Люсьен Реньё

Глава третья. Женщины и отроки

Есть ли женщине место в пустыне?

Когда авва Сисой стал стар и немощен, его ученик предложил ему перейти в места обитаемые. На это старец ему ответил: «Пошли туда, где нет женщин!» – «Но где же есть место, где нет женщин, кроме как в пустыне?» – спросил в ответ ученик96.

Иногда говорят о «Матерях пустыни». Палладий в прологе к своему «Лавсаику» обещает рассказать не только о трудах «святых отцов, монахов и отшельников», но и о тех досточтимых матерях, «кои с мужским и совершенным разумом свершают труды добродетельных подвигов»97. Но ни одна из тех святых подвижниц, о которых он повествует в своем труде, не живет в «великой пустыне». Когда мы думаем о том, что жить там было небезопасно, мы понимаем, что женщина, сколь бы храброй она ни была, не могла жить там в одиночестве, не подвергая большому риску и свою честь, и свою жизнь. Более того, как заметил Лакарьер, «по представлениям отшельников Египта, женщине в пустыне не место»98 по той простой причине, что ее присутствие в монашеской среде – источник постоянного искушения. «Аммы», которые фигурируют в апофтегмах, посреди пустыни не живут. Самая известная среди них, амма Сарра, «пребывала шестьдесят лет подле реки», то есть вблизи Нила99. Феодора100, как и Синклитикия101, вероятнее всего, живет в Александрийском пригороде.

Стоит, однако, вспомнить о тех редких примерах монахинь, которые инкогнито жили или могли жить в пустыне, переодевшись в мужскую одежду. В агиографии такие случаи хорошо известны, но их историческую достоверность трудно установить. Если говорить о пустынях Нижнего Египта, то самые известные из них Аполлинария, Илария и Анастасия. Аполлинария была дочерью императора Анфима102. Вероятно, она ушла в пустыню Скита, чтобы избежать замужества, к которому принуждал ее отец. После того как на болотах Скита ее до неузнаваемости искусали комары, Аполлинария осталась жить в этих местах, приняв имя Дорофей. Одна из ее сестер стала одержима бесом, и Анфим послал ее на исцеление к Отцам Скита. Ее доверили «брату» Дорофею, который излечил ее и отослал обратно к отцу. Но скоро «демон внушил, что она беременна»! Император в гневе приказал доставить к нему Дорофея, и тогда он, наконец, признал в «нем» свою дочь Аполлинарию, но все-таки не стал препятствовать ее возвращению в Скит, где она жила еще какое-то время. И только после ее смерти, во время приготовления к погребению, стало известно, что она женщина103.

Так сообщает Житие Аполлинарии, которое могло бы послужить хорошим сценарием для фильма. Однако оно неправдоподобно от начала до конца. Так же как и Житие Иларии, вымышленной дочери императора Зинона, которая точно так же, как и Аполлинария, живет в Скиту, но под именем Илариона-евнуха. Илария так же излечивает свою сестру, одержимую демоном, но она не узнана и не возвращается к отцу. Зинон, зная, что его дочь в пустыне, и вполне законно опасаясь за ее безопасность, строит в каждом из монастырей по сторожевой башне, где монахи могут укрыться в случае опасности104. Сегодня во время посещения какого-нибудь из монастырей Вади-Натрун гид не преминет напомнить – с улыбкой или на полном серьезе – эту легенду, чтобы объяснить возникновение башни, одной из тех, что существуют ныне во всех четырех тамошних монастырях.

В одном из рассказов Даниила Скитского (VI век) мы находим еще одну версию этой легенды. Одна благородная патрицианка, по имени Анастасия, желая ускользнуть от притязаний императора Юстиниана, идет к авве Даниилу, который дает ей монашескую одежду и келью неподалеку от себя. Она живет там 28 лет, и только после ее смерти Даниил открывает правду о ней105.

Все это должно было бы происходить в VI веке. В более ранней традиции апофтегм мы находим только два рассказа о святых подвижницах, живших в пустынных пещерах. В одном из них, рассказанном аввой Дулой, учеником аввы Виссариона, монахиню принимают поначалу за мужчину и только после ее смерти узнают, что она женщина106. О другом случае мы узнаем от двух великих старцев, которые, идя по пустыне Скита, услышали «слабый голос, раздававшийся из-под земли», и обнаружили в пещере старую монахиню, лежащую больной, которая подвизалась здесь в течение тридцати восьми лет. Она сказала им: «Я служу Христу, не испытывая ни в чем недостатка и никого не видя. Господь послал вас, чтобы похоронить тело мое»107. Этот рассказ – самый сдержанный и самый достоверный, однако и его аутентичность трудно гарантировать. Такие рассказы имеют главным образом назидательную цель. Они, собственно, напоминали отшельникам то, что им не следует кичиться своим уходом в пустыню, поскольку и женщины поступают так же. «Смотри, – говорил авва Виссарион своему ученику, – как даже женщины побеждают Сатану!»108

Дьявольские наваждения

Но конечно же и Сатана не упускал удобного случая: обычно женщины, которых встречают в пустыне, – это или реальные существа, посланные сюда по его наущению, или – что бывает чаще – призраки, сотворенные им, чтобы прельстить анахорета. Вот, к примеру, женщина, «посланная дьяволом», присоединилась к каравану, чтобы отыскать «в дальней пустыне» своего двоюродного брата – и она, естественно, вовлекла его в грех109. Авва Пахон в Скиту, когда ему было уже за пятьдесят, денно и нощно без перерыва двенадцать лет подвергался нападениям беса блуда. Наконец бес пришел к нему, приняв вид молодой эфиопки, которую он видел еще во времена своей молодости в поле. Она села ему на колени и возбудила его до такой степени, что он помыслил о том, чтобы согрешить с ней. Разгневанный этим помыслом, он дал ей пощечину, и она испарилась. Но в течение двух лет от руки Пахона исходил невыносимый смрад110.

Иногда искушаемый монах не довольствуется только пощечиной. Одна распутная женщина сильно старалась перед своими юными друзьями, желая преуспеть в совращении известного монаха. Как-то вечером она явилась в его келью под предлогом того, что заблудилась. Монах позволил ей войти, и, чувствуя, что бес начал его искушать, зажег лампу и стал подносить к огню свои пальцы, один за другим, до тех пор, пока утром только один палец остался необожженным. Женщина умерла от потрясения. Ее молодые друзья вскоре пришли к отшельнику, чтобы узнать об успехах развратницы. «Не приходила ли сюда женщина этим вечером?» – спросили они монаха. «Да, – ответил он, – она лежит вон там». Они вошли и обнаружили покойницу. Тогда старец, показав им свои пальцы, сказал: «Вот, смотрите, что сделала со мной эта дщерь дьявольская». «Но написано, – добавил он, – “Не воздавай злом за зло”». И он помолился и воскресил эту женщину, она ушла и с тех пор стала вести целомудренную жизнь111.

Иногда бесы действуют сообща. Четыре демона, превратившись в привлекательных девиц, жили сорок дней возле одного брата, пытаясь склонить его к греху. Но монах стойко сопротивлялся, и после такого сурового испытания Бог позволил ему не иметь более плотских искушений112. В Келлиях один священник видел как-то раз возле кельи брата множество бесов, которые, под видом женщин, говорили и делали всякие непотребные вещи113.

Бежать от женщин!

Вообще-то прозорливый монах мог распознать беса под видом женщины, но так было не всегда. Именно поэтому отшельники руководствовались принципом, что от женщин нужно бежать, как от огня, или – как говорили некоторые – как от вина или как от епископов114. Нужно уметь правильно понимать их слова: речь, скорее всего, идет о том, что избегать следует вина как женщин, ибо пьянство легко ведет к разврату, а избегать епископов как женщин следует потому, что они могут сбить инока с монашеского пути, пожаловав ему священный сан.

В этой подозрительности по отношению к женщинам некоторые Отцы пустыни перегибали палку. Как, например, один из них, который, найдя на дороге след женской ноги, уничтожил его115, или другой, который во время путешествия со своей старой матерью перемотал себе руки, когда ему пришлось переносить ее через протоку116. Как-то раз одна женщина высадилась в Диолке и расположилась поблизости. Некий брат пришел зачерпнуть воды, увидел ее и отправился предупредить своего старца, однако тот уже шел ему навстречу, крича: «На помощь, братья, грабят!»117 Другой, встретив на своем пути монахинь, сошел с дороги и удостоился такого замечания от одной из них: «Если бы ты был совершенный монах, ты бы не заметил, что мы женщины!»118

Мудрый Иоанн Кассиан рассказывает нам по этому поводу занятную историю про авву Павла, который «был воспитан в мире и тишине уединения, в такой чистоте сердца, что не мог выносить – я не говорю лица, но даже вида женской одежды». И вот однажды, когда он шел в келью старца, ему на пути случайно встретилась одна женщина. Он тотчас пустился наутек и «побежал так быстро, как не бегают, завидев льва или ужасного дракона... Это превзошло всякую меру справедливой строгости и благоразумия...». За это Павел был наказан: Бог поразил его тело параличом так сильно, что его должны были отнести в монастырь дев и передать в женские руки. Монахини ухаживали за ним в течение четырех лет, кормя его с ложечки и «заботясь о всем необходимом ему по природе»119. Кассиану также приписывают одну апофтегму о том, как старец, которому прислуживала монахиня, подвергся со стороны некоторых нападкам и осуждению. После его смерти произошло чудо, которое свидетельствовало о том, что он, живя с ней, всегда сохранял совершенное целомудрие120.

Конечно, меры предосторожности, налагаемые на людей, которые посвятили свое целомудрие Богу, равно как и их долгое пребывание в уединении, могут сделать их более чувствительными и восприимчивыми во время редких встреч с представительницами противоположного пола. И вполне понятны запрещения, данные старцами: «Не приводи женщину в свою келью», «не ложись там, где есть женщина»121, «никогда не вкушай пищу с женщиной»122. Обычно, как мы уже говорили, женщин в пустыне не было, и некоторые отшельники, например Иоанн Ликопольский, не видели женщин по сорок лет и более123. Однако многие были вынуждены ходить в обитаемые места, чтобы продать там свои корзины, запастись необходимым или по каким-либо другим причинам. У них было много поводов встретить женщин, возжелать их и при случае согрешить с ними124. Они не могли их вообще не встречать, но должны были остерегаться того, чтобы пристально их разглядывать. Об одном отшельнике говорили, что на протяжении шестидесяти лет своей монашеской жизни он не видел ни одной женщины125. Нужно, однако же, понимать, что это случай исключительный. Впрочем, встреча с некоторыми женщинами служила назидательным целям. Пимен и Ануб заметили на кладбище вдову, которая горько плакала, и это послужило им напоминанием, что они должны с таким же рвением плакать о своих грехах126. Авва Памво, когда заметил на улице Александрии «актрису» (иными словами, представительницу древнейшей профессии), заплакал, а затем объяснил своим спутникам: «Две вещи тронули меня: во-первых, погибель этой женщины, а во-вторых – то, что я не делаю угодное Богу с той же ревностью, какую имеет эта женщина, чтобы угождать развратным людям»127.

Отсутствие презрения к женщинам у Отцов-пустынников

Анатоль Франс вложил в уста своей Тайс следующую фразу: «Я знаю, что святые пустынники ненавидят женщин, которые, как я, созданы, чтобы обольщать»128. Однако мы можем утверждать, что ни в одном раннем тексте об Отцах пустыни нет ни единого факта и ни единого слова, оправдывающего подобное заверение. Авва Арсений, конечно, мог довольно прохладно принять римскую матрону, специально пришедшую в Египет, чтобы увидеть его129, или решительно оттолкнуть молодую эфиопку, которая на берегу Нила подошла, чтобы коснуться его милоти130... Но он воспринял как урок ее слова: «Если ты монах, иди на гору!»131 Даже при встрече с проститутками Отцы пустыни не проявляли никакого презрения. Несколько апофтегм показывают нам отшельника, который соглашается встретиться с женщиной либо с тем, чтобы ее обратить, либо чтобы спасти заблудшего монаха и вернуть его в пустыню132.

Пытаясь утешить матрону, которую выпроводил авва Арсений, архиепископ Феофил говорит ей: «Разве не знаешь ты, что ты женщина и что с помощью женщин враг воюет со святыми?»133 Конечно, мы видим в апофтегмах многих женщин, соблазняющих или пытающихся соблазнить монахов134. Но мы видим там же и других женщин, сопротивляющихся монахам, которые хотят вовлечь их в грех, и помогающих им остаться верными своему монашескому призванию135. Это противоречит весьма пессимистичному суждению, высказанному позднее Иоанном Мосхом (VII век): «Соль происходит из воды, но, приближаясь к воде, она растворяется и исчезает. Также и монах происходит от женщины, но если приблизится к женщине, ослабевает и превращается в ничто»136. Евагрий бежал из Константинополя, чтобы избавиться от женщины, в которую был влюблен137, но ведь другая женщина, Мелания, наставила его на путь праведный в Палестине138.

Доказательством того, что Отцы пустыни не питали отвращения к женщинам, может служить то, что они охотно совершали для них чудеса. Иоанн Ликопольский вернул зрение жене одного высокопоставленного чиновника139. Авва Лонгин излечил от гангрены руку одной женщины, которую та просунула ему в окно кельи140. Антоний за свою жизнь вылечил нескольких девочек и женщин, но по большей части – находясь в отдалении от них141. Чтобы излечить женщину, пораженную раком груди, авва Лонгин без колебаний коснулся ее больного органа142. Макарий также излечил бесноватую, двадцать дней растирая ее освященным елеем143.

Но есть и еще более веское доказательство: та доброта, с которой Отцы пустыни обращались с женщинами, которые плохо себя вели с монахами. Как-то раз монахи вместе с аввой Аммоном пришли к одному брату, у которого в келье была женщина, чтобы обличить его. Брат спрятал женщину в бочку144. Когда Аммон вошел в келью вместе с обличителями, он разгадал эту уловку и уселся на бочку. Доносчики тщетно обшарили все помещение. После того как они, сконфуженные, удалились, Аммон просто взял монаха под руку и сказал ему: «Следи за собой, брат»145. Другой монах жил с одной женщиной. Узнав, что она родила, Пимен велел своему ученику принести им кувшин вина, чтобы они отпраздновали рождение ребенка146. А как поступил тот старец, который принял у себя на ночь монаха и монахиню? Ложась спать вместе с ними, он заметил, что они соединились, чтобы совершить грех, но не сказал им ничего и отпустил их на следующее утро. Однако он помолился о них, и оба виновника пришли к старцу, каясь ему в содеянном147. Даже если эти рассказы не более чем вымышленные истории, служившие для назидания, они никоим образом не свидетельствуют о каком-либо презрении по отношению к женщинам у Отцов пустыни.

Сексуальность в пустыне

Часто христианству первых веков, и в особенности монашеству, приписывают женофобию, граничащую с навязчивой идеей. Но по крайней мере по отношению к Отцам пустыни данное мнение, как кажется, в корне неверно. Об этом свидетельствует та простота, и даже наивность, с которой некоторые Отцы приводят для доказательства своих мыслей сравнения, заимствованные у женщин. Арсений и Макарий сравнивают отшельника в своей келье с девушкой, живущей сокровенно в своей комнате до замужества148. Иоанн Колов не боится приводить в своих притчах примеры двух нагих женщин или проститутки, у которой было много любовников149. Другой старец использует образ матери, обмазывающей свои соски горьким растением, чтобы отнять ребенка от груди. Это горькое растение – мысль о смерти, с помощью которой монах должен изгонять нечистые образы!150 Авва Лонгин идет еще дальше и уподобляет душу, очистившуюся от страстей и получившую благодать Духа Святого, беременной женщине, у которой прекратились месячные151. Авва Олимпий, мучимый бесом сладострастия, который подталкивает его к тому, чтобы уйти из пустыни и жениться, лепит из глины женщину, а затем девочку, говоря себе при этом: «Вот, у тебя жена и дочка, нужно много работать, чтобы их прокормить!» Благодаря своему рвению к работе он стяжал Божью благодать, и искушение исчезло152.

Что до сексуально озабоченных монахов, то таких можно было найти в пустыне, как и везде, но встречаются они чрезвычайно редко, поскольку мы обнаружили о них всего два упоминания в трех тысячах апофтегм, которые нам известны. Так, некоему брату во время жатвы показалось, что он видит монаха, совокуплявшегося с женщиной на поле. Приблизившись к парочке, чтобы положить конец безобразию, он понял, что это всего-навсего два снопа, лежащих один на другом153. Другой монах пришел к старцу, чтобы обличить двух братьев, которые «были вместе и впали в грех». Когда наступил вечер, старец позвал двух братьев, которые, как выяснилось, вынуждены были спать на одной циновке под одним одеялом, и затем сказал своему ученику: «Запри этого брата в отдельной келье, ибо это он искушаем»154.

Обширные сведения источников об Отцах пустыни, которыми мы располагаем, показывают, что у них нет и тени того манихейства, которое вынуждало бы их презирать тело, пол, женщин, но мы находим там здоровый реализм по отношению к плоти. Отшельники остаются нормальными людьми со свойственными людям инстинктами и желаниями. Ни один из них не доходил, подобно Оригену, до самооскопления155, чтобы лучше соблюсти целомудрие, но они понимали всю силу отречения, которая выражена в словах Христа о тех, кто «сделали сами себя скопцами для Царствия Небесного» (Мф. 19, 12). Их не удивляют те влечения, иногда довольно сильные, которые они испытывают. И разве один из них не сказал как-то, что и десяти женщин будет мало, чтобы удовлетворить его желание?156 Один старец сказал так: «Написано о Соломоне, что он любил женщин. Естественно, что все мужское начало любит начало женское, но мы обуздываем наши помыслы и принуждаем природу, чтобы привести ее к чистоте и помешать ей впасть в сладострастье»157. Евагрий и его ученики, возможно, весьма желали такого бесстрастия, которое позволило бы им не испытывать более никакого чувства при виде обнаженной женщины, заключенной в их объятия158, но самые разумные среди Отцов были большими реалистами, как, например, авва Авраам, который преподал урок одному старцу, считавшему себя полностью свободным от плотских влечений: «А если, войдя в келью, ты обнаружишь женщину, распростертую на циновке, можешь ли ты подумать, что это не женщина?» – «Нет, – ответил старец, – но я отсеку мысль о том, чтобы коснуться ее». – «Так вот, – заключил Авраам, – страсти еще живы, и только святыми они обуздываются»159.

Если собрать все рассказы о плотских искушениях, которым поддались монахи, то это может произвести впечатление160, но намного больше было тех искушений, против которых они устояли. С другой стороны, почти все, кто пал, затем восстали и принялись с еще большей ревностью и смирением вести монашескую жизнь. В современном обществе, где секс и сексуальность стали предметом весьма важным, бывает сложно беспристрастно понять подлинное целомудрие и воздержание от любых плотских удовольствий. И это вполне достаточная причина, чтобы не судить строго первых монахов в этом вопросе.

Отцы-пустынники и отроки

Если речь идет о местах заключения, казармах или монастырях, то есть о среде, где отсутствуют женщины, то всегда встает вопрос о риске впасть в гомосексуальные отношения. Хорошо известно, насколько широко в Античности была распространена педерастия. И если Египет в целом казался мало подверженным этой порче, то регионы, где эллинизм прочно пустил свои корни, такие как Александрия, вряд ли смогли ее избежать. Когда Афанасий устами Антония в своем апологетическом слове обличает гомосексуальные извращения, он говорит с греками, а не с египтянами161. Подобные слабости могли случаться и в среде отшельников, но было бы ошибкой предполагать, что они были там делом обычным.

Отцы пустыни а priori не испытывали предубеждения по отношению к детям. В отличие от пахомианских общин отшельники были не в состоянии привлекать к себе и размещать у себя детей. Уединение и та суровая жизнь, которую вели пустынники, были не для отроков. Дети, которые упоминаются в апофтегмах, в основном не являются ни монахами, ни теми, кто готовится вступить на этот путь. Так, например, мальчик, которого встречает Макарий, просто пасет скот162. Повсюду в Египте можно видеть детей, которые присматривают за волами или ослами. Часто они шалят, шумят и резвятся163. Однако некоторые подростки могли прийти в пустыню вместе со своими отцами или старшими братьями. Например, Карион привел с собой своего сына Захарию, которому пришлось рано стать «старцем»164, а в общине семи родных братьев, к которым принадлежали Пимен и Ануб, подвизался и молодой Паисий, который не всегда был слишком мудр, причем настолько, что другие помышляли о том, чтобы прогнать его165. Также известно об отроке, жившем в Келлиях, который потрясающе знал Писание166. В наши дни Ефраим167 может посвятить целую главу своей книги «апофтегмам детей пустыни»168. Так его община понимает и девственников, и женатые пары с детьми. Но ничего этого нет в пустыне первых Отцов. Самое большее, что мы могли бы процитировать, это мудрые ответы, адресованные Макарию одним юным погонщиком верблюдов и приведенные впоследствии аввой: «Отрок, что мне делать, ибо я голоден? – и он сказал мне: “Вот, ешь!” Я поел, но все равно был голоден. Тогда он мне сказал: “Ты, возможно, осел, отче, поскольку ты всегда хочешь жрать”. И я возвратился к себе, наученный этим ответом»169.

Стерегись ловушек дьявольских!

Часто апофтегмы высказывают суровые предостережения по поводу опасности, связанной с присутствием детей в пустыне. «Говорили старцы: “Более женщин ловушка дьявола для монахов – отроки. Там, где вино и отроки, Сатана не нужен”»170. «Отцы говорили, что отроков в пустыню приводит не Бог, а Сатана»171. Монах никогда не должен пристально разглядывать кого-либо, а особенно ребенка. Он не должен ни «вкушать пищу с женщиной, ни допускать вольности в отношениях с отроком, не спать в одной келье с братом, у которого дурная слава»172. Авва Пимен сказал: «Если человек живет с отроком, который возбуждает в нем какую-либо страсть ветхого человека, а он не удаляет его от себя, то он подобен хозяину поля, пожираемого червями»173. Иоанн Колов, в свою очередь, говорил: «Тот, кто ест с отроком, не сдерживаясь и разговаривая, уже блудит с ним в мысли своей»174.

Такая настойчивость заставляет думать, что имеется в виду не какая-то воображаемая опасность. Но все же мы не находим в наших источниках ни одного упоминания о грехе, совершенном с ребенком. Единственное, о чем идет речь, так это об одном брате, «пришедшем из египетского монастыря», а отнюдь не об отшельнике175. Сюда же следует прибавить и два гомосексуальных искушения, в которых монахи признались одному старцу176. Хорошо известно, что апофтегмы не утаивают ничего из монашеских прегрешений и искушений. Значительное число историков полагает, что педерастия была практически неизвестна в пустыне на протяжении всего того периода, когда в Келлиях и Скиту вели строгую подвижническую жизнь, и лишь в конце IV – начале V века в связи с ослаблением аскезы ситуация изменилась.

Макарий Египетский (†390) уже предвидел первое опустошение Скита, которое, скорее всего, произошло в 407 году: «Когда вы увидите келью, выстроенную возле болота, знайте, что опустошение близко; когда вы увидите деревья – и они подле дверей, и когда вы увидите отроков, берите милоти свои и уходите»177. Значит, во времена Макария отроков в Скиту еще не было. Позднее авва Исаак, священник Скита, скажет братии: «Не приводите сюда детей, ибо четыре церкви Скита опустели из-за них»178.

Согласно Иоанну Кассиану, в конце IV века в Скиту было четыре монашеские общины, каждая со своей церковью179. А это значит, что в 407 году в результате набега бедуинов опустел весь Скит. Старцы видели причину этой трагедии в нерадении монахов. Авва Моисей это предсказывал: «Если мы будем исполнять заповеди Отцов наших, я уверяю вас, что варвары не придут сюда, а если не будем, это место будет разорено»180. Факт того, что, согласно авве Исааку, дети как-то причастны к запустению Скита, еще не говорит ясно о том, что педерастия стала для Скита бедствием. Отроки могли быть источником искушений, это так, но они могли быть просто-напросто причиной шума и беспокойства. Братия аввы Пимена жаловалась ему: «Вот, крики детей мешают нам сохранять сосредоточенность». Пимен, всегда снисходительный и доброжелательный, возразил им: «Это из-за голосов ангелов хотите вы уйти отсюда?»181

Ангелы или бесы?

Демон мог явиться отшельнику, приняв вид ребенка. Однажды старец Нафанаил в своей келье услышал, как его звал мальчик, который недалеко от него толкал осла, груженного корзиной с хлебом. Осел вроде бы упал и мальчик кричал: «Авва Нафанаил, сжалься надо мной, выйди, помоги мне!» Старец приоткрыл дверь и понял, что это был бес, который скрывался под видом ребенка. Он отказался выйти и предложил «мальчику» зайти самому182. Но нужно иметь в виду и то, что за образом ребенка мог скрываться ангел. Как-то ночью, сбившись с пути, авва Зинон видит перед собой мальчика, держащего в руках хлеб и кувшин с водой. Подумав, что это мираж или дьявольская уловка, Зинон три раза помолился. И каждый раз мальчик говорил ему: «Ты хорошо сделал!» После этого он предложил Зинону вкусить хлеба, проводил его в келью и исчез183.

Отшельники пустыни не испытывали неприязни ни к женщинам, ни к детям. Если они демонстрировали осторожность и осмотрительность по отношению к отрокам, то это потому, что знали опасность, которую те могут представлять – так же, как и женщины – для тех, кто решился хранить себя в чистоте сердца и соблюдать целомудрие. Когда перед аввой Пафнутием предстал юный Евдемон, желавший стать монахом, авва выпроводил его, поскольку тот имел «лицо девичье»184. Авва Захария, как мы уже говорили, прибыл в пустыню вместе со своим отцом Карионом. Когда он подрос, то на его счет среди братии поползли слухи. Тогда Захария пошел к соляному озеру, погрузился в него по самые ноздри, и только тогда, изуродованный до неузнаваемости так, что отец едва его признал, он смог жить в пустыне. Святому отцу Исидору было откровение от Бога о том, что произошло. В следующее воскресенье, завидя, как Захария идет к причастию, авва Исидор сказал с восторгом: «В прошлое воскресенье отрок Захария причастился как человек, а сегодня он стал как ангел»185. Будь Захария внешне прекрасен, как ангел, он мог бы стать демоном-искусителем. Но когда он своим героическим поступком показал подлинность своей добродетели, он проявил поистине ангельскую чистоту и святость. А когда молодой отшельник преждевременно отходил в мир иной, тот же Исидор благословил его словами: «Радуйся, Захария, чадо мое, ибо отверзлись тебе двери Царствия Небесного»186.

* * *

96

А 806 (=Сисой, 2. Достопамятные сказания. С. 172).

97

Лавсаик, пролог, 1.

98

Les Hommes ivres de Dieu. P. 164. К сожалению, тот же автор в своей «Марии Египетской» (Marie d’Égypte. Paris, 1983) заставил ее жить и умереть в пустыне таким образом, который не делает чести ни женщинам, ни Отцам пустыни.

99

А 886 (=Сара, 3. Достопамятные сказания. С. 186).

100

А 309–313 (=Феодора, 1–6. Достопамятные сказания, 201 – 203).

101

А 892–909 (=Синклитикия, 1–18. Достопамятные сказания. С. 186–190).

102

Анфимом звали префекта в правление императоров Аркадия и Феодосия II, который, возможно, происходил из Египта (умер после 414); есть сведения, что он фактически руководил империей во время несовершеннолетия Феодосия. Кроме того, так звали внука этого префекта, императора западной части Римской империи (467–472) и претендента на константинопольский престол. Император Анфим из легенды об Аполлинарии, скорее всего, либо вымышленный, либо собирательный персонаж.

103

Evelyn White H. G. The Monasteries… P. 117– 118.

104

 Ibidem. P. 224–227. (Коптское Житие Иларии этого упоминания не содержит. Возможно, речь идет о каком‑то более позднем предании. К тому же в коптском Житии, являющемся своеобразным «двойником» греческого Жития Аполлинарии, речь также идет о мнимом бесчестии младшей дочери и вызове Иларии к своему отцу, императору Зинону. – А. В.).

105

N 596/2. Ср . – .Evelyn White H. G. The Monasteries… P. 244–246.

106

A 159 (= Виссарион, 4. Достопамятные сказания. С. 45–46).

107

N 132.

108

А 159 (= Виссарион, 4. Достопамятные сказания. С. 46).

109

N 176.

110

Лавсаик, 23, 3–5.

111

N 189.

112

N 188.

113

N 166.

114

N 592/55; Иоанн Кассиан. Наставления, гл. 11, 18.

115

N 480.

116

N 159.

117

N 459.

118

N 154.

119

Иоанн Кассиан. Собеседования, гл. 7, 26.

120

А 428 (=Кассиан, 2. Достопамятные сказания. С. 92).

121

А 870, А 284.

122

А 184; Евагрий. Монах, 96.

123

История монахов, 1, 4.

124

N 49, N 50, N 52, N 179.

125

N 418.

126

А 646 (=Пимен, 72. Достопамятные сказания. С. 144).

127

А 765 (= Памво, 4. Достопамятные сказания. С. 160).

128

Thaïs. Paris, 1925. P. 123 (Франс А Собрание сочинений. В 4 т. М., 1983. T. 1.С. 220).

129

А 66 (=Арсений, 28. Достопамятные сказания. С. 22).

130

Милоть – накидка из козлиной или овечьей шкуры, служившая монахам верхней одеждой.

131

А 70 (=Арсений, 32. Достопамятные сказания. С. 23–24).

132

А 355, А 875, А 917; N 43, N 44, N 179.

133

А 66 (=Арсений, 28. Достопамятные сказания. С. 22).

134

N 176, N 189; Bu II 421.

135

N 49, N 52.

136

Иоанн Мосх. Луг духовный, 217.

137

Лавсаик, 38, 3.

138

Там же, 8–9.

139

История монахов, 1, 12.

140

Sy 19, 7 (=Древний Патерик, 19, 7).

141

Житие Антония, гл. 48; 58; 61; 71.

142

А 451 (=Лонгин, 2. Достопамятные сказания. С. 100; ср. Древний Патерик, 19, 6). (В русском переводе «перекрестил больное место», в греческом стоит глагол sfragizô, обычное значение которого «прилагать печать, обозначать, метить». Отсюда не ясно, касался ли авва больного места этой женщины или же совершил крестное знамение над ним. – А. В.).

143

Лавсаик, 18, 11.

144

Речь идет о пифосе – большом сосуде, сделанном чаще всего из обожженной глины и служившем для хранения зерна. Согласно античной традиции, в таком пифосе жил известный греческий философ Диоген.

145

А 122 (=Аммон, 10. Достопамятные сказания. С. 36).

146

Sy 9, 20 (=Древний Патерик, 9, 19).

147

N 13.

148

А 82, А 474 (=Арсений, 44; Макарий, 21. Достопамятные сказания. С. 28, 107).

149

А 330–331 (ср. Иоанн Колов, 14. Достопамятные сказания. С. 79).

150

N 182.

151

А 453 (=Лонгин, 4. Достопамятные сказания. С. 100: Авва Лонгин сказал авве Акакию: жена тогда узнаёт, что она зачала, когда остановятся ее крови. Так и душа тогда узнаёт, что она получила Духа Святого, когда остановятся в ней токи низких страстей. Доколе душа одержима бывает страстями, как может хвалиться своим бесстрастием? Отдай кровь и прими Духа).

152

А 572.

153

А 688.

154

N 181.

155

Такие сведения сообщает Евсевий в своей «Церковной Истории» (VI, 8). По его словам, Ориген буквально понял слова из Евангелия о скопцах. Однако не все современные ученые склонны доверять этим данным.

156

А 789.

157

N 593.

158

Иоанн Кассиан. Собеседования, гл. 15, 10; ср. гл. 12, 7.

159

А 140 (=Авраам, 1. Достопамятные сказания. С. 40–41).

160

Особенно если мы будем подходить к этим текстам с недостаточной степенью понимания, как это иногда делает Алин Руссель (Aline Roussette) в своей книге «Porneia, De la maîtrise du corps à la privation sensorielle». Paris, 1983, которая, в частности, пишет о сексуальных отношениях отшельников с женщинами, случайно встретившимися во время их путешествий: «Это было делом столь банальным, что забеременевшие женщины, не желая выдавать своего любовника, с легкостью могли обвинить в своей беременности анахоретов» (Р. 187).

161

Житие Антония, гл. 74.

162

N490 А.

163

А 490, А 729, N 338.

164

А 243–247; А 441 (см. Карион, 2. Достопамятные сказания. С. 95–96).

165

А 747, А 754, N 448 (ср. Пимен, 2. Достопамятные сказания. С. 132).

166

Arm 10, 149: SP, nouveau recueil, P. 263 (Il 148).

167

Основатель харизматической «Общины Иуды льва и жертвенного Агнца», о чем уже упоминалось.

168

Éphraïm. Déjà les blés sont blanc. Paris, 1987. P. 103–121.

169

N 490 A.

170

N 544–545 (=Великий Патерик I. 108–109. С. 40–41).

171

N 458.

172

N 533; A 523; A 482; N 125; N 412; Sy 5, 53.

173

A 750 (=Пимен, 175. Достопамятные сказания. С. 157).

174

А 319.

175

А 416. Стоит заметить, что А Руссель делает довольно странные утверждения, выходящие за рамки тех текстов, которыми мы располагаем: «Монахи много говорят о том, что дети представляют опасность искушения, но они также говорят и о сексуальных отношениях, которые имели место… Макарий, несомненно, видел достаточно примеров такого рода отношений с детьми в пустыне» (Porneia, Р. 191 – 192).

176

А 129; Иоанн Кассиан. Установления, гл. 12, 20.

177

А 458 (=Макарий, 5. Достопамятные сказания. С. 104).

178

А 376 (=Исаак, пресвитер Келлий, 5. Достопамятные сказания. С. 73).

179

Иоанн Кассиан. Собеседования, гл. 10, 2.

180

А 503 (=Моисей, 9. Достопамятные сказания. С. 115).

181

А 729 (=Пимен, 155. Достопамятные сказания. С. 155).

182

Лавсаик, 16, 4–5.

183

А 239, 926 (=Зинон, 5. Достопамятные сказания. С. 65).

184

А 234 (=Евдемон. Достопамятные сказания. С. 64).

185

А 441 (=Карион, 2. Достопамятные сказания. С. 96).

186

А 247 (=3ахария, 5. Достопамятные сказания. С. 67).



Источник: Повседневная жизнь Отцов-пустынников IV века / Люсье Реньё; пер. с фр., вступ. ст., послесл., коммент. А.А. Войтенко. - м.: Молодая Гвардия, 2008. - 334[2] с.: ил. - (Живая история: Повседневная жизнь человечества).

Комментарии для сайта Cackle