святитель Серафим (Соболев)

Глава четырнадцатая

1. Общее сходство между гностицизмом и софийным учением о. о. Булгакова и Флоренского по абсурдности. Сходства в учении о двух премудростях и образе Божием

Сравнивая это учение с учением о. о. Булгакова и Флоренского о Софии, мы не можем не отметить того сходства, которое наблюдается между тем и другим. Правда, в гностическом учении очень много содержится абсурдного. Мы видели, как по учению гностиков варвелиотов, Премудрость побуждаемая не только добротою, но и простотою, разумеется, нерассудительною, произвела подобное себе творение, в котором сказалось неведение и дерзость701. В силу такой же простоты, как учат гностики офиты, Премудрость с высоты спустилась в воды до самых глубин и чуть не погибла702. Вследствие того же неразумия, София, будучи Божественным эоном, как учит Валентин, вышла из Плиромы, чтобы подняться к первообразу своего бытия и также чуть не погибла. Нельзя назвать разумною и дочь этой Божественной Софии – Ахамофу, тоже Софию, за то, что она произвела диавола с его злыми ангелами703. Поэтому св. Ириней в виду недостатков гностической Премудрости говорит, что гностики не должны называть ее Премудростию704. А в другом месте он называет ее всегда слепою705. Как видим, много абсурдного содержит в себе учение валентиниан о числах и буквах в именах, о сложении и умножении Божественных эонов «Небесною Четверицею». Поэтому, имея в виду гностиков маркосиан, св. Ириней говорит о них: «чем более кажутся высокомудрствующими, и, чрезмерно напрягаясь, истощают свои силы, тем менее здравы по уму»706. Мы не говорим уже о том, что самая главная мысль гностиков о существовании посредствующих существ между Богом и миром есть абсурд и даже корень бесчисленных гностических абсурдов.

Но разве в учении о. о. Булгакова и Флоренского о Софии Премудрости Божией нет абсурдов? А что же иное представляет собою их учение о Софии, как посредствующем существе между Богом и миром?!.. Ничем иным нельзя назвать, как абсурдом, учение о Софии, как о четвертой ипостаси, что она не есть Бог и не есть тварь, что она есть великое женственное царственное существо, которое принимает почитание от Пречистой Божией Матери. К абсурду надо отнести и наименование Софии, приложимые к одному только Богу. К абсурду надо отнести противоречие, какое наблюдается между о. о. Булгаковым и Флоренским в их взгляде на положение Софии по отношению к Св. Троице. По учению первого, София не входит во внутреннюю жизнь Св. Троицы, а по учению второго, она входит в самые недра Пресвятой Троицы. Эти противоречие наблюдаются не только между о. Булгаковым и о. Флоренским, но и в учении каждого из них, о чем в свое время нами говорилось выше.

При наличии сродства гностического учения с учением о. о. Булгакова и Флоренского, отсутствие абсурдности в учении последних было бы даже делом неестественным. Но раз это сродство существует, то должна быть в упомянутом учении прот. Булгакова и свящ. Флоренского, как одно из неотъемлемых свойств гностицизма, и абсурдность.

Итак, в чем же в частности сходственно учение о. о. Булгакова и Флоренского о Софии с учением гностицизма?

Это сходство, прежде всего, мы наблюдаем в учении о. о. Булгакова и Флоренского о двух Премудростях, ибо о двух Премудростях учили и гностики валентиниане. Последние, как видели мы, учили о Софии, как Божественном эоне, который входит в недра Божества, т.е. Божественной Плиромы и который был источною Премудростию по отношению к Премудрости – Ахамофе, от нее происшедшей. Эта последняя не входит в Плирому, ибо имеет отличную природу от природы Божественной.

Так различают премирную Софию от Источной, т.е. от самого Бога, и о. о. Булгаков и Флоренский. «Премудрость Божию, – говорит прот. Булгаков, – надо строго отличать от сущности Божией или природы»707. Она отличается от Божественных Ипостасей, как и от существа Божиего, не отождествляется с ними708, не есть Бог709. Также и о. Флоренский различает Софию – Премудрость Божию от самого Бога, когда называет ее Царством Божиим, которое «имеет себя лишь в Источном Царствии Божием – в Духе Святом, равно как эта Премудрость имеет себя в Источной Премудрости Божией»710; и даже прямо называет Премудрость – тварною711.

Это сходство мы видим и в учении о Софии как образе Божием. Из того же наименование Ахамофы Осьмерицею, через которое она поставляется валентинианами в параллель с началородной Осьмерицей, явствует, что Ахамофа считалась у гностиков премирным образом Пренебесной Осьмерицы, т.е. образом самых главных Божественных эонов, или – что то же – образом Божиим.

Но так же называет Софию о. Булгаков в своей книге «Свет невечерний»712 и о. Флоренский в своей книге «Столп и утверждение истины»713.

2. Сходство в учении о сущности творения. Сходство по источникам, на которые ссылаются валентиниане и о. Булгаков для обоснование своего учения

Наблюдается это сходство и в учении о сущности творения. Как мы видели, в гностической системе валентиниан Ахамофа именуется духовною сущностью714, из которой произошли три рода бытия – вещественное, душевное и духовное715. Что эти виды творения произошли, по их учению, из Ахамофы, как своей сущности, об этом свидетельствует св. Ириней и такими словами валентиниан: «три рода существ... естественно и субстанционально произведены Матерью»716. Свидетельствует об этом уже известное нам учение валентиниан, в силу которого Ахамофа является образцом или первообразом творений, а последние суть ее образы717. Но из изложенного нами выше учения св. Афанасия Великого, Василия Великого и Симеона Нового Богослова мы видели, что Спаситель, как образ Отца, подобен Ему и по Своей Божественной сущности, а Дух Святый, как образ Сына, является подобным Ему по той же Божественной Своей сущности718. «Дух, – говорит св. Василий Великий, – истинный образ, а не по образу Божию, как мы»719. Таким образом ясно отсюда, что образ должен быть одной сущности с своим первообразом. Поэтому, если Ахамофа является образцом или первообразом всех творений, то последние, как ее образы, должны быть одною сущностью с Ахамофою и по этой сущности с нею отождествляться.

Впрочем, по гностическому учению, и Плирома является сущностью всех творений, хотя гностический учитель Марк и заявляет, что «Отец – начало всех вещей – не причастен материальной и вообще ограниченной сущности»720. Это заявление расходится с учением валентиниан, по которому все дольние вещи образованы по подобию горних (эонов), суть их образы и подобия721, а Плирома есть образец или первообраз для всех тварей, если гностическая мысль не может указать, кто был образцом и первообразом для самой Плиромы722.

Указывая на это учение, гностики не скрывали выраженной в нем своей мысли, что Плирома или Божественные эоны, как высшие формы723 по отношению к низшим тварным формам, или образам724, являются их сущностью, и по этой сущности своей с ними отождествляются. Иначе св. Ириней не стал бы говорить в своем опровержении валентинианам, что они следуют мнению Демокрита, сказавшего, что многие и различные формы из всеобщего пространства низошли в этот мир725. He скрывали гностики этой мысли и тогда, когда по словам св. Иринея в подражание пифагорейцам валентиниане всю вселенную переводили в числа и от них, как от начала всех вещей, производили все чувственное и нечувственное, подобно тому, как происходит статуя из глины и формы; и таким образом, отождествляли с числами (Божественной Плиромы) все творения, как с их сущностью726. Выражали, наконец, эту мысль валентиниане и своим учением о буквах, когда говорили, что Плирома состоит из тридцати, а Божественный эон – «Истина» – из 24-х букв, отождествляя тем самым эти буквы с Божественными эонами727, а эти Божественные эоны – с буквами греческого алфавита728 и, как было сказано выше, со всем творением. Значит, буквы, как и высшие формы и числа Плиромы, являются, по учению валентиниан, сущностью всех творений.

Да и как могли гностики учить иначе, когда они смотрели на творения, как на образы Плиромы. Вот почему, ниспровергая это учение, св. Ириней говорит, что если твари суть образы Божественных эонов, то последние должны иметь их свойства и во всем им быть подобными. Если же этих тварных свойств нет в эонах, то творение не могут быть их образами и подобиями729.

Вообще здесь нужно сказать то же самое, что нами было сказано относительно учения валентиниан об Ахамофе, как образце, или первообразе всех творений и относительно последних, как образов Ахамофы. Если все творения являются образами Плиромы, то она должна быть их сущностью, и по этой сущности с ними отождествляться.

Подобное учение о сущности творения только в применении к одной Софии мы находим у прот. Булгакова и священника Флоренского. Первый, как нам уже известно, в своей книге «Свет невечерний» говорит, что София есть начало, в котором начинается творение730, есть непосредственная основа тварного мира, примыкающая к нему вплотную731, или, что то же, есть его основная сущность732, и по своей сущности даже отождествляется с миром733. Ту же мысль выражает в своей книге и о. Флоренский, говоря о Софии, как первообразах всего сущего734; и тот же о. Булгаков именует Софию и своей книге «Купина Неопалимая» первообразами творения735, а в своей книге «Свет невечерний» – образцом мира736.

Имея в виду ту же Софию, говорит о. Булгаков и о творческих формах, числах и буквах, как о запредельных сущностях вещей737.

Интересно отметить, что о. Булгаков, излагая свое гностическое учение о Софии, как образце мира, о формах, числах и буквах, вынужден для обоснование означенного учения делать те же заимствования, какие делались, по свидетельству св. Иринея, гностиками валентинианами. Ибо в рассуждении об образце творения о. Булгаков ссылается на учение Платона об образце мира738. Говоря о формах, он имеет в виду творческие формы (энтелехии) Аристотеля. Указывая запредельное значение чисел, о. Булгаков имеет в виду учение Пифагора, а говоря о запредельном значении букв только не греческого, а еврейского алфавита, он ссылается на каббалу739.

3. Сходство в учении о Софии, как творце мира и посредствующем существе между Богом и миром

Далее, очень близкое сходство с валентинианами мы находим у прот. Булгакова и свящ. Флоренского в учении о Софии, как творце мира или о посредствующем существе, чрез которое Бог сотворил мир. Мы знаем, что Демиург имел второстепенное значение в деле творения. Главною же и непосредственною творческою силою была Ахамофа740. Св. Ириней, как мы уже говорили выше, сообщает, что валентиниане в своем гностическом учении о сотворении мира указывали еще на величайший Божественный эон – Спасителя или Иисуса, как на создателя творения. «Помышление (Ахамофа), – передает св. отец, – желая сделать все в честь эонов, создало подобие их, лучше сказать, создал Спаситель при посредстве Помышления»741.

Точно также, конечно, не буквально, а в своей сущности, учат о сотворении мира и о. о. Булгаков и Флоренский. Самою главною и непосредственною силою в деле творения была, по учению о. Булгакова, София. «В начале (Быт. 1:1), т.е. в Софии, – говорит он, – чрез Софию, на основании Софии, Софиею сотворил Бог... небо и землю»742.

Потому Бог сотворил мир чрез Софию, что тварь, по учению о. о. Флоренского и Булгакова, как это было говорено нами в свое время, не могла непосредственно появиться от Бога743, как не мог, по учению валентиниан, непосредственно создать мира и Божественный эон – Спаситель744. В этом валентиниановском учении о посредствующем существе, чрез которое будто бы Бог соприкасается или соединяется с миром, и содержится самое близкое сходство с учением о. о. Булгакова и Флоренского о Софии. Это сходство выражается здесь даже в том, что у тех и у других посредствующее существо именуется одним и тем же названием – Софией.

Наблюдается это сходство здесь и в том, что валентиниане называют Софию, как посредствующее существо между Богом и творением, землею и Иерусалимом. Но точно такими же названиями именуется София, и также, как посредствующее существо между Богом и миром, и прот. Булгаковым и свящ. Флоренским. У первого в его книге «Свет невечерний» София именуется, как земля745; а второй в своей книге «Столп и утверждение истины» называет Софию небесным или горним Иерусалимом746.

Конечно, это сходство в наименованиях у о. о. Булгакова и Флоренского с гностиками валентинианами не имело бы само по себе никакого значения, если бы означенные наименования не содержали в себе мысли о посредствующем существе между Богом и миром, для соприкосновения Первого со вторым. Но эта мысль в учении как валентиниан, так и о. о. Булгакова и Флоренского есть самая главная. Она-то и сродняет больше всего другого учение последних о Софии с валентинианами, и не только с валентинианами, но и с гностицизмом вообще. Ибо во всех гностических системах есть учение о посредствующих существах, и этому учению уделяется гностиками очень много внимания. При этом особенно тщательно, как видели мы, оттеняется мысль о разграничении верховного Отца и Его Плиромы от мира. Последний созидается где-то уж очень далеко от Отца, и во всяком случае вне Плиромы; и о непосредственном общении между Отцом и миром не может быть никакой речи. По словам св. Иринея, валентиниане говорят, «что их Отец оканчивается на рубеже того, что вне Плиромы»747.

Таким образом, по гностическому учению существует грань между Богом и миром, и этою гранью являются посредствующие существа – ангелы, или одно посредствующее существо – София. Будучи такою гранью, это посредствующее существо – Ахамофа потому и живет, как учат валентиниане, в середине между царством Верховного Отца и Его Плиромы, с одной стороны, и творением – с другой748.

В итоге получается, что то наивное Царство Отца отделяется от творения какими-то далекими пространствами, подобно государствам или странам на земле, каковую мысль очень сильно опровергает св. Ириней749. По-видимому, желая избегнуть этой наивности, прот. Булгаков и свящ. Флоренский учат о Софии, что она находится в Самом Боге и неотделима от Него, как идея Бога750. Но существо дела от этого не меняется, ибо учение о Софии, как о посредстве, и посредстве именно гностическом, т.е. о таком, без которого Бог не может входить в непосредственное соприкосновение с миром, у о. о. Булгакова и Флоренского остается.

* * *

701

Ibid., кн. I, стр. 100.

702

Ibid., стр, 101–102.

703

«Истор. Хр. Церк.», Робертсон, стр. 48–49.

704

Твор. св. Иринея, кн II, стр. 159.

705

Ibid., кн. 1, стр. 157.

706

Ibid., стр. 74.

707

«Свет невечерний», стр. 212.

708

«Купина Неопалимая», стр. 253.

709

«Свет невечерний», стр. 212, 214.

710

«Столп и утверждение истины», стр. 330.

711

Ibid., стр. 348–349.

712

«Свет невечерний», стр. 216.

713

«Столп и утверждение истины», стр. 329.

714

Твор. св. Иринея, стр. 24–29.

715

Ibid., стр. 33–35.

716

Ахамофою; твор. св Иринея, кн. II, стр. 198.

717

Твор. св. св Иринея, кн. II, стр. стр. 127; стр. 34, прим. 55.

718

Твор. св. Афанасия В., ч. II, стр. 203; ср. ч. III, стр. 37; Твор. св. Василия В., ч. III, кн. 4, стр. 162–163; Слова св. Симеона Н. Б., т. I, слово 52-е, стр. 443.

719

Твор. св. Василия В., ч. III, кн. 4, стр. 191.

720

Твор. св. Иринея, стр. 61; примечание 136.

721

Ibid., стр. 124–129.

722

Ibid., стр. 151–153.

723

Ibid., стр. 67–68.

724

Ibid., cip. 151.

725

Ibid., стр. 146.

726

Ibid., стр. 147.

727

Ibid., стр. 62–63.

728

Ibid., стр. 64–65.

729

Твор. св. Иринея, кн. 2, стр. 125–127.

730

«Свет невечерний», стр. 219.

731

Ibid., стр. 214.

732

Ibid., стр. 222.

733

Ibid., 262; 213–215; сравни «Ипостась и ипостасность», стр. 363–364.

734

«Столп и утверждение истины», стр. 348.

735

«Купина Неопалимая», стр. 281–282.

736

«Свет невечерний», стр. 219.

737

Ibid., cip. 216.

738

«Свет невечерний», стр. 219.

739

Ibid., стр. 216.

740

Творение св. Иринея, кн. I. стр. 33–34.

741

Ibid., стр. 33.

742

«Свет невечерний», стр. 239; сравни «Купина Неопалимая», стр. 190, 239, 252.

743

«Столп и утверждение истины», стр. 329; «Свет невечерний», стр. 215.

744

Твор. св. Иринея, стр. 33.

745

Ibid., стр. 34, прим. 55.

746

«Свет невечерний», стр. 339–340; «Ипостась и ипостасность», стр. 363–364.

747

Твор. св. Иринея, кн. IV, стр. 368.

748

«История Хр. Церкви», Робертсон, стр. 51; твор. св. Иринея, кн. I, стр. 34.

749

Твор. св. Иринея, кн. II, стр. 118–121.

750

«Ипостась и ипостасность», стр. 360.


Вам может быть интересно:

1. Алфавитный указатель на книгу Святого Иоанна Лествичника, называемую "Лествица" – У преподобный Иоанн Лествичник

2. Homilies on the Gospel of John – Homilies 40 –88 святитель Иоанн Златоуст

3. Конспект чтений по Введению в круг богословских наук в С. Петербургской Духовной Академии протопресвитер Евгений Аквилонов

4. Книга глаголемая "Описание о российских святых, где и в котором граде или области или монастыре и пустыни поживе и чудеса сотвори, всякого чина святых" – Града Дорогобужа святыя Михаил Владимирович Толстой

5. Книга пророка Амоса – Глава 8 профессор Павел Александрович Юнгеров

6. Для клира и народа – Апостолы и Евангелия суббот и воскресных дней Святого Великого Поста Иван Георгиевич Айвазов

7. The Stromata – BOOK VII пресвитер Климент Александрийский

8. Охридский пролог – 1. Святые мученики Севастиан и другие с ним святитель Николай Сербский

9. Православное догматическое богословие. Том 2 – Глава II. О Боге Промыслителе существующего мира духовного протоиерей Николай Малиновский

10. Опыт православного догматического богословия. Том III – Глава II. О Боге-Промыслителе мира святитель Сильвестр (Малеванский)

Комментарии для сайта Cackle