№ 32. Доклад главы делегации Московской патриархии архиепископа Псковского и Порховского Григория в Совет по делам РПЦ о пребывании в Болгарии¹³⁴

г. София–Москва

[Не ранее 23 апреля 1945 г.]¹³⁵

СЕКРЕТНО

ГРИГОРИЯ, АРXIЕПИСКОПА ПСКОВСКОГО И ПОРХОВСКОГО, ВОЗГЛАВЛЯВШЕГО ДЕЛЕГАЦИЮ ОТ МОСКОВСКОГО ПАТРИАРХА В БОЛГАРИЮ К ЭКЗАРХУ МИТРОПОЛИТУ СТЕФАНУ

ДОКЛАД

Делегация от Московского патриарха в составе: архиепископа Григория, архимандрита Иоанна, протоиерея К. Мещерского и доцента А. И. Георгиевского пробыла в Болгарии с 6 по 23 апреля 1945 г.

Встреченная на аэродроме представителями церкви и гражданской власти, она все время пользовалась полным вниманием со стороны всего населения как представительница Русской православной церкви и русского народа.

В день приезда, 6 апреля, делегация представилась экзарху Болгарии¹³⁶ митрополиту Стефану, который приветствовал ее речью, высказав радость и благодарность Русской церкви и заверив в полной преданности ей и русскому народу. Глава делегации архиепископ Григорий в ответственной¹³⁷ речи приветствовал экзарха от имени Московского патриарха с избранием его главой Болгарской церкви и с воссоединением Болгарской церкви с Вселенским патриархом через снятие схизмы и передал экзарху приветственное послание Московского патриарха, его портрет и присланные книги в подарок экзарху, представив ему членов делегации.

В течение пребывания делегации в Софии экзарх ежедневно принимал ее у себя, показал ей все храмы, представил ей всех членов Синода, находившихся в то время в Софии на сессии, где вырабатывалось новое «Положение о Болгарской церкви», приглашал к участию в богослужении, причем в своих обращениях к народу всегда особенно и горячо подчеркивал значение Русской православной церкви и русского народа для Болгарии. Архиепископ Григорий и другие члены делегации участвовали в служении с экзархом и всем епископатом 8 апреля и в посвящении нового епископа Парфения, а 22 апреля совершали по предложению экзарха «русское богослужение».

С 9 по 15 апреля делегация посетила города Пловдив, Асеновград, Банковский монастырь, Казанлык, Шипку, Габрово, Дряново, Дряновский монастырь, Тырново, Севлиево, Троян и Троянский монастырь, Ловеч, Плевну, Горный Дубник и 16–17 апреля – Рильский монастырь. Во всех этих местах делегации были устроены торжественные встречи при массе народа, при участии представителей военных и гражданских властей, Отечественного фронта и других организаций, учительского состава, учащейся молодежи, детей, рабочих вагонного завода (в Дрянове) – с приветственными речами, в которых ярко выражалась благодарность русскому народу за двойное освобождение (от турецкого ига в 1878 г. и от фашизма в 1944 г.) и заверялась преданность России. На все приветствия архиепископ Григорий отвечал речами, выясняя цель посланной Московским патриархом делегации, подчеркивая бескорыстную дружбу русского народа к болгарскому и радость Русской церкви к братской Болгарской по поводу воссоединения ее с Вселенским патриархом. На Шипке, в Горном Дубнике и Плевне были совершены заупокойные богослужения о павших воинах с соответствующими речами. Везде проявлялось восторженное отношение населения к представителям Русской церкви и к русскому народу.

В Софии в честь делегации были устроены приемы экзархом, генерал-полковником Бирюзовым, министром иностранных дел Стайновым, Богословским факультетом университета, Союзом священников.

Кроме храмов делегация посетила Пловдивскую духовную семинарию, инвалидный дом на Шипке, памятники войны 1877–1878 гг. и музеи в Плевне; беседовала с болгарским духовенством в Софии (в их общем собрании), посетила Русскую церковь для русских, живущих в Софии.

Делегация застала Болгарскую церковь (духовенство) в несколько смущенном состоянии: после переворота 9 сентября 1944 г. иерархия боялась, не зная, какую позицию в отношении церкви займет правительство Отечественного фронта. Среди духовенства образовался Союз священников, комитет, который начал проявлять тенденцию, подобную тем, какие проявили в первые годы наши русские обновленцы (те же вопросы о браке епископов, второбрачии священников и т.п.), дисциплина пошатнулась, священники занялись выработкой (очень) «левого» устава. Разъяснение о положении церкви Русской и особенно Положение об управлении РПЦ, привезенное делегацией, отрезвило комитет священников, дало опору Синоду в направлении жизни Болгарской церкви на твердых канонических началах и указало правительству пример установления нормальных отношений между церковью и государством. Один из регентов (Павлов) просил архиепископа Григория доставить ему экземпляр Положения для ориентировки при выработке Положения для Болгарской церкви.

Нужно сказать, что, как заявляли некоторые в своих речах, население Болгарии было провокационно осведомлено фашистской пропагандой, что в России «все церкви закрыты, духовенство уничтожено, религии нет». Разъяснение делегации явилось для массы откровением, и она воочию убедилась в противном и с тем большей радостью высказала свое преданное отношение и к Русской церкви, и к советскому правительству во главе с товарищем СТАЛИНЫМ, и к русскому народу вообще. Русские эмигранты не отставали в этом отношении от массы, так как также «затуманены» были нелепыми сообщениями о положении в России, и со слезами на глазах просили передать поклон русской земле, горя желанием возвратиться на Родину.

Переходя к характеристике отдельных лиц из церковной иерархии, которых приходилось наблюдать делегации, она вынесла следующее впечатление:

экзарх митрополит Софийский Стефан, несомненно, самый умный из архиереев, пользуется большим авторитетом среди болгар, большой дипломат и до мозга костей политик. По-видимому, его отношение к немцам, по существу, было отрицательным, хотя он принужден был лавировать. Англоманство в нем скрытно, вероятно, еще есть в некоторой степени и теперь. Но сейчас он чрезвычайно ярко проявляет свое русофильство и, можно думать, что это направление сейчас в нем (может быть, отчасти в связи с внешними обстоятельствами) твердо¹³⁸. Идею славянства и его объединения под главенством России он громко заявляет в своих речах (между прочим – он очень хороший и горячий оратор). О своих митрополитах он отзывался как о «немцах», о митрополите Иосифе как о «ренегате». Тем не менее эти «немцы»-митрополиты являются его ближайшими помощниками (м. Михаил и м. Паисий), хотя вообще он всех их держит довольно властно... Теперь он приблизил к себе и поставил на ответственные должности наилучших людей русофильского направления – новорукоположенного епископа Парфения, архимандрита Мефодия (протосингела Синода), иеродиаконов – Александра и Григория, иеромонаха Серафима.

Эти лица – духовные воспитанники управляющего русскими приходами архиепископа Серафима Соболева, человека аполитичного, безусловно, духовного, но очень «узкого» и политически довольно тупого, пользующегося, однако, большим уважением прихода. Он сейчас прислал патриарху просьбу о принятии его с 7 приходами и священниками в юрисдикцию Московского патриарха. Такую же просьбу прислали священники из русских М. Матвеев и Дугин. Просил лично архиепископа Григория о переходе в Россию и священник Всеволод Шпиллер, человек образованный, состоящий сейчас (вместе со священником Дымовским И.) негласным советником у министра иностранных дел по вопросам, касающимся Русской церкви.

Русские приходы и их управляющий архиепископ Серафим сейчас находятся в довольно скудном материальном положении и боятся, что та небольшая субсидия, которая выдавалась правительством, может отпасть с отделением церкви от государства. Сейчас, когда церковь св. Николая, в которой молились русские эмигранты, сгорела во время обстрела, им предоставлена очень маленькая (катакомбная) церковь св. Параскевы, они ждут передачи бывшей посольской церкви. Но эта последняя должна быть сначала отремонтирована от разрушений, полученных при бомбежке города англичанами; а этот ремонт, по заявлению художника, едва ли закончится (и то лишь передней к алтарю части) только к сентябрю.

Имея в виду возможность некоторого проявления сдержанного в отношении к России направления части митрополитов – членов Синода, архиепископ Григорий беседовал с митрополитом Иосифом, предупредив его, в оберегании русских интересов, в случае если бы оказались некоторые поползновения в другом направлении со стороны его сочленов. Передача именно ему портретов патриарха Алексия подкрепила его в этом отношении, и он, очень польщенный (по сравнению с прочими), написал письмо патриарху Алексию с выражением полной преданности. Были деликатные намеки со стороны архиепископа Григория в этом направлении и в отношении митрополитов Филарета и Кирилла.

В богословском факультете Софийского университета была прочитана публичная лекция доцентом А.И. Георгиевским, вызвавшая общее одобрение.

В настоящее время в Болгарии имеются: один Богословский факультет при Софийском университете (с 9 сентября число слушателей сразу сократилось наполовину – до 150 чел.); две духовные семинарии в Софии (100) и в Пловдиве (временно находятся в Банковском монастыре, насчитывается 250 чел.) и одни пастырские курсы в Софии.

Для Богословского института протопресвитер Щавельский прислал несколько книг своего сочинения, а родственник умершего в Софии профессора Н.Н. Глубоковского передал несколько сочинений покойного в распоряжение Богословского института с просьбой о содействии за это в постановке памятника на могиле Н.Н. Глубоковского.

ГА РФ. Ф. 6991. Oп. 1. Д. 16. Л. 85–90. Копия.