епископ Михаил (Лузин)

Глава III. Внутренние признаки происхождения первых трех Евангелий от апостолов

(Второе основание уверенности церкви в подлинности канонических Евангелий-: внутренние признаки, заключающиеся в самих Евангелиях. Общие замечания о сих признаках и их значении; общее отношение к ним отрицательной критики. 1) Внутренние признаки происхождения первого Евангелия от ап. Матфея-; отношение к ним отрицательной критики и выстав-ляемые ее признаки (мнимые) неподлинности этого Евангелия. 2) Внутренние признаки происхождения второго Евангелия от ап. Марка и возражения отрицательной критики. 3) Внутренние признаки происхождения третьего Евангелия от ап. Луки; суждения о возражениях против сего отрицательной критики)

 

Уверенность церкви в происхождении четырех канониче-ских Евангелий от тех именно святых апостолов, именами которых надписаны они, основывается, кроме вне-шнего непрерывного от самых времен апостольских и едино-душного вселенского предания церкви о их подлинности, на внутренних признаках, содержащихся в самых Евангелиях-. – В содержании и характере каждого более или менее значительного исторического творения необходимо более или менее отражаются исторические обстоятельства происхождения его и личные особенности писателя. Посему, если есть сви-детельства о написании известным лицом известной книги при известных обстоятельствах, то определяющий подлинн-ость или неподлинн-ость таковой книги по внутренним ее признакам исследует, соответствует ли содержание в ха-рактере книги указанным обстоятельствам и характеру пис-ателя, и, судя по их соответствию или несоответствию, или признает подлинность книги, или сомневается в ней, или же совсем отвергает. Само собою разумеется, что чем полнее и подробнее внешние свидетельства о обстоятель-ствах написания книги и о писателе ее, и чем достовернее такие сведения, тем вернее и тверже могут быть суждения о подлинности или неподлинности книги на основании внутрен-них ее признаков: ибо в них более можно находить со-ответствия или несоответствия с внешними сведениями о сем.

О обстоятельствах происхождения наших канонических Евангелий сохранялось довольно иного исторических сведений-, так что в содержании этих книг можно находить в довольно многих чертах соответствие с сими обстоятель-ствами, т. е. довольно много можно найти внутренних признак-ов подлинности их в этом отношении. Сведений о личн-нных особенностях и характере евангелистов, по крайней мере последних двух – Луки и Иоанна, также довольно, и сверх сего от этих последних дошли до нас другие книги (от Луки – книга Деяний апостольских; от Иоанна -Апокалипсис и три соборных послания), с которыми мо-жно сравнивать их Евангелия и усматривать их особенно-сти и характер, так что и в этом отношении можно на-ходить внутренние признаки подлинностей Евангелий. Но, с другой стороны, внешних сведений о обстоятельствах про-исхождения Евангелий и не так много, и особенности харак-тера писателей не всегда настольно определенны, чтобы при рассмотрении содержания их Евангелий совсем не было места некоторым вопросам и недоумению; при том же сведения- о обстоятельствах происхождения книг их не совре-менны самому происхождению и не совсем до подробностей сходны между собою, а этого и достаточно для отрицательной критики, чтобы поставить вопрос о внутренних признаках неподлинности Евангелий, также как и о внешних свидетельствах, отрицательно, т. е. обратить эти признаки не в пользу подлинности Евангелий, а против нее. – Впрочем, сказ-ззать правду, если бы о какой-либо древней книге, относящейся к гражданской истории, было столько и таких свидетельств, и столько и такие внутренние признаки в самой книге соответствовали бы этим свидетельствам, и тем утверждали их силу, сколько есть свидетельств о наших канонических Евангелиях и признаков, соответствующих этим свидетельствам: то, кажется, никакая придирчивая критика не заподозрила бы такую книгу в подлинности, и некоторые не совсем ясные места в такой книге объяс-няла бы не в ущерб ее подлинности. Но дело идет о Евангелиях, признание подлинности которых совершенно раз-бивает и превращает в ничто некоторые любимые лжефи-философские воззрения на мир и человечество, на происхож-дение и развитие религии, и вот никакие, самые очевидные доказательства подлинности их в глазах таковых иссле-дователей ее имеют силы; их ослабят, устранят, пере-толкуют так, как едва ли бы дозволила себе сама эта критика в отношении ко всякому другому памятнику древн-ности.

Для достижения своей цели – заподозрить или совсем от-вергнут подлинность Евангелий по внутренним признакам, содержащимся а них самих, поборники отрицательной критики, кроме устранения или перетолкования признаков подлинности, соответствующих внешним сведениям о на-писании Евангелий и писателях их: 1) выискивают в них такие признаки или черты, которые по-видимому стоят в несогласии или противоречат этим сведениям, и придавая таковым признакам большее значение, чем внешним сви-детельствам, противопоставляют их сим последним с целию ослабить или совсем устранить силу их. За тем 2), толкуя так или иначе равные новоизобретенные признаки внутренние, и так или иначе сочетавая их, сочи-няют разные представления о обстоятельствах написания той или другой книги, выискивают в истории или сочиняют сами таковые обстоятельства и противопоставляют эти свои разные теории свидетельствам церковного предания. 3) То обстоятельство, что четыре книги содержать историю одного и того же лица, вместо того, чтобы свидетельствовать о подлинности сих книг, по причине их внутреннего согласия, под пером отрицательной критики обращается не в пользу их: выискивают в них взаимные (будто бы) про-тиворечия, привязываются к кажущимся разногласиям, к не-которому несходству в некоторых сказаниях, и строят разные заключения о подлинности самых книг; самое сход-ство евангельских сказаний в повествованиях о некото-рых событиях, сходство иногда почти буквальное, под пе-ром их обращается также не в пользу подлинности книг евангельских. Потом 4), обращаясь, где можно, к собы-тиям гражданской истории или к записям светских писа-телей о тех событиях, на которые есть указания в Еван-гелиях, отыскивают несоответствие между их показаниями и свидетельствами Евангелий и, считая более достоверными первые и придавая им более силы и значения, обращают их против достоверности и подлинности евангельских сказаний-. И много, много разных приемов употребляет отрица-тельная критика, чтобы внутренние признаки подлинности Евангелий, содержащиеся в них самих, обратить не в пользу по-длинности их, а против нее, так что вопрос о внутренни-х признаках подлинности Евангелий в отрицательной критике является в высшей степени сложным и запутанн-ым, особенно в отношении к первым трем евангели-стам, так называемым синоптикам; это поистине лаби-ринт, из которого не посвященному во все тонкости этого вопроса трудно выйти без верного, руководства твердой ни-ти предания и веры. И это очень естественно в отрицатель-ной критике; к этой сложности, запутанности и сбивчивости она должна была прийти, руководствуясь так этими внутре-нними признаками, как она руководствуется, т. е. отрешив их от внешних исторических свидетельств о происхождении Евангелий. При этой отрешенности их от истории, в деле понимания и толкования их открывается широкое место произ-иззволу и фантазии, которые и уносят таковых толкователей в область исторических мечтаний и иллюзий, вместо действи-тельной истории; а эта область так пространна и порядка в ней нет: что голова, то мечта.

Но эта мечтательность, даже эта сложность в запутанность вопроса о внутренних признаках подлинности Евангелий для поборников отрицательной критики очень пригодны, и усиленно, как будто нарочно, поддерживаются в ней. С одн-ной стороны, помечтать об истории отрешившись от строгих исторических данных, гораздо легче и для некоторых приятнее, а с другой – разнообразием теорий можно спутать и сбить с толку нетвердого и неопытного читателя, осо-бенно не очень знакомого с точными историческими данн-ыми. «Внутренняя критика, справедливо замечает Толюкк, особенно пригодна резонерам, которые хотят дать свобод-ный ход своим субъективным тенденциям, и которых по-лет останавливается историческими данными, как тяжелой кладью. Это – легкая колесница, на которой философ может переноситься куда ему угодно. Правда, он рискует легко упасть, но если сумеет сохранять колесницу в правильн-ом равновесии, то путешествует с большою скоростью. Ум тонкий может доказывать все в подобного рода вопро-сах (т. е. в вопросах о внутренних признаках подлин-ности или неподлин-ности книг, когда эти признаки не опи-раются ни на каком внешнем свидетельстве – положительн-ном или отрицательном, и отрешаются от истории). Он может доказать посредством тонких умозаключений, что писатель имеет все признаки истины, а вслед за тем, – что не имеет ни одного. Ему легко, следуя подвижному про-цессу диалектики, опирающейся только на внутренних кри-териях, делать попеременно сомнительную подлинность самою неопровержимою, и неопровержимую самою сомнительною.... Мы не думаем, замечает Толлюк, что наша критика дол-жна находиться только на широком поле внутренних признаков-: ибо гимнастика экзегеса, которой единственный закон -- субъективность необузданная, может употреблять их совершенно по произволу. Не так это в границах истори-ческих данных, точных и не колеблющихся».255 Да, дей-ствительно не так, – здесь игра фантазии есть крепкая узда. Вот почему любители исторических мечтаний и иллюзий, н-апример в области евангельской истории, так не любят исторических свидетельств древности о Евангелиях и – -менее сильные совсем или почти обходят их, а более сильные стараются, во что бы то ни стало, устранить или ослабить их силу, разорвать эти узы, приковывающие их к земле, чтобы на легких крыльях, отрешенных от ис-тории внутренних признаков, унестись в облака мечтаний. Вот почему и Ренан, величающий себя философом и величаемый умом тонким, почти умолчав об историческом вселенском предании о происхождении Евангелий и обстоя-тельствах их написания, разглагольствует довольно о вну-тренних признаках их неподлинности в их нынешнем виде; здесь удобнее помечтать, чем при исследовании стро-гих данных истории. – Вот почему и вопрос о внутрен-них признаках подлинности Евангелий, когда, отрешенный от внешних исторических свидетельств, вступает в об-ласть мечтаний, становится так запутан и усложнен: область -мечтаний и иллюзий почти безгранична и также раз-нообразна, как разнообразны индивидуальные особенности людей, и – нет им предела, если не останавливает их строгая историческая действительность. Вот почему након-нец бывает иногда очень трудно следить критически, нау-чно, за развитием этого вопроса в отрицательной критике и бороться с различными неправильными и произвольными суждениями ее, как трудно бороться с тенью или мечтой или с гипотезой без основания.

Из сказанного видно, что в деле доказательства подлин-ности Евангелий (равно как и других книг) мы отдаем преимущество внешним свидетельствам церковного все-ленского предания пред внутренними признаками, или, лучше сказать, поставляем последние в зависимость от первых; отрицательная же критика поступает наоборот.256 Это вы-годно для нее, но решительно неосновательно. – Мы видели прежде, что вселенская церковь, определяя канон книг свя-щенных, т. е. отделяя подлинные писания апостольские от подложных, пользовалась преимущественно началом предани-я или внешних свидетельств, и только иногда указывала на внутренние признаки подлинности или неподлинности кни-ги, не придавая этому началу особенно важного значения, так как, по самому характеру своему, оно способно к раз-ным перетолкованиям. – Церковь очень верно это понимала и безошибочно определила состав подлинно-апостольских писаний: почему же нам не следовать ей беспрекословно в этом деле? Разумных оснований для этого нет, тем более, что подлинность всех древних письменных памятни-ков основывается глазным образом на предании, и уже с ним сообpазуется критика внутренних признаков подлинн-ости или неподлинности их. Почему же делать исключени-ниие из этого общего правила для священных письменных памятников первохристианской древности? Впрочем отрица-тельная критика сама себя наказывает за это отступление и извращение здравых правил исторической критики: произв-вол, натяжки, разноглася и взаимное противоречие разных представителей ее – вот характер отрицательной критики внутренних признаков Евангелий. Предполагая исследовать вопрос о внутренних признаках происхождения Евангелий от апостолов в более общем его виде, мы опять как и в вопросе о внешних свидетельствах, обратим внимание только на глазное в этом вопросе, оставляя утомительные частности и подробности.

В избежание крайней запутанности и необходимо проис-ходящей от того неясности, особенно для читателей, незна-комых со всеми тонкостями этого сложного вопроса в сов-ввременной отрицательной критике, считаем нужным пред-варительно сделать следующие замечания: 1) Часть возраже-ний против происхождения наших Евангелий от апостолов, именами которых они надписываются, основывается на ги-потезе о разных позднейших переработках первых трех Евангелий, при отличии их четвертого. Гипотеза об этих переработках, по самому существу ее, осложнилась до крайности у разных писателей, развивших ее, так что весьма затруднительно найти руководящую нить для раз-бора подобных исследований; что́ писатель, то новые видо-изменения гипотезы. Разбили Евангелия на разные отдаления, даже мельчайшие, и начали относить их то к основной буд-то бы записи, то к позднейшим переработкам – первой, второй, третьей и т. д., то – к одному источнику, которым пользовался будто бы позднейший редактор, то к другому, третьему и т. д.; явились – основная запись А, В, С, и т. д., переработки а, b c и т. д. источники А, В, Г, и т. д. и т д.257 Разумеется, что здесь нет никакого единства между учеными исследователями: один относит одно сказание к основной записи, другое – к той или другой или третьей пе-реработке, к тому или другому или к третьему источнику; другой поступает наоборот, и – так до частностей и по-дробностей. Основывается все это будто бы на особенностях воззрения, слога, выражений, оборотов речи и т. п. особенностях, которых, кроме их изобретателей, никто не при-мечает, да и сами то изобретатели крайне далеко расходят-ся в определении их; на самом же деле все это основы-вается на произволе и на той или другой предвзятой мы-сли. Свобода при таких исследованиях открывается вели-чайшая: всякому вольно что угодно считать достоверным или недостоверным, вероятным или невероятным, правдопо-добным более или правдоподобным менее, историческим, ле-гендарным, мифическим и т. д., – перекраивают еван-гельскую историю кому как захочется и кому как нужно. Из всей этой гипотезы о трех первых Евангелиях, со-образно нашей общей задаче, мы возьмем только более об-щее и характеристическое, оставляя утомительные и притом противоречивые частности. 2) Часть возражений против по-длинности Евангелий по внутренним признакам основывает-ся на гипотезах о взаимном сходстве и различии первых трех Евангелий (так называемых синоптиков в отличие от Иоаннова Евангелия). – Для объяснения этого сходства и различия перебрали все возможные предположения и – ни на одном не остановились: один принимает то, другой другое,258 и на этих то гипотезах, которые сами то все оказываются несостоятельными пред судом здравой критики, основыва-ют некоторые возражения против подлинности Евангелий по внутренним признакам. И из этих возражений, сообразно нашей общей задача, мы возьмем только более общие, так как противоречивые частности и подробности только запу-тывают дело. – Ограничив таким образом свою задачу, приступим к изложению внутренних признаков происхож-дения Евангелий от тех апостолов, именами коих они надписываются, и возражений отрицательной критики против них, отделив в особую главу исследование о внутренних признаках подлинности четвертого Евангелия, по особенному характеру возражений против них.

1

О обстоятельствах происхождения первого Евангелия от апостола Матфея внешние свидетельства первохристианской древ-ности в сущности таковы: Матфей написал свое Евангелие пер-воначально для палестинских христиан из иудеев,259 до раз-рушения Иерусалима и опустошения Иудеи Титом (70 г. по Р. Хр.).260 И в содержании Евангелия есть черты, которые вполне- подтверждают эти свидетельства. – Что оно написано пер-воначально для христиан из иудеев, это видно из всего содержания его: повествования в нем преимущественно на-правлены к тому, чтобы показать, что Иисус есть истинный Мессия, обетованный праотцам еврейского народа, что особен-но нужно было показать евреям, уверовавшим во Христа, неузнанного ими и распятого. Для этого в сем Евангелии гораздо чаще, чем в других Евангелиях; сносятся и сли-чаются события из жизни Христовой с ветхозаветными про-рочествами и преобразованиями.261 Для этого же вообще из всей истории Христа Спасителя избираются повествования особенно важные и нужные для иудеев, например а) повествование – о происхождении Христа Иисуса от Давида и Авраама, согласно с пророчествами и обетованиями (1, 1–18); б) по-вествование о рождении Христа в Вифлееме избиение младен-цев Вифлеемских, бегстве Младенца Иисуса во Египет и пр. (гл. 2), также согласно с пророчествами; в) две об-ширные речи Христа к народу (гл. 5 – 7 и 23 – 24), из коих в первой Иисус Христос объясняет отношение своего нового закона к закону ветхому и объясняет нрав-ственные правила своего учения, в последней обличает уклонения -учителей народных, фарисеев, от смысла и духа за-кона ветхого; г) изображение ожесточения и отвержения иу-деев.262 Согласно с сим же назначением Евангелия, в нем не объясняются обычаи и уставы народа еврейского, как известные более или менее читателям Евангелия, что делает-ся в других Евангелиях, назначавшихся первоначально для христиан из язычников.263 – Что Евангелие написано до разрушения Иерусалима, это видно из того, что в нем нет указаний на это, событие; Иерусалим и храм предполагаются еще существующими, и еврейский народ еще не подверг-шимся никаким бедствиям опустошения. Такое соответствие содержания первого Евангелия свидетельствам древности о обстоятельствах происхождения его утверждает достовер-ность сих последних и чрез то подлинность происхождения-ния сего Евангелия от ап. Матфея, которому оно приписывается-, как мы видим, вселенским церковным преданием.264

Как же относится к этим внутренним признакам отри-цательная критика и что она противопоставляет им?

1. Прежде всего силятся заподозрить достоверность сказан-ий о обстоятельствах написания этого Евангелия Матфеем. Что Евангелие сие назначено первоначально для христиан из евреев, или произошло, как выражаются, из еврейско-хри-стианского общества, этого нельзя отрицать и отрицательной критике; и – она не отрицает. Но для христиан из евре-ев, по ее мнению, мог писать и не Матфей. – Почему же не Матфей, когда церковное древнейшее предание указывает пря-мо на него, как на писателя этого Евангелия? Потому, отве-чают, что сведения об этом древних не достоверны: «все вообще замечания об этом очевидно стоят в связи с пред-положениями и предании о сем Евангелии и примыкают к заведомо неосновательному мнению о первоначальном (еврей-ском) языке этого Евангелия, а характеристического, из чего бы мы могли заключить об отношении этого Евангелия к лицу Матфея, они не представляют ничего».265 Вот первая причина заподозрения исторических свидетельств о написании первого Евангелия Матфеем в недостоверности. Но – а) несправедливо и то, что все древние сведения о написании это-го Евангелия примыкают к мнению о первоначальном языке-кее сего Евангелия, т. е. что все они имеют в основе своей оправдать (будто бы) предвзятую мысль о том, что Еван-гелие это написано первоначально на еврейском языке. Во всех них просто говорится, что первое Евангелие написал Матфей, написал для уверовавших из евреев и написал на еврейском языке266; предвзятой мысли тут никакой нет, а просто излагаются исторические факты, кто написал Еван-гелие, для кого и на каком языке, и только; предвзятую мысль может видеть здесь разве также предвзятая мысль. б) Не-справедливо и то, будто мнение о написании Евангелия Матфе-ева первоначально на еврейском языке – заведомо неоснова-тельное мнение. Все древние писатели имевшие случай говорить об этом, единогласно свидетельствуют, что Еванге-лие написано на еврейском языке; нет ни одного древнего свидетельства, что оно написано на греческом языке, и это мнение о первоначальном языке Евангелия от Матфея счи-тать заведомо неосновательным – основательно ли? Что язык книги (будто бы) не переводный, что цитаты из ветхого завета -приводятся по LXX, это вовсе не доказывает, что Еванге-лие написано на греческом языке: в настоящем виде Евангелие есть самостоятельный перевод греческий, а в гре-ческом приведены цитаты (не все впрочем и далеко не все)267 из ветхого завета по греческому же переводу: – что же тут подозрительного? в) В этих свидетельствах нет, говорят, ничего характеристического, что указывало бы на Матфея, как писателя Евангелия. Что хотят сказать этим, – непонятно. В этих свидетельствах говорится, что апостол Матфей, отправляясь из Иерусалима на проповедь к другим наро-дам, написал для христиан из иудеев Евангелие на еврей-ском языке: чего же еще требовать? Свидетельства прямые и определенные, если угодно, характеристические. Подозревать достоверность этих свидетельств на том основании, что в них неодинаково обозначается время написания этого Еван-гелия,268 также неосновательно. Что за важность, что предание -не сохранило точно сведений о годе написания Евангелия? В этом еще нет большой важности, и от этого нисколь-ко не ослабляется сила свидетельств, что это Евангелие действительно Матфеево, а этих свидетельств много, как мы видели.

II. Далее, ухищряются доказывать, что свидетельства дре-вних о написании Матфеем Еван-гелия относятся не к наше-му каноническому Еван-гелию, а к какому-то другому, кото-рое, может быть, написал Матфей, и которое, может быть, вошло и в наше Еван-гелие как основа или часть, во что эта запись Матфея (если она была) неизвестна нам в точности, а сведения, сообщаемые древними о обстоятельствах написания этого Еван-гелия, не соответствуют характеру ныне-неешнего канонического Еван-гелия от Матфея.269 Что свиде-тельства древних о Еван-гелии от Матфея говорят о нашем нынешнем каноническом Евангелии от Матфея (которое есть перевод с арамейского Еван-гелия сего апостола), об этом сказано уже нами достаточно прежде при разборе Папиева свидетельства о Евангелии Матфеевом и об отношении это-го Еван-гелия к так называемому Евангелию от евреев. А что известия древних о обстоятельствах написания этого Еван-гелия не соответствуют характеру нашего канониче-ского Еван-гелия, это подлежит исследованию. – Почему не со-ответствуют?

Потому, прежде всего, говорят, что первое Еван-гелия не есть просто историческое повествование о жизни Христовой, как это представляется по смыслу древних свидетельств о нем, а имеет иудействующий характер с воззрениями иудействующих христиан, в роде тех, с которыми боролся св. апостол Павел, а которые после апостольского ве-ка выразились особенно в секте Евионеев.270 Конечно, в этом случае оно не может принадлежать, по крайней мере в настоящем виде, апостолу, и не могло притом произой-ти в такое раннее время, на которое указывает предание. Итак, первое Еван-гелие упрекают – ни более, ни менее – как в еретическом характере, или в том, по крайней ме-ре, что оно написано в духе партии, секты. Странное и страш-ное обвинение! На чем же оно основано? Перечислим крат-ко: на возведении родословия Христова только до Авраама (1, 1–18), на особенности заповеди о пределах апостольской проповеди (10, 5; ср. 7, 6; 15, 24), на учении о неприменяемости и непреходимости ветхого закона (5, 17–19; 11, 13; 23, 3. 23), на изречениях, выражающих мысль, что много зла причиняет еврейскому народу извращение закона преданием (5, 20; 15, 3. 6), на учении об оправдании делами закона (7, 19–23; 12, 33–37; 19, 17; 21, 34. 41; 25, 31 и дал.), на превознесении будто бы до крайности святости субботы (24, 20), на предпочтении Петра другим апостолам. (10, 2; 16, 17–19), на представлении Иисуса Христа, как Царя иудейского (2, 2; 25, 31 и дал.), на временн-ых и местных обстоятельствах в изображении второго пришествия Мессии (10, 23; 16, 28), вообще на всей эсхато-логии, по которой кончина Израиля есть вместе и кончина все-го мира (24, 3. 22; 10, 23), почему и пакибытие двенадца-ти колен израилевых представляется как конечная цель всего исторического развития мира (19, 28). – Что сказать об этом целом ряде так-называемых оснований? Очевидно, здесь взята одна сторона Еван-гелия – изображение отношения Мессии и Еван-гелия к иудейству, и посредством ложного толкования преувеличена до крайности, почему писатель и пред-ставляется с иудействующим воззрением. Но вот другая сторона Еван-гелия – изображение отношения Мессии и Еванге-лия к язычникам, чему не дают надлежащего значения по-борники (мнимо) иудействующего направления Еван-гелия от Матфея, считая позднее внесенными в Еван-гелие «универсальн-нными элементами» (на сколько справедливо, увидим). В языч-никах, по повествованию этого Евангелия, Христос находил веру, Его самого изумлявшую, какой не находил Он в иу-деях (8; 10; 15, 28), и прямо говорил, что многие придут от востока и запада и получат участие в царстве небесном вместе с патриархами, а сыны царства (иудеи) лишатся это-го участия (8, 11 – 12; ср. 24, 31). В этом именно смысле, особенно в последних глазах Евангелия, содержится мно-го указаний на переход Еван-гелия и царства Божия от иу-деев к язычникам. Один только этот евангелист пове-ствует о проклятии, которое изрекли сами на себя иудеи (27, 24. 25), он один повествует прямо и определительно о грозн-ном предречении Господа, что царство Божие отнимется от иудеев и дастся язычникам (21, 43), и это учение раскрывается во многих притчах, содержащихся в этом Еван-гелии (20, 1 – 16; 21, 28 – 43; 22, 1 – 14 и др.). И язычники, по учению этого Евангелия, исполняющие заповедь любви, по вере во Христа, будут блаженны (25, 31 – 45; ср. 11, 22; 12, 41 – 42). Даже в родословие введены лица из язычник-ов (1, 5). И язычники прославляют Христа, как царя иудейского, прежде иудеев (1, 1 – 12; 15, 22). С другой сто-роны, ни один евангелист не повествует так много о об-личениях Иисусом Христом фарисеев и прочих сект иy-дейских, более или менее руководивших народ в рели-гиозно-нравственном отношении; один он наконец повест-вует о величайшем обмане представителей иудейского народа при подкупе стражей, стерегших гроб погребенного Спаси-теля. После всего сказанного, – это ли повествователь с ограни-нииченным и ложным иудействующим в воззрении на хри-стианство направлением, которое отрицало права язычников на участие в царстве Мессии, без соблюдения обрядовых законов Моисеевых, и ограничивало область сего царства набранными из народа иудейского по преимуществу? Какой односторонний и превратный взгляд на Евангелие и евангели-ста! Что же касается до каждого в частности из вы-ставленных оснований этого взгляда в самом Евангелии, то стоит только снести эти места с другими местами того же Евангелия, чтобы понять правильно их смысл и не строить на них таких ложных взглядов на пове-ствователя, какие строят. Нечего распространяться о том, почему у Матфея родословие Иисуса Христа возведено толь-ко до Авраама, – причина понятна; для уверовавших иуде-ев важно было знать, что Христос, соответственно про-рочествам, происходит от Авраама; особенной цели в этом ограничении родословия, в роде той, будто писатель хотел этим ограничением родословия показать, что «благодеяния Мессии простираются только на народ еврейский, происходящий от Авраама», что будто бы указывает на «иудейский партикуляризм» писателя, – подозревать нет никаких оснований, тем более, что в это родословие вво-дятся лица и не еврейского происхождения: Указывают в особенности на то, что только у одного Матфея содержится повеление Спасителя апостолам, при посольстве их на проповедь, не ходить с проповедью к язычникам и са-марянам, а проповедовать только погибшим овцам дома израилева (10, 5 – 6). Сопоставляя с сим повествование, также у одного только этого евангелиста находящееся, о хананейской жене, которой Христос первоначально отказы-вал в ее просьбе оказать помощь ее бесноватой дочери потому, что Он послан только к только к погибшим овцам дома израилева, и что несправедливо отнимать хлеб у детей и отдавать псам (15, 24. 26), указывают в этом иудей-ствующего повествователя. Но этому совершенно противоре-чат другие месса того же Евангелия, в которых Христос говорит и дает своим ученикам заповедь о распространении – Евангелия по всей земле, между всеми народами (24, 14. 31; 28, 18–20; 8, 11. 12 и др.). Рассматриваемое же повеление – ограничиться проповедью одним только иудеям относится к первоначальной лишь проповеди апостольской, так как иудеи прежде призывались в церковь Христову, им обетован был Мессия и между ними Он явился.271 Изречения Господа жене хананейской имеют тот же смысл, и сверх сего они служили к испытанию твердости веры жены, и как скоро выражена была женою сия твердость веры, Христос тотчас же удовлетворил ее просьбе, вос-хвалив ее веру. Где же здесь иудейский партикуляризм, по которому силятся заподозрить происхождение Евангелия от апостола? Далее, ссылаются на изречения, находящиеся только а этом Евангелии, о непременяемости и непреходимости ветхого закона, особенно на слова, сказанные Христом, что Он не пришел разорить закон, но исполнить; что скорее прейдет небо и земля, нежели прейдет одна иота или одна черта из закона, так чтобы не исполнилось все; что кто нарушит одну из малейших заповедей, тот малейшим назовется в царства небесном (5, 17 – 19), – и видят здесь выражение того же иудействующего воззрения пове-ствователя на христианство. Но непосредственно за сим же повествователь приводит целый ряд изречений Госпо-да, в которых Он представляет иудейский нравственн-ый закон недостаточным для наследования царства небе-сного и заменяет некоторые ветхозаветные постановления закона другими. Значит, не так нужно понимать изречения Господа о непреложности закона ветхозаветного, как пони-мает их рассматриваемое мнение, и оно несправедливо на-ходит в них иудействующее воззрение повествователя. Из-речения сии имеют тот смысл, что ветхий завет в выс-шем духовном смысле исполняется в новом и заменяется-, потому, и отменяется, сим последним. – Разбирать ли другие выставленные основания рассматриваемого мнения? Все они, как и сейчас разобранные, представляются основани-ями только при одностороннем и неправильном понимании указываемых в них изречений или повествований, а рас-сматриваемые правильно, при сличении с другими изречениями -и повествованиями, не дают никак мысли о том, чтобы Евангелие написано было в духе и интересе иудействующи-х христиан и следовательно не апостолом (с некоторыми из этих оснований мы впрочем еще встретимся). В Евангелии Матфеевом, соответственно первому назначен-нию его, действительно есть, как мы видели, применения к потребностям христиан из иудеев, но нет следов како-го-либо евионитского направления.

III. Односторонность выставленных оснований рассмотренного мнения не могла быть не замеченною и поборниками этого мнения, но оно так полюбилось им и так им при-годно, что они не хотят, расстаться с ним, и – чтобы устранить противопоставляемые им места Евангелия, в ко-торых выражаются воззрения совершенно не иудействующе-го повествователя, прибегают к новым предположениям, и на них построивают новые доказательства против по-длинности этого Евангелия, в его настоящем виде, на основании внутренних признаков. – Предполагают, что писатель вангелия в настоящем его виде (или последний редактор его, как выражаются) – не самостоятельный писатель, а имел несколько записей или источников с противоречи-выми воззрениями и внес эти воззрения в свою книгу, – или, что первоначальная запись, принадлежавшая может быть и апо-столу Матфею, в последствии была перерабатываема и восполня-ема, и – вот в ней явились эти, как выражаются, универсальн-ннные элементы, тогда как первоначальная запись была чисто иудейского направления;272 и значит в том и другом слу-чае Евангелие не от апостола Матфея произошло. На чем основываются эти предположения?

Прежде всего на тех же будто бы противоречащих местах Евангелия. «Есть в первом Евангелии, говорит например Штраусс, такия места, которыя мы должны произ-изводить из разных источников..., которыя стоят в про-тиворечии между собою. Так, посылая 12 учеников на проповедь; Иисус запрещает им обращаться к язычникам -и самарянам, и обещает второе пришествие свое в то время, когда они еще не успеют обойти всех городов израильских (7, 6; 10, 5 и дал. 23). А в других местах того же Евангелия напротив Он угрожает за неверие иуде-ев призвать на место их язычников (8, 11; 21, 43), объявляет, что Он не прежде придет, как когда Евангелие распространится по всей земле, между всеми народами (24, 14), даже прямо повелевает апостолам принимать в свое общество посредством крещения все народы (28, 19)» и пр.273 Но неужели это противоречие? Сначала посылает Господь, еще при жизни своей, учеников своих пропове-довать Евангелие по городам и селам только иудейским, потом, совершив дело искупления и оставляя мир, посы-лает их на всемирную проповедь ко всем народам, так как, по Его же не раз высказанному учению, и язычники должны быть призваны в царство Его: – неужели это про-тиворечие? Что касается до указанных изречений о времени второго пришествия Христова, то при насильственном толь-ко толковании их, или по крайней мере одностороннем, можно видеть в них взаимное противоречие, которого на самом деле нет. О втором ли славном, при кончине мира имеющем быть, пришествии Христовом говорится в первом из указанных изречений: «не успеете обойти городов из-раильских, как Сын человеческий приидет» (10, 23)? Это изречение Господа, в отношении ко времени пришествия Его, одинаково с другим Его изречением, содержащимся в том же Евангелии: «некоторые из стоящих здесь не вкусят смерти, как уже увидят Сына человеческаго, грядущаго в царствии своем» (16, 28). Здесь общее понятие пришествия Сына человеческого (т. е. Господа Иисуса Христа) опреде-ляется теснее понятием пришествия Его в царстве своем. Пришествие Иисуса Христа в царстве своем есть тоже, что открытие сего царства, а открытие царства Христова совер-шилось Его воскресением, после которого Он сам сказал о Себе, как царь: дадеся Ми всяка влаcmь на небеси и на земли (Матф. 28, 18), в ниспосланием Св. Духа апосто-лам, после чего они пошли во весь мир с проповедью об открытии сего царства. Св. Златоуст на слова: «некоторые из здесь стоящих» и пр., делает такое примечание: «по-елику И. Христос много беседовал об опасностях (16, 24 – 26)..., то теперь, желая просветить взор их и показать…, в чем будет некогда состоять та слава, с которою Он придет (ст. 27), открывает им славу сию еще в настоя-щей жизни, дабы они не печалились о своей смерти, равно кан и о смерти Господа своего»,274 а слава сия открылась в Его воскресении и потом в ниспослании Св. Духа. Посе-му и в первом из рассматриваемых изречений: не успеете обойти и пр., говорится о пришествии Христовом в том же самом смысле, т. е. об открытии царства Христова в воскресении – Христовом и ниспослании Духа Святого. Св. Зла-тоуст, объясняя эти и предшествующие (о гонении на апостол-ллов) слова, замечает: «Господь говорит не о тех гонени-ях, которыя имели быть после, но о тех, которыя долженствовали быть прежде распятия и страдания Его, что и пока-зал сими словами: не имате скончати грады Израилевы, дóндеже приидет Сын человеческий.... Вы, говорит, не успеете обойти Палестины, как Я тотчас приду к вам..., ибо к утешению их довольно было того, чтобы только уви-деть Его»275 (т. е. после страданий и смерти воскресшего). Далее, в последнем из указанных изречений Господа: «и проповедано будет сие Евангелие царствия по всей вселенн-ой, во свидетельство всем народам, и тогда приидет конец» (24, 14), говорится ли прямо о втором, славном пришествии Христовом пред концом мира? Во всей этой речи говорится вместе и о разрушении Иерусалима и храма и кончины века: не разумеется ли в этом изречени под концом прежде всего конец иудейского царства, как про-образ и кончины мира? Связь речи этому благоприятствует. Послушаем, как объясняет это место тот же вселенский златоустый учитель церкви: «и тогда приидет кончина – не мира, а Иерусалима... А что Он на сие самое указывает, это видно из последующего: ибо в удостоверение о разрушении Иерусалима Он привел и пророчество, говоря: егда убо узри-те мерзость запустения, реченную Даниилом пророком, cmoящу на месте святе (иже чтет, да разумеет). А мерзостию называет статую завоевавшего тогда город, ко-торую он, по опустошении города и храма, поставил внутри храма; почему и называет мерзостию запустения. Потом, дабы дать знать, что сие случится еще при жизни некоторых из них, сказал: егда узрите мерзость запустения. 276 Если же скажут, что к тому времени не было еще проповедано Евангелие по всей вселенной во свидетельство всем народам, то вспо-мним, что апостол Павел около 60-го года писал к рим-лянам о пределах проповеди апостольской, пользуясь про-рочественными словами псалма в приложении к проповед-никам Евангелия: «по всей земле разнесся голос их и до пределов вселенной слова их» (Рим. 10:18)277: Таким образом рассматриваемые изречения Господа, правильно понимаемые, отнюдь не представляются противоречащими одн-но другому; ставить их в противоречие и на этом противоречии строить гипотезу о разных источниках первого Евангелия, по меньшей мере, легкомысленно. – «Точ-но также, продолжает Штраусс речь свою, в реши-тельном противоречии стоят (в Евангелии от Матфея) сказания о капернаумском сотнике (8, 5 – 10) и о хананейской жене (15, 21 – 28), когда Иисус одинаковую помощь однажды оказывает язычнику без отговорки, а в другой раз языч-нице, – после продолжительного отрицания, только как исключе-ние».278 Двоякий способ испытания веры тех, кому Христос хотел оказать помощь, и соответственное сему различие по-вествований можно ли назвать противоречием в воззрении? В одном случае Христос отказом в помощи вызывает свидетельство веры, в другом – беспрекословное согласие оказать помощь вызывает изумившую самого Христа силу веры, и в обоих случаях Христос похваляет ее: – это ли противоречие? А Штраусс заключает: «мы ясно (!) различаем здесь две разных эпохи (Leitalter) и степени развития древнейшаго христианства» и пр.279 – Каждый, кажется нам, может видеть, может ли быть сделан такой вывод из выставленных сейчас изречений.

Другой признак того, будто писатель первого Евангелия в нынешнем виде его – не Самостоятельный писатель, а заим-ствовал сказания свои из разных источников, следо-вательно не очевидец и не апостол, указывают в том, что в этом Евангелии о некоторых событиях повествует-ся два раза, напр. об упреке фарисеев Христу, что Он силою князя бесовского изгоняет бесов (9, 32 – 34; 12, 24 и дал.), о знамении пророка Ионы (12, 38 – 41; 16, 4) и о чудесном напитании народа (14, 15 – 21 и 12, 32 – 39). «Что многия истории в Евангелии от Матфея встречаются два раза, это, говорит Штраусс, удовлетворительно можно объяснить только тем, что одни и те же истории представля-лись писателю в различных источниках с некоторыми разностями и приняты были им за разныя истории, что ко-нечно свидетельствует о нем, как об очень мало крити-ческом историке-писателе».280 Сказать голословно, что такой -то факт удовлетворительно объясняется только тем-то и сделать по сему случаю резкий отзыв о повествователе факта-, конечно, очень легко; но основательно ли? – Почему удо-влетворительно только такое объяснение? Не более ли удовле-творительно такое объяснение этого факта, что здесь не по-вторение одних и тех же событий в разных редакциях-, а сказания о различных, особых, только сходных событиях? Разве не мог Господь Иисус Христос совершить два или боле одинаковых или сходных чуда? Разве не мог сказать дважды или более одинаковые речи с нек-еккоторыми видоизменениями при одинаковых или сходных обстоятельствах? Это так естественно, это нередко случает-ся со всеми. Почему же в подобных повествованиях Матф-ффея видеть повторение сказаний об одних и тех же собы-тиях в разных редакциях? Оснований и придумать ника-ких нельзя, а их обыкновенно не выставляют поборники отрицательной критики. А между тем сравните три выстав-вленных примера мнимого повторения сказаний об одних и тех же событиях; и не трудно увидеть, что это не по-вторения. Возьмем и сравним для примера хотя сказания о чудесном насыщении народа. Это – не одно событие, расска-занное дважды по разным редакциям, а два события особые, различные, только сходные, а это различие указывается во многих особенностях. При первом насыщении было пять хлебов и две рыбы (14, 17), при втором семь хлебов и несколько рыбок (15, 34); при первом евших было око-ло 5000, кроме жен и детей (ст. 21), при втором – 4000 (ст. 38); при первом остатков собрали 12 полных коробов (ст. 20), при втором – 7 коробов (ст. 37). И пред-шествовавшие этим событиям и последовавшие за ними об-стоятельства были также неодинаковы. Первое насыщение было в то время, когда Христос по случаю известия об убиении Иоанна Иродом удалился в пустыню (14, 12. 13); второе было по возвращении Иисуса из пределов тирских и сидонских к морю Галилейскому (15, 21. 29). После пер-вого насыщения ночью во время бури, когда Господь ходил по волнам и спас Петра от потопления, Он с ученика-ми пришел в землю Геннисаретскую (14, 22 – 34); после второго насыщения Иисус отправился в лодке в пределы Магдалинские (15, 39); наконец сам Спаситель в речи своей ученикам, сохраненной у того же Евангелиста (16, 9 – 10), напоминает им о двукратном чудесном насыщении -народа. Неужели же это одно событие, только в разных редакциях, когда между ними столько различия? Могут, ко-нечно, утверждать что угодно, но где же твердые основания?

IV. Далее, говорят, что писатель первого Евангелия в его настоящем виде по местам повествует не как очеви-дец, и следовательно он не апостол, что признаки этого есть ясные и прямые. Какие же это признаки? «Сюда принад-лежит прежде всего то, что он (писатель Евангелия) часто заставляет Иисуса говорить очень ясно о таких обстоятель-ствах, которые явились по смерти Иисуса, и говорить так, как сам Иисус не стал бы говорить». Любопытно, что это такое несообразное с временем жизни и речью Иисуса. А вот что: «Иисус говорит например священникам и фарисеям в храме (Матф. 23:33): «змии, порождения эхиднины! Как убежите вы от осуждения в геенну? Ибо се Я пошлю к вам пророков, мудрых и книжников; и вы иных убьете и распнете, а иных будете бить в сина-гогах ваших и гнать из города в город: да придет на вас вся кровь праведная"… Это пророчество заимствован-о от судеб первых христиан, следовательно из опы-та, бывшего после смерти Иисусовой».281 Очевидно, это доказательство основано на том, что Христос не мог пред-сказывать о судьбе своих посланников в таких чертах, в которых эти предсказания сбылись действительно. Доказ-ательство ли это? Хотя бы допустили во Христе естественн-ую, только человеческую прозорливость, отрицая Божествен-ное предвидение, и в таком случае не ослепляясь пред-взятой мыслю, не сказали бы, что Иисус не мог этого предречь. Его самого покушались несколько раз убить, и события (Он говорил это пред своими страданиями) види-мо клонились к тому, что Он сам скоро положит душу свою за живот мира, как и предсказывал Он это еще недавно своим ученикам (Матф. 20– 19), самого Его видимо преследовали, так что Он должен был переходить из города в город, иногда для сохранения жизни своей. Даже по-человечески, при таких обстоятельствах, неужели нельзя было предвидеть и предсказать, что и посланники Его подвергнутся той же участи, если будут верны Ему? Но и задолго еще до сего, посылая своих учеников на проповедь, Он предсказывал им: «ученик не выше учителя.... Довольно для ученика, чтобы он был, как учитель его.... Если хозяина дому (Христа) назвали веелзевулом, кольми паче домашних Его? Итак не бойтесь их» (Матф. 10: 24 – 26). И это вложено в уста Христовы после гонений на апостолов?... Но и вообще голословно отрицать возможность пророчества и считать всякое предсказание пророчеством после события (vaticinium post eventum) совершенно неосновательно; руковод-ствуясь этим началом, можно исказить (и искажают) всю историю. – «Да Иисус сам, еще непризнанный (за Мессию), не мог в храме пред иудеями говорить, что Он пошлет про-роков».282 Неправда и то, что Он не был признан за Мессию; не всеми признан, – это правда, но многими и был признан. Не в этом впрочем дело. Он сам знал, что Он Мес-сия и требовал веры в Себя, как Мессию: почему же Он не мог сказать, что Он пошлет иудеям пророков и пр.» Он уже послал им своих учеников, проповедавших по Иудеи Его учение. «Далее, что не апостола – очевидец писа-тель Евангелия, говорит то обстоятельство, что писатель ча-сто вращается в совершенно общих выражениях и не знает ближайших отношений. Так в главе 4, 23 гово-рится: и ходил Иисуса по всей Галилее, уча в синагогах и проповедуя Евангелие царствия и исцеляя всякую болезнь и всякую немощь в людях».283 Читатель в недоумении, – почему бы этих слов не мог написать очевидец событий и апостол? А потому будто, что «здесь евангелист, очеви-дно (?), хочет наполнить длинный промежуток времени, о котором он ничего особенного не знает, но не могло бы быть недостатка в материале, если бы он как апостол соп-путствовал своему Господу».284 Итак очевидцу непозволи-тельно сделать краткую общую заметку о деятельности в известное время лица, действия которого он видел, а непременно он должен повествовать о всем подробно, даже если не считает того почему-либо нужным? Иначе его заподозрят, – скажут, что он ничего не знает о событиях, целый ряд которых он охарактеризовал кратко (summatim), что он не был очевидцем их... Странное, более чем странное, историко-критическое на-чало! Притом приведенные слова евангелиста составляют краткое выражение того, что далее он же сам подробно излагает; это общая характеристика деятельности Спасителя в Галилее, и – только: по какому же праву утверждать, что повествователь не знает подробностей? Еще: «Евангелист говорит: пошедши оттуда, Иисус пришел к морю Гали-лейскому; и взойдя на гору, сел тут (Матф. 15:29). Как называется эта гора? В Галилее много гор. Почему писатель не назвал ее? Если бы писатель был апостол, спут-ник Иисуса, то нужно бы ожидать, что она назовет гору по имени».285 Нужно бы! – как будто писатель-очевидец с точностию протоколиста должен обозначать по имени каждую гору, каждый ручей, каждую долину, даже когда это вовсе и не требуется, когда для первых и последующих читателей его это и не важно знать! В удостоверение, что писатель действительно очевидец, не пожелать ли еще, что-бы он показал и величину горы и объем ее, и какая растительность на ней и пр.? а иначе, если бы только гору назвал он по имени, все же можно было бы подозревать, что он не видал ее; да и во всяком случае впрочем могут подозревать те, кто способен на таких ничтожней-ших основаниях подозревать. И вот на основании подобн-ных-то признаков думают отвергнуть подлинность Еван-гелия, утвержденную единогласным преданием вселенской церкви. Совестно даже говорить о подобных основаниях, а о них трактуют даже с важностью, и выставляют как верх современной мудрости, как последние результаты нау-ки! Странно, даже более чем странно! Попытались бы при-ложить подобные историко-критические начала к древним документам гражданской истории! – увидели бы, что вышло бы. Позволила ли бы их себе сама эта критика? Здесь же все себе позволяют... Довольно бы об этом. Но вот еще один пример в заключение. «Писатель, говорят, сам не скрывается, что он писал долгое время спустя после тех событий, которые он описывает; например 27, 8. он го-ворит о поле, купленном на деньги, возвращенные Иудою Искариотским: и называется то поле землею крови до сего дня! 28, 15: и пронесся слух сей (что ученики похитили тело Иисусово) между иудеями до сего дня».286 И это признак-, что писатель не очевидец, не апостол Матфей, что писатель жил долгое время спустя после событий? По сви-детельствам древности самый ранний срок написания Еван-гелия – восьмой года по вознесении Спасителя. Неужели че-рев восемь лет Матфей не мог написать, что село крови так называется до сего дня, и молва о похищении учениками тела Спасителя носилась до сего дня? Даже, если бы раньше написано было Еван-гелие, и тогда эти выражения совершенно уместны. – Но пора оставить подобные признаки мнимой не-подлинности Еван-гелия от Матфея.287

V. Серьезнее, или по крайней мере благовиднее, возражени-я отрицательной критики, которые основаны на признаках, будто бы показывающих, что Еван-гелие в его настоящем виде написано после разрушения Иерусалима и опустошения Иудеи римлянами (70 г. по Р. Хр.), вопреки всем древним свидетельствам о времени написания этого Еван-гелия, так как апостола Матфея тогда уже не было в Иерусалиме, да едва ли он тогда и в живых был. Говорим, – серьезнее, или по крайней мере благовиднее, лишь сравнительно с только-что сейчас приведенными возражениями против того, что писатель был очевидец, а не потому, чтобы они в самом деле были серьезны и действительно могли возбу-ждать и развивать сомнения в раннем происхождении этого Еван-гелия. – Признаки эти следующие:

а) Известно, что первый евангелист, также как второй и третий, описывают деяния Христовы, совершенные главн-нным образом в Галилее, или по крайней мере вне Иудеи и Иерусалима. Говорят, что самое это ограничение места действия Иисуса (описанных в первом Еван-гелии) Галилеею объясняется только тем, что главный город иудейства (Иерусалим) был уже разрушен.288 Но во-первых, на основании подобного объяснения можно построить такое зак-лючение: так как евангелист Иоанн ограничивает круг действий Иисуса по преимуществу Иерусалимом и Иудеей, то значит Иерусалим в то время, когда написано четвертое Еван-гелие, не был еще разорен, на что не согласится и сама отрицательная критика. Во-вторых, все повествование первого Евангелия несомненно предполагает еще существу-ющими Иерусалим и храм с храмовым богослужением и жертвами. Такие места, как 5, 23 – 35; 17, 24 – 27; 23, 16 и дал. 21, даже по мнению некоторых из поборников отрицательной критики, несомненно указывают на существование – Иерусалима и храма при написании Еван-гелия.289 Нако-нец те места, которые приводятся как признаки написания Еван-гелия после разрушения Иерусалима, сами по себе, как сейчас увидим, вовсе не указывают на это, и только при ложном понимании и толковании их выставляются как так-овые признаки. Эти места следующие:

б) В обличительной речи против священников и фа-рисеев Христос говорит (23, 35): «да придет на вас вся кровь праведная, пролитая на земле, от крови Авеля праведника до крови Захарии, сына Варахиина, котораго вы убили между храмом и жертвенником». – Кто этот Захария, сын Варахиин? Флавий говорит, что не задолго до разрушения Иерусалима римлянами убит был во храме иудейскими зилотами некто Захария, сын Вару-хов;290 и отрицающие подлинность Евангелия от Матфея ду-мают, что здесь речь идет об этом Захарии, т. е. что писателю Евангелия в его настоящем виде известен был этот акт убиения, и он, вставив его в речь Иисуса Христа, обличил тем сам себя, т. е. показал, что он жил после этого события, т. е. после разрушения Иерусали-ма, следовательно не апостол Матфей.291 Но а) упоминаемый Иосифом Захария был сын Варуха, а не Варахии, а Ва-рух и Варахия – не одно и то же; б) этот Захария не был ни пророк, ни посланник Божий, а в этом здесь все дело: речь идет об особенных посланниках Божиих к на-роду. Следовательно не об этом Захарии здесь речь. О каком же Захарии здесь говорится? Вероятно о том Захарии, о котором упоминается в 2 Парал. 24:20, – как особенный посланник Божий, явился пред народом во вре-мена Иоаса царя (когда Бог послал иудеям пророков, да-бы они обратились к Господу, а они не послушали – ст. 19), и которого, по повелению этого царя, побили камнями во дво-ра дому Господня (ст. 21). Христос говорит, что зло бу-дет отмщено на злых, кровь пролитая от создания мира (Лук. 11: 50–51), от крови Авеля до крови Захарии, взы-щется от рода сего. Почему только до Захарии, пострадавшего при Иоасе? Христос берет примеры пролития невин-ной крови: первый из первой и последний из последней священных исторических книг еврейского народа (по еврейскому счислению их), и в этих пределах указывает исполнение беззаконий иудеев и пролитии невинной крови, хотя может быть и после совершалось пролитие невинной крови, но не записано в священных книгах, на которые, в до-казательство для иудеев верности своих слова, ссылается Господь. – Правда, Захария, в помянутом месте книги Паралипоменон, называется сыном не Варахии, а Иоддая, но это может быть объяснено тем, что отец Захарии носил два имени, как это было в обычае у иудеев, или же тем, что Захария, по еврейскому закону ужичества, принадлежал двум отцам,292 одного звали Варахией, другого Иоддаем; тем более это вероятно, что, по хронологическим сообра-жениям, этот именно Захария упоминается в книге про-рока Исаии (8, 3), как сын Варахии. – При таком более естественном объяснении нет нужды прибегать к произ-вольному, натянутому и потому неосновательному объяснению, будто евангелист неправильно вложил в уста Иисуса речь о Захарии, убитом пред иудейскою войною, и основывать на этом мысль о позднейшем разрушении Иерусалима времени происхождения Евангелия более чем произвольно; это догадка, и догадка ничем не оправдываемая.

в) Указывают на речь И. Христа о разрушении Иерусалима-, содержащуюся в 24 гл. Евангелия, и в ней усили-ваются видать признаки того, что писатель этого Евангелия в его настоящем виде жил после разрушения Иерусалима римлянами и вложил в уста Иисуса эту речь, как проро-чество после исполнения.293 Баур идет даже далее. Он говорит, что признаки здесь содержащиеся указывают не на время разрушения Иерусалима Титом, а на время иудей-ских войн при Адриане, что предостережение от лжехри-стов относится к Варкохабу, мерзостью запустения обозн-ачаются статуи Юпитера капитолийского, поставленные, по повелению Адриана, на месте храма, и на этом основании, видя также здесь наложение пророчества после исполнения, относить происхождение этой речи и с нею всего Евангелия в настоящем его виде ко временам после Адриана.294 Но мы уже заметили, что в предсказаниях евангельских вооб-ще видеть изложение пророчеств после событий совершенно неосновательно, что так можно исказить всю историю. – Что касается до рассматриваемой речи, то в ней самой много признаков того, что она имеет именно пророческое значение-, а не написана после, по совершении событий. – Как и другие пророчественные речи, она довольно прикровенна; если -бы она была написана после события, в ней необходимо было бы более ясности в частных чертах, обозначающих событие; писатель невольно говорил бы яснее, и притом в речи не было бы совершенно таких черт, которые никак не приложимы ни к событиям при Тите, ни к событиям при Адриане и ни к каким подобным событиям, каковы все черты в этой речи, указывающие на пришествие Христо-во второе (особ. ст. 29 – 33). – Пророчество об этом по-следнем событии с пророчеством о разрушении Иерусалима (Титом ли, или Траяном) соединяются частицею ἐνθέωςтотчас-, и это как нельзя яснее показывает, что эти пророчества не написаны после события: ибо писатель в таком случае знал бы и видел, что тотчас этого второго пришествия Христова не было.295 Посему-то на читающего эту речь без всякой предвзятой мысли она производит та-кое впечатление, что это – действительно пророчественная речь, а не сочиненная после событий; трудно уразуметь ее во всей ее глубине и объеме, но потому именно и трудно, что она пророчественная и притом о событиях, которые исполнились только отчасти, а совершенное исполнение их еще в будущем.

г) Далее, Штраусс ссылается, как на доказательство позднейшего происхождения первого Евангелия в его настоящ-ем виде, на те слова, которые апостолам, по этому Евангелию, Христос повелел употреблять при крещении, принимая в церковь вся языки: крестяще во имя Отца и Сына и Святаго Духа (28, 19). Эта формула, говорит он, указы-вает на позднейший церковный обряд крещения, так как, по повествованию книги Деяний, древле в апостольской церк-ви крестилась просто во имя Иисуса.296 Штраусс, вероятно, имеет при этом в виду такие места из книги Деяний, как 2, 38: «покайтесь, и да крестится каждый из вас во имя Иисуса Христа» (ср. 8, 16; 10, 48; 19, 5; Рим. 6:3. Гал. 3:27 и др.). Но несправедливо эти места толковать так, как толкует их Штраусс. Во всех этих местах говорится не о точной форме произношения слов при кре-щении, а просто о крещении христианском вообще в отли-чие от крещения Иоаннова – о крещении, как таинственном средстве присоединения крещаемого к церкви Христовой, а не к какому-либо другому обществу. При чтении этих мест представляется еще вопрос: каким образом – с произне-сением каких слов крещения крестили во имя Иисуса Хри-ста»? Нет ни одного древнего свидетельства о том, чтобы при крещении христианском когда-либо в древней церкви употреблялись другие слова, а не те, которыми заповедал Христос крестить, т. е. во имя Отца и Сына и Святаго Духа. Бывали еретики, крестившие иначе, но они были осуждаемы, как еретики, а осуждаемы были именно потому, что крести-ли не так, как заповедал Господь, произносили не те слова, которые Он заповедал в Евангелии произносить.297 Итак, пусть бы сначала потрудились доказать, что в древ-ней церкви действительно крестились только «во имя Иисуса», а потом бы и ссылались на указанные места книги Деяний; но этого доказать решительно нельзя. А поэтому нужно по-лагать, что, крестясь во имя Иисуса и в Иисуса, в век апостольский, крестились по заповеди и установлению Иисуса во имя Отца и Сына и Святаго Духа. «Креститься во Христа, говорит св. Иоанн Дамаскин, значит – креститься веруя в Него, во веровать во Христа невозможно, не научившись исповедовать Отца и Сына и Святаго Духа.... Какия должны быть слова призывания, тому сам Господь научил учени-ков своих, сказав: крестяще их во имя Отца и Сына и Святаго Духа».298 И почему бы нужно было думать, что сам Христос не установил этих слова крещения? При-чин нет. Он ясно учил об Отце своем, о Себе как Сыне Его и о Духе Святом, учил о единосущии и нераз-дельности своей с Отцом и Духом: почему же Он не мог установить сих слов крещения? Выражение – крестить-ся во Христа или Иисуса или во имя Иисуса ведет начало свое, вероятно, от крещения, совершавшегося учениками Господа еще при жизни Его (Иоан. 4– 2) в отличие от крещения Иоаннова, и это выражение ради краткости употреб-ляется апостолами и в их писаниях, когда они говорят о христианском крещении во имя Отца и Сына и Святаго Духа. Как бы ни было впрочем, несомненно одно, что Штраусс совершенно произвольно отнес установление слов при крещении к позднейшему времени первохристианской церкви, и что на этом произволе основанное доказательство позднейшего происхождения первого Евангелия в его насто-ящем виде, потому что в нем содержатся рассматриваем-ые слова Христовы, – не есть доказательство.

VI. Наконец говорят, что первое Евангелие нигде и ни-чем не выдает себя за произведение Матфея, что оно не имеет совершенно притязания быть или считаться произве-дением апостола Матфея или вообще апостола ,299 т. е. Матф-ыффей ничем не показывает в своем Евангелии, что оно принадлежит именно ему. Что же из того, что не показывает? Единодушное вселенское предание церкви, идущее от самих апостолов, приписывает это Евангелие апостолу Матфею, – чего же еще более! Но почему же сам писатель ничем не дал знать, что он – апостол Матфей? Мы этого не знаем. Заметим, впрочем, что только в этом Евангелии содержится повествование о призвании к апостольскому служению Матфея под этим именем (9, 9 и дал., у Марка 2: 14 и Луки 6он называется Левием). Конечно, этот признак происхождения первого Евангелия именно от Матф-ффея не важный, но не лишен вполне значения. – Впрочем, если бы и дал писатель прямо знать, что он апостол Матф-ей: разве отрицательная критика поверила бы этому признаку -подлинности и стала бы поэтому считать это Евангелие писанием ап. Матфея? Писатель четвертого Евангелия до-вольно ясно указывает на себя, как на возлюбленного учен-ника Христова Иоанна (21, 20–24): но разве воспрепятствов-вало это приверженцам отрицательной критики отвергнуть по-длинность происхождения этого Евангелия от апостола Иоанн-а? Нет; мы увидим даже, к удивлению, что они выстав-ляют это указание писателя четвертого Евангелия на себя признаком именно неподлинности этого Евангелия. – Мы зна-ем также, что апостол Павел во всех своих посланиях выставляет свое имя (кроме послания к Евреям) и еще один обычный признан, на который он указывает как на признак подлинности своих посланий (2Сол. 3:17. 18): но разве, ее смотря на эти признаки, отрицательная критика не отвергает подлинности большей части его посланий? Что же значит в устах ее этот признак неподлинности перво-го Евангелия, – что оно не имеет притязания на то, чтобы его считали писанием апостола Матфея или вообще апостола? Признаки происхождения его от апостола, как мы видели, есть, их довольно много, и они довольно ясны: но разве да-ла она им их силу и значение доказательств подлинности Евангелия?

Вот более важные внутренние признаки мнимой неподлинн-ости Евангелия от Матфея, какие выставляет отрицательная критика, противопоставляя их признакам подлинности, за-имствованным из Евангелия, по согласию их со вселенским церковным преданием о происхождении этого Евангелия от апостола Матфея (вы опустили только те мнимые признаки неподлинности, относительно которых выше сделано ограни-чение). Произвольное перетолкование мест Евангелия, – вот характер их; их насильственно сделали признаками непо-длинности, тогда как сами по себе, правильно понимаемые, они вовсе не имеют в себе характера таковых признак-ков.

VII. В заключение, отвергающим подлинность Евангелия на основании таковых признаков предстоит решить во-прос: как же так случилось, что, не смотря на такие, по их мнению, очевидные (?) признаки неподлинности Евангелия, единодушное вселенское предание приписывает это Евангелие именно апостолу Матфею, а не другому какому-либо апо-столу? Мы уже имели случай замечать, что некоторые из кри-тиков нечто из этого Евангелия, основу или очерк (Leit-faden влн Grundstock), производят от Матфея, что потом эта первая запись восполнялась, перерабатывалась, и когда явилась в настоящем виде, то приписывалась все тому же апостолу, которому принадлежала первая запись. Но крайние не удовлетворяются таким объяснением, идут далее и до-ходят до истинно-смешного. «По различным церковно-оте-ческим повествованиям, говорит Штраусс в своей новой книге, Матфей считался одним из проповедников Евангелия между иудеями, и так как сверх сего, по своей прежней -должности мытаря, мог считаться особенно способным к письму, то Евангелие и могло быть соединено с его име-нем, хотя бы в действительности он вовсе и не участвовал в составлении его».300 До чего иногда может доходить ослепление! Но апостолами иудеев считались по преимуще-ству Петр в Иаков: почему же не им усвоено вселенским преданием написание этого Евангелия, если бы оно действи-тельно не от апостола Матфея происходило! Матфея считали по преимуществу способным писать. Но неужели других апостолов считали неспособными писать? Но и от Петра и Иакова по крайней мере остались послания которые вселен-ское предание приписывало именно им, следовательно счи-тало их способными писать. Впрочем с такими предполо-жениями и объяснениями совестно даже иметь дело и oтнo-ситься к ним серьезно... А между тем вопрос, как слу-чилось, что целая вселенская церковь единодушно с самых времен апостольских признавала не Матфеево Евангелие Матф-феевым, – вопрос важный для отрицательной критики; она должна объяснить эту мнимую ошибку церкви вселенской хо-тя сколько-нибудь правдоподобно; только, наперед можно сказать, не сможет объяснить, так как ошибки здесь нет, и приходится ей объяснять исторически собственную иллю-зию, а подобные иллюзии историею не объясняются и не оправ-дываются.

Нет, что бы ни говорила отрицательная критика против внутренних признаков происхождения нашего первого Еван-гелия от апостола Матфея, – не ослабить ей значения этих признаков и не затмить истины в глазах людей непред-убежденных. «Основательное знакомство писателя с тогдашней Палестиной н тогдашними отношениями и учреждениями иудейскаго народа, характеры действующих и говорящих лиц, носящие на себе такой ясный отпечаток истины, какого не мог дать им позднейший писатель, далее --всеми признанная возвышенность Еван-гелия над произведениями всяких догматических направлений, господствоваших в век после-апостольский, а равно и над односторонним и преувеличенным способом представления древних апокриф-фических Еван-гелий и вообще всей апокрифической литера-туры, все внутренние признаки ясно говорят об апостольск-ском происхождении Евангелия от Матфея. – Дух этого Евангелия несомннено апостольский: апостольский а) вообще по простоте формы и чистоте содержания, апостольский б) в особенности по силе и искренности и той глубины воззрения, которою в этом Евангелии, преимущественно пред всеми синоптическими, отличается прежде всего изложение обшир-ных речей Христа (какова наприм. нагорная беседа), изложение, представляющее их органически-связным целым, и потом – объяснение отношения ветхозаветных предсказаний к исполнению их в завете новом, указывавшее строгую связь между ними; апостольский в) наконец по особенной воз-вышенности некоторых, исключительно Евангелию от Матфея принадлежащих, мест (10, 37 – 39 и под.); это – дух, совершенно отличный от духа баснословных и по местам тривиальных апокрифов. – И все изложение Евангелия, кото-рое производить неотразимое впечатление своею безъискус-ственностию и простотой, вполне также достойно апостола, равно и цель Евангелия – раскрыть иудеям достоинство Иисуса-, как Мессии».301 Само Евангелие не говорит прямо о писателе его – апостоле; но если древнейшее предание едино-гласно называет апостола Матфея писателем его, то это несомненно, и – не побороть сего отрицательной критике никакими софизмами.

2

Относительно обстоятельств происхождения второго канони-нического Евангелия от ап. Марка две особенные черты ука-зываются в древних свидетельствах церковного предания: а) оно написано первоначально для христиан из язычников-, именно римских, и б) написано под руководством апостола Петра, следовательно, во всяком случае до разрушения Иерусалима Титом.302 И эти обстоятельства вполне подтвер-ждаются содержанием и способом изложения повествований в Евангелии от Марка. Так, в выборе предметов евангельского повествования нельзя не заметить той особенности, что Марк ограничивается по большей части такими предме-тами, которые особенно нужно или важно было знать уве-ровавшим из язычников, мало касаясь или вовсе не касаясь таких, которые нужны или важны были для уверовавших -из иудеев, как это – в Евангелии от Матфея. Он, например, опускает родословие Иисуса Христа и обстоятель-ства Его рождения; опускает Его беседы об отношении сво-его учения к ветхозаветному, Его обличения иудеев в не-правильном понимании Ветхого Завета, или упоминает о них весьма кратко; описывает более действия Спасителя, особенно чудесные, которые могли иметь большее влияние на умы уверовавших из язычников, чем учение. По тому же, описывая события и излагая учение, он опускает обык-новенно подробности, относящиеся особенно к иудеям, но не имеющие значения для христиан из язычников. По тому же он немного приводит свидетельств из Ветхого Завета, которые могли иметь особенную силу и значение для христиан из иудеев, а не из язычников. Где говорит он об иудейских обычаях и постановлениях, обыкновенно объясняет их, как незнакомые христианам из язычников.303 По той же причине он объясняет еврейские, или сиро-халд-дейские слова, когда случается ему употреблять их.304 Есть очень прямые признаки того, что Евангелие первоначально было написано именно для римских христиан из язычников-. Так, повествуя о вдове, бросившей в церковную кружку две лепты, евангелист поясняет (12, 42), что две леп-ты составляют на римские деньги кадрант (quadrans – римс-ская монета); – такая заметка могла быть сделана только для читателей-римлян. Потом, упомянув о Симоне киринейском, евангелист прибавляет, что он был отец Александра и Руфа; это прибавление опять могло быть сделано только для чита-телей-римлян, которым известен был Руф (Рим. 16:13). На то же указывают латинские слова и выражения, встре-чающиеся в Евангелие, – 6, 27: σπεκουλάτωρ (speculator – страж); 15, 39. 44. 45: вместо ἐκατοντάρχης (сотник) – κεντύριον (centurio – сотник) и др. под. – Подтверждением второго из указанных церковным преданием обстоятельств написания Евангелия от Марка, т. е. что оно написано под руководством апостола Петра, служит с одной стороны то, что в этом Евангелии чаще, чем в других Евангелиях, упоминается о Петре (Марк. 1:36. ср. Лук. 4:42; Марк. 11:21. ср. Матф. 21:20; Марк. 13:3. ср. Матф. 24и Лук. 21:7; Марк. 14:37. ср. Лук. 22и Матф. 26:40; Марк. 16:7. ср. 28, 7. 10), с другой стороны – то, что некоторые об-стоятельства, касающиеся Петра, в этом Евангелии изложены точнее. Так, например, пророчества Господа об отречении Петра и исполнение этого пророчества в Евангелии от Марк-ка изложены точнее, чем во всех других Евангелиях: тогда как в сих последних говорится вообще, что пре-жде чем пропоет петух, Петр трикраты отречется от Христа, и так исполнилось (Матф. 26: 34. 75. Лук. 22: 34. 60. 61. Иоан. 13:38; 18:27), у Марка повествуется точнее и раздельнее: прежде чем петух пропоет дважды, Петр отречется от Христа трижды, что в точности и исполнилось (Марк. 14:30. 72). Наконец, примечательно и то, что слова апостола Петра (Деян. 10:37–42) обнимают евангельскую проповедь этого апостола в тех именно пределах, какие назначил своему Евангелию ученик Петра, Марк, и только он один. Довольно, кажется, признаков, подтверждающих единодушное предание вселенской церкви, что второе Еванге-лие действительно написано апостолом Марком, спутником и истолкователем апостола Петра. Что же делает с этими призн-аками отрицательная критика, и что она противопоставляет им, как признаки (мнимой) неподлинности этого Евангелия?

l. Первый прием ее, разумеется, – ослабить значение внешних свидетельств о обстоятельствах написания этого Евангелия. – Отрицать первоначальное назначение этого Евангелия для христиан из язычников, а именно римских, невозможно ни для какой критики: так очевидны внутренние признаки сего в самом Евангелии, и поборники отрицательн-ой критики почти не отрицают сего. Но за то они на-правляют с особенным усилием удары свои против того пункта свидетельств древности, что Евангелие написано под влиянием или руководством апостола Петра; отвергнув достоверность этих свидетельств, они думают тем от-вергнуть или заподозрить происхождение этого Евангелия от Марка апостола, – по крайней мере, в настоящем его виде.

В этом пункте свидетельства древности о Евангелии от Марка действительно несколько различны в подробн-ностях, будучи согласны в общем. Различие это отн-носится к следующим подробностям: по преданию, иду-щему чрез Иринея, Марк написал Евангелие по смер-ти апостола Петра и Павла в Риме,305 а по преданию, идущему чрез Климента александрийского, Евангелие напи-сано еще при жизни апостола Петра и одобрено им.306 Средину между этими несколько разногласными свидетель-ствами занимает свидетельство Папия (или пресвитера Иоанна, от которого слышал Папий); он говорит только, что Марк тщательно записал то, что запомнил (из проповеди Петра), не указывая – принимал ли в этом какое-нибудь участие лично сам апостол Петр.307 Вот разности. Что из них можно вывести против достоверности того, что Евангелие от Марка написано именно этим апостолом под руководством или влиянием апостола Петра?

Казалось бы, ничего особенного, кроме того, что предание об подробностях происхождения Евангелия несколько оразно-образилось, сохраняясь одинаковым в главном факте, что Евангелие написано Марком под руководством апостола Пе-тра. Но поборники отрицательной критики рады привязаться к этим разностям, чтобы, по обыкновению, вывести из них самые смелые следствия, до того смелые, что даже отри-цается пребывание в Риме не только Марка, спутника Пе-тра, но и самого Петра. Странным и диким может это по-казаться с первого раза для знающих хотя несколько дело, а действительно так. Выставив указанные разности, Гольтцман продолжает-продолжает: «очевидно (!) заботились о том, чтобы второму Евангелию придать апостольский авторитет, и думали достигнуть этого чрез сопоставление слов 1Петр. 5 («приветствует вас... Церковь вавилонская и Марк, сын мой») с мнимым пребыванием апостола в Риме, потом -через более тесное отношение прямаго писателя к непрямому».308 – Тут что ни слово, то неправда. – Во-первых, из ука-занных разностей в повествованиях древних о происхождении Евангелия от Марка нисколько не очевидно, будто заботились о том, -чтобы придать второму Евангелию апостольский авторитет-; во всех них просто рассказывается факт, как произошло Евангелие, по преданию; заботы такой, какую предполагают, не видно ни откуда; если и была тут забота, то забота только о том разве, чтобы верно передать факт. «Заботились о том, чтобы придать второму Евангелию апо-стольский авторитет»: – кто же заботился? Указанные свиде-тели древности? Но предание об этом идет от пресвите-ра Иоанна, ученика Господня и соученика апостольского: не-ужели он позаботился о том, чтобы не апостольскому (мни-мо) Евангелию придать апостольский авторитет? Какое же прав-во клеветать так на пресвитера – ученика Господня? Или уже последующие свидетели древности заботились придать апостольский авторитет этому Евангелию и ложно ссылались на древнейших свидетелей? И а этом подозревать их нет никаких оснований. Они просто, без предвзятой мысли (заботы), говорят, что знали из предания о происхождении второго Евангелия, и – только. Апостольский авторитет Евангелия, для них был выше всякого сомнения, и заботиться о том, чтобы придать ему токовой авторитет у них не могло- быть даже мысли. – «Думали достигнуть этого чрез сопоставление -слов 1Петр. 5с мнимым пребыванием Петра в Риме», т. е. все сказания о пребывании Петра в Ри-ме, основываются будто бы на приведенных словах из его первого послания, где под Вавилоном нужно разуметь Рим (в переносном смысле). Неужели позволительно так шу-тить историческими свидетельствами? Известно, что только в IV веке Евсевий дал такое толкование слову Рим в ука-занном месте послания Петрова;309 и выставляет он это, как свою догадку, а не как дошедшее до него предание; ранние же свидетели о пребывании Петра в Риме совершен-но не на этом основываются в своих показаниях (по край-ней мере в них нет ни одной ссылки на это место послания Петрова), а на предании. Зачем же клеветать на них? Разве это историческая критика? "Мнимое пребывание Петра в Риме!» Но о пребывании и страдальческой кончине Петра в Риме свидетельствуют все; древние писатели, имевшие случай говорить о сем, и свидетельствуют, совершенно не упоми-ная об указанных словах послания Петрова, т. е. не на них основываясь. Об этом свидетельствует Климент римский, Кай, пресвитер римский, Дионисий коринфский, Ирин-ей лионский, Климент александрийский, Ориген, Лактанций в т. д.310 Такова, как видно, была уверенность всей древней -церкви. – Это ли мнимое пребывание Петра в Риме? По-сле этого – что же во всей истории есть не мнимого-то! Странн-ыми, даже более чем странными представляются после се-го такого рода изречения, написанные без дальнейших до-казательств: «если вероятно сопутничество Марка Петру, то невероятно во всяком случае примыкающее к известному месту (в послании Петрова 5:13) о Риме-Вавилоне, дальне-йшее предание, по которому Марк с помянутым апосто-лом пришел в Рим, и там был толкователем Петра..., как называет его и Папий, не связывая впрочем с сим сказания о пребывании в Риме».311 Папий не упоминает о Риме, как месте написания Маркова Евангелия? Что же из того? Целый ряд дальнейших свидетельств поясняет в этом случае свидетельство Папия: – чего же еще желать более? Пребывание Петра с Марком в Риме, говорят, «во всяком случае будет сомнительно дотоле, пока будет осно-вание верить, что Евионеи несомненно мученическую кончину Петра перенесли в Рим».312 Это – по истине изумительная новость! Незначительная и немноголюдная секта, обитавшая где-то на берегах Мертвоаго моря, надумала утверждать поче-му-то, что апостол Петр скончался мученически в Риме, и обманула будто бы там всю вселенскую Церковь, даже тех, которые жили несколько пораньше образования этой секты (Климент римский) и знали достоверно о кончине Петра в Риме.... Неужели все это правдивая историческая критика? Но довольно! Надобно впрочем сказать, что такими аргумен-тами пользуются только немногие критики отрицательной шко-лы; более умеренные не доходят до таких крайностей и признают действительность пребывания Петра в Риме в даже с Марком, и выставляют другие признаки (мнимой) неподлин-ности Маркова Евангелия настоящем его виде; мы показали только, до чего может дойти ослепление предвзятой мыслию.

Чем же, однако, примиряется указанное разногласие древ-них свидетельств об обстоятельствах происхождения Евангелия от Марка? Написано ли оно еще при жизни Петра или после смерти его? и если при жизни то как отнесся к не-му Петр? Мы заметили, что предание об этом несколько оразнообразилось; разнообразию этому должна быть причина, кажется нам, в самом факте, а не в посторонних об-стоятельствах, – не в несправедливости например которо-го-либо из сохраненных преданием известий. Самым ве-роятнейшим представляется предположение, что Марк начал свое Евангелие при жизни Петра, и – в этом случае, конеч-но, не без его соизволения и участия, и окончил после его смерти.313 От этого действительно могло оразнообразиться и предание о подробностях происхождения этого Евангелия: одни из свидетелей говорят преимущественно о начале тру-да Маркова, другие – об его окончании. Другая разность в известиях, – именно: по одному – Петр не препятствовал Марку, исполняя желание римских христиан, написать Евангелие, но и не склонял к тому; по другому – Петр обра-довался и одобрил Евангелие: эта разность весьма удобно примиряется тем, что Петр в начале действительно и не препятствовал делу Марка, и не склонял его к сему, а в последствии написанное уже одобрил, радуясь усер-дию христиан римских.314 Как бы то ни было, во всяк-ком случае выводить из этих разностей такие след-ствия, какие выводят крайние поборники отрицательной кри-тики, совершенно не логично; так можно исказить всякую историю. При некоторых удобопримиримых разностях остается, как факт вселенского предания церкви, что вто-рое Евангелие написано Марком в Риме, под руковод-ством апостола Петра, и этого факта не сильны отвергнуть никакие лукавые ухищрения поборников отрицательной кри-тики, – а вместе с сим остаются в полной своей силе те внутренние признаки подлинности Евангелия от Марка, кото-рые соответствуют внешним свидетельствам о происхож-дении этого Евангелия, и которые мы вставили выше.

II. Другие приемы, употребляемые отрицательной критикой для того, чтобы отвергнуть или заподозрить происхождение второго Евангелия от Марка по внутренним признакам, – те же самые в сущности приемы, какие употребляются ею в отношении к Евангелию от Матфея, а потому останавливать-ся на них долго мы не будем. Мы нарочито довольно по-дробно изложили приемы, употребляемые отрицательною критикою -в отношении к этому первому Евангелию, чтобы уже не останавливаться на разбор их в отношениях к Евангелиям от Марка и Луки.

Главным образом отрицающие подлинность Евангелия от Марка указывают на то, что писатель этого Евангелия со-вершенно не самостоятельный писатель, а заимствовал все сказания свои из Евангелия от Матфея и Луки; своего же собственного, чего нет в этих двух Евангелиях, у него весьма мало; он только будто бы сократил эти два Евангелия.315 Но надобно заметить, что весьма многие из поборников же отрицательной критики принимали и принимают это Евангелие за более древнее, чем Евангелия от Матфея и Луки; об этом одно время шла ожесточенная полемика в среде поборников отрицательной критики, и идет еще доселе.316 Это впрочем обычное и неизбежное у них дело: что одни из них признают и защищают всеми силами, то непременно кто-либо из них же отрицает; разногласия и про-тиворечия в подробностях у них на каждом шагу. Такие и здесь. – «Несамостоятельный писатель – писатель Евангелия от Марка?» Совсем нет; свидетельства древних говорят, что он записывал слышанное им от Петра, т. е. что он не был писатель-очевидец описываемых им событий; но ни одного свидетельства нет о том, чтобы он был только сократителем Евангелий от Матфея и Луки, т. е. чтобы он был несамостоятельный писатель, – и непредубежден-ный читатель этого Евангелия никак не вынесет такого впечатления из чтения самого Евангелия. Правда, у Марка не много таких повествований, которые не встречались бы в Евангелиях от Матфея и Луки, но и в этих сходных повествованиях есть черты, показывающие в нем повест-вователя – несократителя. Сюда принадлежат: упоминание, при взятии Иисуса воинами, о некоем юноше, следовавшем за Ним (14, 51 – 52), о прозвании, данном сынам Зеведе-евым (3, 17), об именах детей Симона киринейского (15, 21), об имени слепого иерихонского (10, 46), об имени Саломии, матери сынов Зеведеевых (15, 40; 16, 1) и друг.317

III. Баурова школа, видящая во всех Евангелиях «тенденции"-, или предвзятые мысли при их составлении, видит и в написании этого Евангелия «тендецию», именно: нейтра-литет между Петровым – иудействующим (мнимо) и Павлов-ым – свободным направлением, развившимся особенно в после-апостольский период», так как в этом Евангелии опущено все, что могло показаться блазнительным для христиан -из иудеев в Евангелии от Луки, а для христиан из язычников в Евангелии от Матфея».318 Какие же до-казательства этого? Например, что в Евангелии от Марка опущены ветхозаветные пророчества о Христе, приводимые евангелистом Матфеем, – это, по Швеглеру, доказывает, что писатель отвергал ветхозаветные пророчества.319 Не-ужели? Если бы Марк не приводил ни одного пророчества, а в таком случае нельзя было бы вывести такого заклю-чения, ибо он излагает такие речи Иисуса Христа, в ко-торых Им приводятся пророчества из Ветхого Завета (на-пример 12, 35 – 37; 14, 27; 15, 34). Но и сам еванге-лист приводит некоторые пророчества; конечно их меньше, чем у Матфея, но все же есть (1, 2 – 3; 15, 28), и это вполне достаточно объясняется тем, что Марк писал для христиан из язычников, для которых не нужно было приводить много пророчеств из книг иудейских. Объяснение совершенно естественное: зачем же прибегать к объяснению этого факта натянутому и нелогическому? И на подобных странных натяжках думают основать мысль «о предвзятых намерениях» (тенденциях) писателя Евангелия? Марк не упоминает о притчах, содержащихся в Евангелии от Луки, о блудном сыне, о милосердом самарянине, – и в этом видят «нейтралитет» Марка: он опускает то, что могло соблазнять христиан из иудеев в Евангелии от Луки.320 Но он же говорит и о призвании язычников в царство Мессии (13, 10; 16, 15. 20), предызображенном в сих притчах. Зачем же было ему, опуская притчи, излагать ясные и точные слова Господа, в которых прямо выражается то, что там – под о́бразами? Опять повторяем, странно даже и разбирать подобные основания. А в этом роде – почтя вся критика Бауровой школы, в которой впро-чем есть самые резкие противоречия об этом Евангелии.321

Затем следуют возражения, направленные против церко-вного предания о времени происхождения Евангелия от Марка, – возражения, имеющие целью показать, что Евангелие написано после разрушения Иерусалима, и основывающиеся главным об-разом на том, что выражения в эсхатологических речах Господа сходны с выражениями в Евангелии от Матфея (написанном будто бы после разрушения Иерусалима, что, как мы видели, неверно).322 Они состоят все из таковых же пе-ретолкований мест из Евангелия от Марка, как и из Евангелия от Матфея, и разбирать их пока нет нужды.323

3

Что касается до обстоятельств происхождения третьего Евангелия от Луки, то из первых стихов этого Евангелия (1, 1 – 1) видно, что оно написано первоначально для Феоф-ила, как кажется, уверовавшего из язычников и живше-го вне Палестины, с целью изложить последовательную и полную историю жизни Спасителя; а из свидетельств цер-ковного предания видно, что оно написано под руководством св. апостола Павла, следовательно до разрушения Иерусали-ма.324 Содержанием самого Евангелия вполне подтверждается это. Так все повествование этого Евангелия отличается осо-бенной полнотой сравнительно с другими Евангелиями и после-довательностию, как в изложении истории жизни Спасителя, начиная с рождения Предтечи и до вознесения Господа, так и в изложении учения. Обычаи и постановления иудейские он, как и Марк, объясняет (1, 8. 9; 2, 22 – 24; 22, 1 и др.). Влияние св. апостола Павла на Евангелие от Луки весьма заметно в особенном выборе некоторых повествований, содержащихся только в этом Евангелии, и в самом спо-собе изложения. Из множества бесед Спасителя Лука изби-рает и такие, содержание которых преимущественно соот-ветствовало особенностям Павловой проповеди пред языч-нниками и для язычников. Так, например, апостол Павел в своих посланиях с особенною силою излагает учение о том, что человек оправдывается прел Богом неисполне-нием закона, а единственно верою во Христа и делами по вере. Это же с особенной наглядностию выражается и в Евангелии от Луки, например в притчах Христовых, изложен-ных только в этом Евангелии, о блудном сыне (15. 11 и дал.), о мытаре и фарисее (18, 10 и дал. ср. 17, 7 – 10) и др. Апостол Павел также с особенною силою излагает учение, что о Христе Иисусе несть иудей, ни еллин, что иудеи напрасно гордятся своими преимуществами. С особен-ною наглядностию и в Евангелии от Луки изображается это. Так в нем одном содержится изречение Господа о послании Илии пророка ко вдовице сарептской – язычнице и об очищении прокаженного язычника Неемана при Елисее (4, 25 – 27); таково же повествование о десяти прокаженных, исцеленных Господом, из которых оказался благодарным-ным только самарянин (17. 11 – 19; ср. 10, 25 – 37; 9, 51 – 56). Повествование Луки об установлении Господом таинства евхаристии (22, 17 – 20) особенно сходно с Павло-вым повествованием о сем (1Кор. 11:23–25), даже в выражениях. – Только у Луки и Павла есть сказание, что Господь, по своем воскресении, прежде явления всем уче-никам вместе, явился Симону (Лук. 24:34; 1Кор. 15:5). – Наконец, от апостола Луки дошла до нас другая книга – Деяний апостольских, и слог этой книги совершенно сходен с слогом Евангелия, что также служит одним из важных признаков подлинности Евангелия, так как писатель книги Деяний сам указывает на Евангелие, и есть не-сомненно спутник апостола Павла – Лука. Что же противо-поставляет этим признакам подлинности Евангелия от Луки отрицательная критика?

Пользуемся случаем иметь дело здесь прямо с Ренаном, так как в вопросе о характере Евангелия от Луки он высказался с большею подробностию. Удовольствовавшись в отношении к двум первым Евангелиям замечаниями о том, что нынешние Евангелия эти, по их внутреннему ха-рактеру, будто бы не соответствуют тем записям Матфея и Марка, о которых говорит Папий, и думая, что этого дос-сстаточно для отвержения подлинности этих двух Евангелий по внутренним признакам, о Евангелии от Луки он объясняется несравненно подробнее, и – как объясняется! Вы-писываем эти страницы его325 (с необходимыми замечаниями-). На них очень ясно видно, как относится к серьез-ному делу ученый Ренан, видно и то, к каким средствам прибегает отрицательная критика для достижения своих целей-; в этом пункте Ренан довольно полный выразитель ее, так как и немецкие ученые, руководители его, хотя не так легкомысленно, хотя с бо́льшим запасом учености и с большею серьезностию, высказывают в сущности то же, что и он.

Вот что пишет он:

«Это (Евангелие от Луки) есть документ второй руки». – Что хочет сказать этим Ренан! То ли, что это – не первоначальная запись, а уже переработанная, выдержавшая нес-есколько, как выражаются, редакций? Или то, что это запись не очевидца, и сделанная не по записи очевидца! По своем-у обыкновению, он выражается двусмысленно, – пусть тол-куют его, как хотят; а у руководителей его и то и другое – предположение есть. Посмотрим впрочем на доказатель-ства этого положения. – «Повествование здесь более зрело». Что значит это «зрело» – не пояснено, да и пояснить невоз-можно, и фраза остается только фразой; в смысле «соверш-енства» повествование всех евангелистов зрело, и повествование -Луки на в чем пред прочими не преимуществует и этом отношении. – «Слова Иисуса более осмыслены, более сложны». Опять ни одного доказательства, н опять фраза ос-тается фразой. Неужели это доказательства, что Евангелие от Луки – документ второй руки! Вероятно, Ренан имеет здесь в виду ту мысль своих руководителей, что Лука польз-овался письменными источниками своих предшественников (Лук. 1:1), выбирал из них, осмысляя их, и потому повествование его вышло зрело, обдуманно. Но ни откуда не видно, тем не менее из предисловия к Евангелию, что Лука пользовался письменными источниками и по ним составлял свое Евангелие: он упоминает, что некоторые начали со-ставлять повествования о жизни Спасителя, но чтобы он ими пользовался, этого не видно. Он даже не одобряет этих повествований (ἐπεχείρησαν); невероятно, чтобы он ими ру-ководствовался. Во всяком случаи эти фразы Ренана (и его руководителей) остаются фразами.

«Некоторыя из речей (Господа) доведены до крайности и переиначены». Здесь приведено в доказательство – 14, 26, и сделано примечание: «правила апостольства (гл. 10) имеют характер экзальтации». В 26 стихе 14-й главы читаем» «если кто приходит ко Мне, и не возненавидит отца своего и матери, и жены, и детей, и братьев, и сестер, и самой жизни своей, не может быть Моим учеником». Но то же самое в с такою же, если еще не с большею, силою вы-раженное находится и в Евангелии от Матфея: «кто любит отца или мать более, нежели Меня, недостоин Меня; и лю-бящий сына или дочь более, нежели Меня, недостоин Меня.... Берегущий душу свою потеряет ее; а потерявший душу свою за Меня обретет ее» (Матф. 10:37. 39). Где же крайности и преувеличения у Луки? Очевидно, это опять одна фраза, точно так же, как и замечание, что правила апостольства (т. е. наставление Иисуса Христа апостолам) отличаются у Лука характером экзальтации. Сравните эти наставления по Евангелиям от Луки и Матфея (гл. 10) без всякой предв-зятой мысли, и никакой особенной экзальтации у первого из них не найдете; наставления почти совершенно одинаковые, характер и тон речи одинаковый.

«Пиша вне Палестины и несомненно после осады Иepyca-лима, автор обозначает местности с меньшею строгостию, чем другие два евангелиста». Т. е. позднейший писатель Евангелия не знал местностей палестинских? Но нет (и Ре-нан не приводит) решительно ни одного доказательства на это; писатель также обозначает местности Палестины, как и евангелисты Матфей и Марк. – В доказательство того, что Евангелие от Луки написано после осады Иерусалима, Ренан ссылается на пророческие речи Иисуса Христа об осаде Ие-русалима (19, 41. 43 – 44; 21, 9. 20; 23, 29). Мы уже сказ-али выше, что такие доказательства – не доказательства, что считать пророчества Господа вложенными в уста Его после совершения событий, о которых Он пророчествовал, реши-тельно нет никаких оснований, кроме предвзятой ложной мысля о невозможности пророчества.

«Он (Лука) имеет ложное понятие о храме, представляя его себе, как место, куда ходят поститься». В доказатель-ство сего указывается на повествования Луки: о пророчице Анне, которая не отходила от храма, постясь и молясь при нем (2, 37), о молитве в храме мытаря и фарисея (18, 10 и дал.), о пребывании в храме апостолов, по вознесении Гос-поднем (24, 52). Решительно непонятно, в чем тут вы-ражается ложное понятие повествователя о храме. При храме жили благочестивые жены и девы, как и сама Дева – -Матерь Господа жила насколько времени при храме; во храм ходили для молитвы, для славословия и благодарения Бога: – что в этом ложного? – Странно!

«Он (Лука) сглаживает подробности, стараясь согласить между собою различные рассказы». Доказательство – 4, 16. С этого стиха в Евангелии от Луки начинается подробное повествование об учении Иисуса Христа в синагоге наза-ретской. Ни в одном из прочих Евангелий нет этого повествования, есть только краткие указания на это событие (Матф. 13:54; Марк. 6:1–2). Ренан говорит, что Лука сглаживает подробности: – что же это значит, и как наз-вать подобный прием ученого критика?

«Он (Лука) смягчает места, которыя сделались затрудни-нительными с точки зрения более восторженной идеи о Бо-жестве Иисуса», т. е., сказать проще, Лука будто бы хочет умалить несколько понятие о Божесте Христа. Доказатель-ство – 3, 23 и замечание: «он опускает слова Матфея 24:36». В 23 стихе 3-й главы читается: и был (Иисус), как думали, сын Иосифов...; этими словами: «как думали», по мнению Ренана, Лука и смягчает или умаляет несколько понятие о Божестве Христовом. Неужели так? Но в этом же самом месте евангелист прямо говорит, что Христос – -Сын Божий (ст. 38); он излагает слова Ангела к Марии: «Дух Святый найдет на Тебя..., и рожденное свято наречет-ся Сын Божий, Сын Вышняго» (1, 32. 35); он приводит слова Христа, в которых Бога Он называет Отцом сво-им (2, 49), и множество других мест в Евангелии, из которых вполне открывается Божество Иисуса Христа. – Что же после этого можно вывести в пользу мнения Ренана из слов: «как думали», сына Иосифов Иисус? Лука опускает слова Христовы, содержащиеся у Матфея 24:36: «о дне же том и часе никто не знает, ни ангелы небесные, а только Отец Мой един». Каким же образом чрез это опущение умаляется понятие о Божестве Христовом? Не напротив ли? Кажется ученый критик сам не знает, что говорит и пиш-ет.

«Она (Лука) преувеличивает чудесное». – И это нарекание написано у Ренана рядом с предшествующим! Казалось бы, если Лука хотел умалить понятие о Божества Христо-вом, то не должен бы преувеличивать чудесного, свидетель-ствующего о Божестве? Но у Ренана видно другая логика. Или евангелиста он считает таким недальновидным, что он опускает из виду цель, к которой стремится?... В чем же однако это преувеличение чудесного? Указывается в приме-чании на 4, 44 и 22, 43 – 44. Посмотрим. В первом из ука-занных мест читаем: «Иисус возвратился в силе духа в Галилею и разнесся о Нем слух по всей стране». Что же тут за преувеличение чудесного? Матфей и Марк, гово-ря о возвращении Христа в Галилею теми же словами (Мф. 4,12, 24; Мр. 1:14), опускают слова: «в силе дyхa» – в этом ли преувеличение чудесного? Но сколько, например, Матфей повествует действительно чудесного – такого, чего нет в Евангелии от Луки? Почему же его за повествование – чудесного не обвинить в преувеличении чудесного, тог-да как делается это нарекание на Луку за два слова, не ука-зывающие впрочем прямо на чудеса! Другое место, указы-ваемое Ренаном, – повествование о явлении Ангела Господу в саду Гефсиманском. Конечно, этого сказания нет ни у второго из евангелистов, но разве этим доказывается пре-увеличение чудесного в Евангелии от Луки? Матфей повест-вует о звезде, путеводившей волхвов в Иерусалим, и об этом не говорит на один из прочих евангелистов. Но упрекнут ли и его в преувеличении чудесного? Каждый из евангелистов повествует о таких чудесах Спасителя, ка-ких нет у других: не упрекнуть ли всех их в пре-увеличении чудесного? Почему же Ренан упрекает только Луку? – Странный прием критический, боле чем странный!

«Он (Лука) допускает ошибки в хронологии». Доказатель-ство в примечании: «например в том, что касается до Квирина, Лисания, Февды». Это известный вопрос – о народ-ной переписи в Иудее при Квирине, о времени жизни Лиса-ния и Февды. Ренан не разъясняет этого вопроса и умал-чивает о том, что повествования Иосифа Флавия, по-видимо-му, разногласящие с сказаниями евангелиста, удобно прими-ряются с ним. Добросовестно ли же просто голословно об-винить евангелиста в незнании хронологии, когда ученый исто-рик должен знать, что этот вопрос решается также и в доказательство точности евангельского рассказа? С Ренаном впрочем постоянно это случается.

«Он (Лука) совершенно не знает еврейскаго языка» До-казательство: «сравни Лук. 1с Матф. 1:21». Сравниваем. У Луки читается «и се зачнешь во чреве и родишь Сына и наречешь Ему имя Иисус». У Матфея: «родит же Сына и наречешь Ему имя Иисус; ибо Он спасет народ свой от грехов их». Каково доказательство? У Матфея поясняется еврейское имя Иисус, у Луки нет; следовательно, Лука со-вершенно не знает по-еврейски. Неужели писатель Евангелия не знал даже значения имена Иисус, – писатель-спутник апостола Павла, еврея от еврей, с чем согласен и сам Ренан?326 Что же он морочит и себя и других? Неуже-ли, сравнив указанные цитаты, кто-нибудь поверит, что Лука не знал по-еврейски? Сам же Ренан говорит, что Лука вероятно пользовался записями Матфея и Марка; из первой он мог узнать, что значит имя Иисус, – оно там объяснено, а Ренан доказывает, что он не знал этого имени, а из этого выводит, что он не знал где совершенно по-еврейски. Странно, более чем странно слышать такие речи из уст ученого критика! – «Он, говорит, не приво-дит ни одного слова Иисуса на этом языке, называет все местности именами греческими». Что же из того? Он пи-шет не для иудеев, и не употребляет еврейских изрече-ний, которые пришлось бы пояснять, а местности все он наз-ывает так же, как и другие евангелисты, т. е. их еврейскими именами, написанными по-гречески.

Не довольно ли впрочем? Мы хотели было выписать все те основания, по которым Ренан считает третье Евангелие «документом второй руки» н утверждает, что писатель его «компилятор, человек, который не видал сам лично очевидцев» описываемых им событий.327 Но, кажется, доволь-но и выписанного уже, чтобы видеть, как ничтожны эти основания; таковы же, если еще не хуже, и дальнейшие, ко-торых мы не выставляем.328 И вот на основании таких--то искажений в перетолковании мест из Евангелия от Лу-ки думают поколебать, основанную на вселенском церко-вном предании и внутренних признаках, веру в это Евангелие!?...

Другие приемы отрицательной критики в отношении к вну-тренним признакам подлинности этого Евангелия таковы же, каковы и в отношении к первым двум; и – подробный раз-бор их мы опускаем, чтобы перейти к Евангелию от Иоанн-а, на которое направлены самые сильные удары критики, особенно тюбингенской школы Баура.

* * *

255

Essai sur la credibilité de l’histoire Evangelique, par Tholuck, trad. Par l’abbé de Valroger. Paris. 1847. p. 115–116.

256

Strauss Das Leben Jesu, für das deutsche Volk bearbeitet. Leipz. 1864, и все другие книги отрицательных направлений.

257

Особенною изобретательностью в этом отношении отличились в по-следнее время Holtsmann в своей кинге D. Synopt. Evangelien. 1864. (Cм. о нем в этом отношении Еrbard ‘s Wissenschsftl. Kritik d. evang. Geschichte. Drit. Aufl. 1868. S. 1024 и дал.), Th. Keim в Geschichte Jesu von Nazara. 1867, отчасти Weitzsäcker в Untersuchungen üb. d. kanon. Evangelien. 1864. Ш т р а у с с эту гипотезу в общем, не пускаясь в частности, излагает так „из разных кратких и неполных записей составлялись более пространные Евангелия, но и на них не смо-трели, как на нечто навсегда законченное, а от времени до времени восполняли новыми вставками и прибавлениями. И это были не всегда такия вещи, которыя до тех пор сохранялись или в устном предании или в случайно неизвестной писателю того Евангелия записи; но – если с течением времени являлось мнение, определялось направление, которыя были неизбежным следствием христианскаго принципа, то, само собою понятн-нно, предполагали, что еще Иисус сказал или сделал нечто указывающее на сие и из этого порождались новыя повествования и изречения Иисуса, которыя сначала ходили в устной проповеди, потом вписывались в Евангелия. При каждом шаге вперед, какой делало богословское сознание-, и Евангелия исправлялись»... и т. д. (D. Leben Jesu. 1864, S. 117 – 118). И – хотя бы одно доказательство привел Штраусс на все это разглаголь-ствие, хотя бы подобием доказательства обмолвился! Конечно потому, что во всей истории действительно нельзя найти даже подобия доказательства всей этой фантастической переработки Евангелий, так как таковой не было и она выдумана через XVIII веков!

258

Об этих гипотезах см. у отношении Еrbard Wissenschsftl. Kritik d. evang. Geschichte. Drit. Aufl. 1868. S. 1040 – 1061, особенно в Bunsen ‘s Bi-belwerk. Bd. VIII. 1866. S. 29 – 55. – На русском языке – в книге: Вве-дение в новозаветные книги Свящ. Писания (Герике), пер. с немецк. М. 1869. 1-я пол. Стр. 83 – 97.

259

Irеn. adv. haeres. III, 1. (Opp. in Patrol Curs. Compl. tom. VII, соl. 814 – 815). Origen. (ap. Evsebium Hist. Eccl. VI, 25. Орр. in Patrol. Curs. Compl. tom. ХХ. col. 581). Hieron. pron in Мathh. (Орр. in Patrol. Curs. Compl. tom. XXVI, соl. 18), De vir. illustr. с. 3. (Орр. ibid. tom. ХХIII. col. 613).

260

Известия о годе написания Евангелия частию неопределенны, частию разногласны. Климент александрийский и Ориген у Евсевия Hist. Есс1. VI, 14 и 25) и сам Евсевий (Hist. Eccl. III, 24) говорят только, что Матф-ей написал Евангелие ранее прочих евангелистов. Св. Ириней (у Ев-севия Hist. Ессl. V, 38) определяет несколько точнее время написания Евангелия словами: του Πέτρου κάι Πάυλου ἐν Ρώμη ἐυαγγελιζομένων και θεμελιουντνων τήν ̀Εκκλησίαν (когда Петр и Павел в Риме проповедовали и основывали церковь), т. е. между 61 – 67 г. по Р. Хр. Позднейшие писатели счита-ют временем написания Евангелий 8-й год по вознесении (Феофилакт и Евфимий Зигабен), 15-й г. (Chronicon Paschale Alexandrinum), год убиени-я Стефана (Козма Индикоплевкт). Herzog» Real-Еncyclopädie В. 9. Art. Matthaeus Apostel und Evangelist. S. 172.

261

Напр. Рождество Ииcуca Христа от Девы – по пророчеству Исаии (Матф. 1– 23), рождение Христа в Вифлееме – по пророчеству Михея (Матф. 2– 6), бегство в Египет и возвращение оттуда – по пророчеству Осии – 2, 15), проповедь Христа в Галилее – по пророчеству Исаии (Матф. 3:15) и дал. и многие другие.

262

Напр. в речи Иисуса Христа по отшествии посланных к Нему от Крестителя (11, 16–24), в притчах о вертоградаре (20, 1–16) о брачн-нном пире (22, 1–14) и пр. Ср. 8, 11 – 12 и др.

263

Напр. обычай иудеев умывать руки пред вкушением пищи (Матф.15и дал.; ср. Марк. 7и дал.). Cр. Матф. 9и Марк. 2:18. Матф. 26и Лук. 27и мн. др.

264

«Конечно, замечает, Герике, мы имеем ее много исторических сведений о Матфее, чтобы из внутренних признаков, независимо от исторических свидетельств, заключить именно о нем, как писателе (Евангелия, но именно поэтому свидетельства предания тем важнее для нас, и то, что мы о Матфее частию знаем, частию с достоверностью мо-жем предполагать, находим мы и в простоте расположения Евангелия и в.... цели.... и в отношении к ветхому завету....» Guericke Neutestamentliche Isagogik. 1868, S. 155.

265

Ноltzmann, Die synoptische Evangelien. S. 360–361.

266

См. выше, прибавление к главе II: о так называемом Евангелии от евреев. 1.

267

По еврейскому тексту, от которого отличен несколько текст греческий (LХХ), приведены места из пророков Осии (11, 1.– Матф. 2:15), Исаии (42, 1.– Матф. 12:18) и др.

268

Ноltzmann, D. synopt. Evang. S. 414

269

Holtstmann ibid. Strauss D. Leben Jesu. 1864. 118. cp. S. 79.

270

У Bleck'a Einleitung in d. N. Т. 1862. S. 280тес. Ноltzmann, D. synopt. Evang. S. 377.

271

Так толкует эту заповедь Спасителя св. Златоуст, влагая в уста Иисуса такую речь, при толковании сего стиха: „Я стараюсь исправить их прежде других... И не только запрещаю вам проповедовать кому-либо прежде их, но не позволяю даже касаться пути, который ведет к язычникам.» Бесед. на Ев. от Матф. в русск. перев. Москва 1839, ч. II, стр. 57.

272

Оба эти предположения – любимые предположения новотюбингенской школы, хвалящейся своим историческим методом исследования. Первое развивает особенно Швеглер (Nachapostol. Zeitalt. I. 248) и Штра-усс в своей новой „Жизнь Иисуса» (стр. 116), а также Евальд ; вто-рое особенно Гильгенфельд (Evangel. S. 115) и сам Баур (Evangelien, S. 619), потом Кэстлин (Evangel. S. 56); этого же дер-жится и Ренан. Все они, разумеется, несколько видоизменяют эти предположения; но об этих видоизменениях или оттенках нет нуж-ды распространяться. – Ср. также T h. Keim Geschichte Jesu von Nazara. 1867. 1, и Weitzsäcker Untersuchungen über Evangelien. 1864.

273

D. Leben Jesu. 1864. S. 116 – 117. «Явственно, прибавляет Штраусс, мы различаем здесь две различныя эпохи и степени развития древнейшаго христианства: изречения и повествования одного класса запечатлены тем временен и той точкой зрения, когда принадлежность язычников к новому Мессианскому царству еще отвергалась; изречения же и повест-вования другаго класса – позднешия, когда мысль и деятельность Павла были уже признаны, и языческая миссия стала уже считаться, как бывшая в мысли Иисуса» (1).

274

Златоуст Бесед. на Еванг. от Матфея в русск. перев. 1839. Ч. II, стр. 354

275

Златоуст там же, стр. 95 – 96.

276

Златоуст Бесед. на Еванг. от Матфея в русск. перев; Москва. 1839. ч. III, стр. 287–288.

277

Златоуст там же.

278

Strauss. D. Leben Jesu. 1864. S. 117

279

Strauss а. а. О. Он не прочь бы даже объяснять, вслед за другими, это мнимое противоречие предположением развития (прогресса) в сознании Иисуса (т. е. что Он сначала не сознавал Себя Мессиею, потом сознал Себя Мессиею в иудейском смысле, Мессиею собственно евреев, и наконец уже сознал Себя всемирным Мессиею, – любимое предпол-ожение отрицательной критики!), но только то препятствует, что „в этом, говорит, случае повествование о капернаумском сотнике дол-жно бы стоять после повествования о хананейской жене, и что Христос, предсказав призвание язычников, не запретил бы апостолам идти на проповедь к язычникам». – Странность за странностью!

280

Strauss там же, стр. 116.

281

Von der Аlm Theolog. Briefe. В 2. Leipzig. 1863. S. 251.

282

Von der Alm. – a.a.o.

283

Ibid. S. 251–252.

284

Ibid.

285

Ibid.

286

Von der Alm. – a.a.0.

287

Другие признаки сего, коих научная несостоятельность не менее очевидна, см. у Keim Geschichte Jesu von Nazara. 1867. S. 67 и дал.

288

Gfrörer Urchristenthum II, 2. 3. S. 117 и дал.

289

Hilgenfeld Evangelien. S. 65 и дал. у Holtzmann D. synopt. Evang. S. 404. – Keim Geschichte Jesu von Nazara. 1867. S. 47 и даже с особым ударением настаивает на этом пункте. (Разумеет-ся, они относят подобные места к «основной записи», которая вошла в нынешнюю редакцию Еван-гелия, или к древнейшему источнику, которым пользовался нынешний редактор Еван-гелия и т. д. – Конечно уже и эта уступка сравнительно с крайними отрицателями!)

290

De bello Judaico. 4, 6. 4: ἐν μέσω τῶ Ιερῶ διαφθείρουσιν τὸν Ζαχάριαν ὑιὸν του Βαρουχου (вариант – Βαρασκάιου ).

291

Гфрёрер, Бр. Бауэp, Баур и др. у Ноltzmann, D. synopt. Evang. S. 404.

292

По еврейскому закону ужичества брат или ближайший родственник умершего бездетным мужа женился на его вдове; рожденные от этого брака считались потомками умершего и имели как бы двух отцов, од-ного по плоти, другого (умершего) по закону ужичества (от слова – ужик, что значит – родственник). Ср. Втор. 25:5. Руф. 4– 5. Матф. 22и дал.

293

Von der Аlm. а. a. О. S. 252 – 253. Также у Holtzmann D. synopt. Evang. S. 405 и дал.

294

Baur Evangelien. S. 605 – 609. Theolog. Jahrbücher – 1851. S. 323.

295

Так думают впрочем об этом тотчас даже некоторые из поборников отрицания подлинности Евангелия от Матфея по внутренним признакам. Кейм наприм. говорит: „невозможно думать, что писатель этого Евангелия (т. е. основной записи его, подвергшейся после, по его мнению, переработкам), живший после разрушения Иерусалима, мог ска-зать, что пришествие Христово последует тотчас за этим разрушени-ем». (Geschichte Jesu von Nazara. 1. S. 40.)

296

Das Leben Jesu. 1864. S. 118.

297

Правила Апост. 49 и 50.

298

Точн. излож. Правосл. Веры. В русск. перев. Кн. IV, гл. 9, стр. 234 – 236.

299

De-Wette Lehrbuch d. histor. krit. Einleitung in d. Вibel Zweit. Theil. Вerl. 1860. S. 202. Bleck Einleitung in d. N. Testam. Berlin. 1862. S. 286. Ср. Keim в указ. книге S. 67.

300

Strauss Das Leben Jesu. 1864. S. 119. – Ср. с некоторым видоизме-нением тоже у Keim Ceschichte Jesu von Nazara. 1867. 1. S. 67 – 68.

301

Герике в указ. книге 1. стр. 113.

302

Предание об этом прямое, засвидетельствованное в письмени, идет от пресвитера Иоанна, ученика Господня и соученика апостолов, чрез Папия епископа иерапольского (у Евсевия, Hist. Eccl. III, 39). Оно засви-детельствовано св. Иринеем лионским (adv. haer. III, 1. 1), Тертуллиа-ном, contr. Marc. IV, 5), Климентом александрийским (у Евсевия, Hist. Еccl. II, 15 и IV, 14), Оригеном у Евсевия, – там же IV, 25, Иеронимом (epist. ad Hedib. c. 11 и Catal, c. 8), Епифанием (adv. haer. LI, 6) и дру-гнмв. Видно, что это было единогласное вселенское предание церковное, идущее непосредственно от апостолов.

303

Например, по поводу вопроса, сделанного Иисусу Христу фарисеями, почему ученики Его не умытыми руками едят, оно объясняет обычай фарисеев умывать руки пред вкушением пищи и омывать домашнюю утварь (Марк. 7:1–4; ср. 14, 12 – о заклании агнца пасхального в день опресночный) и др.

304

Марк. 3:17: Воанергес, т. е. сыны громовы. 5, 14: Талифа куми, что значит: девица, тебе говорю встань 7, 11. 34, и др.

305

«По отшествии их (μετὰ τὴν τουτων ἔξοδον) Марк, ученик и истолков-ватель Петра, проповеданное Петром передал нам в письмени» (Iren. adv. haer. III, 1. 1).

306

«Когда Петр в Риме всенародно проповедовал слово Божие, тог-да многие из бывших там просила Марка, давняго его спутника, по-мнившаго все сказанное им, – написать, что он им проповедовал. Марк написал Евангелие и передал его нуждавшимся. Узнав об этом, Петр явно и не противился сему делу и не склонял к нему» (Климент алек-сандрийский у Евсевия – церковн. Ист. VI, 15, в русск. перев. 1848, стр. 344). В другой раза, рассказывая о том же со слов Климента, Евсевий передает так слова его об отношении к сему делу апостола Петра: „апостол обрадовался ревности римлян и одобрил Евангелие (Марка) для чтения в церквах» (Церковн. Ист. II, 15, в русск. перев. стр. 85). В том же смысле говорит блаженный Иероним; Petro narrante еt Marco scribente (Epist, ad Hebid. с. 11), и со слоев Климента александрийского рассказывает ту же историю Епифаний (Adv. haer. LI, 6).

307

У Евсевия – Церк. Ист. III, 39, в русск. перев. стр. 182. Таково же и краткое замечание Оригена о сем: « второе Евангелие – Марка, который написал его по сказаниям Петра» (у Евсевия Церковн. Ист. VI, 25, в русск. перев. стр. 361.)

308

Holtzmann D. synopt. Evangel. S. 388. Strauss Das Leben Jesu. 1864. S. 51– 52.

309

Церк. Ист. II, 15, в русск. перев. 1848, стр. 85.

310

Свидетельства их можно видеть у Guericke Neutestamentl. Isago-gik. 1868 S. 29–30. «Эти свидетельства прибавляет Герике, имеют неоп-ровержимую силу. Попытка объяснить происхождение этого предания из 1Петр. 5так же произвольна, как и попытка объяснить его из сказания о пребывании Симона волхва в Риме и происходившей там борьбе с ним ап. Петра... Широкое распространение этого предания уже во II веке удовлетворительно объясняется только при предположении действи-тельнаго историческаго факта».

311

Holtzmann D. synopt. Evangel. S. 367.

312

Holtzmann там же.

313

Guericke Neutest. Isago-gik. 1868. S. 159 и дал.

314

Guericke а. а. О.

315

Strauss Das Leben Jesu. 1864. S. 127 и дал. Von d. Alm D. Theolog. Brief. B. 2 S. 258 и дал.

316

См. у Holtzmann D. synopt. Evangel. S. 38. и дал., 54 и дал. Герике Введение в новозаветные книги Св. Писания, в рус. пер. М. 1869. 1 пол. стр. 93 и дал.

317

Кейм в указ. Кн. Стр. 86 говорит, что это – вставки позднейшей руки. Но кто обязан верить сказанному бездоказательно? Так говорить можно, что угодно.

318

У Holtzmann D. synopt. Evangel. S. 387–389.

319

Ibid. S. 399.

320

Strauss Das Leben Jesu. 1864. S. 132 – 133.

321

У Holtzmann D. synopt. Evang. S. 38 28» ass. Schwarz Zur d. neutest. Theolog. . 191 – 192.

322

Von der Аlm D. Tholog. Brief. В. 2. S. 263 и дал.

323

О подлинности в частности заключительного отделения Евангелия от Марка – 16, 9–20. см. Герике в указан. кн. 1, 130 – 133.

324

Об этом свидетельствует: Ириней: „Лука, спутник Павла, изло-жил в книге Евангелие, проповеданное Павлом» (у Евсевия – Церковн. Истор. V, 8, в русск. перев. стр. 227), Ориген: „третье Евангелие Луки, одобренное Павлом» (у Евсевия – Церковн. Истор. VI, 25, в русск. перев. стр. 361), Евсевий (Церковн. Истор. III, 4, в русск. перев. стр. 116), Тер-тулиан (contr. Marcion. с. 5; ср. с. 2), Иероним (Catal. с. 17) и др.

325

Vie de Jesus. VI edit., p. ХХХIХ-XLII.

326

Vie de Jesu. Introd. р. XVII.

327

Renan Vie de Jesu. Introd. р. XL.

328

Ср. аббата Гете – опровержение на жизнь Иисуса. Соч. Ренана, в русск. перев. Тимковского. Спб. 1864, стр. 56 – 74.


Источник: О евангелиях и евангельской истории : По поводу книги "Жизнь Иисуса". Соч. Э. Ренана (Vie de Jesus, par E. Renan) : Опыт обзора и разбора так называемой отрицательной критики евангелий и евангельской истории / [Соч.] архим. Михаила. - Изд. 2., вновь пересм., испр. и доп. - М. : Унив. тип. (Катков и К°), 1870. - 362 с.

Комментарии для сайта Cackle