Окончил Тамбовскую духовную семинарию (1895) и Санкт-Петербургскую духовную академию (1899). По окончании СПбДА остался в ней профессорским стипендиатом по кафедре нравственного богословия.

Преподавательские и другие труды

C 1900 по 1918 занимал разные должности в Александро-Невском училище и Санкт-Петербургской духовной академии. Преподавал русский и церковнославянский язык в Александро-Невском училище и Исидоровском женском епархиальном училище, был смотрителем Александр-Невского училища, доцентом, профессором на кафедре Священного Писания Нового Завета СПбДА. В 1907 году стал магистром богословия.

С ноября 1910 года состоял инспектором СПбДА, с октября 1917 года — проректором. В марте 1914 года произнес речь на годичном акте СПбДА «Современные открытия в области папирусов и надписей в их отношении к Новому Завету». После кончины ректора Анастасия (Александрова), епископа Ямбургского, с июля 1918 года исполнял обязанности ректора.

В 1910 году Зарин вошел в состав образованных при синодальном Учебном комитете комиссий по пересмотру учебных программ по догматическому и нравственному богословию, литургике, церковному уставу и другим предметам. Ему принадлежит около 50 статей в «Православной богословской энциклопедии» (в том числе «Иоанн Лествичник», «Канон литургии (католической)», «Карфагенские соборы», «Катехизисы католические», «Книги апокрифические Нового Завета», статьи о некоторых папах Римских).

Печатался в журналах «Христианское чтение», «Странник», «Голос Церкви», «Церковный вестник».

После революции

С.М. Зарин принимал участие в работе Поместного Собора Православной Российской Церкви 1917–1918 годов.

В марте 1918 года командирован Советом Петроградской духовной академии в Москву для выяснения вопроса о дальнейшей судьбе духовных академий. Встречался со святителем Тихоном, патриархом Московским, и с В.Д. Бонч-Бруевичем. Зарин был сторонником присоединения Петроградской духовной академии к Петроградскому университету для предотвращения закрытия академии.

С марта 1921 по май 1923 года был профессором по кафедре нравственного богословия и агиологии в Петроградском богословском институте.

В обновленческом расколе

Не позднее 1923 года Зарин примкнул к обновленчеству. По его словам, уже на Религиозно-философских собраниях он «проводил подлинно-православные, но считавшиеся тогда либеральными, положения о необходимости продолжения догматического развития в Церкви, об односторонности и недостаточности исторического монашества и т. д.». Участвовал в обновленческом «поместном соборе» 1923 года, в 3-м обновленческом «поместном соборе» в октябре 1925 года, избран товарищем председателя. С 1925 года был членом пленума обновленческого синода, секретарем его президиума, председателем юридического отдела, заведующим архивом. Участвовал в последнем заседании синода (29 апреля 1935), на котором было принято решение о его самоликвидации.

Большая часть работ Зарина посвящена библеистике и аскетике. Основные публикации приходятся на время его пребывания в канонической Церкви (до перехода в обновленчество) и тогда получили высокую научную оценку.

Умер 20 сентября 1935 года вне общения с Церковью, похоронен на Ваганьковском кладбище в Москве.

Наследие. Взгляды

Опираясь на труды православных библеистов Муретова, Н.Н. Глубоковского и других, Зарин выступал за православный, конфессионально ориентированный подход к Библии, главным принципом которого является следование Священному Преданию, «ибо Священное Писание составляет только лишь часть целостного Священного Предания, хранимого Вселенской Церковью».

Труды Зарина по библеистике, в частности «Закон и Евангелие по учению Господа в Евангелии Матфея», получили высокую оценку Глубоковского. Бесспорными достоинствами работы он назвал «чисто библейский характер изъяснения, выразительную отчетливость и сжатость изображения, простоту и живость изложения».

Зарин выступал в церковной печати по поводу вопроса, поднятого в Государственной думе, о разрешении свободного распространения Библии в народе и организации собраний для изучения Священного Писания в целях борьбы с пьянством. Усматривая в этих мерах возможное содействие распространению сектантской пропаганды, Зарин настаивал на сохранении церковного контроля за распространением Священного Писания, так как лишь Церковь является «полномочной хранительницей и истолковательницей» слова Божия, которая может правильно раскрыть его смысл. К тому же в изданиях, которые могут быть предприняты еретиками и сектантами, возможны «самые чудовищные его искажения».

Основной труд С.М. Зарина «Аскетизм по православно-христианскому учению» является магистерской диссертацией, которая была защищена в 1907 году. Эта огромная работа переиздавалась в 1996 и 2006 годах в Москве и Киеве соответственно. По словам профессора А.И. Сидорова, этот труд «является в действительности органичным синтезом филологии, богословия, библиологии и патрологии». Автор ссылался на сочинения более 65 отцов Церкви и церковных писателей, по преимуществу восточных периода IV – VII веков; использовал как отечественную научно-богословскую, экзегетическую, церковно-историческую и философскую литературу (около 80 авторов), так и зарубежные исследования (более 30 авторов).

Но у профессора Московской духовной академии М.М. Тареева было другое мнение об этой работе, которое он изложил в статье «О книге Зарина “Аскетизм”», помещенной в Приложении к его книге «Философия жизни». Тареев цитирует хвалебную рецензию, в которой сказано что С.М. Зарин «отличается необыкновенным трудолюбием, он прочитал множество святоотеческих творений на их оригинальном языке, проштудировал массу более или менее выдающихся пособий, отнесся к ним необыкновенно внимательно, добросовестно, самостоятельно; все свои положения обосновывает надежными — библейскими, святоотеческими данными». Тареев пишет: «Я отвечу на 2 вопроса: действительно ли г. Зарин “отнесся к выдающимся пособиям необыкновенно внимательно и добросовестно”? и действительно ли “принципиальная сторона аскетизма установлена автором твёрдо на твердейшем библейском и святоотеческом основании”? Я покажу, что Зарин не сделал ни того, ни другого».

Тареев, например, говорит, что 1-я часть книги полна «педантического высокомерия и беспредельного самолюбования». И приводит цитаты из Зарина, в которых он критикует обозреваемых им авторов, находя недостатки даже в трудах святителя Феофана Затворника (Говорова). Зарин, к примеру, пишет, что святитель Феофан неправильно говорит об упомянутом в Евангелии богатом юноше, подошедшем ко Христу с вопросом о вечной жизни (см. Мф. 19:16 и далее). Как будто святитель хуже Зарина понимал Писание и знал святоотеческие толкования.

«Наряду с этими безжалостными рецензиями, — пишет Тареев, — г. Зарин упорно, неутомимо, действительно последовательно так рекомендует свой труд: “В нашей диссертации всё служит к раскрытию православного учения, к уяснению его общего духа и основного смысла. Православный аскетизм выводится из особенностей православного учения о спасении; основная цель и существенное содержание спасения определяют и все частные моменты аскетизма, объясняют смысл и значение и всех отдельных подвигов, тех или иных аскетических средств”».

Далее М.М. Тареев обвиняет Зарина в искажении слов критикуемого автора и даже приводит цитаты, свидетельствующие о плагиате.

Зарин ответил статьей «Ответ на критику профессора М.М. Тареева».