Приглашаем Вас пройти Православный интернет-курс — проект дистанционного введения в веру и жизнь Церкви.

епископ Михаил (Лузин)

Глава IV. Внутренние признаки происхождения четвертого Евангелия от апостола Иоанна Богослова.  

Общее отношение отрицательной критики к вопросу о внутренних при-знаках четвертого Евангелия. Особенности Евангелия от Иоанна, сравнительно с тремя первыми Евангелиями, и основываемые на этих особенно-стях возражения против подлинности его. Разбор важнейших из них (1) расположение повествований по путешествиям Иисус Христа из Галилеи в Иудею на праздники, 2) беседы Иисус Христа, 3) личные особенности пи-сателя четвертого Евангелия

Евангелие от Иоанна, который, по особенной глубине учения о Боге, проименован Богословом, – Евангелие, которое, по своей особенной возвышенности, получило издревле назва-ние Евангелия духовного329, в новое время подверглось, со стороны внутренних признаков его подлинности, особенно сильным нападениям разных направлений отрицательной критики евангельской, – не всех впрочем. Очень замечате-лен факт, что целая школа (Шлейермахера), идущая отри-цательным путем в отношении к первым трем Евангелиям, признает подлинность происхождения четвертого Евангелия в настоящем его виде от апостола Иоанна, и уси-ленно защищает оную, отвергая подлинность прочих Евангелий, по крайней мере в их настоящем виде. Видно, есть в самом Евангелии такие сильные доказательства происхо-ждения его от возлюбленного ученика Господня Иоанна, что отрицать сего нельзя даже любящим отрицание, несмотря на то, что с признанием подлинности этого Евангелия сое-динены некоторые неудобства для их целого философски--богословского воззрения, наприм. надобно признать действительность чудес и пророчеств, что они и делают, толкуя впрочем их своеобразно. Факт, говорим, замечательный – уступка целой отрицательной школы церковному учению и воззрению. Но за то другие направления отрицательной кри-тики, особенно школа Баура, с каким-то странным оже-сточением нападают на подлинность и достоверность этого Евангелия, и какая-то особенная ярость выражается у них, когда заговорят они об этом Евангелии. Мы представили некоторые примеры сего в устранении ими внешних свиде-тельств о подлинности этого, Евангелия в гл. II. – Более, впрочем, нежели на мнимой недостаточности внешних сви-детельств о подлинности этого Евангелия, они думают опи-раться на внутренних признаках мнимой неподлинности его, не потому, чтобы в самом деле эти внутренние признаки свидетельствовали действительно против происхождения его от апостола Иоанна, а потому, что внутренние признаки, если отрешить их от внешних исторических свидетельств, более им пригодны, как мы прежде заметили; ими можно пользоваться с бо́льшим удобством для оправдания пред-взятой мысли их, чем строгими историческими данными церковного предания.

Всякий читающий Евангелие Иоанново, по прочтении первых трех Евангелий, не может не заметить, что это Евангелие имеет много особенного сравнительно с ними. Эти особен-ности заметны: а) в выборе предметов повествования. Хотя каждый евангелист в своем повествовании сообщает и о таких событиях, о которых не упоминают другие, но у Иоанна большею частию повествуется о таких событиях, ка-ких нет в первых трех Евангелиях; б) в самом рас-положении повествований. Иоанн располагает свои повествования о событиях по путешествиям Иисуса Христа в Иерусалим -на праздники, тогда как первые три евангелиста го-ворят, по-видимому, только о путешествии Христа в Иерусалим на последнюю пасху, а о событиях прежних лет деятельности Христовой повествуют без ясного означения времени их. Отсюда особенность Иоаннова Евангелия – в) в изображении места действий Спасителя: по первым трем Евангелиям Он действовал преимущественно в Галилее и окрестностях ее, по Иоанну – преимущественно во Иеруса-лиме; г) речи Господа содержатся в Евангелии Иоанновом почти все иные, каких нет в других Евангелиях, и эти речи отличаются особенным характером возвышенности и глубины, тогда как в речах Его, помещенных в пер-вых трех Евангелиях, преимущественный характер – про-стота. И много других частных особенностей имеет это Евангелие сравнительно с тремя первыми, более сходными между собою, и вот на этих-то особенностях основывается вся отрицательная критика в отношении в вопросу о про-исхождении Евангелия от Иоанна, по внутренним признака-м, и – не только происхождения этого Евангелия, но и трех первых. Назвав эти особенности Евангелия от Иоанна -и трех первых громким именем противоречий и разногласий, поборники крайнего отрицания рассуждают так: «Евангелие от Иоанна противоречит первым трем Евангелиям; следовательно все они неподлинны (по крайней мере в их настоящем видя, прибавляют более умерен-ные), так как писатели-очевидцы, или писавшие со слов очевидцев, до таких противоречий не дошли бы». Впро-чем, мы заметили уже, что целая школа отрицательной кри-тики выводит другое заключевние из этих особенностей Иo-аннова Евангелия. Эти особенности, по ее воззрениюю, таковы, что свидетельствуют о достоверности описываемых в этом Евангелии событий; во так как повествования о них проти-воречат или разногласят (будто бы) с повествованиями прочих Евангелий, то, значит, неподлинны только эти по-следние. – По поводу такого разногласия между самыми отри-цательными направлениями, полемика о внутренних признаках -подлинности или неподлинности Евангелия Иоаннова осо-бенно усилилась: крайние должны были доказывать, что осо-бенности Евангелия Иоаннова не свидетельствуют о достоверности его сказаний, и следовательно о подлинности; умерен-ные должны были доказывать противное, в ущерб досто-верности, и – следовательно подлинности первых трех Евангелий.330 – Странное положение! Так – крайность, здесь – одно-сторонность, и поборники той и другой со страстностью бо-рются оба за неправые воззрения (последнее, конечно, спра-ведливо в отношении к Евангелию от Иоанна), не отдавая должной справедливости единственно истинному воззрению, т. е. вселенскому церковному преданию о подлинности всех четырех Евангелий, к при сем, вполне удовлетворительно об-ясняющему все особенности Евангелия Иоаннова сравнительн-о с тремя первыми.

Это вселенское церковное предание таково: в конце пер-вого века, когда Иоанн апостол, живя в Ефесе, достиг глубокой старости, малоазийские епископы, опасаясь, с одной стороны, умножавшихся ересей, с другой – скорой кон-чины старца-апостола, просили его написать им свое новое Евангелие в руководство для веры против неправоверов, представив ему и три уже прежде написанных Евангелия. Иоанн, засвидетельствовав истину всего написанного в них и заметив, что в них не все описано, написал и свое Евангелие.331 Таким образом, Иоанн, по свидетельству древности, написал свое Евангелие после прочих евангели-стов, и имел цель – частию восполнить их, частию противопоставить- свое Евангелие лжеучениям еретиков.332 Этим вполне удовлетворительно объясняются все особенно-сти этого Евангелия сравнительно с тремя первыми и в от-ношении к выбору повествований, и в отношении к распо-ложению их, и в отношении к выбору речей Христовых, и пр. и пр. Но поборники отрицательной критики не удовле-творяются этим простым объяснением, и, отстраняя древние – свидетельства о обстоятельствах происхождения Евангелия333, выставляют эти особенности, как доказательства против подлинности Евангелия, а равно и первых трех. – Разберем же эти особенности поподробнее с воззрениями на них отрицательной критики.

1

Исходным пунктом возражений против происхождения четвертого Евангелие от апостола Иоанна, на основании внут-ренних признаков, служит расположение повествований Иоанновых по путешествиям Господа Иисуса во Иерусалим на праздники, и зависящее от сего изображение места действий – Спасителя в продолжение Его общественного служения до последней пасхи. – Отличие повествований четвертого еван-гелиста от повествований первых трех в этом отноше-нии действительно очень заметно, даже для не совсем вни-мательного читателя евангельских сказаний. По вступлении Господа в дело общественного служения, как повествуют все три первые евангелиста, Он возвращается из Иудеи (после крещения) в Галилею, живет здесь, учит и чудо-действует, исходя иногда и в сопредельные Галилее стран-ны, но как будто не посещая Иерусалима; по крайней мере, при повествовании о событиях, деяниях и учении Господа в Галилее и окрестных странах, ни один евангелист прямо не говорит, чтобы Он бывала и в Иерусалиме до времени последней пасхи, в которую Он пострадал (Мф. 4: 12–18. 35. Марк. 1:14; 9:50. Лук. 4:14; 9:50).. По повествованию Иоанна, Христос хотя после крещения уда-ляется также в Галилею (1, 43: 2, 12), но не надолго; на праздник пасхи Он приходит в Иерусалим (2, 13 и дал.), потом живет несколько времени около Иерусалима в Иудее (3, 22 в дал.) и удаляется в Галилею чрез Самарию (4, 1 – 4 и дал.). Потом на праздник Он опять идет в Иерусалим (во второй раз, – 5, 1 и дал.), исцеляет больного при Вифезде, и опять удаляется в Галилею (6, 1 и дал.). На праздник кущей Он снова приходит в Иерусалим (в третий раз, – 7, 1 – 14 и дал.), там же был Он и на празднике обновления (совершавшемся два месяца спустя после праздника кушей, – 10, 22) и кажется, не возвращался уже в Галилею, а пребывая недалеко от Иерусалима на месте, где крестил прежде Иоанн (10, 40; 11, 6), откуда приходил в Вифанию воскресить умершего друга своего Лазаря (гл. 11). Потом скрывался. Он несколько времени от раздраженных против Него иудеев в городе Ефреме (близ пустыни – недалеко от Вефиля), откуда снова возвратился в Вифанию (11, 54 и 12, 1 и дал.), а потом пред праздником пасхи торжественно взошел (в четвертый раз) во Иерусалим (12, 12 и дал.), где вскоре Он пострадал и был распят. – Таким образом по повество-ванию Иоанна общественная деятельность Господа Иисуса, от крещения Его до последней пасхи, не ограничивалась только Галилеею и сопредельными eй странами, как то представ-ляется по сказанию первых трех евангелистов, но прости-ралась и на Иудею и на Иерусалим, и потом – Он на по-следнюю пасху, по повествованию этого Евангелия, пришел не прямо из Галилеи, как по-видимому сказывают первые три евангелиста, а довольно долго был в Иудее. Выставляя эту особенность Евангелия Иоаннова, как противоречие перв-вым трем Евангелиям, одни из критиков отрицательных направлений (школы Шлейермахера) силятся оправдать достове-верность, и следовательно подлинность первого, в ущерб достоверности, и следовательно подлинности последних Евангелий; другие же, крайние (Штрауссово-Бауровой школы), отри-цают достоверность, и следовательно подлинность всех че-тырех. Рассмотрим этот пункт.

I. Есть ли в указанном противоречие между Иоанном и первыми тремя евангелистами? – Уже и само по себя не ве-роятно, чтобы Господь Иисус в продолжение своего обще-ственного служения не был в Иерусалиме. Кроме того, что закон и обычай обязывали каждого иудея ежегодно бывать в Иерусалиме (а Христос исполнял законы и обычаи иy-дейские, и еще с детства с своими родителями, имевшими обычай ежегодно ходит в Иерусалим на праздник пасхи, ходил туда), великое дело Его служения необходимо требо-вало того, чтобы Он бывал во Иерусалиме и являл Себя там. Этот святый город был средоточным пунктом, сердцем всей жизни иудейского народа: здесь был един-ственный во всей Иудее храм Бога истинного, здесь прино-сились жертвы, здесь был Синедрион, здесь полнейшим образом выражалась вся религиозная, умственная и обще-ственная жизнь народа, здесь вполне проявлялась его духов-ная деятельность с лучшими ее сторонами. – Мог ли Хри-стос не посещать этого города, мог ли не считать его главным или преимущественным местом своей деятельно-сти, когда Он сознавал Себя царем нового царства Божия, имеющего воздвигнутся на развалинах древнего иудей-ства!334 Точно также праздники долженствовали быть по преимуществу временами действий Иисуса в Иерусалиме: при огромном стечении народа на эти праздники из разных мест Иудеи и других стран (из рассеяния), Ему удобнее было являть Себя миру, как чудотворца, как пророка, как Сына Божия, чтобы снискать веру в Себя, чтобы слава о Нем распространялась во все тех местах, откуда при-ходили в Иерусалим поклонники и тем подготовлялись всю-ду к открытию Его царства, к принятию Его, когда Он придет (ср. 4, 45; 10, 41 – 42), или учеников и последователей Его. Так это и представляется по Евангелию от Иоанна. – Почему же как будто не так у первых трех евангелистов? Правда ли, что не так? Правда, что у них не обозначается с такою, как у Иоанна, географическою точностию место действий Христа от крещения до последней пасхи, но есть указания очевидные на то, что Христос прежде последней пасхи нередко приходил в Иерусалим с своею проповедию и дивными делами. – Так у евв. Матфея и Луки содержится одно изречение Господа, до очевидности показывающее, что Христос не раз бывал в Иерусалиме до последней пасхи, и многократно призывал обитателей это-го города к Себе, – к покаянию и обращению на путь истин-ный. «Иерусалим, Иерусалим, избивающий пророков и ка-мением побивающий посланных к тебе! Сколько раз хотел я собрать чад твоих, как птица собирает птенцов своих под крылья, и вы не захотели» (Мф. 23:37, Лук. 13:34). – Сколько раз – эти слова не имели бы никакого зна-чения ни в устал Иисуса, если бы Он не бывал в Иеру-салиме в продолжение своего общественного служения до последней пасхи, пред которою были они высказаны, – ни под пером повествователей, если бы они «ничего не знали» (wiessen nichts – обычное псевдокритическое начало поборник-ов отрицательной критики) о путешествиях Господа в Иерусалим преимущественно на праздники. – Баур говорит335, что под чадами Иерусалима надобно разуметь здесь не оби-тателей Иерусалима в тесном смысле слова, но иудеев во-обще, которые могли быть названы чадами Иерусалима пото-му, что все они сознавали, что этот город есть средоточ-ный пункт всей народной их жизни, что след. это изре-чение относится не к жителям Иерусалима собственно и след. не показывает прямо, что Христос прежде бывал в Иерусалиме, и не раз притом. Но и буква изречения, и связь речи, в какой степени оно у евангелистов, решитель-но против такого объяснения. Баур и сам, кажется, соз-нает это, и – чтобы ослабить силу этого доказательства, при-бегает к другим, обычным впрочем, приемам или улов-кам критики. Он а) утверждает336, что у Луки это изре-чение неподлинно, так как его нет в Маркионовом Евангелии. Странное доказательство! Еретик, исказивший Евангелие от Луки, опустил известное место или изречение из этого Евангелия; след. это место или изречение непо-длинно! Неужели это прием исторической критики? Но если бы и так, – все же этим не умаляется значение сего изречения, как доказательства частого пребывания Христа в Иерусалиме: оно есть в Евангелие от Матфея. Баур гово-рит б), что все это изречение есть не что иное, как слова говорящего во имя Божие пророка, которые в этой опреде-ленной форме вложены в уста Иисуса, и слова: сколько раз относятся первоначально к целому ряду различных, прежде бывших, посланников и пророков Божиих, а не в са-мому лицу Христа.337 Но такое толкование есть только край-нее насильственное средство выпутаться из затруднения, и даже не требует опровержения. Если бы даже эти слова относились к прежним посланникам Божиим и пророкам, – все же они могли быть вложены в уста Иисуса только в таком случае, когда влагающие знали несомненно, что Он сам лично не один раз был в Иерусалиме, и действо-вал там не непродолжительное время. Таким образом рассматриваемое изречение Господа, содержащееся в Еванге-лиях от Матфея и Луки, с которыми в общем располо-жении повествования совершенно согласно и Евангелие от Марка, несомненно удостоверяет, что и по повествованиям первых евангелистов Христос, прежде последней пасхи, неоднократно приходил в Иудею и Иерусалим, и яв-лял Себя там, как Мессия, точно так же как и по Евангелию от Иоанна; только у последнего эти путешествия описываются точнее и подробнее. Следы таковых путешествий довольно ясные находим в сказаниях евангелиста Луки. Он четыре раза упоминает о том, что Христос шел в Иерусалим: 9, 51; 13, 22; 17, 11 и 19, 28. Нельзя думать, что в этих местах говорится об одном путешествии, что в последних трех указаниях содержится только повторе-ние первого указания на путешествие Господа в Иерусалим на последнюю пасху; нет, это указания на разные, путеше-ствия Господа из Галилеи в Иудею, хотя евангелист и не упоминает о возвращении Его опять в Галилею.338 А так как в общем расположении событий с повествованием Луки сходны повествования Матфея и Марка, и так как со-бытия, описываемые у Луки между помянутыми указаниями его на путешествия Господа, описываются и в двух пер-вых Евангелиях; то, значит, и по ним Христос путеше-ствовал ранее последней пасхи из Галилеи в Иудею. – К тому же заключению приходят и некоторые другие указания евангелистов. Например: по сказаниям евангелистов Матф-ея и Марка при допросе Иисуса Христа у Каиафы утвержда-ли, что Христос говорил: «могу разрушить храм Божий и в три дня воздвигнуть его» (Мф. 26:61. Марк. 14:58; ср. Мф. 27:40). Спрашивается: когда высказано было это или нечто подобное Христом? – Из повествований Матфея и Мар-ка этого не видно, а из Иоаннова Евангелия узнаем, что когда Христос пришел в Иерусалим на первую во время своего общественного служения пасху, то сказал между про-чим: разрушьте храм сей, и Я в три дня воздвигну его (разумея храм тела своего, как поясняет Иоанн 2:19.21). Далее: в Иерусалиме, между членами Синедриона, Христос имел ученика Иосифа Аримафейского, и об этом мы зна-ем из повествований трех первых евангелистов (Мф. 27:57 и дал. Мар. 15и дал. Лук. 23и дал.). Иосиф жил в Иерусалиме, имел здесь и гробницу, и весьма ве-роятно, что он сделался учеником Господа во время преж-них посещений Христом Иерусалима. Потом, из повествов-ания Луки (10, 38 и дал.) мы видим, что Христос был в близких отношениях с семейством Лазаря, жившим в Вифании близ Иерусалима; эта близость отношений несомненн-о предполагает пребывание Христа в Иерусалиме и окре-стностях его ранее последней пасхи. Таким образом, по-вествования Иоанна о путешествиях Христовых в Иеруса-лим и Иудею прежде последней пасхи подтверждаются и указаниями первых трех евангелистов, хотя они прямо и не говорят, или не так прямо говорят об этих путеше-ствиях. Почему не говорят, или не прямо говорят, мы это-го не знаем; но утверждать, что об этих путешествиях они «не знают ничего» (wissen nichts), по меньшей мере не основательно и противно началам здравой исторической кри-тики.

II. Не смотря на то, что и в первых трех Евангелиях есть указания на путешествия Господа в Иерусалим на праздники прежде последней пасхи, отрицающие подлинность Иоанн-ова Евангелия, настаивая, что первые евангелисты ничего об этих путешествиях не знают, и отдавая в этом случае предпочтение их повествованиям пред Иоанновыми, утверж-дают, что повествования четвертого Евангелия об этих пу-тешествиях не имеют сами в себе исторической истины (durchaus ungeschichtlich).339 Мнение опять совершенно не-основательное:

а) Мы уже заметили, что самое дело Христово – основание но-вого царства на развалинах иудейства необходимо требовало того, чтобы Он часто бывал и действовал в Иерусалиме.

б) Четвертый евангелист не мог бы так прямо говорить о путешествиях Христовых, если бы их не было. Предпо-ложим, что четвертое Евангелие, как думают последовате-ли новотюбингенской школы, произошло от какого-то неиз-вестного писателю около половины II веке, который имел особенную догматико-полемическую цель: можно ли ожидать в этом случае, что он решиться так далеко разойтись в изображении хода событий жизни Христовой с установившимся преданием, засвидетельствованным в общепринятых церковию трех Евангелиях? Не скорее ли следовало бы ожи-дать, что он в этом именно пункте будет держаться трех Евангелий, из опасения, что разногласие с ними затруднит его книге вход в общество, лишит веры его книгу? В самом деле если до половины II века ничего не знали о том, что Господь от времени своего крещения до последней пасхи нередко приходил в Иерусалим и действовал там, то писатель, который под покровом апостольского авторите-та захотел свое писание ввести в церковь, легко мог и должен был предвидеть, что если он представит историю Христа в другом виде, не в том, в каком она по преданию, заключенному в существующих Евангелиях, то он не найдет себе веры; догматический интерес (предп-олагаемый) не мог закрыть его глаз от этого, а напротив должен был побудить его, если он хотел провести ка-кую-либо особенную догматическую мысль, во внешней форме- своих повествований не отступать от повествований уже общеизвестных. Баур, правда, думает освободится от этого затруднения, объяснив дело так: поелику четвертое Евангелие имеет целию вообще – представить борьбу света со тьмою, веры с неверием, то для писателя в этом уже лежала необходимость заставить Иисуса учащать свои путе-шествия в Иерусалим, как центр неверия современного и враждебной Христу силы.340 Но эта цель (если она и была) не могла заставить писателя, искавшего веры в свои повествования, выдумывать небывалые путешествия Христовы; он мог и в Галилее поставить Христа во враждебные отношения -к иудеям и их представителям, мог продлить пре-бывание Христово в Иерусалим до последней пасхи долее, и поставить Его в более враждебные отношения иудеям, и этим гораздо удобнее мог достигнуть своей цели, неже-ли выдумкою небывалых путешествий, противоречащих об-щепринятому преданию. – Почему же писатель не поступил так, а допустил такое отличие от повествований первых трех евангелистов в этом пункте?

в) Единственная причина может быть только та, что писа-тель знал и был убежден, что такое изображение событий вполне верно и истинно, нисколько не противоречит пове-ствованиям первых трех евангелистов, а только воспол-няет их. Утверждать, что Иоанново Евангелие потому отли-чается от прочих в этом пункте, как и в других, что писателю его совершенно неизвестны были первые Евангелия341, или почти неизвестны342, совершенно нет оснований. Древнее церковное вселенское предание свидетельствует о совершенно противном, и историческая критика совершен-но не может отрицать истинности этого свидетельства. Если даже допустить (для чего нет основания), что писатель чет-вертого Евангелия не знал первых трех, то нельзя отрица-ть ни в каком случая того, что он знал общераспро-страненное предание о событиях, описываемых в них, и не захотел бы стать в противоречие с этим общераспро-страненным преданием. Если же так, то писатель четвер-того Евангелия мог допустить различие в своих повествованиях о путешествиях Господа от первых трех потому только, что это – правда, и следовательно его повествования о сем имеют полную историческую достоверность (durchaus geschichtlich).

III. Посмотрим однако поближе на те причины, по кото-рым повествования Иоанна о путешествиях Спасителя в Иерусалим, а с тем и о месте действий Его от крещения до последней пасхи считаются не историческими, т. е. не имею-щими исторической правды.

а) Говорят, что четвертое Евангелие, представляя Иисуса путешествующим в Иерусалим на праздники, дает ложное понятие о том положении, в каком Она стоял к народу в продолжение своего общественного служения. По этому Евангелию, не только книжники и старцы и вообще предст-авители (иудейского народа, но и самый народ – масса состоит с Ним по большей части в ожесточенной вражде, что неве-роятно; тогда как, по повествованиям первых трех еван-гелистов, у Христа в Галилее очень много последователей, – там Его слушают, там проповедь Его имела большой успех, там стоят к Нему в добрых отношениях, что весьма вероятно; а потому исторической истины повествований надобн-о искать у них, а не у Иоанна.343 Замечание, что в Еван-гелии Иоанна преимущественно (только впрочем, а не исклю-чительно) воображается противоречие, в каком стоял на-род и особенно вожди его в отношении ко Христу, враж-да и борьба, тогда как в первых Евангелиях чаще является благоприятное влияние, производимое Им на на-род, и более благоприятное отношение к Нему народа, – замечание это вполне справедливо, по рассматриваемое об-яснение его неправильно, а оттого и заключение, выводи-мое из него, ложно. – Какая причина этой особенности Евангелия Иоаннова? Совершенно нельзя искать этой причины в неправильном понимании писателем отношений И. Христа к народу, – будто бы это была idée fixe повествователя, что Иисус, о котором он слышал, как о страдальце, приявшем страшную смерть в Иерусалиме от начальников на-родных, что этот Иисус издавна, с самого начала, своего общественного служения, постоянно стоял в непрерывной борьбе с иудеями, и что эта борьба довела Его до страшной смерти, – будто т. е. позднейший повествователь от последн-них событий, в которых выразились враждебные отношения народа ко Христу, заключал, что они всюду и всегда стояли в таких отношениях, и, описывая только такие события, представил Христа в ложном отношении к народу.344 Если обратить внимание на указания самого евангелиста и рас-смотреть эту особенность Евангелия с точки зрения еван-гельской, а не чуждой, не предвзятой, то не трудно видеть, что эта мнимая idée fixe есть извлеченная из всей истории жизни Иисуса истинная мысль, что ставшее плотию Слово Божие не было сначала принято и понято ни отчужденным от Бога миром вообще, ни даже самим народом Божиим (Иоан. 1– 11), а что, только некоторые избранные уверо-вали в Него, и чрез то сделались участниками в сыноп-оложении Богу Отцу, (ст. 12. 13. 14. 16). Истина этой мы-сли засвидетельствована не только Евангелием от Иоанна, но и всеми Евангелиями, целою историею жизни Христовой, особенно распятием Его, в котором вполне выразилось то, что ни мир, ни свои Его неприяша.... По какому же праву теперь в трех первых Евангелиях видеть исключительно историческую верность, верное изображение отношений И. Христа к народу, и подозревать четвертое Евангелие в неверности, изображения этих отношений? – Но, по сказаниям первых трех евангелистов, Христос не стоит в таком противоречии со всеми? Правда; но они изображали Его дей-ствия по преимуществу в Галилее, где вдали от центра из-вращенного иудейства не так ясно выразилось это противо-речие, где охотнее прнимали Иисуса, и где учение и дела Его имели более плодов, а Иоанн изображает Его деятельность в Иудее и Иерусалиме, центре извращенного иудейства, и следовательно противоречия истине; он восполняет тех, и восполняет именно со стороны самой существенной, со стороны изображения враждебных отношений народа ко Хри-сту, окончившихся Его смертию, и здесь сама собою открыв-вается истинность повествований Иоанна. По повествованию первых евангелистов, осуждение Христа иудеями является почти неожиданным, неподготовленным предшествующими историческими обстоятельствами, почти внезапным; из Еван-гелия Иоаннова открывается постепенное приготовление к это-му со стороны вождей народа. Это ли не верное изображение -отношений Христа к народу по Евангелию Иоанна? Эти враждебные отношения должны была выразиться особенно в Иерусалиме; Иоанн и избирает такие события, которые прои-исходили в Иерусалиме, куда Христос приходил на праздники-: это ли неправильное понятие о месте действий Иисуса? Это ли вообще не исторические повествования о путешествиях Христа во Иерусалим на праздники?

б) Говорят, что все изложение жизни Иисусовой в четвертом Евангелии производит невольно такое впечатление, что Он своими путешествиями в Иерусалим намеренно вызы-вал на Себя новые преследования со стороны иудеев, на-рочито восстановлял их против Себя, что не естественно и не благоразумно со стороны Его, и следовательно не ве-роятно.345 Опять справедливо замечание, что каждое почти появление Христа в Иерусалиме как будто все более и бо-лее ожесточало против Него и вождей народа и самый на-род, хотя этот последний и оказывал по временам велик-ое к Нему расположение, искал Его и встретил востор-женно при торжественном входе Его в Иерусалим. Но на-меренно ли вызывал Иисус на Себя преследования со сто-роны иудеев, это – другой вопрос, положительного ответа на который никак нельзя признать справедливым. Факты, что Христос, как скоро замечал, что движение иудеев принимало характер опасный для Него, тотчас уклонялся и оставлял Иудею, избегая этим преследования, достаточно ясно показывают, что возбуждение таких преследований не было в намерении Иисуса, а что они были следствием Его действий в Иерусалиме, где полнее выражались испорченные- понятия народа о Мессии; очень естественно, что именно здесь Он встретил сначала противоречие Себе, потом злобу, ненависть и ожесточение против Себя. Что же тут неестественного? – Но ежели так, то зачем Он совер-шенно не оставил Иерусалим, где Он так часто встре-чал ненависть и преследования? Часто ходить туда, при та-ком положении дела, говорят, было неблагоразумно.346 Но мы уже указали, почему для Христа было необходимо часто бывать в Иерусалиме, а относительно благоразумия здесь не может быть и речи: божественная мудрость Его видна во всем, в только легкомыслие может осуждать поступки Его, а предвзятая мысль – отвергать действия Его якобы неблаго-разумные. И этим думают отвергнуть действительность не-однократного путешествия Христа в Иерусалим по повествованию -Иоанна!

в) Если, говорят, действительно Христос не имел в Иерусалиме учеников, кроме Никодима и Иосифа Аримафей-ского, так как все Его апостолы и остальные последова-тели были из Галилеи: то путешествия Его в Иерусалим являются бесцельными.347 Но, кажется, надобно совершенно закрыть глаза, чтобы не видеть цели этих путешествий, вне цели – избрания учеников. Цель Его при сем была та, чтобы в центр иудейства явить Себя Сыном Божиим, будет ли Он признан таковым, или нет. Что случилось с Ним здесь последнее, было естественно, когда Он обра-щался там по преимуществу с ожесточенными и упорными вождями народа, стоявшего под их влиянием (история стра-даний). Притом, это и должно было случиться во исполнение пророчеств и божественного предопределения: «негде про-року погибнуть, кроме Иерусалима», говорил сим Господь задолго еще до своих страданий. (Лук. 13:33)

г) Говорят, будто в первых трех Евангелиях содер-жатся указания на то, что путешествие И. Христа в Иерусалим на пасху, в которую Он пострадал, было первое Его ту-да путешествие; и следовательно прежде Он там не был.348 Мы видели уже, что в первых трех Евангелиях содер-жатся совсем другие, а не такие указания. Посмотрим однак-о еще. Указывают в особенности на повествование Марка о пребывании Христа во храме после торжественного входа Его в Иерусалим, как Он осматривал все во храме, как будто все было ново для Него, как будто Он в первый раз во храме. Прочитаем подлинные слова Марка: «и вступи-пил Иисус в Иерусалим и в храм, и, осмотрев все, как время уже было позднее, вышел в Вифанию» (Марк. 11:11). Неужели из этого – осмотрев все – можно выве-сти заключение, что Христос был в первый раз, во хра-ме со времени вступления своего в дело общественного слу-жения, что это было ново для Него? Предоставляем судить каждому, а на это место, повторяем, указывают как на главное доказательство того, что, по повествованиям первых трех евангелистов, Господь был в первый раз в Иеру-салиме на последнем е пасхи. Каковы же другие доказательства? Выписываем тексты, на которые еще указы-вают. Матф. 16:21: «с того времени (после исповедания Петрова) начал Иисус открывать ученикам своим, что Ему должно идти в Иерусалим, и много пострадать..., и быть убиту»... Лук. 9:51: «когда же приближалось время взятия Его (Христа) от мира, Он вознамерился идти прямо в Иеру-салим». Еще Деян. 10:37, слова ап. Петра иудеям: «вы знаете, что происходило по всей Иудее, начиная от Галилеи, после крещения, проповеданнаго Иоанном»... Неужели, читая эти места, без предвзятой мысли, можно вывести из них заключение, что Господь пришел на пасху, в которую по-страдал, в Иерусалим в первый раз со времени своего кре-щения?... А выводят... Конечно, с подобной логикой дело иметь довольно трудно: тут более дело совести, чем логики.

Вот и все более важные причины, по которым считают путешествия И. Христа в Иерусалим на праздники, по пове-ствованию Иоанна, не имеющими исторической достоверности, и потому самое Евангелие Иоанна – неподлинным. Нет, не желание чистой исторической истины руководит подобными соображениями, а предвзятая мысль, Иоанн, писавший после других евангелистов, видимо восполняет их повествования -и располагает свои сказания более хронологически, и точно обозначает место и время событий, а потому из со-поставления его повествований с сказаниями первых трех евангелистов вытекает довольно полное и верное изобра-жение места действий Господа, именно: Он не избирал ме-стом исключительной своей деятельности ни Галилеи, ни Иудеи, а путешествовал и там и здесь, и там и здесь оста-вался столько времени, сколько Ему нужно было, или сколько позволяли обстоятельства. Впрочем в Галилее, вдали от Иерусалима с его искаженными учениями, учение Господа было лучше принимаемо, потому Он там иногда более пров-водил времени, и первые три евангелиста изображают боле-лее события этого времени, и представляют более благо-приятные успехи Его проповеди; а Иоанн, восполняя их, изображает по преимуществу Его действия в Иудее и Иеру-салиме, где проповедь Его по сказанным причинам не име-ла таких успехов.

2

Другим признаком внутренним неподлинности (мнимой) Евангелия от Иоанна для поборников отрицательной критики- служат речи Господа, содержащиеся в этом Евангелии сравнительно с речами Его в первых трех Евангелиях. Нельзя в самом деле читающему Евангелия с первого же раза не заметить особенности Евангелия Иоаннова в этом от-ношении. Во первых, эти речи почти все иные, каких нет в первых Евангелиях (исключая тех, какие говорены бы-ли по поводу событий, о которых вместе с первыми тремя евангелистами говорит и Иоанн). Есть несколько кратких изречений в нем, одинаковых с изречениями у перв-вых трех евангелистов; но нет в нем ни одной про-странной речи, которую передавали бы и первые евангели-сты, или хотя один из них, и наоборот. Во-вторых, эти речи Христовы в Иоанновом Евангелии имеют осо-бенный характер сравнительно с речами Его по пер-вым Евангелиям, отличаются от них как по форме, так и по содержанию. Выскажем это кратко: в отношении к форме, речи Христа, по Иоаннову Евангелию, имеют по преимуществу разговорный (диалогический) характер, тогда как речи Его в первых Евангелиях имеют более характер речи непрерывной (монолога); притчей в собственном смы-сле, каких первые евангелисты передают очень много, у Иоанна почти совсем нет. В отношении к содержанию, речи Христа у первых евангелистов имеют по преимуществу предметом своим царство Божие на земле, его начало, распро-странение, характер и пр.: речи у Иоанна по преимуществу от-носятся к изображению достоинства и величия Христа, как Сы-на Божия, и Его отношения к Отцу, как прежде вочеловечения, так и после сего; вообще в этом отношении характер речей Христа у Иоанна наиболее богословский, возвышенный, тогда как у в евангелистов – более простой и непосредствен-но-практический. От того и в самом языке употребляются часто слова особенные – с особенным значением, наприм. свет, мир, живот, истина и пр. Для изучающего Евангелие под руководством вселенского церковного предания и исто-рии – эта особенность Иоаннова Евангелия вполне удовлетвори-тельно объяснима, и видна даже необходимость этой особен-ности Евангелия, если оно написано апостолом Иоанном. Если апостол Иоанн видел и знал первые три Евангелия прежде написания своего, то ему не было нужды в своем Евангелии повторять как описания событий, в них рассказыва-емых, так и речей, в них изложенных. Вот вполне достаточное объяснение того, что речи Христовы в его Евангелии иные, каких нет у первых евангелистов. Если он пове-ствует о некоторых и таких событиях, кои описаны первыми евангелистами, то это в таких только случаях, когда нужно что-либо восполнить в тех Евангелиях, или выставить яснее ту сторону событий, которая нужна для цели Евангелия его, и кото-рая не вполне высказана у тех евангелистов; в речах же он достигает сего выбором и изложением особенным, опу-щенных теми, речей. Далее, Иоанн писал в старости, в конце I века, в малой Азии, в центре тогдашнего малоазийского образования, в Ефесе. К тому времени довольно ясно уже выражались еще неопределившиеся прежде разные, так-наз-ываемые гностические идеи, и местом развития их была по преимуществу Малая Азия, a именно Ефес (здесь во времена-мена св. Иоанна жил Керинф). Отличительным характером гностицизма в тогдашнее время были споры о так-называе-мых эонах и отношении их к Божеству, о логосе в смы-сле Филоновом, о божественном и человеческом есте-ствах И. Христа. Возлюбленный ученик Господа был свиде-телем этих соблазнительных для верующих словопрений, и малоазийские епископы в виду этих соблазнов просили престарелого апостола дать им в руководство новое Евангелие в восполнение первых, и он написал. Вот другая причина, почему в его Евангелии речи Христа другие, а не те, какие у первых евангелистов, и вместе причина указан-ной особенности в содержании этих речей; избраны из них такие, в коих Христос по преимуществу раскрывал учение о своем лице, о своем божеском достоинстве, об отношениях своих к Отцу. Таковые речи говорены были Господом по преимуществу в Иерусалиме и Иудее, а это очень естественно. Здесь – в среде испорченного иудейства – -Ему приходилось иметь дело с спорливыми книжниками и законниками, а самый народ здесь более стоял под их влиянием. Удивительно ли поэтому, что возвышенные бе-седы Господа нередко прерываемы были разными вопросами и возбуждали недоумения? Эта же самая возвышенность пред-метов речей, говоренных в Иерусалиме, заставляла и са-мых близких учеников Его нередко вопрошать Его для объяснения того или другого, сказанного непонятно для них. Вот простое и естественное объяснение преобладания диало-гической формы в речах Иисуса, сообщаемых в Иоанновом Евангелии. В Галилее, вдали от Иерусалима, народ очень естественно был проще, не так заражен предрас-судками современного иудейства, а потому с усердием и про-стотою слушал поучения Христовы, не споря, не возражая; да и самые поучения Христовы там по тому же самому бы-ли проще, по большей части в приточной форме. Вот по-чему в этих речах преобладает монолог.349 Так про-сто и естественно объясняются особенности речей Христо-вых у Иоанна сравнительно с речами у первых евангели-стов для тех, кто изучает Евангелие пол руководством вселенского церковного предания и истории; для него очевид-на даже необходимость этих особенностей. Не так отно-сится к сему приступающие к изучению Евангелия с предвз-взяятой мыслью, отторгшиеся в деле изучения Библии от единственно верного и надежного руководства для разумения ее – вселенского церковного предания, и на основании отрешенных -от истории внутренних признаков унесшиеся в область исторических мечтаний. Для них эти речи Господа сделались соблазном и камнем претыкания, и доселе они, повторяя один другого, твердят о неподлинности этих речей и вместе с ними всего Евангелия.350

I. Ренан, резкостью фразы обыкновенно преувеличивающий и доводящий до крайности мысли своих руководителей, и тем самым обличающий ложь основного их воззрения, так фразирует об этом предмете: «он (Иоанн) влагает в уста Иисуса беседы, в которых тон, слог, приемы, учения не имеют ничего общаго с беседами, приводимыми у синоптиков (трех первых евангелистов). В этом от-ношении различие таково, что надобно делать выбор решительный. Если Иисус говорил так, как у Матфея, то не мог Он говорить так, как у Иоанна. Между этими двумя авторитетами ни один критик не колебался и не колеблет-ся».351 Но зачем же так клеветать на всех критиков? Рен-нан должен же знать, что в продолжение XVIII веков было множество, и теперь есть множество критиков, и бо-лее умных, более тонких, более проницательных, чем он сам, таких критиков, которые не только не колеба-лись, но и не думали даже колебаться в том, что речи Христовы и у первых трех евангелистов и у Иоанна мо-гут принадлежать и действительно принадлежат одному ли-цу, могли быть сказаны, и действительно сказаны Христом. Должен же знать Ренан, что только небольшие кружки кри-тиков, и то с недавнего (относительно) времени, стали счи-тать эти речи несовместимыми в устах одного лица, что и эти критики руководствуются в подобных суждениях со-всем не требованиями чистой исторической правды и истины, а другими побуждениями. Что же значит эта фраза: «ни один критик не колебался и не поколеблется?» Или он, кроме этих небольших кружков критиков, никого уже и не считает критиками! Не слишком ли уже это смело? Потом, чтобы сметь так резко выставлять эту мнимую про-тивоположность речей Христовых у Иоанна и первых еван-гелистов, нужно бы дать фактические доказательства. Сде-лал ли это Ренан? Нет. Кроме общих и пустых, в ро-де вышеприведенной, фраз, – ни одного доказательства. А не мешало бы ученому критику предварительно повнимательнее рассмотреть и сличить речи Господа по всем Евангелиям, и обратить внимание на действительные, исторические причи-ны особенности речей у Иоанна: тогда он, может быть, и остерегся бы бросать подобные фразы, по крайней мере прин-ужден был бы смягчить их. Не мешало бы ему при-смотреться, нет ли у первых евангелистов указаний на то, что Господь говорил иногда речи отличные от сооб-щаемых ими; нет ли и у Иоанна указаний на то, что Господь говорил речи отличные от сообщаемых им, и не совместимы ли эти (мнимо) противоположные речи в устах одного лица? – Посмотрим.

Что касается внешней формы речи, то действительно в ре-чах Господа у первых евангелистов преобладает приточн-ный способ выражения, тогда как у Иоанна почти нет притчей, – речь возвышенна. Но и у первых евангелистов есть весьма ясные указания на то, что Христос в своих речах не ограничивался преимущественно приточным спос-собом учения, особенно в отношении к своим ученикам, а употреблял другую речь. Однажды ученики спрашивали Господа: для чего Он в притчах говорит народу? Господь отвечал: «от того, что вам дано знать тайны царствия не-беснаго, а им (народу) не дано» (Матф. 13:10. 11; ср. Марк. 4:11: «а тем внешним все бывает в притчах»; ср. Лук. 8:10); и после сего Матфей и Марк замечают: «гов-ворил Иисус народу притчами, и без притчи ничего не говорил им; ученикам же своим особливо изъяснял все» (Матф. 13:34; Марк. 4:33. 34). Итак, речи, говоренные Господом к народу, были иногда отличны от бесед Его с учениками, по внешней форме; последним тайны цар-ствия Он объяснял и без покрова притчи. Первые еван-гелисты сообщают более речей первого рода, Иоанн – последнего, так как он писал после них, в речи, пере-данные в них, были уже известны и распространены, и он, сообразно своей цели, избирает другие. Правда, не все речи Господа у Иоанна обращены к Его только ученикам, – многие из них говорены были и народу, – но, кажется, нельзя в строгом смысле понимать замечания первых евангелистов, что Господь народу без притчей не говорил ни-чего; это только общее обозначение того, что было делом более обыкновенным и преимущественным: и к народу Христос говорил не одними притчами, особенно в Иеру-салиме, – к народу, стоявшему более под влиянием книжников-; эти речи и излагает преимущественно евангелист Иоанн. И те и другие совершенно совместимы в устах одного лица, по показаниям и самих евангелистов. Еще, – у Иоанна есть такое сказание: после продолжительной про-щальной речи Господа, ученики сказали Ему: «вот теперь Ты прямо говоришь, и притчи не говоришь никакой» (16, 29). Итак Иисус не всегда употреблял приточный образ речи, – и особенно в последнее время своей жизни говорил ученикам своим без притчей; эти беседы и сообщает Иоанн, и – вот причина их отличия от бесед у первых еванге-листов. Таким образом речи Господа, сообщаемые у перв-вых евангелистов и Иоанна, по внешней своей форме, со-вершенно совместимы в устах одного лица, даже по указ-заниям самих евангелистов: – за чем же насильственно ставить их в противоречие между собою и считать несовме-вместимыми?

Что касается до содержания речей Господа у Иоанна, будто бы отличного от содержания речей Его у первых еванге-листов, то и здесь также нет недостатка в указаниях первых евангелистов на изречения Господа, имеющих со-вершенно тот же характер, как и речи у Иоанна. Таковы речи Господа о Его божеском достоинстве и Его отношении к Отцу, особенно Матф. 11(ср. Лук. 10:22), Матф. 9и дал. (сp. Марк. 2:8 и дал., Лук. 5и дал.), Матф. 16и дал., 21:37 (ср. Марк. 12и Лук. 20:13), Матф. 22и дал. (ср. Марк. 12и дал. и Лук. 20и дал.), Матф. 25и дал., 26(ср. Марк. 14:62), Матф. 28:18 и дал. и мн. друг.352 Эта места из первых евангели-стов с наглядностию уверяют, что и по содержанию речи Господа у них и у Иоанна совершенно совместимы в устах одного лица. У Иоанна только более сообщается таких ре-чей, в которых Господь говорит о Себе и отношении к Отцу; но это, как мы заметили, совершенно удовлетворительно объясняется обстоятельствами происхождения и осо-бенною целию этого евангелиста. – Зачем же, повторяем, на-сильственно ставить в противоречие речи Господа у первых евангелистов и Иоанна? Это противоречие, эту несовмест-имость речей может видеть только предубежденная мысль. Особенности у Иоанна есть, это правда; но это – особенность не противоречащая прочим Евангелиям.

То же должно сказать и об особенности словоупотребления у Иоанна в речах Господа. «В них, фразируется по обык-новению Ренан, развивается целый язык, совсем новый» – язык, о котором первые три евангелиста не имеют никакого понятия (мир, истина, жизнь, свет, тьма и пр.)».353 Целый язык, и совсем новый – из пяти слов и пр.! О, всемогущая фраза! Язык, о котором первые три еванге-листа не имеют ни малейшего понятия! Будто бы?! Мир употребляется в том же смысле, как у Иоанна; у Матфея 13, 37 и след., 28, 7 и друг.; истина – у Матвея 22, 16; ср. Марк. 12:14. Лук. 20:21 и др.; жизнь – у Матф. 7: 13.14; 18:8; 19:17 и др.; свет и тьмаy Матфея 5и дал., 6и дал., и пp. – И это язык, о котором первые евангелисты не имеют никакого понятия? Бесспорно, что в речах Господа у Иоанна чаще встречаются эти слова, и шире развиваются их понятия; но зачем же говорить, что этих понятий вовсе нет в речах Господа у первых трех евангелистов, что эти последние не имеют о них никакого понятия? И причина, почему Иоанн избирает беседы по пре-имуществу с этим словоупотреблением, вполне понятна: этими словами так злоупотреблял развивавшийся гности-цизм около того времени, когда написано Евангелие от Иоа-нна, и который он имел в виду при написании Евангелия. – Что же после этого значат фразы, в роде сейчас приведенной, Ренана и подобных ему, и руководителей его?

II. Далее говорят, что речи Христа в четвертом Евангелии носят на себе ту же печать и имеют тот же характер, как и изображение и изложение событий самим евангелистом, и изложение первого послания, известного под именем Иоанна, и сле-довательно речи эти неподлинны, а измышлены, а следовательно неподлинно самое Евангелие.354 Смысл возражения тот, что сам писатель (не апостол) сочинил речи Господа, и не сумел их отличить от собственной своей речи, и тем обличил подлог их. Странное, более чем странное обвинение! Предполагать такое неискусство в деле подлога в человеке, который хотел (будто бы) сделать подлог, может только неискусный фразер позднейший. Нет, захотевший сде-лать подлог, и притом в более позднее время, конечно, постарался бы скрыть это всеми мерами, и не допустил бы такого признака подлога; иначе надобно было бы признать его недовольно искусным, чтоб ввести в заблуждение це-лую церковь. – Но что говорить о предположении, о мечте? Обратимся к действительности, и посмотрим на это возра-жение прямее. Правда, что язык речей Господа в четвер-том Евангелии одинаков с языком первого послания Иоан-нова, языком Апокалипсиса, и собственным языком еван-гелиста в самом Евангелии. Но ужели это может свидетель-ствовать против подлинности речей Господа в этом Евангелии, и против подлинности самого Евангелия? – Возлюбленн-ый ученик Господа, впечатлительный и нежный, так усвои-ил себе учение своего Учителя и самый способ изложения его, так проникся им, что когда говорил и от себя, го-ворил тем же языком, как и его Учитель в своих са-мых возвышенных беседах: – не достаточное ли вполне это объяснение одинаковости речи самого Иоанна и речей Го-спода, переданных в его Евангелии? Это совершенно воз-можно психологически; это бывает и при обыкновенных близких взаимных отношениях простых людей; здесь же отношения выше, чем отношения обыкновенных людей, духовное влияние Учителя на ученика сильнее, единения духовного более: – по какому же праву здесь именно отрицать воз-можность этого единения и в учении, и в способе изложе-ния его, когда это так естественно психологически? – Осно-ваний нет. Есть место только одному вопросу при этом: по-чему сам Иоанн не употребляет по преимуществу простую форму речей Господа, записанных в первых Евангелиях? Но ответ на этот вопрос также простой: потому же, по-чему из всех речей Господних он избирает по преиму-ществу такие, какие помещены в его Евангелии. Это и тре-бовалось обстоятельствами времени, в которое написаны его книги, и более соответствовало его возвышенному духовному настроению. Во всяком случае более чем странно на этом основании заподозрить историческую достоверность речей Господа в Евангелии Иоанновом, а с тем вместе и по-длинность самого Евангелия. А между тем, не смотря на эту странность, построивают на ней новое возражение против подлинности в исторической достоверности речей Господа по Евангелию Иоаннову, касаясь и речей других лиц, о кото-рых в нем повествуется. Именно:

III. Говорят, что писатель Евангелия, подобно древним греческим и римским историкам, сам по себе совершенн-о свободно составил и вложил в уста действующих лиц речи, что в частности речи Христа в этом отношении сход-ны с речами, вложенными в уста Сократа (ничего не оста-вившего после себя в письмени) Платоном, который, под авторитетом Сократа, хотел распространить свои воззрения-.355 Можно говорить, конечно, все, особенно под эгидой эрудиции, – но есть ли фактические доказательства? – В речах Господа, передаваемых Иоанном, много есть кратких заме-чаний такого рода, которые понятны только при предположении-, что они действительно чисто-исторические и притом вер-но-сообщенные речи, чего нельзя найти в Сократовских ре-чах у Платона. Вот, например, краткое изречение, вдруг, неожиданно прерывающее продолжительную прощальную бе-седу Господа с учениками: «встаньте, пойдем отсюда» (Иоан. 14:31). Это – приглашение Господом учеников оставить гор-ницу, где происходила тайная вечеря и беседа, и идти в другое место; но Евангелист не прибавляет, пошли ли они тотчас, или нет. Это изречение стоит вне всякой связи с предыдущим и последующим, и не имело бы ровно ни-какого значения для позднейшего писателя, влагающего речи в уста Господа, если бы писатель Евангелия был таковым. Оно могло напечатлеться только в памяти присутствовавше-го тут ученика, вспоминавшего об этой трогательной беседе своего Учителя, хотя и ее имеет никакого отношения к контексту речи. Но решительно нельзя объяснять, что могло заставать позднейшего писателя, свободно влагающего в уста Иисуса речи, записать и эти, нарушающие связь речи, слова. От такого писателя скорее следовало бы ожидать, что он такое изречение Господа отнесет к концу речи, а потом заметит, или что Он действительно пошел с учениками своими, или что Он и после этого еще оставался некоторое время на том же месте, и почему. Во всяком случае это изречение мог записать, и записать именно в этом месте, не позднейший писатель, а бывший при этом ученик, у ко-торого напечатлелось оно живо в памяти. – Противники подлинности речей Господних в Иоанновом Евангелии сами чувствуют всю силу подобных, говорящих громко про-тив них, изречений и силятся всячески ослабить силу ах, но напрасно. Например Штраусс и Баур говорят356, что писатель четвертого Евангелия заимствовал это изречение из первого а второго Евангелия в которых, при пов-ествовании о том, как в саду Гефсиманском пришли взять Господа, содержится такое Его изречение: «встаньте, пойдем; се приближился предающий Меня» (Матф. 26:46. Марк. 14:42). – Совсем невероятно! К чему было писателю, свободно влагаю-щему в уста Иисуса такую связную, пространную речь, встав-лять изречение, взятое отъинуду, где оно имеет совсем другое значение, и прерывать им речь? Нет, это увертка, не более, – чтобы так или иначе выпутаться из затруднения! – Вот другое подобное изречение Господа, указывающее на историческую достоверность речи, в которой оно заклю-чается, а с тем вместе и прочих речей Его. После бе-седы с женою самарянскою Господь говорит ученикам своим: «не говорите ли вы, что через четыре месяца насту-пит жатва? А Я говорю вам: возведите очи ваши, и по-смотрите на нивы (иносказательно разумеются самаряне, вы-ходящие из города к Спасителю, готовые принять учение Его), «как оне побелели и поспели к жатве» и пр. (Иоан. 4в дал.) – Надобно заметить, что евангелист ни выше, ни ниже не делает никакого замечания о том, когда прои-исходило это событие. Видно, что он передает речь так, как она была сказана, как запомнил ее очевидец-слуша-тель; от позднейшего писателя надобно было бы ожидать, что он сделает пояснение не ясно сказанному, в чем оче-видец-слушатель не имел нужды; да и едва ли мог выду-мать позднейший писатель такую частность, и так искусно вставить ее в речь Господа. И таких частных черт, сви-детельствующих, что вспоминал и записал их очевидец--слушатель, а не позднейший писатель, влагавший в уста Иисуса выдуманные речи, в Евангелии от Иоанна множество. Сюда принадлежат: прикровенные пророчества Господа о своих страданиях и смерти, иногда объясняемые евангелистом, наприм. 2, 19; 7, 33 и дал.; 8, 21; 10, 11. 17 и дал.; 12, 23 и дал. 32; 14, 1–4; 16, 16 и др.; сюда принадлежат заме-чания самого писателя о некоторых событиях и речах, наприм. 2, 11. 23 и дал.; 4, 54; 21, 14 и др.– Кажется, только предубежденная мысль может видеть в речах Госп-пода у Иоанна речи, вложенные в уста Его и свободно -составленные для каких-то целей, придуманных через XVIII веков. Конечно, нельзя представлять дела так, что пове-ствователи записывали от слова до слова речи своего Учи-теля; видны в их повествованиях перерывы речей; одни и те же речи передаются у них не буквально сходно; но чтобы речи были вымышленные, или свободно составленные, как речи Сократа в диалогах Платона, этого решительно доказать нельзя, а против этого есть сильные доказатель-ства. Весьма курьезно в этом последнем отношении суждени-е Ренана о писателях Евангелий. Известно, что о Сократе, его жизни и учении остались сведения от двух его учеников -- Ксенофонта и Платона. Немецкие ученые сравнивают повествования первых трех евангелистов с «воспоминаниями» Ксенофонта, а повествования Иоанна – с «диалогами» Пла-тона. Их повторяет и Ренан, но по обычаю доводить до крайности и до смешного своим фразерством. – «Чтобы из-ложить Сократово учение, должно ли, спрашивает он, сле-довать диалогам Платона, или воспоминаниям Ксенофонта? Никакое сомнение на этот счет невозможно, отвечает он; весь мир следует воспоминаниям, а не диалогам».357 Но зачем же так клеветать на весь мир? Должен же автор знать, что некоторое время небольшой кружок ученых дер-жался этого мнения, и ныне кое-кто еще держится его, под влиянием такой же предвзятой мысли, как и Ренан, но «весь мир» совсем не следует им. Первоклассные ученые, без предвзятой мысли разбиравшие этот вопрос, судьи компе-тентные в этом деле, которым действительно следует мир в этом вопросе, решают его совсем не так, как Ренан. Вот наприм. у нас под руками классическое со-чинение Грота «История Греции», сочинение, пользующееся европейским авторитетом. Так Ксенофонтово изображение Сократа не только не противопоставляется изображению его Платоном, но прямо говорятся, что изображение его у того и другого в существе дела одинаково и верно, и следова-тельно, при изложении учения Сократа надобно следовать обои-им, – иначе выйдет не верно.358 Таково мнение и других беспристрастных исследователей древности, и такому мнени-ю действительно следует мир. Что же после сего значит вышеприведенная фраза Ренана?... Правда, он несколько смягчает ее далее, снисходительно позволяя пользоваться и Платоном, но «весь мир» все-таки следует будто бы воспоми-наниям Ксенофонта. Странно – обманывать и клеветать на весь мир!... Односторонность мнения, что в изображении Со-крата нужно следовать Ксенофонту, достаточно доказать имен-но тем, что если следовать только ему и не брать той спекулятивной стороны духа Сократа, которую изобразил по преимуществу Платон, то решительно непонятным станов-вится, каким образом от него произошли многие по пре-имуществу спекулятивные философские школы.359 Мы с сво-ей стороны считаем решительно несправедливым сравни-вать повествования первых евангелистов с повествовани-ями Ксенофонта, и Иоанна с Платоном; но не можем не за-метить, что противники подлинности Евангелий, проводя и эту параллель, неправильно пользуются ею, натягивают факты и извращают истерию. – Так ли должно поступать ученой исторической критике?

IV. Дале, указывают, как на признак неподлинности речей Господа, записанных у Иоанна, на часто встречающие-ся в них будто бы ненужные, неуместные и скучные пов-вторения, и утомительную монотонность, чего нет в первых Евангелиях, и чего не могло произойти, если бы то были воспоминания слушателя-очевидца.360 Скучно, утомительно, монотонно! – Как на чей вкус! На людей; без предвзятой мысли читающих это Евангелие, беседы Господа производят совсем другое впечатление: они испытывают величайшее ду-ховное наслаждение, отраду и успокоение при чтении их. Не-даром же еще древле назвали это Евангелие по преимуществу духовным. Во всяком случае впрочем личный вкус, да еще испорченный, не есть и не может быть историко-критиче-ским началом. «Душевный человек не принимает того, что от Духа Божия, потому что он почитает сие безуми-ем, и не может разуметь, потому что о сем надобно су-дить духовно» (1Кор. 2:14). Повторение! Под этим упре-ком разумеется, вероятно, частое обращение Спасителя в своих беседах, записанных у Иоанна, к учению о Себе и своем отношении к Отцу, – более частое, чем в бесе-дах, записанных первыми тремя евангелистами. Но мы уже видели причину сего, видели, что того требовали самые об-стоятельства проповеди Христовой и сама цель Евангелия Иоаннова. Да притом же это – не повторения; главный предмет речи хотя один и тот же, но раскрытие его весьма разнообразно; утомляться этими повторениями, повторяем, мо-жет только испорченный вкус. На том же испорченном вкусе и предвзятой мысли основаны и другие, подобные рас-сматриваемым, суждения о речах Господа в Евангелии от Иоанна, и выведены заключения о неподлинности этих речей, а с ними и всего Евангелия. Ренан – мастер на фразы -довольно фразирует с этой точки зрения о беседах Господа по Евангелию Иоаннову; но с фразами, и притом бездоказа-тельными, конечно, иметь дело не стоит.361

Вот и все, считающиеся более важными, основания, по ко-торым отвергают подлинность речей Господа в Иоанновом Евангелии, а с ними и всего Евангелия. По истине удиви-тельно, что их хотят противопоставить вселенскому церко-вному преданию о подлинности Евангелия с надеждою на успех в глазах людей не предубежденных!

3

Третьим важным внутренним признаком неподлинности Иоаннова Евангелия считают очень высокое греческое образование, какое примечается в писателе этого Евангелия. Ви-дят в этом признак, что простой палестинский рыбарь не мог написать его, что писатель его не палестинец, даже вовсе не иудей, а какой-нибудь христианин из язычников, получивший предварительно хорошее греческое образование; выискивают даже прямые признаки, что этот писатель не иудей и не Иоанн. – Рассмотрим.

I. Что писатель четвертого Евангелия не иудей, на это, го-ворят, указывают те выражения, в которых высказы-вается отношение его к иудеям и не-иудеям. Он выра-жается наприм. так: пасха иудейская, праздник иудейский, очищение иудейское, начальник иудейский (2, 6. 13; 3, 1; 5, 1; 6, 4; 7, 2; 11, 55); еще чаще называет просто вообще иудея-ми народ, с которым приходил в соприкосновение Иисус, и начальников народных, и не только собственно в Иудее, но даже и в Галилее (6, 41. 52); для самого даже Иисуса он представляет закон Моисеев чужим, законом Его противников, законом не для Него обязательным, а для иудеев (8, 17: «в законе вашем написано»; 15, 25: «сло-во, написанное в законе их» (иудеев). Ср. 10, 34). Видно, говорят, из этих мест, что писатель Евангелия говорит об иудеях, как чужих для него, что он не принадлежит к членам иудейского народа.362 Нисколько не видно; а видно, во-первых, то, что Евангелие это напи-сано в более позднее время, чем первые три Евангелия, – в то время, когда иудеи, по взятии Иерусалима Титом, ли-шились своей национальности, церковь христианская совершенн-о отделилась от иудейской и укрепилась, как церковь са-мостоятельная; видно, во-вторых, то, что писатель Евангелия, живя вне Палестины между принявшими Евангелие из язычн-иков, по обстоятельствам предназначил свое Евангелие первоначально не столько для уверовавших из иудеев, сколько для уверовавших из язычников. Так это и есть по свидетельствам вселенского церковного предания: Евангелие это написано спустя лет около 30 по разрушении Иерусалима-, в малоазийском городе Ефесе, для малоазийских христиан.363 – Неужели, при таких обстоятельствах, и непосредственный ученик Господа, чистый еврей, евреин от евреев, не мог выражаться так о своем народе: пасха иудейская, праздник иудейский, и проч.? Что касается до по-добных изречений Господа, то это простой обычный оборот речи при споре, когда одна из спорящих сторон непра-вильно понимает дело, о котором написано в книгах, ею же употребляемых; это оборот, подобный следующему: «вы же сами говорите; а ваших же книгах сказано», и проч., – обороты, так часто употребляемые людьми совершенно одной национальности. Христос основывает новую церковь, основ-вывает на ветхом же законе, который дан был в руко-водство иудеям, и долженствовал быть для них пестуном во Христа, а иудеи, не понимая закона, не принимают Хри-ста; – не естествен ли в устах Господа такой оборот -речи: в вашем же законе написано, и проч.? К чему же такое натянутое и странное объяснение подобных оборотов, будто они вложены в уста Иисуса позднейшим писателем Евангелия, не принадлежавшим к иудейской национальности? Не значит ли это просто насиловать историю? Да и в ус-тах Иоанна подобные обороты совершенно естественны. Как же иначе ему выражаться? Праздник наш, пасха наша и проч.? Почему же не праздник иудейский, не пасха иудейская? Почему бы эти послдние обороты свидетельствовали, что гов-ворящий их – не иудей? Для Иоанна, в то время, как он писал Евангелие, все это перестало уже быть «нашим», равно как и для христиан, которым он писал.

Далее, в доказательство того, будто писатель четвертого Евангелия – не житель Палестины, указывают на некоторые будто бы погрешности в обозначении местностей палестин-ских, особенно в двух местах Евангелия: 1, 28 и 4, 5. В первом из этих мест, «по несомненно (будто бы) древнейшему тексту, который во времена Оригена имела по чти все рукописи, место, где крестил предтеча Иоанн – по ту сторону Иордана (от Иерусалима), названо в Евангелии Вифанией, и названо так ошибочно, потому что Вифания на-ходилась недалеко от Иерусалима».364 Дело в том, что в весьма многих древних рукописях действительно в этом стихе, вместо Вифавара, стоит Вифания. Но во многих также стоит и Вифавара.365 Какое чтение правильнее было в первоначальной рукописи, и какое ошибочнее? Надобно ду-мать, что в первой рукописи было Вифавара: ибо писатель Евангелия в другом месте точно определяет местоположе-ние Вифании в отношении к Иерусалиму (11, 18), а потому совершенно невероятно, чтобы он же ошибочно поместил Вифанию по ту сторону Иордана. Потому надобно принять (если не принимать предположения, очень впрочем вероят-ного, и некоторыми толкователями принимаемого, – что было две Вифании, из которых одна носила и другое имяВифа-вара), что слово Вифания в некоторых рукописях древ-них здесь поставлено по ошибке какого-либо писца, приме-ров чего, как известно, в книгах нового завета, равно как и ветхого, во всех древних рукописях, много.366 И эту ошибку писца, или другое название местечка Вифавары сделали доказательством неподлинности Евангелия Иоаннова! – В другом из указанных выше мест (4, 5) самарянский город Сихем назван Сихарь, о каковом названии города неизвестно ни откуда, кроме этого места, – и говорят, что название это поставлено ошибочно писателем, не знавшим местностей Палестины.367 Неужели это так? Не естествен-нее ли предположить что в просторечии Сихем действи-тельно назывался Сихарь, особенно у иудеев? При их не -расположенности к самарянам, ради насмешки они могли заменить одну-две буквы имени другими, чтобы из обык-новенного названия сделать ироническое. Шикарь – значит п-оил вином, а ефремляне, в колене которых лежит Си-хем, еще у Исаии (28, 1, 7; ср. Сир. 50:26) представлены особенно любящими пить вино. Потом, шекер значит ложь, а иудеи смотрели на религию и богопочтение самарян как на ложное. Мудрено ли же, что легким изменением буквы названия народ думал выразить свое нерасположение или насмешку над обитателями города, и употреблял это изме-ненное название города? Это – совершенно в обычаях на-родных. Как бы то ни было впрочем, только совершенно невероятно, что писатель допустил здесь неточность, не зная мест Палестины, как не палестинец, и не видавший этой страны.

II. Но, говорят и повторяют, можно ли думать, чтобы простой галилейский рыбарь мог иметь такое высокое греческое образование, какое видно в писателе четвертого Евангелия? Это, говорят, невероятно.368 Странное возражение; а между тем его повторяют почти все противники этого Евангелия, не развивая впрочем его в подробности, но держась боле-е в области общих прав. – «Высокое греческое образовани-е писателя»: какой смысл этой фразы? В чем выражает-ся это образование? В возвышенности м глубине воззрений или вообще миросозерцания? Но, во-первых, это воззрение или миросозерцание вовсе не греческое, а совершенно особенное, христианское; а во-вторых, писатель выражает не свои воззрения или миросозерцание, или точнее учение, а – своего Учи-теля, – учение, совершенно одинаковое и с учением, содер-жащимся в трех первых Евангелиях, и с учением, рас-крытым во всех писаниях Нового Завита. В способе ли повествования о событиях выражается это высокое греческое образование? Но этот способ повествования так же прост и безъискусствен, как и у прочих евангелистов. В языке ли! Но в языке то именно во многих местах и приме-мечается писатель – природный еврей, который, свободно владея греческим языком, не может совершенно отрешится от особенностей еврейского выражения, и в Евангелии много – оборотов, составленных по правилам еврейской грамматики.369 Особенная возвышенность речи в Евангелии зави-сит от особенного выбора предметов повествования, а совсем -вв не от высокого греческого образования писателя. – «Га-лилейский рыбарь!»... Но этот галилейский рыбарь был воз-любленным и довереннейшим учеником величайшего учи-теля мира. Если под руководством обыкновенных великих учителей мира образуются великие ученики, то ужели под ру-ководством такого необыкновенного учителя не мог обра-зоваться такой ученик, как писатель четвертого Евангелия – Иоанн? Надобно при сем припомнить, что этот галилейский рыбарь в продолжение нескольких десятилетий жил в самом центре малоазийского греческого образования – в Ефесе, во главе значительно развитой общины, где греческий язык был в обычном употреблении между жившими там евре-ями. В продолжение этого времени галилейский рыбарь по необходимости должен был хорошо узнать греческий язык, говорить и писать на нем. И будто бы этот галилейский рыбарь, которому смолоду еще вероятно знаком был гре-ческий язык, который был ближайшим учеником велико-го Учителя, жил и проповедовал очень долго в центре греческого образования, будто он не мог быть писателем четвертого Евангелия, даже если принять во внимание только естественные его средства к тому! Но –

-III. У писателя четвертого Евангелия, говорят, не пале-стинская христология (учение о Христе), – и притом христо-логия не апостольского века. Разумеется здесь по преимуще-ству учение Иоанново о Логосе, как вечном Слове Божем, которое во Христе стало плотию. – Думают, что палестинский иудей не мог так представлять и изображать Христа, и утвержд-ждают, что представление о Логосе – александрийского про-исхождения, почерпнуто из греческой философии и приложен-но ко Христу христианами уже в позднейшее время, когда получившие греческое философское образование переходили в христианскую церковь, тогда как палестинские христиане из иудеев признавали Христа (будто бы) только человеком, ода-ренным особенными божественными силами.370 В основе это-го взгляда лежат совершенно извращенные исторические по-нятия о первоначальной истории христианства. Во-первых, что касается до наименования Сына Божия – второго лица Пресвятой -Троицы Словом, то оно встречается еще в книгах Вет-хого Завета. Так в псалме 32, 6 говорится: Словом Го-сподним небеса утвердишася, и Духом уст Его вся сила их. В книге Премудрости Соломона (18, 15) читаем: всемогущее Слово Твое (Господи) с небес от престолов царских... в средину погибельная земли сниде, (Сравн. Учение – о Премудрости – Притч. 8и дал., особ. Сир. 24и дал.) В Таргумах иудейских оно также известно, как учение – о Слове Иеговы. Определеннее и прямее, но неправильно развил это учение александрийский иудей Филон, современник Христа и апостолов. – Раскрывал ли это учение сам Господь, известно прямо; но и у других апостолов, кро-ме Иоанна (как увидим сейчас), оно есть, хотя я не рас-крыто с такой полнотой, как у него. Во всяком случае, нельзя утверждать, что это учение – александрийского про-исхождения; еще менее можно утверждать, будто оно выте-кает из греческой философии и приложено ко Христу в позднейшее апостольского периода время. Мы встречаем на-именование Христа этим именем и у других апостолов, например в речи апостола Петра (Деян. 10:36) и в Еван-гелии от Луки (1, 2).371 Правда, у апостола Иоанна это уче-ние раскрыто прямее и определительнее, чем у других апо-столов, но это – по особенной причине, вполне понятной из свидетельств церковного предания о происхождении этого Еван-гелия, по которому оно написано в конце первого века в Ефесе. К тому времени вероятно там сделалось известным и распространилось неправильное (хотя и не совсем ложное) учение Филона о Логосе, как ипостазированном Слове Божием (но не ипостасном), и грозило извратить христианское учение о сем, или по крайней мере затруднить точное представление о сем; и – вот старец-апостол, имея и другие побудительные причины написать Еван-гелие, кратко, но точно излагает в нем истинное учение о Слове Божием, вечной ипостасной пре-мудрости – Сыне Божием, ставшем плотию и пострадавшем ради искупления всех.372 На каком же, спрашивается, осно-вании утверждать, что в Еван-гелии от Иоанна «христология совсем другая, каковой не могло бы быть, если бы это Еван-гелие было произведением апостольского века и именно -апостола из иудеев?» Во-вторых, должно же сознаться на-конец, что предположение, будто в апостольский век у христиан из иудеев, даже у апостолов в Иерусалиме, представление о Христе было только как о человеке, хотя одаренном особенными силами, – предположение совершенно неосновательное и хульное. Видевшие славу Его (Иоан. 1:14), слышавшие свидетельство Бога Отца о Нем (2Петр. 1:16­­-18), уверенные в Его воскресении, зревшие его вознесение (Лук. 24– 52), исповедовавшие Его Богом и Христом, получившие обетованного Им Духа Святого, наставившего их на всякую истину (Деян. 2:1 и дал.), они всем серд-цем веровали в Него, как Бога, и кровию запечатлели эту веру. – Должно же сознаться наконец, что в апостольских писаниях совершенно одинаковое учение как вообще, так и христология в особенности, только неодинаково полно у каждого раскрыто оно в писаниях их по особенным об-стоятельствам происхождения их писаний, что представление, будто учение о Логосе приложено к учению о Христе в после-апостольский период, – совершенно ложное представление. В доказательство этого можно указать на противоречие себе в этом пункте самих последователей или представи-телей Бауровой школы. Сами же они признают Апокалип-сис подлинным произведением апостола Иоанна, а там Христос прямо именуется Словом Божиим (19, 13).373 – Справедливо ли же не признавать учение о Слове в Еван-гелии от Иоанна – Иоанновым потому только, что здесь оно раскрыто несколько полнее, чем в Апокалипсисе и в дру-гих апостольских писаниях?

IV. В этом Еван-гелии вообще, говорят, господствует свободное, универсальное воззрение», а Иоанн был не с таким воззрением, судя потому, как его характеризует апостол Павел (Гал. 2:9), поставляя его наряду с Пет-ром и Иаковом – апостолами иудеев; следовательно он был с иудействующим воззрением.374 «Иудействующее воззрение; свободное воззрение!» Но мы уже имели случай замечать, что это – фразы, лишенные всякого основания, когда они прилагаются к апостолам, что воззрение апостолов всех совершенно одинаково, только те или другие из них рас-крывали те или другие стороны его полнее, по требованию известных обстоятельств. Не будем более говорить об этом. – Заметим только по сему случаю странные приемы поборников отрицания. – Видят ли в Евангелии иудействую-щее воззрение, иудейский партикуляризм, как выражаются они, и – на этом основывают подозрения в неподлинности Евангелия (напр. от Матфея); – усматривают ли противопо-ложное, т. е. отсутствие иудействующего воззрения, и на этом основании подозревают Евангелие в неподлинности. Стран-ное дело! А между тем такой совершенно некритический, чтобы не сказать резче, прием встречается у них нередко. Не находят наприм. в первых трех Евангелиях указаний писателей их на себя, именно как на писателей того или другого Евангелия, и говорят, что это отсутствие указаний свидетельствует о неподлинности их Евангелий. Но вот писатель четвертого Евангелия довольно прямо указывает на себя, как апостола Иоанна, словами: «ученик, котораго лю-бил Иисус», и – не только не хотят признать Иоанна пи-сателем Евангелия, перетолковывая и искажая все подобные указания, но даже на повторении этих указаний основывают доказательство, что именно не Иоанн – писатель Евангелия, и не апостол, так как апостолу и очевидцу нечего было с таким (будто бы) опасением, что ему не поверят, так усиливаться доказывать верность своего свидетельства.375 Неужели это приемы беспристрастной исторической критики?...

Довольно впрочем, пора оставить подобные возражения, основывающиеся по большей части на личном испорченном вкусе и предвзятых идеях, под внешним покровом quasi историко-критических начал и приемов376 и – об-ратиться к таким, которые имеют, по-видимому, более твердое основание. Это – кажущиеся противоречия евангель-ских повествований о некоторых событиях между собою и с указаниями гражданской истории.

* * *

329

Πνευματικὸν ἐναγγέλιον – так называл его Климент Александрийский (у Евсевия – Церк. Истор. VI, 14. и с тех пор употребляется это название.

330

Решительная полемика из-за этого Евангелия начинается собственно с Бретшнейдера (Probabilia – 1820 г.), который объявил было себя решительно против подлинности его, но вскоре отказался от своих воззрений, хотя их доселе еще повторяют отрицающие подлинность Евангелия. – Совершенно неподлинным считают это Евангелие: Штрауcc, Баур, Целлер, Швеглер, Гильгенфельд, Альм в указанных сочинениях; подлинность его только в настоящем виде не признают (полагая, что основа его положена Иоанном) Вейсе, Шенкель-, Швейцер, Ренан, Кейм, Вайтцкер в указанных сочинениях. – Из отрицающих подлинность первых трех Евангелий в настоящем их виде признают несомненную подлинность Евангелия от Иоанна особенно Блэк, Евальд, Бунзен, де-Ветте (в последн-их изданиях своего учебника Введение в новозаветные книги), Креднер-, Люкке в указанных сочинениях, и другие.

331

Что таковы были обстоятельства написания четвертого Евангелия, вид-но из сопоставления свидетельств: св. Иринея (Adv. haeres. III, 1, 2. слич. у Евсевия. Hist. eccl. (Catalog с. 9. и Comment. in Matth. proëm.), Епифания (Haer. 69) и Евсевия (Hist. еcсl. III, 24) – См. свод их у Герике в указ. кн. в русск. пер. 1. стр. 150 и дал. V, 8), Климента Алекс. (у Евсевия. Hist. eccl. VI, 14), Оригена там же (VI, 25), Тертуллиан (De praeser. c. 33). Иероним

332

Древние отцы и писатели церкви свидетельствуют, что Иоанн имел в виду именно Керинфово лжеучение и евионейское, присовокупляя впро-чем к ним и другие. Ириней говорит, что Иоанн в своем Евангелии хотел «обличить то заблуждение, которое посеял между людьми Керинф» (Adv. haeres. III. II. 1. 2). Иероним говорит, что Иоанн написал Евангелие „против Керинфа и других еретиков, и особенно для обличения догмата (учения) Евионитов» (Catal. c. 9. Также и Епифаний говорит, что кроме, поименованных, Иоанн имела в виду обличить и другие многие ереси (ἀλλας πολλὰς αίρέσεις – Наеr. 69).

333

Не разбираем того, как отстраняются эти свидетельства. Приемы все те же, какие видели мы при разборе возражений против достоверности сказаний о обстоятельствах происхождения прочих Евангелий, – и рез-ультаты те же. Некоторые примеры сего в отношении к Евангелию Иo-аннову мы указали выше при разборе свидетельств первохристианской древности о Евангелиях вообще (гл. II), и из них всякий может видеть, как делается это дело вообще.

334

Даже Ренан на этом основании считает исторически-достоверными почти ежегодные (?) путешествия Иисуса в Иерусалим на праздник пас-хи; только, говорит: «подробности каждаго из них мало известны (будто бы?), ибо синоптики не говорят об них, а замечания четвертаго Евангелия здесь очень сбивчивы» (будто бы? на сколько справедливо это увидим). Vie de Jesus, p. 201 и 205.

335

Die Kanonisch. Evang. S. 127.

336

Theolog. Jahrbuch. 1847. S. 99 и дал. ср. Die Kanonisch. Evang. S. 127.

337

Ibid.

338

Cp. Wieseler’s Chronolog. Synops d. vier Evangel. Hamburg. 1843. S. 316 и дал.

339

См. особенно Weisse’s Evangel. Geschichte S. 125. Baur’s Die kanonisch. Evangel. S. 126 и дал.

340

D. kanonisch. Evangel. S. 126 и дал.

341

Von d. Alm D. Theolog. Briefe, B. 2, S.278.

342

Renan Vie de Jesus. Introd. P. ХХХVI.

343

Weissé s D. evang. Gesch. 1, 120 и дал. Ср. Fromman' s Ueber d. Echth. und Integrit. d. Evang. Ioann. в Stnd. und Krit. 1840. S. 894 и дал.

344

Weisse a.a.O. у Frommann.

345

У Frommann. а. а. О. S. 901.

346

Ibid. S. 902.

347

Ibid. S. 903.

348

Ibid. S. 897. 898.

349

Само собою разувается, что эта разность могла условливатся еще личными особенностями писателя. Иоанн, любящий наглядность в изображении событий, мог ради ее удержать в своем повествовании диалог, тогда как другие могли изображать только сущность речей Господа, удержи-вая Его речь и опуская вопроса других и ответы Иисуса на них, не прямо относящиеся к предмету речи.

350

На это отличие Евангелия Иоаннова, как на признак его неподлинн-ости, указывают в особенности – Бретшнейдер, Вейссе, Брю-но-Бауер. Баур, Альм и Ренан.

351

Vie de Jesus – Introd. p. XXIX.

352

Выписываем некоторые места из них, сопоставляя с речами по Иоанну. Матф. 11:27: вся Мне предана суть Отцом Моим, и никтож-е знает Сына, токмо Отец, ни Отца кто знает, токмо Сын. Иоан. 10:15: Якоже знает Мя Отец, и Аз знаю Отца. – 6,46: не яко Отца видел есть кто, токмо Сый от Бога, Сей виде Отца. Матф. 28:18: дадеся Ми всяка власть на небеси и на земли, Иоан. 13:3: ве-дый, яко вся даде ему Отец в руце; и др.

353

Vie de Jesus – Intr. p. XXXV.

354

«Слог речей, приписываемых Иисусу четвертым Евангелием, говорит Ренан, совершенно сходен с слогом посланий св. Иоанна; видно (?), что, записывая речи, автор следовал не своим воспоминаниям, но довольно образному движению своей собственной мысли» (Vie de Jesus – Introd. p. XXXIV. XXXV). То же в других словах говорили прежде – Бретшнейдер, Баур и др.

355

На это указывает и Ренан – Vie de Jesus – Introd. p. XXXV p. XXXVI.

356

Theolog. Jahrbuch. 1844. S. 429. – Die Kanon. Evang. S. 265.

357

Vie de Jesus – Introd. p. XXXV.

358

Grote Geschichte d. Griechenlands, ans. d. Englisch. übertrag. von Meissner. Band. IV. Leipz. 1854. S. 623 – 625.

359

Bretschneider''s über d. Werth. Socrates, als Philisophen (Werke – zur Philosophie. В. II. S. 287 – 308). – Ritter''s Geschicht. d. Philos. II, 43 и дал.

360

Weisse Еvang. Gesch. 13. 2. – У Frommann. Stud. und Kritik. 1840. S. 886 и дал. – Renan Vie de Jesus. Introd. p. XXXIII – XXXIV.

361

Vie de Jesus. Introd. In XXVI-XXXVII. Ср. аб. Гэте Опроверж-ение на выдуманную жизнь Иисуса, соч. Ренана, в русск. пер. Тим-ковского, стр. 23 – 37.

362

Еще Бретшнейдер указывал на эти признаки (Probabilia-p. 91 и дал.); из недавних особенно Баур (Kanon. Evang. S. 317 и дал. Theolog. Jabrbuch. 1844. S. 623 и дал.), и особенно резко – Алм (Theo-log. Briefe. В. 2. S. 273 и дал.; в последнее время тоже повторяют Шенкель (Characterbild Jesu. 1864. S. 354 – 355), Штраусс (Leben Jesu. 1864. S. 78), Кейм (Geschichte Jesu von Nazara. 1867. 1. S. 159).

363

См. выше, в начале этой главы.

364

Ваur''s Theolog. Jahrb. 1844. S. 635 и дал. У Bleck Einleit. in d. N. T. 1862. S. 208 – 209. – Schenkel а а. О. S 354. – Strauss а. а. О. S. 78.– Keim и др.

365

Βηθανια – в кодексах: A. В. E. G. Н. K. L. M. S. W. X. 8. 11. 12 и др. около 80 кодексов; также в некоторых древних переводах: сирском – Пешито, коптском, фивском, сирском-иерусалимском, Вульгате, также и у некоторых из древних писателей. Βηθαβαρα – в кодексах: 22. 33. 66. 69 и многих других, в самом тексте, или на поле. В не-которых кодексах сделаны примечания вроде следующих: „в исправны-ных списках читается не – в Вифании, а – в Вифаваре; ибо Вифания ле-жала не по ту сторону Иордана и не в пустыне, но близ Иерусалима». В некоторых кодексах – и то и другое чтение, или в тексте или на поле; в некоторых имя – Βηθαβαρα – видимо неправильно написано пере-писчиками, Βηθεβαρα или Βηθαρα (Scholz Novum Testsmentum Graec. vol. 1. 1830. р. 347. Not. d.). В синайской рукописи (Codex Sinaiticus ed. Tischendorf) первоначально было написано Βηθανια, но потом поправлено (корректором С., по Тишендорфу) Βηθεβαρα , – См. обо всем этом по-дробнее в Novum Testamentum graece, ed. С. Tischendorf Ed. VIII. Lips. 1869. an Vоl. 1. р. 749 – 750. – В частности о кодексах см. у Герике Введение в новозаветные книги свящ. Писания, в русск. перев. 1869. 2-я полов. отд. IV.

366

См. об этом наше исследование «о Синайской рукописи Библии» в Прибавлениях к изданию Творений Св. Отцов в русском переводе за 1863 год.

367

Baur a.a.O. – Schenkel a.a.O. и др.

368

Даже Ренан ставит такие фразы: «неужели в самом деле Иоанн, сын Зеведя, брат Иакова (о которых даже ни разу не упомянуто в четвертом Евангелии), мог написать по-гречески эти уроки отвлеченной метафизики, которым ничего подобнаго не представляют ни синоптики, ни Талмуд (!)… Что касается до меня, я не смею быть уверенным, что четвертое Евангелие написано все сполна пером прежняго рыбаря галилейскаго». Vie de Jesus – Introduct. р. ХХV.

369

Например оборот речи в 7, 38: веруяй в Мя, яко же рече писание, -. реки из чрвга его истекут воды живы. совершенно не греческий, а еврейский. Сравни еще 7, 18; 5, 24 и друг.

370

Бретшнейдер, в особенности Баур и Швеглер. У Bleck Еinleit. in d. N. Т. 1862. Leipz. S. 210 и дал. Von der Alm Theologisch. Briefe В. 2. S. 274 и дал.

371

«Как предали нам то бывшие с самаго начала очевидцами и слуша-шателями Слова».

372

Различие между учением ап. Иоанна о Слове и учением Филона о нем можно увидеть у Erbard’a Wiss. Kritik d. Ev. Gesch. Drit. Aufl. 1868. S. 1118 – 1122.

373

«Он был облечен в одежду, обагренную кровию. Имя Ему: Слово Божие».

374

Baur Theolog. Jahrbuch. 1864 S. 633 и дал. Kanon. Evang. S. 929 и дал. Keim a.a.O. S.158–159. Strauss a. a. 0. S. 75–76.

375

Даже Ренан фразирует: „автор везде говорит о себе, как сви-детель-очевидец, он выдает себя за апостола Иоанна... Наконец не тольк-ко выдает себя за апостола Иоанна, но даже (!) видно, что он пишет в интересе этого апостола» Vie de Jesus – Introd. p. XXVII.

376

Некоторые другие возражения и суждения о них можно читать у Герике Введение в новозаветные книги Свящ. Писания, в русск. пер. 1869. 1. стр. 157 – 178.


Источник: О евангелиях и евангельской истории : По поводу книги "Жизнь Иисуса". Соч. Э. Ренана (Vie de Jesus, par E. Renan) : Опыт обзора и разбора так называемой отрицательной критики евангелий и евангельской истории / [Соч.] архим. Михаила. - Изд. 2., вновь пересм., испр. и доп. - М. : Унив. тип. (Катков и К°), 1870. - 362 с.

Комментарии для сайта Cackle