Родился 28 марта 1883 года в Москве в дворянской семье губернского секретаря, присяжного поверенного округа Московской судебной палаты. Дед его участвовал в строительстве Большого Кремлевского дворца, впоследствии был его смотрителем и комендантом.

После окончания в 1901 году классической гимназии с золотой медалью поступил в Московский университет. В 1906 окончил юридический факультет и был оставлен при университете для подготовки к профессорскому званию. В этом же году женился на Н.Н. Вокач.

Публицистика. Преподавание

На события русской революции 1905 года отреагировал несколькими брошюрами. Например, в работе «Из русской старины: Бунт Стеньки Разина», изданной под псевдонимом Н. Иванов в 1906 году и написанной на основе книги историка Н.И. Костомарова, анализировалась иррациональная природа «бунта» как временного, бурного восстания, посредством которого нельзя переустроить государство. Беспорядочному «бунту» Ильин противопоставлял «революцию» как «планомерную и организованную борьбу за новые, справедливые законы», ведущую народ к участию в государственной власти. После публикации брошюры вышло постановление о ее конфискации, которое было вскоре отменено; в 1917 году было осуществлено 2-е издание. Впоследствии Ильин категорически отрицал свою принадлежность к какой-либо политической партии.

В мае 1909 года сдал экзамены на степень магистра и после пробных лекций был утвержден в звании приват-доцента по кафедре энциклопедии права и истории философии права Московского университета. С осени того же года читал лекции по истории философии права и вел семинар по предмету «Общая методология юридических наук» на московских частных Высших женских курсах.

В конце 1910 года уехал вместе с женой в 2-годичную научную командировку за границу, стажировался в университетах Гейдельберга, Фрейбурга, Берлина, Парижа, где слушал лекции крупнейших европейских философов.

С 1912 года в течение 10 лет преподавал в Московском университете и других учебных заведениях.

Написал 6 работ о Гегеле, впоследствии вошедших в диссертацию «Философия Гегеля как учение о конкретности Бога и человека», которую он защитил в 1918 году. Ему были присуждены сразу 2 степени: магистра и доктора государственных наук.

В 1921 был избран председателем Московского психологического общества.

После революции

После февральской революции 1917 года написал несколько статей, стараясь осмыслить происходящие события. Ильин характеризует их как «органическое крушение самодержавия и как разложение созданного им уклада духовной жизни», породившие «недуг государственного правосознания» вследствие отлучения подданного от власти и от государственного дела. Вместе с тем, он выразил уверенность в исторической гибели большевиков. Размышлять о революции Ильин продолжал на протяжении всей жизни.

В 1918–1922 годах его несколько раз арестовывали, дважды судили по обвинению в контрреволюционной деятельности, оба раза оправдали за недоказанностью обвинения. Последний раз он был арестован в сентябре 1922 года, обвинен в антисоветской деятельности, приговорен к пожизненной высылке за границу. Через несколько дней вместе с женой отбыл в Германию в составе большой группы русских ученых, философов и литераторов на так называемом философском пароходе.

В Берлине

Обосновался в Берлине, активно включился в жизнь русской эмиграции. Обращаясь к русским профессорам-изгнанникам на торжественном вечере немецкого Красного Креста, говорил, что Отечество — понятие не столько географическое или этнологическое, сколько духовное, которое определил как «целостность духовно-национальной культуры». Поэтому лишить такого Отечества человека духовного невозможно: «Где бы я ни был и что бы ни делал, мое Отечество всегда во мне как духовная сущность моей души, меня самого». Тема духовного Отечества — одна из ключевых тем Ильина в период эмиграции.

Был одним из основателей Русского научного института в Берлине, состоял его профессором, издавал журнал «Русский колокол», опубликовал несколько книг. В 1925 году вышли в свет книги «Религиозный смысл философии» и вызвавшая большой резонанс «О сопротивлении злу силою».

В эмиграции Ильин стал одним из главных идеологов русского Белого движения, сотрудничал с генералами А.А. фон Лампе, П.Н. Врангелем, был составителем «Девизов Белого движения» и нескольких статей, посвященных Белой идее. В 1930-х годах сотрудничал с праворадикальной молодежной организацией «Национально-Трудовой Союз Нового Поколения», в издательстве которой вышло несколько его брошюр. Одна из ключевых тем этих брошюр, как и многих других его книг и статей периода эмиграции, — значение Православия в истории России и в формировании русского национального характера.

В Швейцарии. Кончина

В 1938 году гестапо наложило арест на печатные труды Ильина и запретило ему публичные выступления. Лишившись средств к существованию и находясь под постоянной угрозой ареста, вместе с женой в июле переехал в Швейцарию, жил в пригороде Цюриха Цолликоне.

Не имел права на постоянную работу и политическую деятельность, поэтому сосредоточился на лекционных выступлениях, преимущественно в народных школах и университетах, в различных культурных объединениях, в том числе в русско-швейцарском цюрихском кружке по изучению русской культуры и истории, и на литературном творчестве. Печатался в швейцарских газетах (большей частью под псевдонимами), в русскоязычных изданиях.

В 1945 году им был закончен триптих философско-художественной прозы, изданный на немецком языке: «Я вглядываюсь в жизнь: Книга раздумий», «Поющее сердце: Книга тихих созерцаний», «Взгляд в даль: Книга размышлений и упований». В письме митрополиту Анастасию (Грибановскому) Ильин определил характер триптиха как «философическое Бого-хваление»:

«Этим “триптихом” я пытаюсь заткать ткань новой философии, насквозь христианской по духу и стилю, но совершенно свободной от псевдофилософского отвлеченного пустословия... Это философия — простая, тихая, доступная каждому, рожденная главным органом Православного христианства — созерцающим сердцем... Евангельская совесть — вот ее источник».

В 1951 году Ильин закончил 2-томное исследование «Аксиомы религиозного опыта», начатое в 1919 году, в котором сформулировал «аксиоматические основы религиозного акта», «наиболее совершенно осуществляемые именно в Православной вере».

Скончался Иван Александрович Ильин в Цолликоне 21 декабря 1954 года.

В октябре 2005 года в некрополе Донского монастыря в Москве состоялось перезахоронение И.А. Ильина, генерала А.И. Деникина и их жен, согласно их завещанию быть похороненными в родной земле.

Некоторые взгляды

Ильин был из тех немногих деятелей русского зарубежья, кто до конца отстаивал традиционные человеческие ценности — религию, государство, семью, свободу духа как защиту от жестоких социальных экспериментов XX века. Через его работы красной нитью проходила мысль, что без свободы «нет путей к достойной человека жизни, к духу и к Богу», что поскольку человек только свободно может любить, веровать, молиться, постольку он только свободно, самостоятельно и самодеятельно может мыслить и исследовать.

Он был наделен от Бога целым рядом замечательных талантов, обладал высокими моральными качества: честностью, добросовестностью, высокой порядочностью, всегда был устремлен к служению высшим целям.

Ильина часто рассматривают как религиозного мыслителя по преимуществу, тем более что некоторые его книги имеют чисто религиозную направленность. Но именно в этой сфере творчество Ильина не следует переоценивать. Его религиозные воззрения имеют изъяны.

Книга «Аксиомы религиозного опыта», по словам автора, писалась в течение 33 лет и являет читателю вполне законченное описание собственного религиозного опыта.

Сам замысел книги — описать природу религиозного опыта — выглядит странно, поскольку делается попытка охарактеризовать «подлинную религиозность» не православную, а религиозность вообще. «Подлинная религиозность» без Христа? Сам Ильин утверждает, что книга написана на основании изучения религиозных актов православных подвижников. Но даже на беглый взгляд видно, что в самом тексте книги Христос упоминается довольно редко, не многим чаще, чем Будда, Конфуций, Платон, Сократ, Марк Аврелий и прочие.

И.А. Ильин принадлежал к православию. Но какова специфика, каково качество его православия, особенности его религиозности? Вот слова самого Ильина:

«Основанием всякой религиозной веры является личный религиозный опыт человека, а источником — пережитое в этом опыте Откровение».

Не Писание, не Евангелие, а личное откровение. Всякий христианин понимает, к чему может привести такой подход — к обману, к тому, что в аскетической литературе называют «прелестью». Но Ильин исповедует принцип:

«Если я чего-то не узнал в личном религиозном опыте, то этого для меня не существует (хотя я не настолько глуп, чтобы утверждать, что этого не существует вообще)».

Здесь отсутствует очень важный элемент — доверие к Церкви, вера в то, что живущий в Церкви Дух Святой наставляет ее на всякую истину (Ин. 16:13).

Ильин считал, что протестантизм имеет освобождающее значение:

«Протестанство в принципе разрешило душе религиозную самодеятельность и тем самым поколебало, но только поколебало представление об объективности, универсальности и абсолютности религиозной истины, "соборно" выработанной и вылитой в зрелые "священные" формулы».

Некоторые места «Аксиом» приводят к мысли, что Ильин всё же верил в непогрешимость Церкви и доверял ее Преданию, тпоэтому то, что написано выше, следует рассматривать только как тенденцию к индивидуализму, но тенденцию характерную для него.

О чем же еще Ильин не упоминает? В его лексиконе отсутствует слово «Троица». Очень мало упоминаний о диаволе и силах бесовских, почти нет апокалиптики. Видимо, всё это вне «субъективного религиозного опыта». Возникает подозрение, что и редкое упоминание о Христе обусловлено той же причиной.

Словом «Спаситель» Ильин почти не пользуется. Христос для него — Истина, Совершенство, Радость, но не Спаситель. И это характерно для всего мировоззрения Ильина. Видимо, для него идея спасения не была столь важна по той причине, что сам он насущной необходимости спасения не видел. Его позиция, скорее, католическая и полу-пеллагианская, согласно которой искажена воля человека, всё же остальное не подверглось серьезному изменению. Такой взгляд противоположен православному учению о том, что после грехопадения повреждена вся природа человеческая, включая не только волю, но и сердце, ум, тело.

Ильин резко отрицательно относился к Русской Православной Церкви, оставшейся на территории Советской России. К такому отношению его привел резкий антикоммунизм. Он был уверен, что в Советах «всё ложь», в том числе и Церковь. Он вопрошает: «Зачем была выдвинута кощунственная декорация "патриаршей церкви"?» Ильин считал, что Церковь в России продалась большевикам. В заметке «О возрождении России» он пишет:

«Мы знаем, наконец, что в России есть и определенные герои духа, связанные так или иначе с тайной Церковью, не приемлющей "патриарха" Алексея с его молитвами о "вожде" Иосифе Виссарионовиче и об успехах его всемирного злодейства».

А ведь в России избрание патриарха Алексия I признали и находившиеся в заключении исповедники, например, святитель Ковровский Афанасий (Сахаров), проведший «в узах и горьких работах» 33 года.

Вывод, как всегда у Ильина, безапелляционен:

«Православие, подчинившееся Советам и ставшее орудием мирового антихристианского соблазна, есть не православие, а соблазнительная ересь антихристианства, облекшаяся в растерзанные ризы исторического православия».

Религиозно-философские причины такого отношения к нашей Церкви, вероятно, коренятся в уже отмеченном умалении значения Церкви. Политическое у Ильина, к сожалению, заслоняет надмирное.