Родился 2 апреля 1806 года в Москве в семье помещика, отставного военного. Детство Ивана Васильевича прошло в отцовском имении Долбино Лихвинского уезда Калужской губернии (ныне Белёвского района Тульской области). Отец, Василий Иванович, был широко образованным человеком, соединявшим интерес к науке и масонские увлечения с православным благочестием. Во время войны 1812 года заведовал больницей в Орле, сам участвовал в лечении раненых, принимал и русских, и французов. Заболел тифом и умер в ноябре 1812 года. Мать, Авдотья Петровна, вышла замуж вторично. Отчим, А.А. Елагин, участник войны 1812 года, привез из заграничного похода «Критику чистого разума» И. Канта, переводил «Философские письма о догматизме и критицизме» Шеллинга. Домашнее воспитание Ивана Васильевича было продолжено с переездом семьи в 1821 году в Москву. Вместе с братом Петром он слушал домашние лекции профессоров Московского университета.

В Москве и за границей

В 1824 году, сдав экзамен, был принят в московский Главный архив Коллегии иностранных дел. Стал участником литературно-философского Общества любомудрия, возглавляемого князем В.Ф. Одоевским. В это же время познакомился с братьями Хомяковыми, Е.А. Баратынским, М.П. Погодиным. Интересы Киреевского в середине 1820-х годов были сосредоточены на немецкой идеалистической философии и политической экономии. После восстания декабристов Общество любомудрия прекратило свою деятельность, протоколы его заседаний были уничтожены.

Киреевский остался служить в архиве. В 1828 году семья переехала в дом у Красных ворот, который в 1840–1850-х годах получил известность в литературной жизни Москвы, мать Киреевского Авдотья Петровна была хозяйкой знаменитого общественно-литературного салона.

В 1829 году Иван Васильевич посватался к Н.П. Арбеневой, но получил отказ. Неудачное сватовство так его потрясло, что врачи опасались за его здоровье и советовали для развлечения совершить путешествие. Киреевский вышел в отставку и в январе 1830 года отправился из Москвы в Петербург, а оттуда через Ригу — в Берлин. В Германии уже находился его брат Петр.

Здесь Иван Васильевич слушал лекции в университете, в частности, лекции Гегеля, лично познакомился с некоторыми профессорами и учеными. Затем, посетив Дрезден, переехал в Мюнхен, где вместе с братом слушал лекции Шеллинга; изучал итальянский язык, намереваясь посетить Италию. Известие об эпидемии холеры в России заставило срочно вернуться в Москву.

По возвращении он занялся литературным трудом. Киреевский задумал издание журнала, который способствовал бы усвоению новой европейской литературы и просвещению. Журнал он назвал «Европеец». С осени 1831 года Киреевский готовил материалы для журнала, однако вышли в свет только 2 номера, после чего «Европеец» был запрещен цензурой.

Женитьба. Воцерковление

Киреевский вторично сделал предложение Арбеневой и получил согласие. В апреле 1834 года они обвенчались. В семье родилось 7 детей (3 сына и 4 дочери), из которых двое умерли в детстве.

Иван Васильевич никогда не был неверующим, но был далек от Церкви, даже не носил нательного креста. Его супруга Наталья Петровна была церковным человеком, духовной дочерью старца Московского Новоспасского монастыря Филарета (Пуляшкина). Она сыграла важную роль в формировании религиозных воззрений супруга, но решающее влияние на его духовное становление оказал иеромонах Филарет. Общение со старцем и беседы с женой открыли И.В. Киреевскому мир святоотеческих творений, что впоследствии определило главное направление его философской и художественной мысли.

Супруга долго просила Ивана Васильевича надеть крест. Наконец он сказал, что наденет, если его пришлет отец Филарет. Старец снял с себя крест и передал ему. Наталья Петровна вспоминала, что «после этого заметен был решительный поворот в мыслях и чувствах Ивана Васильевича».

Возле Оптиной

После кончины отца Филарета (1842) Иван Васильевич жил поблизости Оптиной пустыни и в частых беседах с преподобными Леонидом (Наголкиным), Макарием (Ивановым) и другими старцами всё более и более укреплялся в благочестии. Супруги Киреевские стали духовными чадами отца Макария, с которым познакомились еще в 1836 году, вероятно, по благословению старца Филарета.

Последнее десятилетие своей жизни И.В. Киреевский посвятил изучению святоотеческих творений и их изданию под руководством старца Макария. Таким образом он продолжил труды своего 1-го духовного наставника — иеромонаха Филарета, подготовившего к печати славянское «Добротолюбие» в переводе преподобного Паисия (Величковского).

Стараниями И.В. Киреевского в журнале «Москвитянин» в 1845 году было напечатано «Житие молдавского старца Паисия (Величковского)», переизданное впоследствии в Оптиной пустыни. Именно эта книга положила начало уникальному явлению — оптинскому книгоизданию, ставшему возможным благодаря трудам старца Макария, помогавших ему оптинских насельников и супругов Киреевских. Творения святых отцов стали доступны российским читателям.

Среди близких И.В. Киреевскому людей был Оптинский иеромонах Климент (Зедергольм), некоторое время трудившийся в качестве домашнего учителя в семье Киреевских. К.Н. Леонтьев записал, что говорил отец Климент об Иване Васильевиче: «Хотя все славянофилы того времени были люди, конечно, православные по убеждениям, но ни у одного из них он не находил столько сердечной теплоты, столько искренности и глубины чувств, как у Киреевского... Киреевский же был весь душа и любовь» («Отец Климент Зедергольм, иеромонах Оптиной пустыни»).

И.М. Концевич в своей книге «Оптина пустынь и ее время» относит И.В. Киреевского к числу «мирских оптинцев».

Кончина

Только в последний период жизни Киреевский с семьей постоянно зимой жил в Москве в доме у Красных ворот. Остановился он здесь и в конце Великого поста 1856 года, направляясь в Санкт-Петербург, где сын Василий оканчивал курс Александровского лицея. Встретившись с братьями и друзьями, Киреевский уехал в столицу. 10 июня неожиданно заболел там холерой и в ночь на 12 июня скончался. Отпевание было совершено в Казанском соборе Санкт-Петербурга. Отпевавший И.В. Киреевского священник в своей речи назвал его «поборником принятых от отцов и прадедов живых убеждений», «христианином, жившим с верою», и писателем, «не стыдившимся свидетельствовать о вере».

Прах Ивана Васильевича Киреевского, его супруги Натальи Петровны и брата Петра Васильевича покоится возле алтарной стены Введенского собора в Оптиной пустыни. На надгробии Ивана Васильевича старец Макарий благословил написать: «Узрят кончину праведника и не уразумеют, что усоветова о нем Господь» (ср. Прем. 4:17).

Наследие

Литературная деятельность Киреевского большинством исследователей разделяется на русско-европейский и славянофильский периоды. Первый период начался со статьи «Нечто о характере поэзии Пушкина», в которой прослеживается изменение поэтики А.С. Пушкина до «Евгения Онегина» включительно и делаются выводы о природе «народного поэта».

В изданном в 1830 году «Обозрении русской словесности 1829 года» автор вслед за анализом духа времени в Европе уделяет особенное внимание «Истории государства Российского» Н.М. Карамзина и «Полтаве» Пушкина, проводит мысль о насущной необходимости национальной философии для развития образованности и о том, что национальная философия родится из злободневных вопросов русского народного и личного быта.

Центральное произведение 1-го периода — статья «Девятнадцатый век» в журнале «Европеец». Тема ее 1-й части — изменения духа религии, философии, литературы и общественной жизни в Западной Европе после Французской революции; 2-я часть ставит вопрос о взаимоотношении русского и европейского просвещения, о том, какие начала нужно развивать в русской жизни для сближения с просвещенной Европой.

После закрытия «Европейца» Киреевский опубликовал обширную рецензию на стихотворения Языкова и отрывок «О русских писательницах». К первому периоду относятся повесть «Царицынская ночь» (1827), сказка «Опал» (1830) и отрывок романа «Две жизни» (1832).

Незавершенная повесть «Остров» (1838), в центре которой — судьба вымышленного острова святого Георгия и его православного просвещения, знаменует поворот мысли Киреевского к новым темам.

2-й период его творчества обозначился и речью «В ответ А.С. Хомякову» (1838/9), разбирающей «основные начала жизни, образующие силы народности в России и на Западе».

Признанной заслугой И.В. Киреевского являются его труды по обобщению философских знаний новейшего времени и предпринятая им первая попытка построения философии на христианских началах. Протоиерей В.В. Зеньковский назвал его «самым сильным философским умом 1-й половины XIX века».

Сопоставляя просвещение Европы и России («О характере просвещения Европы и его отношении к просвещению России»), И.В. Киреевский утверждал, что различие между ними заключается не в степени, как принято думать, а в характере. Поэтому и жизнь России строится на ином основании, и исторический путь ее не должен быть повторением западного пути. «Духовным сердцем России» Иван Васильевич назвал православные монастыри, хранящие все условия «самобытного просвещения». Это просвещение, по его словам, «не блестящее, но глубокое; не роскошное, не материальное, имеющее целью удобства наружной жизни, но внутреннее, духовное».

Тревожась о будущем России, И.В. Киреевский искал способы подкрепить «внутренние карантины против той нравственной заразы, от которой теперь гниет Европа». Иван Васильевич надеялся, что та болезнь, «от которой у бедного западного человека уже провалилось небо», не коснется России. Оценивая состояние умов своих современников и ясно видя зияющую перед ними пропасть безверия и не менее опасную ложь «общего христианства», Иван Васильевич стремился предостеречь их от падения в эту пропасть.

Один из основных вопросов для И.В. Киреевского — согласование веры и разума. Решение он видит не в том, чтобы подчинить разум вере, а в том, чтобы развить мышление до той степени высоты, на которой вера и разум не будут противоречить друг другу, ибо «что это была бы за религия, которая не могла бы вынести света науки и сознания? Что за вера, которая несовместна с разумом?» — пишет он в работе «О необходимости и возможности новых начал для философии».

Главенствующее место у Киреевского занимает идея цельности духовной жизни. Именно «цельное мышление» позволяет личности и обществу избежать ложного выбора между невежеством, которое ведет к «уклонению разума и сердца от истинных убеждений», и логическим мышлением, способным отвлечь человека от всего важного в мире. 2-я опасность для современного человека, если он не достигнет цельности сознания, особенно актуальна, полагал Киреевский, ибо культ телесности и культ материального производства, получая оправдание в рационалистической философии, ведет к духовному порабощению человека. Принципиально изменить ситуацию может только перемена «основных убеждений», «изменение духа и направления философии». Как и Хомяков в учении о соборности, Киреевский связывал рождение нового мышления не с построением систем, а с общим поворотом в общественном сознании, «воспитанием общества». В то же время он отнюдь не считал бессмысленным опыт европейского философского рационализма: «Все ложные выводы рационального мышления зависят только от его притязания на высшее и полное познание истины».