Возможность апокатастасиса: к платоновским истокам дихотомичности мысли святителя Григория Нисского

Святитель Григорий, епископ Нисский – один из крупнейших деятелей IV в. Он получил хорошее философское образование, которое успешно применял в теологических спорах Церкви, внес огромный вклад в святоотеческое богословие, отстаивал догмат о Божестве Святого Духа на Втором Вселенском соборе и завоевал репутацию защитника Православия. Но впоследствии, после осуждения Оригена (553 г.), оказавшего сильное влияние на образ мыслей Григория, его богословский престиж несколько пострадал, так что понадобилось снова его подтверждать, что и сделали отцы Седьмого Вселенского собора (Мейендорф, 2007:191). Причиной падения его авторитета стала теория всеобщего апокатастасиса (греч. ἀποκατάστασις τῶν πάντων) – всевосстановления или, по другому, всеспасения. По вопросу появления у святителя Григория этой гипотезы написано огромное количество литературы, начиная со средних веков, и существует множество самых разнообразных гипотез (Баринов, 2017:47–48). Но все они сводятся к рассмотрению с разных сторон идеи апокатастасиса, и только некоторые авторы немного затрагивают другую сторону творчества святителя Григория Нисского, опровергающую его же «всевосстановление» в вечном блаженстве всех по окончании «очистительных» мучений в аду. А эта сторона явно присутствует в творениях отца Церкви. Например, святитель Филарет Черниговский пишет, что Нисский пастырь в некоторых сочинениях явно говорит о бесконечности мучений грешников (Филарет, 1859:204) , т. е. опровергает свою же теорию «всеспасения». Таким образом, мы видим две линии мыслей в работах святителя Григория Нисского, опровергающих одна другую. Диссертация на тему апокатастасиса Нисского пастыря защищена А. А. Лиходедовым. В ней он немного затрагивает данную противоречивость, но не ставит задачи её объяснения и всю свою работу направляет в основном на истоки идеи «всеспасения» через историю антропологии, начиная с античности (Лиходедов, 2006:3–4). Однако данный вопрос намного шире. Чтобы разрешить загадку дилеммы взглядов святителя Григория Нисского, необходимо проследить эволюцию его взглядов не в одной, а в двух противоположных линиях мыслей по его трудам от самых истоков из древнегреческой философии до его последних работ. Частично автор данной статьи это сделал в своей книге «Учение об апокатастасисе в трудах святителя Григория Нисского. К вопросу о вечных муках» (Баринов, 2016), но в ней не затронуты возможные античные корни гипотезы «всевосстановления». Поэтому, чтобы более полно исследовать указанный вопрос, написана данная работа. В ней применяются проблемно-хронологический метод и сравнительный анализ.

Святитель Григорий Нисский в детстве получил прекрасное образование, при этом обнаружилась его необычайная склонность к философии (Мейендорф, 2007:189). Это не могло не отразиться на его работах, которые И. Мейендорф даже называет «святоотеческим «платонизмом"» (Мейендорф, 2007:195). Поэтому, безусловно, первоначальные истоки дихотомии взглядов святителя Григория нужно искать в античной мысли.

Эсхатологические предпосылки противоположных апокатастасису взглядов в дохристианских представлениях древних греков можно увидеть у Гомера в Одиссее. В ней он описывает непрекращающиеся бесконечные мучения в Аиде Тантала, Тития и Сизифа, «казнимых страшною казнью», а так же безрадостное существование других душ, не имеющих надежды вырваться оттуда (Гомер, 1981:184, 401).

Р. Бакстон в своем исследовании, помимо этого, приводит сведения о представлениях древних греков, что бесконечному наказанию подвергаются Иксион, его сын Пейрифон, титан Атлас и Данаиды (Buxton, 2004:133, 188–190, 264, 284. 348, 358, 456). Он описывает их как продолжающиеся всегда (вечно) страдания (англ. everlasting suffering) (Buxton, 2004:189–190).

Платон разделял общие представления древних греков об участи душ после смерти: «Тихо душа, излетевши из тела, нисходит к Аиду» (Платон, 2007:180). «В Аиде либо нас самих, либо детей наших детей ждёт кара за наши здешние несправедливые поступки» (Платон, 2007:152). В одном и поздних трудов, в диалоге «Тимей» он разработал своё видение космологии Вселенной. Данная система его взглядов не является открытием, но едва ли кто-нибудь четко и ясно придавал ей значение именно апокатастасиса всех, а именно таковой она и является. Например, Г. Флоровский только слегка касается указанной платонической схемы генезиса вселенной, называя её «гаданиями о «странствиях» или «переселениях» душ» (Флоровский, 1935:143). Затрагивает эту тему в своём труде и А. А. Лиходедов, но подходит к платоновскому «всевосстановлению» окружным путём через его образ «бессмысленных кукол», играющих в «бесконечные игры», «постоянно побеждая силы зла в нескончаемой битве» (Лиходедов, 2006:40–41). Такой подход нисколько не умаляет его труд, но, наоборот, дополнительно подтверждает наименование «апокатастасис» или «всевосстановление» Платона в настоящей работе. А. А. Лиходедов характеризует систему мироустройства в «Тимее» как «репрессивный прижизненный апокатастасис человечества», однако он делает это, «произведя некоторое насилие над языком в пользу анализу» (Лиходедов, 2006:41). На самом деле А. А. Лиходедов сделал правильный вывод, напрасно он «насиловал» свой язык. Система Платона, изложенная в «Тимее» и есть «всевосстановление», только совершенно другого свойства, чем у Оригена или у святителя Григория Нисского. Возможно, ранее никто не заметил такой характеристики концепции Платона, поскольку ее составные части лежат под многими, долгими и протяженными рассуждениями древнегреческого философа.

Платон составил свою схему генезиса мироздания, в которой Аид уже не помещается. Его место заменяют страдания и перерождения в земной жизни. Хотя в данном произведении один раз это место мучений затрагивается – туда сходят неразумные, но, судя по всему, Платон так и не придумал, куда его вставить в этой новой придуманной им схеме Вселенной. Поэтому сразу после данного кратного упоминания о нём он пишет: «Но об этом позднее» (Платон, 2007:527). Но «позднее» Аид нигде в «Тимее» больше не появляется. Об Аиде несколько раз говорится в написанных позже «Законах», но и там нет ни одного намёка, как место, где происходят бесконечные мучения грешников, уживается со всеобщим апокатастасисом. Возможно, этот дуализм взглядов Платона оказал влияние и на святителя Григория Нисского.

По представлениям Платона вечный бог – демиург из совечного ему вещества творит мир как единый организм, мировую душу, а также небесных богов, которые потом творят тела живых существ. Этих богов он сотворил из огня, они имеют «безупречную округлую форму». Звёзды у него – живые существа (Платон, 2007:511–521). Здесь видны истоки происхождения гипотез Оригена о живых звёздах, «совершенной» шарообразной форме тел небесных жителей и, как показано далее, о предсуществовании душ.

По Платону демиург создал число душ равное числу звёзд и «возвёл их на звёзды, как на некие колесницы». Затем души перенеслись на «орудия времени» – различные тела и стали живыми существами. Если они будут властвовать над страстями, то будут жить справедливо и после отмеренного им срока вернутся в обители своих звёзд. А если они поработятся страстям, то будут переселяться в худшие тела: сначала в женские, потом в животных и далее во всё более низшие, соответствующие их порочному состоянию. Их перерождения и мучения будут продолжаться до тех пор, пока они не победят рассудком буйство страстей и тогда вернутся в первоначальную обитель звёзд, чтобы проводить блаженную жизнь (Платон, 2007:523–524). Таким образом, в данной системе Платона происходит всеобщее восстановление в наилучшее первоначальное состояние.

Сам Платон в «Тимее» не употребляет слова ἀποκατάστασις. Он пишет о душах: κρατήσας εις τό τής πρώτης καί άριστης άφίκοιτο είδος έξεως (укореняются, утверждаются, удерживаются, усиливаются в первоначальном и лучшем превосходном пребывании, знании) (ΠΛΑΤΩΝ, 2013:222). Укоренение здесь у Платона – это апокатастасис душ, на своём опыте познавших несчастья в перерождениях земной жизни, и своей волей утвердившихся в добре. В отличие от полной извечной предопределённости стоиков Платон дает место свободной воле. Но он полагает, что в результате перерождений и страданий, тем не менее, все поймут свои ошибки и укоренятся, утвердятся в добре, даже если процесс перерождений будет продолжаться многими веками. И здесь можно видеть один из возможных истоков самого принципа гипотезы апокатастасиса святителя Григория Нисского – катарсис через мучения. хотя структура апокатастасиса у него совсем другая. У последнего данный процесс происходит в аду: «Как ныне те, кому во время лечения делают порезы и прижигания, негодуют на врачей, мучимые болью от резания, но, если от этого выздоравливают и болезненное ощущение прижигания пройдет, то принесут благодарение совершившим над ними это врачевание.., – таким точно образом (в аду – Авт.)… совершится восстановление пребывающих ныне во зле в первоначальное состояние, единогласное воздастся благодарение всей твари и всех, претерпевших мучение при очищении» (Григорий Нисский, 1862:69–70). Но, приводя пример из окружающего мира, когда выздоровевшие после прижиганий благодарят врачей, Нисский святитель забывает о другом примере врачевания Христом из Евангелия, когда исцелились десять прокажённых, и только один возвратился с благодарностью. Тогда Иисус сказал: не десять ли очистились? где же девять? (Лк.17:17) В данном тексте приводится пример человеческой неблагодарности и употребление людьми своей свободной воли не во благо, не смотря на освобождение от страданий и исцеление. Поэтому в приведённой цитате святителя Григория платонизм в его сознании перевешивает слова Евангелия.

Из системы апокатастасиса Платона видна цель цепи перерождений и страданий – осознание вреда порочной жизни и утверждение в добре, чего, по его представлениям, не было изначально после творения душ. По принципу действия это напоминает библейское повествование об испытании Адама и Евы древом познания добра и зла. Если бы прародители прошли это испытание и не нарушили повеление Божие, то утвердились бы в добре. И после грехопадения это испытание на земле остаётся в силе для их потомков. Святитель Григорий Нисский сравнивает испытания и страдания со школой гимнастики. Как атлеты набираются силы в результате тренировок, так святые «узами и темницею усовершаются в благочестии» (Григорий Нисский, 1871:233). Кто победит греховные страсти и порок, укоренится в добре, получит блаженную вечную жизнь, как говорит и Священное Писание: ...побеждающему дам вкушать от древа жизни (Отк.2:7). Как земледелец сеет на земле многие семена и садит многие растения, но не все посеянное сохранится со временем, и не все посаженное укоренится, так и те, которые посеяны в веке сем, не все спасутся (Езд.3:8–41). Но и святитель Григорий Нисский в его вышеприведённой цитате, как и данный библейский текст, говорит так же не о всех, а только о святых (Григорий Нисский, 1871:233). Наоборот, в его творениях существуют мысли о возможности укоренения индивидов не только в добре, но и во зле. Например, он пишет о порочных нравах вавилонян: «…болезнь эта затвердела и сделалась неизлечимою» (Григорий Нисский, 1871:514). Но даже у Платона можно найти подобные противоположные мысли. Хотя он считает, что благо должно побеждать, но упоминает про «укоренившееся в душе невежество» (Платон, 2007:176).

Структура рассуждений Платона отличается от мыслей святителя Григория Нисского, но отдельные ключевые идеи и принципы похожи и могли быть восприняты последним у античного мудреца. Нисский пастырь, безусловно, великий мыслитель, но не плагиатор, который заимствует «под копирку» ход рассуждений, поэтому не могло быть такого повторения и текстологического сходства. Дополнительную силу тезису о преемственности некоторых идей даёт определение И. Мейендорфа творениям святителя как «святоотеческого «платонизма"» (Мейендорф, 2007:195). Таким образом, дихотомия взглядов в вопросе «всеспасения» присутствует в творениях святителя Григория Нисского на самых разных уровнях, и, возможно, берёт начало в рассуждениях древнегреческих философов, в частности Платона.

В данной работе исследованы античные предпосылки дилеммы взглядов святителя Григория Нисского на проблему всеобщего апокатастасиса, а именно из творений Платона, которого Нисский пастырь называл «мудрым из язычников» (Григорий Нисский, 1862:330). Дихотомия взглядов у Платона, как показывает данная работа, связана с апорией между традиционными представлениями древних греков об Аиде, где бесконечно томятся души усопших и разработанной философом космологической системой апокатастасиса всех «в обители звёзд». Для этого по Платону нужно сначала пройти земные испытания, перерождения и страдания, чтобы осознать благо и укорениться в нём. Но и в данной концепции у древнегреческого мыслителя присутствуют противоположные идеи, говорящие о возможности укоренения во зле. Это показывает недорешённость данного вопроса и дихотомию его мыслей. Учитывая хорошее образование святителя Григория Нисского, склонность его к философии с детства, а потому хорошее знание творений мудрецов античности, уважение к интеллекту Платона, даже до того, что Мейендорф характеризовал его творения как «святоотеческий платонизм», схожесть отдельных положений и принципов, возможно дуализм взглядов о всеобщем апокатастасисе в трудах Нисского пастыря берёт начало в древнегреческой философии Платона. Именно в античной мысли и зародилась идея «всевосстановления», которая потом проникла в христианство, хотя и претерпела там большие изменения. Святитель Григорий отверг предсуществование душ, а также заменил платоновский катарсис через страдания в земной жизни очистительным огнём после смерти в своей гипотезе. Также в данной работе показаны следы происхождения в платоновской философии идей Оригена о круглой форме тел небесных жителей, о звёздах, как живых существах, о предсуществовании душ, которые были отвергнуты христианством. Космология вселенной Платона в «Тимее» идентифицирована в данной работе как одна из античных систем всеобщего апокатастасиса.

Баринов Н.Н. прот. Опровержение учения о всеобщем спасении на основании Священного Писания, трудов святых отцов и деяний Вселенских Соборов. К вопросу о вечных муках. Рязань: Зёрна-Слово, 2017. 112с.

Баринов Н.Н. прот. Учение об апокатастасисе в трудах святителя Григория Нисского. К вопросу о вечных муках. Рязань: Зёрна-Слово, 2016. 96 с.

Гомер. Одиссея. Пер. с древнегреч. В. Жуковского. Вступит, статья А. Тахо-Годи; Примеч. С. Ошерова. М.: Худож. лит., 1981. 407 с. (Б-ка античной литературы).

Григорий Нисский, свт. Творения святого Григория Нисского. Т. 40. М.: Типография В. Готье, 1862. 400 с.

Григорий Нисский, свт. Творения святого Григория Нисского. Т. 45. М.: Типография В. Готье, 1871. 536 с.

Лиходедов А, А. Учение Григория Нисского об апокатастасисе в свете античных источников его антропологии: диссертация ... кандидата философских наук: 09.00.13. М., 2006. 136 с.

Мейендорф И. Ф., прот. Введение в святоотеческое богословие. Мн.: Лучи Софии, 2007. 384 с.

Платон. Сочинения в четырех томах. Т. 3. Ч. 1 / Под общ. ред. А. Ф. Лосева и В. Ф. Асмуса; Пер. с древнегреч. СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та; «Изд-во Олега Абышко», 2007. 752 с.

Флоровский Г. О воскресении мёртвых // Переселение душ: проблема бессмертия в оккультизме и христианстве. Сб. статей. – Paris: YMCA Press, 1935. 168 с.

Филарет (Гумилевский), архиеп. Историческое учение об отцах церкви. Т.II. СПб: Типография императорской академии наук, 1859.

Buxton, R. (2004). The complete World of Greek Mythology. London: Thames & Hudson Ltd.

ΠΛΑΤΩΝ. (2013), ΤΙΜΑΙΟΣ. ΑΘΗΝΑ: Ι Α ΚΟΛΛΑΡΟΥ & ΣΙΑΣ Α.Ε.