равноапостольный Николай Японский (Касаткин)

Посещение Церквей прихода о. Федора Мидзуно

28 ноября/10 декабря 1892. Суббота.

Обасира в Цицибугоори.

Выехавшие утром с о. Федором, в 8 ч. 45 м., из Уено, мы были в 11.30 в Хондзё и в четыре часа в Ообасира, сделав последний путь в дилижансе. В Ообасира построен усердием христиан молитвенный дом, но христиан всего один дом Макария Араи, одолжившего землю под молельню; другой здесь бывший христианский дом охладел к вере.

Несколько христиан ждали нас на большой дороге и провели в молитвенный дом, бедно устроенный, с изношенными циновками, неприветливым видом. В ожидании, пока придут еще некоторые, мы взяли метрику. По ней крещеных здесь 138, но из них 73 ныне охладело, 14 – в других местах, больше неизвестно где, 10 умерло и большею частию погребено по-язычески. Только 41 налицо, в 14 домах, рассеянных по следующим окрестным деревням:

Обасира: 1 христианский дом, 3 христианина; всего домов 70.

Минано: 2 христианских дома, 3 христианина; 1/2 ри от Ообасира, всех домов больше 500.

Маеда: 1 дом, 2 христианина; 18 чё; 200 домов;

Оонахара: 2 дома, 3 христианина; 1 1/2 ри; 150 домов;

Номаки-но Сакурагаи: 3 дома, 9 христиан; 1 ри; 20 домов;

Куроя: 1 дом, 4 христианина; 1 ри; 60 домов;

Икота: 1 дом, 1 христианин; 1 1/2 ри; 60 домов;

Канезава: 2 дома, 11 христиан; 1 1/2 ри; 162 дома;

Мисава: 1 дом, 1 христианин; 2 ри; больше 200 домов.

Итого всех христиан 42, но здесь сосчитан и семинарист Петр Уцида, в доме которого еще все язычники, сам же он налицо здесь; дом его в Оонахара.

Из сего места, из Оонахара, бывший катихизатор Павел Хоригуци, ныне совсем развратившийся, промотавший дом и ныне шляющийся, промышляя дрянным адвокатством; его сестра, бывшая в женской школе Коодзимаци, также приобрела дурную репутацию, хотя ныне, к счастию, вышла замуж за какого-то учителя, прогнанного, впрочем, из школы; мать Хорицуги живет в открытой связи с стариком Уцида, о. семинариста Петра, имеющим, однако, жену.

Так много здесь охладевших потому, во-первых, что просили христианства с самого начала из-за корыстных целей, думали, что за это будет им прилив благ земных, дадут из Миссии денег, построят мосты и подобное; во-вторых, что первым проповедником был Матвей Нива, допускавший к крещению слишком легкомысленно; везде есть сей дурной след от него, здесь по преимуществу. Так вышло, что в душе питавшие разные корыстные виды и с ними просившие крещения – без разбора, знают ли они вероучение и приняли ли его сердечно – допущены были к крещению, а после, видя неосуществление своих надежд, и отхлынули, да так, что иные прямо поставили опять у себя идолов. Нигде по всем Церквам нет такого скандала. И не знаю, как уничтожить его.

Сицудзи 4. К службе по субботам и воскресеньям приходит человек 5.

Новых слушателей ныне – в Мисава 5, в Канезава 4, в Сакурагаи 3, в Оонохара 2. Катихизатор Андрей Икеда – из воспитавшихся в школе в Коодзимаци – преподает им по два раза в неделю.

Никаких собраний здесь нет, разве в большие праздники, после богослужения оставшись, поговорят о церковных делах.

Никаких пожертвований не делается. Катихизатор сам по себе покупает свечи и масло, нужные для богослужений.

Нынешний бедный церковный дом построен три года тому назад. Бывший здесь катихизатором Стефан Исидзука постарался о том: 10 человек, сложившись, построили его на одолженной Макарием земле – 25 цубо; в 80 ен обошлась постройка.

В шесть часов начали всенощную; пели Иоанн Сидара, юноша из Куроя, живший долго в школе в Коодзимаци, и один мальчик Сергей, – большей частию правильно; катихизатор помогал им и большею частию разнил; читает, впрочем, хорошо, и порядок Богослужения знает порядочно.

После службы была проповедь, на которую беспрерывно входили по одному-два язычники и мешали тем. В десять часов отвели нас с о. Федором ночевать в деревенскую гостиницу. Ночь была очень холодная, хотя ясная.

29 ноября/11 декабря 1892. Воскресение.

Цицибу.

Утром, в девять часов, назначена была обедница, но никто не пришел к этому времени; к половине одиннадцатого собралось несколько христиан, и тогда начали. После обедницы отслужили панихиду, потом было очень длинное слово, кончившееся во втором часу наставлением учредить мужское и женское собрание с «кооги», которое сейчас же и было учреждено. Здесь взрослых мужчин 13, женщин 10, последние почти все безграмотные, но с помощью катихизатора и они могут готовить «кооги», пример чего указан был в христианском селении Арикава, близ Хакодате."Кооги» назначены здесь у мужчин по два раза в месяц, ибо до конца четвертого месяца крестьяне имеют очень много свободного времени; у женщин по разу в месяц, ибо им по безграмотности трудно готовиться.

Пообедавши тем, что принесено было с постоялина, мы отправились посетить нескольких христиан, а также нескольких охладевших, которые предуведомлены были и изъявили желание видеться со мной.

В Минано, через речку, были у одного христианина и одного охладевшего – Пахомия, другой не пожелал видеться. У Пахомия иконы нет – сдал прежде в Церковь; дети совсем язычники; обещал он вперед ходить в Церковь. – В Куроя были у Василия Сидара; самый зажиточный из христиан, дом с довольно опрятными комнатами, около дома озерцо с карпами, из которых двух – живых, он принес мне в церковный дом, но я отказался воспользоваться ими, велел возвратить их в обиталище. В Маеда посетили больного Афонасия, сицудзи и самого усердного их здешних христиан. В Оофуци зашли в два дома охладевших – оба обещались отныне возобновить свои добрые отношения к Церкви. Вообще, заявления христиан об охладевших (рейтан) нужно всегда принимать с большою осторожностью; например, это селение – Оофуци, даже не было поставлено в число селений, где есть христиане, оказывается, что из одного дома не ходили в Церковь потому, что хозяин – Феодосий, повздорил с кем-то из христиан; все в этом доме тотчас же назвали свои христианские имена, приняли благословление и сказали, что молятся, хотя икону прежде вернули в Церковь; младенчествующие христиане, самое ничтожное обстоятельство может расстроить их, как ребенка самая малая причина – сделать больным; другие же христиане, сами тоже младенчествующие, тотчас устраняют их из верующих; к сожалению, и катихизатор с священником – тоже юные христиане, мало оказывают участия к сим заболевшим душою. Другой охладевший в Оофуци, женатый на сестре Павла Хирагуци, но его словам, и не думал терять христианского чувства; не ходит же в Церковь просто потому, что не на кого дом оставить; дом же торговый, стоит на большой дороге.

С семи часов вечера началась проповедь для язычников в доме одного язычника же, по соседству с церковным домом; в последнем нельзя устроить по темноте его. Собралось человек до 200. Сначала говорил катихизатор Андрей Икеда – и так плохо, что я в отчаянии был: ни мыслей, ни дара слова, плел совсем бессвязную путаницу, в первый раз слышал такого дрянного проповедника. Не знал я его, ибо из школы в Коодзимаци; человек он, видимо, хороший, но проповедник из рук вон, только в такой глуши, как здесь, можно еще быть ему. – На проповедь, между прочим, пришли учителя местной школы, и все время, пока не ушли, мешали – смеялись, громко говорили; уже с половины моей проповеди и при помощи строгих выговоров о. Федора установилась тишина.

О. Федор Мидзуно оказывается, при ближнем ознакомлении с ним в совместном путешествии, гораздо лучшим, чем я думал о нем: заботлив о Церкви, распорядителен: умен в слове, умнее не только о. Семеона, но и о. Фаддея.

В одиннадцатом часу ночи вернулись ночевать на постоялин. Ночь была такая холодная, что вода в комнате замерзла, и я ныне, в пятом часу утра, записывая сие, едва вожу по бумаге окоченелыми пальцами.

30 ноября/12 декабря 1892. Понедельник.

Цицибу. Кооносу.

Утром собрались братия в гостиницу проститься и проводить. В восемь часов спустились вниз на дорогу, где, дождавшись идущего из Оомия (2 1/2 ри от Обасира) дилижанса, сели в него и пустились в обратный путь из Цицибу-кёоквай. Бедная Церковь Цицибу! Нигде не видал я таких грязных по наружности христиан, такой жалкой внешности, да такой опущенности внутренней; все растрепанные, грязно и бедно одетые, с водой точно незнакомые; катихизатор под стать Церкви – самого бедного внутреннего содержания. Но и это уже Божия Церковь; имя истинного Бога и здесь возносится. Итак, нужно заботиться и о сем месте. Да сохранит Господь его и умножит число христиан, и в них истинно христианскую ревность и добродетели!

7 1/2 ри до Ходзёо, где начинается железная дорога, проехали до одиннадцати с половиною часов. В два часа прибыли в Кооносу и заняли комнату в гостинице, где ныне и чертится сие, в ожидании прибытия христиан.

Пришли христиане – двоих привел о. Фаддей Мидзуно и принес метрику; но она оказалась непригодною для уяснения статистики сей Церкви: в ней обозначено крещеными 12 мужчин, женщин не записано ни одной, хотя и они были крещены здесь; многих крещеных мужчин также не обозначено. По исповедной росписи у о. Мидзуно значится здесь 21 христианин, в 12 домах, (но его роспись тоже не полна); налицо здесь 14 христиан, в 8 домах.

Первым по времени из здешних верующих Фома Гамоо, цирюльник, крайне обеднел, пустившись вместе с бывшим здешним катихизатором Павлом Хатада в какие-то аферы; дом продал; сам ныне цирюльничает где-то на стороне, а здесь семья – в крайне бедственном положении; дом его купил бывший его подмастерье Василий Фукусима, ныне там хранятся церковные иконы и книги, и Василий, кажется, хороший христианин, только жена его еще прибывает в язычестве. Есть здесь некто Яков Хаяси, учитель, епископал-протестант, но просящийся в православие; жена его Марфа, по профессии повивальная бабка, очень усердная православная христианка. Прочие христиане здесь усердия не являют, ибо везде по одному в доме, семейства же некрещеные, или дети нисколько не знают молитв; у Луки Накасима, зажиточного торговца рисом, жена Евдокия – благочестивая, сам он – охладевший.

Вида Церкви в Кооносу нет. Христиане на молитву не собираются, никакого другого заведения церковного не существует. Долго здесь не было катихизатора; священник же редко заглядывал; так и вышло, что Церковь совсем упала; а была когда-то, особенно при покойнике Иосифе Асано, хорошей Церковью; оттого снабжена была иконами, богослужебными и для чтения книгами, что все ныне остается без употребления.

Город Кооносу – опускающийся город, ибо прежде был на пути в Едо и разные места, отчего богатым; ныне железная дорога отняла у него путешественников; местных же произведений для торговли у него нет; состоит он из одной тянущейся улицы, отчего, когда из вагона смотришь, кажется большим; домов 600.

В семь часов вечера, собравшись у Василия Фукусима, цирюльника, отслужили вечерню, причем пели мы вдвоем с о. Мидзуно, читал он. После службы сказал я поучение, что должны сами поддерживать и расширять свое знание веры и стараться о расширении Церкви между язычниками. Катихизатора здесь поставить нельзя, по неименью его, а будет заведывать здешней церковию сам священник – о. Мидзуно, который и будет посещать Кооносу раз в месяц, или никак не реже полутора месяца; будет приезжать в субботу, что бы отслужить вечерню, а на завтра – воскресную службу и сказать поучение; в прочие же субботние и воскресные дни пусть они собираются на общую молитву, после которой пусть читают религиозные книги по собственному выбору и желанию; если не могут днем в воскресенье, то пусть хоть вечером собираются, лишь бы только исполняли общую молитву. Дано наставление также, чтобы пользовались частым посещением священника для приобщения Святых Тайн, и объяснено, как это нужно и важно. Родителям сделано внушение учить детей молитвам, и вообще воспитывать их для Царства Небесного, в чем помогут Ангелы- Хранители детей.

Когда я кончил наставления, о. Феодор стал от себя говорить и вдруг заплакал, – мало-де заботился о Кооносу, как и о Цицибу; теперь вот только два дня езжу вместе с «сюкёо» и вижу, что Церкви эти совсем не так плохи, как я думал о них: охладевшие поднимаются, христиане оживляются. Не ожидал я такой чувствительности от него; если это не деланное, то он хороший священник, а я прежде не так думал о нем.

В десятом часу простились с христианами, чтобы завтра рано утром отправиться в Казоо, 3 ри от Кооносу, и так же запущенное церковное место.

1/13 декабря 1892. Вторник.

Казоо.

Утром в семь часов отправились в Казоо и прибыли в девять часов. Богатый христианин Авдий Миизава принял в свой дом. Во втором этаже у него заранее приготовлен был стол и стулья; там же у него приобретенная им из Миссии икона Спасителя – Афонская, (молельная) с лампадкой, хранятся церковные богослужебные и для чтения книги; метрика и заведенные великолепные книги для исповедной росписи, вписки пожертвований, церковных записей. По метрике значиться крещеных здесь 22; их них ныне в других местах 10, умер 1, охладел 1, налицо 10, в 6 домах. Лучшие из христиан – Авдий, очень усердный; к сожалению, он один в доме крещеный, его отец не хочет слушать учения, жене родные не дают слушать; Павел Судзуки, писец в канцелярии здесь, сизоку, родом из Хамамацу; у него хранятся церковные иконы; он же может читать при богослужении; Петр Оокума, брат бывшего здесь врача, – ревнителя Церкви Моисея Хасенгава. Но все христиане отчасти и доселе еще запуганы бывшим в 1889 году гонением на них со стороны местных бонз, по случаю погребения умершего тогда христианина Петра Асано. Тогда христиане с большим трудом добились возможности похоронить покойника на храмовом буддийском кладбище, единственном в городе, но бонзы никак не хотели пропускать гроб ни в главные ворота, ни в фортку – с дрекольем стали возле них сами и возбужденные ими бонзы из местных жителей; к посрамлению христианина прокопали для внесения его на кладбище небольшой вход в задней стене вала. Запуганные всей тогдашней сумятицей, жители Казоо перестали слушать христианские учение, так что присутствие катихизатора оказалось здесь совсем лишним. Но Бог хранит нескольких верующих здесь, видимо, Ему угодно, чтобы впоследствии здесь водворилось христианство. Верующие, однако, и доселе несколько боятся раздражать язычников: когда я изъявил желание пойти на кладбище отслужить панихиду по Петру, отсоветовали – не нужно-де возбуждать внимание бонз и вызывать их на брань и поносные речи; когда хотел пойти к одному христианину, живущему около кумирни, посетить его, как и других, отсоветовали – «мол, заметят, и что же раздражаться». Я уступил им – пусть в тишине хранят веру.

Пока ждали сбора христиан к богослужению, наступил полдень, и Авдий угостил отличным обедом; видно, что с сердечным радушием принимает.

Во втором часу отслужили обедницу; читал Павел Судзуки весьма порядочно; пели мы с о. Феодором. Была и проповедь, направленная к ободрению верующих и к тому, чтобы они старались о поддержании и дальнейшем воспитании в себе чувства веры и церковности – для того, чтобы непременно с этого времени собирались для общей молитвы по субботам вечером и праздникам, чтобы после молитвы читали религиозные книги и взаимно назидались. Все дали обещание делать это. Так как катихизатора по близости от этой Церкви нет, то о. Федор будет сам заведывать ею, приезжая сюда раз в месяц или в полтора месяца, как и в Коносу и, оставаясь на несколько дней, чтобы помолиться с верующими, преподать им наставления, а также Святые Таинства Покаяния и Приобщения Святых Тайн; о частых участиях в сих Таинствах, как весьма необходимом, сделано внушение – Сделано также настоятельное внушение, чтобы христиане постарались всех в своих домах поскорее сделать христианами. Все казались одушевленными. Вообще, Церковь эта, хотя и очень маленькая, внушает хорошие надежды.

В половине четвертого часа вечера мы с о. Федором отправились на станцию железной дороги, в 3 ри от Казоо- Куки, откуда с шестичасовым поездом в семь с половиною часов прибыли в Токио.

5/17 декабря 1892. Суббота.

Сендай.

Вчера утром выехав из Токио, вечером прибыл в Сендай на освящение Церкви. Церковь построена за три тысячи ен, из которых две тысячи добыты из России о. Анатолием и мной, одна – собрана от сендайских и других христиан здесь. О. Анатолий просил у архимандрита Макария, настоятеля Афонского Пантелеимоновского монастыря, и по ходатайству последнего русские благотворители прислали более тысячи долларов. Выстроил Церковь нынешним летом Василий Окамото; работа добросовестная. На освящение Церкви со мной приехали из Токио: священник Роман Циба, диакон Сергий Судзуки и два иподиакона. Сегодня за день совсем приготовились к освящению. Вечером всенощную отслужил о. Петр Сасагава, здешний священник; пели человек 30 здешних певчих, в два голоса, – и пели отлично, под управлением регента Алексея Обара, также привезенного мною из Токио.

Служение в новой, чистой, прекрасной Церкви возбуждает особенное чувство благоговения и умиления. К сожалению, христиане сендайские, которых сотни, до того опустились, что и сегодня в Церкви было, вероятно, не более 30. Всех я насчитал (во время проповеди) с сотню, но из них 30 певчих, – все почти дети, человек 50 – пришлые из разных Церквей к освящению, прочие – здешняя Церковь. Единственная надежда на поправление Церкви в о. Арсении, если он поселится здесь. С о. Петром Сасагава далеко не уйдешь, это – мерзавец, которого забыли похоронить. Проповедь сегодня говорил такую, что не уснуть, а умереть можно под нее.

6/18 декабря 1892. Воскресенье.

Сендай.

Только что вернулся с освящения Церкви. С семи часов утра о. Роман отслужил водосвятие. С восьми часов началось освящение. Продолжалось около часу. Порядок почти был соблюден, немного только путались; нужно больше всего заботиться о своевременном приготовлении воскомастиха.

Служение было соборное из меня и трех священников: о. Сасагава, о. Иова Мидзуяма и о. Романа Циба. Певчие пели хорошо; шествие вокруг Церкви было чинное, литургия также совершена в достодолжном чине. Служение было радостное – да вознесется оно к Богу! Народу было много; немало было и язычников; между прочим, были званные чиновники города. До проповеди голос у меня устал и голова страшно разболелась – от вчерашнего угара; при этом ужасном холоде, вечно проникающем до костей, не уберечься, чтобы не сунуться к жаровне, и чад от углей заберется в голову да и мучит вот как вчера и сегодня. Проповедь была напряженная; жар в голове заставил на половине проповеди без церемоний снять митру и поставить на клирос. Вперед наука: при подобных обстоятельствах беречь голос во время службы и беречься угара.

По окончании службы было угощение для разных гостей: у о. Петра Сасагава были язычники – чиновники, и меня туда позвали повидаться с ними; я пришел, дали они карточки мне и, захватив ящики с приготовленными для них обедом и конфетами ушли; ушел и я к себе в гостиницу – не оставили мне больше – знать, не было рассчитано на меня; пообедал я один какой-то дрянью, ибо сначала принесли яичницу, на которую пост, и сырую «сасими», которой я не ем – отвратительно; по отослании сих блюд и принесли какой-то неведомый студень, после которого ныне вот и пишу сие.

В три часа пришел о. Петр Сасагава с депутацией благодарить. Я их тоже благодарил. Принесли образчики нынешнего угощения – очень приличное, и даже роскошное; даже пятистам язычникам приготовлено было по кружку белого и розового моци. Поговорили о том, чтобы старый дом, где прежде было совершаемо богослужение, перенести к краю церковного места; завтра после полудня, в два часа, еще все вместе, собравшись, потолкуем о сем.

В шесть часов была всенощная, после которой я сказал поучение о молитве и о частом приобщении Святых Тайн в новом храме; укорил христиан, что ныне в пост и в торжество освящения храма никто не ответил на призыв: «Со страхом Божием и верою приступите», так что я должен был призвать малых детей, чтобы было кому приобщаться в новом храме.

Кстати сделал наставление, чтобы христиане, приходя в храм, не останавливались у порога, а проходили ближе к алтарю – и им видней и слышней, и к ним говорить удобнее, не нужно надрывать горло, чтобы голос доходил.

7" 19 декабря 1892. Понедельник.

Сендай.

Утром было соборное богослужение священников; вечером всенощная, после нее симбокквай, на котором читано было мною поздравления от разных Церквей и произнесено много речей по случаю освящения храма.


Источник: Дневники святого Николая Японского : в 5 т. / Сост. К. Накамура. - СПб : Гиперион, 2004. - Том 2. 880 с. ISBN 5-89332-092-1

Комментарии для сайта Cackle