профессор Александр Павлович Лопухин

Авраамий Смоленский, преп.

Авраамий Смоленский, преп. – О годе рождения и кончины пр. Авр. См. с точностию не известно; жил он во второй половине XII в. и в начале XIII в. (скончался около 20-х или в 20-х годах этого века). Родители его были люди богатые и всеми почитаемые: „отец его, говорит древний жизнеописатель препеподобного, инок Ефрем, – от всех любим бе и почитаем, и честь приемля от князя и вельможь, и знаем бе малыми и великими, понеже яко правдою украшен: многим в бедах помогая, милостив и тих ко всем, к церквам приходяй и молитве прилеика; тако же и мати святого всяким благочестием украшена“. Бог благословил их брачный союз: двенадцать дочерей они имели; но у них не было ни одного сына. Об этом скорбели они и усердно молились Богу, и – „многы к Богу и к монастырем приношение и к нищим милостыни дающе“, чтобы Господь даровал им сына. И молитва их была услышана: у них родился сын, о зачати которого было чудесное видение во сне одной благочестивой инокине, знакомой Марии, матери преподобного. В восьмой день по рождении, младенцу было наречено имя – „яко же обычай есть христианом“, – в 40-й он был „освящен крещением“, и после этого – возрастал, на радость и утешение родителям своим, осеняемый благодатию Божией, ибо „Дух Святой, но словам жизнеописателя, измлада вселися в него“. Когда мальчик подрос, родители отдали его „книгам учитися“. С необыкновенным прилежанием начал он учиться, уклоняясь от обычных детских игр с своими сверстниками: „церковное пение и святых книг почитание“ – вот чему всецело отдавался он, „и того ради, говорит жизнеописатель, даровася ему разум и мудрость от юна взраста“. Придя в „возраст совершенный“ – достигнув совершеннолетия, преп. Авраамий „яко цвет сияше телесной красотою“, и его престарелые родители хотели, чтобы он, пока они еще живы – женился; но красивый, цветущий юноша решительно воспротивился этому: и сам он заявил о своем желании удалиться от „красот мира сего“, и родителей своих уговаривал принять „монашеский образ“. Так продолжалось до кончины его родителей, а когда они скончались, благочестивый юноша „с песнями честно проводив их“, „воздал славу Богу, яко всех мирских попечений (после этого) свободь бысть“, роздал все доставшееся ему от родителей богатство „убогим, вдовицам и сиротам“ и размышляя в себе: „возможно ли, оставаясь в мире и среди мирских стяжаний, избежать смущений и всецело направлять мысль к Богу?“ и не сказал ли Господь: „аще кто не возмет креста своего, и вслед Мене не грядет, несть Мене достоин?». Пред его мысленными очами проходят примеры и образцы высоких подвигов христианского благочестия и образцы дивных подвижников, о которых он знал из прочитанных житий святых, которым изумлялся и пред которыми благоговел. Не долго колебался он – куда идти, куда направить свой путь: „по малом времени, Богу его наставляющу“, решается он быть „подражателем“ житию и трудам „святых подвижников» – идет в монастырь Пресвятой Богородицы, находившийся на месте, называвшемся Селище, в 5 верстах от Смоленска, и принимает пострижение в монашество. С высоким смирением и терпением начал нести на себе преп. Авр. все труды и тяготы, испытания и послушание суровой монастырской жизни; но с особенным усердием отдался он любимому им чтению Божественных книг и книжному делу. „Прилежаше зело чтению душеполезных книг, а наипаче любляше прочитовати часто жития древних святых отец, во иночестве первоначальных, постническими подвигами славных: Антония великого во Египте, и Илариона ученика его, и палестинских великих светил: Евфимия, Саввы, Феодосия и иных, такоже и иже послежде в России просиявших угодников Божих, Антония и Феодосия Печерских, и тщашеся, елико мощно ему бяше, подражати оным. Еще же прочитоваше и святого Златоустого книги, и Ефрема Сирина, и прочая Отеческая словеса, повести и сказания, и от всех тех, аки трудолюбивая пчела от цветов мед, духовную сладость собирая, питаше свою душу» (св. Дим. Рост.).

Отдаваясь чтению божественных книг, преп. Авраамий усердно занимался и списыванием книг – „и сам своею рукою, и чрез писцов многих“. Игумен монастыря, видя добродетели, учительность и неослабные труды преподобного, принуждает его принять священнический сан: преподобный повинуется, но, сделавшись священником, ведет еще более строгую и вместе – просвещенно-учительную жизнь, явлиясь по истине „сосудом избранным Духа Святого“. С величайшим благоговением совершал он божественную литургию, совершал – „яко ангел Божий», ни в чем и никогда не отступал „от церковного правила“, чтению же божественных книг прилежал теперь еще больше прежнего являя высокую мудрость и учительность. „И отверзе ему Господь ум разумети неудобь разумительная во святом писании таинства, да не точию себе, но и иных пользует, даде благодать устом его к душеспасительным беседам и поучениям. И бяше готово слово во устех его ко ответу на всякое вопрошение, к сказанию же и толкованию недоведомых в писании речении: вся бо прочтенная в памяти – ему бяху незабвенна и, аки бы книгохранительница, ум его многие в себе обдержаше книги. Еще же и глагол его бе действен в послушающих того: ибо во умиление и сокрушение сердечное привождаше внемлющих речениям его» (св. Дим. Рост.).

Еще до принятия преп. Авр. священного сана, игумен монастыря Пресв. Богородицы, где он подвизался, и „сам хитр божественным книгам, зная и испытав учительность преподобного, посылал к нему „многих князей и вельможь“, приходивших „от мира“ в монастырь ради получения душевного назидания и спасительного утешения, – и преп. Авр., повинуясь игумену, поучал и назидал их. Теперь же, когда он сделался священником, его известность и число притекавших к его духовному руководительству, увеличивались все более и более: „благодатию Христовою, по словам его жизнеописателя, он так утешал приходивших к нему, так пленял их души на разум Божий“, что „аще бы им мощно было“,то они „неотлучно пребывали бы с ним“. Он становился известен и славен. Это вызвало зависть не только среди братий монастыря, но и со стороны игумена, человека хотя добродетельного, но не чуждого слабостей. Игумен призывает преп. Авраамия п с укором говорит ему: „се весь град к тебе обратил еси, и гордишися тщеславяся, яко книжен и учителен, и лучший паче нас: но престани уча, аз за тя отвечаю Богу“ (св. Дим. Рост.). С гневом запрещает он принимать приходящих к нему и, наконец, после того, как запрещение все-таки, вероятно, не могло задерживать желавших видеть и слышать преподобного, не вызывая среди них смущения и недовольства, – „с безчестием изгоняет его из монастыря, как раба непотребного“.

Преп. Авр. поселился в небольшом и бедном монастыре св. Креста в Смоленске. Слава о его учительности последовала за ним, и «начаша (жители города) больше прежнего приходить к нему и принимать учение». Приношения, какие обильно давались ему приходившими, он раздавал нищим и употреблял на устроение монастыря и украшение его храма; сам он довольствовался, по-прежнему, лишь самым малым, потребным для жизни. Со всего города народ собирался в монастырь св. Креста к службе церковной и на поучения преподобного, которыми он наставлял верующих на путь спасения – „ово Божественные книги прочитовая, ово же из уст полезная беседуя, и со слезами к покаянию увещевая грешные“. И действенно было его поучение: многие, умиляясь своими сердцами, воздерживались от грехов и строгим покаянием исправляли свою жизнь. Преподобный всегда имел в памяти страшный день судный и других научал памятовать и бояться дня сего. Кроме обширной книжной начитанности в божественных книгах, обладал он знанием иконописного искусства и написал две иконы, из которых на одной изобразил страшный суд, а на другой испытания воздушных мытарств и, часто взирая на эти иконы и другим показывая их – „обливался слезами и воздыхал от глубины сердечной». Непрестанно имел он в мысли те страшные испытания, которые встретят душу по разлучении ее с телом и то неумытное судилище Христово, на котором книги совести разгибаются пред Седящим на престоле, и ,река огненная течет пред Ним, готовая поглотить грешника. Великий Златоуст и св. Ефрем Сирин были всегда на его устах в беседах с приходившими к нему. Молитва, пост и строгое воздержание проходили чрез всю его жизнь и оставляли видимый след на всем его телесном составе: „образ блаженного удручен бяше от многого воздержания; кости же его и составы (суставы) мощно было исчести (так он был худ), светлость лица его бледо суще (покрыто бледностию) от великого труда и бдения, яже труждашеся, поя и читая, и молитву принося к Богу, и божественную совершаше службу, от Господа преданную апостолом на вечери». Лицом оп походил на св. Василия Вел., которому подражал в богоугождении („браду имел черну и долгу“, по словам его современника жизнеописателя). Духи злобы подвергали его разным искушениям, стараясь поколебать его в благочестии; но он противился всяким искушениям и силою Креста Христова разрушал козни их. Между тем, зависть людская не оставила его и здесь – в скромной обители св. Креста. Слава его, как человека святой жизни и пастыря учительного, привлекавшего к себе толпы народа, возбудила среди городского духовенства сильное недовольство, и, вслед за этим, неизбежно стали распространяться разные клеветы о преп. Авраамии: говорили про него, что он не право учит, еретичествует, читает запрещенные – „отверженные книги» (апокрифы), выдает себя за пророка, что он и ведет себя не безупречно в отношении к женскому полу, и многое, многое другое, столь же предосудительно и ложное. Клеветы доходят до местного епископа Игнатия, который дает веру клеветникам, и вот – князья, бояре, духовенство, с епископом во главе – все восстают против преподобного, совещаются, что сделать – сослать в заточение, сжечь на костре, провести под ударами чрез весь город, или что иное, более мучительное, – а никто не знает определенно, в чем его вина. Происходит судбище на дворе Владычном (при доме епископа), и сюда, как злодея, осыпаемого поруганиями, чрез торжище влекут преподобного, который с спокойным духом, возлагая все упование на Бога и на свою правоту, ни словом не отвечал на все оскорбления и укоризны, молился Богу за себя и за своих ненавистников и посрамителей, чтобы Господь защитил его, а им простил их невольные прегрешения. На суд приходит некто богобоязненный пресвитер Лазарь, который на молитве в храме слышал голос свыше, повелевавший ему идти и спасти от обвинений неповинного, – и он выступает защитником преподобного. Все обвинения оказываются ложными, и обвинители с злобой принуждены отказаться от несправедливого суда. Тем не менее, преп. Авр. оставлен под запрещением и возвращен, отведен „под начал» в прежний монастырь, в котором получил пострижение. Но епископ Игнатий, после бездоказательности обвинений, должен был признать свою вину пред бл. Авр., и потому, не снимая с него запрещения учить и священнодействовать, запретил монахам и городскому духовенству оскорблять его, указывая в народных бедствиях, постигших город – наказание Божие за клеветы и озлобление праведного мужа. Случилась в Смоленске страшная засуха и тщетно совершались молебствия о ниспослании дождя. Тогда Епископ Игнатий обратился к преп. Авр., прося его усердной молитвы об отвращении бедствия, и, действительно, но его молитве, Господь даровал обильный дождь: сомневаться в истинной праведности преподобного теперь уже не оставалось никакой возможности. После этого, желая сделать угодное преподобному и тем загладить пред ним свою вину, еп Игнатий приводит в исполнение свой давний обет – построить вне города каменную церковь во имя своего ангела и при ней небольшой монастырь: управление этим монастырем он предложил преп. Авраамию, который с радостию принял это предложение, найдя, наконец, для себя покойное местопребывание и возможность независимо и беспрепятственно отдаваться подвигам благочестия и учительности. И он снова начал священнодействовать и учительствовать – и среди братий его монастыря, которых около него собралось до 17 человек, и для всех, приходивших к нему. Так в мире провел преп. Авр. последние годы своей жизни до блаженной кончины, которая последовала после уже смерти еп. Игнатия (последний также причтен был к лику местных святых). Память его 21-го августа, в день его кончины. В «Иконоп. Подл.» изображение его: «Подобием стар, сед исчерна, главою плешив, брада аки у Василия Вел., покороче мало и не раздвоилась, ризы преподобнические» (Филимонов, Икон. Подл., 425). Празднование памяти преп. Авраамия всей церковию началось после собора 1547 г., мощи его, после 1611 г., почивают под спудом в Смоленском Богородичном училищном монастыре (Леонид, Св. Русь, стр. 198).

Житие преп. Авр. составлено, как уже сказано выше, иноком Ефремом, одним из его непосредственных учеников, который сам в двух местах называет себя по имени; но сохранилось оно в списках не ранее ХVI – XVII вв. По отзыву проф. Ключевского, это житие – и само по себе, не зависимо от сообщаемых им сведений о святом и великом подвижнике, – «одно из самых любопытных, как по заключающимся в нем данным для истории, таис и по своей литературной форме.» Следует сказать больше: оно не только «любопытно», но и чрезвычайно важно – и по своим церковно-историческим указаниям, и для истории книжного просвещения и литературно-богословской образованности в древнейшей, домонгольской Руси. Автор жития, как ученик преподобного, жившии, следовательно, также в XII и в начале XIII в., самым этим житием живо показывает нам содержание, объем и направление литературного образования того времени и, при том, на отдаленном Северо-Западе, в Смоленске, где, по некоторым известиям, было тогда и прекрасно устроенное училище, основанное внуком Вл. Мономаха, Ромапом Мстиславичем (1160–1181). Его показания подтверждают и восполняют те исторические данные, какие мы имеем относительно нашей церковно-богословской литературы XII-XIII в. Но, кроме того, история жизни преп. Авраамия, рассказанная в его житии, прямо напоминает о Клименте Смолятиче, с его недавно открытым «Посланием», который жил как раз в то время, когда подвизался и учительствовал преп. Авр. Смолен. Если Климент Смолятич происходил из Смоленска, что вполне вероятно, хотя еще и не доказано, – то несомненно и он, с своим богословским образованием, выходил из той же Смоленской школы, к которой принадлежал преп. Авр., а это дает некоторое освещение и самой истории его защитительного послания и тем обвинениям, которым оно вызвано. Но, в виду недостаточных данных, сказать что-нибудь положительное и определенное касательно отношений Климента Смолятича к Смоленску и в разъяснение богословской учительности преп. Авраамия, о которой так подробно говорит его житие – пока не представляется возможным. Одно несомненно, такую „учительность“ можно было иметь в Смоленске XII в., а это, в связи с другими историко-литературными фактами, относящимися к тому времени, указывает на высоту духовно-богословского образования на Руси в древнейший период ее церковной истории.

Указанное житие преп. Авр. известно по трем редакциям – двум полным и одной сокращенной (Проложной), – одна из первых, начинающаяся словами: „О, пресвятый Царю, Отче и Сыне и Святый Душе, Слово Божие» – внесена в Макар. Чт.-Мин., – сокращенная помещается в Прологе (в обоих под 21 авг.); списки этих редакций указаны у Барсукова, Ист. рус. агиогр., стол. 9 – 10, один из них напечатан в „Прав. Собес» 1858 г. т. III; – мы излагали житие преп. Авр. по рук. Соф. библ. ХVІІ в., № 1357 (между прочим, в этом, по письму и языку, превосходном списке имя писавшего житие опущено в обоих случаях, где оно упоминается в др. списках, – см. Строева, Библиолог. словарь, Спб. 1882 г., стр. 108) и по Димитрию Рост., который излагает житие преподобного по Чт.-Минейным спискам Макария; па русском яз. это житие довольно близко к подлиннику сообщается у Муравьева в его Жит. свят. росс. цер., по рукоп. Троиц. Лав. – авг., стр. 106–117, а также сокращеннее – у преосв. Филарета в Жит. св., авг. Кроме указан., см., „Словар Истор. о свят.“ стр. 5; Макария Ист. русск. цер., т. III. стр. 64 и сл., Голубинского, Ист. рус. ц. 1-я пол., I т. стр. 619 – 611. у Голубинского же и Васильев. о канонизации преп. Авр. (в их книгах по истории канониз. русск святых); Буслаева, Истр. очерки древ.-рус. литер. и искус., т. II, стр. 116 и сл; Ключевский, Жит. рус. свят. и пр., стр. 52 – 58; Цыпин. Истор. рус. лит. Спб. 1898 г. т. I, стр. 392.

А. Пономарев.

h2Авраамий препод.

Авраамий препод., архим. Ростовского Богоявленского монастыря, Ростовский чудотворец. – Время жизни преп. Авр. Рост. с точностию неизвестно, так как в Летописях не сохранилось о нем никаких определенных сведений, а его житие, составленное не ранее XV в., о времени жизни его дает неясные или же противоречащие летописным известиям указания. По мнению одних ученых, он жил в конце первой и в начале второй половины XI в. (преосв. Макарий, в Ист. р. ц. указывает год его кончины 1045, проф. Ключевский жизнь и деятельность его в Ростове относит к 1073 – 1077 гг.), по мнению других – в XI – XII в., и был в Ростове во времена Владимира Мономаха (1113 – 1125 гг., – Филарет Черн. в Ист. р. цер.), а некоторые время жизни II деятельности его относят даже к XIV в. (проф. Голубинский). Но уже при внуке Владимира Мономаха, велик. кн. Всеволоде Георгиевиче (1176 – 1212), были открыты мощи его и, следовательно, во всяком случае, оп жил задолго ранее этого времени и не может быть относим к XIV в. Наиболее достоверное из различных мнений о времени его жизни, вероятно, то, что жил и скончался он в XI в.

В юных летах преп. Авраамий оставил дом родительский и принял монашество (откуда был родом преп. Авраамий и как провел детство, – в древнейшем и более достоверном его житии, по которому до некоторой степени можно судить о его жизни и деятельности, и которому мы следуем в своем изложении, – ничего не говорится) и посвятил себя суровой подвижнической жизни (где или в каком монастыре – также неизвестно). Язычество в то время было еще в полной силе во многих областях, особенно в Ростовской, и даже впоследствии, после окончательного утверждения христианства, волхвы и кудесники – представители языческих верований и суеверий, по свидетельству летописей, не раз открыто выступали там, как и в Новгородской области, в народе с своею „идольской прелестию“. И вот, видя „прелесть идольскую“ в Ростове (древнейшее житие не указывает даже прямо на Ростов, и только из дальнейшего видно, что нижеследующее происходило именно в Ростове – „у князей Ростовских“), побуждаемый апостольскою ревностию по вере, является здесь (жил ли он до этого времени в Ростове или пришел сюда из Новгорода или с Валаама, как рассказывают позднейшие редакции его жития – неизвестно по другим историческим памятникам), где – „не убо бе еще вси святое крещение прияли, но еще Чюдской конец поклоняшеся идолу каменному Велесу» – выступает с ревностию Илии пророка против язычества и, с чудодейственной помощию свыше, успевает сокрушить упорное сопротивление язычников и уничтожить почитаемого ими истукана, на месте которого построил потом „церковь малую во имя богоявления Господа нашего Иисуса Христа, и келии поставил, и мнихи призва и общину сотвори“ (Жит. Авр.), – на месте же явления Еванг. Иоанна Богослова, в 4 вер. от Ростова, была также построена церковь, посвященная имени явившегося Евангелиста, „как папоминание потомству о благодеянии апостола стране“ (существующая здесь до настоящего времени деревянная церковь построена в 1687 г., – см. у Филарфта Черп. и гр. М. Толстого). Житие преп. Авр. так рассказывает о сокрушении идола и вслед затем о начале Богоявлен. монастыря, имевшего большое значение в Ростовской области (ныне 2 клас. мон. в Ростове).

„Преп. Авр. усердно молился Богу, чтобы Господь призрел на раба Своего и дал ему силу и благодать Св. Духа на сокрушение многокозненного языческого идола; но все-таки никак не мог он еще приблизиться к нему (не только для христиан, но и для язычников истукан был „пострашилищем“, наводившим ужас и „мечтания“ на проходивших мимо него)... Недоумевая, сидел он в глубокой скорби и помышлял в себе: как бы совершить предпринятое им дело? – И вот, видит он идущего к нему старца, благоговейного по виду; поднимается на сретение ему, и оба они поклонились друг другу и благословились (преп. Авраамий был уже священником). „Откуда грядешь, отче, и из какой ты страны, человек Божий?“ „Я из Царьграда и пришлец на земле вашей, – возразил старец; но скажи и ты мне, отче, почему скорбя сидишь, близ идола Велеса?“ „Ревную, отвечал Авраамий, и молюсь Господу Богу, как бы сокрушить мне сего идола, – но не могу, потому что презрел Господь моление мое; вот почему сижу и скорблю“. Но благолепный старец сказал Авраамию: „если хочешь получить желаемое, иди в Царьград и спроси там дом Иоанна Богослова; взойди в дом и помолись его образу, и не выйдешь оттоле изнемогающим; если же не пойдешь в дом Иоанна Богослова, не можешь получить желаемого“. Опечалился Авр. о долготе пути, но старец обещал ему, „что Господ сократит путь его“, и ревностный подвижник, исполнившись Духа Святого, испросил себе благословение у старца и, не озираясь вспять, немедленно устремился в путь, позабыв всю долготу его. Призрел Господь такое усердие своего угодника; едва только перешел он малую речку Ишню, отстоящую за пять верст от Ростова, как ему встретился другой старец, столько же благолепный, как и первый, но уже вселявший невольный страх, как учитель ученику; светел был его лик, мало волос на голове, круглая окладистая борода, и в руке его жезл. Авр. невольно пал к его ногам. „Куда идешь?“ спросил его дивный муж; – путник сказал ему: „в дом Иоанна Богослова в Царь-град“. Но чудный странник возразил: „возьми мою трость, иди обратно, приступи к идолу Велесу, прободи его тростию, во имя Иоанна Богослова, и в прах сокрушится пред тобою“. Сказал – и стал невидим; со страхом и радостию возвратился Авр., без всякого препятствия приступил к идолу, пронзил его жезлом во имя Иоанна Богослова, и внезапно в прах сокрушился пред ним Велес“ (русск. переложение указ. жития пр. Авр. у Муравьева, Жит. свят., окт., стр. 425 и и сл.).

После этого, преп. Авр. „множества зла подъят“ от упорствовавших язычников, пытавшихся разрушить или сжечь построенные им храм и обитель, но Авр. достиг своей цели: „не по мнози времени всех приведе ко Христу благоразумием, и крестишася от мала и до велика и начаша ходити на славословие Божие и на всенощное жены и сестры, – преподобный же почитанием книжным и поучением духовным насладяше сердце их, яко медвена сота сладчайша“. Преп. Авр. старался действовать на детей язычников; он учил их грамоте, крестил их и некоторых постригал в монашество. Число братий устроенного им монастыря вскоре увеличилось, а щедрые подаяния и пожалования ростовских князей – „имения многа и села на строение монастырю и на потребу мнихом“ – обеспечили его материальное благосостояние, – монастырь стал известен, получил почетное именование „архимандритии“, а его трудолюбивый, деятельный игумен – строгий блюститель иноческих обетов, удостоен сана архимандрита. Но, при всей строгости и святости подвижнической жизни, преп. Авр. не избежал клевет, по козням „старого ненавистника добру дьявола“; клеветники пробовали поссорить его с ростовскими князьями, наговорив на него неправду. Преподобный с бесчестием был приведен к ответу пред ростовскими князьями (в житии один из этих князей называется Владимиром, под которым нужно подразумевать, вероятно, Влад. II Святосл. Мономаха, умер. в 1125 г.) неповинность преподобного была обнаружена во всей чистоте, лукавые клеветники посрамлены, и князья горько скорбели о несправедливых подозрениях и оскорблении его, и смиренно просили у него прощения (в рассказе „жития“ о кознях лукавого против преп. Авраамия сообщается легенда о заключении в умывальник „злокозненного ненавистника дьявола“, неоставлявшего в покое преподобного, – совершенно такая же легенда рассказывается в житии св. Иоанна Новгородского 7-го сент.). В вознаграждение за причиненное ему „поругание“, ростовский князь (Владимир) „начал ублажать преподобного“ и, даровав его монастырю многие села, домы и рабов – „учини (его обитель) выше всех обителей, иже се в Ростове“; по другим источникам, однако, неизвестно, чтобы при Авр. в Ростове были монастыри, кроме устроенного им: здесь составитель жития, живший спустя четыре века после смерти преп. Авр., очевидно, допускает анахронизм, как и в некоторых других местах жития, как напр. относительно присвоения почетных наименований Богоявл. монаст. „архимандрии“, а ее игумену – „архимандрита“, – этого тогда еще не могло быть. – Преп. Авраамий сконч. в глубокой старости. Лик его по Иконоп. Подл.: „Подобием (видом) стар, власы поджелтые, брада аки Сергиева, риза предобническая, испод дич. Неции пишут: в руке трость, иже даде ему Иоанн Богослов, а ризы архимандрические и шапка на главе архимандрическая“ (Филимонов, Икон. Подл. стр. 181, 182). Память его 29 октяб. Мощи преп. Авр. обретены и прославлены чудесами в 1210 г., при внуке Мономаха, в. кн. Всеволоде Георг. (1176–1212 г.). Они почивают открыто в главном храме Ростовского Богоявл. монаст. (храм этот каменный и построен в 1553 г по распоряжению ц. Иоанна Вас. Грозн.), в приделе его имени, в великолепной серебрянной раке, сделанной в 1862 г.; в ногах у преподобного, под стеклом, помещается, шитая золотом, архимандритская шапка, подаренная в обительв 1651 г. боярыней княгиней Сицкою, по муже ее кн. Юрии, а в трапезе этого храма находится шитый золотом и шелками образ преп. Авр. ХVІІ в. Медный крест – часть того жезла, который, по преданию, внесенному в его житие, был вручен ему Еванг. Иоан. для сокрушения идола, находится здесь же, а самый жезл, который был взят Грозным, когда он отправлялся в поход в Казань, остался потом в Москве, в настоящее же время находится в Сретенском соборе, в Зимнем дворце (в Петерб.). Преп. Авр. причислен к лику святых в конце ХV – начале ХVІ в. следовательно, до собора 1547 г., при чем память его из местной скоро стала общецерковной („благодаря. как предполагает проф. Голубинский, обилию в его житии чудесного, по характеру своему, весьма необыкновенного“, хотя, можно заметить на это – подобное и совершенно сходное, по своему харакетеру, с чудесно – необыкновенным этого жития находится и во многих других житиях рус. святых).

Кроме указан. редакции жития преп. Авр. – наиболее древней (хотя также, как мы видели, далеко неудовлеторительной в историческом отношении), существуют еще две редакции позднейшие (одна XVI – ХVII в., другая XVII – XVIII в.): они отличаются от первой рассказом о происхождении преп. из Чухломы, о путешествии его и подвижничестве в Вплаамском монастыре, а затем и в Новгороде, откуда будто бы отправился он уже в Ростов – такими подробностями, которые считаются исторически недостоверными (иноческая жизн., напр., на Валааме в XI – XII в. еще и не начиналась – начало относится к XIV в.) и дают основание предполагать перенесение в эти редакции его жития и некоторых подрбностей из жития соименного с ним преп. Авраамия Галичского (см. под этим словам). Но и первая редакция жития преп. Авр. мало достоверна и положительно бедна фактическими подробностями о его жизни и деятельности: в ней сохранен один лишь неопровержимый факт, что преп. Авр. продолжал в Ростове дело св. Леонтия, еп. Ростовского, по обращению язычников в христианство, основал ростовский Богоявленский монастырь и положил начало его благоустройству, – этот факт исторически несомненный.

О редакциях жития преп. Авр. и ученых замечаниях на него см. Макария Ист. рус. ц., т. 1, стр. 260; Филарета, Обз. рус. дух. литер. И, стр. 379 и Рус. свят. окт., стр. 283 прим. 329 (изд. 1885 г.): „древнейшее житие Авр.», по его мнению, „писано не позже XIV в., 2-я редак. его во 2-й полов. XVI в., а 3-я не раньше 1706 г.; как второй повествователь дополнял первого, так 3-й второго»; Казанского П., Ист. рус. прав. монашества, М. 1855 г. стр. 169; Ключевский, Древн. рус. жит. свят. стр. 25 и сл.; Голубинский, Ист. р. цер. т. И, 2-я пол. стр. 641 и сл., Истр. капон. свят. в р. цер. стр. 52, прим.; арх. Димитрий, Месяц. Свят., Кам.-Под. 1883 г., окт, стр. 224 и сл. – Списки разных редакций жития Авр., кроме того, см. у Барсукова, Ист. рус. агиогр. стр. 1 – 5, – прыбавим указание на превосходный список I-й ред. этого жития в Сборнике 1597 г. Новг. Соф. биб., № 1354 л. 365 и след., – ср. также, А. С. Родоского, Описан. 432 рук. Спб. Акад. стр. 250 и 283. Список первой ред. жития вошел в Макар. Чт.-Мин. и напеч. в изд. „Вел. Мак. Чт.-Мин.“ археограф. коммис. 1880 г., октяб. И, 2025 п сл.; та же редакция, с дополнениями из 2-й, в „Памятк. старин. рус. литер.» изд. гр. Кушелевым-Безбородко, вып. И, 221 п сл., дополнительные места из 1-й и 2-й ред. у Макария, в указ. соч.; в Прологе (печатном) помещено сокращенное изложение 1-й ред. жития, из Пролога же приводит его св. Димитрий Рост. в Чт.-Мин., за неимением подробного жития, которое он просил списать для него в Москве, когда уже его Чт.-Мин. были напечатаны (Св. Димитрий, М. 1849 г., стр. 52). См. еще, кроме Муравьева (Жит. р. св.), – Толстого М. Святыни и древности Ростова, изд. 3-е стр. 35 и сл.; Рассказы из ист. рус. цер. М. изд. 5-е стр. 46; Дестунис, Жит. свят. окт.; Косолапова, Месяц. прав. цер., Симб. 1880 г., стр. 516 (автор не известно на каком основании полагает кончину преп. Авр. в 1107 г.); Булгакова, Настол. книга для священнослуж., Хар., 1900 г. срт. 396.

А. Пономарев.

Авраамий затворник преп. и Мария блаж., племянница его. – Жизнь этого подвижника описана с глубоко-сердечной проникновенностию и истинной любовию к нему св. Ефремом Сириным, который был не только современником и живым свидетелем его дивных подвигов, но и задушевным другом, принимавшим участие в его духовных радостях и печалях и вместе с ним проливавшим покаянные слезы самоиспытания и самоуглубления на скорбном пути к достижению христианских совершенств. В лице преп. Авр. св. Ефр. Сир. показывает возвышеннейший идеал христианского подвижничества, живые и высокие образцы которого, в его время (IV в.), небесным светом духовных дарований ярко освещали весь христ. Восток. Родом из Едессы (или из какого-нибудь местечка в соседстве с ней), в Месопотамии (род. в начале IV в. приблизительно около 300 г.), преп. Авр. был сын богатых родителей имевших возможность дать ему прекрасное воспитание и образование, которое, по их расчетам и желаниям должно было открыть пред ним блестящее поприще в общественной и служебной деятельности. Поэтому, лишь только исполнилось ему совершеннолетие (двадцатилетие), как прежде всего нашли богатую невесту и заставили его жениться. Воле родителей преп. Авр не мог воспротивиться; но, вот, когда в седьмой день совершился брак, и он с своею невестою сидел на брачном ложе, „внезапно, подобно некоему свету, воссияла в сердце его благодать.» Оставил он ложе и, никому не сказавши, вышел из дому; свет благодати служил для него вождем, и ему-то последуя, ушел он из города и, в расстоянии двух миль, нашедши пустую хижину (слав. „хлевину праздну»), вошел в нее и поселился в ней, „с радостию волией и веселием сердца славя Бога ту“. Ужас объял родителей и родных преподобного, всюду ходили они, отъискивая его, и только на семнадцатый день нашли молящимся Богу в запятой им хижине, служившей для него келлией, и с изумлением смотрели на него. „Чему вы удивляетесь? сказал он им. Прославьте лучше Человеколюбца Бога, избавившего меня от скверны беззаконий моих, и помолитесь о мне, чтоб до конца носить мне бремя, которое Господь сподобил, меня недостойного принять на себя, и чтобы, пожив благоугодно Господу, исполнить на себе волю Его“. И они сказали ему в ответ: „аминь“. А он умолял их – не часто беспокоить его. Потом, заградив дверь, заключился в келлии, с одним небольшим окном, в которое принимал пищу. И в таком добровольном заключении – „загворе“ остался и пребывал он в продолжении пятидесяти лет. Озаряемый благодатию, постепенно преуспевал блаж. Авр., как рассказывает о нем преп. Ефр. Спр., от силы в силу в совершеннейшем своем житии, стяжав великое воздержание, бодрствование и слезы, смиренномудрие и любовь. Слава – молва о нем разнеслась повсюду, и многие, слышавшие об нем, приходили к нему, чтобы видеть его и вместе получить пользу, потому что дано ему было слово премудрости и разумения. И этот слух, эта молва о нем была как бы светозарным светилом для родителей его. Родители скончались спустя десять лет по удалении его от мира, оставив ему имение и много золота. Но он упросил одного искреннего друга своего раздать все это бедным и сирым, чтобы имущество не мешаю ему беспрепятственно предаваться молитвам; и, сделав это, – „пребысть без печали». О том единстственно было попечение – „тщание велико“ у блаженного, „да не прильщает ум» ни к каким земным вещам, не будет связан ничем дольним. И потому ничего не имел он у себя на земле, кроме одного хитона и власяницы, которые носил; да еще были у пего чашка, из которой он вкушал и – „рогозина, на ней же почиваша“ (как говорится с славян. перев. Ефр. Сир. в Чт. – Мин). Но при всем этом приобрел оп крайнее смиренномудрие и равную ко всем любовь: богатого не предпочитал бедному, пи обладающего обладаемому, по „всех вкупе равно любя и почитая», не смотрел на лице человека, никому никогда не делал суровых замечаний, по слово его, при любви и кротости, растворено было солию. Так, приходил ли кто когда в сытость слова его, слыша сладостный ответ его, восклицает его блаженный жизнеописатель? Или мог ли кто когда достаточно насмотреться на почтенное и ангело-подобное лице его? Во все же время своего подвижничества, со всяким усердием подвизавшись более пятидесяти лет, не изменял он своего правила; по безмерному усердию и по любви, какую имел ко Христу, все сие время представлялось ему как бы немногими днями и, казалось, он не мог пасытиться всею подвижническою жизнию. Искушения и соблазны духов злобы не страшны были ему, ибо всею душою своей возлюбив Бога, – продолжает живописать св. подвижника преп. Ефр. Сир., – бл. Авр. старался жить по воле Егою... „Три драгоценные камня выбрал он: веру, надежду, любовь, ими украсил прочие добродетели, и, сплетши драгоценный венец, принес оный Царю царствующих, Христу. Кто подобно Авраамию, действительно, возлюбил Бога всем сердцем, и ближнего, как самого себя? Кто был столько же сострадателен и сердоболен? О каком иноке, услышав о добром его житии, не молился он, чтобы сохранен был от уловлений дьявольских, и течение свое совершил неукоризненно? Или, о каком услышав грешнике и нечестивце, не начинал он со слезами умолять Бога, чтобы спасся он? Во все продолжение своего подвига – „во вся лета черничества своего“ – не изменял он подвижнического правила, и в то же время не проходило у него дня без слез. Не дозволял он устам своим смеха, ни даже улыбки; не умащал тело своего елеем, не мыл водою лица своего или ног Так подвизался он, ежедневно умирая произволением. И подлинно – необычайное чудо! При дивном своем воздержании, при великой неусыпности, при обильном излиянии слез, возлежаниях на голой земле и смирении тела, никогда не ослабевал он в деятельности, не приходил в изнеможение, не ленился, не унывал, а напротив того ум его, питаемый силою благодати, подобно алчущему и жаждущему человеку, не мог насытиться сладостию подвига. Вид у него был как цветущая роза, и в теле его не было приметно, что перенесено им столько подвигов, но сложение его оставалось соразмерным силе его, потому что благодать Божия укрепляла блаженного; почему и во время успения его лице было светло и давало нам знать, что душа его (находилась) в сопровождении ангельском. Но и еще чудо: в пятьдесят лет его подвига одна власяница, в которую облекся он, постоянно служила ему, да еще и другие сподобились носить ее, обветшавшую после него.

Так описывает великого подвижника св. Ефрем Сирин, видевший и впавший его святую жизнь.

В продолжении пятидесяти лет подвижничества, пред. Авраамий только два раза выходил из своего уединенного и убогого затвора: в первый раз по просьбе и слезной мольбе епископа и клира Едессы, чтобы принять священнический сан и пойти в одно из поселений той области (по Метафрасту поселение это было Тэния, близь Ламесака, на берегу Мраморного моря) для просвещения верой Христовой язычников, упорно противившихся всем усилиям обратить их в христианство, что и было исполнено им с великим успехом, хотя и после усиленных трудов и тяжелых испытаний, – и во второй раз выходил он, чтобы спасти от погибели племянницу его Марию. Последнее дело, совершенное им в старости, по словам св. Ефрема Сирина, было «особенно дивно» и исполнено „пользы и умиления». Дело было это такое.

Умер брат преп. Авр., оставив после себя дочь, бесприютную, круглую сироту, девочку семи лет, Марию. Знакомые привели ее к преподобному, и он взял к себе на воспитание, поместил в небольшой келлии, совне пристроенной к его „затвору“; их разделяла стена, в которой было прорублено окно, и чрез это окно Авр. сносился с нею, руководил и обучал Псалтири и прочим Писаниям. С ним проводила она время в бдении и псалмопении, и как он соблюдал воздержание, так соблюдала и она.

Возрастая из года в год, девушка все более и более преуспевала в добродетели и святости жизни, неся совместное подвижничество с своим блаженным дядей, и так достигла двадцатилетнего возраста и была чиста и неповинна, «как прекрасная агница и голубица». Но, по окончании двадцатого года, лукавый и хитрый змий – дух обольщения, искавший погубить ее, нашел для себя орудие, вселившись в одного молодого инока, часто приходившего к преп. Авию: он соблазнил девушку, лишил ее невинности и – бросил. Ужаснулась своего греха Мария и, не видя для себя никакой надежды загладить грех, бросилась на путь дальнейшей погибели. „Умерла я для Бога и для людей, с плачем и стонами говорила она, нет мне надежды, – где наставления преподобного дяди моего? Где уроки друга его, Ефрема, когда говорил мне: будь внимательна к себе и соблюдай душу свою нескверною нетленному и бессмертному Жениху, потому что Жених твой свят и ревнив? Не могу больше взирать на это окно, ибо как и грешная заговорю с этим святым мужем, а если заговорю, то не выйдет ли из окна огонь, и не пожжет ли меня? Гораздо лучше уйти мне туда, где никто не знает меня»!... И она ушла в соседний город (по Метафрасту, это – гор. Асс Троадский, на два дня пути от Лампсака), остановилась в гостинице и начала жить блудно.

Преп. Авр. сначала совершенно не замечал отсутствия своей племянницы, и прошло два года, между тем, как ему казалось, что прошло всего два дня, в которые он не слышал ее голоса. Особым чудесным явлением во сне змия, пожравшего невинную голубку, он был извещен, что Мария находится в пасти греха и порока, и начал день и ночь молить о ней Бога. Узнав, наконец, подробно, где она находится, и что случилось с нею, преп. Авр. переодевается воином, садится на коня и едет в тот город, в котором блудно жила Мария; здесь он останавливается в гостинице и просит, чтобы ему показали девицу, жившую у них, „так как, говорил он, наслышавшись о ее красоте, хочет видеть ее и повеселиться с нею“. Затем вместе с нею, неузнаваемый, идет в помещение, которое она занимала, и велит подать роскошный ужин и наслаждается яствами. „Вот мудрость в подлинном смысле по Богу! – восклицает, рассказывая об этом Ефрем. Сир., – вот духовное разумение! Какое пожертвование за душу! Какая мудрость, губящая змия, просвещающая душу! Кто в продолжении пятидесятилетнего подвига не вкушал хлеба, тот ест мясо, чтобы спасти душу, уловленную дьяволом. Сонм святых ангелов на небе удивился этому великодушию блаженного, удивился тому, с какою готовностию и неразборчивостию ел и пил он, повторяя слова Евангелия: днесь возвеселитися и возрадоватися подобает, яко дщерь моя сия мертва бе, и оживе: изгибла бе и обретеся (Лук. 15, 32). О, мудрость премудрых и разумение разумных!“... Показывая вид, что останется с девицей на ночь, преподобный идет с нею в опочивальную и здесь, когда она готовила уже постель, «снимает с головы своей клобук“, который имел на голове, чтобы не быть узнанным, и неожиданно открывается пред нею в своем ангелоподобном виде. Мария была приведена в страшный ужас и смятение; но преподобный кротко начал беседовать с нею и постепенно довел ее до сознания глубокого падения и решимости начать покаянный путь исправления. Мария изъявила готовность уехать с ним, и на утро он увез ее к себе, и поместил в своей собственной внутренней келлии», а сам поселился во „внешней“. С этого момента Мария всецело отдалась покаянному оплакиванию своих грехов и строгому подвижничеству. Преп. Аврамий прожил, после этого, еще десять лет, имел утешение видеть искреннее покаяние своей племянницы и возвеличил за сие Бога. Скончался он в глубокой старости – 70 лет, за пять лет до кончины св. Ефрема. Сир. (378 г.); племянница его Мария еще пять лет подвизилась после его смерти, и вместе с ним причислена к лику святых. Память их 29 окт. в в Прав. Месяц., в Р. Март. 16 мар.

Житие преп. Авр. и Мар., составл. св. Ефр. пр., находится в собрании его сочин. на греч. и латин. яз. Assemani, 8. Ерhr. S. ор. оmnia, Rоmae. 1743, t. II, 1 – 20; Acta SS 16 mart. р, 437; в славян. перев. в Мак. Чт.-Мин., окт. 29, по изд. Археогрком., 1880 г., окт., стол. 1996 (в примечаниях указывается и отношение славян перевода к греч. подлиннику, – в славянском тексте встречаются пропуски в неправильности, сравнительно с греч.) в рус. пер. в Твор. Ефр. Сир., издб Моск. акад., 1849 г.. ч. 2 стр. 78 и сл. Дмитр. Рост. в Чт.-Мин., излагает это житие по Макар. Чт.-Мин., с незначительными сокращениями. Метафраст, в изложение жития пр. Авр., следует Ефр. Сир., не делает и некоторые дополнения из неизвестных источников (так напр. называет места, где подвизался преподобный, обращал язычников христианство, и где пребывала Мария по падении, – у Ефр. Спр. этого нет) – Migne Рat. gr., tom. 115 соl. 43–78. В Мепол. В. – краткое житие св. Авр., по Ефр. Сир., причем племянница преподобного не называется по имени; в греч. Синаксаристе Никодима – по Метафрасту, с таким же надписанием, как в нашем рукоп. стишном и в печат. Прол., а именно: „память преп. отца нашего Авр. и Марии. анепсеи его» (в Прол., Макар. Чт.-Мин и в печ. Пр., – ανρψία – двоюродная сестра, тогда как Мария, по житию – племянница Авр.). Но в Прол. чтение из жития преп. Авр. известно было у нас в двух видах – в дословном перев. из Менел. Б. (с тем единственным изменением, что в Мен. Б. говорится, что преп. Авр. был сделан пресвитером „спустя много лет“, после заключения в затворе, в Прол. же определенно – „чрез девять лет,» – Повг. перг. Прол. ХII-XIII в. № 1325 л. 33, или – „спустя десять лет“, Новг. пер. ХIII-XIV в. №1324 л. 39), и с некоторыми дополнениями по его подробному житию (что сделано вероятно под влиянием Метафраста, при исправлениях и дополнениях Мен. Бас., во 2-й его редакц.), но без упоминания имени Марии, даже и в надписании жития – чтения. Такая редакция известна по рукописям с XIV в. (Сп. – Прил. Перг. Ярол. XIV ц., Новг. XV в. № 1328, Повг. XVI в., № 1327, под 29 окт.); в Макар. Чт.-Мин. сообщается та и другая Пролож. редакции. причем, с стихословием приводится первая из них, т. е, буквальный перев. из Мен. Вас., в печат. же Прол. сообщается чтение из второй редакции, с упоминаниями имени Марии только в надписании (см. печ. Прол. ХVII в. и новейшее изд. 1895 г.), сделанном в греч. Смнаксаре и стишн. Прол. – В существующих в настоящее время сборниках житий святых (Филарета, Дестунис и пр.) житие преп. Авр. излагается кратко; литер. – крит. замечания на него – у Сергия, Месяц. В., II, 344.

А. Пономарев.


Вам может быть интересно:

1. Православная Богословская энциклопедия или Богословский энциклопедический словарь. Том I – Авраамий, игумен профессор Александр Павлович Лопухин

2. Симфония по творениям святителя Тихона Задонского – ТАИНСТВА схиархимандрит Иоанн (Маслов)

3. Симфония по творениям святителя Димитрия Ростовского – Слава святитель Димитрий Ростовский

4. Охридский пролог – 1. Святой Сампсон Странноприимец святитель Николай Сербский

Комментарии для сайта Cackle