Люсьен Реньё

Глава вторая. Люди

Почему же Египет?

За несколько последних десятилетий многочисленные исследования о происхождении монашества обнаружили, что с конца III века монахи уже присутствуют почти повсеместно в тех регионах, где к этому времени утвердилось христианство. Но еще до этого были аскеты и девы, посвятившие Богу свое целомудрие и жившие внутри христианских общин. Постепенно они отделялись от общества, живя на расстоянии от людей и сократив, насколько возможно, связи со своим окружением. Впрочем, эта черта была всеобщей и не являлась христианским нововведением. Но почему все-таки именно в Египте произошло то новое событие, о котором мы только что сказали: произошел исход в сердце пустыни, а его отзвук очень быстро распространился по всему христианскому миру? Все взоры обращаются к Египту как к земле, наиболее подходящей к монашеской жизни и родине монашества. И очень скоро изречения Отцов пустыни, содержащие их слова и памятные поступки, переведут на все языки и распространят повсюду, тогда как во всех монашеских традициях, везде и во все времена, старцы говорили и делали удивительные вещи. У истоков этого движения мы видим лишь нескольких плохо образованных коптов скромного происхождения. Как же объяснить безмерное обаяние этих людей, которые углубились в далекую пустыню, чтобы укрыться там и полностью исчезнуть из мира себе подобных?

Уже в IѴ веке биограф Антония задал себе этот вопрос и сам же ответил на него: «Ибо как в Испанию, в Галлию, в Рим и в Африку дошел бы слух о человеке, который скрывался и жил в горе, если бы Бог не делал рабов Своих известными повсюду?.. Ибо сами они делают все тайно и желают быть сокрытыми, но Господь являет их всем, подобно светильникам»38. Очевидно, что Бог желал этого, но обычно Всемогущий Владыка не вмешивается в дела земной истории, не подготовив для этого почву. Как мы уже видели, географический рельеф Египта, без сомнения, много значит для такого грандиозного отшельнического движения. Основатель общины Иуды льва и жертвенного Агнца39 Ефраим как-то написал: «Тем, кто думают, что география ничего не значит для религии, я отвечу, что она глубоко связана с Божественным замыслом»40. Творец создал подле египтян пустыню, но не Он ли подготовил людей к тому, чтобы позволить им ей увлечься, в ней поселиться, а многих из них и к тому, чтобы в ней умереть? Ведь именно в Египте Бог начал создавать свой народ перед тем, как повести его в пустыню.

Глубоко религиозный народ

Геродот заметил, что египтяне – самый богобоязненный из всех народов41. А Эмиль Амелино писал: «Как кажется, в Древнем Египте среди высших слоев общества, так же как и среди самых низших его слоев, вся жизнь была религией по той основной и самодостаточной причине, что нынешняя жизнь – это только подготовка к той другой, гораздо более значимой жизни... Боги и религия смешивались со всеми проявлениями их бытия. То же было и в жизни христиан, населявших берега Нила»42. Начало христианской проповеди в Александрии согласно очень древней традиции принято связывать с деятельностью евангелиста Марка в середине I века. Вероятно, развитие христианства в течение первых двух веков шло довольно медленно. В начале III века, согласно Оригену, христиане были еще «без сомнения немногочисленными, зато истинно верными». В то время в Александрии существовала знаменитая школа библейской экзегезы и богословия, самым известным преподавателем которой и был Ориген. Там же и в ту же эпоху мы находим мощное аскетическое движение, подготовившее рождение монашества. Но только великие гонения второй половины III века показывают, что христианство уже набрало силу по всей долине Нила. По словам церковного историка Евсевия, гонения Диоклетиана и Максимина сопровождались в Верхнем Египте тысячами жертв. «Я убежден, – пишет Амелино, – что Египет – это страна, которая дала самое большое количество мучеников во время этих гонений»43. Знаменательно, что коптская хронология начинается с воцарения Диоклетиана (284), который и начал самые жестокие преследования. Не удивительно, что из среды этих ревностных христиан вышло много аскетов, жаждавших отречения от мира, и анахоретов, которые первыми ушли жить в пустыню. Готовые пролить кровь за Христа, они были готовы умереть в миру, чтобы всецело быть с Ним. После окончания гонений Макси- мина Дазы (Дайи) мир, который наступил при Константине, позволил очень быстро распространить христианство по всему Египту. И так же быстро в пустыне распространилось монашество.

Людские добродетели

В темпераменте и характере египтян трудно четко выделить черты, благоприятные для отшельнической жизни. Но, может быть, нам стоит вспомнить в этой связи некоторые качества и естественные добродетели, которые оказывают влияние на суровую и грубую жизнь тела, но одновременно являются в духовном смысле полезными для души? Почти все Отцы пустыни по крови и языку были коптами, происходившими по большей части из сельского сословия, привыкшими к суровой трудовой жизни, простым условиям и отсутствию комфорта. Эти феллахи были, как правило, очень выносливы и непоколебимы44. Боссюе писал о них: «Всегда одинаковая египетская погода делает дух твердым и постоянным»45. Еще до него Геродот заметил, что «египтяне после ливийцев – самый здоровый из всех народов»46, – это в равной степени следует понимать и в отношении психического, и в отношении физического здоровья.

Египетских отшельников часто представляют как примитивных дикарей, грубых и неотесанных. Может быть, с точки зрения греков все египтяне часто такими и казались. Но на самом деле они в целом сумели сохранить свою древнюю культуру, благородство, величие души, возвышенность и учтивость, которую все еще можно заметить у простых сельских жителей Верхнего Египта. Большинство из них были малообразованны, однако они демонстрировали способность к умственным занятиям, духовную чуткость, мудрость и отменную проницательность. Такие качества мы встречаем и у Отцов-пустынников, пользующихся всем этим, чтобы с помощью крайне суровой дисциплины развить в себе и в душах своих учеников духовную жизнь. Одаренные к тому же замечательной памятью египтяне могли накапливать и заботливо хранить все то, что прибрели благодаря опыту и знаниям. Как отметил Геродот, способность собирать, сохранять и передавать потомкам традиции предков была замечательным образом у них развита47. И, без сомнения, именно этому мы в значительной части обязаны тем, что изречения Отцов сохранились до наших дней.

Безусловно, можно обнаружить и другие аспекты коптского темперамента, которые способствовали расцвету египетского монашества, но были и такие, которые скорее ему препятствовали. Даже сама привязанность к традиции, о которой мы только что сказали, могла бы отвратить первых отшельников от их беспрецедентного поступка – целиком отрезать себя от мира и уйти жить в пустыню. «Держась родных обычаев, – писал Геродот, – они не приемлют ничего иного»48. Но ведь сколько новизны в решении Антония Великого! Агиограф подчеркивает нам это. Антоний предлагает своему старцу пойти с ним, но тот отказывается, ссылаясь на свой почтенный возраст и необычный характер предприятия49. Раньше такого никогда не было! Юному Антонию нужно было немало отваги или особой на то Божьей воли – а скорее и того и другого, – чтобы задумать и осуществить свой план.

Привязанность к семье и земле

Нужно по-настоящему представить себе, что значило для египтянина принять решение покинуть свою землю, окружающий его мир, свою семью и друзей. Ведь феллах по преимуществу домосед и не склонен к перемене мест. «Он остается крепко привязан к своей родной деревне, которая является для него гарантом безопасности в прошлом и настоящем»50. Когда Антоний Великий ушел в пустыню, он был сиротой, оставил свою сестру и уже роздал свое имущество. Но у него было еще много родственников и знакомых в деревне. Он отказался не только от родственных связей, но и от семьи, которую мог бы создать. Ни в одной стране мира семейные связи не были так сильны, как в Египте, что без сомнения еще сохраняется и сегодня. Множество древних живописных изображений и скульптур все еще замечательным образом напоминает нам о радостях супружеской жизни в Древнем Египте. Мы понимаем, почему демон, искушая отшельника, так часто напоминал ему о семье. Он искушал так и Антония, и многих других, в особенности тех, кто до прихода в пустыню был женат и тосковал о жене, которую покинул. Первым анахоретам нужно было стяжать особое бесстрастие, чтобы решиться покинуть родных и близких. Только слова Самого Христа могли подтолкнуть их к столь радикальному и бесповоротному отделению от мира.

Веселый нрав и общительность египтян

Чтобы заметить социальность египтян, их потребность в контактах и общении с другими, нет необходимости жить в Египте долго. Несомненно, что по своей натуре жители этой страны не выносят изоляции и одиночества. Эту черту их характера отметил еще Амелино: «Порода египтян – одна из самых жизнерадостных, какие только были в мире. Со времен седой древности и по сей день египтяне – это большие дети, замечательно жизнерадостные и очень общительные»51. Наслаждаясь жизнью, они радостны и беззаботны. Как же тогда объяснить тот факт, что эти люди, такие веселые и полные жизни, расположенные к шуткам, смеху и иронии, в столь сильной степени оказались склонны к такому серьезному и значительному идеалу, исключающему всякое развлечение? Следует признать, что по этому вопросу Отцы пустыни не были так строги, как об этом иногда пишут. Антуану Гийомону, как кажется, удалось смягчить слишком категоричные высказывания Карла Хойсси и Иринея Осера, показав, что египетские отшельники не чурались юмора и вполне могли при удобном случае его продемонстрировать52 – вполне в духе своих далеких предков, не боявшихся рисовать забавные карикатуры на стенах гробниц. Мы очень склонны представлять их с грустным и суровым выражением лица, постоянно занятых сокрушением о своих грехах. Но кроме аввы Памво, о котором известно, что он никогда не смеялся53, там непременно должны были быть и многие другие, которые, по крайней мере, могли позволить себе улыбнуться и продемонстрировать другим свое радостное лицо. Духовная радость – это тот знак, по которому все узнавали Антония, и предмет одной из любимых его рекомендаций тем, кто его посещал54. «Пребывайте всегда в радости» – вот совет, данный аввой Вениамином своим ученикам55. Иоанн Ликопольский встречал паломников, улыбаясь и сияя от радости56. И они же с энтузиазмом описывали ликование аввы Аполлона и его учеников: «Можно было созерцать такую их радость в пустыне, что не увидишь на земле подобной радости и телесного веселия»57.

Прошлое отшельников

Любопытно было бы узнать, какова была прошлая жизнь Отцов пустыни, их социальное происхождение, как прошла их молодость, какое они получили образование, какие у них были профессии до того, как все они стали монахами. Коптские жития более позднего времени – VII и VIII веков – изобилуют деталями, но мы предпочли бы этим легендарным подробностям сдержанность более ранних источников, особенно апофтегм, где данные о их прошлой жизни довольно точны, но в то же время довольно редки и обычно лишены агиографических клише. Как мы уже говорили, большинство из них были выходцами из крестьян. Если часто в тексте и не говорится об этом прямо, это все же так, поскольку это было общеизвестно. Но крестьяне были разные. Антоний, например, имел 300 арур отличной земли (это более ста гектаров!58) и, вероятно, сам на земле не работал. Его ученик, Павел Простой, пришел с поля, когда обнаружил измену своей жены, что послужило причиной его ухода в пустыню59. Амун изготовлял бальзам60, а Макарий был погонщиком верблюдов и сопровождал караваны – возможно, торговые – с селитрой61. Иными словами, и тот и другой работали на индустрию «ритуальных услуг» того времени, поскольку и бальзам, и селитра часто служили для мумификации покойников.

Макарий Александрийский, согласно Палладию, в молодости торговал лакомствами62 – без сомнения, такими же сладостями, сушеными фруктами и разного рода пирожными и печеньем, которыми и по сей день торгуют на улицах Каира или Александрии. Это была несложная работа, но она могла приносить неплохой доход. Два брата, Паисий и Исайя, были сыновьями богатого купца, испанца по происхождению63.64 Иоанн Никопольский выучился в молодости плотницкому ремеслу, а его брат был красильщиком65. Аполлоний был бывший торговец, Апеллес занимался кузнечным делом66. Среди отшельников были также и бывшие рабы67. Один из них последовал в пустыню за своим хозяином и стал его учеником68.

Диоскор, перед тем как стать монахом, был переписчиком69, Марк и некоторые другие – каллиграфами70, а это предполагает определенный уровень образованности. Антоний также не был «неграмотным», как пишет о том Афанасий Александрийский, поскольку мог читать письма и даже составлять свои71. Авва Пимен не знал греческого языка, но это не было правилом для всех коптских монахов72. Иоанн Кассиан, например, сообщает об авве Иосифе, который очень хорошо знал греческий73.

Бывшие язычники

В общинах Пахомия в Фиваиде было значительное число бывших язычников, принявших крещение в монастыре. Но было ли так в среде отшельников Нижнего Египта? Нам известно, что Макарий Великий на пути из Скита в Нитрию благодаря своей доброте обратил в христианство языческого жреца, который встретился ему на дороге: тот стал монахом, «а через него и много язычников стали христианами»74. Другой жрец решил вести монашескую жизнь, услышав о кротости и терпении одного инока75. Молодой фивянин, сын языческого жреца, принял монашество после того, как увидел среди сборища демонов одного, получившего пальмовую ветвь, чтобы увлечь к сладострастию инока, которого он тщетно искушал уже сорок лет76. Но поскольку христианство еще во второй половине III века получило широкое распространение в Египте, можно предположить, что большинство монахов были христианами еще до того, как уйти в пустыню. Так было в случае с Антонием Великим, который родился в христианской семье и был воспитан как христианин77. Палладий говорит о монахах Келлий, что они, «рожденные у родителей-христиан, принадлежали Богу с самого раннего детства»78. Но Макарий Александрийский был крещен в возрасте сорока лет79, значит, его решение стать монахом должно совпадать с его обращением и крещением в 333 году.

Бывшие разбойники

Несколько известных разбойников стали впоследствии не менее знаменитыми монахами. Нам известна история Патермуфия, главаря банды и расхитителя гробниц, который своими преступлениями снискал себе широкую известность. Как-то ночью он напал на жилище одной девы, посвятившей себя Богу. Поднявшись на крышу, Патермуфий задремал и увидел во сне «какого-то царя, который предлагал ему перейти от греха к добродетели» и поступить к нему на службу. Когда грабитель проснулся, он увидел возле себя деву, которая спросила его, что он здесь делает. Она показала Патермуфию путь к церкви, где священники научили его нескольким стихам из псалма, после чего он ушел в пустыню. Три дня спустя он вернулся, принял крещение и снова ушел в то же уединенное место, где вскоре вокруг него собралось много учеников80. Еще более знаменитым стал в Скиту Моисей Эфиоп81, который провел несколько лет на службе у одного чиновника, но был изгнан за разврат и разбой. Став главарем шайки, он прославился среди других своей порочностью и жестокостью. Рассказав нам об одном из его «геройств», Палладий добавляет, что однажды вечером Моисей подвигся к раскаянию. А Иоанн Кассиан уточняет, что его преследовали за убийство82. Моисей стал монахом, и, как рассказывают, однажды четыре разбойника, не зная, с кем они имеют дело, залезли к нему в келью. Он связал их, взвалил на спину и отнес в церковь, предоставив священнику решать их судьбу. Когда разбойники поняли, что напали на знаменитого Моисея, они также отреклись от мира83. Мы знаем и другого убийцу, который стал монахом в Скиту: это был пастух по имени Аполлон. Он вспорол живот своей беременной жене всего лишь затем, «чтобы посмотреть, каким образом ребенок лежит во чреве». Мучаясь угрызениями совести, он исповедался в своем грехе старцам Скита. И прожил сорок лет, не переставая молиться. Аполлон решил провести остаток жизни, не занимаясь более ничем иным84.

Однако эти показательные примеры покаяния не должны приводить нас к мысли, что большинство Отцов пустыни отмаливали тяжелые грехи своего прошлого. В «Истории монахов» упоминаются другой Аполлон, который ушел в пустыню в возрасте четырнадцати лет, и Эллий, который с детства сурово подвизался85. Можно с большой долей уверенности предположить, что авва Пимен и шесть его братьев вели благочестивую жизнь до того, как прийти в Скит, совсем как Макарий, который в пустыне упрекал себя за мелкий проступок, совершенный в молодости: пася телят вместе с другими мальчишками, он подобрал и съел фигу, украденную его товарищами86. Апофтегмы рассказывают нам и о некоем старце, который ушел из мира «еще девственником, понятия не имевшим о существовании блуда», а также о другом монахе, который пришел в Скит вместе с отцом, будучи совсем молодым, не зная о существовании женского пола до того дня, когда бес показал ему во сне женщину87.

Монахи из других областей

Наряду с египтянами Дельты и фивянами Нильской долины в пустынях Нижнего Египта подвизались монахи из других мест. Число их сложно установить с точностью, но, как кажется, они составляли здесь жалкое меньшинство. Мы не говорим, конечно, о тех многочисленных паломниках, которые приходили сюда, желая некоторое время подвизаться подле Отцов пустыни и получить от них духовное наставление, мы ведем речь о тех, кто решил надолго обосноваться в Нитрии, Келлиях или Скиту. Самыми знаменитыми из них были Евагрий и Арсений, но известны и другие, например, двое молодых юношей, принятых Макарием в Скиту и основавших монастырь эль-Барамус88. Легенда делает их Максимом и Домецием, сыновьями императора Валентиниана89, но не следует все же нарушать покров тайны, окружающий в апофтегмах две эти светлые фигуры, коим было предопределено преждевременно скончаться по прошествии всего лишь трех лет их пребывания в пустыне.

Уроженец Малой Азии, Евагрий90 бежал в Константинополь, чтобы избавиться от страстного внимания к нему со стороны жены одного чиновника. Переселившись в Палестину по совету святой подвижницы Мелании, он отправился в Египет и поселился сначала в Нитрии, а затем в Келлиях, где и скончался в 399 году. Евагрий жил здесь в окружении образованных монахов, горячих поклонников творений Оригена, но здесь же он прошел школу Отцов пустыни, особенно двух Макариев. Евагрий прибыл в Нитрию примерно в 383 году91. Несколько лет спустя высокий сановник из императорского дворца по имени Арсений покинул Константинополь и также отправился в Египет. Он стал монахом у аввы Иоанна Колова92. И Арсений, несомненно, поддерживал связь с Евагрием. Последний сказал ему как-то: «Как это случилось, что мы, со всей своей культурой и мудростью, не имеем ничего, а эти неотесанные египтяне приобрели такую добродетель?» На это Арсений ответил: «Мы ведь не извлекли ничего из этой культуры мира, а эти неотесанные египтяне постарались приобрести добродетели»93.

Согласно другой апофтегме, «семь сенаторов, подражая Арсению, отказались от всего своего добра, стали разводить тростник и использовать простую глиняную посуду»94. Легко можно представить себе, что означала для богатых и образованных греков и римлян эта грубая и простая жизнь среди феллахов. Много апофтегм позволяют нам это понять. Тогда как большинство египетских крестьян имели в пустыне условия жизни, не сильно отличные от их жизни в деревнях, для сильных мира сего, пришедших из своей среды, это была абсолютная перемена бытия, требовавшая от них несравненно больших усилий95.

Но какими бы ни были их прошлое, их происхождение, социальный статус и духовный путь, все эти люди пришли в пустыню с одним решительным желанием – жить только для Бога и вместе с Богом. Благодаря суровой школе отшельнической жизни они быстро стяжали «дух един» и приобрели много сходных черт. Но при этом каждый сохранил свою индивидуальность. Мы уже познакомились с некоторыми из них. На страницах этой книги мы встретимся и со многими другими. Среди сотен обитателей пустыни внезапно возникают те выдающиеся личности, кого мы знаем по имени и по облику. Но все они, тем не менее, остаются людьми, и мы можем лишь гордиться тем, что все они принадлежат к роду человеческому.

* * *

38

Житие Антония, гл. 93.

39

Харизматическая община, признанная Римом, которая в своей богослужебной практике и духовной жизни наряду с христианством уделяет значительное место элементам иудаизма.

40

Éphràim. Déjà les blés sont blanc. Paris, 1987. P. 40.

41

Геродот. История, II, 37.

42

Amélineau É. Contes et romans de l’Égypte chrétienne. Paris, 1888. P. XXIX.

43

Ibidem. P. L

44

Ayrout H. Fellahs d’Égypte. Le Caire, 1952. P. 39.

45

Bossuet J. – B. Discours sur l’histoire universelle. III, 3.

46

Геродот. История, II, 77.

47

Там же.

48

Там же, II, 79.

49

Житие Антония, гл. 11.

50

Ayrout H. Fellahs d’Égypte. P. 31.

51

Amélineau É. Contes… P. VI.

52

Guillaumont A Le rire, les larmes et l’humour chez les moines d’Égypte // Hommage à François Daumas. Montpellier, 1986. P. 373–380.

53

A 774 (= Памво, 13. Достопамятные сказания. С. 161).

54

Житие Антония, гл. 67, 92; см. также гл. 42.

55

А 774 (= Вениамин, 4. Достопамятные сказания. С. 48).

56

История монахов, 1, 18.

57

Там же, 8, 32–53.

58

Житие Антония, гл. 2.

59

Лавсаик, 22, 1.

60

Там же, 8, 3.

61

А 484 (= Макарий Египетский, 30. Достопамятные сказания. С. 109).

62

Лавсаик, 17, 1. (По другим данным, содержащимся в коптском Житии Макария Александрийского, он происходил из актеров–мимов. – А. В.).

63

Лавсаик, 14, 1. (О происхождении Паисия и Исайи см.: Palladio. La Storia Lausaica / Introduzione di Christine Mohrmann, testo critico e commento a cura di G. J. M. Bartelink, traduzione di Marino Barchiesi. Roma, 1974. P. 329, n. 2. – A. B.).

64

Здесь Люсьен Реньё допускает серьезную неточность: в тексте про Паисия и Исайю говорится, что они были сыновья купца- $1спанодрома» (spanodromos). Это слово означало не испанца по происхождению, а купца (вероятно, александрийского), который вел торговлю на испанском направлении. Возможно, оно стало его прозвищем.

65

Лавсаик, 35, 1.

66

См.: Там же; История монахов, 13, 1.

67

N 53.

68

N 540.

69

Ch 252, Ch 256.

70

A 526, N 375, N 517, N 520.

71

Житие Антония, гл. 1.

72

A 757 (=Пимен, 182. Достопамятные сказания. С. 158).

73

Иоанн Кассиан. Собеседования, гл. 16, 1.

74

А 492 (=Макарий Египетский, 38. Достопамятные сказания. С. 112).

75

N 77.

76

N 191.

77

Житие Антония, гл. 1.

78

Pallade. Dialogue sur la vie de Jean Chrysos tome, 17 (Sources Chrétiennes 341. P. 331).

79

Лавсаик, 18, 28.

80

Там же, 10, 3–8.

81

Называемый также Моисеем Скитским, по–славянски – Моисей Мурин. Именно его захотел видеть высокий чиновник из Египта, о чем отец Люсьен пишет в самом начале своего введения.

82

Там же, 19, 1–4; Иоанн Кассиан. Собеседования, гл. 3, 5 (в русском переводе «Собеседований» есть нюанс – Моисей «притек в монастырь, гонимый страхом смерти за человекоубийство». – А. В.).

83

Лавсаик, 19, 4.

84

А 130 (=Аполлон, 2. Достопамятные сказания. С. 42).

85

История монахов, 8, 3; История монахов, 12, 1.

86

А 490 (=Макарий Египетский, 36. Достопамятные сказания. С. 111).

87

N 426; N 171.

88

А 486 (=Макарий Египетский, 32. Достопамятные сказания. С. 109–111). (Возможно, юноши пришли из Рима, на что предположительно указывает этимология слова «Барамус». – А. В.).

89

Evelyn White H. G. The Monasteries of Nitria and Scetis. N. Y., 1932. P. 102–103.

90

Речь идет о знаменитом Евагрии Понтийском, который в своих аскетических трактатах систематизировал духовный опыт египетских отцов. За выраженные в своих творениях идеи Оригена Евагрий, уже после смерти, подвергся осуждению. В частности, анафема ему, наряду с Феодором Мопсуестийским, Несторием, Дидимом Слепцом и Оригеном как «возобновившим Еллинские басни», присутствует в 1 -м правиле VI Вселенского Константинопольского Собора.

91

GuillaumontA Aux origines… P. 186–187.

92

RégnaultL. Les Pères du désert… P. 42–43.

93

A 43 (=Арсений, 5. Достопамятные сказания. С. 18).

94

N 14.

95

А 74, А 233, А 799.



Источник: Повседневная жизнь Отцов-пустынников IV века / Люсье Реньё; пер. с фр., вступ. ст., послесл., коммент. А.А. Войтенко. - м.: Молодая Гвардия, 2008. - 334[2] с.: ил. - (Живая история: Повседневная жизнь человечества).

Комментарии для сайта Cackle