епископ Варнава (Беляев)

Поучения преп. Синклитикии. Вступление. Как спастись?

Вот вопрос, который всегда интересует, влечет и даже тревожит и мучит всякого доброго христианина. Ответ на него прост и ясен. Люди, в большинстве случаев, потому только не удовлетворяются даваемыми ответами – пусть они исходят и со стороны простого батюшки, – что не хотят положить труд на спасение. Ищут чего – нибудь полегче. Чтобы можно было одновременно и с излюбленными привычками и убеждениями не расставаться, и находиться в числе спасающихся... Но так не получится.

Задавали этот же вопрос и преп. Синклитикии. Вероятно, спрашивала и ее же собственная сестра. Подвижница отвечала: «Мы все знаем, как спастись. Но не спасаемся по нерадению». Впрочем, видя искренность некоторых, действительно не знавших, с чего начать спасительный путь, а может быть, желая оставить спрашивающих безответными на Страшном Суде, чтобы они не смели тогда оправдываться, что их никто – де не научил, преподобная прибавила:

«Прежде всего нужно сохранить заповедь: «возлюби Господа Бога твоего... всею душею твоею... и возлюби ближнего твоего, как самого себя» (Мф. 22:37 – 3515.

Любовь – это соединяющее, созидающее, умиротворяющее, возвышающее, очищающее, освящающее начало – вот что потребно в каждом обществе, в частности в иноческой обители. Не будет любви – нельзя будет сотворить никому ни одной добродетели: они все рассыплются, а если какие и сохранятся – В очах Божиих будут ничтожны (Кол. 3:14; 1Кор. 13:1 – 8) 16.

I. О трех главных обетах монашества: целомудрия, нестяжания и послушания

Богоносная мать и мудрая наставница17, Синклитикия учила сестер своего монастыря прежде всего соблюдать три основных добродетели, на которых зиждется жизнь инокинь, и от исполнения которых зависит внутреннее благоустроение обители: хранить целомудрие, нестяжание и послушание. А поскольку внешнее всегда связано с внутренним, безусловно, эти три добродетели влияют и на материальное обеспечение, ибо не ложен Сказавший: «Ищите же прежде Царствия Божия и правды Его – αύτοϋ18, то есть не царства (по – гречески “царство” женского рода), а правды Самого Бога, – и это все – пища, питие, одежда, жилище – приложится вам» (Мф. 6:33). Само собой, без хлопот, все придет. Итак, прежде всего, будьте хорошими христианами, а монахи – настоящими монахами.

О целомудрии

Начнем с целомудрия. По учению преп. Синклитикии, существует два вида целомудрия: монашеское и мирское. Равно как и два вида любодеяния: грубое и тонкое. Первое – исполняемое на деле, второе – в помыслах. Но и последнее – грех (ср.: Мф. 5:28). Оно искушает уже не послушниц, а монахинь, вообще всех, живущих воздержно и уединенно.

«Если ты победила любодеяние грубое, – наставляет преподобная, – старайся, чтобы враг не вложил любодеяния в ощущения твои. Он часто воздвигает внутреннюю брань, припоминает отшельницам красивые лица, нескромные разговоры. Не должно содружаться с такими представлениями: они пролагают путь ко греху. Если явится в твоей мысли образ красивого лица, гони его вон. Представь все тело любимого предмета в смердящих ранах и гное... Представь мертвым трупом... И порочное желание оставит душу»19.

Таким образом, от монахинь (монахов) требуется не только телесное воздержание, но и воздержание в помыслах. «Мы, принявшие на себя... обет [чистоты], должны сохранять целомудрие совершеннейшее, – говорит святая старица и продолжает: – И у мирян, по – видимому, есть целомудрие, но у них много неразумия, потому что они грешат всеми... чувствами; они и смотрят нескромно, и смеются бесчинно»20.

О нестяжании

«Спросили однажды блаженную Синклитикию:

– Произвольная нищета есть ли совершенное благо?

Она отвечала:

– Да! Она совершенное благо для имеющих силу пребывать в ней; ибо живущие в нищете, хотя и имеют скорбь по плоти, но спокойны душою. Чтобы выстирать твердое платье, надобно мять его и сильно выжимать: так и крепкая душа чрез произвольную нищету еще более укрепляется»21.

...Невольно рисуется картина: сидит старица, окруженная, как матка пчелами, своими сестрами. Бледные, худые лица. Нищенские платья. Из грубой, самой дешевой материи22. Но сколько духовного огня в опущенных долу очах! Сколько ревности ко спасению и к Самому Христу! Как они умеют задавать вопросы! Как глубоко разбираются в душевных переживаниях и добродетелях!..

Если эти сестры похожи скорее на нищенок, ничего лишнего на себе и в своих кельях не имеющих, то это не потому, что они не могли бы иметь богатства. Сама настоятельница тому пример. Она оставила свое земное богатство в миру, в руках настоящих нищих, за порогом обители. Нищета монахинь добровольная. Этот их выбор – не естественное обеднение, а сверхъестественная добродетель. Все сестры понимают это. И вот некоторые из них хотят только услышать еще раз подтверждение правильности своего выбора непосредственно из уст духоносной наставницы. А может быть, задавали вопрос о нестяжании, желая получить от нее утешение – обещание будущих благ, чтобы она напомнила им обетования Божии.

Как и апостолы Христу говорили:

Се, мы оставихом вся и вслед Тебе идохом: что убо будет нам? (Мф. 19:27)

В подобном вопрошании нет ничего дурного и соблазнительного. Прекрасна добродетель добровольной нищеты и всяческих лишений, но ее исполнение – тяжкий крест. Несущие его, как выражается Синклитикия словами апостола, «имеют скорбь по плоти» (ср.: 1Кор. 7:28); у них должна быть «крепкая душа». Идущим крестным путем нужны и утешения, и подкрепление, и напоминания о скором конце здесь и вечном воздаянии и блаженстве там. Однако таковые получают выгоду, приобретение от нищеты еще и на грешной земле: «живущие в нищете... спокойны душою», «крепкая душа чрез произвольную нищету еще более укрепляется».

Свое положение о том, что нестяжатели наслаждаются полным душевным миром и спокойствием, преподобная развивала в другой раз еще таким образом.

«Собирающие земное богатство, – говорила она, – подвергаясь трудам и опасностям на море, хотя бы и много приобрели, желают еще большего (таково свойство страсти любостяжания и сребролюбия! – Еп. Варнава); за ничто почитают то, что имеют, и стремятся к тому, чего не имеют. А мы, руководясь страхом Божиим, ничего такого приобретать не желаем, хотя бы не имели и необходимого»23.

Итак, страх Божий в силах даровать человеку спокойствие даже в том случае, если он нуждается в какой – либо вещи и не получает ее. А сколько в каждой общине (и в любом обществе) неудовольствий следующего рода: «У меня нет такой – то вещи, а тому или той дали ее» или «У меня нет того – то, а я без него жить не могу», и так далее вплоть до ропота на Бога, а не только уже на старших и ближних.

Страха Божьего в нас нет, вот отчего все это...

О послушании

Особенно необходима в монастыре – да и не только в монастыре – добродетель послушания.

Когда монашество только начинало свое существование, оно было на такой высоте, о которой мы теперь не можем составить и понятия. Ухо нынешних людей, считающихся даже благочестивыми и числящихся у иных учителями, не может вынести тех вещей, которые тогда не возбуждали ни в ком соблазна, а разве лишь изумление перед рачительностью послушников. Юноши и старцы, девы и старицы отсекали друг перед другом свою волю, и молодые преклоняли свою выю под иго Христово, не страшась даже смерти. Не бывало такого, чтобы послушник или послушница переспрашивали о приказании с тайной мыслью в сердце: не переменит ли приказывающий послушание сообразно с их собственным желанием? Не говорили бесстыдно в глаза старшим: «А не лучше ли сделать вот так – то?», потому что им и на ум не могло прийти, чтобы они могли понимать дело лучше своих начальников. В то время, исполняя послушание, не переиначивали его по – своему, хотя бы тому, кто делал его, и казалось, что лучше сделать по – иному. И если, для испытания того, насколько полно ты отсек свою волю, велели поливать сухой сук или сажать растение корнем вверх, делали то, не противясь и не переспрашивая. И, конечно, в ответ на приказание сделать что – либо, нельзя было услышать: «Мне некогда» или хотя бы «Сейчас, только вот доделаю». И тем более нельзя было увидеть, чтобы игумен поручал братии одно, а они склоняли его на другое, заставляя слова свои брать обратно. Если и были исключения, то о них записывалось, в назидание потомству, в монастырских летописях как о чем – то выдающемся, наподобие тех поразительных сверхъестественных чудес и деяний, которые совершались великими отцами. В общей массе тогда были все послушны. Патерики, отечники, сборники изречений старцев (γεροντικόν), сказания о подвижничестве древних отцов, жития святых переполнены примерами того, как в древности исполняли эту божественную добродетель (Ин. 6:38; Флп. 2:8).

Исполняли ее художественно и в женских монастырях. Преп. Синклитикия, как мы видели в житии ее, сама достигла совершенства не иначе, как чрез отсечение своей юли, даже пред младшими, даже на смертном одре. Это особенно поучительно, ибо больные, не в пример прочим, с давних пор приобрели себе право на то, чтобы их желания удовлетворялись. Послушанию же она учила и своих сестер. Она знала, что чрез него они скорее всего победят в себе страсти. Она знала из собственного опыта, что не подвиги, не сухоядение или совсем неядение отгоняют от человека блудного беса, а смирение, которое приобретается послушанием. Так же обстоит дело и с прочими страстями. И подвиги нужны, но не в них сила. Сила в зазрении самого себя, почитании за ничто, за самую грязную половую тряпку, о которую вытирают ноги. В этом заключается истинный путь. Идя по нему, человек становится благонадежным. Ничто и никто в монастыре его не соблазнит и не заставит уйти в мир. Потому – то мать Синклитикия и говорила сестрам:

«Живя в киновии [общежительном монастыре], мы должны предпочитать послушание подвижничеству, ибо последнее научает высокомерию, а первое смиренномудрию»24.

И опять: «Надобно нам с рассуждением управлять своею душою. И как мы живем в киновии, то не надобно нам приобретать собственности и не надобно служить собственной воле, но во всем должно повиноваться отцу духовному»25.

II. О вспомогательных добродетелях: молитве, посте и бодрствовании

Эта часть служит связующим звеном между первой, предыдущей, и третьей, последней, частью поучений матери Синклитикии. Первая часть содержит законоположительное учение о добродетелях, последняя – «отрицательное» учение о страстях; в первой показано, как надо спасаться, в третьей говорится, как не надо жить. Вторая часть есть средняя между ними, полезная и для приобретения добродетелей, и для борьбы со страстями; по существу же, примыкает к первой.

Молитва и пост

Начнем с одного случая, описанного в Евангелии. Это произошло после ночи, проведенной Христом в молитве на Фаворе. Ученики той ночью, утомленные предшествовавшим трудовым днем, спали (Лк. 9:32), а Господь молился. И бысть, егда моляшеся (Лк. 9:29), просветися лице Его яко солнце (Мф. 17:2), и одеяние Его бело блистаяся – έξαστράπτων – стало «сверкающим как молния» (Лк.9:29). На вершине Фавора стало светлее ясного дня. Лучезарный Свет распространялся кругом, по зеленым склонам горы, бил в глаза спавшим глубоким сном (ήσαν βεβαρημένοι ϋηνω Лк. 9:32) ученикам. Он заставил и их проснуться. Дальше слава Господня, как известно, сделалась еще большей.

По мере того как душа очищается от страстей, она становится «светлее». Выражение это нельзя понимать в переносном смысле. Душа действительно начинает сиять светом, особенно во время молитвы, только свет этот не материальный. Если это происходит с человеком26 то иногда свет пробивается чрез тело, как сквозь завесу, и, выходя наружу, делается видимым уже и для всех людей. В житиях святых мы находим множество подобных примеров. Достаточно здесь напомнить про преп. Серафима Саровского, просветившегося «светлее солнца» во время беседы с Мотовиловым, причем свет, по словам последнего, простирался далеко, на несколько сажен кругом (они находились зимой в лесу, на поляне) и озарял «ярким блеском своим и снежную пелену, покрывающую поляну, и снежную крушу, осыпающую сверху меня и великого старца...»27

Вот повторение Преображения Господня. По существу, здесь нет ничего удивительного, так как это явление основывается на словах Самого Спасителя (Ин. 14:12). И что это действительно так, показывают другие многочисленные примеры. Блистало светом лицо пророка Моисея (Исх. 34: 29­­ – 35), лицо аввы Памвы постоянно «сияло как молния» (так что окружающие не могли смотреть на него), авва Силуан «лицом был светел, как ангел», таков же был авва Сисой28. Можно упомянуть еще о Великом Арсении, Великом Варсонофии и многих других.

Такова сила молитвы. Но это еще не все. Излучение света человеческим телом – вещь исключительная; и ученикам нужно было увидеть Фаворский свет, в частности, для того, как объясняет Церковь в посвященном этому событию песнопении, чтобы они поняли, что Господь предает Себя на смерть добровольно («да егда Тя узрят распинаема, страдание убо уразумеют вольное»)29. Молитва же имеет свою, присущую ей, силу. То же можно сказать и в отношении поста. Евангелие повествует, что когда Христос и апостолы утром сошли с горы и подошли к оставшейся внизу группе учеников, то нашли народ и некоего бесноватого, страдания которого носили исключительный характер, в то время редко встречавшийся (Мф. 17:15). Что всего замечательнее, ученики, уже изгнавшие множество бесов, на этот раз ничего не могли поделать. После, когда Господь исцелил бесноватого и остался наедине с учениками, Он объяснил им, что они не изгнали беса по своему маловерию. (Апостолы, очевидно, смутились из – за того, что их окружал народ, следившие за каждым их движением книжники и фарисеи, а также из – за того, что таких страшных припадков, как у этого одержимого, в их практике еще не встречалось.)

И прибавил:

Сей же род (τοϋτο δε τό γένος)30 – демонов – не исходит, токмо молитвою и постом (Мф. 17:21).

«Видишь ли», – поучает св. Иоанн Златоуст31 – как Христос «и апостолам говорит уже о посте?.. Ты скажешь: если нужна вера, для чего же еще нужен пост? Для того, что кроме веры и пост много придает крепости; он научает великому любомудрию, человека делает ангелом и укрепляет противу сил бестелесных. Впрочем, не сам по себе – нужна еще молитва, и она должна предшествовать. И смотри, какие блага происходят от этих двух добродетелей... Кто молится с постом, тот имеет два крыла, легче самого ветра. Таковой не дремлет, не говорит много, не зевает и не расслабевает на молитве, как то со многими бывает, но он быстрее огня и выше земли; потому – то таковой особенно является врагом и ратоборцем против демонов, так как нет сильнее человека, искренно молящегося».

Это отступление в пользу поста и молитвы показывает, что учение преп. Синклитикии существует не само по себе, а основано на Евангелии. Оно имеет под собою твердую почву. А учила святая следующему:

«Как острые лекарства врачуют жестокие болезни, так молитва с постом прогоняют злые помыслы»32.

Помыслы назойливые, те, которых мы не хотим (так называемые – во внешней науке – idees fixes), – это внушения демонов, те же бесы. Их ничем нельзя пронять и отогнать, кроме как слезной молитвой, сокрушенным плачем и – при содействии посильного поста – поверганием своей немощи пред Богом. То, что происходит при изгнании бесов из человека святым, – святой молится, взывает к Богу, и демон выходит, – то же происходит и здесь: обуреваемый помыслами постится, молится, и помыслы отходят33.

Пост – это якорь спасения. За него нужно всячески держаться. Плоть наша постоянно придумывает послабления и предлоги к отказу от воздержания. Ее слушать не надобно. «Не отказывайся от поста под предлогом болезни, – наставляет Синклитикия, – ибо и непостящиеся часто подвергались таким же болезням... Когда враждебный дух станет нападать на нас, распрострем крест вместо паруса и будем безопасно совершать наше плавание»34.

Итак, молитва и посильный пост должны нам сопутствовать даже в немощах. Ведь часто и самые – то болезни происходят от нашего невоздержания. Медицинская статистика давно выяснила, что большинство болезней человечества имеет в основе своей функциональные расстройства желудка от пресыщения35.

Однако нужно заметить, что мудрые отцы считали пост лишь средством к обузданию страстей. «Мы учились, – говорит Пимен Великий36 авве Исааку, – умерщвлять не тело, а страсти». Пост, явно вредящий здоровью, подвергался даже порицанию. «Неумеренность в посте и неумеренность в пище, – говорил преп. Моисей, – приводят к одному концу»37. Поэтому последние слова Синклитикии нужно принимать со всем вниманием. Она не требует поста от больных, но различает среди них таковых, которые (в известную меру, конечно) могут поститься и не постятся, ссылаясь на болезнь. А на самом деле, в них втайне орудует демон сластолюбия и плотоугодия. Вот его – то и надо изгнать постом. Об этом говорят и другие отцы38.

Трезвение (бодрствование)

Да, несомненно, молитва и пост помогают в борьбе с помыслами и страстями, но нужно еще и трезвение. Поздно, хотя и не безнадежно, тушить пожар, когда дом пылает уже со всех сторон, надо следить за самым началом огня, а еще лучше, не допускать, чтобы он и являлся. Так и в духовной жизни. Мы должны следить за собою. Жалуемся на то, что нас одолевает блудная страсть, что избавиться от нее невозможно, и на природу свою (темперамент) ссылаемся, а сами продолжаем разжигать себя.

«В чувства наши, – говорит Синклитикия, – хотя бы мы и не хотели, влезают воры. Как может не зачерниться внутренность дома, когда окружен он дымом, а окна отворены? Не предосудительно ли смотреть на улице на обнаженных до непристойности и произносящих слова нескромные? От сего рождаются мысли тревожные и вредные»39.

Заботливая игумения предостерегает своих духовных дочерей от городских соблазнов. Монастырь ее был столичный. Моды и полторы тысячи лет тому назад были такие же, как и теперь (или теперь такие же, как тогда), женщины ходили полуголыми40. Непристойные слова и площадная брань процветали не меньше, чем в наши дни. Какое поучение для девственниц? Одно спасение – или сиди за стенами монастыря, или, если пошлют в город, закрой глаза и заткни уши41. Но чтобы добровольно выходить в мир, смотреть по сторонам, слушать, что говорят прохожие, и наблюдать мирскую жизнь (особенно в городе) – это не может иметь никакого оправдания. Тогда никакой пост и молитва не помогут...

Преп. Исидор Пелусиот, почти современник преподобной, так писал к монахиням, которые часто ходят в город:

«Вы не заботитесь о чести пола и своем подвижничестве; не устрашились обольщений, какие представляет город и для взора и для слуха; не убоялись будущего наказания, ходя в город. Если опять будете посещать, то, и не желая, подвергнетесь искушению. Бегите брани мирского шума, которая страшными стрелами поражает подвижничество»42.

Грозное и сильное обличение!

Итак, нужно быть осторожным и внимательным. Надеяться на себя нельзя. «В этом веке нет для нас безопасности. «Посему кто думает, что он стоит, – говорит апостол, – берегись, чтобы не упасть» (1Кор. 10: 12). Плывем мы в неизвестной стороне».

«В море есть более опасные места, есть и спокойные, – продолжает поучать Синклитикия. – Мы (т.е. монахини. – Еп. Варнава) плывем в покойной стороне моря, а мирские – в местах опасных. Мы плывем при свете Солнца Правды, а они несутся в ночи неведения. Впрочем, бывает, что мирские, плывя в темноте и опасности, от страха крепко кричат пред Богом, бодрствуют и так спасают корабль; а мы, по нерадению, тонем, оставляя управление правды»43.

Посему нам нужно постоянное неусыпное трезвение. «Смотрите, бодрствуйте, молитесь, – сказал Господь ученикам (Мк. 13:33) и прибавил (Мк. 13:37):

А что вам говорю, говорю всем: бодрствуйте!»

III. Поучения по случаю различных искушений (и врачевства против страстей)

Поучения преп. Синклитикии представляют собою, собственно, отдельные высказывания44 и, очевидно, ее ответы на вопросы разных лиц. Но их можно систематизировать, так что получается стройное аскетическое учение, краткий, но содержательный и законченный учебник аскетики. Выше было сказано, что в этом учении можно выделить три главных части. В первых двух излагается положительное учение о подвижничестве. Теперь перейдем к последней части. Как и в предыдущих разделах, содержанием ее являются ответы Синклитикии на вопросы сестер и, более чем вероятно, также приходивших к ней за советом мирян45. Но эти ответы по поводу различных искушений, встречающихся новоначальным, предлагают врачевства против душевных болезней и удобно раскладываются по известным страстям. Так что вместе с ответами, содержащимися в предыдущих частях, они дают методологически выдержанную картину как страстного, так и добродетельного устроения души, и научно (разумеется наукой, не противоречащей св. Евангелию) обоснованного ее врачевания.

О напастях, встречающихся в начале спасительного пути

Начинает ли спасаться человек дома или в монастыре, он удержу не знает: молится за двоих, работает за троих, готов всем помогать за четверых. В церковь ли придет – уходить не хочется; за обед ли сядет – есть не хочется. Готов бы сейчас умереть, живым на небо переселиться... В этом еще нет ничего дурного. Это действие благодати Божией: она подслащивает жизнь человеку и многое делает за него сама, чтобы ему впоследствии, когда настанут искушения, было что вспомнить: как он подвизался, на какой высоте стоял, к чему должен возвратиться. Да потом, если бы человек, выйдя из мира и отказавшись от сластей его, встретил на спасительном пути одно горькое и терпкое, а не приятное, с избытком вознаграждающее его за эти слезы, он не выдержал бы. Но нельзя все время сахаром кормить, желудок испортишь. И благодать постепенно вводит человека в скорби. От этого дух закаляется и воля укрепляется. И от человека требуется показать верность Богу в искушениях. С <приходом испытаний> людской поток спасающихся разделяется на несколько ветвей: кто, вступив на битое стекло и черепки скорбей и напастей, отступает и возвращается назад, кто бросается в сторону, кто переступает на цыпочках, морщась и стеная от боли, однако же продвигается дальше; а кто – то продолжает идти как ни в чем не бывало, будто по зеленому лугу и мягкой траве. Некоторые из возвратившихся вспять начинают обвинять не себя, не свое малодушие, а самую дорогу и того, кто их послал по ней. Они забывают совершенно, что было время, когда они были довольны монастырем или спасительной жизнью и даже не понимали, как это можно жить иначе. И чтобы как – нибудь извинить свое падение, иногда говорят: «Молод, неразумен (даже глуп) был, теперь поумнел...» Потому – то Господь и сказал: «Претерпевший же до конца – εις τέλος – спасется» (Мф. 10:22). Многие хорошо начинают, да немногие хорошо кончают. (Бывает и наоборот.)

Ни чудеса, ни прозорливость не могут застраховать человека от падения и обеспечить хороший конец. Особенно если они не утверждены на смирении и божественной любви46. Подвиги внешние еще менее могут ручательствовать за надежность пути. Постоянный страх должен быть и за себя, и за тех, кому мы дарим свое доверие. А еще лучше, по примеру Самого Христа (Ин. 2:24), не быть слишком доверчивым к людям, чтобы не впасть после в искушение. Иногда вся слава – то их дутая. Но, конечно, все надо делать с разумом, сообразно с обстоятельствами.

Итак, вступая на путь тесного жития, надо быть ко всему готовым. В дождик ожидать хорошей погоды, в ясный солнечный день – сильной бури. И не только не унывать в искушениях, но и считать их за великую честь от Бога (1Пет. 2:21; Евр. 12:6 – 15). Без них нельзя и преуспеть человеку. Они необходимы, но они же и временны. После испытаний, когда мы со ступени новоначалия поднимемся выше, встречает нас радость, предвестником коей было мирное, радостное устроение, временно дарованное нам Богом вначале. Эта радость заставляла преп. Серафима встречать всех пасхальным приветствием «Христос воскресе!», называть каждого «радость моя» и быть всегда веселым и приветливым.

Об этой – то радости, наступающей всегда после скорби, и предрекала преподобная Синклитикия. Вместе с тем предупреждала и о будущих искушениях и скорбях.

«Много трудов и подвигов предстоит приходящим к Богу, но потом ожидает их радость. Желающие развести огонь сперва задыхаются от дыма и плачут47, а потом достигают, чего ищут; так и мы должны воспламенять в себе божественный огонь со слезами и трудами. Наше звание есть не что иное, как отречение от жизни и помышление о смерти»48.

Так утешала своих сестер преподобная. Но на этом не останавливалась. Она учила их ценить свое монашеское звание. Скорбно оно – да, но тем и прекрасно. Оно высоко и почетно. Выше мирского состояния.

«Как мирские вельможи поручают слугам различные должности: иных посылают в деревни для возделывания земли, и те там плодятся, а детей, если найдут хорошими, берут в дома свои для услуг; так и Господь лучших детей поставляет на служение Себе. Они свободны от всех мирских занятий и питаются от стола Господня. Если мирские жены, сочетаясь с мужем, много заботятся о умовениях, о благовонных мазях и различном убранстве, чтобы быть прелестными, то тем более мы, обрученные Небесному Жениху, должны превосходить их в старании, должны омыть скверны грехов подвижничеством»49.

Вообще, вступая на спасительный путь, нужно ожидать скорбей, как чего – то законного и необходимого. Если их нет, надо скорее удивляться этому и огорчаться, а не радоваться.

Беды, гонения, несчастья – необходимые спутники всякого, кто хочет получить благодать от Бога. Крепкие души не стараются их избежать, а даже ищут сами, обрекая себя на злострадания всякого рода.

Приведу, в виде заключения, еще следующую цитату из поучений преп. Синклитикии:

«Преступники в этом мире и против своей юли ввергаются в темницу. Так и мы за свои грехи сами ввержем себя в заключение, чтобы добровольным приговором избавиться от будущего наказания. Если ты постишься, то не отказывайся от поста под предлогом болезни; ибо и непостящиеся часто подвергались таким же болезням. Начал ты доброе дело? Не отступай же назад. Пусть враг силится воспрепятствовать тебе; но он падет пред терпением твоим. Предпринимающие плавание сперва пользуются попутным ветром; а потом, распустив паруса, встречают и противный ветер. Но несмотря на противный ветер, плаватели нс разгружают корабля, но или останавливаются на короткое время, или вступают в борьбу с бурею и продолжают плавание. Так и мы, когда враждебный дух станет нападать на нас, распрострем крест вместо паруса и будем безопасно совершать наше плавание»50.

О чревоугодии

Один из выдающихся по уму мирских людей сказал: «Желудок является исходным местом всей культуры»51. Это рече некто от них, свой им пророк (Тит. 1:12). Действительно, у людей вся жизнь проходит в борьбе за смачный кусок Бедные завидуют богатым, богачи не хотят поделиться с нищими. Даже в монастырях их насельники вспоминают о том времени, когда они ели мяса в земли египетстей (см.: Исх., гл. 16), то есть в миру. Скудная трапеза в обители Синклитикии рядом с роскошными кушаньями столицы, продававшимися открыто в гастрономических магазинах и приготовлявшимися, по восточному обычаю, почти прямо на улице52, смущала даже иных и из ее сестер – подвижниц. Некоторые монахини, возможно, происходили из богатого сословия и сами когда – то сладко ели.

«Не обольщайся роскошною жизнью мирских богачей, как будто бы она, при суетных удовольствиях, имеет что – либо полезное, – усовещивала таких преподобная. – Роскошные высоко ценят поварское искусство; но твой пост и простая пища превосходнее обильных яств их. Писание говорит: душа в сытости сущи сотам ругается (Притч. 27:7). Не пресыщайся хлебом – не пожелаешь и вина»53.

Малодушные и сластолюбивые, очевидно, были недовольны трапезой, в частности отсутствием вина. На Востоке вино – это то же, что у нас чай: подкрепляющее средство54. Настоятельница объясняет: пожелание иметь лучшую пищу свидетельствует, что едят досыта. Но если так, то, наевшись до отвала, и мед с неудовольствием отпихивать будешь.

Посему нам потребны воздержание и самоукорение. Это предохранит от излишних пожеланий.

О демонском подвижничестве и неумеренном воздержании

Приходили на откровение помыслов к матери Синклитикии люди и с противоположным искушением. Этих увлекало желание совершенного поста – чтобы неделями не есть. Обычно намерение слишком строго поститься кончается неудачей: наступает болезнь, портится желудок, и постник начинает требовать то, чего и непостники себе не позволяют. Наживши катар, начинают есть и в пост молоко, скоромное масло. Иногда это искушение принимает другую форму. То человек сухой хлеб ест, воду пьет, постится до вечера, а то вдруг делает себе поблажки: вместо сахара конфет и варенья ищет, вместо капусты – рыбы. Сегодня одно – завтра другое. Сегодня наедается так, что дышать трудно, на завтра назначает себе неядение до вечера. Никак не хочет завести ровный порядок. И это, разумеется, не по необходимости, а по собственному произволению. Отсюда происходит и тщеславие. Можно слышать, как некоторые говорят: «Я один раз в день ем». Но как ест? Оказывается, «плотно», действительно на целый день, так что «больше не хочется». А на следующий день с утра опять голодают. Как магометане в Рамазан55.

В общежительных монастырях эти метания туда – сюда более или менее регулируются и выравниваются обязанностью довольствоваться общей трапезой. Но кто живет по своей юле и без руководства начинает спасаться в миру, тот очень часто впадает в это искушение.

Преп. Синклитикия называет такое подвижничество бесовским.

«И враг установил свое подвижничество; и его ученики подвизаются, – говорит она. – Чем же различить нам божественное и царское подвижничество от демонского и мучительного? Ясно, умеренностью. Во всю жизнь твою да будет тебе одно правило поста. Не постись четыре или пять дней с тем, чтобы потом разрешить на множество яств, – это радует врага, потому что неумеренность всегда бывает гибельна. Не трать вдруг всего оружия, чтобы не остаться тебе безоружным и не попасть в плен во время войны. Старайся о том и другом на случай нужды. Пока ты молод и силен, постись, ибо придет старость, а с нею и немощь. Пока ты в силах, собирай сокровище от пищи, чтобы, когда ослабеешь, найти себе покой»56.

В этих словах заключено очень важное святоотеческое учение о так называемом «царском пути»57. Оно требует от подвижника чувства меры и умеренности во всем (не только в посте). В данном случае преподобная советует назначать себе определенную, по силам, меру еды (с точки зрения ее качества, количества и времени принятия), не слишком малую и не слишком большую, и не отступать от нее во всю жизнь. Это дает устойчивость воле и узду желудку. Безвременные и лишние желания не будут докучать нам и тревожить душу, а соки желудка, приученные приступать к работе в известный час и для переваривания известного рода (а именно постного)58 пищи, приобретут необходимую пищеварительную силу.

Если же истратить все оружие, то есть истощить все силы постом, то душа, при истомленном, расслабленном теле, не сможет уже как должно возводить свой ум горе, к Богу. Она, «по всей необходимости бывает занята ощущением боли и ослабевает, подавляемая злостраданием тела»59. С другой стороны, упустим время воздержания, надеясь на старость, – сделаем большую ошибку. Ибо если в молодости мы себя начинаем щадить и нежить, то под старость и подавно. Ведь тогда душу нам никто не заменит на более крепкую. Если она сейчас слаба и боится подвига, то под конец жизни уже на полном основании потребует от нас снисхождения к своему телу. И действительно, тогда настанет время собирания плодов и жатвы, а не время сеяния. Время немощей и, следовательно, пользования запасенным в молодости капиталом, а не время для его наживания60. Допустить мысль противоположную (что можно отложить стяжание добродетели до старости) и, еще того хуже, следовать ей на деле – значит совершить чистое безумие. Только лишенный разума и благодати может рассуждать и поступать таким образом.

После этого мне кажется уже излишним прибавлять что – нибудь о прямом вреде от пресыщения плоти, когда она от избытка здоровья и сил бесчинствует и предается неистовству страстей.

О гневе и его исчадиях – памятозлобии и злословии

Спасающемуся надлежит сперва выдержать брань с плотскими страстями, победить бесов, нападающих на тело. Далее наступают искушения более тонкие, ополчающиеся на душу. Это бесы более сильные, пронырливые, злые. Без победы над телесными страстями или, по крайней мере, над одной из них61 нельзя одержать верха над страстями духовными. О первых говорилось до сих пор, теперь перейдем к описанию вторых62.

Слово по порядку63 принадлежит гневу, то есть речь пойдет о гневе.

Поучает мать Синклитикия:

«Хорошо не гневаться. Но если случится предаться гневу, то знай, что не к послаблению страсти твоей назначил меру дня сказавший: солнце да не зайдет во гневе вашем (Еф. 4:26). А ты ожидаешь, пока пройдет все это время! Зачем ты ненавидишь оскорбившего тебя человека? Не он оскорбил тебя, а диавол; питай ненависть к болезни, а не к больному»64.

Здесь две главных мысли. Прежде всего, надо тотчас же, как пришлось согрешить гневом (например накричать на кого – либо), попросить у обиженного нами прощения. Нельзя дожидаться, когда тот сам придет к нам кланяться. Свойство страстей таково, что со временем они укрепляются. Пропустил первый момент – через час очень трудно будет исправить дело. Пословица «куй железо, пока горячо» очень хорошо учитывает это обстоятельство. Действительно, после того, как ревность первого раскаяния прошла, демоны употребят все средства, чтобы не дать нам совершить добродетель. И стыд будут внушать, и мысль, что соблазним своим поступком окружающих и что, может быть, еще более рассердим того самого, кто нами оскорблен. Но, конечно, их слушать не надобно. Как согрешил, так тут же и поклон в землю: «Прости меня, брат, Христа ради...»

Вторая мысль преподобной состоит в том, что нам, собственно, и гневаться – то на людей нет никаких оснований. Странно было бы преследовать бранью и бешеным криком отравившегося и забывать совершенно об отравителе. Конечно, человек виноват, что он нажил страсть, но гневаться на него за то, что эта страсть в его сердце приведена в движение диаволом, по меньшей мере, странно. Наоборот, оскорбивший нас человек, как больной – ибо всякая страсть есть болезнь души, достоин всякого сострадания и любовного с ним обращения. Даже если он не сознает худости своих поступков, то и это не может служить извинением для нашего ответного гнева. Часто и физически больные просят себе во вред чего – либо, иногда и делают недозволенное, а иногда совершают проступки против совести и спокойствия ближних, но это не вызывает обиды со стороны последних. У гневающихся же при вспышке гнева ум весь ослепляется страстью. Иногда даже сознание потухает65.

Таким образом, когда гневаемся на ближнего, мы повинны в тяжком грехе. Ведь он такой же член тела Христова, как и мы (1Кор. 12:27).

Но, поучает дальше преп. Синклитикия, «гнев еще меньшее зло; самое тяжелое зло – злостное памятование о зле». Зло, так сказать, в квадрате. «Гнев, на короткое время встревожив душу, проходит, а злопомнение делает ее лютее зверя»66.

Злопамятность, прямое порождение гнева, есть червоточина души. Скрытая на самом дне ее, она часто делает человека, по виду кроткого, со скромно опущенными глазами, на самом деле, то есть внутри, – лютее зверя. И точит памятозлобие эту свою лютость на других иногда годами. Кто может проникнуть взором в эти глубины сатанинские? Кто поймет, каким образом в одно и то же время в душе человека уживаются противоположные чувства: горечь и наслаждение – горечь от нанесенной обиды, услаждение от представляемой за нее мести, хотя бы только в виде тайного презрения?

Беды от злопомнения неисчислимы. Молитва пропадает и уже недейственна, ибо злопамятный не может даже Оше наш до конца прочитать не в осуждение себе. В сердце таятся всякие преступные возможности, сам человек не может заранее поручиться, в какую форму выльется его отмщение. И что всего удивительнее, при этом человек иногда увещевает других прощать и забывать обиды. И опять новое бесовское кознодейство, едва ли понятнее прежних: любовь духовную, ради Христа, злопамятный не в силах оказать оскорбившему его, а плотскую, блудную, с удобством может с ним поддерживать.

Но нужно всеми силами бороться с этой страстью. Насильно смирять себя перед ненавидимым нами. Пусть это смирение будет только сперва на словах, следовательно, лицемерием, но чрез это появится у нас надежда достигнуть истинной любви: долговременное лицемерие более или менее чувствительную совесть приводит в стыд и жжет ее как огнем. А отсюда уже недалеко и до примирения и совершенного освобождения себя от памятозлобия. Впрочем, «не тогда узнаешь, что ты совершенно избавился от этой гнилости, когда помолишься об оскорбившем, или за зло воздашь ему дарами, или пригласишь его на трапезу: но когда, услышав, что он впал в некое злоключение, душевное или телесное, восскорбишь о нем, как о себе, и прослезишься»67.

Памятозлобие, в свою очередь, рождает новую страсть – злословие. Все равно как цепочка: потянул за одно кольцо – поднимутся за ним другие. Страсть эта – поистине бич всего человечества. Люди, кажется, только и делают, что злословят и осуждают друг друга: в научных трудах, литературе, театре, кино, в гостях, на базаре, на службе, дома, в бане. Не изъяты из общего правила – если можно здесь употребить это слово – даже монастыри.

Преп. Синклитикия обличала этот порок в своих сестрах:

«Подражай мытарю, чтобы не подвергнуться осуждению с фарисеем».

«Не слушай речей злословия, – говорила она, – чтобы не быть вместилищем чужих пороков. Если примешь в себя нечистые речи, положишь пятно на твою молитву. Наслушавшись худых отзывов, на всех будешь смотреть косо и ненавидеть без всякой причины. Люби врагов, не презирай беспечных и нерадивых. Истинно добродетельные, подражая Господу, евшему с мытарями и грешниками, заботятся о спасении грешников и употребляют все средства наставлять их на путь спасения. Впрочем, тому, кто сам не испытал деятельной жизни, опасно приниматься за научение»68.

И слушать дурное о ближнем нехорошо, а распускать самому дурные сплетни еще хуже. Нечего и говорить о том, что в обоих случаях это недуг души, неспособной к любви. Я хочу здесь указать на практическую невыгоду этого порока. Доводы о пользе или вреде чего – либо всегда производят на нас большее впечатление, чем идейные соображения.

Слушать сплетни невыгодно в том отношении, что они незаметно оседают в душе в виде ржавчины и разъедают наше доброе устроение. Редкая душа – и едва ли существует такая, если она не очистилась от страстей, – может не изменить своего отношения даже к другу или любимому близкому человеку, после того как выслушает о нем нечто худое. Ведь ко злу мы восприимчивы с младых лет (Быт. 8:21), все нехорошее (пусть даже незначительное) сейчас же находит в душе нашей отклик, потому что мы сами страстны. Ты – то не хочешь верить дурному о ближнем и, может быть, долго не веришь, но нажитые навыки в конце концов возьмут над тобой верх. Нельзя около огня не обжечься, стоя в воде – не замочиться. Так расстраивались и великая дружба, и страстная любовь.

Самому же осуждать иных – значит предвосхищать суд Божий и рыть себе яму погибели (Мф. 7:1). Об этом нечего распространяться, это понятно. Противоположная осуждению добродетель требует, наоборот, снисхождения к грешнику в его немощах, покрытия его грехов, прямого, наконец, наставления в добродетели. И такого устроения преп. Синклитикия желала своим сестрам (а также и нам). Но не все готовы к подобному деланию. Мешает наша немощь духовная. Учить иных может только тот, кто сам прошел добродетель на опыте. В противном случае, сбывается слово Господа: ...еда может слепец слепца водити? не оба ли в яму впадетася? (Лк. 6:39) Впрочем, об этом нам еще придется говорить. И тогда скажем подробнее.

О кротости

Противоядием гневу служит кротость.

Кротость и незлобие проистекают из простоты. Ибо отчего у нас появляется гнев? От быстрой и порой излишней сообразительности. А если человек, когда его оскорбляют, даже не догадывается, что ведь его, собственно, бранят (или насмехаются над ним), то он и не смущается.

Начитанность, ученость, образованность обычно вредят этому похвальному качеству <кротости> и уничтожают его – совсем или отчасти. Поэтому пословица «ученье – свет, а неученье – тьма» в деле спасения, до некоторой степени, непригодна. Это звучит парадоксом, который в нынешнем веке покажется даже чудовищным, но что нам до того? Человек живет не для нынешнего века, а для будущего... И святые отцы, к тому же высочайшие по дару рассудительности, не боялись высказывать эту точку зрения69. Впрочем, пусть влюбленные в прогресс и культуру успокоятся: вышесказанное относится к кротости такого рода, которую можно приобрести, лишь когда человек по природе имеет склонность к простоте. Последняя в этом случае свидетельствует, по принятому мнению, об ограниченности ума: у человека, говорят, «не все дома» – одним словом, он глуповат, деликатно говоря, простак Но все же эта простота не совпадает с глупостью, а есть дар Божий, хотя в миру, повторяю, и пытаются их отождествлять.

Но в подвижничестве, в качестве истинного противоядия гневу, ублажается иная простота. Она – то, собственно, и ведет к кротости и смирению (эти добродетели связаны друг с другом: (Мф. 11:29), истинным истребителям гнева и всех его исчадий. Эта простота ничего не боится. Она может вместить в себя все знание мира сего, все философские системы, все науки и остаться чистой и нерастленной. Синтез этого незлобия и мудрости есть идеал монаха и истинного христианина, завещанный Самим Спасителем70. Он осуществим только в подвижничестве. И как трудно его достижение!

Учителем такой простоты и кротости является Сам Бог.

Наставит кроткия на суд,

научит кроткия путем Своим, –

поет про Него пророк Давид (Пс.24:9).

Вот этой – то кротости учила мать Синклитикия.

«Возлюби кротость Моисееву, – говорила она, – чтобы каменное твое сердце обратилось в источники воды».

Приведенное высказывание показывает глубокое знание Синклитикиею основ подвижничества и действия добродетелей и страстей, а также и Свящ. Писания. Кстати, чтобы больше к этому вопросу не возвращаться, обращу здесь внимание на следующую черту в общем духовном облике преподобной. Судя по используемым цитатам, знание Библии у нее было отличное, как и у всех отцов того времени, и с особенною любовию она цитирует те книги Свящ. Писания, которые и ими были любимы, то есть учительные, как содержащие более всего материала, полезного при прохождении подвижнической жизни.

«Возлюби кротость Моисееву...»

Моисей, как известно, был человек кротчайший из всех людей на земле (Чис. 12:3). Конечно, это – не риторическая фигура, не гипербола, а сущая истина. Так в буквальном смысле и надо понимать: сколько бы ни было тогда миллионов людей на всей земле, ни один человек не равнялся Моисею в добродетели кротости. Но чего это ему стоило! Величайших болезней, трудов, скорбей и подвигов71. Эта добродетель особенно часто сочетается с даром чудотворения. Святой простец творит чудеса, как бы того не замечая и не видя производимых ими величайших результатов. Так они у него просто выходят, что и передать нельзя. Примеры тому: святитель Спиридон, Тримифунтский чудотворец, Павел Препростой (как бы олицетворявший собою эту добродетель). Поэтому и пророк Моисей был великим чудотворцем. Между прочим, из камня источил ударом посоха воду (Исх. 17:6).

Преп. мать Синклитикия, по примеру современных ей египетских отцов, особенно любивших толковать Писание в иносказательном смысле, использовала этот случай в вышеприведенном назидании.

Сердце гневливого жестоко и твердо, как скала или камень. И очи гневливого, понятно, не могут быть источниками слез. Скорбь и слезы ближнего, вызванные его гневом, самого обидчика не разжалобят и слез на его собственных глазах не вызовут. У него каменное сердце. Но как кротость Моисея соделала чудо и извела воду из камня, так и кротость, приобретенная долгими трудами и прилежным старанием, сделает то, что и каменное сердце гневливого начнет понемногу растопляться, умягчаться, приобретать умиление и наконец – плакать, сперва временами, с перерывами, а потом, если человек будет все больше и больше преуспевать, перейдет в постоянный, непрестанный плач. И плач сей ходатайствует пред Богом о полном очищении от страстей и является преддверием последнего.

Стяжать Моисееву кротость, источник чистых, несказанных радостей, помогает молчание, повиновение беспрекословное и нелицемерное (Ис. 66:2), недоверие во всем к самому себе, хотя бы мы были и очень умны, и образованны. Бывает, что по неизреченной премудрости Божией и падения наши приводят нас в кротость72.

О двух печалях

Сказала также Синклитикия:

«Есть печаль (на пользу) и печаль (на вред) – έστί λύπη καί λύπη. Печаль на пользу состоит в том, чтобы сокрушаться о своих грехах, о неведении ближнего и о том, чтобы не отпасть от предложенной цели – сподобиться совершенной благости. В этом состоит печаль по Богу. Но к этому бывает некоторое примешение врага, ибо и он наводит печаль, исполненную неразумия, что у многих (разумеется отцов. – Еп. Варнава) называется унынием. Этого духа надобно изгонять преимущественно молитвою и псалмопением»73.

Есть одно делание в науке о спасении, которое приводит человека к Богу кратчайшим путем. Это – печаль о грехах, печаль по Богу. Великий наставник подвижничества сказал: Печаль бо яже по Бозе покаяние нераскаянно – άμεταμέλητον, то есть никогда не возбуждающее сожаления, что пошел по скорбному пути, хотя бы и великие бедствия и гонения на нем преследовали тебя, – во спасение соделовает... (2Кор. 7:10) Кто приобрел в сердце непрестанную скорбь о том, как он тяжко оскорбил Бога своими грехами, каким великим испытанием и наказанием грозит ему Страшный Суд, тот уже не завлечется ни в гости, ни на праздные разговоры, ни на увеселения и представления, ни на игры, не прельстится ни нарядами, ни красивыми лицами, ни даже дружбой и любовью родственников. Все в мире будет вызывать в нем тошноту. Страх и трепет будут наполнять его члены. И он ясно увидит, что так жить, как он жил до сих пор, нельзя. Даже если он уже и был благочестив: ходил в церковь, творил милостыню и всякую иную добродетель – все это ему покажется недостаточным. А если он грешил до сих пор, то едва ли не близок будет к отчаянию. И увидит он, что мир не может оказать ему помощи. Пусть друзья и родные утешают его, развлекают, пусть даже врачей призывают, ему от этого нет облегчения, даже еще хуже становится. Одиночество, уклонение от встреч с близкими – вот что его теперь утешает. Вскоре опыт и веяние благодати в сердце убеждают, что молитва с теплыми слезами раскаяния в одиночестве есть единственное средство утешения. Правда, вначале слезы горькие льются, едкие, но после чувствуется облегчение, отрада, просвет. Чем дальше он продвигается по пути спасения, тем на душе становится веселее; ты плачешь, слезы градом катятся, а на сердце яснее и теплее становится. Чудное дело! Непостижимое действие благодати! Опытное познание прикосновения к сердцу утешающей невидимо десницы Христа заставляет кающегося грешника терпеливо переносить все нападки, насмешки и оскорбления ближних, которые заменили их прежнее хорошее обращение с ним. Пусть ему теперь доказывают, что его нелюдимость и сумрачность идут вразрез с христианством, что хождение по церквам и скромность в одежде – фанатизм и никому ненужное излишество, что Христос – де Сам присутствовал на браке, а другие даже говорят, что и Христа – то не было, а Страшный Суд есть выдумка людей, которым это выгодно, – его это нисколько не поколеблет. Подобные доказательства покажутся ему странными, чтобы не сказать больше. Они отрицают существование тех вещей, реальность которых он переживает в опыте! Это все равно как друзья Иова утверждали, что Бог того оставил, а Иов в это время с выразительностью, присущей восточным языкам, говорил им: «...доколе еще... [есть] дух Божий в ноздрях моих –

(“бэ’апи”), не скажут уста мои неправды...» (Иов. 27:3.) После таких столкновений плач еще более увеличивается, человек начинает плакать уже не только о себе, но и о других. Молится, чтобы других просветил Господь. Ведь и он когда – то думал так же, как они... И если человек укрепит в себе этот плач, то увидит горний свет еще здесь, на земле. Дивные тайны откроются ему. Он приблизится к Богу, и Бог к нему (Иак. 4:7 – 10).

Но есть и другой плач и иная печаль. Модница плачет о том, что у нее нет новой весенней шляпки и вышли из моды ботинки, что такой – то стал ухаживать за такой – то, а та более красива или счастлива, чем она; молодой человек печалится о малом количестве карманных денег, которые он может потратить на удовольствия; жена плачет из – за обиды, что изменяет муж, а муж, в свою очередь, – что имеет неудачи по службе; врач, инженер, адвокат – все недовольны, что мало зарабатывают, все им мало; купец приходит в отчаяние от понесенного убытка, и так далее, и тому подобное.

Все плачут и печалятся, даже живя в роскоши и богатстве, но сокрушаются – о тленных вещах. Не имеют чего – либо или теряют что – то, вот и печалятся. Иногда от такой печали иссыхают, заболевают и даже умирают (2Кор. 7:10). Эта печаль бесовская. Враг рода человеческого навевает ее. Мучится, стонет человечество, пытается сделать жизнь беспечальной, но без Бога ничего не может. А культура74 и усовершенствования только заменяют один вид печали другим.

И у спасающихся, и у монахов бывает греховная печаль (навеянная «слева»). Если они скорбят, что пища у них плоха, одежда груба и бедна, послушания тяжелы, помещения тесны, то, понятно, ничем не разнятся от вышеуказанных обычных людей. Но иногда подвизающиеся унывают по другой причине или, вернее, без всякой причины. Это обволакивает их тот род демонской печали, о котором говорила выше преп. Синклитикия. Какое – то «утомление» от спасительных трудов. Делается невыносимо скучно. Безотрадно. «Все одно и то же, одно и то же...» (разумеется в деле спасения). Словно какая – то чугунная плита лежит на сердце. Кругом ни единого проблеска, все постыло, уныло, неинтересно. Молитва не движется, не согревает. Духовное чтение претит. Охватывает острое чувство полного одиночества. Нет, кажется, никакого выхода из положения...

Диавол любит эти минуты. Они – его рук дело. В лучшем случае, когда видит, что человек – мужественный борец и имеет стойкое сердце, он только советует ему развлечься, внушая, что тот не иначе может избавиться от своей тоски и уныния, как отправясь к другу, к близкому человеку, в гости, в театр, наконец. (Мирских он часто, даже при легкой скуке, посылает в театр, кино, клуб и т. п.) В худшем же случае, когда добьется того, что под гнетом уныния душа человека склоняется к полному отчаянию и безнадежию, толкает на самоубийство. Но как бы то ни было, слушать его, конечно, нельзя. Мы будем говорить о первом, чаще встречающемся случае. Преп. Синклитикия, мысль которой я развиваю, учит, что в это время надо не уступать врагу, а насильно ломать себя и подвизаться против него молитвой и псалмопением75. По – видимому, странное средство – из многих вещей выбирать именно ту, которая опротивела, но это средство единственное! Иначе враг не отойдет. Разве только тогда, когда мы одну страсть променяем на другую.

Перепродадим себя другому бесу – например блудному. Тогда уныние отойдет, и, хотя бы мы были в одиночестве, нам не будет скучно. Человек найдет для себя дело... Лучше ли ему будет от этого – пусть каждый решит сам.

О некоторых бесовских искушениях. О болезнях

«Много коварных сетей у диавола, – говорила мать Синклитикия. – Не успел поколебать душу бедностью – он уловляет ее богатством. Не одолел ее оскорблениями и поношениями – вооружается на нее похвалами и славою. Не возмог обольстить душу удовольствиями – он покушается сокрушить ее невольными трудами. Если человек побеждает диавола крепостью телесною, диавол посылает на него болезни»76.

Любой из нас может попасться в одну из этих сетей или даже во все сразу. Кто внимательно следит за своими помыслами и желаниями, а равно старается исследовать, «откуда ветер дует», то есть при находящем искушении допытывается, что явилось причиной последнего и кто виноват в том, он ли сам или соблазн со стороны пришел, – тот, при наличии определенного опыта, вскоре начнет познавать, что за многими внешними вещами невидимо для глаз, но видимо для сердца скрывается мохнатая лапа врага рода человеческого. Даже за один день трезвения, или, грубо выражаясь, внимательной «слежки», человек отметит у себя последовательность самых невероятных помыслов, к которым он как будто и не причастен. Все равно что со стороны на них смотрит. То ему обидно, что у него во всем нехватка, и отсюда поднимается ропот; если же посчастливилось получить деньги, созываются гости, покупаются вещи, шьются ненужные обновы. Вот пришли домашние от обедни (может быть, даже от св. причастия), не поспел самовар, и нас за это бранят, и нам обидно, хотя мы ясно видим, что брань не к месту; но вот, наоборот, все у нас готово, «ни сучка ни задоринки», нас хвалят, и мы не можем сдержать улыбки. И не видим, как бес записывает про нее в свою «записную книжечку», чтобы после нашей смерти предъявить нам «счет» (обвинение в тщеславии) на мытарствах.

Пришел праздник – мы проводим день в веселье, мирских разговорах, в удалении от Бога; если отвращаемся от развлечений или обязаны делать что – либо скучное и тягостно – трудное – унываем и тоскуем. При избытке сил и здоровья, когда щеки у нас что называется «кровь с молоком», предаемся страстям и гулянью; в болезни и на костылях – малодушествуем и приходим в душевное изнеможение. И так с утра до вечера и с вечера до утра. Бросаемся, как вышеупомянутый евангельский бесноватый, «в огонь и в воду», в самые противоположные страсти. А за нами бесы все записывают, записывают и записывают. Мы все это считаем за пустяки, и наличие самой – то записи считаем невероятной («ну вот, всякий пустяк будет, что ль, упомянут»), а бесы каждое молниеносное движение мысли, внушенной ими же самими или просто злой как результат наших привычек, каждый взгляд, скользнувший страстно по чужой наготе, – все записывают самым серьезным образом, со всем злорадством и ненавистью. Они знают, что это – не шутка. Какие уж тут шутки, когда Сам Бог, в данном Им человеку законе, пригрозил строго взыскивать не только за дела, но и за каждое слово и даже помышление (Мф. 5:28; 12:36). Какие уж тут пустяки, когда мы «не тленным серебром или золотом искуплены от суетной жизни... но драгоценною Кровию Христа» (1Пет. 1:18 – 19). А сколь многие не верят и в самую запись – то грехов бесами! Однако демоны и это записывают77.

Но вернемся к нашей теме. Диавол не самостоятельно изводит нас искушениями, но спрашивает на то дозволения у Бога (Иов 1:12; 2:6). И мучит не так, как ему хочется, а сколько попустит ему Господь. А Господь всякое испытание соразмеряет с силами человека. Сверх наших сил искушения не попускает и в самом искушении подает в облегчение Свою благодатную помощь (1Кор. 10:13). Так что если человек падает, то не потому, что Бог того хочет или тому способствует, – прочь такое богохульство! – а потому, что сам грешник прельщается и тянется к похоти (Иак. 1:13 – 14).

Поэтому, чтобы перенести искушение с честью и получить за него победный венец, нужно соблюдать некоторые правила, а именно поддерживать в себе известное настроение и определенные мысли. И сообразовывать с ними свои поступки.

Преп. Синклитикия так учит поступать в последнем из упомянутых выше искушений, то есть в болезнях:

«Испросив себе позволение, он [диавол] поражает тяжкими болезнями с тем, чтобы люди малодушные ослабели в любви к Богу. Посему – то тело иногда страждет сильною горячкою и томится несносною жаждою. Если ты грешник, то, страдая в болезнях, вспоминай о будущем наказании, о вечном огне, о мучениях после Суда, не малодушествуй в настоящих страданиях, но радуйся, что Бог посетил тебя, и повторяй это прекрасное изречение:

Наказуя наказа мя Господь,

Смерти же не предаде мя (Пс. 117:18).

Ты – железо, и огонь очистит твою ржавчину.

Если ты праведен и подвергаешься болезням, то чрез это от великого переходишь ты к большему. Ты – золото, и чрез огонь делаешься чище. Плоти твоей дадеся аггел (2Кор. 12:7), торжествуй; смотри, кому ты уподобился? Ты удостоился части Павловой.

Ты искушаешься горячкою? Наказуешься простудою? Но Писание говорит: проидохам сквозе огнь и воду, и извел еси ны в покой (Пс. 65:12). Достиг ты первого, ожидай и второго. Успевая в добродетели, повторяй слова Праведника: нищ и боляй есмь аз (Пс. 68:30). Сия двоякая скорбь соделает тебя совершенным, ибо Псалмопевец говорит: в скорби распространил мя еси (Пс. 4:2). В сих училищах нужд и страданий будешь ты образовывать свою душу подвигами. А враг у нас пред глазами»78.

Еще говорила:

«Когда болезнь тяготит нас, не надобно скорбеть нам о том, что от боли и язв мы не можем воспевать псалмы устами. Ибо болезни и раны служат к истреблению похотений; а и пост и земные поклоны предписаны нам для побеждения страстей. Если же и болезни исторгают эти страсти, то не о чем заботиться. Великий подвиг – терпеливо переносить болезни и среди их воссылать благодарственные песни к Богу!»79.

Опять говорила:

«Лишаемся ли мы очей? – Перенесем это без отягощения; ибо чрез это мы лишаемся органов ненасытности и просвещаемся внутренними очами. Оглохли ли мы? – Будем благодарить Бога, что мы совершенно потеряли суетный слух. Руками ли ослабели? – Но мы имеем внутри себя руки, уготованные на борьбу со врагом. Немощь одержит все тело? – Но от сего, напротив, возрастает здравие по внутреннему человеку»80.

О страсти учить других и о тщеславии

Теперь мы подошли к самой последней страсти, тщеславию и гордости. Тщеславие и гордость между собою немногим разнятся. Это самые злые и самые тонкие страсти. Встречают подвижника, когда он подходит к вратам совершенства, не оставляют в то же время и новоначальных (обычно затем, чтобы покончить с малоопытным одним разом; но об этом после).

«Враг нападает сперва объядением, негою и любодеянием, – читаем мы в поучениях сестрам преп. Синклитикии. – Эти ветры дуют особенно на возраст молодой.

Когда душа воздержала чрево, победила чистотою чувственные удовольствия, является гордость или сребролюбие. В уме являются мысли о первенстве, учении, дарованиях, заслугах»81.

О сребролюбии было уже сказано. Здесь еще можно дополнить, что эта страсть, которую надо, собственно, победить вначале, при вступлении на путь самоотречения, часто очень сильно укрепляется и в старых людях. Иногда предлогом является боязнь, что вот – де впадешь в болезнь, без денег кто ухаживать будет, врачам дать надо, место на кладбище купить и прочее (все это бывает и у монахов, не только у мирских); иногда сребролюбие происходит из желания власти и авторитета. Ибо – верна пословица: «золотой ключ подходит ко всякой двери». В наш век человек, имеющий миллионы в кармане, всегда прав. Но среди нищих и рубль имеет силу не меньшую, чем миллион среди богатых. Поэтому каждому хочется приобрести деньги, чтобы властвовать.

Итак, переходим к страсти тщеславия. Тщеславие особенно начинает налегать на человека, когда тот что – либо уже приобрел. Но бывает, что человек гордится от рождения принадлежащими ему талантами и привилегиями. Подобное устроение калибром ниже, а значит, еще гнуснее. Тот, кто тщеславится своим голосом, или красотой, или родством, или даже стенами монастыря или квартиры, в которой живет, совершает более срамной поступок, чем тот, кто хвалится приобретенными подвигами и добродетелями.

Преп. Синклитикия строго относилась к одержимым этой страстью и искореняла ее не без прижигания каленым железом. Иначе и нельзя. Жаль, до слез было бы жаль, если человек всю жизнь, в продолжение нескольких десятков лет, ночей не досыпал, не доедал, постоянно умом напрягался в молитве и в борьбе с помыслами и под конец всего лишился – всех духовных плодов здесь и награды там. Посему святая так говорила: «Отшельница, если придет к ней такое [тщеславные помыслы о своем первенстве и особых дарованиях], пусть идет в киновию. Пусть она принудит себя есть два раза в день: она должна выполнять все службы и выслушивать укоры»82.

Обратим внимание на эти удивительные слова: «Пусть принудит себя есть два раза в день...» Если кто уже приучил свой желудок питаться одной просфорой в день, пусть его от этого отучит. Ешь через силу. Это необходимо. Сказано: иди на общие послушания; схимница, становись вровень с последними послушницами; работай руками (затем и ешь досыта), выслушивай попреки и укоры.

Поневоле смиришься...

В этом нет ничего ни удивительного, ни неприличного, если схимников и затворников так смиряют. Святые схимники и отшельники сами, без нужды, то есть уже не имея тщеславия, добровольно брали на себя такие скорби, о которых нынешним людям и слушать – то тяжело. Поэтому я приведу наиболее безобидный пример83.

Некий старец – отшельник, пребывая в пустыне, говорил сам в себе, что он исполнил добродетели, и молился Богу такими словами:

– Господи, покажи мне, чего еще не достает, – и я сделаю.

Бог, намереваясь смирить помысл его84, сказал ему:

– Пойди к архимандриту85 и сделай то, что он тебе скажет.

И открыл Бог архимандриту, говоря:

– Вот некий отшельник идет к тебе. Скажи ему взять бич и пасти свиней86.

Старец, пришедши, ударил в дверь и вошел к архимандриту.

Приветствовав друг друга, они сели. Отшельник говорит ему:

– Скажи, что мне делать, чтобы спастись?

– Сделаешь ли то, что я скажу тебе?

– Сделаю.

– Возьми этот бич, пойди и паси свиней.

Отшельник пошел и стал пасти свиней.

Знавшие же и слышавшие о нем, видя, что он пасет свиней, говорили: «Видите великого отшельника, о котором мы слышали? Вот, он имеет беса и пасет свиней».

Бог же, видя, что он с таким смирением переносил оскорбления людей, отпустил его опять на прежнее место87.

Но демон тщеславия, как я упомянул выше, приступает и к новоначальным. Это обычно случается, когда они, вступив на спасительный путь после ветреной и порочной жизни, несколько на нем преуспеют. Им кажется, что они в силах врачевать неисцелимые язвы не только свои, но и всего человечества. Прочитавши несколько духовных книжек, я не говорю уже, получивши полное богословское образование, они думают, что Бог призывает их нести свет к сидящим во тьме (Мф. 4:16). Про оплакивание грехов и очищение сердца они теперь забывают. Все их помышление – об общественном служении людям («Церкви», как иногда лукаво внушает им бес). Страстное, «кровяное», по выражению отцов, движение сердца обольщенные принимают за духовное горение. Смотря по складу характера, и поступки их разные. Одни, подгоняемые демоном тщеславия, ищут дел благотворения (девы становятся сестрами милосердия, учительницами, подбирают <беспризорных> детей, составляют кружки для чтения, самообразования) – одним словом, ищут применения своим организаторским способностям; другие погружаются в мистику, подвиг, «старческое» окормление. У последних, так как делание их, хотя и неправильное, но все же не деятельное, а созерцательное по природе, получается иногда чистая прелесть, сопровождаемая «чудесными видениями и всеми злыми последствиями ее»88.

Конечно, многое из того доброго, что им хочется сделать ближнему, само по себе неплохо, нередко составляет даже прямую заповедь Божию, но несвоевременно и должно быть совершаемо при других обстоятельствах и при ином устроении души. А пока мы новоначальные – должны поучаться смирению и страху Божьему. И, конечно, никого не осуждать. При описываемом бесовском устроении обычно та и другая стороны обвиняют друг друга: одни считают лишь деятельное поприще правильным и издеваются над «созерцателями» и «чудотворцами», другие – превозносят пустынную жизнь и внутренний подвиг, считая служение ближнему совершенно неспасительным делом. Но обе стороны ведут себя лживо: и те и другие не хотят взяться за собственное духовное обучение и выдержать многолетний искус, прежде чем идти с проповедью к людям, в какой бы она форме ни выражалась, в виде ли материально – филантропической и административной деятельности или старческого окормления и затворничества в истинном значении этих слов. Основное положение отцов – «даждь кровь и приими дух» – не может быть обойдено ни одной из сторон. Так называемые «созерцатели» не имеют права осуждать оппонентов из противоположного лагеря за стремление к деятельности, потому что деятельность обязательна и для них, но только после того как они очистятся от страстей. Так, например, преп. Афанасий Афонский руководит строительными работами в монастыре (занятие, конечно, «малодуховное») и кончает жизнь, упав с лесов89. Смерть, с «созерцательной» точки зрения, не очень славная (никакого благоухания, осияний и видений при этом не происходило). «Деятели» же не должны презирать и бояться как чумы тех, которые стремятся к забытому идеалу древних отцов и столпов монашества. Делание «созерцателей», каким бы оно ни было немощным и уродливым, отображает, хотя и в качестве кривого зеркала, истинный, настоящий, единственно правильный, монашеский и спасительный путь. Ручательством этого служит душа человеческая, в частности душа русского народа, особенно аскетичного и живущего сердцем в Боге, народа, который всегда тянется не к пастырям – администраторам, хотя бы и специалистам своего дела, и даже не к блестящим проповедникам, а к пастырям – молитвенникам, к таким, которым можно открыть всю свою душу, и они тебя поймут, благодатно обвеселят исстрадавшееся твое сердце, успокоят твои мятущиеся мысли и избавят от яда сомнений, снимут с души тяжесть грехов. А встать на истинный путь можно не иначе, как начав с уединения, не развлекаемого суетою (хотя бы и на пользу ближнего), молитвы, то есть чрез путь, противоположный деятельному образу поведения.

Но бесы, не желая, чтобы человек спасся (и других спас), присматриваются к каждому с самого начала его работы Господу. Подметивши и изучивши склад его души (любит ли она общество или уединение), они затем действуют наверняка. И если человек не имеет добрых залогов в душе, если вовремя никто не придет ему на помощь или он не воспользуется предлагаемой помощью и если, главное, не найдется на небе ни одного святого или ангела, который захотел бы за него ходатайствовать пред Богом, то – человек погиб. Ни подвиги, ни молитва, ни иная какая добродетель при наличии тщеславия и гордости не помогут. Бесы, заправители этих страстей, – самые могущественные. Человек собственными силами не одолеет их. Только Господь может отогнать этих бесов и избавить нас от них. Поэтому горе новоначальному, если он возомнит о себе и решит, что сможет помочь ближнему!.. Без проверки у старца, притом опытного, а не такого, который просто прожил столько – то лет в такой – то пустыне, в схиме или в затворе, горе ему, если он все же покусится оказать это мнимое добро людям!.. Может быть, это и действительно будет добро, ибо враг хитер и сперва внушает добрые дела, но потом, когда человек утвердится в своеволии и гордости, оно обратится неминуемо во зло и в самые бесчестные страсти.

И духовная жизнь кончается. Кончается, чтобы больше никогда не начинаться. Если это монах, то может уйти из монастыря, жениться, сделаться вероотступником90. Не спасают от этого ни высокий духовный сан, ни профессорское звание, ни природный талант91.

До сих пор речь, собственно, шла о новоначальных (в миру или в монастыре), в частности о подчиненных лицах (например монастырских послушниках), молодых и по возрасту, и по положению. Но сказанное подойдет также и к старым, и к начальникам (особенно если последние молоды годами)92. «Все считают за стыд видеть старика, ходящего в детское училище, – говорит наставник богоспасительной жизни и светильник рассуждения93, – но рассмотрим внимательно, не остаемся ли мы еще при начальных правилах, хотя и обучаемся долгое время». Если это действительно так, то, конечно, совесть радеющего о своем спасении человека не позволит ему взять дело сверх своей меры. Разве только за послушание – при условии восполнения немощных сил подвизающегося молитвами и помощью тех, кто поручает ему это дело, а также и самой Церкви. (А если новоначальный берется за дело, надеясь на молитвы Церкви, то и здесь надо разобраться – может быть, ссылка на Церковь является лишь простым прикрытием для питаемого втайне тщеславия.)

Можно ли отнести вышесказанное к лицам, облеченным пресвитерским саном? <Нет, ибо им положено учить народ>. Что же касается архиереев, находящихся в подобном же положении, то епископ правящий и одновременно старающийся явить в себе «созерцательные» добродетели молчальничества, уединения, особой, свойственной безмолвникам, молитвы, уклонения от врачевания подчиненных словом убеждения, а если нужно, то и обличения – есть явление противоречивое. Ибо обеты монашествующих, содержащие в себе «долг повиновения и ученичества», и архиерейское достоинство, требующее «учительства как начальствования» (Правило 2 Константинопольского Собора, бывшего в храме Премудрости Слова Божьего), «друг другу противятся» (Гал. 5:17), что бы там ни говорили94.

Епископ на кафедре должен служить день и ночь не себе, а миру (в евангельском смысле: Мф. 5:14, Ин. 9:5), он – не «что – то такое, что засажено в губернском городе за двенадцатью стеклами», как выражается ядовито Голубинский95, а великий устроитель душ и даже телес человеческих, православных и язычников, послушливых и беззаконных (1Кор. 9:20 – 22), он должен везде учить – не только в церкви (Мф. 26:55), но и дома (Мк. 2:1 – 2), и на улицах, и на перекрестках (Лк. 13:26), и если всем известная в городе женщина дурного поведения заговорит с ним о спасении, обязан, не стыдясь и не обращая внимания на людские пересуды (Ин. 4:27), беседовать с ней. Христос даже больше позволял делать (Лк. 7:38, 44 – 45, 48 – 50).

Все это не дело монаха как такового – человека, находящегося еще в пути ко спасению, но не противоречит долгу и правам монаха совершенного, уже достигшего бесстрастия и очистившегося от страстей96. (Следовательно, учительство как монашеское служение может иметь идейное и законное основание, хотя и в исключительных случаях.)

Как бы то ни было, но если епископ под каким – либо предлогом (кроме запрещения непосредственного высшего начальства, а не в порядке частной старческой дисциплины) не совершает дел общественного служения – учительства, старчества, исповеди, проповеди, не заботится о бедных, сиротах, вдовах, – он подлежит ответственности по канонам: в лучшем случае, должен быть лишен кафедры97.

Впрочем, разобраться до конца в таком деле мы не в силах, да и не считаем себя вправе. На то есть высшие нас.

И за сказанное просим у Бога и у них прощения.

...Преп. мать Синклитикия, без сомнения, не раз видя одержимых болезнью преждевременного учительства, с истинною любовью сердца и состраданием наставляла своих сестер и всех прочих: «Тому, кто сам не испытал деятельной жизни98, опасно приниматься за научение. Если кто живет в ветхом доме, то, принимая к себе странников, может погубить их в случае падения его дома. Так и те, которые сами прежде не научились добру, погубляли приходивших к ним за наставлением. Ибо словами они призывали ко спасению, а худою жизнью более вредили своим последователям»99.

Общий вывод из всего вышесказанного: добродетель надо хранить. И хранить – хоронить – тщательно, прятать на самое дно. «Как открытое сокровище легко похищается, – поучает снова Синклитикия, – так и добродетель узнаваемая и разглашаемая помрачается. Воск тает от огня, так и душа ослабляется похвалами и теряет твердость добродетели»100.

Еще сказала: «Невозможно в одно и то же время быть траве и семени; так точно невозможно при окружающей нас мирской славе сотворить плод небесный»101.

* * *

15

Филарет (Гумилевский), архиеп. Жития святых, чтимых Православной Церковью. Январь. СПб., 1900. С. 72. Память преп. Синклитикии. – Прим, составителя.

16

Связь между любовью к ближнему и любовью к Богу и значение той и другой в деле спасения и духовного преуспеяния выяснены у преподобного аввы Дорофея.

17

«Храм была еси обитающаго в чистых дусех Слова, мудрая...» – воспевает преподобную Синклитикию св. Церковь в каноне (Минея месячная. Январь, 5 дня. Утреня. Песнь 5 канона преподобной).

18

Греческое местоимение мужского рода. – Прим. составителя.

19

Филарет (Гумилевский), архиеп. Жития святых, чтимых Православной Церковью. Январь. СПб., 1900. С. 73. Совет этот в точности применил один древний египетский подвижник. Он даже сделал больше: взял свой хитон, пропитал его сукровицей от трупа любимой женщины и положил пред собой в келье. Страсть, при помощи Божией, после этого (смрад – то какой! – Еп. Варнава) прошла (Древний Патерик. М., 1899. С. 76. Гл. 5, 25(22)).

20

Достопамятные сказания о подвижничестве святых и блаженных отцов. СПб., 1871. С. 383. О матери Синклитикии, 2. Последнее относится к жесточайшей из страстей – дерзости. <Подробности о ней см.: Варнава (Беляев), еп. Основы искусства святости. Т. 2. Нижний Новгород, 1996. Отдел III. Гл. 3. § 6. Дерзость.> Некоторые ее составные части сами по себе являются блудом, вся же она для последнего укатывает дорогу.

21

Достопамятные сказания. С. 383 – 384. О матери Синклитикии, 5.

22

Что так одевались тогдашние девственницы, можно удостовериться из цитат многих авторов, современных рассказываемому событию и приведенных у архиеп. Филарета (Гумилевского) (Жития святых... С. 330).

23

Достопамятные сказания. С. 387. О матери Синклитикии, 10. См. также: Древний Патерик. С. 182 – 183. Гл. 10, 97 (70).

24

Достопамятные сказания. С. 389. О матери Синклитикии, 16.

25

Там же. О матери Синклитикии, 17.

26

Сам Бог есть Свет: Единый, Несравненный, Ипостасный (Ин. 1:5), ангелы – тоже светы, но уже в относительном смысле, «свети бывающе втории», свет их заимствованный, отраженный от Святой Троицы («Света Первого»), «от первыя приемше Жизни» (Минея служебная. Ноябрь, 8 дня. Утреня. Стихиры 1 и 2 на «Господи, воззвах»).

27

Нилус С. Дух Божий, явно почивший на о. Серафиме Саровском в беседе его о цели христианской жизни с симбирским помещиком и совестным судьей Николаем Александровичем Мотовиловым. М., 1903. Статья эта напечатана также в книге того же автора: Великое в малом. Царское Село, 1905. С.197 – 199.

28

См.: Достопамятные сказания. С. 320, 324, 355, 372.

29

Кондак праздника Преображения.

30

«Этот же род...» Намек на разные степени бесовской иерархии. Она действительно существует. Так, по этой же причине не мог изгнать сначала демона Павел Препростой в известном из «Лавсаика» случае (СПб., 1873. С. 122 – 123. № 25). Есть и другие, более специальные, сведения о делении нечистых духов на степени.

31

Св. Иоанн Златоуст. Творения. Т. 7: Толкование на святого Матфея Евангелиста. СПб., 1901. С. 590. Беседа 57, 4.

32

Достопамятные сказания. СПб., 1873. С. 383. О матери Синклитикии, 3. – Прим. составителя.

33

Отсюда следует, что и самому бесноватому, как и его заклинателю, нужен пост, «...быть не может, – говорит Златоуст, – чтобы человек, живущий среди утех, избавился от такого недуга: нет, страждущий таким недугом имеет особенную нужду в посте» (там же).

Поэтому «порченые», «кликуши», даже многие из истеричек должны начать сами себя врачевать сперва молитвою и постом, а потом обращаться за исцелением к святым. Кликушество почитается иногда за простую истерию. Но этот вопрос требует разрешения каждый раз со стороны не врача (психиатра или невропатолога), а духовного мужа. Наука не компетентна и не может разобраться в таких тонких душевных явлениях.

34

Достопамятные сказания. С. 386 – 387.0 матери Синклитикии, 9.

35

На эту тему подробности см. в книге: Платен М. Новый способ лечения: Настольная книга для здоровых и больных. Т. 1. СПб., 1902. С. 9 и след. За границей это сочинение выдержало до сорока изданий. Ср. ниже примечание 34.

36

Достопамятные сказания. С. 319. Об авве Пимене, 183.

37

Цит. по: блаж. Иоанн Мосх. Луг Духовный. Св. – Троицкая Сергиева Лавра, 1896. С. 221 (примечание свящ. М. Хитрова, к гл. 184).

Здравая медицинская наука говорит о том же. Знаменитый банкир и миллионер Ротшильд приехал однажды в Верисгофен, в Баварии, к не менее знаменитому пастеру Кнейпу, лечившему согласно естественному методу, и просил его дать ему совет и помочь в его тяжелом болезненном состоянии. Ротшильд подробнейше ознакомил пастора Кнейпа со своим образом жизни и сообщил, как часто и что именно он привык есть. Он подробно говорил о массе кушаний, которые он ежедневно поглощает во время четырех или пяти приемов пищи (почти у всех нас так: завтрак, обед, чай, ужин! – Еп. Варнава), и наконец, изложив картину болезни, спросил, не может ли Кнейп ему теперь сказать, чем он, собственно, болен, так как врачи ставят то один, то другой диагноз. «Конечно, – сказал почтенный пастор, – я могу вам < наверное ответить, чем вы больны: вы страдаете отсутствием второго желудка» (Платен М. Новый способ лечения. Т. 1. С. 9 – 10).

А вот другой случай. «Знаменитый проповедник Бурдалу пользовался великолепным здоровьем до глубочайшей старости. Врач спросил его, какой образ жизни он ведет. «Я ем лишь раз в сутки», – был ответ. “Не говорите только этого никому, – сказал шутя врач, – а то мы лишимся совсем заработка”» (там же. С. 258).

38

Преп. Варсонофий Великий, преп. Иоанн. Руководство к духовной жизни в ответах на вопрошения учеников. СПб., 1905. С. 330. Ответ 509 и другие.

39

Филарет (Гумилевский), архиеп. Жития святых... С. 73. – Прим. составителя.

40

«В одежде до того легкой и прозрачной, что Сенека († 65 г. по Р. X.) сравнивает ее “с хрустальной или с струей воды, просвечивающей все, что ни положат в нее”» (Классовский В. И. Помпея и открытые в ней древности. СПб., 1883. С. 145).

41

Может быть, кто – либо удивится и скажет, что здесь ничего нет особенного: ведь полунагие женщины – лица одного пола с монахинями. Но про лиц другого пола нечего и говорить. Целомудренному человеку и на свое собственное тело смотреть не полагается. Чтобы показать, как вели себя в этом случае святые, приведу два примера: случай с мужчиной, преподобным Аммуном (Житие преподобного отца нашего Антония, 27, 60 // Св. Афанасий Великий. Творения. Т. 3. Св. – Троицкая Сергиева Лавра, 1903. С. 226), и пример целомудренной женщины, преподобной Олимпиады, диакониссы при Златоусте (Жития святых...: Кн. 11. М., 1910. С. 600).

42

Этот перевод – дело архиеп. Филарета (Гумилевского: Жития святых... С. 330, Примечание 22); другой же перевод (прел. Исидор Пелусиот. Творения. Ч. 1. М., 1859. С. 210. № 367 // Творения святых отцов в русском переводе. Т. 34) темен и извращает смысл.

43

Там же. С. 74. – Прим. составителя.

44

Притом я имею дело только с теми из них, которые изданы на русском языке. В русских источниках приводится лишь краткое ее житие. Но в «Патрологии» Миня, между «Spuria» св. Афанасия Великого, и у Котельера (CotelierJ. В. Ecclesiae graecae monumenta. V. 1. Paris, 1677) ее житие и поучения занимают 76 столбцов.

45

Так же и я хотел бы, чтобы эта книжечка читалась не только лицами монашеского звания, но желал бы ей, как и всем моим сочинениям, распространения и в мирской среде. Поэтому многие положения преподобной Синклитикии толкуются мною применительно к мирским людям обоих полов и обстоятельствам их жизни и перебиваются вставками из постороннего материала. Хотя это и нарушает единство основной ткани рассказа, зато оживляет изложение, помогает не умеющим разобраться в окружающей жизни поглубже в нее вдуматься, делает поучения Синклитикии жизненными и для нашего времени, вводит много новых данных, небесполезных для желающих проходить духовную жизнь. В своих сочинениях я всегда наблюдаю пользу ближнего, а не то, что скажут обо мне ученые люди и насколько будут соответствовать мои работы всем правилам научных или (тем более) художественных методов. Лишь бы меня понимали люди, а поймут, хотя и неумелую, мою речь и заинтересуются – и слава Богу!

46

Любовь я понимаю в святоотеческом смысле, а не в нашем, житейском, когда достаточно человеку быть обходительным, добрым, милосердным, отзывчивым, даже больше возьмем – ради общества не щадящим здоровья своего, и уже его считают любвеобильным. Любовь совершенная – это совсем иное; дело высокое и словами даже трудно выразимое.

47

Здесь разумеется добывание огня посредством трения двух деревянных брусков друг о друга. На Древнем Востоке это было распространено, как и теперь у диких племен встречается. Ср.: Maspero М. Histoire ancienne des peuples de 1’Orient classique. T. 1. Paris, 1895. P. 319.

48

Там же. С. 72. – Прим. составителя.

49

Филарет (Гумилевский), архиеп. Жития святых... С. 72.

50

Древний Патерик. М., 1899. С. 117. Гл. 7, 25(18). – Прим. составителя.

51

Цит. по: Платен М. Новый способ лечения. С. 9.

52

Было время, когда ради тщеславия богачи задавали пиры даже посреди улицы, перед своими домами или при открытых окнах и дверях, чтобы все их видели (Классовский В. И. Помпея и открытые в ней древности. С. 188).

53

Достопамятные сказания. С. 383. О матери Синклитикии,4. – Прим. составителя.

54

О роли вина на Востоке и, в частности, в монастырях см.: Col. 2196 – 2198.>

55

Рамазан – девятый месяц мусульманского года, посвященный строгому посту, при котором дозволяется есть только по захождении солнца.

56

Достопамятные сказания. С. 388; Древний Патерик. С. 184. Гл. 10,101.

57

Подробности см.: <Варнава (Беляев), еп. Основы искусства святости. Т. 3. Нижний Новгород, 1996. Отдел III. Гл. 6. § 4. Размеры подвигов. – Царский путь...>

58

«Как доказали физиологи, в человеческом желудке переваривается только чисто растительная пища, тогда как при употреблении мяса только продолжается процесс разложения трупа животного». (Платен М. Новый способ лечения. С. 16. См. там же примеры и доказательства.) «Потому – то гастрономы предпочитают мясо дичи с haut gout, “с душком” [немного протухшее], т. е. в таком состоянии, когда процесс разложения подвинулся уже довольно далеко, так как при этих условиях мясо становится легче переваримым и желудку сберегается часть работы» (там же).

С точки зрения спасающихся, эти гастрономические изыски являются верхом извращения. На что лучше постная пища, которую благословляет нам в еду св. Мать – Церковь!

59

Св. Василий Великий. Творения. Ч. 5. С. Посад, 1892. С. 66. Слово о подвижничестве второе.

60

Прекрасные страницы на эту тему см.: преп. авва Дорофей. Душеполезные поучения и послания. Св. – Троицкая Сергиева Лавра, 1904. С. 173. Поучение 15. О Святой Четыредесятнице.

61

Окончательная победа над плотскими страстями нескоро дается спасающемуся. Например, блудный бес может не оставить человека до конца жизни. См.: преп. Иоанн Кассиан Римлянин. Писания. М., 1892. С. 73.0 постановлениях киновитян. Кн. VI. Гл. 1.

62

Страсти у меня, по примеру отцов, отождествляются с бесами, потому что последние заправляют первыми.

63

Хотя сами демоны часто приносят порядок в жертву тактическим соображениям, но все же систематизировать страсти по некоторым внутренним их признакам и свойствам можно. Здесь не место говорить об этом подробно, да и нет нужды. Я имею в виду, главным образом, новоначальных, а для них «тонкоразборчивость помыслов» нежелательна и неполезна (см. об этом: преп. Иоанн Лествичник. Лествица. Сергиев Посад, 1908. С. 269. Слово особенное к пастырю. Гл. 14, 7).

64

Цит. по кн.: Филарет (Гумилевский), архиеп. Жития святых... С. 74. См. также: Достопамятные сказания. С. 387.

65

В первом случае представлена у меня субъективная причина гнева: мы накричали на других за что – либо без предварительного с их стороны на нас воздействия; во втором – объективная: на нас накричали и тем задели наше самолюбие. Однако поклон и здесь нужен (ср. в молитвах ко св. причащению: «...примирися тя опечалившим»).

66

Филарет (Гумилевский), архиеп. Жития святых... С. 74.

67

Преп. Иоанн Лествичник. Лествица. С. 95. Слово 9. О памятозлобии, 12 (ср. с пунктами 2, 10, 11, 17).

68

Филарет (Гумилевский), архиеп. Жития святых... С. 74. – Прим. составителя.

69

Так, например, преп. Иоанн Лествичник говорит: «Если разум надмевает многих, то, напротив, невежество и неученость некоторым образом умеренно смиряют» (Лествица. С. 161. Слово 24. О кротости, простоте и незлобии... 29). А отсюда, принимая во внимание цену смирения, вывод...

70

Мф. 10,16. См. заключительное поучение преп. Синклитикии.

71

То, что Моисей нес подвиг по всем правилам аскетики, и в чем заключался этот подвиг, показывает св. Василий Великий в предисловии к «Толкованию на пророка Исаию» (Творения. Ч. 2. М., 1891. С. 12).

72

Преп. Иоанн Лествичник. Лествица. С. 161. Слово 24. О кротости, простоте и незлобии... 33.

73

Древний Патерик. С. 183. Гл. 10, 98 (71).

74

Культура (лат. cultura) первоначально означала обработку почвы, возделывание ее под посадку растений; в переносном смысле – развитие и совершенствование духовной и материальной жизни народа. – Прим. еп. Варнавы.

75

Псалмопение – особый род употребления Псалтири у древних монахов. Теперь оно может быть заменено чтением. Но почему и не попеть (на гласы)?

76

Достопамятные сказания. С. 384. О матери Синклитикии, 7.

77

Подробности о бесовских записях читай у св. Ефрема Сирина: «Это – злые наши обвинители, страшные мытники, описчики, данщики; они встречают на пути, описывают, осматривают и вычисляют грехи и рукописания сего человека...» (преп. Ефрем Сирин. Творения. Ч. 3. М., 1859. С. 390. Слово на почивших о Христе); также и у других отцов Церкви и в житиях святых.

78

Достопамятные сказания. С. 384 – 385. О матери Синклитикии, 7. – Прим. составителя.

79

Там же. С. 386. О матери Синклитикии, 8. – Прим. составителя.

80

Древний Патерик. С. 117. Гл. 7, 24 (17). – Прим. составителя.

81

Филарет (Гумилевский), архиеп. Жития святых... С. 74.– Прим. составителя.

82

Там же. С. 74 – 75. – Прим. составителя.

83

Древний Патерик. С. 290. Гл. 15, 67 (52). Текст несколько сокращен.

84

Возможно, что у отшельника был тончайший вид тщеславия.

85

О древних архимандритах см.: Pargoir J. Archimandrite // Dictionnaire d'archeologie chretienne et de Liturgie, publie par dom F. Carbol. T. 1. P. 2. Paris, 1907. Coi. 2740 – 2754.

86

Скажет кто: «Велико дело – нищему взять бич в руки!..» Да, очень велико. Нищий – то отшельник был, верно, славен на всю область. «Великий», как сказано ниже.

87

Может возникнуть недоумение: как раньше все было просто, человек с легкостью обращался к Богу с вопросами, а Бог ему отвечал, – тогда как многие из нынешних людей желают услышать Бога («и тогда мы уверуем»), но не получают ответа. О том, как могут вестись такие «разговоры», объяснил преп. Серафим: Нилус С. Дух Божий...

88

Подробное описание этого устроения, со многими примерами и рассказами из быта лжеюродивых, «блаженных» и т. п., полезно прочесть в: Паисий, архимандрит. Исповедь. Против хлыстов старого и нового времени // Миссионерский сборник. 1910. № 4. С. 325 – 339; № 5. С. 402 – 420 (имеется отдельный оттиск. Рязань, 1910). Есть другое издание афонцев с их же предисловием под заглавием «Вразумление заблудшим и исповедь обратившегося от заблуждения» (М., 1898).

«Исповедь» заслуживает пристального внимания всех интересующихся вопросами аскетики, тем более что автор ее, испытавший на себе самом все козни врага, давшего ему дар «прозорливости», «чудотворения», хождения босиком по снегу и прославившего его чрез это как истинного Христа ради юродивого, – этот автор, после обращения к Богу (кажется, не неправильно будет так выразиться) и многолетнего добровольного покаяния на св. горе Афонской, под руководством старцев русского Пантелеймонова монастыря, действительно послужил на пользу св. Матери – Церкви: он был назначен Синодом сперва на должность начальника Духовной Миссии в Абиссинию, потом состоял настоятелем Сафарского монастыря на Кавказе, затем проживал на покое последовательно во Флорищевой пустыни и Нижегородском Печерском монастыре, где и умер (в 1906 г.). До самой смерти своей, о. архимандрит Паисий, познавший козни врага на собственном опыте, но благодатию Божиею избавившийся от прелести и стяжавший дар рассуждения, неутомимо предостерегал своих ближних от ложных путей спасения. Он был усердным старцем – наставником простого народа, во множестве притекавшего в его келью.

89

Четьи – Минеи, 5 июля (М., 1875. Кн. 11). Сам св. Димитрий Ростовский предвидит, что некоторым кончина такая «нечестна быти возмнится, понеже не на одре скончася...»

90

Известный Илиодор. <Илиодор (Труфанов С. М., 1881 г. р.) – активный деятель Союза русского народа, в 1912 г. снял с себя священный сан (был иеромонахом). В 1920 г. объявил себя патриархом и попытался организовать «Красную церковь», став предтечей обновленчества.>

91

Таков расстрига – архимандрит Федор Бухарев, ординарный профессор и инспектор Московской духовной академии, духовный цензор, ученый богослов. О нем писал проф. Знаменский П. (История Казанской Духовной Академии. Казань, 1891 – 1892. Т. 1. С. 124 – 136; Т. 2. С. 205 – 221); см. также: Г. А. Благие делатели // Православное обозрение. 1890. Январь. С. 128 – 161.

92

Под старыми разумеются здесь старые люди, спасающиеся в миру, а под молодыми – преимущественно ученые – монахи.

93

Преп. Иоанн Лествичник. Лествица. С. 178. Слово 26. О рассуждении помыслов и страстей и добродетелей, 16.

94

Иоанн (Соколов), еп. Опыт курса церковного законоведения. Вып. 1. СПб., 1851. С. 575 – 576.

95

Голубинский Е. Е. История Русской Церкви. Вып. 1. М., 1901. С.365.

96

См.: житие преп. Виталия (Жития святых... Кн. 8. М., 1906. С. 352 – 357), преп. Элеимона (Палладий, еп. Еленопольский. "Лавсаик". СПб., 1873. С. 331 – 333. № 100) и др.

97

Правило 2 Константинопольского собора, бывшего в храме Премудрости Слова Божьего; Апостольское правило 58.

98

Выражение «деятельная жизнь» здесь употреблено в смысле подвижничества, познанного не из книг, а из опытной жизни. В этом случае и про человека созерцательного образа мыслей должно сказать, что он ведет деятельную жизнь. Так и выражается жизнеописатель знаменитого Евагрия Монаха, который «быв прежде философом только на словах, стяжал философию деятельную», т. е. те богословские знания, которые приобрел от двух Макариев (Египетского и Александрийского), Василия Великого и др., он проверил на деле, но отказался принять епископский сан, чтобы применить их на непосредственную пользу ближнего. См. эти интересные подробности в: Добротолюбие / Перевод еп. Феофана. Т. 1. М„ 1905. С. 566.

99

Филарет (Голубинский), архиеп. Жития святых... С. 75.– Прим. составителя.

100

Там же. – Прим. составителя.

101

Древний Патерик. С. 139. Гл. 8, 24(20).


Источник: Варнава (Беляев), еп. Преподобная Синклитикия Александрийская или малая аскетика: преподобная Синклитикия Александрийская, ее жизнь и поучения; сост. П. Г. Проценко. – Нижний Новгород : Издательство Братства во имя святого князя Александра Невского, 1997.

Комментарии для сайта Cackle