Мученик Михаил Новоселов

Дни памяти:

Первое воскресение, начиная от 25.01/07.02 – Собор новомучеников и исповедников Российских

В неделю перед 26.08/08.09 – Собор Московских святых

8/21.01 – установлено, точная дата смерти неизвестна, 1938 г.

Мученик Михаил Александрович Новоселов (в тайном монашеском постриге и тайной хиротонии – епископ Марк) родился в 1864 году в селе Бабье Домославской волости Вышневолоцкого уезда Тверской губернии.

Отец Александр Григорьевич и мать Капитолина Михайловна – оба были из семей священников.

В начале жизни Михаил жил с родителями в Туле.

Его отец был известным педагогом, директором Тульской гимназии, в которой учился и Миша. Под руководством отца Михаил получил хорошее образование.

Михаил Александрович окончил историко-филологический факультет Московского университета. К моменту окончания университета он был горячо увлечен идеями Л.Н. Толстого, с которым был знаком еще с детских лет. В дневниках и письмах Л.Н. Толстого часто встречается фамилия Новоселова, который был любимым учеником писателя. Будучи идеалистически настроенным, искренним и восторженным, Михаил отдался его делу, практическому осуществлению толстовских идей: устройству столовых для голодающих и организации толстовских колоний. Михаил решил на практике осуществить пропагандируемый Толстым образ жизни – жить на земле трудом своих рук. На собственные деньги купил землю и создал одну из первых в России толстовских земледельческих общин. Она просуществовала только два года, показав нежизнеспособность толстовских идей.

27 декабря 1887 года он был арестован.

Обвинен при аресте в организации нелегального кружка и издании нелегальной литературы. Часто собиравшаяся у Новоселова молодежь и размножение гектографическим способом брошюры Толстого «Николай Палкин», найденной при обыске – все это грозило ему ссылкой в Сибирь. Этого удалось избежать благодаря вмешательству самого Л.Н. Толстого.

В начале февраля 1888 года он был выпущен под гласный надзор полиции без права проживания в столицах.

К тридцати годам Новоселов преодолел соблазн толстовства и вернулся в Православную Церковь.

С 1902 года Михаил Александрович занимался издательским делом в городе Вышний Волочек Тверской губернии.

Разойдясь с Толстым, он прервал с ним всякое общение. Последнее в жизни письмо из Оптиной пустыни было написано Л.Н. Толстым М.А. Новоселову. Михаил Александрович не успел уже на него ответить, но много позже говорил, что, наверное, и не ответил бы, если бы даже Толстой остался жить: он не принимал толстовского отрицания Божественности Личности Иисуса Христа. Согласиться с этим и жить в пустом и холодном мире нравственного долга внук священников никак не мог.

В ходе своего дальнейшего духовного развития Михаил Александрович сблизился с отцом Иоанном Кронштадтским, со старцами Оптиной и Зосимовой пустынь. Его духовником стал игумен Герман из Зосимовой пустыни.

Обретя Истину в лоне Православной Церкви, он всю свою дальнейшую кипучую деятельность посвятил служению Ей. Опубликовал брошюру «Забытый путь опытного Богопознания». С нее началось издание новоселовской религиозно-философской библиотеки. При этом главной целью было привлечь внимание к великим духовным сокровищам, добытым святыми Отцами и подвижниками, обращаясь к истокам Христианства и выводя читателя на просторы духовного познания через Благодать Божию.

«Очень верующий, безгранично преданный своей идее, очень активный... участливый к людям, всегда готовый помочь, особенно духовно. Он всех хотел обращать. Он производил впечатление монаха в тайном постриге», – так характеризовал Новоселова современник.

В 1907 году он создал кружок, названный «Кружком ищущих христианского просвещения в духе Православной Христовой Церкви». В него вошли его ближайшие друзья.

Не прост был путь к чистому, традиционному Православию будущего мученика. Среди его друзей, «ищущих», как они сами себя назвали, были люди талантливые, верующие, но путавшиеся, в духе времени, в тенетах либерализма – священники Павел Флоренский и Иосиф Фудель, В.В. Розанов, Д.С. Мережковский, С.Н. Булгаков и другие.

Кружок обычно собирался на квартире Михаила Александровича, жившего вместе с матерью напротив храма Христа Спасителя. Двери его квартиры были открыты для всех, здесь можно было встретить всю Россию – от странника-мужика и студента-Богоискателя до знаменитого литератора или профессора Московского университета – духовенство, философы, Бого-словы, ученые, писатели. Горячо обсуждались различные вопросы Христианского вероучения, шел непосредственный диалог между Церковью и интеллигенцией. При этом не ставилась задача выработки «нового религиозного сознания», агитации и распространения своих взглядов. Сам Новоселов, начиная с первых же собраний, неизменно выступал со строго церковных позиций. Он стал одним из самых твердых православных мыслителей, боровшихся с ядом модернизма, выступил с обличениями отца Павла Флоренского, Булгакова, Бердяева, Розанова, Мережковского и иже с ними.

Михаил Александрович пользовался покровительством ректора Московской Духовной академии епископа Феодора (Поздеевского).

Основной идеей кружка была мысль, что внешними мерами – реформами, новыми уставами и тому подобное – ничего не достичь; изменить жизнь к лучшему можно только в ходе совместного продумывания установлений Православной веры, на основе внутреннего изменения человека, которого можно достигнуть путем совместного изучения Священного Писания и Священного Предания. Люди стремились к близкому духовному общению, стремились реализовать хомяковскую идею соборного Богопознания.

Михаила Александровича почитали за ясный и добрый характер, за чистоту души и намерений. Он снискал себе не только всеобщее уважение, но и любовь. За аскетическую жизнь, проводимую в мирской обстановке, за светлый характер его называли в Москве «белым старцем».

Центром духовной жизни Новоселова была молитва. В письме к Ф.Д. Самарину от 3 августа 1909 года он писал: «Сердечнейшее Вам спасибо за молитвы обо мне. Мы как-то обычно мало придаем значения этой сфере общения и взаимослужения, а между тем что важнее этого, если оно совершается не формально, а по сердечному влечению. Со времени возникновения нашего «Кружка» я поминаю членов его, лучше сказать, собратьев своих, в ежедневной молитве. Кроме того, временами о каждом из них молюсь особо, испрашивая ему у Господа той милости, которая, по моему рассуждению, нужна ему преимущественно... Будем продолжать молитву друг о друге».

В 1912 году за заслуги в деле духовного просвещения и христианской апологетики М.А. Новоселов был избран почетным членом Московской Духовной академии.

После 1916 года он занимал профессорскую кафедру классической филологии в Императорском Московском университете.

Некоторое время М.А. Новоселов был послушником в одном из московских монастырей. Вскоре понял, что это не его путь, и смиренно вернулся в покинутую было им жизнь.

Вернувшись из монастыря, занялся делом составления и издания религиозно-философской библиотеки для народа. Темы его изданий не ограничивались одними церковными вопросами. Его издательская деятельность продолжалась до 1917 года.

Всего вышло 39 выпусков «Религиозно-философской библиотеки». Кроме этой серии вышло около 20 непронумерованных книг, в которых разбирались более специальные вопросы. Новоселов издавал еще и «Листки «Религиозно-философской библиотеки», которые выходили двумя сериями: первая («Семена Царствия Божия») состояла из писаний святых Отцов; вторая («Русская религиозная мысль») содержала размышления о вере и религиозной жизни русских писателей и ученых (всего вышло более 80 листков).

Приход к власти масонов, а затем большевиков знаменовал начало новой эпохи в жизни Русской Православной Церкви – эпохи притеснений, гонений, преследований. Михаил Александрович был среди тех, кто встал на защиту Церкви в это трудное для нее время.

В начале февраля 1918 года Советом объединенных приходов города Москвы, одним из членов которого состоял М.А. Новоселов, была выпущена листовка. Верующие призывались защищать храмы от богоборной власти. Рекомендовалось в случае посягательств власти на церковное имущество «тревожным звоном (набатом) созвать прихожан на защиту церкви. При этом Совет считает безусловно недопустимым, чтобы прихожане в этом случае прибегали к силе оружия. Если есть поблизости другие храмы, то желательно войти с ними предварительно в соглашение, чтобы и в них раздался тревожный звон, по которому население окрестных приходов могло бы придти на помощь и своей многочисленностью дать отпор покушению на церковь».

Новоселов продолжал работать в области духовного просвещения, предоставив свою квартиру для занятий Богословских курсов, открывшихся весной 1918 года с благословения Святейшего Патриарха Тихона. «Курсы ставили целью приблизить православных мирян к сокровищам благодатной жизни Церкви, знакомя их с проявлениями церковного духа по первоисточникам (Слово Божие, жития святых, творения святых Отцов, Богослужебные книги и т.д.), и подготовить их к деятельному служению Церкви». На этих курсах Новоселов преподавал и сам. Многое из того, что было подготовлено Михаилом Александровичем для занятий на курсах, было затем использовано им в главном труде его жизни – в «Письмах к друзьям».

В 1918-м году Новоселов участвовал в работе Поместного Собора Русской Православной Церкви по отделу о духовно-учебных заведениях.

Из воспоминаний о Михаиле Александровиче, относящихся к началу 1920-х годов: «На свежем лице светились мыслью и весельем голубые глаза. Юмор не изменял «дяденьке» (так звала его вся Москва) в самые тяжкие минуты жизни. Если бы мне поставили задачу найти человека, ярко выражающего русский характер, я бы без колебания указала на Михаила Александровича. Был он широко сложен, но благодаря воздержанной жизни легок и подвижен. От природы он был одарен большой физической силой и в молодости славился в Туле как кулачный боец, о чем любил с задором рассказывать. В его существе разлита была гармония физической и нравственной одаренности, без тени болезни и надрыва. Шла ему любовь к цветам, к природе, к красивым вещам, которые он не приобретал, не хранил, но умел ими любоваться... Около Михаила Александровича все оживлялось, молодело, дышало благожелательством и бодростью, как будто в своей бесприютной, нищей и зависимой ото всех жизни он все-таки был ее господином и повелителем... Большая квартира Михаила Александровича походила скорее на книжный склад. Над его постелью висел большой портрет его матери, умершей незадолго до этого. Он сказал мне: «Вас прошу, всех прошу: поминайте иногда рабу Божию Капитолину!""

В 1920 году Михаил Александрович принял тайно монашеский постриг с именем Марк.

С 1922 года вошел в Братство ревнителей Православия.

Он боролся с обновленчеством. Рассылал доступно изложенные послания к мирянам и духовенству, направленные против обновленчества. Эти послания переписывались и передавались добровольцами в разных концах страны.

После распространения весной 1922 года в церковных кругах Москвы резкого воззвания против обновленцев, озаглавленного «Братское предостережение чадам истинной Церкви Христовой», отпечатанного типографским способом в виде листовок и подписанного: «Братство ревнителей Православия. Издание друзей истины», чекистам нетрудно было догадаться о причастности Новоселова к его составлению. Они нагрянули к нему с обыском в ночь на 12 июля, но предполагаемого арестанта дома не оказалось.

Отец Марк находился в тот момент в Оптиной пустыни.

Обыск не дал желаемых властям результатов.

19 марта 1923 года дело было прекращено и сдано в архив.

После этой попытки ареста отец Марк перешел на нелегальное положение и переехал в Вышний Волочек.

В 1923 году в Московском Свято-Данииловом монастыре он был тайно хиротонисан архиепископом Феодором (Поздеевским), епископами Арсением (Жадановским) и Серафимом (Звездинским) во епископа Сергиевского.

С 1922-го по 1927 год, когда Церковь была вне закона и оцепеневшая от страха страна погрузилась в глухое молчание, он написал книгу «Письма к друзьям». Тогда за горячее слово о Христианской вере можно было заплатить не только свободой, но и жизнью. «Письма к друзьям» распространялись в самиздате.

Делясь с друзьями по их просьбе мыслями по поводу текущих церковных событий и христианского вероучения, Михаил Александрович писал им, беседуя о вере и Церкви. Откликаясь на «злобу дня», он, однако, в своих письмах постепенно переходил к систематическому рассмотрению общего учения о Церкви, ее сущности, ее роли в Божественном Домостроительстве. «Письма к друзьям» – церковно-исторический памятник, спасенный от гибели и дошедший до нас сквозь годы безвременья благодаря подвижническим усилиям и мужеству многих православных верующих.

3 марта 1924 года владыка Марк записал в своей тетради: «Как постепенно подкрадывалось и быстро совершилось падение Самодержавия и изменился лик русской государственности, таким же образом происходит и может быстро совершиться реформационно-революционный процесс в нашей Церкви. Обновленцы могут вдруг всплыть как правящая в России «церковная партия», причем противников у нее может оказаться очень немного, если открытые обновленцы и скрытые предатели поладят между собою и совместно натянут на себя личину каноничности. Трудность настоящего времени для православного человека состоит, между прочим (если не главным образом), в том, что теперешняя жизнь Церкви требует от него высокодуховного отношения к себе. Нельзя полагаться на официальных пастырей (епископов и иереев), нельзя формально применять каноны к решению выдвигаемых церковной жизнью вопросов, вообще нельзя ограничиваться правовым отношением к делу, а необходимо иметь духовное чувство, которое указывало бы путь Христов среди множества троп, протоптанных дикими зверями в овечьей одежде. На «законном» основании можно и антихриста принять...»

4 ноября 1927 года он писал: «Вызвавшее многообразные и вполне заслуженные отрицательные критики послание митрополита Сергия [Страгородского] и его Синода не бросило ли возглавляемую им церковную организацию в омерзительные, прелюбодейные объятия атеистической, богохульной и христоборной (анти-Христовой) власти (разнообразные эпитеты, прилагаемые мною к советской власти, я употребляю не в ругательном, а в существенном, строго определенном смысле) и не внесло ли страшное нечестие в недра нашей Церкви? Заметьте: изошло это послание от законной, канонической, по-видимому православной иерархии; главные положения послания опираются на тексты (правда, иногда не без искажения их: см. лжетолкование на 1Тим. 2, 1–2) Священного Писания и на, как будто однородный с настоящим, опыт древней Церкви. При исполняющем обязанности Патриаршего Местоблюстителя митрополите Сергии имеется Синод из законных иерархов (правда, большей частью «подмоченных», то есть весьма в церковном отношении скомпрометированных своей давнишней и прочной ориентацией на безбожное ГПУ – да и не этим одним); имя митрополита Сергия произносится всеми как имя действительного кормчего Русской Церкви, но – увы! – имя это является фальшивой монетой, так как фактически распорядителем судеб Русской Церкви и ее епископов, как гонимых, так и протежируемых, то есть милуемых и поставляемых на кафедры (последнее особенно печально!) является нынешний «обер-прокурор» Православной Русской Церкви Евгений Александрович Тучков. [Тучков – начальник 6-го отделения ГПУ, к компетенции которого относилась борьба с религиозными организациями в СССР.] Всего этого не осмелится отрицать митрополит Сергий, явившийся несчастным инициатором, вернее – орудием чудовищного замысла – осоюзить Христа с Велиаром.

Всякому, имеющему очи, чтобы видеть, и уши, чтобы слышать, ясно, что, вопреки декрету об отделении Церкви от государства, Православная Церковь вступила в тесный, живой союз с государством. И с каким государством?! Возглавляемым не Православным Царем, а властью, которая основной своей задачей поставляет уничтожение на земле всякой религии, и прежде всего Православного Христианства, так как в нем она видит – и справедливо – основную мировую базу религиозной веры и первоклассную крепость в ее брани с материализмом, атеизмом, богоборчеством и сатанизмом».

До ареста в 1928 году владыка Марк жил в Москве и под Москвой на нелегальном положении у разных друзей, не сбрив бороды, хотя она и выдавала его.

Летом 1925 года жил под Москвой на станции Пески на высоком берегу Москвы-реки в заброшенном доме своих друзей.

Летом 1927 года – у друзей на станции Лобня под Москвой. Там у него бывали сердечные приступы.

Иногда он уезжал в другие города, где были единомышленники. Он говорил: «Сейчас такое время, когда праведность человека перед Богом определяется не столько его личным поведением, грехами или добродетелью, сколько его твердостью в вере – в верности церковному сознанию, решимостью стоять в этой верности до смерти и мученичества».

В 1927 году последовал непродолжительный арест Владыки.

В одном из своих писем он так характеризовал курс митрополита Сергия (Страгородского), после появления в 1927 году его «Декларации»: «...нас постигло в истекшем году испытание, значительно, можно сказать – несравненно тягчайшее: накренился и повис над бездной весь церковный корабль. Небывалое искушение подкралось к чадам Церкви Божией. Новые сети раскинул князь мира сего – и уже уловил множество душ человеческих».

С 1928 года владыка Марк являлся одним из главных руководителей и идеологов иосифлянского движения, занимая крайне жесткую позицию. Сам он много ездил по стране, подолгу жил в северной столице. Разъяснял на приходах современное церковное положение. Составил обращение Заместителю Местоблюстителя митрополиту Сергию с предложением изменить курс церковной политики.

Епископ Марк не принял Декларацию митрополита Сергия, однако и не желал раскола Церкви.

Шел 1929 год. Из воспоминаний о нем В.Д. Пришвиной: «Вокруг шли аресты священников и мирян, не признававших митрополита Сергия. Михаил Александрович приходил к нам усталый, грустный. Люди, дававшие ему кров, начинали его побаиваться... Вокруг исчезали все лучшие... Я спросила Михаила Александровича: «Как нам быть, если не останется священников старого посвящения?» – «Не надо создавать новый раскол, – ответил Михаил Александрович. – У нас единая Церковь, внутри которой ведется борьба. Если никого не останется – идите с ними, только не забывайте крови мучеников и пронесите свидетельство до будущего Церковного Собора, который нас рассудит, если только не кончится история и не рассудит уже Сам Господь».

23 марта 1929 года он был арестован на одной из московских улиц.

Содержался в Суздальском политизоляторе, во Владимирской области.

17 мая 1929 года Особым Совещанием при Коллегии ОГПУ осужден.

Приговор: 3 года концлагерей.

В 1929–30 годах как особо опасный «элемент» находился не в лагере, а в тюрьме (политизоляторе), в одиночном заключении – в городе Ярославле.

3 сентября 1931 года Коллегией ОГПУ СССР обвинен по групповому «делу Всесоюзного центра Истинного Православия, 1931 г.» как «активный участник церковно-политического центра всесоюзной к/р организации «Истинно-Православная Церковь"" по статье 58–11 УК РСФСР.

Приговор: 8 лет лишения свободы в места, подведомственные ОГПУ, считая срок с 23 марта 1929 года.

Получил новый срок, находясь в Ярославском политизоляторе.

В этом приговоре было указано, что «в отношении М.А. Новоселова постановление Особого Совещания от 17 мая 1929 года считать поглощенным настоящим постановлением».

Из обвинительного заключения: «На протяжении ряда лет являлся участником «Церковно-Политического Центра» всесоюзной к/р организации «Истинно-Православная Церковь», находился на нелегальном положении. По поручению этого центра вместе с реакционными церковниками в Ленинграде создал «Всесоюзный церковно-административный центр» этой организации и руководил последним по заданиям центра в к/р направлении, требуя от организации активной к/р деятельности. Разъезжая систематически по периферии, создал ряд филиалов этой организации – в Твери, в Серпухове и в ряде других местностей и направлял их к/р деятельность. Составлял контрреволюционные документы и руководил их распространением».

До 26 июня 1937 года содержался в политизоляторе в Ярославле.

В 1937 году, находясь в тюрьме, получил еще один срок.

7 февраля 1937 года обвинен в «контрреволюционной деятельности».

Приговор: 3 года лишения свободы.

На протоколах допросов М.А. Новоселова приписано сверху его мирского имени рукой следователя: «Епископ Марк».

С 26 июня 1937 года до 1938 года он содержался в тюрьме в городе Вологде.

Против него завели новое уголовное дело за «систематическое распространение среди сокамерников клеветнических сведений по адресу руководителей ВКПб и Советского Правительства с целью вызвать недовольство и организованные действия против установленных тюремных правил и борьбы в условиях тюрьмы».

17 января 1938 года епископ Марк (Новоселов) в Вологодской тюрьме был приговорен к высшей мере наказания – расстрелу.

Дальнейших документальных сведений о его судьбе нет.

От одного из заключенных, Ахмета Ихсана, чудом вырвавшегося на волю, имеются сведения о пребывании Епископа в тюрьме. Этот заключенный был турком, обращенным Владыкой в Православие и ставшим его духовным чадом. Среди своих соузников владыка Марк пользовался большим уважением как человек твердый в вере. Его почтительно называли аввой и Богословом. Против последнего именования она сам неизменно возражал. В тюрьме он продолжал отмечать все православные праздники, память святых. Множество людей тянулись к нему, жаждали его духовного руководства, просили его молитв. Турок говорил о Владыке как о святом.

Его книга «Письма к друзьям» завершается следующими возвышенными словами: «Блажен, кто не отступит от Христа среди тяжких искушений, постигающих Церковь, воодушевляясь участием в ее всемирном торжестве, имеющем открыться по скончании мира». К этим блаженным, безусловно, должно отнести и самого Владыку.

Мученик Михаил (Новоселов), (Марк, епископ Сергиевский) канонизирован как мирянин Архиерейским Собором Русской Православной Церкви, 13–16 августа 2000 года.

Литература:

1. Полищук Е.С. Михаил Александрович Новоселов и его «Письма к друзьям"/ Новоселов М.А. Письма к друзьям. М.: Изд-во ПСТБИ, 1994.

2. Польский М., протопресв. Новые мученики Российские. М., 1994. Репр. воспр. изд. 1949–1957 гг. (Джорданвилль). Ч. 2. С. 135–136.

3. Емельянов Н.Е. За Христа пострадавшие/ Татьянин день. 1998. Февраль. № 19. С. 13.

4. Деяние Юбилейного Освященного Архиерейского Собора Русской Православной Церкви о соборном прославлении новомучеников и исповедников Российских XX века. Москва, 12–16 августа 2000 г.

5. Пришвина Валерия. Невидимый град: Библиотека мемуаров. М.: Молодая гвардия, 2003. С. 193–198, 259–263, 302, 349, 368–369, 374, 400, 412, 424–425, 506.

6. Таврический церковно-общественный вестник. 1909, № 8.

7. http:/pstbi.ru

8. http:/days.pravoslavie.ru

9. www.rusinst.ru

10. http:/fond.centro.ru

Документы:

1. ЦА ФСБ РФ. Д.П-7377. Том_Лист Т.2.

2. ОР РГБ. Ф. 265, 195/25–26.

Вам может быть интересно:

1. Канон Иоанна Дамаскина на Пятидесятницу протопресвитер Михаил Богословский 123 

2. Нравственные условия Богопознания мученик Михаил Новоселов 487 

3. Беседа на Рождество Христово святитель Гавриил (Городков) 86 

4. О тайне супружества. Происхождение, историко-юридическое значение и каноническое достоинство 50-й главы печатной Кормчей книги протоиерей Михаил Горчаков 567 

5. Краткая записка о раскольнических слободах, монастырях, вновь возникших сектах и прочих тому подобных Андрей Александрович Титов 37 

6. Поучения настоятеля Архангело-Михайловской г. Таганрога церкви священника Василия Бандакова протоиерей Василий Бандаков 943 

7. Переписка мученика Михаила Новоселова с Ф. Д. Самариным, 1905–1913 гг. мученик Михаил Новоселов 2,1K 

8. Канон Иоанна Дамаскина на Богоявление протопресвитер Михаил Богословский 156 

9. Житие святого Василия, епископа Рязанского архиепископ Макарий (Миролюбов) 34 

10. Бремя епископа. Слово, сказанное в Гелатском соборе при архиерейской хиротонии святитель Гавриил (Кикодзе), епископ Имеретинский 62 

Комментарии для сайта Cackle