Библиотеке требуются волонтёры

профессор Сергей Михайлович Зарин

21) Левитский С. Д.

Идея монашества и Валаамская монастырская община. Правосл. Обозр. 1883 г. Февраль, стр. 238–298; Март., стр. 584–610.

Задачу «выяснить и раскрыть идею монашества и защитить ее от разного рода нападений“1358 автор предпринял по поводу очерков и впечатлений, изображающих летнюю поездку на Валаам и принадлежащих перу известного писателя В. И. Немировича-Данченко, под общим заглавием: «Крестьянское царство“.

В названных очерках красной нитью проходят две собственно господствующих мысли и основные тенденции.

1) Автор «Крестьянского царства“ решительно не сочувствует самой идее монашества. Он искренно скорбит и горько сожалеет, что масса сил, энергии, труда пропадает непроизводительно, тратится бесцельно. Его ужасает и поражает то омертвение и оцепенение, которые он, по его уверений , наблюдал в настроении некоторых Валаамских отшельников.1359 По его словам «может быть и велик подвиг спасения, но в этой мертвящей обстановке он кажется ужасным. Отрицаться от мира, от света, от жизни – да не величайшее ли это оскорбление Богу живому, не презрение ли к Его творческой силе, создавшей и это чудное небо и эти медлительно вздымающиеся и опускающиеся волны? Никогда я не понимал и никогда не пойму аскетизма.1360

2) Впрочем светский писатель заметил начало решительного отступления от этой идеи в жизни, духе и направлении Валаамского монастыря: большинством валаамских иноков овладело практическое направление, которое выразилось рельефно в изумительных сооружениях и образцовом хозяйстве обители. Среди самих отшельников произошло решительное разделение по духу: началось и происходить, по свидетельству автора, глухая, затаенная, но важная, принципиальная борьба духа древнего подвижничества с новым производительным направлением, характеризующимся господством экономического начала над духовно-созерцательным.1361 Как ни чужда созерцательная, отрешенная от жизни, идея духу бытописателя Валаама, он все же отдает ей решительное предпочтение перед новым течением, все же более тяготеет к типу древнего подвижничества, который представляется ему гораздо симпатичнее вновь народившегося практического, хозяйственного.1362 Он вполне сочувствует сетованиям уже немногих представителей созерцательного направления, что при новых порядках «единения с Богом нет “,1363 так как «все – для удобства и ничего для души“.1364

Г. Левитский, имея в виду изложенные вкратце мысли Немировича, в своей статье также преследует собственно две задачи: выяснить сущность и значение созерцательного направления в человечестве, частнее – в христианстве и 2) показать, что практическое направление, хозяйственные заботы, и усиленный физический труд могут и не препятствовать осуществлению целей христианского подвижничества, что созерцательная жизнь и деятельность практическая могут быть выражением одной и той же идеи христианского самоотвержения, только в различных формах.

Насколько удачно выполнена поставленная автором интересная задача, насколько глубоко и правдиво разрешает он этот важный, принципиальный вопрос?

Г. Левитский, несомненно, не изучал поставленного вопроса основательно и самостоятельно, а ограничился общими, имевшимися в его распоряжении сведениями. Однако его попытка освещения указанного вопроса не должна быть, по нашему убеждению, обойдена молчанием, как в виду малочисленности у нас подобного рода попыток, которые в нашей богословской литературе являются лишь спорадически, в виде редкого и счастливого исключения, – так и потому, что в общем он довольно верно схватил и точно изложил принятую и господствующую точку зрения на происхождение, сущность и значение в христианстве созерцательной жизни.

Итак, обратимся к рассмотрению названной статьи, хотя бы только лишь в ее общих мыслях и основных положениях.

Яркими, хотя и не особенно оригинальными чертами, обрисовав обычное течение общественной жизни, как господства «алчбы и взаимной людской ненависти“, «неистового бешенства всякого рода человеческих страстей1365 г. Левитский пытается из этого крайне безнадежного состояния человеческого общества вывести «внутренние психологические основания, в силу которых издавна существовал особый тип людей, именуемых иноками“.1366

Есть люди, у которых религиозно-нравственные потребности завладевают всем существом их! По своему направлению они стоят выше всего житейского, которое решительно противно их духовному складу, к которому они, поэтому, не чувствуют никакого интереса и влечения и в котором, следовательно, они не могут принимать никакого участия. Вступить в деятельную борьбу с существующим в обществе злом для них значит «вкусить всех гадостей, порождаемых человеческими страстями, одно соприкосновение с которыми производит внутри их болезненное ощущение“.1367 Так как необходимым условием полного удовлетворения религиозно-нравственных потребностей человека служит, ничем ненарушимое, внутреннее спокойствие, равновесие духа, – качества, которых нельзя приобрести и сохранить в сутолоке и шуме житейской борьбы, то вполне понятно и естественно, что люди такого настроения «спешат как-нибудь разделаться с этим грешным, неспокойным миром, уйти от него подальше” в тихое уединенное место.1368 Если внимание человека не может надлежащим образом сосредоточиться на возвышенных предметах религиозного созерцания, пока он находится среди шума суетного мира, то в уединении он уже беспрепятственно может вполне и всецело отдаться созерцанию и самоиспытанию.1369 Этой цели служит выполнение главных монашеских обетов – целомудрия, послушания и нестяжательности, «средствами“ успешного осуществления которых служат, в свою очередь, пост и молитва.1370 Целомудрие (следовало бы сказать точнее: безбрачие) служит «средством к приобретению господства духа над влечениями плоти”, так чтобы дух мог «питаться предметами, вполне ему сродными,1371 при полной свободе от житейских попечений”. «Послушание служит оплотом от притязаний человеческого самолюбия и гордости”.1372 Что касается нестяжательности, то «монах в полном смысле должен быть нищим“.1373 Пост важен именно потому, что он не дает пищи пожеланиям плоти и способствует тому, чтобы дух постоянно оставался на страже своего великого дела. Молитва есть такого рода деятельность, «которая необходимо предполагается самими особенностями призвания и настроения инока. Она есть могучее средство к отрешению ума от занятия вещами житейскими и сосредоточению всего внимания на высочайшем Существе и предметах горнего мира“.1374 Вот существенные положения первой группы мыслей г. Левитского, определяющих происхождение и сущность «древнего“1375 и, конечно, истинного типа монашеской жизни. Кратко эта специфическая особенность монашества, на основании рассуждений самого автора, должна быть обозначена как безраздельная созерцательность, исключающая сосредоточение внимания на чем либо житейском, практическом. Но вот г. Левитский переходит к разбору рассуждений Немировича об искажении на Валааме идеала созерцательности вторжением туда чисто житейских, практических стремлений, по сознанию некоторых отшельников, ведущих к невозможности заниматься безраздельным созерцанием, переставляющих центр тяжести с духа на телесные удобства. При обсуждении этих мыслей Немировича тон и характер аргументации г. Левитского заметно меняется, хотя сам он, по всей вероятности, этой резкой перемены точки зрения и не замечает.

Вот его основные положения.

«Созерцательный образ жизни и деятельность практического характера, хотя обыкновенно и стоят в резкой противоположности друг к другу, но могут и не исключать себя взаимно, а быть выражением одной и той же идеи только не в одинаковой форме и вести, следовательно, к одной и той же цели“.1376 Направления созерцательное и деятельное «не исключают друг друга взаимно, но представляют только различные стороны или формы раскрытия одной и той же идеи“...1377 «Аскетических целей можно достигать одинаково и путем созерцательной жизни – бдением, постом и молитвой, и практическим усиленным трудом, требующим особенного напряжения физических сил человека“... «И тот и другой путь одинаково ведут к умерщвлению разного рода гнездящихся в человеке страстей, препятствующих ему исключительно посвятить себя нравственно-религиозным интересам“.1378 В этих рассуждениях – очевидная непоследовательность. Ведь автор ранее настаивал, что полное удовлетворение религиозно-нравственных потребностей если не исключительно, то лучше всего достигается в созерцании, в непрестанной молитве. Теперь уже оказывается, что осуществить религиозно-нравственные интересы возможно не только в созерцательной, но и в практической жизни. Однако, «при практическом направлении деятельности иноков“1379 должно помнить, «что эта деятельность есть только средство для достижения высших аскетических целей.“1380 Т. е., выходит, что практическая деятельность является не осуществлением («формой“) аскетического принципа, а лишь приготовлением, низшей ступенью к нему, временной преходящей мерой. Нет оснований, следовательно, (с точки зрения автора) утверждать, «что и тем и другим (т. е. и созерцательным и деятельным путем) одинаково можно достигнуть одних и тех же результатов.“1381 Вопрос по существу, в глубине, остался в разбираемой статье не выясненным, хотя отдельные мысли автора правильны и даже не лишены некоторой глубины.

Разбираемая статья служит иллюстрацией того, что нет возможности ни с принципиальной, ни с практической точки зрения проводить резкую грань между созерцанием и деятельностью в осуществлении христианского идеала и видеть полное осуществление этого идеала только в исключительной созерцательности. Попытки подобного рода будут всегда носить в себе глубокую непоследовательность. И в данной, не лишенной интереса, статье ее начало, исходный пункт не гармонирует с концом, одна группа мыслей – с другой: начав категорическим утверждением исключительности созерцательной формы жизни в осуществлении христианского идеала, г. Левитский оканчивает признанием равноправности форм жизни созерцательной и деятельной в данном отношении.

* * *

1358

II, стр. 258.

1359

Стр. 259.

1360

См. стр. 265.

1361

III, стр. 585. Борьба этих направлений монашества замечается и проявляется не только теперь на Валааме и – несомненно – в других православных монастырях, но она имела место и гораздо раньше, в истории, напр., Афона. Здесь происходил спор между пустынными безмолвниками (исихастами), «которые не приобретали никаких имений, не запасались рабочим скотом, и питались трудами рук своих», с одной стороны, и препод. Афанасием Афонским, который «устроил пристань для мирских посетителей Афона и складочные клети, провел с высот. воду в самую лавру свою, насадил виноградники» и т. под.... «Все эти нововведения породили недовольство и ропот в нестяжательных безмолвниках, которые, убежав от суетного Мира, неожиданно увидели у себя дела Mиpcкие, противные уставу их». Еп. Порфирий. Восток христианский. Афон , ч. III, отд. I, кн. 2, стр. 77–78. Интересно, что правила, составленные по этому случаю, с общего согласия игуменов, под названием Τυπικόν (первый устав Афонский) высказались по предмету данного спора принципиально в том смысла, что обе стороны найдены правыми во всем, хотя это и странным покажется тому, кто не может глубоко и духовно вникать в дела (ibid.. стр. 80): εύρέθη κατα πασαν ύπόθεσιν αμφότερα τα μέρη ανεύθυνα (ibid., стр. 266.) [Рукопись Филонеевского монастыря]. Этим уставом утверждено было разнообразие монашеского равноправного жития на Афоне, жития монастырского келиотного и пустынно-безмолвного, жития общинного и уединенного. Ibid., стр. 102.

1362

Ср. стр. 589.

1363

Стр. 286.

1364

Стр. 587.

1365

II, стр. 241.

1366

ibid., стр. 245.

1367

стр. 244.

1368

стр. 244–245.

1369

стр. 245.

1370

стр. 247.

1371

ibid.

1372

стр. 248.

1373

ibid.

1374

стр. 249.

1375

ibid.

1376

III, стр. 591.

1377

ibid., стр. 609.

1378

ibid., стр. 607.

1379

стр. 609.

1380

ibid.

1381

стр. 607.


Источник: Аскетизм по православно-христианскому учению : Этико-богослов. исслед. Сергея Зарина : в 2 книгах. 1907. / Книга первая: Критический обзор важнейшей литературы вопроса. - СПб.: Типо-Литография С.-Петербуржской Тюрьмы. 1907. – 388 с.

Комментарии для сайта Cackle