XXIX. Новый опыт учебника по Закону Божию
Закон Божий для детей младшего возраста. Составил свящ. М. Соколов Петербург, 1876 г.
В науке о воспитании, как известно, давно уже установился тот принцип, что как элементарное обучение в начальных школах, так и преподавание в средних учебных заведениях не должно ограничиваться одним лишь сообщением научных знаний, но вместе с тем должно иметь в виду и цели воспитательно-образовательные: формальное развитие способности мыслительной, образование правильно настроенного чувства и вкуса и т. п. Отсюда-то возник пресловутый спор классиков с реалистами, имевший целью решить вопрос о том, изучение каких предметов имеет наиболее образовательное значение: предметов ли реальных или классических языков и литературы? Стремление утилизировать школьное преподавание для тех или других специальных педагогических целей, для развития в детях тех или других настроений, того или другого склада понятий – доходило у нас иногда, как известно, до односторонностей и крайностей, как это было, например, не так давно, когда в видах развития демократическо-патриотического чувства все преподавание словесности сводилось к изучению Некрасова и других поэтов того же характера. Как бы то ни было, в то время, как почти все учебные предметы, входящие в состав как элементарного, как и среднего общеобразовательного курсов, давным давно и у нас, как и повсеместно, преподаются по таким или иным, предварительно выработанным началам педагогической теории, определяющей, что и как должно быть преподаваемо детям из каждой науки применительно к воспитательно-образовательным целям начальных и средних училищ, методика Закона Божия, самого важного, конечно, предмета в курсе учебных заведений, до последнего времени находилась, можно сказать, в самом первобытном состоянии. Количество учебных часов в неделе, назначенных по расписанию для закона Божия, было едва-ли не единственным стимулом, определявшим объем и содержание уроков. Приемы обучения, с давних пор общеупотребительные при изложении всех прочих предметов среднеобразовательного курса, игнорировались, большею частию оо. законо-учителями, и Закон Божий был, так сказать, вне законов методики. Изучались «начатки христианского учения», затем священная история в более пространном объеме, затем катехизис Филарета. Сколько тратилось непроизводительно детского труда на выразумевание и заучивание точной, но малопонятной для детей богословской фразеологии; сколько расходовалось без пользы времени со стороны самих законоучителей на растолкование темных выражений этих учебников, вполне компетентных в смысле символических книг, но по изложению нисколько не приспособленных для детского понимания! И все-таки Закон Божий, за нередкими, конечно, иногда весьма блестящими исключениями, оставался более учебным предметом, чем предметом воспитательно-образовательным, влияющим на характер нравственных симпатий и умственных настроений учащегося люда и русская словесность, например, куда как превалировала в этом отношении пред Законом Божиим путем разбора, эстетического и логического, образцовых и художественных произведений, заправляя настроением и мысли и чувства учащихся, иногда может быть и не совсем в строгой гармонии с тем, к чему направляется обучение религиозное!
Первый опыт критического отношения к установившимся издавна рутинным приемам обучения Закону Божию, если не ошибаемся, принадлежит бывшему законоучителю Николаевского Гатчинского института, о. Кудрявцеву, который в замечательной, в свое время обратившей на себя общее внимание наших педагогов, критической статье по поводу священной истории протоиерея М. И. Богословского (напечатанной в «Педагогическом Вестнике», издававшемся лет двадцать тому назад покойным известным нашим педагогом Н. А. Вышеградским, составителем проекта существующих в настоящее время женских гимназий), впервые поставил чисто методический вопрос том, что и как должно быть преподаваемо детям из ветхозаветной библейской истории, чтобы это преподавание содержало в себе не простую передачу содержания св. книг Ветхого Завета и всех без исключения фактов из истории, сколько религиозной, столько же и гражданской еврейского народа, а содержало в себе материал, существенно относящийся к христианству и вместе с тем образовательно действующий на развитие в учащихся христианского религиозного чувства и целостного религиозного мировоззрения. Затем стали появляться один за другим новые более или менее своеобразные опыты изложения предметов Закона Божия почтенными оо. законоучителями и педагогами, составлявшими свои труды по более или менее строгом соображении с принципами педагогики, вместе с тем в наших педагогических журналах стали печататься теоретические статьи по методике Закона Божия. Первым по времени нововведением в этом отношении является применение к преподаванию священной истории принципа наглядного обучения, для чего приспособлены были перепечатанные с немецких изданий картины из священной истории Шнорра и Шрейбера, текст к которым был составлен о. К. Стратилатовым и позже – о. В. Т. Певцовым, а о. В. Михайловским изданы вновь составленные миниатюрные картинки, о которых мы имели случай упомянуть в прошлогодней заметке (в «Церковном Вестнике» № 11) о трудах этого почтенного деятеля по народному образованию. Затем о. протоиереем Дмитрием Соколовым впервые был приспособлен метод совместного изучения всех частей курса Закона Божия, проходившихся прежде отдельно в последовательном порядке.
К новому поколению законоучителей-педагогов принадлежит о. Михаил Соколов, преподаватель Закона Божия в первой с-.петербургской гимназии и первом реальном училище, недавно еще вступивший на педагогическое поприще и уже успевший составить о себе довольно почетную известность в среде наших педагогов (между прочим, прекрасно составленными «чтениями» по Закону Божию, произнесенными в Соляном городке).
Говорят иногда, что составить академическую лекцию легче, чем дать элементарный урок, и написать ученую диссертацию можно с меньшим трудом, чем хорошую книгу педагогического содержания. Мы охотно верим этому, ознакомившись с почтенным трудом о. Соколова. Составитель нового учебника по Закону Божию не открывает, конечно, Америки в своем предмете, идет по пути, уже намеченному, практикует метод, имевший уже применение в нашей законоучительской практике. Но в осуществлении этого метода мы находим с его стороны столько педагогического такта, столько тщательности как в общем построении учебного курса, так и в выборе и распорядке материала и в обработке деталей рассказа, что не можем не признать за его трудом полного и серьезного достоинства. Независимо от педагогического таланта составление такой книги – труд и труд весьма почтенный. Прежде всего, как по объему содержания, так и по изложению, каждый рассказ в его книге строго соображен с предполагаемой степенью детского понимания и нуждами школы. Количество фактических подробностей сокращено до последней степени, и при этом ничто существенно необходимое для элементарного курса не опущено; взамен излишних фактических подробностей введен элемент религиозно-наставительный, который является в изложении о. Соколова не как механическая приставка в виде особых нравоучений, выделенных в особые параграфы, и напечатанные мелким шрифтом (как это делалось иногда в подобных случаях прежде, например в пользовавшейся в свое время громкой известностью переделанной с немецкого священной истории о. Симеона Красноцветова), а в виде особенной, усвоенной автором манеры пересказа самых фактов, по которой этот религиозно-наставительный элемент весьма искустно вплетается в самый рассказ, как его составная органическая часть. Приведем несколько примеров: «Вместо того, чтобы раскаяться и попросить у Бога прощения, Адам сказал: я не виноват; жена, которую Ты мне дал, она принесла плод и я ел». «Адам и Ева очень радовались рождению Каина: они думали, что сын их вырастет, и будет помогать им в трудах и позаботится о них в болезни и старости». «Авель молился за родителей своих, за брата, и всем желал добра. Каин просил у Бога добра только себе». «Все люди и животные утопали, а богобоязненный Ной с своей семьей спокойно плавал в ковчеге, потому что Господь хранил его». «Сим и Иафет были добрые сыновья. Они любили отца своего, и потому тяжело им было слышать насмешки брата над отцем. Ной осудил непочтительного сына, других же сыновей благословил. Господь слышит молитвы родителей за детей: посылает добрым детям счастие и отнимает свою милость у злых людей, огорчающих своих родителей». «Когда люди разошлись в разные стороны, они забыли, что все они родные друг другу». «Иосиф горько плакал, но братья не жалели его: они были так злы, что рады были обидеть своего доброго брата». Подобным способом автор ведет свой рассказ во всей книге, изложение каждого факта строго соображая с тем, чтобы достигнуть не одного лишь механического воспринятия памятью знаний из области религиозного учения, но целостного, сознательного усвоения и умом и сердцем, соответственно началам педагогики и воспитательно-образовательным целям религиозного обучения. Нам хочется, впрочем, относительно такого приема автора сделать одно замечание. Нам кажется, что при подобном изложении фактов автор должен соблюдать своего рода диапазон, чтобы в передаче факта не сказать больше, чем сколько дает Библия. Уже когда автор говорит, что думали Адам и Ева или о чем молились Авель и Каин, он, нам кажется, допускает маленькую поэтическую вольность, потому что говорит о том, чего не содержится прямо в библейском повествовании. Тоже самое можно сказать о следующих местах книги: «Часто, несмотря на тяжелые труды, им (Адаму и Еве) не доставало хлеба, чтобы быть сытыми, и они обращались к Господу: «Господи, помоги нам достать пищу». (стр. 15). «После грехопадения они ссорились, обижали друг друга, и не всегда прощали обиды один другому» (стр. 16). «Авраам приглашал всякого прохожего в свою палатку» (стр. 29.) «Господь сказал Ною, (после потопа): теперь опять все пойдет по старому: на земле будут сеять и жать хлеб, за холодом будет следовать тепло, за летом – зима, за днем – ночь. Но потопа никогда не будет». Эта последняя, тирада – уже настоящая фигура олицетворения, удобная больше для проповеди, чем для исторического рассказа. И таких мест в книге немало.
Но главное отличие настоящей книги состоит в приспособления так называемого совместного метода изложения всех составных частей курса закона Божия. Все особенности этого метода автор обещает объяснить в особом сочинении, имеющем выйти в свет в непродолжительном времени. Мы с своей стороны считаем нелишним сказать о нем несколько слов в настоящей своей заметке. Прежде всего, насколько дело касается священной истории, автор вводит наглядное изучение ее по картинам, нарочито для настоящего издания, изготовленным художником Крюковым. С объяснения по этим, картинам рассказов из священной истории, методом аналитическим, или, синтетическим, начинается урок. Затем, к каждому почти библейскому рассказу, особенно новозаветному, автор приурочивает изложение и объяснение той или другой истины вероучения или нравоучения, молитв, праздников и богослужения, так что в итоге в ряд библейских рассказов вплетается в элементарном, конечно, объеме, весь итог вероучения и нравоучения, все главнейшие молитвы и некоторые песнопения (например, тропари), Символ веры, заповеди, десятословия и т. д. В этом приурочении к библейским рассказам элементов из других составных частей курса Закона Божия – главное отличие книги о. Соколова и главное его искусство. Сказавши, например, о сотворении человека, о том что душу его Господь создал похожею на Себя, автор пользуется этим обстоятельством, чтобы сказать о свойствах Божиих. При рассказе о благодарственной жертве Ноя после потопа автор излагает учение о молитве вообще; брак в Кане дает повод автору изложить литургическое и догматическое понятие о Таинстве Брака, исцеление расслабленного – о Таинстве Елеосвящения, рассказ о блудном сыне – о Таинстве Покаяния, рассказ о Тайной вечери – о Таинстве Евхаристии и т. д. При каждом новозаветном событии говорится о времени и образе его празднования, а также приводятся и объясняются некоторые песнопения и молитвы. Заслуживает упоминания также тот такт, с каким автор обходит не совсем удобные для изложения детям места библейского повествования. Так, рассказывая историю Потифаровой (Пентефриевой) жены, автор ограничивается замечанием, что «она хотела, чтобы Иосиф вместе с ней обманывал ее мужа»; седьмую заповедь десятословия автор переводит: неперелюби и объясняет так: «люди часто любят других людей неправильною любовию: одних любят за богатство, других за красоту, несмотря на их грехи; третьих – за то, что они умеют льстить. Не любят, напротив, людей добрых, умных, благочестивых, которые могли бы научить их добру. Чтобы научить людей любить всех правильною любовью, Господь сказал: не прелюбодействуй – не перелюби. Не люби никакого человека неправильно, больше, чем велел любить Господь» (стр. 177),
Автор назначает свое издание для одноклассных и двуклассных сельских школ, начальных народных училищ, гимназий и прогимназий министерства народного просвещения и военного, для полковых школ и для поступающих в военную службу со льготами VI разряда. Ввиду несомненных достоинств его труда, не можем не пожелать ему возможно большего распространения. Цена книге не дорога; 248 страниц, напечатанных в три шрифта (между прочим славянский, которым напечатана большая часть молитв, Символ и заповеди), стоит 35 копеек.