Пётр Иванович Цветков

Гимны Св. Амвросия Медиоланского

Содержание

Часть I Hymnos I Hymnos II Hymnos III Hymnos IV Гимн I Гимн II Гимн III Гимн IV Часть II  

 

Древнехристианские гимны, помимо своего богослужебного значения, имеют важность, как литературные памятники, дающие нам понятие о мыслях и чувствованиях их составителей, а вместе с тем и христианского общества или, по крайней мере, значительной части его. Догматические мысли в них изложены иногда не точно и не полно, но зато образно и сердечно. Любопытна и внешняя поэтическая одежда древнехристианских гимнов, имеющая свою историю.

В числе гимнов, до нас сохранившихся, едва ли не первое, по древности, место занимают на Западе гимны Св. Амвросия Медиоланского. Знаменитый богослов, проповедник, экзегет и, в особенности, пастырь одной из главных христианских церквей Запада, Св. Амвросий и в области гимнотворчества дал произведения выдающиеся своими достоинствами, ставшие образцом для многих других произведений этого рода.

 

Часть I

С именем Св. Амвросия дошло до нас очень много гимнов1. Но большая часть их суть Ambrosiani (hymni) т. е. гимны, не Амвросием Meдиоланским составленные, но другими лицами и только имеющие сходство с подлинными гимнами Амвросия в композиции и стихотворном размере2.

Несомненно принадлежащими самому Амвросию могут быть признаны только следующие четыре гимна: а., утренний гимн (начинающийся словами: Aeterne rerum conditor); б., вечерний гимн (Deus creator omnium); в., гимн на третий час (Jam surgit hora tertia); г., гимн на Рождество Христово (Intende, qui regis Israel: по некоторым изданиям: Veni Redemptor gentium).3

Происхождение от Амвросия означенных четырех гимнов засвидетельствовано писателями или современными Амвросию или жившими лишь немного спустя после него. На гимн утренний, как на творение Амвросия, указывает блажен. Августин4. Точно также свидетельством Августина утверждается принадлежность Амвросию вечернего гимна5. О происхождении от Амвросия гимна на третий час свидетельствует, также, блаж. Августин6. Отчасти свидетельством того же блаж. Августина7, отчасти свидетельством некоторых, немного его позднейших, писателей первой половины V века8, утверждается принадлежность Амвросию гимна на Рождество Христово.

Вот самый текст гимнов по изданию бенедиктинцев9 с некоторыми, более важными, вариантами, встречающимися в новых изданиях, именно: Даниеля10, Моне11, Бираии12, Кайзера13, Фёрстера14 и с присоединением стихотворного русского перевода.

Hymnos I

1.

Aeterne rerum conditor

Noctem diemque qui regis

Et temporum das tempora,

Ut alleves fastidium.

5.

Praeco diei jam sonat,

Noctis profundae pervigil,

Nocturna lux viantibus,

A nocte noctem segregans.

9.

Hoc excitatus Lucifer

Solvit polum caligine,

Hoc omnis errorum chorus15

Viam nocendi deserit.

13.

Hoc nauta vires colligit,

Pontique mitescunt freta,

Hoc ipsa petra Ecclesiae

Canente culpam diluit.

17.

Surgamus ergo strenue,

Gallus jacentes excitat

Et somnolentos increpat,

Gallus negantes arguit.

21.

Gallo canente spes redit,

Aegris salus refunditur,

Mucro latronis conditur,

Lapsis fides revertitur.

25.

Iesu, labantes respice

Et nos videndo corrige;

Si respicis, lapsus cadunt

Fletuque culpa solvitur.

29.

Tu, lux, refulge sensibus

Mentisque somnum discutë

Те nostra vox primum sonet

Et vota solvamus tibi16.

Hymnos II

1.

Deus creator omnium

Polique rector, vestiens

Diem decoro lumine,

Noctem soporis gratia

5.

Artus solutos ut quies

Reddat laboris usui,

Mentesque fessas allevet

Luctusque solvat anxios.

9.

Grates peracto jam die

Et noctis exortu preces

Votis, reos ut adjuves17

Hymnum canentes solvimus.

13.

Те cordis ima concinant,

Те vox саnona concrepet,

Те diligat castus amor,

Те mens adoret sobria.

17.

Ut cum profunda clauserit

Diem caligo noctium,

Fides tenebras nesciat

Et nox fide reluceat.

21.

Dormire mentem ne sinas,

Dormire culpa noverit,

Custos18 fides refrigerans

Somni vaporem temperet.

25.

Exuta sensu lubrico

Те cordis alta somnient

Ne hostis invidi dolo

Pavor quietos suscitet.

29.

Christum rogemus et Patrem,

Christi Patrisque Spiritum,

Unum potens per omnia

Fove precantes, Trinitas.

Hymnos III*

1.

Iam surgit hora tertia,

Qua Christus ascendit crucem,

Nil insolens mens cogitet,

Intendat affectum précis.

5.

Qui corde Christum suscipit,

Innoxium sensum gerit

Votisque praestat sedulis

Sanctum mereri Spiritum.

9.

Haec hora qua finem dedif

Diri veterno criminis,

Mortisque regnum diluit

Culpamque ab aevo sustulit.

13.

Hinc jam beata tempora

Coepere Christi gratiä

Fide replevit Veritas19

Totum per orbem Ecclesias.

17.

Celso triumphi vertice

Marti loquebatur suaë

En, filius, mater, tuus;

Apostole, en mater tua.

21.

Praetenta nuptae foedera

Alto docens mysterio,

Ne virginis partus sacer

Matris pudorem laederet.

25.

Cui fidem coelestibus

Iesus dedit miraculis:

Nec credidit plebs impia;

Qui credidit, salvus erit.

29.

Nos credimus natum Deum

Partumque Virginis sacrae,

Peccata qui mundi tulit,

Ad dexteram sedens Patris.

Hymnos IV

1.

(Intende qui regis Israel,

Super Cherubim qui sedes,

Appare Ephraem coram, excita

Potentiam tuam et veni)20

5.

Veni, Redemptor gentium,

Ostende partum Virginis,

Miretur omne seculum:

Talis decet partus Deum.

9.

Non ex virili semine

Sed mystico spiramine

Verbum Dei factum caro,

Fructusque ventris floruit.

13.

Alvus tumescit Virginis,

Claustrum pudoris permanet,

Vexilla virtutum micant,

Versatur in templo Deus.

17.

Procedens de thalamo suo,

Pudoris aula regia,

Geminae gigas substantiae,

Alacris ut currat viam.

21.

Egressus ejus a Patre;

Regressus ejus ad Patrem;

Excursus usque ad inferos;

Recursus ad sedem Dei.

25.

Aequalis aeterno Patri

Carnis tropaeo accingere,

Intirma nostri corporis

Virtute firmans perpeti.

29.

Praesepe jam fulget tuum

Lumenque nox spirat novum,

Quod nulla nox interpolet,

Fideque jugi luceat.

Гимн I

1.

Творец вселенной, Вечный Бог,

Владыка дней, равно ночей,

Дающий смену временам –

Усталым мир и подкрепленье21

5.

Гласит петух – предвестник дня,

Средь ночи темной бодрый страж,

Руководитель путников,

Предел губительных ночей22.

9.

При гласе том денница23, встав,

Сгоняет с неба мрак ночной;

Нечистых сил опасный хор

Спешит оставить путь вреда;

13.

При гласе том – пловец бодрей,

Стихает море, меньше волны;

Сам камень Церкви, слыша глас,

Слезами заглаждает грех24.

17.

Итак, восстанем, не ленясь!

Петух есть к бодрости призыв,

Сонливых явственный укор

И всем отрекшимся судья25.

21.

Петух гласит, – надежда вновь

Живит унылых, здрав больной;

Разбойник свой скрывает меч

И в падших вера восстает26.

25.

Воззри на слабых нас, Христе,

И зрением Своим исправь!

Когда Ты зришь, паденья нет,

Грех сокрушением омыт27.

29.

Осиявай же, Свете, нас

И отгони в нас сон ума!

Тебя прославим бодро мы

И воспоем псалом Тебе!

Гимн II

1.

Всего Создатель, всего Бог,

Владыка неба и Отец,

Облекший день в прекрасный свет,

А ночи давший благость сна,

5.

Чтоб членам тела дать покой

И освеженье на труды,

Чтоб ум уставший от забот

Освободить и разрешить!

9.

В хвалебном гимне мы теперь

За мимошедший славим день

Тебя и молим: «ночь близка:

«О, помоги Ты грешным нам!

13.

«Пусть сердце наше чтит Тебя.

«Пусть воспевает голос наш,

«Пусть любит чистая любовь,

«Пусть прославляет трезвый ум!

17.

«Когда глубокой ночи мрак

«Закроет ясный свет дневной,

«Пусть вера не имеет тьмы,

«Пусть облечет и ночь во свет.

21.

«Не попусти наш ум заснуть!

«Пусть грех наш спит, пусть спит вина;

«Пусть вера – сторож чистоты –

«Обманным снам дает узду;

25.

«Пусть сердце наше Тебя зрит,

«От чувств лукавых далеко,

«Пусть не смущает нас во сне

«Коварство злобного врага».

29.

Молитву вознесем Христу,

Отцу Его и Духови:**

«О Троица Всесильная!

«Спаси молящихся Тебе»

Гимн III

1.

Вот наступает третий час,

Когда возшел Христос на крест...

Пусть скверны ум не мыслит наш!

Пусть на молитву притечет!

5.

Тому, кто отдался Христу,

Неведома греховность чувств;

В своих молитвах жаждет он

Святаго Духа восприять28.

9.

Вот час, что положил конец

Греху, свершенному давно,

Что царство смерти сокрушил

И вековую стер вину.

13.

Христовой благостью отселе

Открылись счастья времена;

Все церкви верою полны;

Повсюду истина царит29.

17.

На древе крестном вознесен,

Господь, увидев Свою мать,

Сказал: «вот, Мать, Твой сын!»

Апостолу ж: «вот Мать твоя!»

21.

То значило, что тайною

Рождения не порван брак

И матерью святою став

Мария Девой пребыла.

25.

Спаситель истину сию

Нам чудесами подтвердил30;

Ей не поверил злой народ31;

Но в вере лишь спасение.

29.

Мы веруем, что Божий Сын,

От Девы рождшийся Святой,

Освободил мир от греха

И пребывает со Отцем.

Гимн IV

1.

(Вонми, Израиля Царю,

Седяй превыше горных сил!

Явись Ефрему, Твою мощь

Воздвигни скоро и приди!

5.

Приди, языков Искупитель!

От Девы Рождшийся! Явись!

Пусть удивляются века:

Родиться так достойно Бога!

9.

Не так, как смертный человек,

Но тайным Духа действием

В плоть облеклося Слово – Бог

И стало чрева Девы плод!

13.

В утробе Дева зачала,

Но неврежден затвор стыда32;

Ея сияет чистота:

Во храме пребывает Бог33.

17.

Вот из жилища Своего –

Святой стыдливости чертога

Герой с двояким естеством

Исходит скоро тещи путь34.

21.

Он к нам явился от Отца

И возвратился ко Отцу;

Снизшел до ада и, как Бог,

К престолу Божию возшел.

25.

Всем равный Вечному Отцу

Победной плотью облекись,

Недужность тела нашего

Своею мощью укрепляя!

29.

Вот от яслей Твоих, Христе,

Сияние и новый свет!

Не уничтожит свет сей тьма:

Он веру озаряет в век.

Гимны Св. Амвросия произошли не ранее того времени, как он вступил в борьбу с арианами и именно этой борьбе обязаны своим происхождением. В слове на арианского епископа Авксенция (de basilicis tradendis), произнесенном в 386 году35, святитель Медолианской церкви выражается так: «говорят, что народ увлечен пением моих гимнов (hymnorum meorum carminibus). Подлинно так; не отрицаю. В этом (пении) есть великое очарование (carmen)36, с которым ничто не может сравниться в могуществе. Ибо что могущественнее исповедания Троицы, которое каждый день возносится устами всего народа (totius populi ore). Все наперерыв (omnes certatim) стараются исповедовать веру, умеют в гимне (in versibus) прославлять Отца, Сына и Св. Духа. И таким образом сделались учителями все те, которые едва могли быть учениками»37. Эти слова должны быть сопоставлены с словами блаж. Августина в Confess. IX, 6 – 7 и Павлина в биографии Амвросия, с. 13. Августин, в означенном месте рассказывая о том, какое сильное действие при его крещении, совершенном от Амвросия, произвели на него церковные гимны и песни (hymni et cantica), прибавляет, что Медиоланская церковь за год пред тем начала употреблять этот род утешения и ободрения, именно с того времени, как арианствующая императрица Юстина открыла преследование на Амвросия. Благочестивая паства сего святителя бодрствовала тогда в ночное время в церкви, готовая умереть с своим пастырем. И вот дабы печаль не ослабила ее энергии, установлено было тогда воспевать гимны и псалмы «по подобию Востока» (secundum morem Orientalium раrtium)38. Подобным образом Павлин, сказав о столкновении Aмвросия с арианами и о том, что осаждена была арианами базилика Порция, куда удалилась верная Амвросию паства его, прибавляет: «в это время в первый раз начали торжественно воспеваться в церкви Медиoланской антифоны, гимны и (песни) всенощныя (antiphonae, hymni et vigiliae)». Что Августин и Павлин имеют в виду гимны Амвросия, о которых говорит сам Амвросий в слове на Авксенция, и что в числе их, если не исключительное, то, во всяком случае, главное место занимали гимны: утренний, вечерний, на третий час и на Рождество Христово, ясно направленные против aриан, – едва ли можно сомневаться. Если же так, то несомненно, что означенные четыре гимна получили начало около 386 года, в котором особенно жарка была борьба Медиоланского святителя с арианами.

С другой стороны, есть прямое свидетельство, что гимн (II) вечерний уже существовал в 387 году. Блаж. Августин в Confess. IX, 12 замечает, что он утешался этим гимном в великой скорби, в которую был ввергнут смертью своей матери. Но благочестивая Моника, мать Августина, умерла в конце 387 или в начале 388 года.

Целью Амвросия при составлении гимнов было, с одной стороны, придать общественному богослужению большее разнообразие и большую внешнюю привлекательность. Как иначе объяснить, что гимны, им написанные, имеют предметом утро, вечер, третий час – такие времена, в которые уже Апостольские Постановления внушают молиться? Несомненно и то, что своими гимнами святитель Медиоланский имел в виду укоренять в своей пастве догматические истины Церкви Христовой, которые силились поколебать ариане, пользуясь, между прочим, гимнами и вводя их в богослужение. Этим объясняется сравнительное обилие догматических мыслей в гимнах, на действенность коих жаловались ариане, как свидетельствует Св. Амвросий в слове на Авксенция.

Догматичны, преимущественно, третий и четвертый гимн (хотя не чужды совершенно догматических мыслей и первые два гимна***. В них наиболее часто касается Св. Амвросий догмата о Лице Иисуса Христа и Его отношении к роду человеческому. В h. IV, 17–20 (13–16) утверждается, что Иисус Христос имел две природы, что Он есть Герой т. е. по античному представлению причастник как божеского естества, так и человеческого), Имеющий два жилища – чрево Девы и недро Отца Небесного, а в h. IV, 25–28 (21–24) разъясняется отношение божеской природы в Иисусе Христе к человеческой: божеская природа (virtus perpes), присущая Иисусу Христу, укрепляла в нем слабое человеческое начало, иначе, Его плоть, служившую Ему как бы опоясанием. Иисус Христос есть Искупитель людей (IV. 5); вековая вина людей была снята Им; Он разрушил Своей смертью царство смерти, отъял грехи мира (h. III, 9–12; 29–32) и затем возвратился к Отцу Небесному, от Которого низшел (h. IV, 21–24) и, будучи равен Своему Отцу (h. IV, 25), сидит одесную Его (h. III, 32).

Вместе с Искупителем людей в гимнах Амвросия прославляется Пречистая Матерь Его. Ея чистота и святость, подобно знаменам, развевающимся на жилище царя39, свидетельствовали, что она есть храм Божий (h. IV, 15–16). Ее Божественный Сын стал плодом чрева Матери Своей не обычным человеческим образом, но по таинственному воздействию Духа Божия (mvstico spiramine), почему Преблагословенная, зачав Его, сохранила нерушимым затвор стыдливости (h, IV, 9–16). Подтверждение истины непорочного девства Пречистой Матери Христа Амвросий в h. III, 17 sqq.40 видит в заботливом вручении Ея возлюбленному ученику, совершившемся в то время, когда Он висел на кресте.

Не лишено значения, что во всех гимнах Амвросий почти постоянно говорит о вере, указывая, в частности, на ее спасительность (h. III, 27–28), и слово «вера» (fides) есть едва ли не самое употребительное в гимнах Амвросия слово (ср. h. 1, 24; 11, 19. 20. 23; III, 15. 25; IV, 32).

Конечно, догматические мысли лишь кратко высказаны в гимнах Медиоланского святителя, подробно изложившего их в других произведениях41. Но недостаточное раскрытие догматических мыслей не помешало гимнам Амвросия иметь значение: в V веке защитники православия не однажды ссылались на гимны эти, видя в них опору для себя. Так блаж. Августин в спорах с Пелагием ссылался на третий гимн Амвросия: так во время несторианских споров ссылались на четвертый гимн Амвросия папа Целестин и Фавст, епископ Рие, в письме к дьякону Грату42.

Святитель Медиоланский не был поэт в собственном смысле слова. Гимнотворчество не было его профессией и задачей жизни. Он занялся им, вызываемый нуждами своей паствы. Тем не менее, мы видим в его гимнах высокую своеобразную поэзию и, если не первые, то, во всяком случае, превосходные образцы христианской лирики. Их отличает простота и безукрашенность. Но в этой простоте, в этой безукрашенности скрыто глубокое религиозное чувство, – плод несокрушимой веры, – сообщающее гимнам Амвросия какое-то особенное величие и особенную мощь. Один английский писатель сравнивает гимны Амвросия с алтарем Живому Богу, созданным из нетесанных камней и не имещим крыши и прибавляет: «в гимнах Амвросия есть страсть; но эта страсть – скрытый и сжатый огонь, горящий внутри, жар сурового энтузиазма, который открывается не всякому беззаботному созерцателю»43. Действительно, внешняя оболочка гимнов Амвросия не имеет гладкости, мысль в них «как бы проходит чрез терны и кустарники. Но под шероховатым покровом слов в гимнах Амвросия пребывает огненная сила, могущество всеразбивающаго Откровеннаго слова»44.

Есть, впрочем, несколько стихов, построенных ораторски и изысканно, которые или начинаются, как напр. II, 13 – 16:

Те cordis ima concinant,

Те vox сапога concrepet,

Те diligat castus amor,

Те mens adoret sobria

одним словом (ср. I, 9–16, где каждый нечетный стих начинается словом «hoc») или заключают вт себе параллель звуковую или логическую (ср. I, 5: sonat и I, 31: sonet; II, 21 – 22: dormire ... dormire; II, 13: cordis ima и II, 26: cordis alta) или противопоставление (ср. h. IV, 27 – 28: infirma... firmans).

Христианская поэзия Запада едва ли не более, чем поэзия Востока, выросла на почве античной; языческие поэты нередко были даже образцами для поэтов христианских, особенно тех, которые не предназначали свои произведения для церковного употребления. И в гимнах Амвросия есть нечто, напоминающее античную поэзию45. Тем не менее, существо сих гимнов чисто христианское. Заимствуя свое содержание из христианского вероучения и христианской морали, гимны нередко пользуются и фразеологией Св. Писания46. Им свойствен символизм представления, собственно чуждый античному миру47 и более смелое, чем в греко-римской поэзии, употребление несобственного способа выражения48. Нельзя, наконец, пройти молчанием и находящиеся в гимнах Амвросия следы параллелизма в членах предложения столь свойственного псалмам49.

И с точки зрения стихотворной формы гимны Амвросия представляют явление, достойное внимания. Они имеют метрическое стихосложение, основаны на долготе и краткости слогов, следовательно, строй стиха в них античный. Но ямбический диметр в них заметно специализуется уже, как собственный стихотворный размер христианских гимнов: ясно, что художественным гением, решившимся служить религиозной истине, найдена была уже своя особенная стихотворная форма для выражения новых идей и чувств50. Притом, гимны Амвросия имеют всегда 32 стиха (по 4 стиха в каждой из 8 строф) и это протяжение гимнов отнюдь не случайное явление, но находится в связи с антифонным исполнением этих гимнов51. Далее, гимны Амвросия еще в том отношении представляют нечто отличное от произведений древнеримской лирики и являются как бы переходной ступенью в развитии ново-европейской поэзии вообще, что в них едва ли может быть отрицаемо умышленное употребление рифм, которых видимо избегала языческая греко-римская поэзия. В двух строфах (именно h. III, 9–12 и 13–16) рифмуются все четыре стиха; в шести строфах (именно h. I, 21–24; II, 9–12; III, 5–8; 29–32; IV, 5–8; 25–28) рифмуются три стиха; в двадцати двух строфах рифмуются два стиха и только в двух строфах совсем нет рифм52.

Амвросий не соблюдал такой строгости и такого постоянства в употреблении рифм, какая стала обычна впоследствии. Но во всяком случае, присутствие рифм в его гимнах есть явление замечательное, и тем более замечательное, что он не только тщательно соблюдал законы количества слогов и не позволял себе напр. удлинения слогов коротких, за исключением одного случая53, но даже, подобно Горацию, служившему образцом для ямбических стихотворцев, употреблял в четных стопах непременно ямбы54.

Часть II

Кроме рассмотренных четырех гимнов, несомненно принадлежащих Амвросию Медиоланскому, бенедиктинцами усвояются ему еще 8 гимнов55, и это мнение ученых издателей творений Медиоланского святителя разделяют и некоторые новые исследователи56.

Концепция и образ выражения в означенных 8 гимнах не одинаковы. С различной степенью основательности можно их относить и к категории подлинных гимнов Амвросия.

С наибольшим правом может быть усвояемо происхождение от святителя Медиоланской церкви следующим трем гимнам: а. гимну (V) на Богоявление (начинающемуся словами: Illuminans Altissimus); б., гимну (VII) утреннему (Splendor paternae gloriae) и в., гимну (VIII), прославляющему мучеников (Aeterna Christi munera). В первом из них вспоминаются три события из земной жизни Господа Иисуса Христа: поклонение волхвов, крещение во Иордане и претворение воды в вино на браке в Кане, при чем последнее в ст. 21 – 32 параллелизуется с чудом умножения пяти хлебов. Второй заключает молитву к Триединому Богу о помощи в жизни в течении наступающего дня. Тема третьего гимна есть призыв к радостному прославлению мучеников, восторжествовавших над своими мучителями среди всех разнообразных мук.

Свидетельства об этих трех гимнах, как гимнах Амвросия Медиоланского, принадлежат сравнительно поздним писателям и отнюдь не восходят ранее VI века. О гимне (V) Illuminans Altissimus, как произведении Медиоланского святителя, говорит в первый раз Кассиодор57. На гимн (VII) Splendor paternae gloriae, как принадлежащий Амвросию, указывает Беда (672 – 735)58, а более ясно Гинкмар Реймский59; на гимн (VIII) Aeterna Christi munera – тот же Беда60.

Но мысли и представления в этих гимнах те же, как и в писаниях Амвросия и имеют вполне Амвросиевский способ выражения61. Подобно подлинным гимнам Амвросия Медиоланского эти гимны дают иногда простые перифразы изречений Св. Писания62. Сходствуют эти гимны с подлинными гимнами Амвросия и в том, что имеют по 32 стиха, написанные ямбическим диметром, довольно тщательно наблюдают законы античной метрики63 и, хотя имеют рифмы, но эти рифмы, как и в подлинных гимнах святителя Медиоланского, еще не строго проводятся.

Фёрстер, автор сочинения «Ambrosius Bischof von Mailand» (Halle, 1884 p. 333), замечает против происхождения от Амвросия гимна (V) «Illuminans Altissimus», что воспоминание в чествовании Богоявления Господня трех событий, именно поклонения волхвов, крещения в Иордане и чуда на браке в Кане, – каковое воспоминание заключается в гимне (V) «Illuminans Altissimus», – едва ли было обычно в веке Амвросия. Конечно, такая тройственность утвердилась не сразу в церковной практике64.

Но уже в одном из стихотворений Павлина Нольского, относящемся к 402 году (carm. XXVII, 46–53) читаем: «и как досточестен тот день, в который маги, предводимые таинственною звездою, смиренно принося дары, увидали Отроча или в который Иopдан омыл, при крещении от Иоанна, Того, Кто освящает все воды для возстановления народов. Или тот день более свят от того, что в оный Бог совершил первое дело, когда, превративши влагу, сделал воды более сладкими от нектара вина»65.

Во всяком случае, если принадлежность Амвросию Медиоланскому означенных трех гимнов может подвергаться сомнению, то их раннее происхождение непререкаемо. Что касается гимна (VII) «Splendor paternae gloriae», то на него указывается уже, хотя без обозначения творца, в «Правиле» Аврелиана Арльского66; об этом гимне, равно как о гимне (VIII) «Aeterna Christi munera» упоминает Беда. Изложение в гимнах простое, хотя не отсутствуют совершенно риторические и даже ухищренные обороты67. Не отсутствуют смелые образы и метафоры, более свойственные древнему периоду христианской поэзии Запада68. Не отсутствуют отголоски античной литературы, каковые становились все реже и реже по мере углубления христианского поэтического творчества в глубь Средних Веков69. Посему справедливо будет сказать об этих гимнах то, что говорит Еберт о гимне (V) Illuminans Altissimus, именно, что они примыкают к гимнам Медиоланского святителя70 и считать их происшедшими в V веке71.

С несравненно меньшим правом приписаны Св. Амвросию Медиоланскому бенедиктинцами еще пять гимнов (VI, IX, X, XI, XII).

Что касается гимна (VI) «Bis ternas horas explicans», из которых бенедиктинцы напечатали только стихи 23–28, то, усвояя его Амвросию, они основывались на словах Кассиодора в комментарии на Пс. 101:1: «отсюда получил свой тон оный прекрасный гимн (roseus hymnus) Св. Амвросия на шестой час, основанный на словах Апостола: ибо он говорит: Orabo mente dominum» и т. д. и на том, что гимн сей (т. е. отрывок, бенедиктинцами из него напечатанный) не недостоин святителя Медиоланской церкви, если иметь в виду мысли. Даниель в Thesaurus hymnologicus: IV, 13 указывает еще на слова Кассиодора в комментарии на Пс. 118:164: «седмижды в день я воспел тебе хвалу о судах правды Твоея. Если мы захотим буквально приложить это число, то оно означаете те семь времен, в которые утешается благочестие монахов, т.е. утреню, третий час, шестой, девятый, вечерню, повечерие, полунощницу. Это свидетельствует гимн Св. Амвросия, воспевающiй шестой час», прибавляя, что, если с этими словами Кассиодора сопоставить 5–12 стихи гимна «Bis ternas horas explicans», то принадлежность Амвросию этого гимна твердо будет основана.

Но нельзя не заметить, что Кассиодор (ум. около 565) есть свидетель не столь близкий по времени к Амвросию, чтобы свидетельствам его, особенно второму, не называющему самого гимна, а только намекающему на одно выражение в нем, могло быть усвояемо решительное значение. Гимн (VI) «Bis ternas horas explicans» или, собственно, ст. 23 – 28: orabo mente Dominum никогда не был известен в церкви Медиоланской72. Как могло это случиться, если составитель сего гимна был знаменитый святитель Медиоланский? Притом, в своем существе гимн «Bis ternas horas explicans», представляет нечто странное: это не славословие и не мольба, но, так сказать, катихизация в стихах о лучшем виде молитвы73. Лиризма, который проникает подлинные гимны Амвросия, нет и следов в гимне, нами теперь рассматриваемом. Наконец, не в пользу принадлежности Амвросию этого гимна говорит и внешнее строение его. Уже бенедиктинцы заметили об отрывке из него т. е. о стихах 23–28, ими напечатанном, что в нем совершенно пренебрегаются законы песнопения, между тем как Амвросий был очень искусен в составлении гимнов74.

Гимны: (IX) утренний «Somno refectis artubus» и другой (X) утренний «Consors paterni luminis», равно как гимн (XI) вечерний «О lux beata Trinitas» и гимн (XII) на Рождество Христово «Fit porta Christi pervia» не имеют полного осьмичного числа строф, свойственного гимнам Амвросия, ни в издании бенедиктинцев, ни в других изданиях75. Время происхождения этих гимнов – седьмой или восьмой век, когда особенно сильна была страсть к составлению рифм76. Помимо того, что об них свидетельствуют писатели не ранее 9 века, на позднее происхождение их указывает и внешний их строй. Ударение – основа стихосложения тонического в них заметно борется с количеством слогов – основою стихосложения метрического, а рифмы строго проводятся из стиха в стих77.

По своему содержанию гимны IX, X и XI суть вариации утреннего и вечернего гимнов Амвросия78, а гимн XII представляет как бы мозаику из гимна Амвросия на Рождество Христово, есть un disgraziato centone dell' inno ambrosiano sul Natale, по выражению Бираии79. Нельзя не заметить, в частности, о гимне XII, что он чужд округленности, начинаясь ex abrupto и не имея надлежащего конца. А между тем первая строфа его начинается с буквы F, вторая – с буквы G, третья – с буквы Н. Отсюда легко вывести, что гимн (XII) «Fit porta Christi pervia» есть часть какого либо гимна abecedarius, в роде Августинова псалма против донатистов.

Из остальных Ambrosiani, не усвоенных бенедиктинцами Медиоланскому святителю, три, именно: гимн на Пасху «Hic est dies verus Dei», гимн в прославление мученика Лаврентия «Apostolorum supparem» и гимн в прославление мученицы Агнии «Agnes beatae virginis» по содержанию и форме не недостойны Св. Амвросия и усвояются ему такими знатоками древней гимнографии Запада, как Даниель и Моне (к ним примыкает Бираии). Но недостаток древних свидетельств о происхождении их от Медиоланского святителя заставляет соблюдать осторожность. Осторожность эта тем более уместна, что уже немного времени спустя по кончине Св. Амвросия стали появляться гимны, подражавшие его подлинным гимнам.

* * *

1

Один из более новых издателей христианских гимнов, именно Даниель, в своем труде «Thesaurus hymnologicus» (t. 1. p. 12 sqq.) приводит более 90 гимнов с подписанием «S. Ambrosii et Ambrosiani».

2

Ср. Förster: Ambrosius Bischof von Mailand. Halle. 1884. p. 263. Даниель (Thesaurus hymnologicus, t. 1. proleg. VIII) склонен видеть в Ambrosiani те гимны, которые вскоре после Амвросия вошли в употребление в церкви Медиоланской (hymni... qui... in breviarium Mediolanense... recepti sunt).

3

Некоторые сведения об этих гимнах можно найти в брошюре автора: «К истории христианских гимнов на Западе», Москва, 1876, стр. 6 и след. В предлагаемой статье гимн утренний будет цитироваться, как himnus I, гимн вечерний, как h II, гимн на третий час, как h III, гимн на Рождество Христово, как h. IV

4

В Retract. I, 21 Августин говорит: «в этой книге «я сказал однажды об Апостоле Петре, что на нем, как «на камне, основана Церковь; таковая мысль воспевается «устами многих в гимне (in versibus) блаженнейшаго «Амвросия, в котором он выражается в петухе:

Hoc ipsa petra ecclesiaêCanente culpam diluit».

Эти стихи суть 15 – 16 стихи утреннего гимна Амвросия.

5

В Confess. IX, 12 Августин, говоря, что он был повергнут в великую печаль смертью своей матери и что в этой печати утешением для него служил один из гимнов Амвросия, выражается следующим образом: «я был в постели моей один и вспомнил правдивые стихи Твоего Амвросия: ибо Ты (еси)

Dens creator omnium

Polique rector, vestiens

Diem decoro lumine,

Noctem soporis gratia,

Artus solutos ut quies

Reddat laboris usui,

Mentesque fessas allevet,

Luctusque solvat anxios».

Это – две первые строфы вечернего гимна Амвросия. Начальный стих этого гимна «Deus creator omnium», хотя без обозначения творца оного, цитуется и в сочинении Августина. De musica, VI, 9, а заключительный стих оного, именно «Fove, precantes, Trinitas», приводит тот же Августин в De vita beata, с. 35: «здесь матерь (т. е. Моника), вспомнивши слова, глубоко врезавшияся в памяти ея «и как бы бодрствуя относительно веры, радостно произнесла оный стих нашего святителя (sacerdotis nostri): Fove, precantes, Trinitas». Едва ли можно сомневаться, что sacerdos noster в данном месте есть не кто иной, как Св. Aмвросий.

6

В сочинении Августина: De natura et gratia, с. 63 читаем: «упоминая о сем Духе, епископ (т. е. Амвросий) утверждает, что (Его) должно призывать в молитвах; в гимне своем он говорит:

Votisque perstat sedulis

Sanctum mereri Spiritum».

Это – 7 и 8 стихи гимна на третий час.

7

В 372 беседе блаж. Августина, подлинность которой, впрочем, оспоривается, находятся следующие слова: «cиe течение нашего героя весьма кратко и прекрасно воспел блаж. Амвростй в гимне, который вы пели недавно». Прославление Искупителя, как героя, находится в 17–20 (13–16) стихах гимна Амвросия на Рождество Христово.

8

Стихи 5–8 (1–4) гимна на Рождество Христово, называемого прямо произведением Св. Амвросия, приводятся в речи папы Целестина к епископам, произнесенной в 430 году в Риме на соборе, собранном по поводу распространения ереси Нестория: «припоминаю, что блаж. Амвроcий в день Рождества Господа нашего Ииcyca Христа заставил весь народ единогласно воспевать Богу:

Veni, Redemptor gentium,

Ostende partum Virginis,

Miretur omne seculum

Talis partus decet Deum.

Не сказал: talis decet partus hominem. Итак, понимание брата нашего Кирилла, назвавшаго Марию Богородицею (), согласно: Talis decet partus Deum». А в письме Фавста, епископа Pie (episcopus Regiensis) к дьякону Грату, относящемся к 445 году и касающемся несторианских способов, цитуются 17–18 (13–14) стихи сего гимна: «мы отнюдь не колеблемся заявить, что должно исповедывать (в «Иисусе Христе) Истинного Бога и Истиннаго Человека. Прочти в гимне святаго епископа и исповедника Амвросия, воспеваемом всею католическою Церковiю во всех странах Италии и Галлии в праздник Рождества Христова:

Procede de thalamo suôGeminae gigas substantiae».

Ср. Даниеля: Thesaurus hymnologicus, IV, 4 sqq.

9

См. Patr. Curs. Compl. s. l. t. XVI, p. 1409 – 1412.

10

Daniel: Thesaurus hynmologicus, tomi IV. Lipsiae, 1865

11

Monë Lateinische Hymnen des Mittelalters, tomi III. Freiburg im Breisgau, 1853–1855.

12

Biraghï Inni sinceri e cirmi di Sant' Ambrogio vescovo di Milano. Milano, 1862.

13

Kayser. Beiträge zur Geschichte und Erklärung der Kirchenhymnen, Paderborn, 1866–1869.

14

Förster: Ambrosius Bischof von Mailand. Halle, 1874.

15

Бираии и Фёрстер читают: erronum chorus и это чтениe едва ли не предпочтительнее, если обратить внимание на ст. 12 и на основное значение и употребление слова erro, которое как у Горация (Sat. II, 7. 113) так и у позднейших писателей употребляется в смысле «беспокойный скиталец» и удобо применимо к злым духам. Злых духов надобно разуметь в этом месте и при чтении: errorum chorus.

16

У Бираии и Фёрстера вместо vota находится ora, а Даниель читает этот стих так:

Et ore psallamus tibi.

17

Моне, Бираии, Кайзер и Фёрстер читают: voti reos ut adjuves. Это чтение имеет оправдание в одном месте у Вириилия (Aon. V, 237), где выражение voti rei означает тех, которые получили желаемое, но еще не исполнили обета, который дали для получения оного.

18

У Даниеля, Бираии, Кайзера и Фёрстера: castos; у Моне: castis.

19

Бираии и Фёрстер читают это место так: fidei replevit veritas

20

Первых четырех стихов IV гимна Амвросия, поставленных в скобки, нет в издании бенедиктинцев, равно как и у Даниеля; но их имеют издания Моне, Бираии, Фёрстера. И хотя означенные стихи не читаются в большей части древних рукописей (чем руководились бенедиктинцы и Даниель, ср. Daniel: l. c. IV, 6 sqq.); но за подлинность оных говорит то, что они составляют осьмую строфу IV гимна, так как все подлинные гимны Амвросия осьмистрофны, заключая по 4 стиха в каждой строфе. С другой стороны, эти четыре стиха суть собственно перифраз начальных стихов 79 псалма, между тем как весь четвертый гимн представляет мозаику из изречений Св. Писания (стихи 17 – 20 представляют мозаику из псалмов), так что и в композиции означенные стихи сходны с остальными стихами IV гимна. Ср Förster: l. c. p. 239

21

Возможно предполагать здесь обобщение, именно предполагать, что здесь указуется не только на чередование частей суток, но и на чередование времен года. Ср. Kayser: Beitrage et cet. p. 84

22

Ибо петух поет при окончании ночи и его пением как бы заключается протекшая ночь.

23

Т. е. утренняя звезда.

24

Разумеется Апостол Петр при пении петуха вспомнивший о своем отречении от Господа и загладивший свой грех слезами. Мф. 26:67–75; Мк. 14:54–72; Лк. 22:54–62.

25

Собственно указуется здесь на отречение Апостола Петра.

26

И здесь намек на то же событие

27

Так было, когда воззрел Господь Иисус на Апостола Петра.

28

Невидимому, здесь намек на сошествие Св. Духа, последовавшее в третий час дня (Деян. 2:16).

29

Какая истина? см.ст. 25 и след.

30

Должно здесь разуметь, прежде всего, чудеса, сопровождавшие смерть Богочеловека (Мф. 27:51–55)

31

Т.е. иудеи.

32

Ср. Иезек. XVIV, 1–3.

33

Добродетели Приснодевы сиянием своим свидетельствовали, что не смертный пребывает в ее утробе, но Царь Мира и Бог.

35

Ср. Ihm: Studia Ambrosiana Lipsiae, 1889. p. 59.

36

Св. Амвросий играет словом carmen, которое означает и песнь и очарование или волшебство.

37

Patrol. Curs. Compl. s l. l. XVI, p. 1017

38

Augustini. Confessiones, ed. Raumer. p. 214

39

Ср. Бираии: ad h. IV, 15–16, p. 50

40

Ср Ambrosiï In Luc. X, § 133, где сказано, что Дева Мария была вручена Иосифу, как супругу, по причине таинства (propter mysterium conjugium praetexuit) и что по исполнении таинства (completis mysleriis) т. е. по окончании земной жизни Божественного Сына Своего не нуждалась в супруге (conjugio non egebat), почему и сверена была Сыном Своим, Распятым па кресте, не обрученнику, который (так, по крайней мере, по-видимому, думал Амвросий) еще был жив, но ученику. Ср. еще: In Luc. II, § 4.

41

Иногда можно усмотреть явное сходство между гимнами и другими произведениями св. Амвросия, содержащими изложение догматических истин, и в самом образе выражения мыслей. В самом деле, когда в утреннем гимне Амвросий говорит о благодетельности дневного света, возвещаемого пением петуха и, так сказать, о важности самого пения петуха, то кто из читающих оный гимн, не найдет здесь сходства с Ambrosiï Hexaemeron V, 24, § 88: «пение петуха приятно среди ночи и не только приятно, но и полезно, потому что он, как добрый сожитель, и возбуждает спящаго, и успокоивает тревожнаго, и утешает путника, возвещая громким голосом об удалении ночи. При пении сем разбойник оставляет свое коварство; при пении сем сама денница, пробудившись, восстает и освещает небо; при пении сем трепетный мореплаватель отлагает свою печаль и утишаются все бури и непогоды, часто возбуждаемыя вечерними ветрами; при пении сем благочестивое чувство воcтекает к молитве, возобновляет обязанность чтения; наконец, при пении сем сам камень Церкви заглаждает свою вину, которую соделал отрицанием прежде, чем пропел петух. При пении петуха возвращается ко всем надежда, облегчается недуг у больных, уменьшается боль ран, стихает жар лихорадок, возвращается вера к падшим, Иисус взирает на колеблющихся, исправляет заблуждающихся»? Мысль о двойственности природ в Иисусе Христе, находящаяся в h. IV, 17–20 (13–16), изъясняется в подобных выражениях в трактате Амвросия «О воплощении Бога Слова» (De incarn. domin. sacramento. V, § 35: «Его (Христа), как героя, представляет святой пророк Давид, потому что Он, имея два образа и две природы, есть Един (будучи) Сопричастник божества и тела: и той яко жених исходяй от чертога своего, возрадуется, яко исполин тещи путь" (Пс. 18:6). Название «чертог царский» (aula regia), примененное в h. IV, 15 (11) к Богоматери, применено к Ней святителем Медиоланским и в De inst. virginis: с. XII, § 79: «Слово... обитало в нас (Ин. 1:14), как бы Царь, седящий в царственном чертоге чрева Девы».

42

Ср. примечания 6 и 8.

43

Ср. Даниеля: Thesaur. hymnol. IV, 1, примеч.

44

Выражения Фортляне; см. еще Gesänge christlicher Vorzeit. Berlin, 1834, Einleit. p 4.

45

Сюда относятся, преимущественно, обороты сенсуалистического или реалистического характера, как напр. в h. IV, 13 (9): alvus tumescit virginis.

46

Так выражения в h. IV, 17–20 (13–16) заимствованы из Пс. 18:6; выражения в h. IV, 21–24 (17–20) имеют источником Пс. 18и Ин. 16:28; ср. h III, 32 и Евр. 1:3; h. IV, 25 (21) и Филипп. II, 6

47

В h. I, 29 – 32 вещественный свет напоминает поэту о другом Свете и он, указав на благодетельность дневного света, обращается к этому другому Свету с словами: tu, Lux, refulge sensibus. Ср. Ebert. I. с p. 175.

48

Так в h. I, 7 петух является не только вестником дня, но и «ночным светом путников»; в h. II, 19–20 возносится мольба о том, чтобы «вера не знала мрака» и «ночь освещалась верою» (ср. h. IV, 31–32); в h I, 30 возносится мольба о том, чтобы отогнан был «сон ума» (слич. 1Кор. 11:30); в h. III. 17 крест Господень назван «победным возвышением» (celsus vertex triumphi); в h. IV, 2 плоть Господа названа «победной плотью» (саrnis trophaeum); в h. IV, 15 о добродетелях Приснодевы сказано: «сияют знамена добродетелей». Ср. Ebert: Allgemeine Geschichte der Literatur des Mittelalters im Abendlande. 1 Band Leipzig, 1874. p. 175–176.

49

Cp. h. II, 9–10:

Grates peracto jam diê Et noctis exortu preces и т. д.

и h. IV, 21–24 (17–20):

Egressus ejus a patre,

Regressus ejus ad patrem,

Excursus usque ad inferos,

Recursus ad sedem Dei.

50

Религиозные гимны древнего языческого Рима писаны были равными стихотворными размерами.

51

Ср. Hümer. Untersuchungen uber den iambischen Dimeter bei den christlich-lateinischen Hymnendicbtern der vorkarolingischen Zeit. Wien, 1876. p. 9.

52

Hümer: 1. c. p. 27 sqq. В h. I, 25 – 28 рифмуются даже два слога, а не один последней (...itur ...itur... itur). Но это, кажется, должно бить признано случайностью.

53

В castus (h. II, 15) конечный, короткий сам по себе слог сделался долгим потому, что на него падает метрический удар (ictus).

54

Не отсутствуют, впрочем, исключения. Напр. В h. II, 18: diem caligo noctium во второй стопе спондей, а не ямб. Ср. Hümer: 1. с. р. 9.

55

Перепечатаны вместе с подлинными гимнами Амвросия в Patr. Curs. Compl. s. l. t. XVI, p. 1409–1412. Гимн шестой, из которого бенедиктинцы напечатали только 6 стихов, в полном виде находится у Даниеля: Thesaur. hymnol. I, 23.

56

Напр. Бэр (Geschichte d. Röm. Literatur. 4 Band. Carlsruhe, 1872. p. 60), Тейфель (Geschichte d. Rom. Literatur. Leipzig, 1870. p. 903–904), Озанам (La civilisation au cinquieme siecle. Paris, 1873 t II, p. 266). И Коффмане (Geschichte des Kirchenlateins, 1 Band. I Heft. Breslau, 1879, p. 160–161) считает, по-видимому, принадлежащими Амвросию 12 гимнов, усвояемых ему бенедиктинцами.

57

В толковании на Пс. 74 Кассиодор говорит: «вино в Св. Писании указует на небесное таинство, какое совершилось в тех водоемах, которые Господь повелел наполнить водою, дабы влага источников, по изменении (своего) качества, приняла красноту вина, которой не имела от природы. О чем блаженный Амвросий в гимне на святое Богоявление удивительно прекрасными словами провозгласил». Но как неопределенно это свидетельство, видно из того, что Даниель (Thesaur. hymnol. t. IV, p. 12) относит эти слова Кассиодора к гимну «Illuxit orbi jam dies», найденному Моне в одной рукописи городской библиотеки в Трире и мнение Даниеля готов считать правильным Еберт (1. с. р. 366. примеч. 2).

58

Беда в сочинении «De arte inetrica» говорит следующее: «но весьма подходят сюда и Амвросиевы гимны (Ambrosiani): Deus Creator omnium, Iam surgit hora tertia, Splendor paternae gloriae, Aeterne rerum conditor и прочие весьма многие, в числе которых с особенною красотою состаставлен гимн в прославление блаженных мучеников, в котором все слоги нечетные имеют спондей, а четные – ямб. Начало этого гимна такое: Aeterna Christi munera Et martyrum victorias Laudes ferentes debitas Laetis canamus vocibus» (cp. Daniel: 1. c. t. IV, p. 20–21).

59

В сочинении Гинкмара «De una et trina deitale» читаем: «в одном месте (Амвросий), указуя Три Лица Св. Троицы, утверждает, что Троично Единое Божество, говоря: Splendor paternae gloriae» и т. д.

60

Ср. цитату из Беды, приведенную в примечании 59.

61

В одинаковых выражениях излагается учение о Сыне Божием в h. VII, 1 – 2, где Он называется «Cиянием славы Отчей», Проявляющим свет от света и в Ambrosiï De fide, IV, 9, § 108: «поелику Сын есть Cияниe Отчаго света». В h. VII, 29 – 32 утверждается, что Сын Божий имеет все, что имеет Отец и Отец имеет все, что имеет Сын (за исключением, конечно, Личных свойств); подобная мысль о равенстве Сына Божия с Богом Отцом выражается в Ambrosiï h. IV, 15 (21) и еще яснее в De fidë V, 18, § 224 ad fin.: «ибо (Сын) и получил все от Отца по праву рождения и всего Отца выразил славою Своего величества». Прославление мученичества, составляющее тему h. VIII, встречаем во многих произведениях Амвросия. Достаточно указать на то, что как в h. VIII, 1 геройство мучеников названо даром Христа (Christi munera), так и в Ambrosiï Epist. XXII, § 3: «дары божественной благодати, просиявшия в святых мучениках»; как в VIII, 21–24 мученичество представляется «торжеством Христа над князем миpa» так и в Ambrosiï In Psalm. CXVIII, serm. 3, § 34 читаем: «Христос благоволил восторжествовать над князем миpa в учениках своих». Имя «Вышний» (Altissimus), приложенное к Иисусу Христу в h. V, 1, приложено к Нему и в Ambrosiï De fide, III, 2, § 7 sqq. В h. VII, 10–11 Бог Отец назван «Отцем вечной славы» и «Отцем мощной благодати»; подобные названия «Отец благодати», «Отец благости и славы» усвояются Первому лицу Св. Троицы и в Ambrosiï De inst. virg. c. XVII, §§ 104 и 111. Стоит, также, указать на чрезвычайное сходство в параллели чуда в Кане с умножением хлебов в h. V, 13–32 и в Ambrosiï In Luc. lib. VI, §§ 84–87.

62

Ср. h. VII, 1: Splendor paternae gloriae и Евр. 1:3: «Иже сый сияние славы и образ ипостаси Его».

63

Так в них не только не заменяются слоги долгие по количеству слогами с ударением, но соблюдаются довольно строго даже такие частности, как употребление ямбов в четных стопах, хотя нечетные стопы в них состоят и из чистых ямбов и из спондеев. Некоторые отступления от законов метрики встречаются, впрочем, и в произведениях классических писателей, равно как в подлинных гимнах Амвросия (см. напр. анапесты вм. ямбов в Ambrosiï h. IV, 19 (15) geminaë 17 (13): thalamo).

64

Пруденций в гимне на Богоявление (Cath. ХII) воспоминает только поклонение волхвов и лишь косвенно указывает на крещение Господа (Caih. XII, 165–168).

65

Еще яснее выражается Максим Туринский (5 века): «в сем празднестве (т. е. празднестве Богоявления) должно радоваться многим радостным событиям. Ибо говорят, что в сей день Христос Господь наш был предметом поклонения у язычников, руководимых звездою, и приглашенный на брак претворил воду в вино, и освятил воды Иордана, принявши крещение от Иоанна». Ср. Kraus: Real-Encyclopädie d. christl. Alterhümer, s. v. Feste.

66

Cp. Daniel: 1. c. t. IV, p. 14–16

67

Cp. h. VII, 9–11; 21–22; h. VIII, 25–28. Нельзя не назвать искусственным сопоставление равенства первых Двух Лиц Св. Троицы с движением зари на небе в h. VII, 29–32; точно также ухищренно сближение чуда умножения хлебов с претворением воды в вино на браке в Кане в h. V, 21 – 32. В h. V, 5–16 один период обнимает целых три строфы; из них первые две начинаются частицею vel, а последняя частицею ser (но ср. подобное у Горация: Carm. III, 21, 1–4 и Виргилия: Georg. III, 47 sqq.).

68

Ср. особенно выражение «ebrietatem spiritus» в h. VII, 24. Хотя основою для этого выражения служили Деян. 2:1–20 и Ефес. V, 18 и хотя подобные выражения встречаются, также, у Амвросия (De sacram. V. 3, § 17: vino enira qui inebriatur, vacillat et titulat: Spiritu qui inebriatur, radicatus in Christo est. Et ideo praeclara ebrietas, quae sobrietatem mentis operatur) и Павлина Нольского (Carm. XXIV ad Cytherium, vv. 685–686); тем не менее, в римском служебнике это выражение, по-видимому, по причине его смелости и реалистичности, было заменено выражением «profusionem spiritus» (ср. Kayser: 1. с. р. 240, пр. 2), подобно тому, как, по мнению Фёрстера (Forster: 1. с. р. 239) гимн Амвросия (IV) на Рождество Христово не вошел в церковное употребление, поелику соблазнялись некоторыми смелыми оборотами в нем, напр. alvus tumescit virginis (v. 13).

69

Выражение о мучениках в h. VIII, 8: et vera mundi lumina скорее имеет основанием слова Цицерона в Catil. III, 10, § 24: clarissimis viris interfectis lumina civitatis exstincta sunt, чем какие-либо изречения Св. Писания (напр. Мф. 5:14): не даром автор гимна прибавил к lumina прилагательное vera. Ср. еще h. VII, 7 u Virgiliï Aen. IV, 129 – 130.

70

Ebert l. c. p. 366

71

Ср. Förster: 1. с. p. 364.

72

Biraghï 1. с. p. 24.

73

Ср. Biraghi. l. с. р. 25, прим.

74

Стоить обратить внимание на то, что у Кассиодора тотчас за стихами 23 – 28 нашего гимна следуют стихи 29–32. Но бенедиктинцы не напечатали этих стихов: так они прозаичны!

75

Гимн IX имеет четыре строфы, гимн X имеет три строфы, гимн XI – две, гимн XII – три.

76

Ср. Biraghï l. с. р. 25

77

Не нужно прикладывать, впрочем, к этим гимнам наше представление о рифмах. В h. IX, 9–12 встречаем напр. такие окончания: lumini... sideri .. intulit... munere. Но в первоначальную эпоху распространения рифм гласные е и i составляли рифму, равно гласная и другая такая же гласная с согласною. Ср. Hümer: l, с. р. 38 sqq.

78

Ср. Ebert: l. с. р. 366, прим. 3.

79

Biraghi; l. с. р. 25.

*

Моне и Кайзер гимн этот не помещают в своих изданиях

**

Стихи 29 и 30 переведены по тексту Даниеля:

Christum rogemus et patrem

Christi patrisque spiritum.

***

Напр. в h. II, 29–32 называются все Три Лица Св. Троицы, как равночестные


Источник: Цветков П.И. Гимны Св. Амвросия Медиоланского / Прибавления к Творениям св. Отцов 1891. Ч. 48. Кн. 2. С. 417-449 (1-я пагинация.).

Вам может быть интересно:

1. Гимны святитель Амвросий Медиоланский

2. Три гимна святитель Амвросий Медиоланский

3. О смерти брата святитель Амвросий Медиоланский

4. Послания Валентиану против восстановления алтаря Победе святитель Амвросий Медиоланский

5. О происхождении гимна Те Deum laudamus (Тебе Бога хвалим) Пётр Иванович Цветков

6. Жития святых – Житие святого отца нашего Амвросия, епископа Медиоланского святитель Димитрий Ростовский

7. Аврелий Пруденций Клемент Пётр Иванович Цветков

8. Церковная проповедь на двунадесятые праздники. Часть 2 протоиерей Пётр Смирнов

9. Гимн Спасителю святитель Григорий Великий (Двоеслов)

10. Церковные песнотворцы – Часть I схимонахиня Игнатия (Пузик, Петровская)

Комментарии для сайта Cackle