<span class=bg_bpub_book_author>Ильин И.А.</span><br>Я вглядываюсь в жизнь. Книга раздумий

Ильин И.А.
Я вглядываюсь в жизнь. Книга раздумий

(27 голосов4.5 из 5)

Оглавление

Вступление. Искусство чтения

Каж­дый писа­тель меч­тает порою о своем чита­теле — каков он и как ему надо читать, чтобы верно и полно понять напи­сан­ное… Ибо насто­я­щий чита­тель обе­щает ему желан­ное сча­стье духов­ной «встречи»…

В неко­то­ром смысле все мы «чита­тели»: глаза бегают по бук­вам, буквы сла­га­ются в слова, за сло­вами кро­ется опре­де­лен­ное зна­че­ние и связь, бла­го­даря чему слова ста­но­вятся фра­зами, и ты уже пред­став­ля­ешь себе что-то повсе­днев­ное, затас­кан­ное, мимо­лет­ное, доста­точ­ное для упо­треб­ле­ния, не все­гда с ходу понят­ное и так же охотно исче­за­ю­щее в без­дне про­шед­шего. Бед­ные «чита­тели»! Бед­ное «чте­ние»! Меха­низм без духа. Поток пусто­сло­вия. Куль­тура верхоглядства.

Нет, то, что дей­стви­тельно можно назвать «чте­нием», — нечто совсем иное.

Прежде всего уже напи­сано то, что пред­стоит читать: кто-то жил, думал, чув­ство­вал, воз­можно, стра­дал; он хотел нам пове­дать о чем-то таком, что каза­лось ему важ­ным, — стало быть, что-то зна­чи­тель­ное о важ­ном; он искал слово и выра­же­ние, боролся за истин­ность и точ­ность, ста­рался найти кра­соту и ритм. И вот он отдает нам свое про­из­ве­де­ние: газет­ную ста­тью, сти­хо­тво­ре­ние, драму, роман, исследование.

Перед нами — богат­ство чувств, пости­же­ний, идей, обра­зов, воле­вых раз­ря­дов, при­зы­вов, упо­ря­до­че­ний, целый кла­дезь духов­но­сти — явное и одно­вре­менно скры­тое, дан­ность, одно­вре­менно испол­нен­ная тай­но­пи­сью. Пусть тот, кто смо­жет, осво­бо­дит это собра­ние чер­ных мерт­вых крю­чоч­ков, рас­шиф­рует и ожи­вит его, чтобы затем посмот­реть на него. Думают, что это так легко; пола­гают, это могут вес… В дей­стви­тель­но­сти же на это спо­собны лишь немно­гие. Почему?

Потому что надо отдать книге все свое вни­ма­ние, все душев­ные спо­соб­но­сти и вер­ную духов­ную уста­новку. Про­бе­гая гла­зами по строч­кам, ничего не добьешься; насто­я­щее чте­ние тре­бует сосре­до­то­чен­ного вни­ма­ния. Также мало добьешься, читая лишь холод­ным рас­суд­ком и пустым вооб­ра­же­нием. Надо всем серд­цем понять пыл­кую страсть, надо внять всем вздо­хам в неж­ном лири­че­ском сти­хо­тво­ре­нии, а вели­кая идея может потре­бо­вать всего чело­века. Это озна­чает, что чита­тель дол­жен верно вос­про­из­ве­сти душев­ный и духов­ный акт писа­теля, сле­до­вать ему, зажить им. Только тогда про­изой­дет истин­ная встреча автора с чита­те­лем. Ибо истин­ное чте­ние — это сво­его рода худо­же­ствен­ное ясно­ви­де­ние, кото­рое при­звано и спо­собно точно и полно вос­про­из­ве­сти духов­ные виде­ния дру­гого чело­века, жить в них, насла­ждаться ими и духовно обо­га­щаться ими. Это есть победа над раз­лу­кой, далью и эпо­хой. Это есть сила духа — ожив­лять буквы, откры­вать в себе внут­рен­ние про­стран­ства, созер­цать нема­те­ри­аль­ное, отож­деств­ляться с незна­ко­мыми или даже умер­шими людьми и вме­сте с авто­рами, худо­же­ственно или мыс­ли­тельно пере­жить сущ­ность вселенной.

Читать озна­чает искать и нахо­дить — чита­тель ста­ра­ется отыс­кать зары­тый клад во всей его пол­ноте, при­сво­ить его себе. Это есть твор­че­ский про­цесс; это есть борьба за встречу; это есть сво­бод­ное еди­не­ние с тем, кто зарыл клад; это есть побе­до­нос­ный полет в кажу­ще­еся невозможное.

Надо забо­титься об искус­стве чте­ния и укреп­лять его. Чте­ние должно быть глу­бо­ким, оно должно стать твор­че­ским и созер­ца­тель­ным. Только тогда каж­дый из нас смо­жет точно познать, что достойно чте­ния, а что нет; что может сози­дать дух и харак­тер в чита­теле, а что несет в себе только разложение.

По чте­нию можно узна­вать чело­века. Ибо каж­дый из нас есть то, «что» он читает; и каж­дый чело­век есть то, «как» он читает; и все мы ста­но­вимся тем, что мы вычи­ты­ваем из про­чи­тан­ного, — как бы буке­том собран­ных нами в чте­нии цветов…

И с этим напут­ствием я кладу мою кни­жечку в руки читателя.

I. Тяготы жизни

1. Скука (Из письма)

Там, где все кажется без­утеш­ным, уте­ше­ние уже стоит у порога. При­слу­шайся, оно сту­чится в дверь… Открой ему без про­мед­ле­ния, ибо оно несет тебе самое луч­шее — самое себя.

Что может быть без­утеш­нее скуки? Кто знает, откуда она берется? Но вот она уже здесь. Жизнь ста­но­вится вне­запно такой бед­ной, такой бес­цвет­ной, такой сухой и такой чужой. Ничто не при­вле­кает, ничто не радует, ничто не при­вет­ствует меня ни тут, ни там. Всюду только увяд­шая трава, серые камни, мерт­вая пустыня жизни. Время ста­но­вится пустым и тянется мед­ленно. Все сущее остав­ляет меня рав­но­душ­ным; а то, что должно занять его место — неопре­де­ленно: я этого не знаю… Напрасно я брожу в потем­ках: все «не то»-. Но ведь я остался тем же самым; зна­чит, это мир, это он сде­лался скуч­ным. Мир бана­лен и низок; слиш­ком бана­лен и слиш­ком низок для меня; он ничего не может мне пред­ло­жить. И моя скука только под­твер­ждает мое «духов­ное превосходство»…

О, жал­кое уте­ше­ние! Едва ты почув­ство­вал радость от соб­ствен­ного пре­вос­ход­ства, как скука тут же исче­зает, между тем она утвер­жда­ется навсе­гда, уплот­ня­ясь, дела­ется жиз­нен­ной уста­нов­кой и мрачно све­тится из твоих глаз высо­ко­ме­рием и жесто­кой душев­ной депрес­сией. Нет, истин­ное уте­ше­ние при­хо­дит из глу­бин тво­его соб­ствен­ного духа!

Источ­ник скуки — не в мире, а в тебе. На какое-то время ты устал от жизни; оставь, не при­нуж­дай себя, любовь проснется сама по себе… Может быть, ты слиш­ком сильно любил? Или твоя любовь не нахо­дила ответа? Или ты сам поме­шал своей любви? Или у тебя не хва­тило воли для любви?.. Короче, твоя любовь ушла; она повер­ну­лась к миру спи­ной и больше не дарит себя. Мол­чат жела­ния; сердце не хочет больше петь — ни Богу, ни идолу, и кажется, мир поте­рял свою прелесть.

Душа без жела­ний всмат­ри­ва­ется в мир, гля­дит на него без любви и именно поэтому нахо­дит его жал­ким и скучным.

Но мир совсем не таков: при­рода, как все­гда, полна чудес­ных тайн; чело­век, как все­гда, полон стра­сти и стрем­ле­ний, запу­тан, боже­ствен и инфер­на­лен[1] одно­вре­менно, в целом — несрав­нен­ное зре­лище! Мир остался таким же, что и был. Без­де­я­тельно только твое жела­ние; и ты назы­ва­ешь это без­дей­ствие «ску­кой». Но в дей­стви­тель­но­сти скука лишь только взгляд вокруг в поис­ках уте­ше­ния, исце­ле­ния, нового жела­ния, новых цен­но­стей. И прежде всего — новой любви к ближ­нему, к тво­ему народу, к Богу.

Надо прежде всего найти в себе муже­ство пере­не­сти скуку: пере­носи ее спо­койно, она исчез­нет сама по себе, когда воз­ро­дится любовь.

Но это не должно быть слиш­ком дол­гим… Скука должна быть крат­кой, ведь и сама жизнь слиш­ком коротка для дол­гой скуки.

Скука подобна тем­ным очкам; она иска­жает мир, однако дает отдох­но­ве­ние оку сердца. Но довольно, око отдох­нуло, прочь очки, чтобы снова сме­я­лись солнце и краски! Смотри и радуйся!

Есть осо­бое искус­ство: при­ми­риться с сущим, твор­че­ски соеди­ниться с ним, вновь найти отправ­ную точку и отдаться ему.

Есть осо­бое искус­ство: пре­об­ра­зиться и все­гда нахо­дить новое в ста­ром, цен­ность в, каза­лось бы, обес­це­нен­ном, люби­мое в безразличном.

Есть осо­бое искус­ство: все­гда что-то любить и чего-то хотеть. И это должно быть тем, что не может разочаровать.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

*

Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки