Очерк 6. Власть и Церковь (1945–1991)

За включение руководства Церкви в советскую политическую систему ему пришлось платить соучастием в правительственных акциях. Первой масштабной внешне- и, одновременно, внутриполитической операцией, в которой священноначалию пришлось принимать участие совместно с органами государственной власти, была борьба с Ватиканом и Украинской Греко-Католической Церковью.

Необходимость определить характер отношений с центром мирового католицизма возникает у Сталина в конце войны в рамках выстраиваемой им послевоенной стратегии СССР как великой державы. С этой целью в конце 1943 – начале 1944 г. НКГБ, Совет по делам Русской православной церкви, а несколько позже и Совет по делам религиозных культов получили от Сталина задание обеспечить его информацией о положении Католической Церкви как в пределах СССР, так и за границей. По всей вероятности, Сталин на начальном этапе рассматривал два возможных варианта: первый предполагал создание (при помощи раскола) независимой от Папы Римского (советской) католической церкви⁶⁰⁶, а второй – достижение определенного компромисса со Святым Престолом (в советской терминологии – Ватикан).

Опираясь на архивные материалы, М.И. Одинцов следующим образом описывает планы Советов (по делам Русской Православной Церкви и по делам религиозных культов): «Первоначально планировалось образовать внутри католической церкви в Советском Союзе некую “инициативную группу”, которая должна была не только декларировать сочувствие к советской власти, но и заявить о своем разрыве с Ватиканом, став на путь создания “автокефальной католической церкви в СССР”. Правда, достаточно скоро Совет убедился, что этот фантастический план неосуществим, и отказался от него, занявшись поиском компромиссов с руководителями католических общин в Прибалтийских республиках»⁶⁰⁷.

В рамках этих планов руководство обоих Советов не шло на обострение отношений с католиками, то есть не закрывало костелов и монастырей и даже в ряде случаев открывало. В самом начале января 1945 г. на встрече с американским журналистом Д. Фишером И.В. Полянский подчеркивал, что некий компромисс этих церквей с государством достигнут и церкви «живут», хотя и не отрицал наличия ряда проблем в их отношениях с государством.

О существовании в руководстве страны колебаний в выборе вариантов политики свидетельствует факт приема Сталиным и Молотовым американского католического священника Ст. Орлеманского⁶⁰⁸. Гостя заверили, что СССР готов к сотрудничеству с Папой Римским и не собирается преследовать католическое духовенство и верующих. Самое интересное в этих поисках послевоенной стратегии отношений с Римом состоит в том, что, по-видимому, первоначально Сталин не исключал возможности сохранения на Западной Украине Греко-Католической (униатской) Церкви (УГКЦ). Речь даже шла о визите ее главы – митрополита Андрея Шептицкого – в Москву. Этот вопрос обсуждался руководителями Советов с Хрущевым в Киеве и с Молотовым в Москве. Визит, как пишет Одинцов, не состоялся из-за смерти митрополита. Тем не менее 21 декабря 1944 г. в Москву прибыла делегация Греко-Католической Церкви в составе архимандрита Климентия Шептицкого (брата Андрея Шептицкого), каноника Гавриила Костельника, советника митрополичьей консистории Ивана Котивы и иеромонаха Германа Будзинского.

На встрече 22 декабря в Совете по делам религиозных культов, как это зафиксировано в официальной справке о встрече, делегация выразила «приветствие и благодарность Советской власти, Красной Армии и ее главнокомандующему товарищу Сталину» и заявила о своем стремлении участвовать в «устроении мирной жизни» на освобожденной территории Украины. А «для работников Совета, как пишет Одинцов, главным было получить заверения в политической лояльности Греко-Католической церкви, конкретизировать формы ее возможного участия в “борьбе с бандеровщиной”»⁶⁰⁹.

27 декабря делегация была вторично принята в Совете. Из ответов Полянского на поставленные накануне вопросы следовало, что государство, хотя и отказывалось удовлетворить все просьбы, все же давало гарантию «свободы действий» греко-католикам наравне с другими религиозными организациями в «области исполнения религиозных обрядов», деятельности монастырей, духовных учебных заведений.

«Можно утверждать, что вопрос о легализации униатов де-юре был по существу предрешен. Греко-Католическая Церковь вносилась в перечень религиозных организаций, взаимоотношения с которыми должен был осуществлять Совет по делам религиозных культов. Постановление Совнаркома СССР “О порядке открытия молитвенных зданий религиозных культов” (ноябрь 1944 г.) полностью распространялось и на униатские общины. Они, наравне с общинами иных конфессий, на основании заявлений верующих регистрировались органами власти и получали в бесплатное и бессрочное пользование культовые здания. Отметим и такую немаловажную деталь. Власть – местная и центральная – признавала в качестве официального преемника Андрея Шептицкого нового главу Греко-Католической церкви митрополита Иосифа Слипого, с которым и велись в этот период времени переговоры», – пишет М.И. Одинцов⁶¹⁰.

В то же самое время, когда Сталин размышлял над послевоенной внешнеполитической стратегией, проблемами места СССР в послевоенном мире озаботился и Папа Римский Пий XII. В конце 1943 г. Папа через посредство нью-йоркского кардинала Фрэнсиса Спеллмана обратился к президенту США Франклину Д. Рузвельту с призывом обсудить и принять меры против распространения коммунистического влияния в послевоенной Европе. Получив от Рузвельта отказ⁶¹¹, Папа самостоятельно начинает свое послевоенное наступление на коммунизм. Его наивысшей точкой было издание (1949) инструкции Священной Канцелярии⁶¹², запрещающей под угрозой отлучения от Церкви сотрудничество с коммунистами.

В этих условиях советское руководство отказывается от плана включения Католической и Униатской Церквей в систему сложившихся за годы войны государственно-церковных отношений. С весны 1945 г. Папа и Римская курия характеризуются исключительно как «защитники фашизма», стремящиеся к усилению своего влияния в послевоенном мире⁶¹³. Католическое и униатское духовенство в СССР вновь (как и до войны) рассматривается в качестве «агентов Ватикана».

Как пишет Одинцов, 2 марта 1945 г. Молотов поручил Карпову внести конкретные предложения о противодействии Ватикану и привлечении к этому Русской Православной Церкви. 15 марта 1945 г. Карпов в специальной записке на имя Сталина изложил свой план. Он сводился к следующему: 1) «оторвать» греко-католические приходы от Ватикана и присоединить их к Русской Православной Церкви; 2) инициировать создание на территории СССР групп «старокатоликов» и противопоставлять их действующим там же католическим общинам; 3) способствовать вхождению в юрисдикцию Русской Православной Церкви православных приходов, действующих за рубежом, и поддерживать ее внешние церковные связи; 4) организовать всемирную конференцию христианских церквей с принятием решений, направленных против Ватикана и ведущих к его изоляции; 5) разрешить Русской Православной Церкви широкую миссионерскую деятельность⁶¹⁴.

План включения Московской Патриархии в осуществление государственной антиватиканской и антикатолической политики был одобрен Сталиным. К борьбе с Ватиканом были подключены руководители обоих Советов (Карпов и Полянский) и первый секретарь ЦК Компартии Украины Никита Сергеевич Хрущев⁶¹⁵.

Согласно п. 1 предложенного Карповым плана необходимо было «оторвать» от Папы униатов и присоединить их к Русской Православной Церкви. Разгром униатов был осуществлен по знакомой православным схеме: выявление инициативной группы, раскол духовенства, проведение объединительного Собора, аресты и ссылки несогласных с его (Собора) решениями (см. Приложение I).

Принятый в Москве план трансформировался в конкретные репрессивные и запретительные меры в Западной Украине. В апреле-мае по обвинению в «активной предательской и пособнической деятельности в период немецко-фашистской оккупации» были арестованы глава УГКЦ митрополит Иосиф Слипый, правящие епископы, ряд священников⁶¹⁶. В мае 1945 г. во Львове образовалась инициативная группа по воссоединению Греко-Католической Церкви с Русской Православной Церковью. Эта группа обратилась к греко-католическому духовенству западных областей Украины с призывом о присоединении к ней, определив в качестве своей конечной цели созыв Собора.

К 1945 г. УГКЦ насчитывала 1997 приходов в Западной Украине и еще 399 приходов в Закарпатской области. К началу 1946 г. более 70 % духовенства подало заявления о присоединении к инициативной группе, из 98 деканов (благочинных) присоединилось 78 человек⁶¹⁷. О мотивах тех, кто имел иное мнение, в справке Г.Г. Карпова сообщалось: «Некоторая часть священников отказывается присоединяться к инициативной группе, мотивируя свой отказ церковными и политическими соображениями – нельзя нарушать клятву, данную папе Римскому; при переходе в православие население перестанет уважать священника, меняющего веру, которую он годами исповедовал; боязнь мести со стороны банд ОУНа, которые имеются в западных областях Украины. Некоторые священники ожидают изменений в международной обстановке и занимают выжидательную позицию... Отдельные священники рассматривают вопрос о воссоединении как государственное мероприятие, против которого нельзя выступать во избежание репрессий»⁶¹⁸.

Патриархия была вынуждена принять участие в организованном властью Церковном Соборе (март 1946 г.) и освятила своим авторитетом его результаты. Собор постановил отменить решения Брестского Собора 1596 г., ликвидировать унию, аннулировать зависимость от Рима и возвратиться «в нашу отеческую Святую Православную веру и в Русскую Православную Церковь».

«Четыре последующих десятилетия, вплоть до 1990 г., Греко-католическая церковь была вне закона. Ее храмы, монастыри, церковные строения были переданы в основном Русской Православной Церкви. Сорок восемь монастырей были закрыты, а их строения и территория использовались государством под различные нужды. 230 храмов, общины которых отказались “воссоединяться” с православной церковью, были сняты с регистрации, закрыты и переданы в пользование различных государственных структур. Примерно 600 священников и монахов, которые отказались перейти в православие, были сняты с регистрации в качестве служителей культа и выдворены из монастырей. Более половины из них были привлечены к судебной ответственности по обвинению в антиправительственной деятельности»⁶¹⁹. К 1949 г. УГКЦ прекратила свое легальное существование на всей территории СССР.

«Соучастие» представителей Московской Патриархии в реализации планов Сталина имело далеко идущие и отрицательные для Церкви последствия. Был насильственно ускорен, а на самом деле прерван начавшийся процесс добровольного возвращения священнослужителей и верующих Греко-Католической Церкви в лоно Русской Православной Церкви.

Сегодня еще трудно сказать что-либо определенное о личном отношении Патриарха Алексия I, членов Св. Синода и епископов к организованной советской властью акции и методам ее осуществления. Некоторый ответ можно найти, лишь проанализировав их деятельность по возвращению униатов в лоно Церкви. Исследований на эту тему пока нет. В то же время М.И. Одинцов обратил внимания на пассивность православного епископата и духовенства в деле распространения и утверждения Православия на территории Западной Украины. Эту пассивность он объясняет тем, что, епископы «более надеялись на помощь государства, судили о ситуации по формальным признакам, не желая зачастую всматриваться в реальную религиозную ситуацию, находить разнообразные способы воздействия на бывших униатов»⁶²⁰.

В качестве обоснования своего тезиса Одинцов ссылается на записку заместителя заведующего отделом редакции «Журнала Московской Патриархии» Анатолия Васильевича Ведерникова на имя Патриарха Алексия, в которой он выражал недоумение «полным молчанием журнала (ни одной статьи за ряд лет⁶²¹) по поводу действительных нужд недавних униатов Галиции и Закарпатья». «Замалчивая об этом, писал Ведерников Патриарху, не усиливаем ли мы позиции врагов нашей Церкви и Родины? Ибо нет сомнения, что Ватикан извлекает для себя много пользы из нашего равнодушия к церковной жизни бывших униатов»⁶²². Полагаю, что эта пассивность и молчание, о которых написали Ведерников и Одинцов, ясно свидетельствуют о нежелании Патриарха и главного редактора «Журнала Московской Патриархии» митрополита Николая (Ярушевича) соучаствовать в деятельности властей⁶²³.

Согласившись на частичное восстановление церковной жизни в СССР, Сталин попытался превратить священноначалие в активный инструмент своей внешней политики. С помощью Церкви он хотел использовать возросший в годы войны авторитет России и возвращение в лоно Церкви части русской эмиграции (вместе с храмами и церковным имуществом) для установления контроля над всеми православными общинами мира. У Сталина появилась идея создания «православного Ватикана». С этой целью под руководством сталинского придворного архитектора Алексея Викторовича Щусева была восстановлена Троице-Сергиева лавра (возвращена Церкви в 1946 г.). Возобновились контакты Московского Патриархата с большинством поместных православных Церквей. Для избрания нового Патриарха после смерти Патриарха Сергия Сталин решил созвать Поместный Собор (1945), на который прибыли главы поместных православных церквей, или их представители.

10 апреля 1945 г. Сталин принял новоизбранного Патриарха Алексия I и членов Св. Синода и дал разрешение на открытие новых богословских учебных заведений⁶²⁴.

Наиболее видимыми знаками правительственного благоволения в послевоенные годы были: возвращение (1945) колокольного звона⁶²⁵ и частичное возвращение (1946–1947) святых мощей, изъятых в 1920-х. Эти же годы были временем наибольшей положительной для Церкви активности власти (6 правительственных постановлений и 33 положительных для Церкви правительственных решения только за 1946 г.). К знаковым событиям следует отнести закрытие в Москве Центрального антирелигиозного музея⁶²⁶.

Но надежды верующих на полное восстановление церковной жизни оправдались лишь частично. Об этом свидетельствуют материалы из доклада Карпова Сталину (от 27 августа 1946 г.).

Храмы открывались скупо: за 1944 – первую половину 1946 г. в Совет поступило свыше 8 тыс. ходатайств об открытии церквей, а удовлетворено лишь 992 (12,5 %). Всего к середине 1946 г. на территории СССР насчитывалось 13 215 действующих православных церквей и часовен, то есть 27 % от имевшихся в 1916 г. Хуже всего дело обстояло с церквами на территории РСФСР: 2866, то есть 8 % от состояния на 1916 г. На территории Сибири и Дальнего Востока насчитывалось лишь 65 храмов, или 1,5% от имевшихся в 1916 г. Численность духовенства (священников) достигла 9434 человек. Возобновилась жизнь в монастырях. Церковь была организована в 73 епархиях во главе с 74 епископами. Часть кафедр возглавили епископы, вернувшиеся из эмиграции⁶²⁷.

По данным Совета по делам РПЦ, на 1 января 1948 г. в СССР было зарегистрировано 11 827 православных священников и диаконов.

Функционирование монастырей было узаконено постановлением СНК от 22 августа 1945 г.⁶²⁸, предписывавшим местным властям «впредь до особых указаний (курсив мой. – Б.Ф.) не препятствовать деятельности мужских и женских монастырей», сохранять их здания, землю, инвентарь, скот. А согласно постановлению от 29 августа, монастыри освобождались от земельной ренты и уплаты налога со строений, монашествующие же – от налога на холостяков, одиноких и малосемейных граждан.

В сентябре 1945 г. Совет по делам РПЦ провел обследование 75 монастырей. В заключении, сделанном по его итогам, говорилось о необходимости возвращения изъятой после освобождения от оккупации земли, наделения ею безземельных обителей, выведения с монастырских территорий государственных учреждений и предприятий. Все указанные пожелания нашли отражение в постановлении Совета Министров «О православных монастырях» от 29 мая 1946 г., окончательно определившем их правовое и хозяйственное положение.

«Были возвращены не только изъятые земли, но и в ряде случаев выделены новые из госфонда – по 0,15 га на одного насельника, монастырям разрешили заниматься промыслами, организовывать мастерские и т. п. Всего за обителями закрепили около 2000 га, причем более 400 из них составляли новые земли. В то же время, монастырям установили жесткие обязательства по натуральным поставкам сельхозпродукции. Они были довольно высоки и особенно тяжелы для российских монастырей, вынужденных закупать на рынке продукты для сдачи их государству⁶²⁹. Этот порядок просуществовал до середины 1950-х гг.» (М. Шкаровский)⁶³⁰.

Полагаю, что монастыри, расположенные в основном на русифицированных и несоветизированных территориях Западной Украины, Западной Белоруссии, прибалтийских республик и Молдавии, рассматривались властью как форпост Советского государства. Именно этим можно объяснить и их сохранение в последующие десятилетия.

О характере складывающихся отношений государственных органов к Православной Церкви и духовенству лучше всего говорят ведомственные инструкции Карпова уполномоченным Совета на местах (при облисполкомах), а также переписка Карпова с этими уполномоченными⁶³¹. Эти документы содержат не только детальные вопросники о положении и тенденциях развития Церкви на местах, характеристики епископов и духовенства, но и детальные указания о том, как уполномоченные должны строить свои отношения с правящими архиереями и священниками (Приложение III)⁶³². Они свидетельствуют о жестком контроле над Церковью при соблюдении всех форм внешней лояльности по отношению к духовенству. Как и прежде, важнейшую роль в осуществлении этого контроля играли органы государственной безопасности.

Любопытные примеры для характеристики рекомендуемых Карповым отношений между епископом и уполномоченным содержатся в изданном в Симферополе сборнике документов «“Секретно”: архиепископ Крымский Лука (Войно-Ясенецкий) под надзором партийно-советских органов». Так, председатель Совета по делам Русской Православной Церкви Г.Г. Карпов писал уполномоченному по Крымской области: «По вопросу Ваших взаимоотношений с архиепископом Лукой Совет считает, что временное обострение этих отношений из-за отказа в регистрации назначенного Лукой архимандрита Решетникова, – можно было бы избежать. Вам следовало по этому вопросу предварительно выяснить причину отказа Решетникову в прописке и в тактичной форме сообщить Луке о том, что Решетников не может быть зарегистрирован вследствие отказа ему в прописке. Посещение Вами больного архиепископа Луки и принятие Вами его приглашения проехать на вновь купленной автомашине – Совет считает правильным»⁶³³.

Параллельно с этим позитивным процессом восстановления жизнедеятельности Церкви продолжались репрессии против духовенства и верующих. Согласно докладу министра госбезопасности Абакумова, с 1 января 1947 по 1 июня 1948 г. «за активную подрывную деятельность было арестовано 679 православных священников». Не обошли репрессии и епископов. Паспортный режим и система режимных областей оказались удобным инструментом, для того чтобы систематически избавляться от неугодных своею активностью священников. Кроме того, были снова арестованы и сосланы пожизненно «все, у кого кончился срок заключения» (арестованные в 1938 г.). Новая волна репрессий захватила «повторников» (так, архиепископ Чкаловский и Курганский Мануил (Лемешевский) был арестован в 1948 г. в четвертый раз). В 1948–1949 гг. из числа преподавателей и студентов духовных семинарий и академий было арестовано по стандартному обвинению «антисоветская агитация» 189 человек. Но репрессии не означали возвращения к довоенной политике. В послевоенный период они затронули все значимые социальные институты и группы населения страны. В этом смысле репрессии против духовенства не были ни исключительными, ни масштабными.

Не следует думать, что этот, перемежаемый репрессиями и покровительствуемый Сталиным, процесс возрождения Церкви и религиозной жизни не встречал сопротивления со стороны советского и партийного аппарата. Последующие после смерти Сталина события показали, что его новый курс по отношению к Церкви не встретил понимания ни в партии, ни у большей части руководства страны. 18 марта 1948 г. СМ СССР в последний раз утвердил принятые местными органами власти решения об открытии 18 церквей и 10 молитвенных домов в 28 населенных пунктах.

Как явствует из доклада Г. Г. Карпова Сталину (от 27 августа 1946 г.), власти на местах оказывали активное противодействие открытию храмов. Были случаи, когда после получения решения Совета об открытии храма его здание разрушали по приказу местных властей.

Как пишет исследовавшая деятельность Совета по делам Русской православной церкви Татьяна Александровна Чумаченко, «в основе негативного отношения местных руководителей к вопросу об открытии церквей и в целом активизации деятельности церкви лежало убеждение, что поворот в государственно-церковных отношениях связан с определенными (причем временными) политическими мотивами и не имеет никакого отношения к повседневной работе в районе, городе, области». Характерно, что «многие правительственные постановления, даже за подписью И. Сталина, не выполнялись на местах, повсеместно тормозился процесс открытия храмов и молитвенных домов. Настойчивость руководства Совета в проведении в жизнь принятых решений вызывала конфликтные ситуации, недовольство и раздражение местного начальства»⁶³⁴.

Постепенно в церковно-государственные отношения на местах возвращаются сложившиеся в 1930-х идеологические стереотипы и методы «антирелигиозной работы».

Новая сталинская государственная политика по отношению к Церкви воспринималась местным партийным аппаратом как опасная и вредная. Воспитанный в 1920-е и 1930-е партийный аппарат задавал недоуменные вопросы, говорил о «сползании» с марксистской позиции, о необходимости «закручивания гаек». В результате, на местах уполномоченные Советов не находили поддержки и понимания со стороны местных партийных и советских работников. Негативное отношение к этой политике выражалось в предоставлении уполномоченному непригодного для работы помещения, в отказе предоставить транспорт и т.д. В связи с проявлениями негативного отношения местных властей к уполномоченным и проводимой ими политике руководители Советов обратились (в феврале 1948 г.) к своему новому куратору – Клименту Ефремовичу Ворошилову за разъяснениями. От Ворошилова они получили рекомендацию сдержанно относиться к регистрации новых обществ и строительству культовых зданий. И, как зафиксировала запись встречи, Ворошилов резко возражал и против образования всесоюзных центров у мусульман, иудеев, старообрядцев⁶³⁵.

Отражая настроения партийного аппарата, Управление пропаганды и агитации ЦК ВКП(б) начало разработку директивных писем с рекомендациями по антирелигиозной работе для идеологического актива различного уровня, тем самым поддерживая мнение, что политика «заигрывания с попами» закончилась. В ЦК ВКП(б) дважды в послевоенный период готовятся постановления об усилении антирелигиозной пропаганды. Интересно, что одновременно с этими документами был подготовлен под руководством Карпова (в развитие благожелательной по отношению к Церкви политики) проект нового «Положения о Совете по делам Русской православной церкви при СМ СССР». Все эти документы сошлись у Георгия Максимилиановича Маленкова и ожидали своего решения. Но 13 мая 1949 г. на первой странице подборки материалов к проектам постановлений по церковным проблемам была поставлена резолюция: «Решения не принимать. Вопрос был т. Маленковым лично доложен т. Сталину». В таком состоянии вопрос о будущем государственной политики по отношению к Церкви находился до смерти Сталина и еще несколько лет после.

Сталин не отказался от своей новой церковной политики и не включил Церковь в число врагов советской власти во время очередных идеологических кампаний (против писателей, композиторов, ученых генетиков и кибернетиков, кинорежиссеров и «безродных космополитов»). До самой смерти Сталина не было предпринято никаких масштабных антицерковных или антирелигиозных акций. За 1948–1954 гг. правительством не было принято и раздражающих партийный аппарат постановлений, расширяющих возможности Церкви, или облегчающих ей жизнь. Отсутствие правительственных постановлений, по-видимому, свидетельствовало о нежелании Сталина менять существо своей новой церковной политики. В то же время, прекратилось открытие новых церквей. С февраля 1949 г. до марта 1953 г. прекращаются хиротонии (за исключением незначительного количества для Украины и зарубежных епархий)⁶³⁶. С 1948 по 1950 гг. был закрыт 31 монастырь⁶³⁷.

Определившись с местом и ролью Церкви в советской системе, власти прервали начавшийся в годы войны рост числа открытых церквей. Количество православных храмов неуклонно сокращалось: на 1 января 1949 г. в стране насчитывалось 14 445 церквей; 1950 г. – 14 323; 1951 г. – 13 913; 1952 г. – 13 786; на 1 января 1953 г. – 13 555 храмов.

Гораздо более значимым, чем возобновление закрытия монастырей и храмов, был тот факт, что даже на XIX съезде партии (октябрь 1952 г.) задачи антирелигиозной пропаганды так и не были определены. Борьба с религией как одна из обязанностей члена партии не была зафиксирована и в новом Уставе КПСС, принятом на XIX съезде. Не менее символичным было очередное награждение в ноябре 1952 г. (к своему 75-летию) Св. Патриарха Алексия I вторым орденом Трудового Красного Знамени. Его имя было внесено в Большую советскую энциклопедию, а митрополит Коломенский и Крутицкий Николай (Ярушевич) был избран в состав Постоянного комитета Всемирного Совета Мира.

Все это свидетельствовало о том, что Сталин не собирался (по крайней мере, в видимой им перспективе) отказываться от своей новой политики, хотя ее конечные цели до сих пор не ясны.

В послевоенные годы окончательно определилось место руководства Церкви во внешнеполитической стратегии советской власти. Оставив глобальные планы создания «православного Ватикана», Сталин сделал упор на использовании Церкви в качестве инструмента внешнеполитической пропаганды, а священнослужителей в качестве штатных борцов за мир и пропагандистов советской внешней политики⁶³⁸. Определяя позицию Совета в отношении формирования кадров высшего духовенства, Карпов очень точно указал на подлинные цели власти по отношению к Церкви. Власть была заинтересована в духовенстве лишь как в ширме и инструменте внешнеполитической деятельности: «Совет не заинтересован в том, чтобы управляющие епархиями епископы в СССР были деятельными и богословски образованными людьми. Однако, некоторое число культурных и богословски образованных архиереев необходимо для сценичной и представительской работы церкви...»⁶³⁹.

В июле 1949 г. в результате очередной реорганизации в партийном и государственном руководстве страны Совет по делам Русской Православной Церкви был прикреплен к Бюро по культуре при СМ СССР. Его куратором вместо Молотова стал Ворошилов. Высокий статус Совета сохранялся. Постановлением Секретариата ЦК от 15 декабря 1950 г. должности председателя Совета по делам Русской Православной Церкви, его заместителя, помощника, а также членов Совета включались в номенклатуру ЦК ВКП(б).

Гораздо более значимой для последующей жизни Церкви оказалась постепенное перераспределение контроля над Советом (и деятельностью Церкви) между правительством и ЦК ВКП(б) в лице Отдела пропаганды и агитации⁶⁴⁰. Тем самым идеологический аппарат частично вернул возможность прямого контроля над деятельностью Церкви внутри страны. Но свое отношение к сталинской церковной политике партийный аппарат до смерти вождя смог выразить лишь косвенно. В 1949 г. ЦК ВКП(б) было принято постановление, в котором «Совет по делам Русской православной церкви был обвинен в том, что он неправильно ориентировал своих местных уполномоченных и создавал «благоприятные условия для роста церковных организаций, религиозного движения и беспрепятственного совершения варварских религиозных обрядов»⁶⁴¹. Именно на Совет была возложена ответственность за «грубое нарушение директив коммунистической партии» в идеологической сфере.

О том, что новый церковный курс не был только личным «капризом» Сталина, свидетельствует стремление его наследников (Г.М. Маленкова, В.М. Молотова, К.Е. Ворошилова, Н.А. Булганина) продолжить этот курс и после его смерти.

Смерть Сталина и последовавшая за ней «оттепель» были восприняты духовенством и верующими как наступление новой эры, открывающей возможности восстановления нормальной жизни для Церкви. «Оттепель» внесла важные перемены в жизнь Церкви⁶⁴². Эти перемены были частью общих, наступивших со смертью Сталина, положительных изменений в стране. На духовенство распространился первый Указ Президиума Верховного Совета СССР (1954) об условно-досрочном освобождении отсидевших две трети срока и престарелых заключенных, после чего на свободу вышли многие священники и архиереи⁶⁴³.

Но, одновременно, Церковь почувствовала исчезновение живого и, в общем, положительного «интереса» к ее деятельности со стороны высшего руководства страны. Это еще не был отказ от сталинской политики. Просто, для возглавлявших советское правительство Г.М. Маленкова (1953–1955) и Николая Александровича Булганина (1955–1958) вопросы государственно-церковных отношений представлялись второстепенными и даже третьестепенными на фоне требующих немедленного решения экономических и социально-политических проблем. И, хотя Св. Патриарх Алексий I встречался и с тем, и с другим главой правительства, и они оба обещали положительно отнестись к нуждам Церкви, никаких положительных последствий для нее эти встречи не принесли.

Решения волновавших Церковь проблем было возложено исключительно на Совет по делам Русской православной церкви. Но в отличие от сталинского периода, Карпов уже не имел мощной поддержки сверху и, столкнувшись с противодействием со стороны центральной и местной партийной и советской номенклатуры, реально повлиять на изменяющуюся политику по отношению к Церкви уже не мог. Тем не менее, в 1954–1957 гг. Церковь смогла в большей мере воспользоваться полученными в послевоенный период правительственными разрешениями и льготами. Новых благоприятных для Церкви и верующих решений больше не принималось⁶⁴⁴.

По мнению Т.А. Чумаченко, «Русская Православная Церковь в 1955–1957 гг. вновь пережила, пусть и не в полной мере, ренессанс», подобный тому, что пришелся на середину 1940-х. Согласно постановлению СМ СССР от 17 февраля 1955 г. «Об изменении порядка открытия молитвенных зданий», были зарегистрированы уже действующие молитвенные здания⁶⁴⁵, увеличилась и численность духовенства⁶⁴⁶. В эти годы действовали все открытые в предшествующий период семинарии и академии, а численность обучающихся в них заметно увеличилась⁶⁴⁷. Со второй половины 1950-х увеличиваются тиражи издаваемой в стране религиозной литературы. Впервые за годы советской власти в 1956 г. была издана Библия на русском языке, причем ЦК КПСС согласился увеличить ее тираж с 25 до 28 тыс. экз. С 1955 г. православные иерархи присутствуют на приемах в Верховном Совете СССР и в зарубежных посольствах.

Игнорирование советским руководством адресованных им просьб священноначалия можно объяснить не тем, что они перестали считать государственно-церковные отношения насущной для внешней и внутренней политики государства проблемой, но противоборством течений в высшем государственном и в партийном аппарате. Если, ставший в 1939 г. главой правительства, Сталин постепенно переносил центр тяжести в принятии решений из Политбюро в Совет Министров (из партийно-политической сферы в сферу государственную)⁶⁴⁸, то после его смерти началась борьба возглавляемого Никитой Сергеевичем Хрущевым партийного аппарата за возвращение утраченных позиций. До 1957 г. на характер отношения власти к Церкви влияла ожесточенная борьба кремлевских группировок за власть. Как и в 1930-х, вопрос об отношении к Церкви публично проявился как отличающий одну внутрипартийную группировку от другой.

Именно «сталинисты»: Молотов, Ворошилов, Маленков – были сторонниками продолжения сталинского «взвешенного» курса по отношению к Русской Православной Церкви. Их устранение из партийного руководства в июне 1957 г. привело к власти сторонников проведения жесткой антицерковной политики. Идеологическим обоснованием нового курса стала борьба по преодолению культа личности и его последствий, составной частью которой стало «восстановление ленинской антицерковной политики». Сталинская политика по отношению к Церкви характеризовалась как неоправданно «примирительная». Инициатором новой антицерковной политики был сам новый первый секретарь ЦК КПСС Н.С. Хрущев, а идеологом – секретарь ЦК Михаил Андреевич Суслов⁶⁴⁹.

Если Сталин и Молотов осуществляли новую церковную политику как демонстративно государственную, то начавшееся в последние годы сталинского режима перемещение контроля над Церковью в сферу партийного идеологического аппарата уже с 1954 г. стало приносить свои первые плоды в виде увязывания задач государственной политики с целями и задачами «антирелигиозной работы».

В частности, это проявилось при подготовке аппаратом ЦК КПСС специального постановления по вопросам научно-атеистической пропаганды. В руководстве страны выявилось противостояние двух точек зрения.

Сторонники одной ориентировались на жесткое, силовое регулирование государственно-церковных отношений, на всемерное ограничение деятельности религиозных организаций. Суть этой позиции достаточно определенно была изложена в постановлении ЦК КПСС «О крупных недостатках в научно-атеистической пропаганде и мерах по ее улучшению» (от 7 июля 1954 г.). В нем выражалась тревога по поводу «оживления религии», ее «приспособления» к современным условиям, «расширения и укрепления влияния на население», содержались призывы к активной борьбе с «религиозными предрассудками и суевериями», к разоблачению «реакционной сущности и вреда религии». Авторами этого постановления были Д.Т. Шепилов, А.Н. Шелепин и М.А. Суслов. Это была атака на Церковь. Перед принятием этого документа В.М. Молотов предупреждал Н.С. Хрущева, что постановление «принесет массу ошибок». На это последовал ответ: «Будут ошибки – исправим». Негативная реакция духовенства и верующих всех религиозных организаций страны и в первую очередь существование противников новой линии в партийном руководстве заставили Хрущева маневрировать.

Его оппоненты в руководстве страны (Маленков, Молотов, Ворошилов) выступали за продолжение сталинской послевоенной политики. Они осуждали голое администрирование в отношении верующих и религиозных обществ, выступали за соблюдение видимости правового регулирования государственно-церковных отношений (притом, что большая часть юридических документов была засекречена и оставалась неизвестной духовенству). Эта группа в руководстве страны тоже не отказывалась от традиционных идеологических постулатов, но заботилась о поддержании репутации СССР как правового государства. Ее позиция нашла свое отражение в другом, этого же года, постановлении ЦК КПСС – «Об ошибках в проведении научно-атеистической пропаганды среди населения» (от 10 ноября 1954 г.)⁶⁵⁰.

Новым (по сравнению с аналогичными постановлениями 1930-х) в этих документах было указание на различие в положении Церкви в социалистическом обществе и в эксплуататорском государстве. Отсюда делался вывод, что подавляющее большинство советских верующих – преданные граждане, поэтому объявлялись недопустимыми попытки ставить под «политическое сомнение» деятельность религиозных организаций и выражать «политическое недоверие» духовенству и верующим. В постановлении присутствовал также, уже ставший традиционным, тезис о недопустимости привнесения в идеологическую борьбу административных мер, оскорбления религиозных чувств верующих и служителей культа. Тем не менее, порожденная борьбой за власть в кремлевском руководстве двойственность позволила Церкви воспользоваться (хотя и не на долгий срок) плодами послесталинской либерализации.

Эти идеологические новшества и колебания относительно характера государственно-церковных отношений уже не могли остановить стремления к реваншу со стороны советского и партийного аппарата. Как и в 1930-х, вновь по решениям местных властей закрывались церкви, заливались бетоном святые источники, участились меры административного воздействия на верующих и духовенство. Власти вернулись к таким традиционным методам «научно-атеистической пропаганды», как хулиганские выходки со стороны молодежи: сквернословие в адрес духовенства и верующих, битье окон и поджоги храмов.

Разумеется, такие методы борьбы с религией не годились для страны, претендующей на руководящую роль в мире в условиях начавшейся научно-технической революции (НТР). Для улучшения качества научно-атеистической пропаганды по предложению Бонч-Бруевича было начато издание (Институтом истории АН СССР) «Научно-атеистической библиотеки». В вузах (1957) был введен новый предмет – научный атеизм; правда, интереса у студентов этот курс не вызывал.

Поражение «сталинистов» в борьбе за власть в 1957 г. сняло последнее препятствие на пути возвращения к репрессивной антирелигиозной и антицерковной политике. Новые веяния отразились в инструктивном письме Совета по делам Русской православной церкви (апрель 1957 г.), в котором его уполномоченным предписывалось:

«Учитывая новые формы и методы, применяемые церковниками в целях религиозного воздействия на население, уполномоченные Совета, в соответствии с законодательством, должны применять более решительные меры к прекращению миссионерской деятельности церковников, а именно:

а) не допускать разъездов оркестров, хоров и проповедников по другим молитвенным домам;

б) принимать меры к прекращению обособленной и специальной работы среди молодежи и женщин, как то: создание библейских кружков, библейского часа, вечеров молодежи, организации художественно-музыкальных вечеров и т. д.;

в) более решительно воздействовать на руководство обществ в целях прекращения благотворительности, практикуемой со стороны религиозных организаций».

В то же время Карпов как мог противился изменениям в сложившейся политике государства по отношению к Церкви. Свое понимание задач Совета он изложил на совещании уполномоченных (май 1957 г.): «Главное – для этого Совет, собственно, и образован, но очень часто, к сожалению, это забывается, и не только на местах, – это обеспечить стойкие, нормальные отношения между государством и церковью и путем связи с патриархом и другими руководителями церкви в лице епископов... обеспечить, чтобы церковь как религиозное объединение в стране и духовенство как ее кадры, не скатились и не вернулись бы на позиции давно прошедших лет, т. е. на позиции реакционной политики по отношению к государству. И совсем уж будет не только недопустимым, а преступным, если бы это произошло в результате наших неправильных, непродуманных, поспешных или каких-либо других ошибочных действий»⁶⁵¹.

Новая, как окажется последняя за советский период, антирелигиозная и антицерковная кампания готовилась в течение всего 1958 г.: проводились совещания (8 мая), готовились «информации» (19 апреля) «справки» и «записки».

По результатам этой деятельности ЦК КПСС принял (4 октября 1958 г.) секретное постановление «О записке отдела пропаганды и агитации ЦК КПСС по союзным республикам “О недостатках научно-атеистической пропаганды”». В нем, наряду с традиционными задачами по усилению наступательного характера атеистической пропаганды, была поставлена задача осуществить ряд административных мер, направленных на ограничение прав церкви и религиозных организаций. Официальное объяснение поворота в религиозной политике гласило: «Допустить укрепление религии... значит противодействовать делу коммунистического воспитания народа и, следовательно, задерживать движение советского общества к коммунизму». Тем самым партийные идеологи вернулись к основополагающему тезису антицерковной политики первых десятилетий советской власти: «коммунизм начинается с атеизма» (Маркс) и «борьба с религией – это борьба за социализм» (Троцкий).

В этой ситуации судьба Карпова и сторонников «сталинской линии» в Совете была предрешена⁶⁵².

Вскоре были приняты конкретные практические решения. По совместному предложению Совета по делам Русской православной церкви и Министерства финансов Совет Министров СССР (16 октября 1958) принял два постановления: «О налоговом обложении доходов предприятий епархиальных управлений, а также доходов монастырей» и «О монастырях в СССР». В ноябре 1959 г. Президиум ЦК КПСС принимает постановление «О мерах по прекращению паломничества к так называемым “святым местам”».

Сформулированные в это время принципы государственной вероисповедной политики оставались неизменными вплоть до середины 1980-х гг., времени перестройки и гласности. Изменения и колебания в осуществлении этой политики касались только методов и объектов ее проведения.

Сама широкомасштабная антирелигиозная пропагандистская кампания началась в 1958 г. с публичных выступлений ренегатов-священников Евграфа Дулумана, Павла Дарманского и Николая Спасского, а прекратилась лишь с уходом в отставку Хрущева. Одной из самых ярких фигур новой пропагандистской акции стал бывший профессор Ленинградской духовной академии и бывший протоиерей Александр Осипов. Богословски образованный, прекрасный оратор и актер, он в течение нескольких лет ездил по стране с чтением атеистических лекций.

«Впечатляет даже краткое перечисление всего того, что он успел в течение второго (безрелигиозного) периода своей жизни: с 1960 по 1967 г. Осипов объехал 42 области и республики СССР, прочитав до 1000 лекций; более 300 раз он выступал по радио и телевидению, издал 35 книг и брошюр, написал около 300 статей и очерков, более 200 рецензий, провел более 600 консультаций! Разумеется, все его выступления были посвящены одной теме – разоблачению религии, резкой критике «идеологии» русского Православия, пропаганде позитивистских взглядов»⁶⁵³.

В 1961 г. я (студентом третьего курса) присутствовал на его выступлении перед студентами Псковского пединститута. В нем были искренность, боль и слезы. Все это вызывало симпатии к Осипову, и я решил пойти на встречу с ним еще раз (на другой день он выступал в Доме политпросвещения перед лекторами). Но я увидел не страдания обманутого человека, а игру актера, который точно рассчитал: где он должен проронить слезу (в том же самом месте, что и на первой лекции), а где скорбно улыбнуться.

В 1959 г. начал издаваться специализированный атеистический журнал «Наука и религия». Вновь огромными тиражами стала издаваться атеистическая литература. Тираж регулярно издаваемого сборника «Атеистические чтения» достиг 250 тыс. В 1960 г. «Мосфильм» выпустил на экран два антирелигиозных художественных кинофильма: «Тучи над Борском»⁶⁵⁴ и «Чудотворная»⁶⁵⁵.

Параллельно с пропагандистским наступлением на Церковь и религию началось и административное. Стали частыми случаи снятия с регистрации священников «за нарушение советских законов» (с октября 1958 по май 1959 г. – 27 человек, за первую половину 1960 г. – 60). Трудное материальное положение многих приходов заставляло настоятелей уходить на покой или на гражданскую службу. Кроме того, велась целенаправленная работа с духовенством с целью убедить снять сан: число отрекшихся росло, большинство священников делало это публично. Всего под давлением властей сан сняли и отреклись от Бога около 200 священнослужителей.

30 декабря 1959 г. Священный Синод своим указом изверг из сана и отлучил от Церкви бывших клириков, «публично похуливших Имя Божие»⁶⁵⁶.

Под воздействием партийных и правительственных постановлений местные власти проявляли собственную инициативу, запрещая колокольный звон в городских церквах, снимая телефоны у епископов, отключая храмы от водопроводной сети, запрещая в них текущий ремонт и т. д. Разнообразными были формы давления на верующих. Например, в день памяти преподобного Сергия Радонежского (8 октября) на территории Троице-Сергиевой лавры милиционеры задерживали верующих и не выпускали их из-под ареста несколько суток, требуя расписок, что они никогда больше не приедут в лавру⁶⁵⁷. Антицерковная кампания не останавливалась перед оскорблениями чувств верующих. Другой пример, на месте святого источника в с. Вязовое Тамбовской области был устроен летний лагерь для свиней и т. п.

Действия властей вызвали активное и пассивное противостояние как со стороны верующих-мирян, так и со стороны епископов. 24 ноября 1959 г. митрополит Николай (Ярушевич) в разговоре с Карповым в резком тоне протестовал против «фактов физического уничтожения Православной Церкви». Патриарх Алексий I и митрополит Николай обратились с письмом к Хрущеву. В нем они приводили многочисленные примеры газетной клеветы или грубого административного произвола местных властей. Владыка Николай не ограничился только протестом перед властями. Он перестал посещать дипломатические приемы и публично выступал в своих проповедях в московских храмах против атеистической пропаганды.

Но антирелигиозная и антицерковная кампания набирала силу. Было принято (13 января 1960 г.) постановление ЦК КПСС «О мерах по ликвидации нарушений духовенством советского законодательства о культах». Карпов был уволен (постановлением от 6 февраля 1960 г.)⁶⁵⁸. Председателем Совета был назначен главный редактор газеты «Советская Россия» Владимир Алексеевич Куроедов.

16 февраля 1960 г. с публичным осуждением антицерковной кампании выступил Патриарх Алексий I. В своей речи в Кремле на конференции советской общественности за разоружение он заявил:

«Церковь Христова, полагающая своей целью благо людей, от людей же испытывает нападки и порицания, и тем не менее она выполняет свой долг, призывая людей к миру и любви. Кроме того, в таком положении Церкви есть и много утешительного для верных ее членов, ибо, что могут значить все усилия человеческого разума против христианства, если двухтысячелетняя история его говорит сама за себя, если все враждебные против него выпады предвидел Сам Христос и дал обетование непоколебимости Церкви, сказав, что и врата адовы не одолеют Церкви Его»⁶⁵⁹.

Показательна реакция на эту речь партийных идеологических работников. Выступая на Всесоюзном совещании уполномоченных Совета по делам Русской православной церкви (21 апреля I960 г.) новый глава Совета В.А. Куроедов заявил: «Мы дали понять патриарху, что его речь на Московской конференции советской общественности за разоружение, проходившей в Москве в феврале с. г., была неправильной и политически вредной. ...Эта речь была, по существу, выпадом против научно-атеистической пропаганды. Совет разъяснил патриарху, что подобные взгляды являются враждебными»⁶⁶⁰.

21 июня был освобожден от руководства Отделом внешних сношений Патриархата митрополит Николай (Ярушевич), а, спустя три месяца (19 сентября), отправлен на покой⁶⁶¹.

Среди массы секретных постановлений этого периода следует отметить постановление Совмина от 16 января 1961 г. «Об усилении контроля за деятельностью церкви». Им были отменены все законодательные акты, принятые в годы Великой Отечественной войны и первое послевоенное пятилетие.

В связи с провозглашенной XXII съездом КПСС программой завершения строительства коммунистического общества власти взяли курс на полную ликвидацию религии и Церкви. Глава партии и правительства Н. Хрущев обещал в 1980 г. (к этому времени планировалось построить коммунизм) показать журналистам «последнего попа».

В ход пошли все традиционные средства: имущественные иски, усиленная пропаганда, судебные преследования и специальные меры КГБ «...по разложению церковно-сектантских групп и пресечению деятельности церковно-сектантского актива». Давление властей было настолько велико, что Синод согласился не допускать к участию в церковной службе юношей и детей до 18 лет, обряд крещения совершать только в помещении церкви при условии, если об этом просят оба родителя. О каждом таком случае сообщалось на место их работы.

«Только за 1960 г., – докладывал председатель Совета по делам православной церкви В.А. Куроедов, – снято с регистрации 1365 церквей и молельных домов – это только 11 % от того, что числилось на 1 января 1960 г.; закрыто 12 монастырей; ликвидированы Ставропольская и Киевская семинарии, сокращено 7 епархий и т.д. На текущий, 1961 год мы ставим серьезную задачу – вернуть общественным организациям все здания... которые ухитрились церковники захватить в военные и послевоенные годы»⁶⁶².

Из закрытого доклада В.А. Куроедова (19 февраля 1963): «На 1.1.1961 г. 8680 православных храмов и молитвенных домов (1734 в городах и рабочих поселках и 6901 в деревне). Духовенство – 15 тыс.: 70 епископов, 8 тыс. священников и 5 тыс. штатных псаломщиков, около 1 тыс. дьяконов. 19 монастырей и ок. 2 тыс. монашествующих... Церковный актив 20 тыс. Членов двадцаток – 200 тысяч. Перепись показала, что церковные службы одновременно посещают 4,5 млн. человек. Доход – 64 млн. рублей»⁶⁶³.

В течение 1960–1964 гг. было снято с регистрации более 40 % действующих приходов РПЦ, то есть ежегодно прекращали существование в среднем 1270 приходов. К 1966 г. количество храмов сократилась до 7523 (по сравнению с 14,5 тыс. в 1958 г.). До 7400 человек сократилась численность духовенства. Был сокращен прием в духовные семинарии, пять из них были закрыты⁶⁶⁴. Численность учащихся духовных школ за период гонений сократилась более чем в четыре раза. К концу гонений осталось только 16 монастырей. Число монашествующих сократилось с трех до полутора тысяч. Вместе с ликвидацией церквей и монастырей, как и в 1930-х, шло разрушение памятников древнерусской архитектуры, уничтожение икон, богослужебной и религиозной литературы.

Новые гонения шли без кровопролития и почти без арестов. Тех же, кого арестовывали, предавали суду по обвинению в «финансовых злоупотреблениях» (сокрытие доходов, неуплата налогов). В 1960 г. на три года был осужден архиепископ Казанский Иов (Кресович), который пытался противодействовать закрытию церквей своей епархии. В 1962 г. на восемь лет был осужден архиепископ Черниговский Андрей (Сухенко).

По отношению к верующим был провозглашен принцип «индивидуальной работы». На практике это означало административное давление: угрозы лишить работы, перевести на низкооплачиваемую должность или, если верующий был студентом, исключить из института. Так, например, был исключен из МГУ студент третьего курса юридического факультета, в будущем видный деятель старообрядческой Церкви и священник Евгений Бобков⁶⁶⁵.

К делу подключилась судебная психиатрия: верующим молодым людям ставили диагноз «шизофрения»⁶⁶⁶. Другой формой борьбы с религией стали судебные лишения верующих родительских прав⁶⁶⁷.

Тяжелые последствия для жизни Церкви имело грубое вмешательство власти во внутрицерковные дела: по требованию Совета по делам религий Архиерейский Собор 1961 г. принимает дополнения к Уставу Церкви. Отныне административная власть в приходе передавалась от священника исполнительному органу общины из трех членов – старосты церкви, его помощника и казначея. Ими могли быть только угодные властям лица, даже неверующие. Собрание всей приходской общины отныне созывалось «по мере необходимости и с разрешения местного городского или районного Совета».

Комментируя это постановление как новую форму борьбы с религией, Куроедов сказал следующее: «Духовенство было отстранено от финансово-хозяйственных дел в религиозных обществах. Православное духовенство, а вслед за ним и некоторых других культов было переведено на твердые оклады⁶⁶⁸, стал проводиться принцип крещения детей только с согласия обоих родителей...⁶⁶⁹ Эти мероприятия проводились не административным путем, а осуществлялись через религиозные центры, руками самих служителей культа...»

В феврале 1962 г. на Всесоюзной конференции по научно–атеистической пропаганде ее участники вновь обратились к старой идее, что религиозные обычаи и традиции следует вытеснять новыми праздниками и ритуалами. 25 августа 1962 г. соответствующее решение приняло и Бюро ЦК КПСС по РСФСР.

Очередной этап борьбы с религией был объявлен на июньском (1963) пленуме ЦК КПСС, посвященном задачам идеологической работы партии. В качестве главной задачи идеологической работы была определена борьба с религией. Как и в первые десятилетия советской истории, руководители страны стали искать подтверждение неуклонного продвижения страны по пути коммунизма в показателях изживания религиозного мировоззрения у населения, а не в экономических показателях. В докладе секретаря ЦК, председателя Идеологической комиссии ЦК КПСС Леонида Федоровича Ильичева было заявлено: «Задача полного преодоления пережитков прошлого в сознании людей приобретает неотложное, непосредственное практическое значение. <...> Мирного сосуществования идеологий... быть не может. <...> Наша задача состоит в том, чтобы... развивать наступление на пережитки. <...> Религия – главный противник научного мировоззрения внутри страны, один из самых цепких пережитков прошлого, от которого не освободились еще значительные слои населения... Нельзя благодушествовать и рассчитывать, что религия как антинаучная идеология отомрет сама по себе, без усилия, без борьбы с ней. <...>»

Во исполнение решений Пленума Идеологическая комиссия ЦК разработала и приняла программу действий («Мероприятия по усилению атеистического воспитания населения»), согласно которой партийным комитетам совместно с комсомолом и профсоюзами было предложено «разобраться с состоянием религиозности в каждом населенном пункте и коллективе». Речь шла о полном и окончательном преодолении религиозного мировоззрения в сознании советского человека. Важным предупреждением для верующих и Церкви прозвучала статья Ильичева в первом номере журнала «Коммунист» за 1964 г. В ней говорилось: «Длительная борьба материализма и идеализма, науки и религии... приближается к своему закономерному концу – полному торжеству научного мировоззрения».

Следующим шагом была начавшаяся разработка документа ЦК «О мероприятиях по усилению атеистического воспитания населения»⁶⁷⁰. Казалось, что коммунисты как никогда близки к достижению своей цели – уничтожению религии и Церкви.

А что же общество? По мнению Ольги Юрьевны Васильевой, «большая часть советского общества была индифферентна к масштабным антирелигиозным кампаниям, а демократически настроенные «шестидесятники» считали, что в СССР должно быть построено справедливое, социально ориентированное государство, в котором христианству нет места»⁶⁷¹.

Ориентированному на Запад и его ценности либерально-реформаторскому сознанию советской партийной интеллигенции религия вообще представлялась как «пятое колесо», функционально бессмысленный довесок к обществу, не вписывающийся в рациональную картину социального мира, «средневековый предрассудок». И в этом она, воспитанная в советских школах и вузах, ничем не отличалась от либеральной интеллигенции западноевропейских стран. 60-е гг. XX в. были временем наиболее враждебным религии и Церквам. Это годы НТР и переживаемого западными странами экономического подъема («экономического чуда»). Это время II Ватиканского Собора (1962–1965), когда казалось, что сама Католическая Церковь признала необходимость «стать современной и понятной». Партийную либеральную интеллигенцию в нашей стране могли возмущать методы хрущевской борьбы с религией и Церковью, но ни религия, ни Церковь, никакие другие религиозные организации симпатии у них не вызывали⁶⁷².

Антирелигиозные пропагандистские кампании, гонения на Церковь и священнослужителей вызвали такое новое в истории нашей страны явление, как «православное диссидентство»⁶⁷³. В Церкви появилась небольшая группа священников и мирян⁶⁷⁴, которые в обращенных к священноначалию, а затем к властям и мировой общественности письмах и заявлениях протестовали против проводимой антирелигиозной политики. Они не получили поддержки ни в церковной среде, ни в обществе в целом.

Пройдет совсем немного лет и в нашей стране (и на Западе) начнет формироваться благоприятная религии и Церкви интеллектуальная среда. Именно из этой среды в Церковь придут новые, окончившие советские вузы, верующие и священники 90-х гг.

Но ни диссиденты, ни равнодушие отечественной интеллигенции не повлияли на изменение методов антицерковной и антирелигиозной политики власти. По словам Эмилия Ивановича Лисавцева⁶⁷⁵, на корректировку правительственного курса по отношению к Церкви повлияло оказываемое верующим населением страны пассивное и активное сопротивление. Информацию о масштабах недовольства руководство страны получило в январе 1964 г.⁶⁷⁶ в форме подготовленной соответствующим отделом КГБ и подписанной Филиппом Денисовичем Бобковым (тогда еще полковником) записки «Об отрицательных последствиях антирелигиозной кампании»⁶⁷⁷. Реакция последовала незамедлительно. В ЦК состоялось совещание, на котором «рассматривался вопрос об административных перегибах в отношении религиозных объединений и верующих, допускаемых местными органами». На места пошли соответствующие разъяснения и указания. И, хотя Хрущев и Ильичев не отказались от проводимой кампании, первые коррективы в ее осуществление были внесены уже к началу февраля 1964 г.⁶⁷⁸

Период активного и публичного наступления на Церковь и верующих закончился лишь с падением Хрущева. Об остроте проблемы и масштабе недовольства населения антирелигиозной политикой говорит та поспешность, с которой новые лидеры страны бросились исправлять ошибки Хрущева в этой сфере.

Уже 10 ноября 1964 г., то есть, спустя месяц после смещения Хрущева, было принято постановление ЦК КПСС «Об ошибках в проведении научно-атеистической пропаганды среди населения», в котором осуждались акции, сопровождающиеся оскорблением чувств верующих.

В конце 1964 г. в Верховном суде СССР под председательством Александра Федоровича Горкина состоялось специальное совещание, признавшее многочисленные факты нарушения законности в отношении верующих в 1961–1964 гг. По представлению Верховного суда Верховный Совет СССР в январе 1965 г. принял постановление «О некоторых фактах нарушения социалистической законности в отношении верующих», в соответствии с которым было отменено много ранее принятых судебных решений. Значительная часть незаконно осужденных верующих была реабилитирована, освобождена, возвращена из ссылок и поселений.

Но принятые руководством страны меры не привели к автоматическому прекращению глумления над верующими и административного преследования духовенства со стороны местных властей. Так, в 1965 г. В.А. Куроедов сообщал в ЦК КПСС, что во многих селах Ростовской обл. были незаконно закрыты и даже разгромлены церкви, а предметы религиозного культа (иконостасы, хоругви, ризы, иконы, кресты, Библии, Евангелия, богослужебные книги и др.) вывезены в степь и сожжены.

Смещение Хрущева привело к заметным изменениям в формах и методах антирелигиозной и антицерковной политики. Отказавшись от шумной антирелигиозной борьбы, власть сосредоточила усилия на систематическом ограничении деятельности религиозных организаций. Широковещательные антирелигиозные декларации сменились закрытыми постановлениями ЦК партии. Валерий Алексеев обратил внимание на тот факт, что «в отчетном докладе ЦК КПСС, с которым на XXIII съезде выступил Брежнев, вообще ни слова не было сказано о состоянии и задачах атеистической работы партии. В докладе Брежнева... говорилось лишь в общих выражениях, что необходимо бороться с буржуазной и чуждой идеологией, пережитками и мещанством, заботиться о воспитании нового советского человека, формировании у людей научного мировоззрения, коммунистической морали и т. д.»⁶⁷⁹. Это не означало отказа от антирелигиозной и антицерковной политики. Просто она стала осуществляться другими методами. Борьбой с религией и Церковью, как и прежде, должны были заниматься КГБ, комсомол, общество «Знание» (сменившее на этом поле Союз воинствующих безбожников) и объединенный Совет по делам религий⁶⁸⁰.

О характере проводимой политики свидетельствует обширная записка «Об итогах перестройки церковного управления и работе по усилению контроля за деятельностью религиозных объединений», которую в августе 1970 г. направил в Отдел пропаганды ЦК КПСС зам. председателя Совета по делам религий при Совете Министров СССР Василий Фуров. В ней он представил комплекс мероприятий, проведенных государственными органами за последние годы, который включал в себя:

«Во-первых, коренную перестройку церковного управления, отстранение духовенства от административных, финансово-хозяйственных дел в религиозных объединениях, что лишило их власти и подорвало авторитет служителей культа в глазах верующих;

во-вторых, восстановление права управления религиозными объединениями органами, выбранными из числа самих верующих, что полностью соответствует требованиям советского законодательства о культах;

в-третьих, перекрытие всех каналов благотворительной деятельности церкви, которые ранее широко использовались для привлечения новых групп верующих и укрепления затухающих приходов;

в-четвертых, ликвидацию льгот для церковнослужителей в отношении подоходного налога, обложение их, как некооперированных кустарей, прекращение государственного социального обслуживания гражданского персонала церкви, снятие с профсоюзного обслуживания церковных активистов, роспуск и ликвидация профорганизаций в религиозных организациях, занимавшихся под руководством попов соревнованием за лучшее обслуживание прихожан;

в-пятых, ограждение детей от влияния религии, в результате, теперь полностью прекращено привлечение подростков к участию в церковных хорах и к сослужению духовенству;

в-шестых, перевод служителей культа на твердые оклады, независимо от совершенного ими количества богослужений и обрядов, ограничение материальных стимулов духовенства, что снизило его активность.

Таково содержание церковной реформы. Она позволила усилить контроль за деятельностью духовенства и более усиленно вести работу по ограничению влияния церкви»⁶⁸¹.

Взамен открытых административных методов борьбы с религией и Церковью предлагалось использовать косвенные, прежде всего идеологические методы, например, воспитательную работу с молодежью. Но набор средств был очень ограниченным: то же введение «новой светской обрядности», в первую очередь, для замещения таких обрядов, как крещение и венчание. Изобретались и новые решения. Например, с 1966 г. вводился Всесоюзный день сельхозработника, в рамках которого завершение уборки урожая отмечалось изобретенными на местах ритуалами, часто полуязыческими. Они должны были «воодушевлять... звать людей на праздники труда», славить «социальное, политическое и идеологическое единство общества при социализме»⁶⁸².

Одновременно с коррективами в атеистической работе власти попытались модернизировать правовое положение Церкви. Поправки (1966) к Уголовным кодексам союзных республик и законодательствам о культах смягчили отношение надзорных и судебных органов к поведению верующих и священнослужителей. 23 июня 1975 г. были внесены изменения и дополнения в постановление ВЦИК и СНК РСФСР от 8 апреля 1929 г. «О религиозных объединениях».

Статья 3 (абзац третий) нового постановления, хотя и не объявляла Церковь юридическим лицом, но предоставляла «религиозным общинам право приобретения церковной утвари, предметов религиозного культа, транспортных средств, аренды, строительства и покупки строений для своих нужд в установленном законом порядке». Тем же постановлением (ст. 14) уполномоченный Совета по делам религий получил исключительное право самостоятельно определять штатный состав «исполнительного органа» религиозного объединения.

«Регистрация религиозных объединений возобновилась в конце 1960-х гг. (сначала протестантских, во второй половине 1970-х гг. – старообрядческих, католических, лютеранских и мусульманских, а в 1972 г., после 20-летнего перерыва, – православных). Но закрытие молитвенных зданий продолжалось. Лишь в середине 1970-х гг. ситуация изменилась, появилась тенденция к росту числа регистрируемых обществ»⁶⁸³.

Но эта косметическая модернизация не изменила репрессивного характера антицерковного законодательства. Государство ежегодно в качестве налогов получало от Церкви до 70 % валового дохода от продажи свечей, подоходный налог с денежных окладов всех категорий церковнослужителей и обслуживающего персонала (в масштабе страны – более 20 млн. руб.), земельную ренту, налог со строений, страховые платежи, отчисления в Фонд мира, в Общество охраны памятников истории и культуры.

В 1984 г. в Фонд мира и Общество охраны памятников истории и культуры Церковь отчислила около 16 % своих доходов (в конце 1960-х гг. – около 10 %). В некоторых областях и автономных республиках РСФСР эти отчисления составляли более 20 % валового дохода церквей⁶⁸⁴.

Но и в эти годы стараниями уполномоченных и местных властей продолжалось, хотя и не в прежних масштабах, сокращение количества приходов, закрытие храмов. В 1965–1985 гг. ежегодно было около 40 таких случаев, однако, за десятилетие 1975–1985 гг. этот показатель упал до 22 закрытий приходов. Как правило, религиозные организации снимались с регистрации как прекратившие свою деятельность⁶⁸⁵.

Для последовательного снижения образовательного уровня священнослужителей, власти всеми средствами препятствовали приходу в Церковь людей с высшим светским образованием и жителей Москвы, ограничивали возможность получения богословского образования. Все годы советской власти не прекращались попытки вербовки секретных агентов среди духовенства с целью разложения Церкви изнутри.

Продолжалась и антирелигиозная идеологическая деятельность партии: регулярно принимались соответствующие постановления, публиковались атеистические статьи. Только, в отличие от предшествующих десятилетий, во всем этом уже не было ни задора, ни энергии. Как будто из политики государственного атеизма выпустили воздух. Зачастую инициаторами этих кампаний и следовавших за этим репрессий в адрес религиозных активистов выступали не идеологические органы, а КГБ.

Последний всплеск чисто идеологической активности партии приходится на начало 1970-х, когда наряду с очередными постановлениями об усилении и воспитании (например, от 16 июня 1971 г.) появилась статья первого заместителя заведующего Отделом пропаганды и агитации ЦК КПСС Александра Николаевича Яковлева «Против антиисторизма». Она была посвящена идеологическим колебаниям в среде отечественных писателей и литературных критиков (Вадима Кожинова, Льва Аннинского, Федора Абрамова, Петра Проскурина, Анатолия Ланщикова и других): «Один тоскует по храмам и крестам, другой заливается плачем по лошадям, третий голосит по петухам. <...> Во многих стихах мы встречаемся с воспеванием церквей и икон, а это уже вопрос далеко не поэтический. <...> По сути дела, за всем этим – идейная позиция, опасная тем, что объективно содержит попытку возвернуть прошлое»⁶⁸⁶.

Яковлев точно уловил происходящие в СССР изменения в духовной области. В стране начиналось духовное возрождение, о чем свидетельствовало и творчество названных в статье литераторов. Реакция властей была предсказуема: запретить изображения памятников архитектуры с крестами, запретить исполнять музыкальные произведения религиозного содержания и т.п. Но было уже поздно.

О начавшемся духовном возрождении свидетельствовал и рост численности желающих поступить в духовные семинарии, и социальный состав абитуриентов. Среди абитуриентов Московской и Ленинградской духовных семинарий в 1976–1980 гг. 8 % имели высшее, или незаконченное высшее, образование (учителя, инженеры, художники, врачи, экономисты, музыканты), 85 % – среднее техническое или среднее и лишь 8 % – незаконченное среднее. По социальному происхождению абитуриенты чаще всего были выходцами из рабочих (около 50 %) и крестьян (около 20 %), реже – из служащих (около 10 %), из семей церковнослужителей (около 13–20 %). Как свидетельствуют документы Совета по делам религий, среди абитуриентов высоким оставался процент комсомольцев, встречались и коммунисты. Например, в 1985 г. 54 % заявлений принадлежало членам ВЛКСМ⁶⁸⁷. Разумеется, в отборе кандидатов в семинарии участвовала не только комиссия семинарии, но и уполномоченные Совета по делам религий.

Одним из косвенных последствий возросшего интереса к национальной культуре стали участившиеся случаи ограбления храмов. Только в ответ на это в мае 1980 г. Совет по делам религий утвердил инструкцию «О порядке учета и хранения культурных ценностей, находящихся в пользовании религиозных объединений».

Власти должны были реагировать и на изменения в прежде пассивной позиции верующих. Как свидетельствуют документы Совета по делам религий, верующие самовольно занимали пустующие церкви, ремонтировали их, обращались с ходатайствами о регистрации религиозных объединений и передаче пустующих помещений верующим для их восстановления и возобновления культовой деятельности (Украинская, Молдавская ССР, Ставропольский край, Вологодская, Воронежская обл. и др.)⁶⁸⁸.

Власти попытались «освоить» бездействующие храмы. Но «использование их в хозяйственных целях» означало превращение церкви в склад, гараж сельскохозяйственной техники, конюшню, магазин, мастерскую и т. д. Практически повсеместно такие культовые здания находились в неприглядном виде, не ремонтировались и превращались в руины. Если культовое здание предназначалось для социально-культурных целей, то оно становилось музеем, концертным залом, домом культуры, клубом или библиотекой.

В результате этой целенаправленной деятельности властей были созданы благоприятные условия для деятельности протестантских миссионеров. Как свидетельствуют отчеты Совета по делам религий, количество сектантских формирований стало преобладать над общим числом православных приходов на Северном Кавказе, в Средней Азии и Казахстане, в Сибири и на Дальнем Востоке. В Алтайском крае, например, до 1960-х действовало около 200 общин Русской Православной Церкви, а к середине 1980-х осталось 6. Именно успехи руководимых из-за рубежа протестантских миссионеров встревожили советское руководство.

Внешним толчком к переосмыслению советским руководством роли религии и Церкви в обществе стали внешнеполитические события: избрание на папский престол (16 октября 1978 г.) польского гражданина, кардинала Кароля Войтылы (Иоанн Павел II) и его триумфальный визит в ПНР в 1979 г.; «исламская революция» в Иране, а также избрание в 1982 г. президентом США Рональда Рейгана, которого, как и ранее Джимми Картера, на выборах поддержала ориентированная на традиционные религиозные ценности влиятельная часть населения США. Религиозный аспект отныне стал составной частью внешней и внутренней политики США и ряда других западных стран (Великобритании, ФРГ и даже Франции). Переосмыслению способствовало и осознание частью советского аппарата углубляющегося экономического и идеологического кризиса социалистической системы.

Все это, вместе взятое, вызвало некоторые изменения в политике руководства страны по отношению к Русской Православной Церкви. К концу 1970-х в узком партийном руководстве возобладало понимание Церкви как одного из важнейших стабилизирующих институтов общества. Инициаторами этого нового понимания были (каждый по своим причинам) два ведомства и их руководители: КГБ (Ю. Андропов) и Совет по делам религий при СМ СССР (В. Куроедов). Символом новой политики стало возвращение Церкви Данилова монастыря в Москве (Данилов монастырь официально вернули 17 мая 1983 г.). В июне 1980 г. изменилось налогообложение духовенства (снижение с 81 до 69 %)⁶⁸⁹; повысился социальный статус епископов⁶⁹⁰. Увеличился прием в духовные школы. Число учащихся в семинариях возросло с 1975 по 1985 г. с 750 до 1200 учащихся. В 1976, 1979 и 1983 гг. общим тиражом 300 тыс. экз. была переиздана Библия.

Но эти изменения не привели к возникновению новой осмысленной и сформулированной политики по отношению к религии и Церкви. Скорее всего, в основе лежало интуитивное беспокойство, за которым шли не рациональные, а эмоциональные решения первых лиц государства, не встречавшие положительного отклика у партийного и репрессивного аппарата на местах⁶⁹¹. И это естественно, потому что параллельно с этими решениями принимались и другие.

Секретариат ЦК КПСС на своем заседании 21 августа 1979 г. принял постановление ЦК «О мерах по усилению атеистической пропаганды и воспитательной работы с детьми верующих». В нем, в частности, отмечалось: «ЦК КПСС считает недопустимым, что в результате недостаточно целеустремленного и эффективного атеистического воспитания некоторые школьники, учащиеся ПТУ, техникумов, вузов отправляют религиозные обряды, вовлекаются церковниками в оркестры и хоры церковной музыки, подпольные школы, кружки и “лагеря отдыха”, где их обучают нелегальной религиозной деятельности».

В 1983 г. В.А. Куроедов сообщал в ЦК КПСС: «Многие должностные лица предпочитают не замечать существования нелегальных религиозных объединений. Порой мирятся с их незаконной деятельностью. Не считаясь с реальной обстановкой, категорически отклоняют просьбы верующих о регистрации их объединений, считая ее уступкой религии, «минусом» в идеологической работе. Особо нетерпимое положение сложилось в мусульманском культе... Нередко в регистрации отказывают наиболее лояльным, патриотически настроенным верующим, что создает напряженность, не способствует делу гражданского воспитания верующих»⁶⁹².

Партийный и репрессивный аппарат по-прежнему видел в Церкви исключительно идеологического противника. Справки об откликах духовенства и верующих на разные события регулярно предоставлялись в центральный аппарат Совета, а затем передавались в ЦК КПСС. Об этом же говорят и подготовленные Отделом пропаганды ЦК КПСС план антирелигиозных мероприятий и программа издания атеистической литературы к 1000-летию Крещения Руси.

Продолжались преследования религиозных диссидентов. На эти годы приходится разгром такого нового явления в советской общественной жизни, как попытки верующей молодежи создать свои организации. Инициатором и проводником этой политики в руководстве страны был глава КГБ Ю.В. Андропов. Был разгромлен нелегальный «Всероссийский социал-христианский союз освобождения», а его руководители (Игорь Огурцов и Евгений Вагин) осуждены на длительные сроки тюремного заключения. На 12 лет был осужден редактор самиздатского журнала «Вече» Владимир Николаевич Осипов. Священник Глеб Якунин был арестован в 1979 г., а священник Дмитрий Дудко – в начале 1980 г.; разгромлен религиозно-философский молодежный семинар (Виктор Пореш, Татьяна Щипкова).

Последние перед перестройкой годы характеризуются стремлением партийных властей активизировать атеистическую работу. Особые опасения у советского руководства (прежде всего у Андропова) вызывали ислам, католицизм и сектантство, вообще, «религиозные экстремисты» (так на партийном языке называли верующих). В борьбе с «религиозными экстремистами» не гнушались никакими средствами. Активистам религиозных общин подбрасывали наркотики, а затем осуждали на длительные сроки тюремного заключения за их хранение. Погиб при невыясненных обстоятельствах священник Древлеправославной Церкви (с 1988 г. Русская Православная Старообрядческая Церковь) Евгений Бобков.

Только за 1984 г. было принято четыре закрытых антирелигиозных постановления ЦК (против православия, ислама, католицизма и сектантства). На XVIII (1978) и XIX (1982) съездах ВЛКСМ комсомол призывали не оставлять без внимания ни одного случая участия комсомольцев в религиозных ритуалах. Но это были уже конвульсии атеистического режима.

Своеобразным подведением итогов этой политики можно считать секретную записку в ЦК КПСС нового руководителя Совета по делам религий Константина Михайловича Харчева⁶⁹³. В ней, анализируя религиозную ситуацию в стране, он отмечал, что в ряде мест верующие лишены возможности спокойно удовлетворять свои религиозные потребности, им препятствуют в регистрации и в приобретении молитвенного помещения. В тысячах населенных пунктов группы верующих различных конфессий проводят богослужения нелегально. Многие из них годами ходатайствуют о регистрации своих объединений, но их просьбы, как правило, необоснованно отклоняются. Законно действующим религиозным обществам нередко запрещают производить ремонт молитвенных домов, пользоваться электроосвещением, приглашать священника. Имеют место факты увольнения с работы или исключения из учебных заведений по религиозным мотивам, лишения верующих поощрений за хорошую работу и ущемление других их прав⁶⁹⁴. Это ведет к росту незарегистрированных и неконтролируемых религиозных общин, где чаще всего и рождаются экстремистские настроения⁶⁹⁵. Вывод Харчева был неутешительным для политического руководства страны: «Все это говорит о том, что возникла реальная опасность ослабления роли и влияния государства в управлении процессами, происходящими в деятельности религиозных объединений и способствующими воспроизводству религиозности населения»⁶⁹⁶.

Избрание генеральным секретарем партии М.С. Горбачева не привело к автоматическому изменению в антирелигиозной политике Советского государства.

В 1984 г. по СССР в целом было зарегистрировано 99 религиозных обществ, в 1985 г. – 65, в 1986 – 67, в 1987 г. – 104, в том числе по РСФСР соответственно 34, 23, 28, 44⁶⁹⁷. Ситуация начинает меняться лишь после январского (1987) Пленума ЦК, на котором были приняты решения о демократизации общества и реформировании партии.

Среди тех руководителей СССР, которые, хотя и далеко не сразу⁶⁹⁸, поддержали идею необходимости изменения политики по отношению к Церкви, были генеральный секретарь ЦК КПСС Михаил Горбачев и отвечавший тогда за кадровую политику партии секретарь ЦК Егор Лигачев.

Но процесс переосмысления политики по отношению к Православной Церкви по-прежнему шел за закрытыми дверями и не был заметен ни партии, ни обществу. Более того, все попытки проявления гражданской позиции со стороны Церкви по-прежнему пресекались. Яркий пример – реакция партийного аппарата на письмо митрополита Алексия (Ридигера), направленное им за своей подписью в 1986 г. в ЦК КПСС. Суть письма заключалась в том, чтобы государство разрешило Церкви выполнять не только обрядовые функции, но и социальные: благотворительность и все то, что с нею связано⁶⁹⁹. Ответ из Отдела пропаганды ЦК гласил: «Поскольку в письме прослеживается стремление повысить престиж и фактические права Церкви путем обеспечения ей некоего партнерства в отношениях с государством в решении социальных, экономических и культурных задач, руководству Совета по делам религий при Совмине СССР следует в беседе с автором подчеркнуть, что, соблюдая конституционную гарантию свободы совести и в традициях отделения Церкви от государства, Церковь должна заниматься удовлетворением религиозных потребностей без вмешательства в вопросы, относящиеся к политической системе советского общества»⁷⁰⁰.

Власть по-прежнему не желала отказываться от традиционных методов управления Церковью.

Из записки Отдела пропаганды ЦК КПСС, одобренной Секретариатом ЦК 13 марта 1986 г.: «Поручить Совету по делам религий при Совмине совместно с КГБ СССР подготовить предложения об упорядочении подготовки кадров духовенства».

Переход к принципиально новым отношениям между властью и Церковью произошел не в результате осмысленно принятого решения, а как бы по ходу событий. Горбачев отказался поддержать приуроченную к 1000-летию Крещения Руси программу новой атеистической кампании. Об этом неожиданном отказе поначалу знали только высшие руководители идеологических ведомств⁷⁰¹. Воспользовавшись возникшей в аппарате растерянностью, сторонники изменения политики по отношению к Церкви в руководстве страны инициировали серию публикаций, в которых положительно оценивалась роль православия в истории России⁷⁰². На экранах телевидения неожиданно для всех появилось духовенство, а митрополиты стали постоянными членами правительственных делегаций в западные страны.

Но эти изменения мало отразились на характере взаимоотношений власти и Церкви. Об этом свидетельствует повестка дня очередного февральского (1988) заседания Совета по делам религий, на котором рассматривались вопросы о проекте Устава РПЦ и о проведении Московской Патриархией Предсоборного архиерейского совещания, Поместного Собора и юбилейного торжественного акта, посвященного 1000-летию Крещения Руси. Проект Устава представили Св. Патриарх Пимен и члены Св. Синода, и он был «принят за основу». Совет рассмотрел также вопрос о регулировании производства церковной утвари и предметов религиозного культа в связи с введением в действие закона об индивидуальной трудовой деятельности.

Принципиальные изменения в государственно-церковных отношениях начались лишь после январского Пленума 1988 г., на котором Горбачев заявил о необходимости проведения широких политических реформ. В рамках этого нового курса было принято решение о широком праздновании 1000-летия Крещения Руси, которое стало полной неожиданностью как для партийного и советского аппарата, так и для Церкви, и населения страны⁷⁰³.

На изменение антицерковного курса Совет по делам религии отреагировал незамедлительно. В стране долгое время действовали без регистрации около 16 % религиозных объединений⁷⁰⁴. Уже 28 января 1988 г. Совет принял постановление «О фактах нарушения установленного порядка рассмотрения заявлений о регистрации религиозных объединений». На очередном (мартовском) заседании коллегия Совета по делам религий приняла решение об увеличении в 1989 г. тиража религиозных изданий (настольного календаря – до 180 тыс., а «Богословских трудов» – до 15 тыс. экз.). В связи с предстоящими празднествами Совет (!) увеличил смету расходов Московской Патриархии до 2 млн. инвалютных рублей (в 1987 г. было 591 450 инвалютных рублей). Издательскому отделу Московской Патриархии разрешили (!) получить в качестве дара от Евангелической Церкви ФРГ 500 тыс. экз. «Православного молитвослова» на русском языке. Одновременно было разрешено неправославным религиозным организациям получить в качестве дара от европейских религиозных организаций литературу (Библии, сборники духовных песен, справочники и т. д.), бумагу и материалы для ремонта культовых зданий⁷⁰⁵.

Затем последовали встреча Горбачева с Патриархом и членами Св. Синода в Кремле (29 апреля 1988 г.) и национальные торжества по случаю 1000-летия Крещения Руси (завершившиеся торжественным заседанием в Большом театре). Эти изменения в политике были восприняты как сенсационные не только во всем мире, но и в нашей стране, в том числе в рядах партийного аппарата. На первых порах они вызвали глубокое недоверие со стороны православного епископата, который увидел в этом лишь очередную ориентированную на Запад кампанию⁷⁰⁶. Как рассказывал мне в 1988 г. один из иподьяконов Св. Патриарха Пимена, в доверительных беседах высокопоставленные чиновники Совета и Отдела пропаганды ЦК КПСС предупреждали членов Св. Синода: «Церковь должна быть осторожна. Не высовывайтесь. “Перестройка” явление временное».

Основания для сдержанности у членов Синода были. В церковном самиздате ходила пленка с выступлением (март 1988 г.) К.М. Харчева перед слушателями Высшей партийной школы. В нем председатель Совета по делам религий говорил о происшедших изменениях как о стратегическом маневре, а не принципиальном изменении позиции партии.

«По Ленину, партия должна держать под контролем все сферы жизни граждан, а так как верующих никуда не денешь и наша история показала, что религия всерьез и надолго, то искренне верующего для партии легче сделать верующим также в коммунизм. И тут перед нами встает задача: воспитание нового типа священника; подбор и постановка священника – дело партии»⁷⁰⁷.

Именно этот человек выступил инициатором многих важных для освобождения (как внешнего, так и внутреннего) Церкви дел и заложил основу принципиально новых взаимоотношений между государственной властью и Церковью⁷⁰⁸. В основе его действий не было никакой внутренней логики, а лежало стремление «угодить начальству»⁷⁰⁹.

Но носители высшей власти сами не имели никакой программы церковно-государственных отношений⁷¹⁰. Возможно, этим объясняется предоставленная Харчеву слишком большая свобода для его импровизаций. Его деятельность на посту председателя Совета приобрела черты личной политики и не могла быть долго терпима. Вскоре после завершения торжеств по случаю 1000-летия Крещения Руси он был уволен (отправлен послом в Объединенные Арабские Эмираты)⁷¹¹.

Но принципиальные изменения в отношении Советского государства к Церкви не ограничились встречами и торжественным празднованием 1000-летия Крещения Руси. Весной 1989 г. руководством ЦК КПСС было принято принципиальное решение о передаче контроля над деятельностью Церкви от Отдела пропаганды – Отделу административных органов ЦК КПСС. На большее советская власть не решилась. Но в дальнейших решениях уже и не было необходимости. Как говорил Горбачев, «процесс пошел». Процесс освобождения Церкви приобрел неподвластные решениям ЦК самостоятельную силу и логику.

Как уже говорилось выше, колебания и изменения в традиционно антицерковной политике властей совпали с начавшимся в конце 1960-х религиозным возрождением в обществе⁷¹². Уже в начале 1970-х в Русскую Православную Церковь пришли, обладающие светским высшим образованием, новые священники, вокруг которых стали воссоздаваться православные общины. К началу 1980-х число пастырей, способных убедительно говорить с современными прихожанами и заботиться не только о сбережении традиций, но и о завтрашнем дне Церкви, было невелико (не превышало 250 человек, имеющих высшее светское образование, на 5 тыс. священников). Но именно эти священники во многом определили духовный настрой православного общества к концу 1980-х и направление деятельности Церкви в условиях горбачевской перестройки и постсоветского развития.

Перестройка позволила Церкви освободиться от назойливой опеки партийных отделов пропаганды и КГБ. Был восстановлен искаженный в 1961 г. канонический Церковный Устав. Церковь постепенно становилась хозяйкой в своем доме. Благодаря активности прихожан, повсюду восстанавливались и строились храмы. Повсеместно открывались воскресные школы, а в части епархий – семинарии. Падение советского режима в 1991 г. Церковь встретила как активный участник процесса восстановления гражданского общества.

Будучи в Москве, я Вас информировал о проведенной работе по разложению униатской церкви и переходу униатского духовенства в православную церковь. В результате проведенной работы из числа униатского духовенства образовалась «инициативная группа». Эта группа прислала в адрес Совнаркома следующие документы:

Письмо в Совет Народных Комиссаров о положении Греко-Католической церкви в Западной Украине.

Письмо «инициативной группы» ко всему духовенству Греко-католической церкви. Этот документ они разошлют после того, как мы разрешим существование «инициативной группы».

При вручении документов работнику НКВД, который называется референтом по делам вероисповеданий при СНК Украины, – Даниленко, они просили, при положительном решении вопроса, «Письмо в Совет Народных Комиссаров» не публиковать, пока они второй документ не разошлют всему духовенству по епархиям. Все документы составлены самими церковниками, в редактировании их наши люди никакого участия не принимали.

Посылаю Вам текст нашего ответа. Считаю, что следует согласиться с их просьбой, предоставить им возможность разослать письмо духовенству Греко-Католической церкви, после этого опубликовать эти документы в газетах западных областей Украины. Мы разрешили республиканским газетам ввести «сменные полосы» для населения западных областей Украины, в которых тоже можно опубликовать эти документы.

Прошу Ваших указаний.

Если будут у Вас какие-либо замечания по тексту униатских документов, мы сумеем через нашего представителя эти замечания внести.

Относительно нашего ответа «инициативной группе», как Вы посоветуете, послать его за моей подписью или же за подписью уполномоченного по делам Русской Православной Церкви при СНК УССР.

Н. Хрущев

Шкаровский М.В. Русская православная церковь и Советское государство в 1943–1964 годах. Спб., 1995. С. 117–118.

Город Москва 15 марта 1945 г.

<...> В соответствии с указаниями товарища Молотова от 2-го марта с. г. Совет по делам Русской православной церкви при СНК СССР провел предварительное изучение вопроса о взаимоотношениях между католицизмом и православием, о внешних связях Ватикана и Русской православной церкви в прошлом и представляет при этом на Ваше рассмотрение краткие материалы по этим вопросам и свои соображения.

Помимо догматических расхождений, основное различие между православием и католицизмом состоит в том, что православная церковь представляет собою соборную церковь – общество верующих, осуществляющих свои религиозно-нравственные цели при помощи духовенства, в то время как Римско-Католическая церковь является кастовой организацией духовенства, в которой верующие миряне лишены права участия в церковной жизни.

Власть Римско-Католической церкви всего мира, как известно, сосредоточена в одних руках, в лице римского Папы, считающегося наместником Христа на Земле.

Православная же церковь единого всемирного духовного и административного центра не имеет и является объединением национальных автокефальных церквей на соборных началах (Вселенские поместные соборы).

Константинопольский патриарх, признаваемый по традиции Вселенским, является первым среди равных православных патриархов в вопросах церковно-догматического характера.

В то время как православная церковь свою деятельность ограничивает вопросами религиозно-нравственного характера, Римско-Католическая церковь на протяжении всей своей истории боролась, не останавливаясь ни перед какими средствами, за сосредоточение в своих руках, помимо духовной, также и светской власти.

В соответствии с этим и внешние связи православной и Римско-Католической церквей были различными как по форме, так и по содержанию.

Православная церковь, и, в частности, Русская православная церковь, не имела и не могла иметь своих дипломатических представителей при правительствах других стран, а римский Папа, как государь Ватикана, имеет своих дипломатических представителей в других странах.

Лишившись в 1870 году территории Папской области и светской власти, Папа упорно и настойчиво в течение более полустолетия добивался восстановления утраченных прав, и, в конце концов, в 1929 году путем блока с фашистским правительством Муссолини (Латеранское соглашение) Папе удалось восстановить свою светскую власть на территории Ватикана, за укрепление которой ведется настойчивая борьба и по сегодняшний день.

Политический блок с фашизмом усилил профашистскую деятельность Ватикана, особенно ярко выраженную в дни войны.

Римско-Католическая церковь в своем стремлении к мировому господству ведет настойчивую и систематическую борьбу за поглощение православия католицизмом.

В этой борьбе известное место занимает униатство, путем которого Римско-Католической церкви удалось отвлечь от православия некоторую часть населения западных областей Украины.

Римско-Католическая церковь рассматривает униатство как переходную ступень к полному окатоличиванию населения западных районов для отрыва их от России.

Русская православная церковь в прошлом не вела систематической организованной борьбы против католичества внутри страны, если не считать организации, преимущественно в западных районах, так называемых православных братств при церквах и монастырях, ставивших своей задачей укрепление православной церкви в этих районах, религиозно-просветительную, миссионерскую и благотворительную цели.

По данным Синода, к 1914 году насчитывалось свыше 700 епархиальных и приходских братств. Наиболее крупными братствами были: Варшавское, Минское, Виленское, Гродненское, Холмское, Могилевское, Брест-Литовское, Рижское, Либавское.

Русская православная церковь вне России так же не вела борьбы с католицизмом и не ставила перед собой такой задачи. Поэтому она не использовала такую оппозицию Ватикану, как старокатоличество, возникшее в недрах самой Римско-Католической церкви, порвавшее связи с Ватиканом и находящееся ближе к православию, чем к католицизму.

Заграничная деятельность Русской православной церкви сводилась лишь к обслуживанию православного населения за границей православными храмами, имевшимися при посольствах и миссиях в столичных центрах и некоторых крупных городах Европы, Азии и Америки.

Православные храмы имелись: в Риме, Берлине, Париже, Лондоне, Вене, Брюсселе, Стокгольме, Копенгагене, Бухаресте, Пекине, Токио, Тегеране, Буэнос-Айресе и других городах мира. По данным Синода, в 1912 году насчитывалось 5 посольских православных церквей за границей. При некоторых заграничных церквах создавались братства и попечительства с религиозно-нравственными и благотворительными целями.

В Азии и Америке имелись православные духовные миссии, в задачу которых входило распространение православия среди языческого и инославного населения и благотворительная деятельность. Такие миссии были в Китае, Японии, Корее и Северной Америке.

На Ближнем Востоке заметную роль играла Иерусалимская духовная миссия, через которую осуществляло свою деятельность Русское Императорское Палестинское общество, основанное в 1882 году. Иерусалимская миссия и Палестинское общество обслуживали паломников и направляли свою деятельность на усиление православного влияния в этих местах в противовес католицизму.

Из сказанного следует, что Русская православная церковь, в прошлом не прилагавшая достаточных усилий для борьбы с католицизмом, в настоящее время может и должна сыграть значительную роль в борьбе против Римско-Католической церкви (и против униатства), ставшей на путь защиты фашизма и добивающейся своего влияния на послевоенное устройство мира.

В борьбе с Ватиканом, кроме православной церкви, надо использовать старокатоличество, являющееся серьезной оппозицией Римско-Католической церкви.

Совет по делам Русской православной церкви при СПК СССР считает возможным войти [в правительство] со следующими предложениями:

1. Мероприятия по отрыву приходов Греко-Католической (униатской) церкви в СССР от Ватикана и последующему присоединению их к Русской православной церкви.

В этих целях целесообразно провести следующее:

а) организовать в г. Львове православную епархию, поставив во главе ее епископа с титулом епископа Львовского и Тернопольского, который объединит православные приходы Львовской, Станиславской, Дрогобычской и Тернопольской областей;

б) предоставить епископу и всем священнослужителям данной епархии права на проведение миссионерской работы;

в) предоставить в распоряжение епархии в г. Львове в качестве кафедрального собора один из греко-католических (униатских) соборов;

г) укрепить Почаевскую лавру православную в г. Кременец Тернопольской области, сделав настоятеля ее викарием Львовского епископа;

д) от имени патриарха и Синода Русской православной церкви выпустить специальное обращение к духовенству и верующим униатской церкви и широко распространить его по униатским приходам;

е) организовать внутри униатской церкви инициативную группу, которая должна будет декларативно заявить о разрыве с Ватиканом и призвать униатское духовенство к переходу в православие.

2. Использование старокатолических групп, их оппозиции Ватикану и другие мероприятия по борьбе с римо-католиками в западных республиках СССР:

а) изыскать возможности по организации в Латвии и Литве инициативных групп старокатоликов и, рассматривая их как оппозицию Ватикану, поддерживать их и укреплять, предоставляя им храмы, утварь и т. п.;

б) способствовать установлению связи старокатолических групп в СССР со старокатолическими церквами в других странах;

в) организовать православные братства в городах: Риге, Вильнюсе, Гродно, Луцке, Львове и Черновцах, предоставив этим братствам право на проведение миссионерской и благотворительной деятельности. Задача братства – укрепление православия и противопоставление его католицизму.

3. Мероприятия по укреплению влияния Русской православной церкви за границей:

а) принять меры к ликвидации автокефалии Польской православной церкви и присоединить ее в целом к Московской патриархии;

б) оформить принятие в юрисдикцию Московской патриархии причта и прихода русской церкви в г. Бари (Италия), согласно имеющемуся с его стороны обращению. Командировать для этого в г. Бари представителя Московской патриархии;

в) оформить присоединение к Московской патриархии Мукачевско-Пряшевской православной епархии (Закарпатская Украина), согласно выявленному с их стороны коллективному желанию и согласию Синода Сербской православной церкви. Для этого вызвать из Белграда в Москву епископа Мукачевско-Пряшевской епархии Владимира с последующим направлением его в Мукачево;

г) ускорить приезд из Парижа в Москву митрополита Евлогия, являющегося экзархом Вселенского патриарха по всей Европе и высказывающего желание перейти в юрисдикцию Московской патриархии⁷¹⁴. Если соглашение состоится, то Московская патриархия будет иметь только во Франции 57 церквей и, кроме того, отдельные церкви в Англии, Чехословакии, Швеции, Австралии, в Алжире и Марокко.

Если приезд в Москву Евлогия задержится из-за его болезни, то можно вызвать в Москву его викария архиепископа Владимира.

Также пригласить в Москву из Парижа игумена Стефана Светозарова, возглавляющего во Франции четыре православных прихода патриаршей ориентации, и протоиерея Лосского, возглавляющего в Париже подворье и братство «Св. Фотия». В настоящее время оба письменно выразили свое желание воссоединения с Русской православной церковью;

д) провести в мае месяце с.г. выезд церковной делегации в Англию в составе 3-х человек во главе с митрополитом Николаем как ответный визит на посещение архиепископом Йоркским Москвы. Эта делегация позондирует почву для организации в Лондоне русского православного прихода и обсудит с архиепископом Кентерберийским вопрос об участии Англиканской церкви во всемирной конференции христианских церквей;

е) считать возможным, чтобы Синод Русской православной церкви поставил через НКИД СССР вопрос о возврате бывших посольских православных церквей за границей, и прежде всего во Франции, Италии, Венгрии, Чехословакии, Югославии, Болгарии, Греции, Швеции и в Палестине. По мере возврата церковных зданий незамедлительно организовывать приходы при них, для чего, в случае надобности, Московская патриархия должна будет командировать духовенство и прежде всего настоятелей церквей.

Эти приходы должны будут ставить своей задачей обслуживание духовных потребностей православных верующих, а значит, и укрепление православия в этих странах, и популяризацию авторитета Московской патриархии.

В последующем, на базе этих церквей возможно восстановление духовных миссий, к организации которых сейчас имеются серьезные препятствия;

ж) в целях большего сближения Русской православной церкви с православными церквами в Югославии, Болгарии и Румынии, руководствуясь имеющимися приглашениями, командировать с 25 марта с. г. в Софию церковную делегацию из 4-х человек во главе с архиепископом Псковским и Порховским Григорием; в Белград – церковную делегацию из 5-ти человек во главе с епископом Кировоградским и Одесским Сергием и с 5 апреля с.г. в Бухарест – церковную делегацию из 5-ти человек во главе с епископом Кишиневским Иеронимом;

з) имея приглашение патриарха Александрийского и всея Африки Христофора и патриарха Антиохии и всего Востока Александра, организовать в течение лета с.г. поездку патриарха Московского и всея Руси Алексия в сопровождении соответствующей сану свиты по странам Ближнего Востока (Сирия, Ливан, Палестина и Египет). Срок поездки согласовать с вышеуказанными патриархами. Наряду с ответными визитами, одной из целей поездки будет изыскание возможностей к организации русских православных приходов в Бейруте, Дамаске, Иерусалиме, Каире и Александрии и обсуждение с восточными патриархами предпосылок к созыву в Москве всемирной конференции христианских церквей;

и) на основе достигнутого соглашения между Синодом Русской православной церкви и церковной делегацией от митрополита всея Америки Феофила в данное время командируется в США архиепископ Ярославский и Ростовский Алексий, на которого возложено провести в мае – июне с.г. в США всеамериканский православный собор.

Если митрополитом Феофилом будет одобрено решение Синода Русской православной церкви (с которым делегация Феофила согласилась), то Московская патриархия будет иметь в Америке свою епархию (Экзархат) в составе 370 церквей вместо 12-ти, сейчас находящихся в юрисдикции Московской патриархии.

4. По организации всемирной конференции христианских церквей:

В целях противопоставления претензиям Ватикана на руководящее мировое значение организовать и провести в Москве всемирную конференцию всех христианских (некатолических) церквей.

Инициативу созыва такой конференции предоставить Русской православной церкви.

На конференции могут участвовать главы или их представители от следующих церквей:

православные церкви: Русская, Сербская, Грузинская, Константинопольская, Александрийская, Антиохийская, Иерусалимская, Болгарская, Румынская, Греческая, Финляндская;

неправославные церкви: старообрядцы австрийского толка (СССР и Румыния);

старообрядцы-беспоповцы (СССР и Америка);

Коптская церковь (Египет и Эфиопия);

Армяно-григорианская церковь (СССР, Ближний Восток, Балканы, Франция и Америка);

Англиканская церковь (Великобритания, Америка и Канада);

протестантская и Методистская церковь (США, Англия, Финляндия и СССР).

Кроме того, если выявят свои взаимоотношения с Русской православной церковью, на конференции могут участвовать главы или их представители от старокатолической церкви (Франция, США, СССР); всемирного союза баптистов (США и Англия); от евангелических христиан (Америка и СССР).

На конференции поставить следующие доклады:

– об абсолютной несостоятельности католического догмата, что Папа Римский является наместником Христа на Земле;

– о противоречиях догмата о непогрешимости Папы данным Священного Писания, истории и логике;

– о фашизме как антихристианской доктрине;

– о профашистской и антидемократической линии Ватикана в довоенные годы;

– о Ватикане как покровителе гитлеризма в годы переживаемой войны;

– о единодушии Русской и восточных православных церквей, а также Англиканской и других неправославных церквей в деле борьбы с фашистскими угнетателями;

– о фашистских новоявленных «крестоносцах», варварски разрушающих храмы;

– о попытках Ватикана вмешаться в дело организации послевоенного устройства мира.

Решения данной конференции будут представлять собою серьезные протесты всего христианского (некатолического) мира против деятельности и замыслов Ватикана и, безусловно, сыграют положительную роль в деле изоляции Ватикана и снижения авторитета Папы.

На подготовку созыва такой конференции необходимо будет 5–6 месяцев.

5. Другие мероприятия:

В том случае, если вышеуказанные предложения будут Правительством одобрены, необходимо разрешить и провести следующее:

а) при Синоде Русской православной церкви организовать миссионерский совет, который будет заниматься братствами и миссиями;

б) для подготовки кадров священнослужителей и миссионеров по типу и программе Московских пастырско-богословских курсов открыть курсы в городах: Ленинграде, Киеве, Минске, Луцке, Львове и Ставрополе;

в) для изготовления богослужебных книг, а также в целях печатания других изданий Московской патриархии и Синода (что сейчас является узким местом), а также в связи с развертыванием миссионерской деятельности за границей предоставить Московской патриархии право иметь свою типографию на один печатный станок;

г) предоставить в Москве для Сербской, Грузинской, Антиохийской и Александрийской церквей по одной церкви, как ранее имевших в Москве свои подворья.

Продолжая изучение вопроса, прошу Ваших указаний по представленным предложениям.

Приложения: материалы за №№ 1–6.

Председатель Совета по делам

Русской православной церкви при СНК СССР

Карпов Г. Г.

Власть и Церковь в СССР и странах Восточной Европы. 1939–1958 (Дискуссионные аспекты). М., 2003. С. 308–315.

<...> Совет по делам Русской православной церкви при Совнаркоме Союза ССР, считая, что Русская православная церковь в настоящее время может и должна сыграть значительную роль в борьбе против Римско-Католической церкви и против униатства, 15 марта с.г. входил в Правительство Союза с рядом предложений по проведению некоторых мероприятий на Украине, в Белоруссии, в Литве, Латвии, а также за границей.

Все представленные Советом предложения 17 марта с. г. были одобрены Председателем Совета Народных Комиссаров Союза СССР товарищем Сталиным.

В числе представленных предложений были следующие мероприятия, относящиеся к положению церкви на Украине:

1) Организовать в гор. Львове православную епархию, поставив во главе ее епископа (из украинцев) с титулом епископа Львовского и Тернопольского, который бы и объединил православные приходы Львовской, Станиславской, Дрогобычской и Тернопольской областей.

2) Предоставить Львовскому и Тернопольскому епископу, а также всем православным священнослужителям данной епархии право на проведение миссионерской работы.

3) Предоставить в распоряжение епархии в гор. Львове в качестве кафедрального собора один из греко-католических (униатских) соборов.

4) Укрепить Почаевскую православную лавру в гор. Кременце Тернопольской области, сделав ее настоятеля викарием Львовского епископа.

5) От имени патриарха Московского и всея Руси и Синода Русской православной церкви выпустить специальное обращение (на украинском и русском языках) к духовенству и верующим униатской церкви и широко распространить его по униатским приходам.

6) Организовать внутри униатской церкви инициативную группу, которая должна будет декларативно заявить о разрыве с Ватиканом и призвать униатское духовенство к переходу в православие.

7) Организовать православные братства в городах Луцке и Львове, предоставив этим братствам право на проведение миссионерской и благотворительной деятельности, причем задачей братств будет являться укрепление православия и противопоставление его католицизму.

8) Принять меры к ликвидации автокефалии Польской православной церкви с проведением соответствующих мероприятий по присоединению ее в целом к Московской патриархии.

9) Оформить присоединение к Московской патриархии Мукачевско-Пряшевской православной епархии (Закарпатская Украина), согласно выявленному с их стороны коллективному желанию и согласию Синода Сербской православной церкви, в юрисдикции которой до настоящего времени находится Мукачевско-Пряшевская епархия.

10) Для подготовки кадров священнослужителей и миссионеров по типу и программе Московских пастырско-богословских курсов открыть курсы в городах Киеве, Луцке, Львове и Одессе.

В порядке дополнения вышеуказанных мероприятий на сегодняшний день проведено следующее:

В качестве епископа на Львовско-Тернопольскую кафедру определен протоиерей одной из киевских церквей, он же профессор М.Ф. Оксиюк, который 19 апреля с. г. прибыл в Москву и представлялся в патриархии и в Совете.

Сегодня, 20 апреля, состоялось пострижение Оксиюка в монашество, 21 апреля состоится наречение, а 22 апреля – хиротония и отъезд в гор. Львов.

Оксиюку предоставлено право взять, по его усмотрению и по согласованию с экзархом Украины митрополитом Иоанном, несколько украинских православных священников для организации православного братства и развертывания миссионерской работы.

В указе патриарха о назначении Оксиюка епископом Львовским и Тернопольским будет оговорено, что в его ведение передаются также православные приходы в Станиславской и Дрогобычской областях.

Совет считает желательным, чтобы епископу Львова (Оксиюку) были предоставлены в бывшем униатском монастыре покои бывшего митрополита Андрея Шептицкого, а также помещение для епархиального управления и богословско-пастырских курсов.

Совет согласен с мнением патриарха Алексия о предоставлении права Львовскому епископу издавать так называемые Епархиальные ведомости.

Экзарх Украины митрополит Иоанн получил соответствующее указание от патриарха Московского о формуле принятия униатских священников в православие, и ему же предложено дать соответствующие указания епископам Житомирскому, Волынскому и Каменец-Подольскому.

Совету известно, что внутри униатской церкви, в лице Костельника и других священников, создается инициативная группа, которая должна будет декларативно заявить о разрыве с Ватиканом и призывать униатское духовенство к переходу в православие.

Специальное обращение патриарха Московского к униатскому духовенству, воззвание инициативной группы, материалы Епархиальных ведомостей Львовского епископа, а также соответствующие проповеди должны будут способствовать скорейшему разложению униатской церкви.

Совет по делам Русской православной церкви при Совнаркоме СССР просит Ваших указаний уполномоченному Совета при Совнаркоме Украинской ССР товарищу Ходченко и уполномоченному Совета при львовском облисполкоме товарищу Вишневскому об оказании необходимого содействия экзарху Украины митрополиту Иоанну и Львовскому епископу Оксиюку в проведении вышеуказанных мероприятий.

Мероприятия по ликвидации автокефалии Польской православной церкви проводятся Московской патриархией путем вызова в Москву представителей Польской автокефальной церкви, а присоединение Мукачевско-Пряшевской епархии оформляет церковная делегация Московского патриархата, ныне находящаяся в Белграде (Югославия).

Председатель Совета по делам Русской православной церкви при СНК СССР

Карпов Г. Г.

Власть и Церковь в СССР и странах Восточной Европы... С. 318–320.

Из доклада в ЦК ВКП(б) Совета по делам Русской православной церкви об итогах своей работы за 1946 г. от 14 февраля 1947 г.

<...> Принципиальные вопросы внешней работы.

Проведенная значительная подготовительная работа за границей позволяет использовать Московскую Патриархию для осуществления в 1947–1948 гг. ряда новых мероприятий, имеющих принципиальное и политическое значение.

К числу их Совет относит следующие:

Как известно, Русская православная церковь, получившая самостоятельность (автокефальность) в 1448 году, занимает среди всех автокефальных православных церквей мира лишь пятое место (в порядке очередности получения прав автокефалии).

Между тем ее удельный вес в православном мире и возросший в последнее время авторитет дают основания к тому, чтобы она заняла первое место, хотя и не без некоторой борьбы.

Разрешенное еще ранее Правительством и намечаемое патриархом Алексием на сентябрь 1947 года предсоборное совещание в Москве глав, или их представителей, всех автокефальных православных церквей и преследует, в качестве основной цели, подготовку созыва в 1948 году (500-летие самостоятельности Русской православной церкви) не собиравшегося уже несколько веков Вселенского Собора (всемирного съезда) для решения вопроса о присвоении Московской Патриархии титула вселенской.

Понимая политическую важность этого мероприятия и предвидя возможные трудности при его осуществлении, Совет в своей внешней работе в течение 1945–1946 гг. поэтому и преследовал цель расширения и укрепления влияния Русской православной церкви за границей и привлечения подавляющего большинства автокефальных православных церквей на ее сторону.

Кроме того, что эта работа должна проводиться и в дальнейшем, необходимо принятие мер к созданию более благоприятных условий для Московской Патриархии внутри страны.

В частности, патриарх ставит, а Совет считает желательным, чтобы в ближайшее время Московской Патриархии была полностью передана Троице-Сергиева лавра, где после соответствующего ремонта было бы возможно разместить Московские духовные академию и семинарию, типографию, издательство и некоторые другие учреждения патриархии, оборудовать помещения для прибывающих иностранных гостей и для проведения заседаний, а также разрешено предоставить в качестве подворий церкви для Восточных Патриархатов, Сербской и Болгарской православных церквей.

Наряду с вопросом о подготовке Вселенского Собора, на предсоборном совещании 1947 года будут обсуждены вопросы об организации более эффективной борьбы православных церквей с Ватиканом, об отношении к «зарубежному архиерейскому Синоду» митрополита Анастасия, об отношении православных церквей к так называемому «экуменическому движению» (инициатива и фактическое руководство которым находится в руках Англиканской церкви), а также ряд других вопросов.

Как уже отмечалось выше, на Поместном Соборе Русской православной церкви в 1945 году и при обмене мнениями во время поездок делегации Московской Патриархии за границу вопрос о необходимости сплочения православных церквей для борьбы с Ватиканом встретил одобрение со стороны почти всех автокефальных православных церквей.

Русская православная церковь занимает в этом вопросе ведущую организационную роль и уже провела в 1945–1946 гг. большую работу по ликвидации в западных областях Украины Греко-Католической (униатской) церкви, добившись перехода в православие 1997 бывших униатских церквей. Предстоит решить и провести примерно такую же работу в Закарпатской области УССР, где имеется 399 приходов греко-католической (униатской) церкви, возглавляемых архиепископом Ромжа.

Учитывая, в то же время, что Ватикан продолжает проявлять активность в распространении своего влияния на некоторые православные церкви (предложения заключить союз с Румынской и Сербской православными церквами, оказание материальной помощи представителю «карловацкой» ориентации на Ближнем Востоке архимандриту Антонию Сенкевичу и т. д.) и внести тем самым раскол в православный мир, а также принимая во внимание, что Ватикан в последнее время превратился в антидемократическую, политическую организацию, – Совет считает, что православные церкви должны и имеют возможности к более активной борьбе против Ватикана.

В этом плане можно провести следующие мероприятия:

– окончательно ликвидировать униатскую церковь в СССР;

– подготовить проведение аналогичных мероприятий в некоторых других странах за границей (например, в Чехословакии, Югославии);

– на предсоборном совещании 1947 года сделать более сильное осуждение папизма с догматической точки зрения;

– выпустить специальный сборник для заграницы против Ватикана;

– создать альянс христианских церквей в виде международного движения, во главе с Русской православной церковью, для борьбы с Ватиканом, пригласив участвовать в нем все другие вероисповедания.

Вопрос о взаимоотношениях с Англиканской церковью в этой связи представляет для Московской Патриархии определенное значение.

Прерванная в 1917 году связь Русской православной церкви с Англиканской церковью начала восстанавливаться лишь в 1943 году, когда в Москву приезжала делегация этой церкви во главе с архиепископом Йоркским доктором Гарбетт.

Позднее, в 1945 году, митрополит Крутицкий Николай с делегацией сделал ответный визит в Лондон к архиепископу Кентерберийскому доктору Фишер. Этот обмен делегациями позволил выяснить, что Англиканская церковь, так же, как и Русская православная церковь, отрицательно относится к Ватикану и готова принять участие в тех или иных мероприятиях, направленных против Ватикана, хотя и занимает пока в этом вопросе пассивные позиции.

Так как конкретно этот вопрос в тот период не обсуждался и учитывая выгодность привлечения Англиканской церкви в антиватикановский церковный блок, Совет считал бы целесообразным разрешить Московской Патриархии приглашение в 1947 году в Москву архиепископа Кентерберийского на предмет получения согласия последнего о совместных действиях против Ватикана.

Вполне возможно, что во время пребывания в Москве архиепископ Кентерберийский поднимет вопрос об участии Русской православной церкви в так называемом «экуменическом движении», которое возглавляется Англиканской церковью и формально ставит своей целью объединение всех церквей для разрешения чисто церковных вопросов, а фактически, прежде всего, занимается политикой.

По мнению Совета, Московская Патриархия должна в этом вопросе дать Англиканской церкви четкий ответ и предъявить свои условия, на которых она может принять участие в «экуменическом движении». Дело в том, что, согласно действующему положению, православным церквам вообще в руководящих органах «экуменического движения» предоставлено всего лишь 17 мест из общего количества 90, а в совещаниях 85 из 450 мест.

Естественно, что при таком положении ни Русская, ни какая другая православная церковь не сможет сколько-нибудь серьезно влиять на линию деятельности этого движения.

Между тем, по имеющимся в Совете сведениям, «экуменическое движение» во главе с Англиканской церковью все более и более скатывается на реакционные политические рельсы, оставляя церковные вопросы на заднем плане.

Об этом особенно красноречиво говорят принятые на последнем заседании «экуменистов» в Женеве в 1946 году решения с требованием пересмотра потсдамских решений в отношении Германии, борьбе с марксизмом и т.д.

Учитывая эти обстоятельства и заинтересованность определенных политических кругов Англии в использовании «экуменического движения» через Англиканскую церковь в своих политических целях, Московская Патриархия должна предъявить Англиканской церкви два условия, на которых она примет участие в «экуменическом движении»:

а) отказ «экуменистов» от политических выступлений и обеспечение чисто церковной деятельности этого движения;

б) значительное расширение представительских мест для православных церквей во главе с Русской церковью.

Принимая во внимание, что Московская Патриархия получила заверения от многих автокефальных церквей о единой линии отношения к «экуменическому движению», удовлетворение приведенных выше условий Московской патриархии позволит ей обеспечить влияние на «экуменическое движение» в нужном нам направлении.

В том же случае, если эти требования неприемлемы для Англиканской церкви, Московская патриархия должна по-прежнему занимать роль наблюдателя...

Если линия работы Совета будет признана Правительством правильной, а указанные выше мероприятия в принципе одобрены, – Совет представит на рассмотрение конкретные предложения по каждому разделу.

Председатель Совета по делам русской православной церкви при Совете Министров СССР

Карпов Г.Г.

Шкаровский М.В. Русская Православная Церковь и Советское государство в 1943–1964 годах. СПб., 1995. С. 124–128.

Из инструктивного письма Г. Карпова от 14 июня 1946 г.

<...> П. 5. «О посещении уполномоченными епископов и духовенства».

В юбилейные или торжественные для церкви дни некоторые правящие епископы приглашают уполномоченных Совета на обед или завтрак. Уполномоченные, как правило, под предлогом командировки, занятости или их болезни, отклоняют те и другие предложения. В связи с этим Совет разъясняет уполномоченным Совета, что отказываться от такого рода приглашений не следует, так как это может быть истолковано духовенством как пренебрежительное отношение со стороны уполномоченных Совета. Во время этих посещений епископа и в отдельных случаях других лиц из духовенства (например, приходских священников при выездах в район) уполномоченный должен держать себя с достоинством и не допускать излишеств и болтливости. Надо иметь в виду также и то обстоятельство, что отдельные лица из духовенства могут эти приглашения специально использовать для компрометации уполномоченных. В необходимых случаях (например, юбилейный день епископа) уполномоченные могут выступать с кратким приветствием от своего имени.

«План расположения материала (вопросов) в информационных ежеквартальных отчетах уполномоченных Совета» (1947)

1. В начале информационного отчета уполномоченным Совета дается подробный анализ происшедших за квартал изменений количества действующих церквей, молитвенных домов и монастырей, с указанием причин этих изменений, а в отношении монастырей подробно докладывается о выполнении Постановления Правительства от 29/1–1946 г.

2. О духовенстве в отчете дается объяснение происшедших за квартал изменений, т.е. сколько убыло и по каким причинам и вновь рукоположено, выделив число лиц с богословским образованием.

3. При анализе поступивших за квартал заявлений об открытии церквей и результатов их рассмотрения в докладе следует привести характерные факты, содержащиеся в заявлениях и жалобах (какие мотивы приводятся за открытие церкви, как реагируют верующие на отклонение их ходатайств и изъятие у общин зданий, занимаемых под молитвенные дома).

4. О приеме посетителей – следует подробно перечислить все важные вопросы, поставленные епископом, благочинными, священниками и мирянами, и сообщить ответы по ним уполномоченного Совета.

5. Привести конкретные факты о нарушениях закона и постановлений Правительства о церкви советскими органами и их представителями, и духовенством, и что предпринято по устранению этих нарушений.

6. Привести факты вмешательства во внутрицерковную жизнь представителей советских органов.

7. Над какими вопросами работал уполномоченный в квартале (осветить подробно), выезды уполномоченного на места: сколько времени затрачено, по каким вопросам и результаты.

8. Положение и деятельность церкви:

а) по характеристике епархиального архиерея, благочинных, священников и служителей церкви;

б) состояние свечных мастерских и др. предприятий церкви;

в) положение духовных учебных заведений;

г) обращения архиерея к верующим (послания);

д) отношение верующих к духовенству (авторитетность духовенства и факты отрицательного отношения);

е) отношение священников и церковного актива к управляющему епархией;

ж) сколько экземпляров получает епархия журнала Московской Патриархии, и как он распределяется по приходам и по какой цене;

з) доходность приходов и духовенства;

и) патриотическая деятельность церкви (письменные обращения епископа и проповеди священников);

к) прочие вопросы (по УССР осветить вопрос об униатах).

9. Состояние религиозности:

а) посещаемость церквей;

б) исполнение религиозных обрядов:

1) крещений – количество взрослых,

2) венчаний,

3) похорон;

в) переход в православие верующих других вероисповеданий;

г) характерные примеры о религиозности, празднование больших церковных праздников, которые приходятся на рабочие дни;

д) совершение служб и обрядов незарегистрированными священниками и др. лицами;

е) прочие вопросы.

Рекомендации Совета по вопросам методики сбора информации

При ознакомлении на местах с положением и деятельностью приходов, с состоянием религиозного движения среди населения и т. п. не допускать даже видимости вмешательства во внутрицерковные дела, поэтому Совет запрещает уполномоченным производить специальные вызовы духовенства, церковных служителей и отдельных верующих с целью получения от них сведений о церковной жизни и о религиозном движении, а также вести специальные опросы и требовать какие-либо письменные сведения, справки и т. п., касающиеся церковной жизни, за исключением вопросов, относящихся к выполнению договора на церковное здание и культовое имущество. Все интересующие вопросы и сведения необходимо выяснять путем тактичных попутных бесед с отдельными, заслуживающими доверия лицами из числа духовенства, церковных служителей и верующих и другими путями⁷¹⁶.

Из инструкции Совета от 9 января 1947 года «О взаимоотношениях уполномоченного с епископом»

У уполномоченных создалось двоякое мнение о епископах. Одни считают, что епископы – это бары, тунеядцы, живущие очень богато. Действительно, высшая церковная иерархия у нас, в отличие от заграничной, живет очень богато, потому что наша церковь самая многочисленная и богатая в мире.

Такое мнение о епископах, однако, приводит иногда к тому, что со стороны уполномоченных проявляется к ним, если не пренебрежительное, то, во всяком случае, не совсем нормальное отношение.

Некоторые уполномоченные, наоборот, считают, что его епископ – хороший человек, что с ним можно любое дело сделать: как уполномоченный ему скажет, так и будет сделано. К такому епископу, к его действиям эти уполномоченные относятся обычно недостаточно критически и подчас подпадают под его влияние.

В Житомире, например, был епископ Антоний. Житомирский уполномоченный говорил, что Антоний замечательный человек и что они жили в ладу. Антоний был переведен в Кострому. Приехав туда, он наговорил костромскому уполномоченному всяких небылиц, стараясь показать себя архилояльным, в результате чего уполномоченный подпал под влияние этого епископа. Дело дошло до того, что епископ перестал ходить к уполномоченному, а стал вызывать его к себе, стал его совершенно игнорировать, обращаясь непосредственно, минуя уполномоченного, в Облисполком, в Совет и в другие советские организации.

Эти факты свидетельствуют о том, что некоторые уполномоченные не умеют тактично поставить таких епископов на свое место, а значит, сами своего места не знают. Им необходимо научиться тому, как надо налаживать отношения с епископом, и вовремя суметь поставить их на место, если они начинают зарываться. Но все это должно делаться тактично, без грубости, вежливо.

Для того, чтобы иметь правильные взаимоотношения с епископом, уполномоченный не должен обещать епископу того, чего он не знает или не может сделать. А раз обещал, надо исполнить. Это правило не всегда, однако, уполномоченными соблюдается: иногда дается обещание выполнить то или иное пожелание, удовлетворить то или иное ходатайство епископа, а когда станет вопрос о реализации этого обещания, выясняется, что уполномоченный сделать этого не может.

Поэтому, чтобы не портить взаимоотношений с епископом, уполномоченному следует в тех случаях, когда у него нет полной уверенности в возможности удовлетворения ходатайства епископа, или сказать ему, что ответ будет дан в следующий раз после консультации с соответствующими инстанциями, или же прямо ответить, что удовлетворить просьбу нет возможности.

Из доклада В.А. Куроедова на Всесоюзном совещании уполномоченных Совета 21 апреля 1960 г.

Секретно

<...> Главная ошибка Совета по делам [Русской] православной церкви заключалась в том, что он непоследовательно проводил линию партии и государства в отношении церкви и скатывался зачастую на позиции обслуживания церковных организаций. Занимая защитнические позиции по отношению к церкви, совет вел линию не на борьбу с нарушениями духовенством законодательства о культах, а на ограждение церковных интересов.

В подтверждение этому можно привести хотя бы такой факт: 26 марта 1959 года совет разослал инструктивное письмо за № 57, в котором осуждалась практика местных партийных, советских органов по проведению собраний трудящихся о закрытии церквей для использования их под культурно-просветительные цели, а также практика активного использования партийных работников и советской интеллигенции по работе среди верующих. Письмом запрещалось коммунистам, учителям выявлять в церквах детей, молодежь, посещающих церковные службы, и проводить, в связи с этим, индивидуальную работу с верующими.

Комиссия ЦК КПСС по вопросам идеологии, культуры и международных отношений своим решением признала эти установки ошибочными и обязала совет отозвать этот документ с мест. Бывшему председателю совета тов. Карпову было указано на необходимость в дальнейшем подобные документы рассылать на места только после рассмотрения их в ЦК КПСС. <...>

Благотворительность большого вреда не приносит. Между тем, она является сильным рычагом укрепления церкви и расширения ее влияния. Дело в том, что церковь путем разных подачек отравляет сознание отдельных слоев трудящихся, воспитывает у них этим симпатию к себе, привлекает их в свое лоно. Поэтому, строго говоря, благотворительность есть не что иное, как попытка покушения церкви на свободу совести советского гражданина, а это есть нарушение нашей Конституции. Я уже не говорю о том, что подобные подачки унижают достоинство советских людей. <...>

Из доклада В.А. Куроедова на Всесоюзном совещании уполномоченных Совета по делам религии 25 июля 1963 г.

Секретно

Надо было поставить церковь на свое место, на то место, которое ей было отведено ленинским декретом «Об отделении церкви от государства и школы от церкви». Требовалось поставить деятельность церковников в точно определенные рамки законодательства о культах, выработанного в первые годы существования советского государства в соответствии с ленинскими указаниями.

В 1960–1963 гг. были изданы важные документы: постановление ЦК КПСС «О мерах по ликвидации нарушений духовенством советского законодательства о культах» (январь 1960 г.), постановление ЦК КПСС и СМ СССР «Об усилении контроля за выполнением законодательства о культах» (март 1961 г.). Этими документами восстанавливаются ленинские принципы отношения к религии и церкви...

Совет, уполномоченные, местные органы власти осуществили перестройку церковного управления. На основе наших рекомендаций все духовенство отстранено от хозяйственно-финансовых дел в религиозных обществах. Эта функция целиком перешла в ведение самих религиозных обществ, их исполнительных органов. У священника осталась одна обязанность – служить Богу. Такая реформа позволила усилить контроль за деятельностью духовенства и более успешно вести работу по ограничению влияния церкви.

Особое место⁷¹⁷ мы обращаем на то, чтобы церковь не занималась благотворительной деятельностью. Совет и местные советские органы стали внимательнее следить за тем, чтобы церковь не проводила религиозной работы среди детей и подростков. Ликвидировано в подавляющем большинстве областей, краев и республик паломничество к так называемым «святым местам».

Совет поставил вопрос перед соответствующими инстанциями о ликвидации извращений в профсоюзном обслуживании в религиозных объединениях. Ведь дело доходило до того, что во многих церквах действовали профсоюзные организации, развертывалось соревнование за лучшее обслуживание верующих, а портреты активистов церкви вывешивались на досках почета. В 1962 году с этими извращениями было покончено. Обслуживающий персонал церквей, за исключением четырех категорий (сторожей, истопников, уборщиц, дворников), снят с профобслуживания.

Все высшее духовенство, регенты, певчие, обслуживающий персонал стали облагаться подоходным налогом как некооперированные кустари. <...>

Как оградить детей и подростков от влияния религии и церкви. Из доклада председателя Совета по делам религиозных культов при СМ СССР А.А. Пузина на Всесоюзном совещании уполномоченных Совета 25 июня 1964 г.

2 января 1964 года Секретариат ЦК утвердил мероприятия по усилению атеистического воспитания населения, выработанные идеологическим отделом ЦК. В этих мероприятиях имеется специальный пункт, в котором дается поручение Совету по делам религиозных культов и Совету по делам русской православной церкви совместно с Юридической Комиссией при Совете Министров СССР разработать дополнительные рекомендации по применению советского законодательства о культах, предусмотрев, в частности, меры по ограждению детей и подростков от влияния церковников, от принуждения родителями детей к совершению ими обрядов.

Разрешите мне начать свой доклад с изложения рекомендаций, выработанных Советом по этому вопросу.

Актуальность задачи.

Я думаю, нет необходимости говорить о том, сколь важно оградить детей и подростков от влияния религии и церкви.

Человек в основном формируется в умственном и нравственном отношениях, равно как и в физическом, под влиянием воспитания в детском, отроческом и юношеском возрасте. В это время происходит выработка его характера, определенных навыков, привычек и вкусов, определенного мировоззрения, понятий морали... Забота о правильном воспитании подрастающего поколения имеет поэтому особо важное значение в деле коммунистического воспитания трудящихся.

Борьба с религией является неразрывной составной частью работы по коммунистическому воспитанию трудящихся. «Коммунистическое воспитание, – говорил Н.С. Хрущев, – предполагает освобождение сознания от религиозных предрассудков и суеверий, которые все еще мешают отдельным советским людям полностью проявить свои творческие силы».

Основная масса верующих, как показывают наблюдения, религиозна с детства. Взрослый человек редко бывает религиозным, если он с детства не был воспитан в религиозном духе. Поэтому ограждение детей и подростков от влияния религии и церкви имеет решающее значение в борьбе с религиозными верованиями людей. «Нужна продуманная и стройная система научно-атеистического воспитания, – говорил Н.С. Хрущев, – которая охватывала бы все слои и группы населения, предотвращала распространение религиозных воззрений, особенно среди детей и подростков».

В этих целях необходимо, наряду с мерами воспитательного характера, использовать также меры законодательных ограничений деятельности религиозных объединений и духовенства. Но я должен сделать здесь одну оговорку.

В последнее время часто стали раздаваться голоса, будто действующее в настоящее время законодательство о культах не позволяет оградить детей и подростков от влияния религии и церкви, что нужно-де выработать и принять новые законы на этот счет. Это неверно. Обращаю ваше внимание на то обстоятельство, что ЦК КПСС поручил Совету по делам религиозных культов и Совету по делам русской православной церкви разработать дополнительные рекомендации по применению действующего советского законодательства, а не выработку новых законов. И это не случайно, ибо у нас есть такие законы и нужно лишь следить за тем, чтобы они соблюдались. <...>

Основные положения законодательства о культах, касающиеся детей и подростков. Законы о культах воспрещают:

– преподавать религиозные вероучения в школах и во всех других учебных заведениях, за исключением богословских, открываемых с особого разрешения государственных органов. (Ст. 9 Декрета СНК РСФСР от 23 января 1918 г. «Об отделении церкви от государства и школы от церкви»);

– организовывать специальные детские и юношеские кружки, группы и собрания по обучению религии, проводить специальные детские и юношеские молитвенные собрания. (Ст. 17 постановления ВЦИК и СНК РСФСР от 28 апреля 1929 г. «О религиозных объединениях»);

– понуждать детей и подростков к исполнению религиозных обрядов. (Ст. 11 Декрета СНК РСФСР от 23 января 1918 г.);

– религиозным объединениям организовывать специальные детские и юношеские, равно как и общие, литературные, рукодельческие, спортивные и другие кружки и группы, экскурсии, заниматься благотворительной деятельностью, создавать санатории, библиотеки, читальни и т. п. (Ст. 1 Декрета СНК РСФСР от 23 января 1918 г. и ст. 17 постановления ВЦИК и СНК РСФСР от 28 апреля 192 9 г.).

Все эти законы имеют целью предотвратить распространение религиозных воззрений среди детей и подростков. Но было бы наивным думать, что служители культов смирились с тем, что им запрещено проводить особую работу среди детей и подростков.

Попытки духовенства обойти советские законы.

Вопрос о детях – это вопрос жизни и смерти церкви. Церковь умрет, если ей не удастся овладеть душами подрастающего поколения. Служители культов хорошо это понимают и проявляют большую активность и изворотливость в распространении религиозных воззрений среди детей и подростков. При этом они нередко грубо нарушают законы, пользуясь бесконтрольностью со стороны органов власти и уполномоченных Совета.

Особенно много нарушений законности допускают религиозные общества, группы и служители культов, действующие нелегально, без регистрации в органах власти, а также те зарегистрированные религиозные объединения, которые не имеют специальных молитвенных зданий и помещений. Они собираются в домах верующих и в других местах небольшими группами, нередко тайно, и государственные органы не в состоянии контролировать их деятельность.

В последнее время уполномоченными Совета и местными органами была проведена большая работа по ликвидации нарушений законности в деятельности зарегистрированных религиозных объединений. Но и здесь еще имеют место незаконные действия. Служители культов стараются найти лазейку, чтобы обойти законы, обмануть бдительность государственных органов. Можно указать на следующие наиболее распространенные приемы, практикуемые церковниками и сектантами в обход советских законов:

– понуждение родителей насильно приводить детей и подростков в церковь;

– привлечение детей и подростков к обслуживанию богослужений (прислуживание священнику, участие в церковном хоре и т. п.);

– чтение в церкви специальных проповедей для детей и подростков;

– понуждение детей и подростков к заучиванию молитв и других текстов «священного писания»;

– привлечение детей и подростков к размножению (переписыванию) и распространению среди населения молитв и других текстов религиозного содержания.

Все эти действия являются нарушением законодательства о культах.

Об уголовной ответственности нарушение законодательства о культах.

Нарушение законодательства о культах влечет уголовную ответственность. В Уголовном Кодексе РСФСР имеется три статьи, указывающие, какие конкретные нарушения законодательства о культах являются преступными и какие должны быть установлены за них наказания: статья 142: «Нарушение законов об отделении церкви от государства и школы от церкви»; статья 143: «Воспрепятствование совершению религиозных обрядов»; статья 227: «Посягательства на личность и права граждан под видом исполнения религиозных обрядов».

Разрешите мне дать некоторые пояснения ст. 227.

«Организация или руководство группой, – говорится в статье 227, – деятельность которой, проводимая под видом проповедования религиозных вероучений и исполнения религиозных обрядов, сопряжена с причинением вреда здоровью граждан или с иными посягательствами на личность или права граждан, либо с побуждением граждан к отказу от общественной деятельности или исполнения гражданских обязанностей, а равно с вовлечением в эту группу несовершеннолетних,– наказываются лишением свободы на срок до пяти лет или ссылкой на тот же срок с конфискацией имущества или без таковой».

Что следует понимать под словами причинение вреда здоровью граждан и иными посягательствами на личность или права граждан?

Под словами «причинение вреда здоровью граждан» следует понимать: изнурительные моления, доводящие иногда до психических заболеваний; длительные посты, которые доводят до крайнего истощения и тяжелых заболеваний; побои и другие насильственные действия, сопряженные с причинением физической боли, телесных повреждений, нарушением нервной деятельности; запрещение обращаться к врачам, пользоваться профилактическими прививками и т. п.

Под иными посягательствами на личность или права граждан следует понимать: лишение свободы, например, заточение в изолированных помещениях; запрещение детям посещать школу и т. п.

Под словами «вовлечение в группу несовершеннолетних» следует понимать приобщение несовершеннолетних к деятельности изуверских и антигосударственных религиозных объединений, признаки которых описаны в ст. 227 УК РСФСР. Под признаки рассматриваемого преступления не подпадает религиозное воспитание несовершеннолетнего в семье, поскольку оно не связано с вовлечением его в группу.

Аналогичные статьи имеются в Уголовных Кодексах других союзных республик...

Понуждение детей и подростков к исполнению религиозных обрядов служителями культов может выразиться, например, в запугивании родителей, дети которых не ходят в церковь и не исполняют религиозные обряды, церковными и иными карами (недопущение в церковь, отказ от исполнения религиозных обрядов, церковное покаяние, отлучение от церкви и т. п.).

Необходимо использовать всю силу законов нашего государства для ограждения детей и подростков от влияния религии и церкви, от принудительного обучения их религии и исполнения религиозных обрядов...

Можно ли и как оградить детей и подростков от религиозного влияния в семье? – Трудно, но можно и нужно.

Безусловно, главную роль в этом деле должна играть и играет образовательная и воспитательная работа с детьми, подростками и юношеством, проводимая учебно-воспитательными учреждениями и организациями – школой, дошкольными и нешкольными учреждениями, пионерскими, комсомольскими и другими организациями. Нужно, чтобы эти учреждения и организации особое внимание обращали на детей и подростков, живущих в религиозных семьях. В мероприятиях идеологического отдела ЦК КПСС по усилению атеистического воспитания населения, утвержденных секретариатом ЦК, изложены следующие рекомендации по этому поводу: усилить антирелигиозную направленность школьных программ, и особенно по обществоведению; широко использовать для атеистического воспитания школьников различные формы внеклассной и внешкольной работы (клубы и уголки юных атеистов, лекции, беседы, вечера, экскурсии, культпоходы в кино и театры, и т. д.). <...>

Строго соблюдать законы о культах. М., 1964. С. 5–16.

Не допускать административных мер борьбы с религией. Из доклада председателя Совета по делам религиозных культов при СМ СССР А.А. Пузина

Недавно в ЦК КПСС рассматривался вопрос об административных перегибах в отношении религиозных объединений и верующих, допускаемых местными органами. Указания ЦК КПСС по этому вопросу и послужили основной причиной для незамедлительного созыва настоящего совещания.

Мы и ранее не раз говорили на наших совещаниях о недопустимости административных борьбы с религией. <...> Сейчас речь может идти лишь о конкретных мерах, направленных к ликвидации административных перегибов в отношении верующих, религиозных объединений и служителей культов, допускаемых местными органами власти и должностными лицами, о наказании тех, кто не желает считаться с указаниями ЦК КПСС и Правительства СССР.

Что произошло? Почему возникла сейчас необходимость такой резкой постановки вопроса об администрировании? – Дело в том, товарищи, что в последнее время администрирование в отношении религиозных объединений и верующих приняло самые грубые формы и очень широкие размеры, что вызвало большое недовольство и озлобление верующих граждан СССР.

Администрирование вызывает нередко возмущение среди всех слоев населения, в том числе и неверующих. Администрирование является также хорошей пищей для антисоветской пропаганды зарубежных реакционных кругов. Следовательно, вопрос об администрировании приобретает политическую окраску.

В последнее время небывало много поступает жалоб верующих в ЦК КПСС, в Верховный Совет и Правительство СССР, в Прокуратуру, в Совет по делам религиозных культов и в другие центральные органы и учреждения. Некоторые жалобы подписаны сотнями верующих. В Москву приезжает много ходоков и делегаций верующих с надеждой получить защиту их законных прав. Многие из них добиваются приема у Н.С. Хрущева и других руководителей партии и правительства.

Верующие жалуются на незаконные действия местных органов власти. «Идеологическую борьбу, – говорится в одном письме на имя Н.С. Хрущева и Л.И. Брежнева, – заменили актами насилия, угрозами, лишением работы верующих, судами, тюремным заключением, ссылками, лишением родительских прав и т. п.».

Подобного рода жалобы поступают и в республиканские, краевые, областные и другие местные органы. Однако нередко эти жалобы остаются без проверки и без последствий, особенно в тех случаях, когда жалобы поступают от незарегистрированных религиозных объединений. Никто часто не желает разобраться в существе дела, никто не желает или боится встать на защиту законных прав верующих.

Совет по делам религиозных культов проверил жалобы верующих, поступившие в центральные учреждения, в том числе и некоторые жалобы, касающиеся судебных процессов, и установил следующее.

Многие жалобы, адресованные на имя Н.С. Хрущева и в центральные учреждения, содержат клеветнические измышления о политике партии и государства в отношении религии и церкви. Об этом я буду говорить несколько позже. Но в большинстве случаев жалобы верующих обоснованы.

Проверкой установлены многочисленные факты грубого администрирования: незаконное закрытие молитвенных домов; отказ в регистрации и снятие с регистрации религиозных объединений, пользующихся в соответствии с Конституцией СССР правом свободного отправления культа; незаконные обыски в молитвенных домах и квартирах верующих; разгон молитвенных собраний верующих силами милиции, дружинников, пожарных команд и т. п.; увольнения верующих с работы; незаконное привлечение верующих – главным образом сектантов – к судебной ответственности.

Если бы я сейчас попросил поднять руку тех из вас, в сфере деятельности которых нет подобного рода фактов, боюсь, что это сделали бы немногие. <...>

Нам нужна полная, правдивая и своевременная информация. Без этого работать нельзя. ...Без надлежащей информации по этим вопросам со стороны уполномоченных Совет не может выполнить возложенных на него задач.

В инструкции по применению законодательства о культах, одобренной Президиумом ЦК КПСС, говорится, что уполномоченные «обязаны своевременно информировать Советы:

а) о всех случаях нарушений религиозными объединениями и служителями культов, а также местными органами государственной власти, должностными лицами и гражданами законодательства о культах;

б) о принимаемых мерах к пресечению выявленных нарушений законодательства;

в) о всех решениях и мероприятиях, касающихся религиозных культов, проводимых или намечаемых местными органами власти».

Об этом нужно напомнить не только уполномоченным Совета, но и тем должностным лицам местных органов власти, которые запрещают уполномоченным посылать в Совет правдивую и полную информацию. А такие факты есть. Действия подобного рода заслуживают самого сурового осуждения. <...>

Некоторые уполномоченные Совета проявляют недопустимую грубость во взаимоотношениях с верующими и духовенством, с порога отвергают все их жалобы и просьбы, боятся, или не желают встать на защиту законных прав верующих от необоснованных посягательств со стороны некоторых должностных лиц и органов власти. Более того, нередко уполномоченные сами являются инициаторами разного рода административных наскоков на религиозные объединения, незаконных преследований верующих и служителей культа, злоупотребляют предоставленным им правом снятия с регистрации служителей культов и членов исполнительных органов религиозных объединений. По малейшему поводу нередко они отстраняют от религиозной деятельности служителей культа, требуют переизбрания исполнительных органов.

Имеются случаи, когда уполномоченные Совета вмешиваются во внутреннюю жизнь религиозных объединений, выдумывают и устанавливают всевозможные незаконные ограничения в проведении молитвенных собраний и исполнении религиозных обрядов, запрещают без их разрешения перечислять деньги на содержание религиозного центра и в фонд мира.

Все это ведет к тому, что уполномоченные Совета перестают быть представителями государства, призванными следить за соблюдением советских законов о культах. Совет будет очень строго требовать от уполномоченных соблюдения законности. <...>

Уполномоченные Совета должны информировать руководящие органы республики, края, области и других об этих указаниях и выработать конкретные меры по их выполнению. Необходимо:

1. Прекратить незаконное снятие с регистрации религиозных объединений и закрытие молитвенных домов, отменить все решения по этим вопросам, вынесенные без достаточных для этого оснований.

2. Решить вопрос о регистрации фактически действующих религиозных объединений, пользующихся в соответствии с Конституцией правом свободного отправления культа, и не бояться регистрации, ибо количество фактически действующих религиозных объединений от этого не увеличится, а нелегальная деятельность сектантских организаций сократится. <...>

4. Решить вопрос о молитвенных домах, чтобы верующие не собирались для богослужений по квартирам. Это также относится и к раскольникам.

5. Предупредить работников административных органов: о недопустимости привлечения к судебной ответственности верующих граждан СССР и служителей культов за религиозную деятельность, за принадлежность к той или иной секте, без наличия состава преступления; о недопустимости распространения Указов Президиумов Верховных Советов республик о тунеядцах на лиц, получающих государственную пенсию или добросовестно работающих на предприятиях, в колхозах и т. п.

6. Усилить контроль за соблюдением законодательства о культах, решительно бороться с нелегальной, антигосударственной и изуверской деятельностью церковников и сектантов, а также против других злостных нарушителей законодательства о культах, деятельность которых представляет большую опасность для общества, строго отделяя при этом честных советских людей, по своей незрелости подпавших под влияние реакционных элементов, от нечестных людей, сознательно использующих невежество верующих в своих корыстных и иных неблаговидных целях.

Было бы наивным думать, что можно добиться строгого соблюдения законов без принуждения. Без принуждения такая задача совершенно невыполнима.

Но властью нужно пользоваться умело. Не всякое нарушение законности влечет административную или уголовную ответственность. Главное в борьбе за строгое соблюдение законов должно быть широкое применение мер предупредительно-профилактического характера: разъяснение законов, предупреждение, воздействие через печать и т. п. <...>

В чем выражались нарушения законности религиозными объединениями и духовенством? В ряде случаев церковники и сектанты пытаются противодействовать проводимым партийными и советскими организациями мероприятиям по усилению научно-атеистической пропаганды среди населения. Некоторые церковнослужители выходят за рамки религиозной деятельности, пытаются использовать церковь и секты в интересах и целях, враждебных советскому народу, распространяют всякие небылицы о жизни советских людей, об отношении Коммунистической партии и Советского правительства к религии и церкви, насаждают среди верующих националистические настроения, сеют недоверие к внешней политике нашего государства. Часть служителей культов прибегает к таким незаконным действиям, как побуждение верующих отказываться от выполнения своих гражданских обязанностей, создание групп и курсов по обучению детей религии, самовольное строительство и открытие церквей, мечетей, молитвенных домов, проведение благотворительной деятельности, организация паломничества к так называемым «святым местам». Вполне понятно, ЦК и Правительство не могли пройти мимо этих фактов. Руководствуясь указаниями ЦК и Совета Министров СССР, государственные органы теперь более внимательно следят за деятельностью церкви и духовенства, за выполнением ими советских законов. Это, конечно, не означает, что духовенство не нарушает более законов, но эти нарушения не носят теперь массового характера, как это было раньше, и не проходят безнаказанно.

Большое значение в усилении контроля за деятельностью религиозных объединений и духовенства имело издание новой Инструкции по применению законодательства о культах. Я хочу обратить ваше внимание на особое значение этой инструкции. Необычным является уже то обстоятельство, что инструкция, изданная ведомствами, т. е. Советом по делам религиозных культов и Советом по делам русской православной церкви, предварительно рассматривалась и была одобрена Президиумом ЦК КПСС. Это превращает инструкцию в документ, обязательный для исполнения всеми центральными и местными советскими органами, всеми партийными, комсомольскими, профсоюзными и другими организациями, всеми должностными лицами и гражданами СССР.

Значение этой инструкции не ограничивается лишь разъяснением советских законов и порядка применения их. <...> Новая инструкция... по существу заменяет собой сейчас законодательство о культах.

Кроме того, инструкция содержит в себе ряд новых положений, которых не было ранее в законодательстве. В связи с этим Президиум Верховного Совета РСФСР принял в декабре 1962 года специальный Указ о внесении изменений в действующее законодательство о культах. Кроме РСФСР, ни в одной союзной республике не внесены требуемые изменения в законодательство. Мне кажется, нужно во всех союзных республиках провести работу по упорядочению законодательства о культах, по приведению его в соответствие с последними постановлениями ЦК и Правительства. При этом нужно учесть некоторые особенности республик.

В последние годы Правительством был принят также ряд других постановлений по ликвидации нарушений законодательства о культах: «О монастырях в СССР»; «О налоговом обложении доходов предприятий епархиальных управлений»; о ликвидации извращений в исчислении пенсий рабочим и служащим, работающим в религиозных организациях; об увеличении налога на служителей религиозных культов, певчих церковных хоров, регентов, органистов и преподавателей духовных учебных заведений; «Об ограничении круга лиц, работающих в религиозных организациях, на которых распространяется законодательство о труде».

Государственными органами была проведена также некоторая работа по сокращению подготовки кадров духовенства. Руководители религиозных центров, пользуясь бесконтрольностью со стороны государственных органов, в послевоенное время стали непомерно расширять подготовку служителей культа. Были случаи даже самовольного открытия духовных учебных заведений. Нельзя допускать этого.

Действующие в настоящее время духовные учебные заведения не восполняют естественную убыль священников. Среди духовенства преобладают старики. Таким образом, убыль профессиональных служителей культов впредь будет происходить довольно быстро. Большинство служителей культов имеют низшее общее образование и не имеют никакого специального религиозного образования. <...>

Безусловно, все эти и многие другие мероприятия по законодательному ограничению деятельности религиозных объединений и духовенства способствовали и способствуют некоторому ослаблению влияния религии и церкви на население. Однако нужно противиться соблазну видеть в действиях административных органов чуть ли не главное средство борьбы с религией. Религию запретить нельзя, и было бы грубой ошибкой рассматривать советское законодательство о культах как средство борьбы с религиозными верованиями людей. Нельзя забывать того, что и в рамках закона духовенство имеет большие возможности для религиозной пропаганды. Решающее значение в борьбе с религией имеет работа партийных и других организаций по атеистическому воспитанию трудящихся.

Это, конечно, не означает, что мы должны ослабить бдительность нашего административного аппарата. <. . . >

ЦК КПСС так определил задачи названных Советов:

Последовательное осуществление линии партии и Советского государства в отношении религии, контроль за правильным применением центральными, местными советскими органами, а также религиозными объединениями советских законов о культах;

Осуществление связи между Правительством СССР и центрами религиозных объединений, полная осведомленность и своевременное информирование ЦК КПСС и Советского правительства о деятельности этих объединений;

Привлечение религиозных организаций СССР и их деятелей к борьбе за мир, к разоблачению антисоветской пропаганды, ведущейся в зарубежных странах, к разъяснению советского законодательства о культах и положения религии в СССР. <...>

Недавно ЦК КПСС утвердил мероприятия по научно-атеистической пропаганде, выработанные идеологическим отделом ЦК. В этом решении ЦК рекомендует местным партийным и советским органам «активизировать работу Комиссий по контролю за соблюдением законодательства о культах при местных Советах депутатов трудящихся». Не везде созданы эти комиссии, а там, где они имеются, работают еще плохо. Нужно обратить на это внимание.

В инструкции по применению законодательства о культах изложены способы контроля за деятельностью религиозных объединений и духовенства. Служители культов, умышленно и злостно нарушающие законодательства о культах, должны лишаться права заниматься церковной деятельностью.

Нет в мире власти, и никогда ее не было, которая бы равнодушно относилась к антигосударственной деятельности религиозных организаций, к лицам, проявляющим неуважение к законам государства. В уголовном кодексе всех союзных республик имеются специальные статьи, предусматривающие наказание за нарушение законодательства о культах.

Я хочу обратить Ваше внимание на некоторые изменения и дополнения, внесенные сравнительно недавно в уголовный Кодекс. Я имею в виду статью об ответственности за посягательство на личность и права граждан под видом исполнения религиозных обрядов. Такая статья была и раньше в Уголовном Кодексе. В новой редакции этой статьи более четко и подробно изложены признаки состава преступления и расширен круг лиц, несущих ответственность по этой статье закона.

После принятия нового закона борьба с антиобщественной и изуверской деятельностью религиозных объединений значительно усилилась. Ранее привлечение к судебной ответственности по этой статье было редким явлением, при наличии большого количества грубых нарушений законности. Проведение таких судебных процессов и в дальнейшем, несомненно, должно являться одной из важных мер борьбы с противозаконной деятельностью церковников и сектантов.

Но властью нужно пользоваться умело. Нельзя забывать того, что наше законодательство о культах, в том числе и уголовное, ведет борьбу не с религией и не с верующими – за религию судить нельзя, – а с преступными правонарушениями, совершаемыми под прикрытием веры в бога. Особенно внимательно нужно относиться к верующим, впервые допустившим незначительное нарушение законов, не представляющее большой опасности для общества. В этом случае нужно применять методы убеждения. Большую роль в этом деле должна играть наша общественность. Сами судебные процессы должны преследовать не только карательные, но и воспитательные задачи, а этого можно добиться только при условии тщательной подготовки к каждому судебному процессу. На деле же не всегда так бывает. Многие судебные процессы не имеют воспитательного значения.

Все, что я говорю сейчас о судебных процессах, нельзя понимать как призыв к снисходительности в отношении нарушителей законов. Речь идет об усилении воспитательного воздействия судебных процессов над церковниками и сектантами, о правильном сочетании принуждения с воспитанием.

Говоря о судах, я имею при этом в виду деятельность и других административных органов, и нашу печать, которая освещает судебные процессы. Увлечение административными методами борьбы с религией получило в последнее время довольно-таки широкое распространение во многих областях и республиках, и с этим очень трудно бороться, несмотря на неоднократные указания ЦК КПСС на этот счет. Некоторые должностные лица понимают законность односторонне, как требование, обращенное лишь к религиозным объединениям и духовенству, освобождая себя от обязанности соблюдать советские законы о культах. Свобода совести, провозглашенная Конституцией СССР, по их мнению, не более как формальная декларация, рассчитанная на то, чтобы благоприятным образом воздействовать на общественное мнение зарубежных стран. ЦК КПСС и Правительство СССР осудили подобного рода взгляды.

Наиболее ярким проявлением администрирования в отношении религиозных объединений и духовенства является незаконное закрытие молитвенных домов при наличии большого количества верующих, что вызывает недовольство у населения и наносит вред делу коммунистического воспитания трудящихся. У некоторых работников сложилось неправильное представление о способах борьбы с религией. <...>

Безусловно, мы не можем обойтись без применения административных мер по отношению к служителям культов и верующим, нарушающим советское законодательство. Но партия отвергает администрирование как метод борьбы с религией. <...>

Строго соблюдать законы о культах. М., 1964. С. 16–45, 49–68.

В.А. Куроедов о первых итогах осуществления новой политики по отношению к религии и религиозным объединениям

<...> ЦК КПСС и советское правительство постоянно подчеркивают необходимость четкого осуществления линии партии в отношении религии и церкви в духе ленинских принципов, правильного применения законодательства о культах. Именно исходя из этого, правительство СССР утвердило «Положение о Совете по делам религий», которое значительно повысило роль единого союзного органа в осуществлении политики в отношении религии и церкви. По решению ЦК КПСС Президиумы Верховных Советов союзных республик приняли в 1966 г. хорошо известные вам Указы об административной ответственности за нарушение законодательства о культах и Постановления о применении статей, предусматривающих уголовную ответственность за нарушения этого законодательства. С принятием этих Указов и Постановлений мы получили сильное оружие в борьбе со всякого рода противозаконной деятельностью сектантов и церковников. 8 апреля 1968 г. Президиум Верховного Совета СССР принял «Положение о сельском, поселковом Совете депутатов трудящихся», где впервые указано, что эти низовые органы власти обязаны осуществлять контроль за соблюдением законодательства о религиозных культах. В 1968–1969 гг. были приняты постановления правительств РСФСР, Украины, Узбекистана, Казахстана, Азербайджана и Молдавии «Об усилении контроля за соблюдением законодательства о религиозных культах», которые также помогают улучшить контроль за деятельностью церкви. <...>

Каковы же основные черты современной религиозной обстановки, каковы те выводы, которые следует сделать из ее анализа?

Прежде всего, необходимо отметить, что неуклонно продолжается процесс ослабления религий. Это проявляется прежде всего в сокращении сети церквей. Только за 1968 г. прекратили свою деятельность 182 религиозных объединения различных культов. Всего же за последние семь лет общая сеть религиозных объединений сократилась на 4476 единиц и состоит сейчас из 16 200 церквей и молитвенных домов. Кроме того, имеется 16 православных монастырей, 13 духовных учебных заведений, где обучается 614 человек, что в 2,5 раза меньше, чем 8–10 лет тому назад.

Практически прекратили свое существование бывшие еще недавно многочисленными секты духоборов, хлыстов, скопцов, на грани распада находятся многие религиозные объединения молокан.

Постепенно снижается в целом по стране религиозная обрядность.

Все более углубляется процесс секуляризации религии, размывания религиозного сознания верующих. Религиозные мироощущения у значительной части верующих переплетаются с коммунистическим, материалистическим отношением к жизненным событиям, к природным явлениям. Для большинства их вера ничем не связывается с практической деятельностью. <...>

Кризисные явления происходят во всех конфессиях, но проявляются они неравномерно и зачастую имеют противоречивый характер даже в отдельных религиях. Наряду с ослаблением одних позиций отмечается усиление других. Это можно показать на примере русской православной церкви.

Число православных храмов за последние восемь лет сократилось примерно на 40 % и сейчас составляет 7369 единиц. Сократилась и религиозная обрядность. Если в 1962 г. было окрещено 30,7 % родившихся детей, то в 1968 г. – 21,8 %. Почти на нет сошли венчания, они составляют всего 1,9 % по отношению ко всем заключенным бракам. Это явление, безусловно, отрадное.

Вместе с тем, в отдельных республиках и областях религиозная обрядность (крещение), совершаемая в русской православной церкви, значительно превышает средние показатели: в Мордовии, Чувашии, Калужской, Брянской, Белгородской областях вдвое, в Волынской и Ивано-Франковской областях более чем в три раза.

Настораживает и другое. За последние три года произошло увеличение религиозной обрядности в некоторых областях исконной, как это говорилось «кондовой» Руси. Например, если в 1965 г. в Курской обл. было окрещено 49 % родившихся детей, то в 1968 г. – 57 %; в Псковской – (соответственно) 43,8 и 56,4 %; в Тульской – 43 и 45,1 %, во Владимирской – 42 и 43,8 %; в Рязанской обл. – 43,8 и 46,4 %.

Чем можно объяснить такое положение? К сожалению, в отчетах уполномоченных ответ на эти вопросы найти почти невозможно. А это значит, что многие уполномоченные крайне слабо изучают такие явления, не приковывают к ним внимания местных партийных и советских органов. Однако квалифицированно разобраться в причинах такой высокой обрядности необходимо. Недавно Совет заслушал отчет уполномоченного по Рязанской обл. тов. Малиева и установил, что причинами высокой религиозной обрядности являются грубые нарушения законодательства о культах, попустительство церковникам, слабое внедрение гражданских обрядов.

Ведь это совершенно противоестественно, что в условиях, когда мы имеем огромные успехи в осуществлении программы коммунистического строительства, религиозная обрядность в ряде мест растет.

О кризисных явлениях в русской православной церкви свидетельствует и острая нехватка священников. Их сейчас недостает около 1000. И «дефицит» служителей культа растет из года в год. Так, в 1968 г. естественная убыль священников, а также уход из церквей по разным мотивам составили 267 человек, а духовные учебные заведения подготовили только 41 священника.

По причине недостатка священников в целом по стране не действует 755 православных церквей. Примерно в стольких же церквах богослужения совершаются лишь в большие религиозные праздники.

Ухудшается и качественный состав духовенства. Около половины всех служителей культа в православии – лица старше 60 лет, 70 % имеют только низшее светское образование, 55 % не имеет никакого богословского образования. Все чаще приходится сталкиваться с фактами, когда в духовный сан посвящаются люди случайные. <...>

Кризис с кадрами служителей культа, несомненно, будет обостряться и в дальнейшем. И это процесс – объективный, закономерный, необратимый.

Вместе с тем, хотелось бы обратить внимание на то, что, несмотря на сокращение сети храмов, уменьшение обрядности в целом и числа священнослужителей, доходы русской православной церкви из года в год растут. Так, в 1960 г. она имела доход в сумме 86 млн. руб., в 1966 г. – 93 млн. руб., в 1968 г. – 110 млн. руб., что дает возможность содержать большой платный обслуживающий персонал (свыше 60 тыс. человек). <...>

Серьезной нашей задачей является упорядочение сети религиозных объединений. Совершенно ненормально то, что у нас по всем конфессиям насчитывается до 4 тыс. незарегистрированных религиозных объединений. Мы неоднократно разъясняли, что это является большим злом, так как фактически лишает нас возможности контролировать их деятельность и в них зачастую творятся нехорошие дела.

Советы Министров РСФСР, Украинской, Узбекской, Казахской, Молдавской ССР своими постановлениями обязали исполкомы местных Советов разобраться с деятельностью всех, фактически действующих, религиозных объединений и не препятствовать регистрации обществ и групп верующих, которые строго соблюдают законодательство, а также принять меры к пресечению деятельности религиозных организаций, не подлежащих регистрации. <...>

Есть у нас и такая деликатная проблема: что и как сделать, чтобы церковь не обогащалась, чтобы она не имела излишних накоплений. Мы считаем важнейшим средством организацию добровольных отчислений религиозных объединений в Фонд мира, о чем Совет в 1968 г. дал указания уполномоченным. В результате, по сравнению с 1967 г. отчисления религиозных организаций в Фонд мира в 1968 г. возросли примерно на 3 млн. руб. и составили 11 млн. 944 тыс. 963 руб. Это хорошо, но скажу вам прямо – сделать можно было гораздо больше. Православная церковь перевела в Фонд мира 10,1 % своих доходов (но она могла бы дать значительно больше), мусульманские мечети – 10,2 % дохода, католики же дали лишь 0,8 % дохода, лютеранская церковь – 0,4 %, евангельские христиане-баптисты – 2,1 %. И это в то время, как религиозные организации имеют на текущих счетах в банках, а то и просто в кубышках многие миллионы рублей. Для чего церкви иметь такие излишества денежных средств? Следует с известным тактом усилить работу по привлечению этих накоплений в Фонд мира, а также на охрану памятников культуры, организуя это как патриотическое дело. Религиозные организации в большинстве областей могут удвоить, утроить свои годовые взносы на эти цели. Ведь смогли же, скажем, в Запорожской и Ульяновской областях, в Татарии добиться того, что церкви перечислили в Фонд мира более 30 % своего валового дохода.

Уполномоченные должны умело поработать в этом направлении.

Несколько замечаний о зарубежной работе Совета.

Ее цель, как указывается в постановлениях ЦК КПСС, состоит в том, чтобы привлекать религиозные организации и их деятелей к борьбе за мир, за укрепление дружбы между народами, к разоблачению антисоветской пропаганды, ведущейся в зарубежных странах, к разъяснению там советского законодательства о культах и положения религии в СССР.

Выполняя постановления партии, Совет в 1968–69 гг. значительно расширил международные связи религиозных организаций. Было направлено за границу 68 делегаций, в которых было включено около 250 религиозных деятелей СССР. Половина объема этих поездок приходится на долю русской православной церкви. В свою очередь по приглашению религиозных организаций СССР нашу страну посетило свыше 400 видных религиозных деятелей из-за рубежа. Помимо русской православной церкви наиболее активно во внешнеполитической деятельности участвовали мусульмане.

Необходимо отметить, что вся международная деятельность проходила в исключительно трудных условиях обострения идеологической борьбы между империалистическим и социалистическим лагерями. Особенно осложнилась обстановка в связи с чехословацкими событиями. Империалисты активно пытались использовать международные религиозные организации в антисоветских и антисоциалистических целях.

Основное внимание в международной деятельности Совета было уделено повышению роли и влияния религиозных организаций СССР в работе таких международных христианских организаций, как христианская мирная конференция (ХМК), Всемирный Совет церквей (ВСЦ), Конференция европейских церквей, мусульманские и буддийские организации, а также на использование церковных каналов для разоблачения враждебной пропаганды и ознакомления общественности за рубежом с политикой Советского государства в отношении религии и церкви.

Одним из важнейших мероприятий прошлого года была подготовка и проведение III Христианского конгресса в защиту мира. Конгресс прошел в целом успешно и принял политически правильные документы, касающиеся европейской безопасности, агрессий США во Вьетнаме, Израиля на Ближнем Востоке и ряда других вопросов. Эти документы были высоко оценены мировой (прогрессивной) христианской прессой и нацелили христиан во всем мире на активные действия в защиту мира.

В дальнейшем чехословацкие события создали очень сложную и трудную ситуацию в ХМК, а международные антисоциалистические силы и чехословацкая контрреволюция предприняли, и до сих пор еще предпринимают настойчивые попытки, чтобы использовать это движение в своих целях. <...>

Конечно, мы совместно с друзьями-коллегами из социалистических стран приняли соответствующие меры. Варшавское заседание Рабочего комитета ХМК, прошедшее осенью прошлого года, показало, что при хорошей подготовке мы можем добиваться положительных результатов и в этих сложных условиях. На заседании были приняты позитивные документы по актуальным вопросам современной обстановки. Однако кризис еще не изжит. Советом намечена большая программа, в которой особое значение придается консолидации международных прогрессивных христианских сил. Важнейшим мероприятием в этом плане явилась Конференция религиозных организаций СССР в защиту мира, которая состоялась в Москве в июле месяце с.г. На эту Конференцию по приглашению религиозных организаций СССР прибыло свыше 100 прогрессивных зарубежных церковных деятелей из 44 стран. Особенно ценным было участие в Конференции видных мусульманских и буддийских деятелей, 3-х министров по делам религиозных культов Сирии, Иордании, Алжира. Такой широкий представительный форум основных религий мира проведен впервые, и он имеет большой международный резонанс. На Конференции были приняты в духе нашей миролюбивой политики документы по важнейшим политическим проблемам современности – о войне во Вьетнаме, о положении на Ближнем Востоке, о европейской безопасности, о борьбе с колониализмом и неоколониализмом и др.

Можно с полным правом считать, что главная цель, которую мы поставили, организуя эту Конференцию, – создать необходимые предпосылки для расширения сотрудничества прогрессивных церковных сил в защиту мира – выполнена.

Важным вопросом является усиление влияния церквей СССР и социалистических стран во Всемирном совете церквей. Империализм и реакция стремятся столкнуть эту международную организацию вправо. Это наглядно проявилось на состоявшейся в июне прошлого года IV Ассамблее ВСЦ. Представителям религиозных организаций СССР и социалистических стран пришлось предпринять много усилий, чтобы помешать попыткам реакционных кругов пересмотреть ранее выработанные ВСЦ положительные документы, но полностью этого сделать не удалось.

По всем международным связям церквей Совет по делам религий работал и продолжает работать в контакте с государственными учреждениями по делам религий стран Варшавского договора. <...>

Планом зарубежных мероприятий Совета на 1969 г., утвержденным ЦК КПСС, предусмотрено направить в 67 стран мира 55 делегаций в составе до 280 религиозных деятелей СССР и принять в СССР по приглашению религиозных организаций СССР до 400 зарубежных религиозных деятелей со всех континентов мира.

Следует обратить особое внимание на то, чтобы направляемые за границу по нашей линии делегации были представлены лояльными и хорошо подготовленными церковными деятелями.

Важнейшая наша задача в области внешней работы – это подготовка квалифицированных кадров, а решаем мы ее слабо. <...>

Куроедов В.А. О современном состоянии религии в СССР и задачах усиления контроля за соблюдением законодательства о религиозных культах: Доклад на Всесоюзном совещании уполномоченных Совета. 16 июля 1969 года

Из отчета Совета по делам религий при СМ СССР за 1974 г., подписанного В. Фуровым, заместителем председателя Совета

1. О составе епископата русской православной церкви и усилении политической борьбы с ним в интересах государства

<...> Синод находится под контролем Совета. Вопрос подбора и расстановки его постоянных членов был и остается всецело в руках Совета, кандидатуры не постоянных членов также предварительно согласуются с ответственными работниками Совета. Все вопросы, которые предстоит обсуждать на Синоде, патриарх Пимен и постоянные члены Синода заранее обговаривают у руководства Совета и в его отделах, согласовывают и окончательные «Определения Священного Синода».

Осуществляя постоянный и неослабный контроль за деятельностью Синода, ответственные сотрудники Совета проводят систематическую воспитательно-разъяснительную работу с членами Синода, устанавливают с ними доверительные контакты, формируют патриотические взгляды и настроения, а через них, и с их помощью, оказывают необходимое влияние на весь епископат. <. . . >

Многолетние наблюдения, глубокое изучение настроений правящих архиереев еще раз подтверждают, что епископат лояльно относится к советской власти. В то же время, по взглядам на общество, на законы о культах, на современную «церковь и ее взаимоотношения с государством, а также на свои гражданские обязанности епископат условно, весьма приближенно, можно разделить на следующие группы.

Первая – правящие архиереи, которые и на словах и на деле подтверждают не только лояльность, но и патриотичность к социалистическому обществу, строго соблюдая законы о культах и в том же духе воспитывают приходское духовенство, верующих, реально сознают, что наше государство не заинтересовано в возвышении роли религии и церкви в обществе и, понимая это, не проявляют особенной активности в расширении влияния православия среди населения. <...>

Вторая – правящие архиереи, которые стоят на лояльных позициях к государству, правильно относятся к законам о культах и соблюдают их, но в своей повседневной административной и идеологической деятельности стремятся к активизации служителей культа и церковного актива, выступают за повышение роли церкви в личной, семейной и общественной жизни с помощью модернизированных или традиционных концепций, взглядов, подбирают на священнические должности молодежь, ретивых ревнителей православного благочестия...

Третья – это та часть епископата, у которой в разное время проявлялись и проявляются попытки обойти законы о культах, некоторые из них религиозно консервативны, другие способны на фальсификацию положения в епархиях и сложившихся отношений к ним органов власти, у третьих – замечены попытки подкупа уполномоченных и клеветы на них и на должностных лиц местных органов власти...

Совет и его уполномоченные на местах уделяют постоянное и неослабное внимание изучению состава и деятельности не только членов Синода, но и широкого круга епископата. Ни одно рукоположение во епископы, ни одно перемещение не проходит без тщательной проверки кандидатур ответственными сотрудниками Совета в тесной связи с уполномоченными, местными органами и соответствующими заинтересованными организациями.

За последние годы нами разработана четкая и широкая система воспитания епископата, а через него и рядового духовенства в политическом плане, формирования у них патриотизма, гражданского долга, уважения к законам и деятельности Советского правительства. А это дает заметные положительные результаты. <...>

Следуя примеру патриарха Пимена, и другие иерархи в своих выступлениях поддерживают внутреннюю и внешнюю политику Советского государства, его борьбу за мир и укрепление дружбы между народами, стремятся воспитывать патриотические чувства у всего епископата. <...>

Не проявляет особой активности в религиозной жизни и ряд других правящих архиереев. Они реально оценивают обстановку, понимают политику Советского государства в отношении религии и церкви...

Можно было бы привести немало примеров того, как в результате постоянной политической работы с архиереями они снижают свою политическую активность. Вместе с тем, необходимо всегда помнить, что, если епископат, рядовое духовенство с каждым годом все более становится на патриотические позиции и стремится это доказать не только на словах, но и на деле, то в идеологическом плане – религия всегда была и будет стоять на чуждых марксизму позициях. <...>

2. О кадрах служителей культа на приходах

<...> Совет, уполномоченные в тесной связи с местными органами власти проводят постоянную воспитательную и разъяснительно-профилактическую работу с духовенством, стремясь не только держать в рамках закона, но и снизить активность, ограничить влияние на верующих...

Церковь, переживая ныне глубокий и все более обостряющийся кризис с кадрами, активно ищет выхода. Епископат расширил практику рукоположения во священники и диаконы из числа активистов религиозных объединений. Роль этой категории духовенства за последние годы значительно возросла. Время от времени замечаются экстремистские вылазки наиболее активных церковнослужителей, которые хотели бы возродить былое влияние православия.

Совет и его уполномоченные в республиках, краях и областях в своей повседневной, практической работе постоянно учитывают многообразные особенности, состав и деятельность служителей культа, стремятся ограничить, нейтрализовать их влияние на верующих, решительно пресекают действия фанатиков и экстремистов, изучают взгляды и настроения духовенства, их возраст, общеобразовательный и культурный уровень и т.п. Что, в свою очередь, позволяет своевременно пресекать нарушение законности, разрабатывать и проводить в жизнь конкретные меры по совершенствованию контроля за деятельностью служителей культа, не давать поблажки церкви, держать ее в руках.

3. О подготовке служителей культа в духовных школах

<...> Уполномоченные Совета в тесной связи с местными органами власти, как и в прошлые годы, принимали меры к недопущению приема в духовные школы фанатиков, экстремистов и психически больных людей...

Совет принял меры, ограничивающие поступления в духовные заведения из западных областей Украины, пресекает попытки проникновения в число студентов лиц, имеющих нежелательные настроения. Одновременно используются имеющиеся возможности для повышения гражданственности воспитанников и преподавателей академии и семинарии...

Совет, опираясь на ректораты, оказывает свое влияние на многие стороны деятельности духовных школ, добивается формирования у их слушателей патриотизма, любви к Советской Родине. Формы и методы нашего влияния: участие в подборе и расстановке руководящих и преподавательских кадров духовных школ, пересмотр учебного пособия в семинарии и академии по Конституции СССР, введение изучения истории СССР, расширение культурно-просветительных мероприятий, пересмотр в интересах государства учебных пособий по ряду церковных предметов. Разумеется, все это проводится руками самих же церковных деятелей. <...>

Таким образом, комплекс мероприятий, включающий в себя преподавание в духовных школах Конституции СССР, Истории СССР, проведение различных культурно-просветительных мероприятий, вновь введенные в программу дополнительные темы по нравственному богословию, дает возможность в определенной мере воздействовать на будущих служителей культа в необходимом для нас направлении, расширить его теоретические и практические познания в материалистическом духе. А это, на наш взгляд, будет подрывать религиозно-мистические идеалы будущего пастыря; может привести, наряду с другими объективными и субъективными факторами, к пониманию собственной бесполезности как служителя культа...

Мы привели всего лишь два примера, которые показывают, что руководители духовных школ стремятся воспитывать пастырей в духе «мужественной, твердой веры» и даже отрешения от жизни земной, «от тьмы греха, суеты житейской мелочности», направлять помыслы «к родине вечной, небесной». Таким образом, и тот, и другой «духовный руководитель» преследует прежде всего интересы церковные. На словах они против мистики, а на деле сеют ее постоянно...

В соответствии с постановлением Совета от 29 июля 1974 года «О состоянии контроля за деятельностью духовных учебных заведений русской православной церкви» мы и впредь будем уделять постоянное и неослабное внимание вопросам контроля и усиления своего влияния на подбор и расстановку кадров руководящего и профессорско-преподавательского состава духовных школ, изучения их настроения, проведения определенной работы по снижению их религиозной активности. <...>

4. Издательская деятельность

<...> Выпуск религиозной литературы осуществляется под контролем Совета по делам религий. Совет ежегодно рассматривает план издательского отдела, который служит основным документом для издательства «Художественная литература», печатающего все религиозные издания.

Совет по делам религий выполняет цензорские обязанности в отношении выхода в свет журнала и других изданий Московской Патриархии... Редакция журнала и авторский коллектив в целом правильно понимает стоящие перед журналом задачи, но, в то же время, в подготавливаемых к печати рукописях нередко встречаются и такие тексты, содержание которых не служит интересам государства и верующего, не способствует формированию у читателя высоких гражданских и патриотических качеств, находится в противоречии с нормами советского законодательства о культах. В результате, по каждому предназначенному к печати очередному номеру ЖМП, или по каким-либо другим изданиям Патриархии (Церковный календарь, послания Патриарха и т. п.) в Совете проходит предварительный просмотр текстов, вносятся замечания и поправки, которые редактор или ответственный секретарь редакции ЖМП воспринимают правильно. <...>

Вестник русского христианского движения (ВРХД). Париж, 1979. № 9 (130). С. 275–344.

В 1966 г. впервые официально было опубликовано Положение о Совете по делам религий (СДР). В 1975 г. были приняты дополнения к государственным законам о религиозных объединениях. Эти акты показали, что политика Хрущева в отношении церкви, в сущности, осталась в силе, но приняла более «цивилизованные» формы.

Тот факт, что официальные прерогативы, функции и обязанности СДР стали, наконец, известны церкви, несомненно, был для нее благом. К сожалению, однако, как показывают дополнения к законам о религиозных объединениях 1962–1975 гг., переход многих функций контроля над религиозными объединениями от местных Советов к СДР затруднил верующим борьбу за свои права... Процедура открытия нового молитвенного дома стала бюрократически более громоздкой. Прежде религиозное объединение обращалось в местный Совет, который давал либо разрешение, либо письменный отказ в регистрации в течение одного месяца. Теперь же, во-первых, религиозному объединению даже нет смысла обращаться в местный Совет до тех пор, пока СДР не даст разрешения на регистрацию (ст. 4). Новая ст. 7 не ограничивает сроки принятия решений местным Советом, к тому же тот и не принимает окончательного решения: он должен передать заявление в вышестоящие государственные инстанции, которые должны не позднее чем через месяц «высказать соображения» Совету по делам религий. Право окончательного решения принадлежит СДР – опять-таки без ограничения сроков. Раньше статьи 37 и 88 давали религиозным объединениям право на апелляцию, – в законодательстве 1975 г. оно даже не упоминается. Теперь только СДР имеет право закрыть церковь – и к этой же организации религиозному объединению приходится апеллировать. Право государственных органов удалить из исполнительного совета религиозных объединений того или иного человека, а также прежние ограничения церковной деятельности остались без изменений. При этом новые положения особо запрещают даже сугубо добровольные церковные сборы среди членов прихода за пределами церковных стен и требуют «специального разрешения районного и городского Совета на те или иные виды службы, отправляемые как вне, так и в домах верующих». Позитивными моментами в дополнениях были «изменения, приближавшие церковь к статусу юридического лица и упразднявшие положения, регламентировавшие порядок выбора делегатов на высшие собрания религиозного объединения. <...> В новых статьях 3 и 20 опущены положения, отказывающие религиозным объединениям в правах юридического лица; здесь же констатируется, что они «имеют право приобретения церковной утвари, предметов религиозного культа, транспортных средств, строительства и покупки строений для новых нужд в установленном законом порядке"<...> Печальная ирония состоит здесь в том, что церковь и приходы получили право владеть любыми зданиями, кроме молитвенных домов, т. е. самих храмов, которые остаются собственностью государства, передающего их верующим в пользование».

Поспеловский Д.В. История Русской Православной Церкви в XX столетии. М., 1995. С. 397–399.

Общие сведения по епархии.

1. Изменений на епископской кафедре епархии в отчетном году не было.

2. Важнейших событий церковной жизни епархии не было.

3. В отчетном году не было надобности в созыве благочиннических или епархиальных съездов. Созыв благочиннического съезда намечен в феврале мес. 1948 года по вопросам о тяжелом финансовом положении епархии и о мерах к поднятию посещаемости сельских церквей.

В отчетном году Архиепископ объехал 50 приходов из 58 приходов епархии, повсюду проповедуя и беседуя с народом. Во всех городах служил (в иных не раз).

Миссионерская деятельность в епархии невозможна по четырем причинам:

1) Низкий уровень образования и развития крымского духовенства. В епархии только 16 священников с полным семинарским образованием, и из них 10 в возрасте 69–83 лет.

Такие старцы вряд ли много помнят из курса семинарских наук и по возрасту мало способны к миссионерской деятельности. Нет ни одного священника с академическим образованием.

2) И те, единичные, священники, которые могли бы проявить хотя бы небольшую миссионерскую деятельность, бессильны ввиду почти полного отсутствия в Крымской епархии литературы о расколе и сектантстве.

3) Некому слушать проповеди против сектантства, так как народ почти не посещает сельских церквей.

4) Собеседования с сектантами, которые я считаю вообще малополезными, невозможны при существующих политических условиях.

Небольшую миссионерскую деятельность осуществлял только сам Архиепископ, выступавший в восьми городах и селах с большими, полуторачасовыми речами о сектантстве, его истории и происхождении, и нередко проповедовавший в Симферопольском соборе на догматические темы.

Впрочем, сектантов в Крыму не особенно много.

Организовать духовно-учебное дело также невозможно по следующим причинам:

1) Священников, получающих менее чем нищенские доходы, трудно обязывать приезжать в Симферополь хотя бы на краткосрочные курсы.

2) Их совершенно негде поместить и нечем кормить, ибо продовольствие в Симферополе до крайности затруднено.

3) Некому почти поручить занятия с курсантами.

По первым двум причинам нельзя привлечь к пополнению знаний и псаломщиков, из которых в епархии только 16 мужчин (остальные церкви обслуживаются монашенками, женами священников или полуграмотными крестьянами).

В 1947 году я попробовал организовать в Симферополе обучение церковному чтению и пению желающих подготовиться к должности псаломщиков. Желающих нашлось очень немного, да и те скоро разошлись.

И для духовного училища, если бы его возможно было организовать, вряд ли нашлись бы учащиеся.

Работа с местным уполномоченным Совета по делам Русской Православной Церкви настолько затруднена, что я вынужден был лично жаловаться на него председателю Облисполкома и трижды посылать жалобы в Совет.

По первым трем жалобам уполномоченный получил должные внушения, а исход последней, самой серьезной жалобы еще не выяснился ввиду недавности ее.

4. Общая характеристика церковно-приходской жизни и духовенства епархии.

После произведенной Архиепископом генеральной чистки духовенства епархии состав духовенства почти безупречный. Господь послал новых деятелей на ниве Христовой, горящих духом, интеллигентных, один из которых уже прославился своими неустанными проповедями и энергичной церковной деятельностью.

Во многих приходах проповедническая деятельность слаба вследствие неспособности к ней части духовенства; но Архиепископом побуждаются и такие слабые пастыри к проповедованию. Отдельные священники проявляют и максимальные церковно-хозяйственные заботы, затрудняемые, однако, большой бедностью церквей.

Отношения духовенства с сельскими властями плохи в двух приходах вследствие враждебности властей к религии.

Отношения с церковными советами почти везде хороши.

В шести приходах из 58-ми невозможно исполнить требования Положения об управлении Русской Православной Церкви, а во многих других выполнение их затруднительно. Причины этого таковы: невозможность найти людей, подходящих для должности церковного старосты вследствие почти полного отхода мужчин от Церкви и неграмотности женщин; дальность местожительства многих членов советов и ревизионных комиссий и крайняя трудность собрать их. Поэтому во многих приходах ревизионные комиссии бездействуют.

Много воров среди церковных старост, расхищающих церковные доходы. Против них применяются строгие меры.

Бытовые условия многих священников плачевны и нетерпимы. Их доходы менее чем нищенские. Так, например, священник с. Желябовка получает в воскресные дни 3–10 руб., а иногда и ни копейки. Даже священник Ялтинской церкви пишет: сумма доходов едва покрывает скромный постный стол, а на одежду и обувь ничего не остается. Священник Горбачев живет только на пенсию в 168 рублей. Другие священники вынуждены наниматься на тяжелые черные работы.

Квартиры при церкви имеют 33 священника, 18 живут в наемных квартирах, а при 7-ми церквах нет вообще никаких квартир.

5. Об основных условиях, затрудняющих развитие церковной жизни, я писал Святейшему Патриарху в рапорте от 15/1–48 г.

Устранить их местными средствами невозможно, особенно при нашем уполномоченном Совета, который просто отмахивается от них.

И в воскресные дни, и в периоды, когда нет полевых работ, богослужение приказывают кончать к 7 час. утра (правда, не везде).

Другая причина упадка церковной жизни – весьма незначительное количество денег у сельского населения, отсутствие у многих одежды и обуви.

Отвлекает верующих от церкви и запрещение учителям, учительницам и школьникам ходить в церковь.

По отзывам крымских старожилов, религиозность русского населения Крыма всегда была низка, и церкви поддерживались, главным образом, греками и болгарами, которые во время войны были выселены из Крыма.

Крайне необходима для поддержания веры религиозно-нравственная литература, которой в Крыму совсем нет.

Огромная нужда и в богослужебных книгах. <...>

7. Другие сведения, замечания и предложения, которые Епархиальное Управление считает необходимым включить в настоящий отчет.

Многие молитвенные дома были открыты самочинно в период немецкой оккупации, когда не было в Крыму епископа.

Некоторые из них устроены в совершенно недопустимых условиях, под одной крышей с детским садом, разными советскими учреждениями или в непосредственном соседстве с ними, что очень нарушает благочиние богослужений.

Из некоторых таких помещений, занимаемых молитвенными домами, стремятся выселить административными и судебными мерами. Если это удастся, то место Св. Престола будет попираться ногами неверующих, на нем будут устраиваться танцы и попойки. Бороться с этим весьма трудно.

В то же время в некоторых селах сохранились хорошие церкви, об открытии которых население не считает нужным ходатайствовать.

Это яркий показатель крайнего упадка веры среди русского населения Крыма.

Управляющий Крымской Епархией (Архиепископ Лука)

«Секретно»: архиепископ Крымский Лука (Войно–Ясенецкий) под надзором партийно–советских органов. Симферополь, 2004.

В июле 1961 г. на Архиерейском соборе было принято изменение приходского устава. Новый устав поставил священника в полную зависимость от приходского совета..., в подборе которых решающую роль играют местные власти и уполномоченный Совета по делам религий и культов. В результате православных священников лишили возможности руководить жизнью прихода, они оказались на положении наемных работников. С тех пор священник не может без разрешения местной власти или уполномоченного навещать своих прихожан, даже умирающих, ни у них дома, ни в больнице, не может совершить отпевание на дому.

Священников, в чем-либо нарушивших эти жесткие требования, уполномоченный немедленно лишает регистрационной справки, что ведет к утрате прихода, а Патриархия не склонна ни заступаться за оказавшихся таким образом безработными священников, ни назначать их в новый приход. Распоряжение регистрационной справкой фактически дает возможность уполномоченным цензуровать проповеди каждого священника, и опять-таки патриархия не отстаивает право священника хотя бы в храме свободно говорить со своей паствой. В результате, проповеди в РПЦ стали редким явлением. Как правило, для них выбирают не связанные с интересами верующих темы. К тому же очень низкий уровень преподавания в духовных учебных заведениях не способствует подготовке хороших проповедников, не развивает у священников вкус к проповедничеству, и деятельность большинства священников свелась к требоисполнительству.

Архиерейское собрание 1961 г. приняло новый устав как временный, до следующего Собора. <...> Через 4 года после введения нового устава РПЦ в Патриархию обратились с письмом 8 архиепископов во главе с Гермогеном, архиепископом Калужским. Это письмо не было открытым, но стало известно в церковных кругах. Архиепископы просили патриарха пересмотреть постановление 1961 г., поскольку за 4 года стало ясно, что оно разрушительно влияет на церковную жизнь. Патриархия не ответила, если не считать ответом удаление архиепископа Гермогена из его епархии в монастырь. После этого большинство архиепископов, подписавших письмо вместе с Гермогеном, отказались от своих подписей.

На разные государственные нужды приходы Полтавской епархии перечислили:

1968 г. –– 36 210 руб.

1969 г. –– 37 270 руб.

1970 г. –– 67 964 руб.

1971г. –– 74 261 руб.

1972 г. –– 110 404 руб.

1973 г. –– 114 757 руб.

1974 г. –– 134 630 руб.

1975 г. –– 149 573 руб.

1976 г. –– 161 328 руб.

Эти цифровые данные имеются также и у уполномоченного, и ему, конечно, хорошо известно подлинное положение вещей по данному вопросу, но почему говорит он так, мне неизвестно. Для сравнения скажу, что Полтавское епархиальное управление в 1976 году от приходов получило 124 926 руб., то есть на 36 402 рубля меньше, чем было перечислено на государственные нужды.

Чтобы внести ясность по вышеозначенному предмету, сделано некоторое отступление. Начиная с 1968 года, приходы Русской Православной Церкви взяли на себя благородный почин добровольно вносить посильные денежные суммы на государственные нужды – в Фонд мира и на ремонт памятников старины.

Храмы Полтавской епархии для упомянутых целей перечисляли сначала пять, потом десять, пятнадцать и двадцать процентов от своих годичных денежных оборотов. Но в последнее время уполномоченный начал настаивать, чтобы некоторые приходы, подчас в ущерб себе, вносили 30, а то и 40 процентов.

В свое время я говорил ему, уполномоченному, что наши приходские общины не вынесут столь большой добровольной денежной нагрузки и что это им грозит экономической несостоятельностью.

Помнится мне, по чистой случайности, я тогда в качестве наглядного примера приводил село Поливяное, уже упоминавшееся не раз в этом письме.

Годичный валовой оборот этого молитвенного дома составляет 3500 рублей. При тридцатипроцентном отчислении на государственные нужды вышеупомянутая сумма будет распределяться следующим образом:

1. Годичная зарплата священника и псаломщика 1500 руб.

2. Годичная зарплата исполнительного органа 370 руб.

3. Годичная зарплата обслуживающего персонала 376 руб.

4. Издержки на ремонт зданий за год 200 руб.

5. Отчисление на государственные нужды 1050 руб.

Итого: 3496 руб.

В церковной кассе остается 4 рубля.

Неизвестно, откуда взять денег для уплаты

а) земельной ренты,

б) государственной страховки,

в) покупки церковных товаров,

г) для епархиального пенсионного фонда.

Не является секретом тот факт, что, если бы какая-либо церковная община не уплатила положенной суммы за земельную ренту или страховку, райисполком <...>, пользуясь своим правом, мог бы легко расторгнуть арендный договор и тем самым закрыть храм. Поскольку на Полтавщине много храмов экономически слабых, все они таким образом могли бы оказаться под угрозой закрытия. И у меня как епископа это не могло не вызвать законного беспокойства. <...>

На второй день Рождества, православная Москва вспоминает настоятеля Николо-Кузнецкого храма в Москве протопресвитера отца Всеволода Шпиллера, преставившегося в этот день в 1984-м <...>

<...> Согласно неписаной либеральной истории Церкви, в Москве было два заслуживающих внимания священника: один, отец Александр Мень, – умный, другой, отец Глеб Якунин, – смелый. Надо полагать, рано или поздно мы усвоим себе ту простую истину, что ум и смелость – добродетели очень важные, но христианская нравственность только к ним не сводится. Еще важнее уяснить тактическую неполноту такого рода исторической картины, написанной по законам избирательного сродства.

Отец Всеволод Шпиллер был мудрым и смелым. А еще он был пастырем по призванию, собирателем – малограмотных старушек и молодежи с богословскими запросами; интеллигенции технической и художественной; демократов и монархистов, тех, кто ответы на запросы души искал в святоотеческом богословии, и тех, кто находил их в «парижской школе богословия», справедливо считавшейся отцом Всеволодом в числе «путеводителей ко Христу». Впрочем, для отца Всеволода в этих сопоставлениях не было противопоставления, он был чужд как интеллигентского высокомерия по отношению к «верующим бабам», так и псевдоцерковной подозрительности к «русским мальчикам», прихлынувшим в Церковь со второй половины 60-х годов. Те последние 15–20 лет жизни, что мне приходилось более или менее близко его знать, прошли под знаком борьбы отца Всеволода, говоря его словами, с «богословским и религиозным обскурантизмом, всегда чрезвычайно вредившим Церкви», и с беспочвенным «религиозным» самоутверждением – «в подвиге свободного обращения к Церкви и действительного воцерковления». А почва Церкви – Предание, понимаемое не как археологический музей, склад или мертвый «депозит» веры, а как «живое неиссякаемое духовное творчество, выявляющее глубины церковного самопознания».

Первое впечатление от общественных проповедей отца Всеволода – каждый раз он говорит обо мне и для меня. Любой совет, любое наставление – исходя из конкретных жизненных обстоятельств данной личности, постигаемой духовником в динамике ее жизненного пути. Увещевания всегда были полны любви, и лишь добрая ирония, не насмешка, – единственное орудие лечения, «скальпель», которым он «чистил» душевную грязь.

В январе 1973 г. я на несколько дней приехал домой из армии, где тогда служил. Узнав об этом, отец Всеволод позвонил мне сам: «Вам надо причаститься». – «Я не готовился, отец Всеволод». – «И не надо».

А 18 января 1982 г., когда я поздравлял по телефону 80-летнего, уже смертельно больного старца, он нашел в себе силы сказать две фразы: «Чаще благодарите Бога... Думаю о вас утром и вечером...»

Отец Всеволод был чужд экзальтации, его отличало чувство меры во всем. В самом начале нашего знакомства, узнав, что я учусь в театральном институте, отец Всеволод в присутствии моего отца разыскал номер редкого журнала «Маковец» со статьей отца Павла Флоренского о «Храмовом действе» и дал мне на прочтение. Мой отец, страстный библиофил, в ужасе закричал: «Не давайте ему, отец Всеволод, он потеряет». «Николай Михайлович, я – священник, а не библиотекарь», – с улыбкой ответил отец Всеволод. Из рук священника, а не библиотекаря я получил более чем четверть века назад «Тихие думы» и «Православие» отца Сергия Булгакова, «Миросозерцание Достоевского» Бердяева, «В круге первом» Солженицына, в свою очередь снабжая его новинками Сам-, Там- и Госиздатов. К слову сказать, те, кто был в Николо-Кузнецком храме 9 марта 1969 г. во время пассии, помнят простоту и естественность интонации отца Всеволода, с которой он сказал: послушайте такие слова, сказанные одним современным великим писателем, и произнес «молитву» только что исключенного из Союза писателей Солженицына...

Летом 1973 г. я познакомился с одним популярным тогда священником, впоследствии проделавшим путь от диссидента до сталиниста. Я спросил о нем у отца Всеволода. «Он ревностный священник, но очень неуравновешенный и не очень умный». Эти слова удержали меня от тогдашнего соблазна и избавили от нынешнего разочарования. «Чаще благодарите». Те, кто знал отца Всеволода, и спустя 13 лет после кончины мало кого благодарят так, как его...

Что двигало той, еще очень немногочисленной молодежью, что в середине 60-х шла в семинарии, в храмы? Родившиеся в 37-м, обучавшиеся в послевоенных сталинских школах и техникумах, рожденные подчас в атеистических семьях, воспитывавшиеся в чуждой вере среде, оглушаемые взрывами ракет и рапортами космонавтов о том, что Бога в космосе не видели, они читали стихи и прозу молодых комсомольцев (ныне богомольцев), Богу чуждых или враждебных, они смотрели антирелигиозные фильмы, они видели афишу самого прогрессивного театра страны с многозначительным вызовом – «Без креста!», они знали про обещание Хрущева в 1980 г. показать по телевидению «последнего попа».

(Часть обещания сбылась – в 1980 г. было показано покаянное выступление отца Дмитрия Дудко <...>)

Что двигало ими? Деньги? Но в начале 60-х годов Церковь была обложена такими налогами, что речь могла идти только о прожиточном минимуме. Служба в КГБ? Смешно... Поколение священников, тайно крестивших и венчавших (только отпевали гласно – с покойника взятки гладки, а живые могли оправдаться волей покойного), тайно снабжавших духовных чад литературой – потрепанными дореволюционными томами Григория Нисского, Василия Великого, Григория Богослова <...> Икона на стене, подаренная духовным отцом <...> Подаренная им Библия, лежащая у тебя на столе 20 лет... И – что самое главное – ежедневное убеждение каждого исповедника в необходимости ведения Божественного промысла, Его воли.

Подлинное спасение России не в сведении счетов, не в упрощенстве и фанатизме, а в трудном и медленном подвиге собирания всего того на нашем сложном и трагическом пути, «что честно, что справедливо, что чисто, что любезно, что достославно, что только добродетель и похвала» (Флп.4:8).

Любимов Б. Собиратели. Некоторые особенности священнослужения в советскую эпоху. НГ-религии. М., 1997. 30 янв. С. 7.

Прежде надо определиться: органы КГБ – это институт преступный или государственный? Можно обвинить органы КГБ в том, что они были комитетом не государственной, а партийной безопасности, они пренебрегали своим основным долгом – защищать всех граждан, вне зависимости, скажем, от того, верующие они или нет. Но это был государственный институт, в котором, я убежден, работали и честные люди. К примеру, в разведке... Я в некотором роде уникальный экземпляр. Начал сотрудничать с КГБ уже будучи епископом, хотя большинство моих собратьев не верят в это. Сотрудничество продолжалось 18 лет, и только два года назад я перестал контактировать с органами безопасности. Однако нужно определиться, что это было за сотрудничество и что такое покаяние. Вы возвращаетесь из-за границы, вас могут спросить о впечатлениях. Побывав в Эфиопии, я высказал предположение, что императорская власть на грани краха, потому что я видел, как избивали дубинками верующих за то, что они пришли за святой водой, видел, что этот пышный, помпезный строй прогнил. В чем же, простите, мое преступление? В скором времени действительно свершилась революция, а я слышал много комплиментов в свой адрес.

...В 20–30-е годы расстреливали по любому доносу. Тогда донос был жутким преступлением. Но в 60–70-е на диссидентов не надо было и доносить. Они сами не скрывали своего несогласия, а протестовали публично. ...Я всегда открыт был любым контактам, а за все, о чем говорил прежде, мне не приходится краснеть... В отчете Совета по делам религий за 1974 г. меня поставили в категорию немногих лиц, «которые ничем не гнушаются для укрепления церкви». ...Избавляться надо от мерзавцев, а не от слабых, запутавшихся людей. Существовавшая система всех нас ставила почти в разряд преступников. За что же судить кагэбэшника, если он выполнял волю государства, а воля государства и партии была одним и тем же. Я не верю таким, как генерал Калугин, который всю сознательную жизнь добросовестно, как он говорит, работал, получал звания и ордена, а под конец жизни прозрел. Именно он требует покаяния от Православной церкви. Ему возвратили чин и ордена. Почему он не отказался от них? А ведь он вербовал духовенство, был соблазнителем, искусителем. За его спиной была власть, а перед ним беспомощные, всеми презираемые, всего боящиеся, несчастные служители церкви, над которыми издевались.

Российская газета. 1992. 4 марта. С. 7.

Если уж пришлось Церкви «судиться в мирских судах» и вы приглашаете священников принять в этом участие, то наш долг – засвидетельствовать прежде всего, что действительно мало кто из священников избежал посягательств со стороны КГБ. Поневоле задумается неискушенный человек, стоит ли идти в такую Церковь, где каждый второй священник, как утверждает отец Г. Эдельштейн, запятнан Иудиным грехом, где все так же, как и в мире, только хуже еще: не поймешь, где правда, а где предательство.

Я понимаю тех священников, которые считают ниже своего достоинства в этом оправдываться, и пишу, единственно, из опасения, как бы наше молчание не было воспринято кем-то как знак согласия.

Если говорить о священниках – об архиереях прилично сказать самим архиереям, – то в процентном отношении, на мой взгляд, это может быть не более, чем 1 к 10. То есть, примерно так же, как это было с самого начала вокруг Христа. Не могу настаивать на том, что эта пропорция абсолютно точна, но совершенно уверен в одном: большинство священства в этом грехе неповинно.

На чем основана моя уверенность?

В Церкви я после крещения 25 лет (крестился взрослым, в 25 лет) – в течение 10 лет был активным прихожанином и чтецом, 15 лет служу священником. За это время я, естественно, мог наблюдать церковную жизнь со всех сторон. Из близко знакомых мне примерно 20 священников – почти ко всем из них приступали с «предложениями» – ни один не поддался. Среди моих духовных чад – четырнадцать стали священниками: одних из них пытались «вербовать», но ничего не добились, к другим – тем, которые приняли сан в последние три года, уже не приставали.

Кроме того, я преподаю в Московской духовной семинарии в выпускных классах, большая часть выпускников к концу учебного года становится священниками, и думаю, что не ошибаюсь насчет большинства их, видя, как они участвуют в обсуждении самых острых тем, в том числе и этой темы. <...>

Что касается моих личных отношений с КГБ, – приходится говорить и о себе, – то они не прекращались, можно сказать, с юности и до недавнего времени. Но в отличие от отца Г. Эдельштейна, «всякие попытки регулярных встреч», будь то «сотрудники» или распоясавшийся уполномоченный, мною с самого начала пресекались. За отказ «пойти на контакт» в 1960 году меня исключили со второго курса факультета журналистики Уральского университета... в 1967 году после окончания иняза не пустили техническим переводчиком в арабскую страну, пытаясь соблазнить «творческой работой» в Англии и Франции, в 1982 году – не дали преподавать в аспирантуре Московской духовной академии. Из происшедшего со мной, я, разумеется, не сделал вывода, что все, или половина тех, кто учился в университете, едут переводчиками в Алжир или преподают в Духовной академии, – сотрудничают с КГБ. <. . . >

Враги Церкви всегда силились не только стереть Ее с лица земли, но и разрушить изнутри, точно так же, как теперь стараются различными способами смешать Ее с грязью.

С уважением, настоятель Свято-Никольского храма в Пыжах

протоиерей Александр Шаргунов

Шаргунов А., прот. Еще раз о КГБ и Церкви (январь 1992) // АиФ. 1991. № 40.

Куроедов В.А. О современном состоянии религий в СССР и задачах усиления контроля за соблюдением законодательства о религиозных культах. Доклад Председателя Совета по делам религий при Совете Министров СССР на Всесоюзном совещании уполномоченных Совета. 16 июля 1969 года. М., 1969.

Одинцов М.И. Крестный путь патриарха Сергия: документы, письма, свидетельства современников // Отечественные архивы, 1994, №2. С. 44–81.

Письма и диалоги времен «хрущевской оттепели» (Десять лет из жизни патриарха Алексия. 1955–1964 гг.) / Вступ. статья, коммент. и подг. текста к публ. М.И. Одинцова. Отечественные архивы. № 5. С. 25–83.

«Прошу Ваших указаний»: Докладные записки председателя Совета по делам Русской Православной Церкви Г.Г. Карпова в ЦК ВКП(б) и СНК СССР // Исторический архив. 2000. № 2. С. 153–186.

Пузин А. Советское законодательство о культах и задачи по усилению контроля за его выполнением. Доклад Председателя Совета по делам религиозных культов при СМ СССР на совещании идеологических работников республик Средней Азии 5 февраля 1964 г. // Строго соблюдать законы о культах. М., 1964. С. 47–68.

Пузин А. Строго соблюдать законы о культах. О ликвидации административных перегибов в отношении верующих и религиозных объединений, допускаемых местными органами: Доклад Председателя Совета на Всесоюзном совещании уполномоченных Совета. 25 июня 1964 года // Строго соблюдать законы о культах. М., 1964. С. 3–45.

«Секретно»: архиепископ Крымский Лука (Войно-Ясенецкий) под надзором партийно-советских органов: [Сб. док.] / Сост. протоиер. Николай Доненко, С. Б. Филимонов. Симферополь, 2004.

Алексеев В. Иллюзии и догмы. М., 1991.

Алексеев В. Повторение пройденного // «Штурм небес отменяется». М., 1992. С. 209–268.

Алексеева Л. Православные // История инакомыслия в СССР. М., 1992. С. 176–190.

Васильева О. И. Русская Православная Церковь в политике Советского государства в 1943–1948 гг. М., 2001.

Демидова Н.И. Кадровая политика Московской Патриархии и состав епископата Русской Православной церкви в 1940–1952 гг.: Автореферат на соискание ученой степени канд. ист. наук. М., 2007.

Маслова И. И. Совет по делам религий при Совете Министров СССР и Русская Православная Церковь (1965–1991 гг.) // Отечественная история. 2005. № 6. С. 52–66.

Одинцов М.И. Вероисповедная политика советского государства в 1939–1958 гг. // Власть и церковь в СССР и странах Восточной Европы 1939–1958. (Дискуссионные аспекты). М., 2003. С. 7–68.

Одинцов М.И. Русская православная церковь в XX веке: история, взаимоотношения с государством и обществом. М., 2002.

Поспеловский Д.В. Русская Православная Церковь в XX веке. М., 1995.

Фирсов С.Л. Апостасия. «Атеист Александр Осипов» и эпоха гонений на Русскую Православную Церковь. СПб., 2004.

Чумаченко Т.А. Государство, православная церковь, верующие. 1941–1961 гг. М., 1999.

Чумаченко Т.А. Совет по делам Русской православной церкви при СНК СССР в 1943–1947 гг.: История создания и формирования аппарата // Государство, религия, церковь в России и за рубежом: Информационно-аналитический бюллетень. 1998. № 5 (17). С. 86–105.

Чумаченко Т.А. Советское государство и русская православная церковь в 1941–1961 гг. // Религиоведение. 2002. № 1. С. 14–37.