Николай Иванович Сагарда

Взгляд на чтеца в древней Церкви

Чтение Св. Писания с самых первых времен христианства составляет существеннейшую часть богослужения; с развитием богослужебнаго культа пропорциональное отношение чтения ко всему составу богослужения уменьшилось, но от этого чтение не утратило своего важнаго значения, как средства духовно-просветительнаго воздействия Церкви на верующих. Если в настоящее время богослужебное чтение фактически разсматривается, как такой элемент, с которым можно обращаться по «изволению» не только настоятеля, но и любого чтеца, то это зависит главным образом от забвения священно и церковно-служителями того значения, какое в богослужении должно иметь чтение и все вообще дело церковнаго чтеца. В виду этого нам хотелось бы привести на память некоторыя данныя из древне-церковных памятников, в которых ясно отразилось, какое представление о скромной богослужебной обязанности чтеца имели древние христиане, когда живее чувствовалось и сознавалось верующими относительное значение каждой составной части богослужения.

Несомненно, что с первых же дней самостоятельных богослужебных собраний христиан явились и лица, которыя принимали на себя или на которых возлагалась обязанность богослужебнаго чтения. В начале Апокалипсиса (1, 3) читаем: «блажен читающий и слушающие слова пророчества сего». Всего вероятнее предполагать, что тайнозритель разумеет чтение его пророческой книги в собрании верующих. Еще яснее и определеннее о чтеце в богослужебных собраниях христиан пишет св. Иустин Философ в своей первой апологии (гл. 67): «в так называемый день солнца, – говорит он, – происходит собрание всех, которые живут в городах или деревнях, в известном месте, и здесь прочитываются воспоминания апостолов или писания пророков до тех пор, пока это будет нужно. Когда же затем тот, который читал, оканчивал, то предстоятель в своей речи делал увещание и предложение к подражанию этим высоким делам». В этих словах читающий ясно отличается от предстоятеля, который сам не читает, а только после чтения произносит поучение; чтецом не был и диакон, которому здесь указываются особыя и вполне определенныя обязанности. Из слов св. Иустина, равно как и из других свидетельств (напр., св. Киприана) видно, что чтец в древне-христианских собраниях читал не некоторыя только книги Св. Писания, но все без исключения, в том числе и Евангелия, – это необходимо иметь в виду при чтении некоторых древних известий о служении чтеца. Мы не станем приводить позднейших данных о существовании института чтецов в древней Церкви, – указания на них сравнительно многочисленны; однако должно сказать, что они не так точны и определенны, чтобы на основании их можно было построить совершенно ясную историю этой должности в первые века христианства. В этом отношении в научной литературе существуют далеко не согласные взгляды, не чуждые преувеличений в изображении первоначальной истории чтеца1. Нам представляется более правильным и обоснованным тот взгляд, что чтецами священных книг в богослужебных собраниях первых христиан сначала были вообще более образованныя лица из верующих, не принадлежавшия к клиру, но добровольно принимавшия на себя исполнение этой богослужебной обязанности, конечно, с разрешения и благословения предстоятеля. Но такая практика существовала сравнительно не долго: с увеличением отдельных общин и с развитием богослужебнаго культа естественно возникло стремление ограничить право чтения немногими более ревностными и более искусными чтецами. Таким образом, чтецы вошли в состав церковнаго клира в качестве церковно-служителей. Этот процесс включения чтецов в клир в различных церковных областях завершился не одновременно, чем и объясняется, что в некоторых памятниках чтец не значится в числе членов клира, или же в отношении к нему делается прибавка: «если же есть и чтец»; («Церковные каноны» и «Дидаскалия»); отсюда же – и разнообразие в положении, какое занимает чтец при перечислениях церковных должностей в древних канонических и других известиях.

Если мы обратимся к тому значению, какое в глазах древних христиан имела должность чтеца, то увидим, что этот скромный клирик ценился довольно высоко, и его теперь мало заметныя функции считались весьма важными. Авторитет чтеца в христианских общинах основывался прежде всего на обладании искусством чтения, которое не было широко распространенным, так как первоначальныя христианския общины составлялись преимущественно из людей простых, некнижных, часто не получивших даже элементарнаго образования. «Церковные Каноны» и «Апостольския Постановления» представляют возможность таких случаев, когда даже иерархическия лица, может быть, и не с точки зрения высоких требований, оказывались людьми «некнижными», и церковная история знает таких епископов не только в маленьких и бедных городах, но даже в Риме и в Александрии. У нас еще в недавнее время, пока чрез посредство церковно-приходских школ не было привито сельским жителям уменье читать при богослужении и расположение к этому, чтецы в храме из народа были редкостью, и легко было видеть, какою гордостью светились взоры простолюдинов, дети которых своими звонкими голосами начали оглашать слух верующих и толковым чтением возбуждать в них молитвенное настроение.

Необходимо еще принять во внимание и то, что древний способ письма, так называемаго сплошного, непрерывнаго без промежутков между словами и без знаков препинания представлял чрезвычайно большия трудности для быстраго и вразумительнаго чтения и требовал от чтеца значительнаго искусства и интеллектуальнаго развития. Когда Церковь, явившись Ерме в виде старухи, дала ему книгу, которую сама читала, то Ерма «списал все буква в букву, потому что не находил слов», (Вид. II, 1. 4) т. е. не мог разделить слова и понять написаннаго. Поэтому в одном древнем памятнике читаем также наставление: «кто возводится на степень чтеца, у того должна быть такая образованность: он должен быть начитан в книгах, так украшен пониманием и знанием слов, чтобы разумел разрешение мыслей, где кончается связь, где еще продолжается речь, где заключается последняя мысль и т. п.». Не всякий мог легко научиться читать тогдашнюю рукопись, и лишь немногие из первоначальных христиан могли читать в богослужебных собраниях. Впрочем, эта сторона в чтеце сама собою предполагается и в древне-церковных памятниках нарочито не подчеркивается; однако ея не следует упускать из внимания при оценке положения чтеца в древней Церкви.

Но зато в этих памятниках с особенною силою и настойчивостью указывается на значение чтеца, которое определяется внутренним содержанием отправляемаго им служения, где чтец, так сказать, сияет пред слушателями тем светом, какой исходит от читаемых им священных книг: в представлении слушателей он как бы отожествляется с теми священными писателями, книги которых он читает.

В так называемых «Церковных правилах Св. апостолов» – памятнике, вероятно, третьяго века, однако в некоторых подробностях отражающем более древние взгляды и церковный строй, – относительно чтеца даются такия разъяснения, в которых чтец является строго определенным должностным служением с определенными обязанностями и церковно-общественным положением. «Чтец да поставляется (един), – сказано здесь, – после того, как он тщательно испытан, не болтлив ли, не пьяница ли, не смешлив ли, благонравный, благопослушный, благоразумный, первым приходящий в Господни собрания, хорошо слышимый, способный изъяснять, знающий, что он исполняет служение евангелиста, ибо кто наполняет уши не разумеющаго, тот будет считаться вписанным у Бога». В этих немногих словах наиболее полно во всей древне-церковной литературе указаны требования, какия предъявлялись чтецу. Он поставляется на свое служение после тщательнаго испытания, нет ли в нем таких отрицательных качеств, которыя, будучи зазорными и в рядовом христианине, совершенно недопустимы в клирике: болтливость, пьянство, легкомысленный смех; эти недостатки могут вообще иметь нежелательныя последствия при общении клирика с верующими, но особенно соблазнительно обнаружение их во время исполнения чтецом своих обязанностей при богослужении, когда он стоит на виду у всех. В противоположность этому от чтеца требуется благонравие, благоразумие и благопослушание, разумеется, предстоятелю, каковым в богослужебных собраниях древней Церкви обыкновенно был епископ. Наконец, отмечаются качества, которыми обезпечивается успешное прохождение специальнаго служения, возложеннаго на чтеца, и здесь прежде всего предъявляется требование, чтобы чтец первым приходил в богослужебныя собрания: богослужение начиналось чтением и, может быть, производалось еще до начала собственно богослужения, во время сбора верующих, чтобы и пришедшие раньше других были заняты соответственным образом, – поддержание правильнаго порядка чтений, таким образом, требовало особенной исправности чтеца. И в «Канонах Ипполита» чтецу предписывается стоять на амвоне, пока не соберется весь народ: если здесь как будто предполагается начало чтений только тогда, когда соберутся все верующие, то все же остается в силе требование, что чтец раньше их должен стоять на предназначенном ему месте.

Чтец, далее, должен быть хорошо слышимым, т. е. обладать достаточно сильным голосом, чтобы его без труда могли слышать все верующие. Требование совершенно естественное, если иметь в виду назначение чтеца, но конечно, всегда имеющее относительное значение. Гораздо определеннее и важнее требование, заключенное в словах: «способный изъяснять». Это выражение следует понимать не в том смысле, что чтецу вменяется в обязанность способность изъяснять Св. Писание, учительствовать, проповедывать, – естественнее и ближе к делу видеть в приведенных словах требование, чтобы чтение было правильным, ясным, раздельным, обнаруживающим в чтеце понимание читаемаго, отчетливое знание соотношения мыслей в нем, чтобы слушающие самым способом чтения вводились в смысл читаемаго и в чтении получали уже и изъяснение его.

Но особенно поучительно обоснование, почему к чтецу предъявляются такия требования: «ибо он исполняет служение евангелиста». Этими словами ни в каком случае не предполагается харисматический характер служения чтецов, т. е. обладание ими благодатным даром учительства, какой обычно усвояется евангелистами апостольскаго века и ближайшаго к нему периода: в них чрез указание на всем известное высокое и важное для Церкви служение евангелистов для чтецов подчеркивается тот момент в их собственном служении, что оно в свойственных ему пределах имеет такое же просветительное значение, как и миссионерский подвиг провозвестников Евангелия; подобно евангелистам, и они своим чтением наполняют уши неразумеющих и содействуют восприятию и уразумению ими Слова Божия, почему и награда их высокая: они будут считаться вписанными в книгу жизни у Господа. Таково служение и значение чтеца по «Церковным правилам».

Особенно яркое свидетельство о том важном значении, какое в древности придавали служению чтеца, дает св. Киприан Карфагенский в двух своих письмах (30 и 31 по русскому переводу Киевской Духовной Академии) о посвящении в чтецы Аврелия и Целерина. Говоря о юном исповеднике Аврелии, св. Киприан пишет: «он заслуживал высшей степени и больших преимуществ церковнаго посвящения не по летам своим, но по заслугам; однако же заблагоразсуждено, чтобы он начал с должности чтеца: тому, чей голос со славою исповедал Господа, наиболее прилично возглашать Божественное чтение при торжественом богослужении – после возвышенных слов, провозвестивших мученичество за Христа, читать Христово Евангелие, которое производит мучеников, – после позорнаго столба подойти к аналою; там быть позорищем множеству язычников, здесь быть созерцаему братьями; там с удивлением быть выслушану стоявшим вокруг народом, здесь с радостью быть слышимым братством» (русск. перев. ч. 1, стр. 181). В письме о поставлении в чтецы исповедника Целерина св. Киприан пишет: «когда он пришел к нам, возлюбленные братья, с таким удостоением от Господа, прославленный свидетельством и удивлением даже самаго своего гонителя, то что же мы должны были сделать, как не возвести его на амвон, т. е. на церковное судилище, чтобы, поставленный на возвышенном месте и при таком своем почете видимый всему народу, он читал заповеди и Евангелие Господа, которым так твердо и неуклонно следует, чтобы голос, исповедавший Господа, ежедневно слышался в глаголах Господних? Пусть он увидит, есть ли в Церкви высшая степень, на которой можно было бы принести столько пользы. Исповедник наиболее приносит пользы братьям тогда, когда слыша из уст его чтение Евангелия, всяк слышащий станет подражать вере чтеца» (русск. пер. ч. 1, стр. 184). Св. Киприан настолько высоко оценивал служение чтеца, что допускал к нему только после тщательной подготовки. Сатуру, котораго он поставил чтецом, он неоднократно поручал чтение в день Пасхи, а испытание в пригодности для служения чтеца он поручал производить особым пресвитерам-учителям, которые имели своей задачей наставление оглашаемых, проповедь и обучение (письмо 21; русск. пер. ч. 1, стр. 152).

В соответствие с таким положением и значением чтеца латинский поэт половины III-го века Коммодиан, прославляя различныя христианския состояния, в том числе и клир, обращается с особым увещанием к чтецам подавать остальным христианам пример хорошей жизни, избегать ссор и уклоняться от препирательств, подавлять напыщенность и никогда не быть гордыми, быть смиренными пред учителем – Христом, по своим добрым делам быть лилиями между полевыми цветами. «Вы – цветы в народе, вы – светильники Христовы, – храните то, чем вы являетесь, и помните о своем значении» (Instructiones, I. II, 26).

«Апостольския Постановления» (II, 57) место чтеца во время богослужебных собраний представляют так: «в средине да будет поставлен престол епископа, а по обеим сторонам его пусть сидит пресвитерство и стоят проворные и легко одетые диаконы, а по их распоряжению в другой части здания пусть сядут миряне со всем безмолвием и благочинием, а женщины – отдельно и оне пусть сядут, соблюдая молчание. В средине же чтец, став на некотором возвышении (амвоне), пусть читает книги Моисеевы, Иисуса Навина»...

Значение, какое усвояется служению, нашло выражение и в той молитве, какую «Апостольския Постановления» предписывают читать при поставлении чтеца. «Чтеца производи, – сказано здесь (VIII, 22), – возлагая на него руку и молясь к Богу, говори: «Боже вечный, многий в милости и щедротах, Иже составление мира чрез соделанная яве сотворивый и число избранных Твоих сохраняяй. Сам и ныне призри на раба Твоего, ему же вручается читать святыя писания Твои людем, и даждь ему Духа Святаго, Духа пророческаго. Иже Ездру, раба Твоего, на чтение законов Твоих народу Твоему умудривый, и ныне, призываемый нами, умудри раба Твоего, и даждь ему, врученное ему дело совершающу неосужденно, достойным явитися вящшия степени». Таким образом, по смыслу этой молитвы на чтеца призывается Дух Святый, Дух пророческий; Сам Бог умудряет его, чтобы он мог врученное ему дело совершать неосужденно; а это дело настолько важно, что составитель молитвы сравнивает его с делом великаго Ездры, учившаго божественным законам послепленных иудеев. И здесь снова должно заметить, что призывание Духа пророческаго не дает право заключать, будто чтец некогда принадлежал к харисматическим лицам: несомненно, что в древности всякое индивидуальное дарование или способность, которыя служили к назиданию общества верующих, разсматривались, как дар (харисма) Святаго Духа. В этом только общем (а не специальном) смысле и чтецы были харисматиками, и в словах молитвы поэтому следует видеть лишь высокую оценку внутренняго содержания служения чтеца: для надлежащаго осуществления его потребен тот же пророческий Дух, Который вдохновлял и читаемых им священных писателей.

Это же соотношение чтеца с священными писателями проведено и в «Древних Церковных Постановлениях» (Statuta ecclesiae antiqua), галльском собрании дисципланарных и литургических правил начала VI века, известном раньше под именем правил четвертаго Карфагенскаго собора. В этом памятнике епископ обращается к поставляемому в чтецы с такими словами: «избирают тебя братья твои, чтобы ты был чтецом в дому Бога твоего, и ты познай обязанность твою и исполни ее; ибо силен Бог, чтобы умножить тебе благодать (gratiam)». Провозгласивши таким образом об избрании, епископ обращается к народу с речью, в которой отмечает веру и дарования избраннаго; затем на виду у всего народа он дает в руки посвящаемому Библию и говорит ему: «прими и будь чтецом (собств. докладчиком) слова Божия в надежде иметь честь с теми, которые совершили служение Божие, если верно и с пользою исполнишь свою обязанность».

Если бы и современные церковные чтецы постоянно и неизменно памятовали, как важно их скромное служение по своему внутреннему значению и соответственно этому исполняли свое дело, то и церковныя богослужения вновь приобрели бы всю полноту присущей им поучительности, и авторитет чтецов возвысился бы в глазах церковнаго общества. – Не следовало ли бы также возстановить богослужебный чин поставления чтецов при самом начале их служения в церковном клире?

* * *

1

В русской литературе с ними можно познакомиться по трудам проф. А. П. Лебедева, Духовенство древней вселенской Церкви. Москва, 1905, стр. 84–99, и Евд. Реввы, Церковно-служители древней вселенской Церкви – в «Учено-богословских и церковно-проповеднических опытах студентов Императорской Киевской Духовной Академии» LXV курса (1912 г.), Киев 1913. стр. 256–300.


Источник: Н. Сагарда. Взгляд на чтеца в древней Церкви. // Прибавления к Церковным ведомостям, издание Православной Русской Церкви. Еженедельное издание. 1 (14) мая 1918 года. - Пг.: Типография М. П. Фроловой (влад. А. Э. Коллинс), 1918. - С. 510-515.

Вам может быть интересно:

1. Характерные особенности в раскрытии и изложении св. Апостолом Иоанном христианского учения Николай Иванович Сагарда

2. К вопросу о пасхальной вечери Христовой профессор Николай Никанорович Глубоковский

3. Предел коллектива Михаил Михайлович Тареев

4. К вопросу о церковной реформе. Собор или съезд? Николай Константинович Никольский

5. Чего ждет общество от духовно образованного юношества Алексей Иванович Введенский

6. Из текущей журналистики профессор Анатолий Алексеевич Спасский

7. Подлинность пророчества Исаии о моавитянах профессор Павел Александрович Юнгеров

8. На память о светлом торжестве архиепископ Никон (Рождественский)

9. Еще о спорных вопросах из первоначальной истории беспоповцев профессор Николай Иванович Барсов

10. Свидетельства о происхождении перевода LXX и степень их достоверности протоиерей Николай Елеонский

Комментарии для сайта Cackle