклонение дьяволу он обещал Христу власть над всеми царствами мира и вечную славу. Об этом рассказано в Евангелиях от Матфея (4, 1–11), Марка (1, 12–13) и Луки (4, 1–13).
...родом торопчанинъ – из города Торопца.
...и нача гнѣватися Изяславъ на Онтониа про князя Всеслава. – См. сноску 9.
...монастырь Святыа Богородица на Болдиныхъ горах... – Болдины горы – гористая местность в западной части Чернигова, где во время правления сына Ярослава Мудрого Святослава (ум. 1073) был основан Ильинский пещерный монастырь (1069), а на горе – Елецкий, главная церковь которого своим архитектурным обликом напоминала Успенский собор Киево-Печерского монастыря.
Феодосию же преставившуся и Стефану игуменьство приимъшу... – Описываемые события относятся κ 1074 году.
...Антоней убо преставися... – Антоний Печерский умер в 1073 году.
Въпрос благовѣрного князя Изяслава ο латынѣх. – Это произведение Феодосия Печерского, вошедшее в состав Патерика в 60-е годы XV века, было адресовано киевскому князю Изяславу Ярославичу. Оно было написано, скорее всего, в 1069 году, когда Изяслав вернул себе киевское княжение с помощью военной силы поляков. Β связи с этим «вопрос ο латинской вере», актуальный после разделения церквей в 1054 году, обрел особую остроту. Β послании κ Изяславу Ярославичу Феодосий обличает «латинские ереси» и призывает князя сохранить верность православию, опасаясь католического влияния на Русь. «Однако Изяслав не оправдал надежд Феодосия: изгнанный в 1073 году из Киева, он снова обратился за помощью κ польскому королю Болеславу, а затем κ германскому императору и даже κ самому римскому папе Григорию VII» (Еремин И. П. Лекции и статьи по истории древней русской литературы. Изд. 2-е. Л., 1987, с. 69).
...во Савелиеву вѣру... – Савелиева ересь. Названа так по имени некоего Савелия (середина III века), толкование которым сущности Троицы (Бог в состоянии покоя и молчании есть единое существо, а в творении и помышлении является в трех различных формах – Отца, Сына и Духа) было признано еретическим.
«Въздасть комуждо по дѣлом его». – Мф. 16, 27.
...аще и нѣции суть смущающе вы и хотяще превратити благовѣствование Христово... да будет проклят. – Ср. Гал. 1, 7–8.
Ο преставлении преподобнаго отца нашего Поликарпа, архимадрита Печерскаго... – Поликарп, скончавшийся в 1182/83 году, был первым игуменом Киево-Печерского монастыря, который получил титул архимандрита. Β 1460 году Кассиан, редактор Патерика, поместил после рассказов Поликарпа ο печерских святых сообщение ο смерти архимандрита Поликарпа, взятое из Киевского летописного свода, который явился продолжением Повести временных лет и был доведен до 1200 года. Это сближение двух Поликарпов привело позднее κ их отождествлению у редакторов Патерика XVII века.
...к Василию попу на Щековицю... – Щековица – урочище в Киеве. Василий был игуменом Киево-Печерского монастыря после смерти Поликарпа (1182/83) до игуменства Акиндина (1224–1231 гг.), последнее упоминание ο нем относится κ 1197 году.
....приеха митрополит Никифоръ ка пострижение его, и Лаврѣнтий, туровьский епископъ, и Никола, полоцкий епископъ... – Никифор II, киевский митрополит (поставлен до 1183 года, умер после 1201 года), участвовал в пострижении священника Василия в монахи и в поставлении его на игуменство в Печерском монастыре. Известно, что Никифор оказывал большое влияние на внутреннюю и внешнюю политику Руси: сумел организовать русских князей на отпор венгерского вмешательства в галицкие дела (1189); руководил церемонией возведения на киевский стол князя Рюрика Ростиславича (1194); будучи греком, побуждал русских князей κ походу на половцев, угрожавших Византии (1201–1202). Второй участник пострижения Василия – Лаврентий, как епископ Турова упоминается в 1182 году. Третий – Николай Гречин, сначала был поставлен епископом во Владимир (по другим источникам – в Ростов), но встретил противодействие князя Всеволода Большое Гнездо и был переведен в Полоцк (1184).
...а повелениемь смиренно инока Касияна, уставника печерьскаго... – Кассиан – монах Киево-Печерского монастыря, создатель двух редакций Патерика. Первую редакцию он, клирошанин монастыря, составил в 1460 году и посвятил Акакию, «наместнику киевскому», поэтому она иногда называется Акакиевскою. По мнению Α. Α. Шахматова, первая редакция Патерика, выполненная Кассианом, не отличалась творческой самостоятельностью и в основном повторяла состав Иоанновской редакции памятника (первая половина XV века). Кассиан дополнил Патерик рядом летописных статей: ο вписании имени Феодосия Печерского в Синодик; ο пострижении Святоши, князя Черниговского; ο видении и смерти Нифонта Новгородского; ο преставлении архимандрита Поликарпа и избрании Василия-попа. Β редакторской работе Кассиана уже на этом этапе видно исследовательское начало. Благодаря летописным источникам ему удалось закрепить за определенными датами отдельные вехи монастырской истории, дополнить ее новым материалом, атрибутировать тексты, вошедшие в состав Патерика. Введение в патериковый свод летописного материала нарушило принцип тематической группировки текстов, возможно, поэтому количество списков Патерика редакции 1460 года невелико. Через два года Кассиан, уже «уставник печерский», создал новую, более полную и в художественном отношении более стройную редакцию памятника. Β этой редакции читается текст Послания Феодосия Печерского князю Изяславу Ярославичу ο латинской вере, а основным принципом организации материала является хронологический. Автором вставок и разночтений, встречающихся в редакции 1462 года, Д. И. Абрамович считал самого Кассиана, Α. Α. Шахматов указывал на возможные источники заимствования – Печерскую летопись и Житие Антония Печерского. Ο популярности, быстром и широком распространении Кассиановских редакций Патерика свидетельствуют следующие факты: они были положены в основу всех позднейших рукописных и печатных редакций памятника; ими пользовались составители миней четий на май (митрополит Макарий, Герман Тулупов, Иоанн Милютин, Дмитрий Ростовский); κ настоящему времени выявлено более 80 списков Патерика редакций Кассиана, самые ранние из которых датируются концом XV – началом XVI века.
Индикт – одна из единиц церковного летоисчисления, равная 15 годам.
...в суботу святаго и праведнаго Лазоря, друга Христова... – Лазарь, брат Марфы и Марии, которого, по евангельскому преданию, Христос воскресил из мертвых. Воспоминание об этом чуде празднуется в Лазареву субботу перед Вербным воскресением.
...на память святыхъ мученикъ Терентеа и Помпиа и иже с ними... – Память святых мучеников Терентия, убитого в Сирии при императоре Деции Кае Траяне, и Помпия, казненного в Африке в 250 году за отказ принести жертвы идолам и исповедание христианства, празднуется православной церковью 10 апреля.
...при княжении благовѣрнаго и христолюбиваго князя Семена Александровича, при архимандрите Печерьском кир Николѣ... – Имеется в виду сын князя Александра Владимировича, внук Ольгерда, последний киевский князь Семен Александрович (Олелькович), умерший в 1471 году. Николай упоминается как архимандрит Киево-Печерского монастыря в 1446, 1455–1462 годах.