Великое исповедание Петрово и великое обетование Христово... (Мф.16:13–19)

Приближалось время спасительных страданий нашего Господа. Все враги Его общими силами старались отвлечь от Него народ, и это им удавалось: народ мечтал о Мессии как о славном Царе-завоевателе, а Иисус Христос проповедовал смирение сердца и сокрушение о грехах; иудеи мечтали, что с пришествием Мессии все языческие народы преклонятся перед ними, а Господь провозглашал, что язычники получат равное право с евреями на Царство Божие; евреи ожидали, что их обряды и предания будут обязательны для всего мира, а Господь проповедовал их полную отмену. Наконец, евреи ожидали при явлении Мессии внезапного переворота, небывалых знамений на небе и на земле, а Господь наш учил, что Царствие Божие не придет приметным образом (Лк.17:20), что оно является в незримом могуществе благодати Божией в сердцах людских...

Враги Господа пользовались народными предрассудками и заблуждениями, чтобы унизить Иисуса Христа в глазах народа. И действительно, в последнее посещение Господом Галилеи мы уже не видим, чтобы народ принимал Его с тем пламенным усердием, с каким встречал Его прежде. Со скорбью удалился Господь из Галилеи, через озеро Тивериадское, и направил путь Свой к северным пределам Святой Земли, к подножию гор Ливанских, где была страна Кесария, называвшаяся Филипповой, в отличие от другой Кесарии, которая лежала у подошвы горы Кармила, на берегу Средиземного моря, и называлась Палестинской.

Но для чего Спаситель наш предпринял такой дальний путь в страны языческие? Святые отцы отвечают: «Для того, чтобы в удалении от иудеев открыть Себя Своим ученикам во всём Своём Божественном достоинстве, как Мессию». До сего времени Он только самарянке назвал Себя прямо Мессией и Никодиму – Сыном Божиим, сшедшим с небес. Всеми Своими делами и учением Он, правда, уже являл Себя Мессией, но открыто так Себя ещё не называл, даже и перед учениками. Но теперь близко было время разлуки с ними, и потому необходимо было со всей ясностью открыть им, что Он есть обетованный Спаситель мира, Христос, единородный Сын Божий, Основатель и Глава Своей Церкви, в которой Его ученики и будут первыми членами, распространителями и устроителями.

Прежде чем сообщать апостолам столь великое откровение, Господь уклонился от них в уединённое место и укрепил Свой дух молитвой Отцу Своему Небесному, как об этом благовествует евангелист Лука (Лк.9:18). А св. Матфей пишет: Придя же в страны Кесарии Филипповой, «отведя столь далеко учеников от иудеев, дабы они, освободившись от всякого опасения, смело высказали всё, что у них было в мыслях» (свт. Иоанн Златоуст), Иисус спрашивал учеников Своих: за кого люди почитают Меня? 

«Он спрашивал не об их мнении, а о мнении народа, – говорит свт. Иоанн Златоуст, – для того, чтобы они самым порядком вопросов были возведены к высшему разумению. Для этой же цели Он спрашивает их не в начале проповеди, но когда уже сотворил много чудес, беседовал с ними о высоких истинах и многократно доказал Своё Божество и единство со Отцем. И не говорит: «За кого Меня почитают книжники и фарисеи?», но желает знать непритворное мнение народа, потому что мнение народа, хотя было и гораздо ниже надлежащего, но без всякого лукавства; мнение же книжников и фарисеев внушено было сильной злобой. И, показывая, как сильно желает, чтобы исповедовали Его воплощение, говорит: Сына Человеческого? разумея под этим и Божество».

Ответ учеников показал, как мало людей понимали своего Спасителя: Они сказали: одни почитают Тебя за Иоанна Крестителя, думают вместе с Иродом Антипой, что Ты – Иоанн, воскресший из мёртвых и явившийся под другим именем; другие считают за Илию, полагая, что Ты – Илия, подобно Еноху, никогда не умиравший, но взятый живым на небо, а теперь, согласно пророчеству Малахии (Мал.4:5), возвратившийся телесно, чтобы приготовить путь для Мессии; а иные почитают за Иеремию, пришедшего открыть ковчег завета и сосуды скинии, сокрытые на горе Нево, и возвестить о наступлении царства Мессии (2Мак. 2:4); или считают Тебя за одного из пророков, посланного Богом из другого мира для возвещения о грядущем Мессии. Но за Мессию народ не считает Тебя, потому что Ты не хочешь объявить Себя могущественным Царём-завоевателем.

Господь не выразил ни скорби, ни неудовольствия за такой недостаток истинного познания о Нём в народе. Он, Сердцеведец, и без вопроса знал, что думает о Нём народ. Но Ему нужно было теперь услышать из уст самих избранных Им апостолов высшее исповедание Его Божества, и Он видел, что это исповедание готово было радостно излиться из их сердец, – стоило только вопросить их об этом. Он говорит им: а вы за кого почитаете Меня? И тот же час Симон Пётр – «уста апостолов, всегда пламенный и верховный в их лике», всегда стремительный, нежно любящий, твёрдый, как скала, «не терпит, предупреждает всех» (свт. Иоанн Златоуст): Симон же Петр, отвечая, сказал: Ты – Христос, Сын Бога живого, Сын не по благодати, но по естеству, Сын единородный, второе Лицо Пресвятой Троицы, Сын Бога Живаго, Который есть Источник жизни всех сотворённых существ!..

Это исповедание излилось от полноты души Петровой, проникнутой твёрдой, непоколебимой верой в Иисуса Христа как Сына Божия, и в то же время выражало веру всех апостолов, ещё прежде признавших Его Сыном Божиим. Так, вдали от избранного народа Божия, в окрестностях языческого города Кесарии, посвящённого тогдашнему всесветному владыке – Кесарю Римскому, Господь наш Иисус Христос, среди небольшого общества рыбарей Галилейских, был провозглашён Царём всемирного духовного Израиля, Царём всех верующих в Него от края до края земли; там сей Царь, земной венец Которого будет сделан из терний, открыто принял под Свою власть весь мир как посланный Богом Мессия-Царь, как Сам Бог воплотившийся...

И это великое исповедание, произнесённое ап. Петром от лица всех двенадцати апостолов, было делом Божественного откровения. Так засвидетельствовал об этом Сам Господь Иисус Христос. Тогда Иисус сказал ему в ответ: блажен ты, Симон, сын Ионин, потому что не плоть и кровь открыли тебе это, – не Мой смиренный вид научил тебя этому, не из человеческого научения стало тебе это известно, – но Отец Мой, сущий на небесах, открыл тебе это познание. Ты слышал глас Отца в делах и словах Его Сына. И поскольку ты проповедал Моего Отца, то и Я именую родившего тебя: как ты – сын Ионин, так и Я – Сын Моего Отца, т.е. одной сущности с Родившим.

«Конечно, – говорит свт. Иоанн Златоуст, – если бы Пётр исповедал Его Сыном не в собственном смысле, то это не было бы делом откровения и его слова не заслуживали бы такого ублажения. И до этого бывшие на корабле после бури говорили: Истинно Ты Сын Божий (Мф.14:33), однако же, не были названы блаженными, хотя присовокупили: «истинно». Они исповедали Его не таким Сыном, каким исповедал Пётр. И Нафанаил говорил: Равви! Ты Сын Божий, Ты Царь Израилев (Ин.1:49), однако ж, не только не называется блаженным, но ещё обличается Господом за то, что много ещё не досказал истины.

А Пётр называется блаженным за то, что он исповедал Его истинным Сыном. И чтобы исповедание Петрово не показалось сказанным из дружбы и лести, потому что он весьма любил Иисуса Христа, то Господь и указывает на Того, Кто внушил ему, дабы ты разумел, что Пётр только произносил, а научал его Отец Небесный. Но почему же Иисус Христос не Сам Себя открывает, не говорит: «Я Христос», а доводит учеников до того, чтобы они исповедали Его Христом? Потому, что это и Ему тогда было приличнее, и их более побуждало верить сказанному. Видишь ли теперь, как Отец открывает Сына? Как Сын открывает Отца? Отца не знает никто, кроме Сына, и кому Сын хочет открыть (Мф.11:25, 27; Лк.10:22). Таким образом, не через другого кого можно познать Сына, как только через Самого Отца, и не через другого кого можно познать Отца, как только через Сына, так что и из этого видно, что Они равночестны и единосущны».

В кратких словах Петрова исповедания впервые устами человека выражена вся сущность учения христианского о «соединении двух естеств, которое для нашего спасения боголепно совершил в Себе Сын Божий», – пишет прп. Исидор Пелусиот.

«Иисус Христос, – говорит прп. Иоанн Дамаскин, – как Человек предлагает вопрос, а как Бог тайно умудряет и вдохновляет Петра», что подобало ответить, и ублажает его за то, что он не дал в душе своей человеческому смышлению заглушить внушение Отца Небесного. Без такого ясного исповедания со стороны человека великой тайны воплощения Сына Божия не могло быть положено и основание Церкви Христовой на земле; вот почему Господь в ответ на это исповедание, с особенной торжественностью, с истинно царственным величием и благостью говорит сначала Симону Петру, а в его лице даёт ответ и всем, которые его устами исповедали истину Боговоплощения: при самом избрании тебя в Мои апостолы Я наименовал (Ин.1:42) тебя Петром (буквально по-гречески: Петрос-каменный), как Сам Я есмь «краеугольный Камень» (Мф.21:42; Мк. 12:10; Лк. 20:17). Я провидел твою твёрдость в вере, которую ты от Меня же восприемлешь, и потому дал тебе такое имя. Эту твёрдость веры ты и показываешь теперь в исповедании сей веры от лица всех учеников Моих: за это и Я говорю тебе: ты – Петр (по-гречески: Петрос), и на сем камне (по-гречески: петра), – не на Петре, человеке, каков ты, но на Камне, который ты исповедал, «на Мне Самом, как Сыне Бога Живаго» (толкование блаж. Августина), на той истине, которую ты выразил, Я создам Церковь Мою, общество всех верующих в Меня

Где бы эти верующие ни были, когда бы они ни жили, – Я Сам буду той скалой несокрушимой (Деян.4:11), на которой первым камнем возляжешь ты, а с тобою и все вы, Мои апостолы, – Я буду тем краеугольным Камнем, «на котором соединятся, как две стены, два народа, приходящие – один от обрезания (верующие иудеи), другой – от необрезания (верующие язычники), соединятся в одной вере, в одной надежде, в одной любви» (блаж. Августин).

«Камень есть Христос, Который даровал Своим апостолам, чтобы и они назывались камнями. Ты скажешь, может быть, что Церковь основана на Петре; но в другом месте показывается, что она основана на всех апостолах, которые все приняли и ключи Царствия Небесного» (блаж. Иероним).

«Основания земные, – говорит блж. Августин, – всегда роются в земле, потому что здание, которое они должны поддерживать, находится также на земле. Что касается того Иерусалима, к которому мы идём, то он строится на небе, вот почему Христос, Сам будучи основанием Небесного Иерусалима, предварил нас вознесением на небо. Он есть вместе наше основание и Глава Церкви. Ибо никто не может положить другого основания, кроме положенного, которое есть Иисус Христос (1Кор.3:11)».

«Заметьте, – говорит наш свт. Филарет Московский, – апостол не только признаёт Иисуса Христа первоначальным и незыблемым основанием Церкви, но и отрицает возможность другого подобного основания; и так как он пишет своё послание, между прочим, против тех, которые говорили: Я Кифин (1Кор.1:12), то в его изречении заключается и та мысль, что Кифа, т.е. ап. Пётр, не может быть признаваем первоначальным и незыблемым основанием Церкви, хотя, впрочем, он и может, и должен быть признаваем вторичным основанием, на Христе утвержденном и во Христе только непоколебимом, но в этом положении уже не один, а со всеми апостолами и пророками: быв утверждены на основании апостолов и пророков, имея Самого Иисуса Христа краеугольным камнем (Еф.2:20).

Потому и Пётр положен в основание Церкви не прежде, как он положил в её основание Христа. Прежде Пётр сказал Господу: «Ты – Христос, Сын Бога Живаго». Потом уже Господь сказал Петру: «Ты – Петр, и на сем камне Я создам Церковь Мою». «Ты – Христос, Сын Бога Живаго», – сказал Пётр, – и открылось основание Церкви Христианской. Прежде всех Пётр увидел это основание, и прежде всех этот камень возлег на этом основании; и прежде прочих апостолов получил обещание, что на нём самом возвысится потом здание. Действительное созидание на этом камне началось по сошествии Святаго Духа на апостолов. Посмотрите, как и теперь, прежде прочих, и как твёрдо полагает Пётр прежде положенное основание, Которое есть Иисус Христос.

Итак твердо знай, весь дом Израилев, что Бог соделал Господом и Христом Сего Иисуса, Которого вы распяли» (Деян.2:36), – говорит Пётр иудеям. Вскоре присоединились к Петру в деле этого созидания и прочие апостолы. Так созидалась Церковь Христова, созидалась проповедью Петра и прочих апостолов.

«Но если ты подумаешь, что на одном только Петре создал Бог Церковь Свою, то что скажешь ты об Иоанне, сыне громовом, и о каждом из апостолов? Неужели дерзнёшь сказать, что только Петра не одолевают врата адовы, а прочих апостолов одолевают? Разве не ко всем и не к каждому из них относится сказанное: «И врата ада не одолеют её» и «На сем камне создам Церковь Мою»? Разве одному Петру даны Господом ключи Царства Небесного, а никто другой из блаженных не получил их?» – спрашивает Ориген.

«Жених, готовый отойти, – говорит блж. Августин, – поручил невесту Свою друзьям Своим не для того, чтобы она возлюбила кого-либо из них, но чтобы осталась верной единому своему Жениху; они же только друзья Жениха, и никто из них не есть Жених. Права Жениха друзья Его защищают горячо и не потерпят со стороны Церкви преступной любви... Павел, истинный друг Жениха, не захотел быть любимым вместо Жениха, чтобы быть в состоянии царствовать с Женихом».

Сами апостолы так и понимали слова Господа Петру. Если бы Своими словами Господь имел в виду сообщить Петру хоть тень главенства, то как Иаков и Иоанн осмелились бы просить, чтобы Он посадил их – одного по правую, другого по левую руку? Как апостолы могли бы спорить (а это не раз потом было), кто из них больший? (Мф.18:1, 20:21; Лк. 22:24–26; Ин.21:19 и др.).

Поэтому если, по строгому суждению ап. Павла, никто не может положить другого основания, кроме положенного, которое есть Иисус Христос (1Кор.3:11), то каким образом латины думают приложить ещё другое – Петра и третье – своего папу? Если мы утверждены на основании апостолов и пророков, имея Самого Иисуса Христа краеугольным камнем (Еф.2:20–22), то для чего хотят извергнуть из сего основания одиннадцать апостолов и вместо них положить папу, не принадлежащего к лику Апостольскому? Если слово Божие знает единую только главу Церкви – Христа, то по какому праву человеческое мудрование хочет сверх этой Божественной Главы дать этому бессмертному телу ещё другую главу, смертную? Если Вселенская Церковь, по слову Господню, должна быть такова, что и «врата ада не одолеют её»: сообразно ли с этим давать ей такую главу, при которой врата ада могли бы обезглавить её? Те, которые ревнуют о святом Петре более, нежели он того от них желает, пусть послушают этого первоверховного апостола более, нежели своё или постороннее мудрование. Святой Пётр не на Петре, а на Христе основать и утвердить вас желает.

Приступая к Нему, – говорит ап. Пётр, – камню живому... и сами, как живые камни, устрояйте из себя дом духовный (1Пет.2:4–5). Св. Пётр знает одно только имя, без которого нельзя спастись, – имя Христа: ибо нет другого имени под небом, данного человекам, которым надлежало бы нам спастись (Деян.4:12). Итак, благословен Пребожественный Основатель Церкви, Который не вверил её безопасности одному человеку смертному, и, кто бы он ни был, не безгрешному. Не сказал Он Петру, следовательно, не сказал и никакому преемнику Петра: «Врата ада не одолеют» тебя. Но сказал о Своей Церкви: И врата ада не одолеют ее, хотя бы многократно одолели того или другого человека», – отмечает митр. Филарет Московский.

Но почему Господь не сказал просто: «ад», но указует «врата ада»? Потому что в древности у городских ворот собирались власти и старейшины города, творили тут суд и расправу и решали все важные дела. «Врата адовы», поэтому, означают все враждебные силы ада и сатаны, все злые ухищрения, всю злобу адских сил. И это слово Христово сбылось и сбывается доселе: сколько гонений претерпела Церковь Божия от иудеев, от язычников и еретиков; сколько и теперь восстаёт против неё разных суемудрых лжеучителей, но она стоит непоколебимо, по слову Христову: Небо и земля прейдут, но слова Мои не прейдут (Мф.24:35).

Хранимая Божественной силой, она облечена и Божественной властью в лице апостолов и их преемников. «Как Отец Мой дал тебе познание обо Мне, – говорит Господь святому Петру, – так И Я дам тебе, по вознесении Моём, дам как домоправителю, ключи Царства Небесного, которое есть та же Церковь: поставлю тебя, а вместе с тобой и всех апостолов Моих, стражами Церкви Моей; вы будете допускать в неё тех, которых найдёте достойными, будут ли то иудеи или язычники; вы будете закрывать и защищать врата её от вторжения в неё тех, которые будут недостойны войти в неё. И что свяжешь на земле ты, Пётр, а равно и все вы, Мои апостолы, – всё, что запретите как недостойное Моего Царства, как неспособное жить жизнью небесной, – то будет и Мною связано, запрещено, отчуждено на небесах, и что ты разрешишь на земле, то будет разрешено и Мною на небесах. Я дам вам, а после вас и всем преемникам вашим, право прощать и не прощать грехи: Кому простите грехи, тому простятся; на ком оставите, на том останутся (Ин.20:23).

«Не сказал Господь, – замечает свт. Иоанн Златоуст, – «умолю Отца», но – «Я дам тебе». Видишь ли, как Христос открывает Себя и показывает истинным Сыном Божиим? Он обещает даровать Петру то, что, собственно, принадлежит единому Богу: разрешать грехи, соделать Церковь непоколебимой среди всех волнений, и простого рыбаря явить крепчайшим всякого камня, когда восстанет на него вся вселенная».

Господь обращает Своё слово теперь только к одному Петру потому, что он прежде всех исповедал Его воплотившимся Сыном Божиим. «Неужели, – говорит блж. Августин, – ключи те получил Пётр, а Павел не получил? Пётр получил, а Иоанн, Иаков и прочие апостолы не получили? Не в Церкви ли те ключи, где ежедневно отпускаются грехи? Эти ключи и право вязать и разрешать получил не один человек, но единая Вселенская Церковь»².