преподобный Максим Исповедник

Диспут в Визии*

Том, содержащий сообщение о догматах, бывших предметом спора между святым Максимом и Феодосием, епископом Кесарии Вифинской, и консулами, которые были с ним.

1. Прения о непорочной для нас, христиан, вере и измышленном нововведении противников наших, происходившие между аввою Максимом и Феодосием, епископом Кесарии Вифинской, я почел необходимым сделать известными всем вам, пребывающим в православии, чтобы вы, имея точнейшие сведения о них, тем более прославляли человеколюбивого Бога, дающего слово в отверзении уст (Еф. 6, 19) боящихся Его, дабы враги истины, изрекая свои обычные злословия против нее, не смутили ваших сердец.

2. Итак, в двадцать четвертый день августа месяца прошедшего теперь четырнадцатого индиктиона1, пришел к нему в место, где он находился под стражею в ссылке, то есть в лагерь в Визии, вышеназванный епископ Феодосий, посланный, как он сказал, от лица Петра, предстоятеля Константинополя, и Павел и Феодосий – консулы2, как сказали они, посланные от лица царя.

Они, вошедши к блаженному Максиму в то место, где он был заключен, сели и позволили сесть и ему, причем присутствовал с ними и епископ Визийский.

3. И говорит ему Феодосий епископ: «Как живешь, господин авва Максим?»

Ответил святой: «Как предопределил Бог прежде всех веков Свое промыслительное обо мне решение, так и живу».

Феодосий говорит: «Что же ты говоришь? Но разве прежде всякого века о каждом из нас предопределил Бог

Максим сказал: «Если предуведал, то без сомнения и предопределил» (Рим. 8, 29).

Феодосий: «Что значит это – «предуведал» и «предопределил»?»

Максим: «Предведение есть (то, что) касается находящихся в нашей власти мыслей и слов и дел, а предопределение касается не находящихся в нашей власти событий».

Феодосий: «Что находится в нашей власти и что находится не в нашей власти?»

Максим: «Как кажется, господин мой, зная все, ради испытания беседует с рабом своим».

Феодосий: «Ради, клянусь, истины Бога, я спросил по незнанию и желанию узнать различие между тем, что в нашей власти и что не в нашей власти, и каким образом одно находится под предведением Божиим, а другое – под предопределением».

Максим: «В нашей власти находится все добровольное, именно добродетели и пороки, а не в нашей власти – подвержение нас разного рода случающимися с нами наказаниям или противоположному им наградам. Так, не в нашей власти ни наказующая нас болезнь, ни одобряющее здоровье, но производящие их причины в нашей власти, например, невоздержание – причина болезни, как воздержание – здоровья, и соблюдение заповедей – причина Царства Небесного, как преступление их – огня вечного".

Говорит Феодосий: «Что же? Потому терпишь скорбь в этой ссылке, что сделал ты что-либо достойное этой скорби?»

Максим сказал: «Молю Бога, чтобы Он в этой скорби совершил воздаяние за то, в чем я согрешил Ему чрез преступление оправдательных заповедей Его».

Но Феодосий говорит: «Разве скорбь не посылается многим и ради испытания?»

Святой Максим сказал: «Испытание касается святых, чтобы их расположение к тому, что благо по природе, чрез скорбь явлено было в жизни людей, открывая вместе с тем в себе неизвестные всем их добродетели, как это было с Иовом и Иосифом: первый подвергался испытанию для проявления скрывавшегося в нем мужества, а второй искушался для откровения его освятительного целомудрия. И всякий из святых, не добровольно подвергаясь скорбям в сем веке, терпит это из-за каких-либо подобных же целей3 Божиих, чтобы они посредством немощи, которой предоставляется им от Бога подвергнуться, попирали гордеца и отступника дракона, то есть диавола, ибо терпение есть дело испытания у каждого из святых».

Феодосий: «Свидетельствую истиною Бога, ты прекрасно сказал, и я признаю это полезным, – я всегда стремился побеседовать с вами об этих предметах. Но так как и я, и эти господа мои будущие превосходнейшие патриции явились к тебе, и прошли такое расстояние по другому главному делу, то убеждаем тебя принять наши предложения и тем доставить радость всей вселенной».

Святой сказал: «Какие это, господин! И кто я и откуда, чтобы согласие мое на то, что предлагается мне, доставило радость вселенной?»

А Феодосий опять: «Свидетельствую истиной Господа нашего Иисуса Христа, что скажем тебе и я, и эти господа мои будущие превосходительнейшие патриции, – это мы слышали из уст владыки нашего патриарха и благочестивого царя».

Святой Максим сказал: «Благоволите, владыки мои, сказать то, что желаете и что вы слышали».

Феодосий: «Просит царь и патриарх чрез нас узнать от тебя, по какой причине ты не имеешь общения с престолом Константинопольским?»

Сказал святой: «Имеете относительно сего письменное приказание от благочестивейшего царя и от патриарха?»

И Феодосий: «Не должно тебе, господин, иметь недоверие к нам, ибо хотя и ничтожен я, однако считаюсь епископом, но и эти господа мои состоят членами сената, и мы пришли не искушать тебя, – не дай этого Бог

Святой Максим сказал: «С какой бы целью не пришли вы к рабу вашему, я без всякого стеснения скажу причину, по которой не имею общения с вами. Впрочем, если другим и естественно спрашивать меня, по какой причине я не имею этого общения, но не вам, знающим вернее меня эту причину.

Ведь все вы знаете бывшие в шестом индиктионе прошлого круга нововведения – начавшиеся в Александрии изданными Киром, не знаю, как сделавшимся там предстоятелем, – Девятью главами, подтвержденными от Константинопольского престола, и другие изменения, прибавки и уменьшения, сделанные соборно предстоятелями Церкви Византийской, – говорю о Сергии, Пирре и Павле, – каковые нововведения знает вся вселенная. По этой причине не имею общения, раб ваш, с церковью Константинопольской. Пусть устранятся препятствия, положенные названными лицами, вместе с самими положившими их, как сказал Бог: и камни с пути разбросайте (Ис. 62, 10), и прямым и торным (ср.: Ис. 40, 4), свободным от всякого терния еретического путем Евангелия пусть пойдут, – тогда и я, найдя это, как было прежде, пойду без всякого увещания человеческого. Но пока предстоятели Константинопольские величаются положенными препятствиями и теми, кто их положил, никакие рассуждения и меры не заставят меня быть в общении с ними".

И Феодосий говорит: «Но что же дурное мы исповедуем, чтобы тебе отделяться от общения с нами?»

А святой: «То, что, признавая одно действие Божества и человечества Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа, вы смешиваете учение4 богословия5 и домостроения6. Ведь если должно верить святым отцам, говорящим: у кого одно действие, у тех и сущность одна, то Святую Троицу вы делаете четверицей, так как единоприродной со Словом становится плоть Его, и лишается родственного с нами и с Родившей Его тождества по природе. А также, уничтожая два действия и утверждая одну волю Божества Его и человечества, вы отнимаете у Него раздаяние благ. Ведь если бы Он не имел никакого действия, согласно постановившим это, то ясно, что если и пожелает, Он не может помиловать, с отнятием у Него действия благ, если, конечно, без природного действия ничему из сущего не свойственно действовать или совершать. Иначе – и плоть вы делаете по воле7 сотворцом всех веков, и того, что в них, вместе с Отцом и Сыном и Духом, и недавнюю тварную по природе плоть делаете творцом по природе, или, вернее сказать, безначальной по воле, – если, конечно, Божественная воля безначальна как воля безначального Божества, что превышает не только всякое безумие, но и нечестие, ибо вы говорите не просто только то, что одна воля во Христе, но и то, что она Божеская, а для Божественной воли никто не может придумать временного начала или конца, так как это несвойственно и Божественной природе, которой существенно принадлежит воля.

Также и другое вводя новшество, вы совершенно отнимаете все характерные признаки и свойства Божества и человечества во Христе, постановляя законами и типосами не говорить ни об одной, ни о двух в Нем волях или действиях, что возможно только для несуществующего предмета. В самом деле, ничто из сущего, если оно духовно, не лишено желательной способности и действия, а если чувственно – чувственного действия, если растение – растительного и питательного действия, если всецело бездушно и непричастно всякой жизни, – так называемого по состоянию действия или годности. И все таковые существа являются подлежащими восприятию чувствами чувственных существ, ибо действие таковых состоит в том, чтобы подлежать зрению по своему внешнему виду, слуху – по звуку, обонянию – по некоему природному испарению, вкусу – некими соками и осязанию – по сопротивлению. И как действием зрения мы называем зреть, так и действием зримого – быть зримым, – и прочее все, мы видим, совершается таким же образом.

Если таким образом ничто из сущего отнюдь не лишено всякого природного действия, а Господь наш и Бог – милостив буди, Господи – не имеет никакого природного хотения воли или действия, по тому и другому8, из чего, в чем и что Он есть, то разве можем или быть или называться благочестивыми, утверждая, что покланяемый от нас Бог никоим образом не имеет способности воли или действия? Ведь мы ясно научаемся от святых отцов, говорящих: «не имеющее никакой силы действия не существует, не есть нечто и совсем нет какого-либо положения9 его10".

Феодосий говорит: «Что бывает для домостроения (икономии)11, ты не должен принимать за точный догмат».

Святой Максим сказал: «Если Типос и закон, определяющий не говорить ни о какой воле или действии Господа, отнятие которых означает несуществование Того, у Кого они отняты, не есть действительный догмат тех, кто принимает Типос, то по какой причине вы отдали меня варварским и безбожным народам, лишив чести? По какой причине я осужден жить в Визии, и сорабы мои – один в Перверисе, а другой в Месемврии?»

И говорит Феодосий: «Богом, имеющим меня судить, свидетельствуюсь, что и тогда, когда составлен был Типос, я говорил и теперь то же самое говорю, что худо был он составлен и во вред многим, а поводом к изданию его послужили споры православных между собой о волях и действиях, и вот для примирения всех друг с другом некоторые решили, чтобы не произносились эти слова».

Святой Максим сказал: «Какой верный примет домостроение, замалчивающее такие слова, которые говорить удостоил Бог всяческих чрез апостолов и учителей и пророков? Но рассмотрим, господин великий, до какого зла достигает затрагиваемый предмет этот. Ведь если Бог поставил в Церкви, во-первых, апостолов, во-вторых, пророков, в-третьих, учителей, к совершению святых (Еф. 4, 11), сказав в Евангелии апостолам, а чрез них и тем, которые после них: что вам говорю, говорю всем (Мк. 13, 37) и опять: кто принимает вас, Меня принимает (Мф. 10, 40), и: отвергающий вас Меня отвергает (Лк. 10, 16), то очевидно и ясно, что непринимающий апостолов, пророков и учителей, но отвергающий их слова, отвергает Самого Христа.

Но рассмотрим и другое. Бог, избрав, воздвиг апостолов и пророков и учителей, в совершении святых (Еф. 4, 11), а диавол лжеапостолов и лжепророков и лжеучителей против благочестия, избрав, воздвиг, так что нападениям их подвергается и древний закон, и новый. А под лжеапостолами и лжепророками и лжеучителями я разумею одних только еретиков, которых слова и мысли развращенны (Деян. 20, 30). Итак, принимающий истинных апостолов и пророков и учителей Бога принимает; так и принимающий лжеапостолов и лжепророков и лжеучителей, диавола принимает. Поэтому, кто в союзе с проклятыми и нечистыми еретиками изгоняет святых, тот в союзе с диаволом явно осудил Бога, – примите меня, говорящего истину.

Если таким образом, исследуя явившиеся в наши времена нововведения, находим их достигшими до крайней степени зол, то смотрите, как бы под предлогом мира не оказаться страждущими отступлением и проповедующими, о котором Божественный апостол сказал (2Фес. 2, 3–4), что оно будет предтечею пришествия антихриста. Это без стеснения сказал я вам, господа мои, чтобы вы пощадили себя самих и нас. Приказываете, чтобы я, имея это написанным в книге моего сердца, вошел в общение с той Церковью, в которой это проповедуется, и чтобы я стал общником тех, которые действительно отвергают Бога, то есть якобы диавола в союзе с Богом проповедуется союз? Да не будет этого со мною от Бога, ради меня ставшего человеком как я, кроме греха (Евр. 4:15, 9:8)». И сделав поклон, сказал: «Если что повелите сделать с рабом вашим, сделайте: я с принимающими это никогда не буду общником».

4. Епископ же и бывшие с ним, пораженные этими словами святого, склонив вниз свои головы, молчали долгое время. А после того Феодосий епископ, подняв голову и устремив взор на авву Максима, сказал: «Мы ручаемся тебе за владыку нашего царя, что если ты войдешь в общение, он похоронит Типос».

Говорит ему святой: «Слишком далеко мы разошлись друг с другом: что станем делать с термином «одна воля», который для устранения всякого действия соборно утвержден Сергием и Пирром и Павлом?»

Феодосий сказал: «Та запись (постановление) уничтожена и отвергнута».

Святой сказал: «Уничтожена в каменных стенах, но не в разумных душах: пусть примут осуждение их, соборно в Риме12 утвержденное посредством благочестивых догматов и канонов, и тогда разрушится средостение (Еф. 2, 14) и не надо будет убеждать нас».

Феодосий: «Не имеет силы собор Римский, так как он был без царского приказа».

Максим: «Если приказы царей дают значение бывшим соборам, а не благочестивая вера, то прими бывшие против единосущия соборы, так как они происходили по приказу царей. Разумею именно: первый – в Тире13, второй – в Антиохии14, третий – в Селевкии15, четвертый – в Константинополе при Евдоксии арианине16, пятый – в Нике Фракийской17, шестой – в Сирмии18 и, после этих спустя много времени седьмой – в Ефесе19 вторично, на котором председательствовал Диоскор. Все эти соборы собирались по приказу царей, и однако же, все они были осуждены по причине безбожности утвержденных на них догматов. И почему не отвергаете собор, низложивший Павла Самосатского при святых и блаженных Дионисии папе Римском и Дионисии Александрийском и Григории Чудотворце, председательствовавшем на этом соборе20, так как он был не по приказу царя? Какой канон повелевает принимать только те соборы, которые собирались по приказу царя или вообще всем соборам собираться по приказу царя? Те соборы благочестивый канон Церкви признает святыми и принятыми, которые одобрила правота догматов. Но как ведает господин мой, и других учит, канон повелел дважды в году бывать соборам в каждой епархии21, не сделав никакого упоминания о царском приказе для охранения спасительной нашей веры и исправления всего, что относится к Божественной сущности Церкви».

Феодосий: «Это так, как говоришь, – правота догматов утверждает соборы. Впрочем, разве не принимаешь книгу Мины22, в которой он изложил догмат об одной воле и одном действии Христа?»

Максим: «Не дай Господь Бог! Вы не принимаете, но отвергаете всех учителей, бывших после святого в Халкидоне собора, боровшихся против мерзостной ереси Севира. И разве я могу принять книгу Мины, явившуюся после собора, в которой он явно защищает Севира, и Аполлинария, и Македония, и Ария, и всякую ересь, и своими догматами обвиняет собор, а вернее – совершенно отвергает?»

Феодосий: «Так что же? Не принимаешь одного действия авторитетных отцов?»

И привел Феодосий употребляемые у них подложные места из сочинений святых, как то: Юлия Римского, Чудотворца Григория, Афанасия, – и прочитал их.

И сказал Максим: «Побоимся же Бога и не посмеем прогневать Его приведением в доказательство еретических мест: ведь всякий знает, что это дело нечестивого Аполлинария. Если другие имеешь, покажи, так как приводя эти, более убеждаете всех в том, что в действительности вы возобновили зло Аполлинария и его единомышленников».

И приводит тот же епископ Феодосий под именем якобы Златоуста другие два места, которые прочитав авва Максим сказал: «Они принадлежат Несторию, страдавшему недугом учения о личной двойственности во Христе».

И тотчас закипев яростью, Феодосий сказал: «Господин монах! Сатана изрек это устами твоими».

Максим: «Не оскорбись, владыка мой, на раба твоего». И взяв, тотчас показал ему, что именно эти самые изречения принадлежат Несторию, и в каких сочинениях его находятся.

Феодосий: «Видит Бог, брат, эти места дал мне патриарх. Впрочем, одни назвал ты изречениями Аполлинария, другие – Нестория». И приведя место святого Кирилла, в котором говорится: «Показуя одно и сродное и чрез оба естества действие», говорит: «Что на это скажешь?»

Максим: «Некоторые действительно указали это изречение, в качестве прибавления помещенное в толковании Евангелия, составленном из этого святого отца Тимофеем Элуром. Но пусть по-вашему оно будет его23. Исследуем, в таком случае, смысл отеческих слов и узнаем истину».

Феодосий: «Быть этому я не допускаю, ибо необходимо принимать изречения простые».

Максим: «Будь любезен, скажи мне, в чем различие простых речений в сравнении с искусственными?»

Феодосий: «В том, чтобы принимать речение как оно есть, и не исследовать смысл его».

Максим: «Очевидно, вы вводите новые и чуждые Церкви законы и относительно речений Святого Писания. Если, по-вашему, не должно исследовать речений Писания и отцов, то мы отвергнем все Писание как древнее, так и новое. Вот я слышал слова Давида: Блажени испытающии свидения его, всем сердцем взыщут его (Пс. 118, 2), так что никто не может взыскать Бога без исследования. И еще: вразуми мя, и испытаю закон твой и сохраню и всем сердцем моим (Пс. 118, 34), таким образом, исследование ведет к познанию закона и знание побуждает достойных к желанию сохранить его в сердце посредством исполнения содержащихся в нем святых заповедей. И опять: Дивна свидения твоя: сего ради испыта я душа моя (Пс. 118, 129). Зачем и приточное слово желает, чтобы мы исследовали притчи, загадки и темные изречения (Притч. 1, 6)? Зачем и Господь, говоря в притчах, желает, чтобы Его ученики разумели их, если разъясняет смысл притчей (Мф. 13, 8; Лк. 8, 11)? Зачем повелевает: исследуйте Писания, как свидетельствующие о Мне (Ин. 5, 39)? Зачем первый из апостолов Петр желает научить, говоря о спасении, о котором исследовали и изыскивали пророки (1Пет. 1, 10)? Зачем Павел Божественный апостол говорит: Если закрыто Евангелие, то среди погибающих закрыто, в которых бог века сего ослепил сердца и очи разума их, чтобы не воссиял им свет знания Бога (2Кор. 4, 3–4). Как кажется, вы желаете уподобить нас иудеям, которые простыми речениями, как говорите вы, то есть одной только буквой, как бы неким мусором засыпав свой ум, отпали от истины, имея покрывало в сердцах своих, так что не разумеют Господа Духа, закрытого буквой, о чем говорит апостол: буква убивает, а Дух животворит (2Кор. 3, 16), пусть же удостоверится владыка мой, что я не допущу принять изречение без содержащегося в нем смысла, чтобы не стать явно иудеем».

И Феодосий: «Об одном действии Христа ипостасном должны мы говорить».

Максим: «Рассмотрим то зло, какое является отсюда, и покинем это странное выражение, ибо оно принадлежит одним только еретикам, многобожникам. Ведь если говорим об одном ипостасном действии Христа, а Сын различается от Отца и Духа по ипостаси, а следовательно, и по ипостасному действию, то мы вынуждаемся уделять ипостасные действия как Сыну, так и Отцу и Духу. Но в таком случае, по-вашему, блаженное Божество будет иметь четыре действия: три, что отделяют лица, в которых оно есть, и одно общее, обозначающее общность, по природе трех ипостасей. А потому, согласно отцам, если, конечно, принимаем их учение, мы подвергнемся недугу четверобожия, ибо всякое действие они объявляют природным, а не ипостасным. И если это истинно, как и действительно есть таково, то мы окажемся говорящими о четырех природах и четырех по природе богах, различающихся друг от друга как ипостасью, так и природой. Кроме того, кто может высказать в слове или представить в уме действие, обособляющее что-либо такое, что подводится под какой-либо вид и находится по природе под общим определением вида? Ведь то, что является общим свойством предметов по природе, никогда не бывает свойством только единичного чего-либо, ибо личные ипостасные признаки, например, длинный ли нос, ясные глаза, плешивость и все таковое, – суть случайности, служащие определением предметов, различающихся друг от друга числом. Так, всякий человек имеет свойство действовать как сущий нечто по природе общечеловеческой, а не как некто по ипостаси, соответственно той и частной, и общей категории, что при этом представляется в уме и выражается в слове. Например, «животное разумное смертное» относится к общеродовому свойству нас, ибо все мы причастны одной и той же жизни, и одной и той же разумности, и одному и тому же течению и утечению, также сидению и стоянию, говорению и молчанию, видению, слышанию, осязанию – что все относится к тому, что мыслится о нас вообще. Итак, не должно нововводить речение, не соответствующее ни Писанию, ни отцам, ни природе, но должно считаться чужим и изобретенным чрез развращение людей. Впрочем, покажи мне у какого-либо отца это речение, и тогда мы опять исследуем смысл его у изрекшего его».

Феодосий: «Что же? О Христе совсем не подобает говорить: «одно действие»?

Максим: «От святого Писания и святых отцов мы не уполномочены говорить ничего такого, но имеем повеление веровать и исповедовать как две природы во Христе, из которых Он есть, так и две природные Его воли и два действия одновременно и соответственно Ему, как сущему по природе вместе Богу и человеку».

Феодосий: «Так и мы исповедуем и природы и различные действия, то есть как Божественное так и человеческое, и Божество Его исповедуем, как волительное, так как не без воли была душа Его. Но не говорим: «два», чтобы не представить Его враждующим с Самим Собою».

Максим: «Но разве, говоря: «две природы», вы представляете их по причине числа враждующими?»

Феодосий: «Нет».

Максим: «Что же? Когда число употребляется о природах, тогда оно разделяет, а когда говорится о волях и действиях, не может разделять?»

Феодосий: «Без сомнения в этом случае также производит разделение, и отцы о волях и действиях не употребляли числа, избегая разделения, но говорили: иная и иная, Божественная и человеческая, двойная, двоякая, и как они сказали, говорю, и как они изрекли, говорю».

Максим: «Ради Господа, ответь: если кто тебе скажет: «иную и иную», – сколько разумеешь? Или «Божественную и человеческую», – сколько разумеешь? Или «двойную и двоякую», – сколько разумеешь?»

Феодосий: «Знаю, как понимать, – говорит, – но два не говорю».

Тогда авва Максим, обратившись к начальникам, сказал: «Ради Господа скажите: если вы услышите одно и одно действие, или иное и иное, или дважды два, или дважды пять, – что разумея вы ответите говорящим?»

И сказали: «Так как ты заклинаешь нас, то ответим, что под одним и одним действием понимаем два, и под иным и иным – два понимаем, и под дважды два – четыре, и под дважды пять – десять».

И как бы устыдившись ответа их, Феодосий сказал: «Чего не сказано отцами, того не говорю».

Но авва Максим тотчас, взяв книгу Деяний святого и апостольского Собора в Риме, показал отцов, ясно говорящих о двух волях и действиях Спасителя нашего и Бога Иисуса Христа, которую взяв от него, Феодосий консул прочитал все изречения святых отцов. И тогда Феодосий епископ сказал в ответ: «Видит Бог, если бы этот собор не положил анафемы на известных лиц, я более всякого человека принял бы его. Но чтобы не терять здесь времени, если что сказали отцы, говорю и тотчас письменно излагаю: две природы и две воли и два действия, только вступи с нами в общение и да будет единение».

Максим: «Владыка, я не дерзаю принять от вас письменное согласие относительно такого предмета, будучи простым монахом. Но так как Бог внушил вам принять изречения святых отцов, как этого требует канон, то к римскому предстоятелю об этом письменно пошлите известие, то есть царь, патриарх и его синод. Я же без этого не вступлю в общение, пока подверженные анафеме лица упоминаются за святым возношением, ибо боюсь осуждения анафемы".

Феодосий: «Бог видит, не осуждаю тебя за эту боязнь ни я, и никто другой кто. Но дай нам совет, ради Господа, как это может осуществиться?»

Говорит ему святой: «Какой совет могу вам относительно этого дать? Идите, разузнайте, было ли когда что-либо такое, и разрешался ли кто по смерти от обвинения относительно веры и от объявленного в нем осуждения, и пусть согласятся и царь, и патриарх подлежать снисхождению Бога, и составят: один – ходатайственный приказ, а другой – соборное прошение к папе Римскому. И конечно, если найдется церковный образец, разрешающий это ради правого исповедания веры, я соглашусь с вами в этом».

И Феодосий: «Это без сомнения будет. Но дай мне слово, что если меня пошлют, ты пойдешь со мной».

Святой Максим сказал: «Владыка! Полезнее тебе будет взять с собой сораба моего, находящегося в Месемврии, чем меня, ибо он и язык латинский знает, и все достойно чтут его, как столько лет подвергающегося наказанию за Бога и правую веру, которая держится на его престоле римском».

И говорит Феодосий: «Разные столкновения друг с другом мы имели, и мне неприятно отправиться с ним».

Святой Максим сказал: «Владыка! Если это угодно тебе, пусть будет исполнение твоего желания, и когда прикажете, последую с вами».

И при этом встали все с радостью и слезами совершили поклоны, и была молитва. И каждый из них поцеловал святые Евангелия, честный крест, икону Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа и Владычицы нашей, родившей Его, Пресвятой Богородицы, приложив и свои руки в подтверждение того, что было сказано.

5. Потом, немного побеседовав друг с другом о богоугодной жизни и исполнении Божественных заповедей, обратившись Феодосий к авве Максиму, сказал: «Вот все соблазны устранены, и настал мир при помощи Бога, и будет. Но ради Господа, не скрой от меня: неужели ты никоим образом не назовешь одну волю и одно действие во Христе?»

Максим: «Никогда недопустимо для меня сказать это. И я высказываю причину: так как чуждо это речение святым отцам – называть одну волю и одно действие двух различных природ. А потом, говорящий это встречает прямо против него направляющиеся и другие всякого рода нелепости. Во-первых, если скажу: природная одна воля или одно действие – боюсь слияния. Во-вторых, если скажу: «личная» – разделю Сына от Отца и Духа, и окажусь вводящим три воли, не сходствующие друг с другом, равно как и ипостаси. В-третьих, если назову одну волю и одно действие как одного из лиц Святой Троицы, то вынужден буду назвать, хотя бы и не желал, и одну волю и одно действие, и как одного Отца, и как одного Духа, и окажется, что наша речь впадет в многобожие. В-четвертых, если назову одну волю относящейся к состоянию, а не к природе, то введу личное разделение Нестория. В-пятых: если скажу «против природы», то уничтожу существование волящего, ибо уничтожением для природы служит то, что против природы, как говорят отцы».

Феодосий: «Без всякого сомнения мы должны называть одну волю Спасителя нашего по причине единения, как, хорошо обдумав, по моему мнению, написали Пирр и Сергий».

Максим: «С твоего позволения, владыка, скажу несколько слов об этом. Если по причине единения стала одна воля Бога и Спаса нашего, как Пирр, Сергий и Павел написали, то во-первых, Сын будет, согласно им, иноволен с Отцом, имеющим одну волю с Сыном по природе, а не по единению, если, конечно, не одно и то же есть единение и природа. Второе. Если по причине единения одною, по их мнению, стала воля Спасителя нашего, то причиною своею она будет иметь, конечно, единение, а не ту ни другую из природ, из которых Он, и воля, очевидно, будет принадлежать, по их учению, состоянию, а не природе, ибо истинное учение знает природу, а не состояние. Третье. Если по причине единения одной, по их мнению, стала воля Спасителя нашего, то какою волей, по их мнению, явилось само единение? Ведь они, конечно, не скажут, заботясь об истине и избегая нелепости, что оно явилось волей, явившейся по причине ее. Четвертое. Если по причине единения явилась одна воля Спасителя, то очевидно, что прежде единения Он был или многоволен или совсем безволен, и если многоволен был, то сократившись до одной воли, потерпел уменьшение многих воль и явно подвергся состоянию изменения – уменьшению природно присущих Ему многих воль; если же всецело был безволен, то единение Он явил превышающим природу, от которой Он получил Себе волю, которую природа не имела, и также явился изменчивым, приобретши по состоянию то, что не присуще ему по природе. Пятое. Если по причине единения одна воля Спасителя нашего по тому и другому, из чего Он есть, явилась воля, то по воле стал тварным Богом Тот же самый, по причине единения оставаясь по природе вечным, и стал по воле безначальным человеком, оставаясь по природе тварным, что невозможно, чтобы не сказать, нечестиво. Шестое. Если по причине единения явилась одна воля двух природ, то почему же по той же самой причине не явилась одна двух природ природа?»

6. И прервав на этом течение речи святого Максима, Феодосий епископ сказал: «Что же таким образом явилось по причине единения, если ничего такого не явилось по причине его?»

Максим: «Явило оно единение, что неложно стал воплотным бесплотный – Того, Кто по природе есть Бог и Творец всяческих, ясно представило ставшим по природе человеком не переменою природы или уменьшением чего-либо из принадлежащего природе, но истинным восприятием умственно одушевленной плоти, то есть не имеющего недостатков человечества, чистого по природе от всякой прародительской вины, и на основании взаимообщения, что поистине удивительно и для всех поразительно, единение Божества и человечества во Христе явило совершенным в человечестве Богом Того же Самого, Кто всецелым остается при своих человеческих свойствах, и совершенным в Божестве Того же Самого, Кто всецело остается не лишенным Своих Божеских свойств. По причине единения явилось именно прохождение друг в друга природ и им присущих природных свойств, по учению богоглаголивых отцов наших, но не прехождение или превращение, что свойственно тем, которые единение злокозненно превращают в слияние24, и вследствие этого вдаются в многообразные новшества, и по недостатку твердости своего разума подвергают благочестивых гонению».

7. Выслушав это, Феодосий епископ с остальными прибывшими с ним, казалось, принял слова эти. И опять тот же епископ сказал святому: «Сотвори любовь, скажи нам: что значит, что никто не действует как некто по ипостаси, но как нечто по природе, ибо я не понял этих слов и они смущают меня».

Максим: «Никто не действует как некто по ипостаси, но как нечто по природе. Например, Петр и Павел действуют, но не по-петровски и павловски, а человечески, ибо оба они – люди природно по общему определению природы, а не ипостасно по отдельно-личным качествам. Также Михаил и Гавриил действуют, но не михаиловски и гаврииловски, а ангельски. И таким образом во всякой природе, определяемой многим числом предметов, мы созерцаем общее, а не единичное действие. Итак, кто говорит об ипостасном действии, тот самую природу, которая одна, представляет бесконечной по действиям и по множеству подходящих под нее неделимых особей различествующей саму с собой, что если признаем верным, то вместе со всякой природой уничтожим образ бытия в ней».

8. После этих слов, при целовании их сказал Феодосий консул: «Вот, все прекрасно произошло, но согласится ли царь сделать ходатайственный приказ?»

Говорит святой: «Конечно, сделает, если пожелает быть подражателем Христа и претерпеть унижение вместе с Ним25, ради общего всех нас спасения. Он должен иметь в виду, что если Бог, будучи спасителем по природе, не спас, пока не подвергся добровольному унижению, то как человек, будучи по природе спасаемым, может спастись или спасти, не подвергаясь унижению?"

И говорит Феодосий консул: «Надеюсь, при сохранении Богом моей памяти, я скажу ему эту речь, и он согласится».

И при этом поцеловавшись друг с другом, отошли в мире.

Епископ дал авве Максиму несколько посланных ему денег, стихарь монашеский и срачицу; и стихарь – тотчас же принес епископ Визийский, но в Регии отняли не только несколько данных ему денег, но и все другое, что у него было от благотворения, вместе с остальными его жалкими вещами и одеждами.

9. После же отшествия их в восьмой день сентября месяца настоящего пятнадцатого индиктиона, консул Павел опять прибыл в Визию к святому Максиму, принесши приказ, имевший такое содержание:

«Повелеваем твоей славности придти в Визию и привести Максима монаха с великой честью и заботливостью, как по причине его старости и немощи, так и потому, что он от предков наш и был он у них в чести. А поместить его в благочестивом монастыре святого Феодора, расположенном в Регии. И придти и известить нас. И мы пошлем к нему от лица нашего двух патрициев, долженствующих передать ему наше желание, любящих нас душевно и любимых нами. И придти и возвестить нас о его прибытии».

Итак, приведя преподобного и поместив его в названном монастыре, этот самый консул отправился известить царя.

10. И на следующий день выходят к нему Епифаний и Троил патриции с большой свитой и пышностью, а также и Феодосий епископ, и приходят к нему в катехумений церкви этого монастыря. Сделав обычное приветствие, сели, принудив и его сесть. И начав речь к нему, Троил сказал: «Владыка вселенной повелел нам прибыть к тебе и высказать нам волю Его Богохранимого Владычества. Но прежде скажи нам, исполнишь ты приказание царя или не исполнишь?»

Говорит святой: «Владыка, выслушаю, что повелел Его благочестивое Владычество, и тогда должным образом отвечу, так как на неизвестное мне какой могу ответ дать?»

Троил настаивал, говоря: «Не допустимо, чтобы мы когда-либо сказали что, если ты прежде не скажешь, исполнишь или не исполнишь приказание царя».

Итак, когда увидал святой, что они еще более настаивают при его медлительности и свирепее смотрят и грубее отвечают вместе со всеми, бывшими с ними, кои сами гордились мирскими достоинствами, в ответ сказал им: «Если не допускаете сказать рабу вашему угодное владыке нашему и царю, то вот я говорю пред внемлющим Богом, и святыми ангелами, и всеми вами: что ни повелит мне о каком бы то ни было предмете, разрушающемся и погибающем вместе с этим веком, охотно сделаю".

Тогда Троил тотчас встал и сказал: «Помолитесь о мне, я ухожу, ибо этот человек ничего не делает».

И так как произошел весьма великий беспорядок и большое замешательство и смятение, то Феодосий епископ сказал им: «Сообщите ему ответ царя и узнайте, что станет говорить, так как не благоразумно уйти, ничего не сказав и ничего не услыхав».

Епифаний патриций сказал: «Вот что тебе объявляет через нас царь, говоря: так как весь Восток и Запад развращаются, взирая на тебя, и все ради тебя восстают, не желая согласиться с нами в вере, то да побудит тебя Бог вступить в общение с нами принятием изданного нами Типоса, и выйдем мы самолично в Халку, и облобызаем тебя, и подадим вам десницу нашу и со всякой честью и славой введем вас в Великую Церковь, и вместе с собой поставим на том месте, где согласно обычаю стоят цари, и сотворим вместе литургию и приобщимся вместе пречистых и животворящих Тайн животворящего Тела и Крови Христа, и объявим тебя отцом нашим, и будет радость не только в царственном и христолюбивом нашем городе, но и во всей вселенной, ибо мы верно знаем, что когда ты вступишь в общение со святым здешним престолом, то все соединятся с нами, ради тебя и твоего учения отторгшиеся от общения с нами".

11. И обратившись к епископу, святой Максим сказал со слезами: «Господин великий, дня судного ожидаем все, ты знаешь постановленное и решенное над святыми Евангелиями и Животворящим Крестом и иконой Бога и Спасителя нашего и родившей Его пречистой Богородицы и Приснодевы Марии». И опустив вниз лице свое, епископ тишайшим голосом говорит к нему: «Но что могу сделать, когда другое нечто рассудилось благочестивейшему царю».

И говорит к нему святой: «Но для чего же ты коснулся святых Евангелий и бывшие с тобой, если не в вашей власти было исполнение сказанного? Поистине вся сила неба не заставит меня сделать это, ибо что отвечу – не говорю Богу, но моей совести, – если бы ради славы человеческой, самой по себе не имеющей никакого существования, клятвенно отрекся я от веры, спасающей любящих ее?"

При этих словах встали все, сильнейшая ярость овладела ими, и они подвергли его щипкам, ударам и толчкам, от головы до ног покрыв его многочисленными плевками, от которых распространялась вонь, пока не смочили одежды, в кои он был облечен. Тогда епископ встал и сказал: «Так не должно быть, но выслушать только от него ответ и пойти возвестить доброму владыке нашему, ибо канонические дела производятся другим образом».

12. И едва только убедил их епископ успокоиться, снова воссели, подвергнув его многочисленным оскорблениям и проклятиям. Потом Епифаний с гневом великим и яростью и грубостью говорит: «Скажи, наихудший градопожиратель: считая нас за еретиков, и город наш, и царя, сказал ты эти слова? В действительности мы более тебя христиане, и исповедуем, что Господь наш и Бог имеет и Божественную волю и человеческую волю и разумную душу, и что всякая разумная природа имеет и волю, и действие, так как движение есть свойство жизни и воля есть свойство ума, и волительным знаем Его не по Божеству только, но и по человечеству, и две воли Его и два действия не отрицаем».

В ответ раб Божий сказал: «Если так веруете, то как требуете войти в общение с вами под условием принятия мной Типоса, содержащего в себе одно только отрицание того, что вами исповедано?»26

И сказал Епифаний: «Ради домостроения (икономии) сделано это, чтобы не было вреда народу от этих тончайших речений».

В ответ святой сказал: «Напротив, всякий человек освящается чрез точное исповедание веры, а не чрез уничтожение, содержащееся в Типосе».

И сказал Троил: «Во дворце я уже сказал тебе, что не уничтожил Типос, а повелел молчать, чтобы умирились все мы».

Святой Максим сказал: «Замалчивание слов есть уничтожение слов, ибо чрез пророка говорит Дух Святой: Не суть речи, ниже словеса, ихже не слышатся гласи их (Пс. 18, 4). Поэтому невыговоренное слово совсем не существует».

И сказал Троил: «Имей в сердце своем, как хочешь, никто тебе не запрещает».

Святой Максим сказал: «Но не ограничил Бог сердцем все спасение, сказав: кто не исповедует Меня пред людьми, и Я не исповедаю его пред Отцем Моим, сущим на небесах (см.: Мф. 10, 32). И Божественный апостол учит, говоря: сердцем веруется в правду, устами же исповедуется во спасение (Рим. 10, 10). Итак, если и Бог и пророки Божии и апостолы повелевают исповедовать тайну словами святыми – тайну великую и страшную и для всего мира спасительную, то нет нужды каким бы то ни было образом замалчивать проповедующее ее слово, чтобы не было вреда спасению замалчивающих».

Епифаний с гневом сказал: «Подписался ты в книге?»27

Святой ответил: «Да, подписался».

Епифаний: «И как осмелился ты подписаться и предать анафеме исповедующих и верующих, как исповедуют разумные природы ангелы и Кафолическая Церковь? Поверь, по моему суду мы введем тебя в Город, поставим связанного на площади, и приведем актеров и актрис, продажных блудниц и весь народ, чтобы каждый и каждая и ударили и плюнули в лицо твое».

В ответ на это святой Божий сказал: «Как вы сказали, да будет, если мы подвергли анафеме исповедующих две природы, из которых Господь есть, и соответственные Ему две природные воли и два действия, как Богу истинному по природе и человеку. Прочти, владыка, деяния и книгу, и если найдете, как говорите, – делайте, что хотите, ибо и я, и сорабы мои, и все, кто подписались, подвергли анафеме признающих согласно Арию и Аполлинарию одну волю и одно действие, и не исповедующих Господа нашего и Бога по тому и другому, из чего, в чем, и что Он есть по природе разумным, и потому соответственно обеим природам обладающим Божественными и человеческими волей и действием нашего спасения».

Во время этих слов святого они сказали друг к другу: «Если мы будем вдаваться в рассуждения с ним, останемся без еды и питья, но встанем, позавтракаем и пойдем скажем, что слышали, ибо этот человек продал себя сатане». И встав, позавтракали и удалились с гневом, и пошли возвестить царю, в канун Воздвижения Честнаго и Животворящего Креста.

13. А на следующий день с рассветом вышел Феодосий консул к святому Максиму и отнял у него все, что имел, сказав ему от лица царя, что «ты не захотел чести – она и отнята от тебя» (Пс. 108, 17), иди же туда, где достойным быть ты сам осудил себя, имея осуждение учеников твоих – который в Месемврии, и который в Перверах, бывшего нотарием блаженной нашей бабки»28 .

Также и патриции Троил и Епифаний, говорили что «конечно, мы приведем и двух учеников твоих, как находящегося в Месемврии так и находящегося в Перверах, и подвергнем и их испытанию, и посмотрим, чем и они кончат. Впрочем, знай, господин авва, что хотя малый вред получим от народных волнений, клянусь Святой Троицей, мы должны будем присоединить к вам и папу, теперь надмевающегося, и всех тамошних болтунов, и остальных твоих учеников, и всех вас сплавим, каждого в подобающем ему месте, как сплавлен Мартин».

И взяв преподобного, тот же консул Феодосий передал воинам, и они отвели его в Силиврию.

14. И пробыли там два дня. И один из воинов пришел и распустил молву в крепости, говоря, что сюда пришел монах, хулящий Богородицу. Сделали же это для того, чтобы возбудить войска против святого Максима как хулителя Богородицы. Потом, после двух дней, воин, возвратившись, ввёл его в крепость. И по внушению от Бога, военачальник или местоблюститель военачальника послал близких к нему предводителей отрядов, а также пресвитеров и диаконов и благочестивых знаменохранителей. Увидав их, святой Божий, встав, сделал им поклон. Они тоже ответили ему поклоном и сели, приказав и ему сесть29.

И вот один из них, весьма почтенный старец, говорит к нему с великим благоговением: «Отче, так как соблазнили нас некоторые относительно твоей святости, что будто бы ты не называешь Владычицу нашу Пресвятую Деву Богородицей, то заклинаем тебя Святой и Единосущной Троицей сказать нам истину, и снять с сердец наших этот соблазн, чтобы нам, несправедливо соблазняющимся, не потерпеть вреда».

Тогда, сделав поклон, святой встал и, протянув руки к нему, со слезами сказал: «Кто Владычицу нашу всехвальную и пресвятую, пречистую и всякой природой разумной чтимую не называет ставшей истинно по природе Матерью Бога, сотворившего небо и землю и море и все, что в них (Исх. 20, 11; Пс. 145, 6; Деян. 4, 24, и др.), тот да будет анафема и катафема30 от Отца и Сына и Святаго Духа, Единосущной и Пресущной Троицы и всей небесной Силы и лика святых апостолов и пророков, и бесчисленного сонма святых мучеников, и всякого духа, в правде совершенного, ныне и присно и в бесконечные веки веков. Аминь».

Выслушав это с великой пользой для себя и проникшись благоговением к этому человеку, они со слезами молились о нем, говоря: «Бог да укрепит тебя, отче, и да удостоит тебя беспрепятственно совершить путь (2Тим. 4, 7) сей».

После этих слов собралось много воинов, и выслушав много произнесенных прекрасных слов, все сошедшиеся получили превеликую пользу. Но один из слуг военачальника, увидав, что собирается много войска и назидается и осуждает происходящее, подумав Бог знает что, приказал схватить его и удалить на две мили от крепости, пока не собрались и не пришли охранявшие его до Визии. Впрочем, движимые божественной любовью, клирики прошли пешком две мили, и пришли и приветствовали его. Потом, помолившись о нем, и взяв своими руками, положили на животное и возвратились с миром в места свои, а святой отведен был в прежнее место заключения.

15. И еще вот что надо знать: в Регии Троил выставлял против аввы Максима такое обвинение, что консилиарий Иоанн писал ему о предполагавшемся у них соглашении, и что осуществиться ему тогда воспрепятствовало бесчиние учеников. Но я думаю, что названный консилиарий Иоанн писал не Троилу, а Менне монаху, и он сказал придворным.

16. И после этого привели их в Константинополь, и произвели дело против них, и после того как анафематствовали и прокляли их, во святых Максима и блаженного Анастасия, ученика его, и святейшего папу Мартина, и святого Софрония, патриарха Иерусалимского, и всех православных и единомысленных им, привели и другого блаженного Анастасия, и предав анафемам их и глумлениям, передали начальникам, сказав так:

«О, Максим! Ты, облекшись в темное одеяние всенародных проклятий, предался излюбленной тобой партии геенны и уклонился от канонического послушания соприсущему нам достославному и всеми соуправляющему, честному и священному синклиту, тотчас после нас имеющему принять суд над тобой и совершить и над тобой соответствующее политическим законам наказание, как определят они за таковые твои хулы и своеволие».

17. (Тогда судьи, взяв их, вынесли такой приговор против них) «Так как настоящий синод, при содействии всесильного Христа истинного Бога нашего, канонически определил должное против вас, Максим, Анастасий и Анастасий, – ведь долг требовал подвергнуться вам более строгим законным наказаниям в соответственно нечестивым вашим словам и делам, хотя вы в настоящей жизни и не получите достойного за таковые ваши преступления и хуления возмездия, предоставив вас для высшего наказания Праведному Судие (ср.: 2Тим. 4, 8) и этим совершая ослабляя точное исполнение законов, так как вам оставляется жизнь, – повелеваем присутствующему с нами славнейшему эпарху тотчас взять вас в свой градоначальнический преторий, бить по спинам жилами, а богохульные языки отрезать изнутри, потом же и послужившие богохульному вашему разуму кривые десницы отсечь мечем, водить вместе с отнятием самых мерзостных членов, обходя двенадцать частей сего владычнего города, сослать вас на всегдашнее заточение, и притом под постоянной стражей, в стране Лазикской во все время вашей жизни оплакивать свои богохульные заблуждения с обращением придуманного вами на нас проклятия на ваши головы».

Тогда эпарх, взяв их и подвергнув наказанию, отрезал языки и честные руки их, и обведя по всему городу, выслал в Лазику.

* * *

1

То есть. 24 августа. 656 г. Текст был написан, вероятно, вскоре после этого кем‑то из круга св. Максима, если не им самим; как и в случае с RM, автор едва ли мог иметь доступ к стенограмме (ср.: Brandes W. «Juristische» Krisenbewaltigung… S. 156,205).

2

Консул, υ– почетное звание, дававшее право устраивать общественные игры и пиры. Титул «консул» в императорской титулатуре унаследован от римской системы высшей власти; был упразднен Львом VI (886–912).

3

Буквально: домостроительства, οίκονομίας.

4

У Аллен: «…вы смешиваете язык и богословия, и домостроительства».

5

То есть о триипостасном Божестве.

6

То есть о Христе, как Воплощенном Сыне Божием.

7

Вследствие единоволия во Христе.

8

То есть по Божеству и человечеству.

9

То есть положительного признака бытия.

10

Дионисий Ареопагит. DN. 8.5.

11

То есть благоустроения церковной жизни.

12

На Латеранском соборе в. 649 г.

13

В. 335 г., по приказу императора Константина.

14

В. 341 г., по приказу императора Констанция.

15

В. 359 г., также по приказу Констанция.

16

Собор в Константинополе был созван в. 360 г. и подтвердил решения собора в Римини (359).

17

Между. 357 и. 360 гг.

18

Собор в Сирмии. 357 г. запретил употребление терминов «единосущный» и «подобосущный» как создающих разделение в Церкви.

19

Так называемый «разбойничий собор», «Ефесский разбой», 449 г.

20

Павел Самосатский, исповедовавший монархианство, был извергнут на ряде соборов между. 264 и. 268 гг. за ересь и проступки против нравственности. Дионисий Александрийский, приглашенный на первый собор (264 г.), затем отказался прибыть из‑за болезни и вскоре умер. Григорий Чудотворец принимал участие в первом соборе, умер вскоре после собора. Согласно Церковной истории Евсевия Кесарийского (7.7), папа Дионисий (259/260–267/268) не получал письма Антиохийского собора. 268 г., осудившего Павла Самосатского.

21

5-е правило Никейского собора, но это правило часто повторялось: оно же правило. 20-е Антиохийского собора и. 19-е Халкидонского.

22

Logos dogmatikos, приписываемый патриарху Константинопольскому Мине (536–552). На VI Вселенском соборе эту атрибуцию признали ложной; однако некоторые современные исследователи оспаривают это мнение Собора, считая автором документа Мину.

23

Св. Кирилла.

24

Намек на Евтихия, основателя монофизитства и всех последовавших его ответвлений.

25

Συνταπεινωθηναι и συγκενωθηναι – сосмириться и соистощиться Богу.

26

Более точно передает смысл Аллен: «Если вы веруете так же, как умные природы ангелы и Церковь Божия, то как вы принуждаете меня соединиться с Типосом, содержащим одно только отрицание того, что вами исповедано?»

27

Имеется в виду Libellus («книжечка») ученика Максима Анастасия (см.: RM. 10). «Книжечка» содержит осуждение Типоса. 648 г., и была представлена на Латеранском соборе. Подписи в этом документе включают имена Максима и Анастасия. Он был представлен Латеранскому собору Иоанном, священником монастыря св. Саввы, Феодором, священником святой лавры в Африке, Фалассием, священником армянского монастыря в Риме, называемом Ренати, и Георгием, священником киликийского монастыря в Риме.

28

Бабкой Константа II была Евдокия, первая жена Ираклия, но здесь подразумевают вторую его жену, Мартину, которая принимается за мать и Ираклия, известного как Константина (сына Евдокии), и ее собственного сына Ираклона (Ираклеона). Юные Ираклий-младший (под именем Константина) и Ираклон были императорами короткое время, в. 641 г., после чего в сентябре. 641 г. Констант. 11 наследовал отцу Константину.

29

«Увидев пришедших, рекомый авва Максим встал и сотворил поклон (μετάνοιαν), и они в ответ ему поклонились и, сев, попросили и его сесть».

30

То есть отлучен и проклят. Греч, κατάθεμα, проклятье.

*

«По окончании судебного процесса преподобный Максим был сослан и заключен в темницу в Визии, во Фракии. Император и патриарх все еще надеются использовать преподобного Максима для своих целей и заставить его принять «Типос» («Образец»). Поэтому вслед за ним посылают в качестве эмиссаров епископа Феодосия и двух патрициев – Троили и Епифания, которые устраивают с ним в августе – сентябре 656 г. дискуссию, записанную и сохраненную под заглавием «Диспут в Визии». Преподобный Максим Исповедник – посредник между Востоком и Западом. Ларше Жан-Клод

Комментарии для сайта Cackle