10. В горе или несчастии своего места оставлять не должно

(Из жизни преподобн. Афанасия. Пат. ч. I, стр. 95–96 и 100–101).

Когда кого-либо из нас постигает какое-либо горе или несчастье на месте, на котором мы живем, то нередко случается, что мы оставляем свое место и идем искать счастья на новом месте. Дело в большинстве случаев не похвальное. Нас постигло горе на нашем жительстве, а кто поручится, что избежим его и на новом? Нам трудно на старом месте? Но кто же сказал, что будет легче и на новом? Затем, разве без попущения Божия что может быть? Господу угодно было попустить на нас несчастье, но в Его же руках и избавить от несчастья и скорбь преложить на радость. А если бежали в другое место, то уже сейчас видны и недостаток веры и надежды на Бога и малодушие. Нет, уж где Господь велел что терпеть, там и терпи, и Господь обратит злое в благое, а уйдешь, пожалуй и Бога прогневишь, да и счастья не получишь. Когда преподобный Афанасий Афонский строил свою лавру, попущением Божиим случилось, что в один год сделался в ней такой неурожай и голод, что во множестве стекшиеся к нему братия, не вынося строгих подвигов и постигшего лавру искушения, один по одному разошлись, так что наконец остался один только святой Афанасий, и притом – без куска хлеба. Как ни был силен в подвигах и тверд в духе терпения святой Афанасий, но голод превозмог его, – твердость духа поколебалась, и он решился оставить лавру и идти куда-нибудь в другое место. Наутро святой Афанасий с железным своим жезлом, в смутном расположении духа, уныло шел по дороге к Карее и в пути провел уже два часа; наконец силы его истощились, и он хотел было присесть, чтобы отдохнуть, как вдруг некая жена под глубоким воздушным покрывалом показалась идущей к нему навстречу. Святой Афанасий пришел в смущение и, не веря собственным глазам, перекрестился. «Откуда взяться здесь женщине, – спросил он сам себя, – когда вход женщинам сюда невозможен?» Удивляясь видению, пошел он навстречу незнакомке. «Куда ты, старец?» – скромно спросила незнакомка святого Афанасия, повстречавшись с ним. Святой Афанасий осмотрел незнакомку с ног до головы, взглянул ей в глаза, и в невольном чувстве почтительности, потупился. Скромность одежды, тихий девственный взор её, трогательный голос, – все показывало в ней женщину неслучайную. «Ты кто? Как зашла сюда? – сказал старец незнакомке, – и к чему тебе знать, куда я? Ты видишь – я здешний инок. Чего же более?» – «Если ты инок, – отвечала незнакомка, – то иначе нежели обыкновенные люди должен и отвечать; быть простодушным, доверчивым и скромным. Я желаю знать, куда ты идешь; знаю твое горе и все, что с тобой делается, могу тебе помочь, но прежде желаю услышать, куда ты?» Удивленный беседой таинственной незнакомки, святой Афанасий рассказал ей беду свою. «И этого-то не вынес ты? – возразила незнакомка, – ради насущного куска хлеба бросаешь обитель, которая должна быть славной в роды родов? В духе ли это иночества? Где же твоя вера? Воротись, я тебе помогу». «Но кто же Ты?» – спросил Афанасий. «Я Та самая, Которой ты посвящаешь твою обитель. Я Матерь Господа твоего», – ответила явившаяся Жена, и в удостоверение Своего явления Она повелела сомневавшемуся Афанасию ударить жезлом о камень; тот исполнил сие и из камня потекла шумным ручьём вода. Пр. Афанасий хотел броситься к ногам Богоматери, но Она стала невидима. Возвратясь в лавру, он нашел кладовые, наполненными всем потребным (Ч. I, стр. 95–96).

В другой раз, когда Афанасий получил известие, что друг его Никифор, обещавший принять иночество, сделался царем, то так опечалился этим, что снова оставил свою обитель. Когда он прибыл в Кипр, то тут получил известие, что царь послал во все места своей державы строгие повеления, чтобы его, Афанасия, отыскать. Афанасий, удалившись из Кипра, хотел было идти в Иерусалим, но тут услышал, что в Палестине все под страхом по причине нашествия безбожных агарян. И стало тесно Афанасию с той и другой стороны. Он обратился с усердной молитвой к Богу и просил, чтобы научил, что ему делать. Господь явился ему и велел возвратиться в его обитель. Афанасий беспрекословно повиновался воле Божией (Пат. ч. I, стр. 100–101).

Итак, в доказательство, что не следует в несчастии переходить с места на место, возьмем в рассуждение хотя последний случай. Дома Афанасию, как мы видели, было тесно с одной стороны, а когда ушёл, то стало тесно и от обоюду. Да и в оба раза, заметно, уход его угоден Богу не был. Но заметьте: святой все-таки уходил из своей обители по нужде. А что же сказать если уходим часто и без нужды, а ради одного только малодушия? Конечно, в таком случае, мы и больше прогневляем Бога, и милости от Него потому и на новом месте ждать не должны. Поэтому, где Бог велел жить, там и будем жить. Горе постигнет? К Богу поскорее. Тяжело станет? Поскорее с молитвой к Нему. Чем более будем терпеливы, тем Он будет ближе к нам, и конечно без помощи и утешения нас не оставит. А без Бога, куда не уйдите, поверьте, – не убавите себе горя, а лишь прибавите. Аминь.