19. Пресвятая

Последнее прошение Мирной ектении в строгом понимании слова и нельзя назвать прошением, потому что смысл его другой. Смысл состоит в передаче ощущения своей готовности и одновременно обязанности. Он заключается в последних словах: «...сами себе и друг друга и весь живот наш Христу Богу предадим». Но этому окончательному смыслу готовности предать и самих себя, и все, что вокруг нас есть самого дорогого¹¹⁸, предшествует то, что Святая Церковь в своем разуме полагает оказать необходимый почет тем, кто был всегда особенно прославлен здесь, на земле, и кто, безусловно, занимает высокие места в ранге небожителей.

И среди них первое место занимает «Пресвятая, Пречистая, Преблагословенная...». Предлагаемое здесь предшествование памяти лика святых во главе с Богородицей – столь сильно выраженной готовности предать всю жизнь Христу Богу, связано с тем, что именно в этих лицах, т. е. Пресвятой Богородицы и всех святых, уже явился опыт этого предания всей своей жизни Христу Богу. О Божией Матери известно из Евангелия, что Она сохраняла все слова Сына Своего в сердце Своем (Лк.2:51). Известно, что еще со времени благовестия Архангельского «и родиши Сына...» (Лк.1:30), Она уже осознала величие Своего долга перед человечеством, что выразила в гимне Самой Себе и гимне Богу – «величит душа Моя Господа ... се бо отныне ублажат Мя все роди» (Лк.1:46–55). В этом нет никакого психологического элемента возвеличивания Самой Себя, а просто некое отдание должного этой великой фактической реальности¹¹⁹.

Постигнутое и усвоенное через веление Духа Святого сознание того, что Ей принадлежит особая миссия, до времени не вполне ясная, исполнилось окончательно в словах Архангела. Весь опыт Ее жизни после того, как кончилось Ее пребывание во храме и Ее девство было предано Ее будущему хранителю Иосифу, вся Ее жизнь имела те самые характеристики, в самом высшем качестве, которые свидетельствуются предлогом «пре» перед каждым прилагательным («Пресвятая, Пречистая, Преблагословенная»). Все годы Ее пребывания во храме, а также все дальнейшие содержания жизни, включая и те годы, которые Она пребывала на земле после рождения Сына от Духа Святого, были свидетельством того, что те определения, которые Церковь находит необходимым предлагать для сознания всеми верующими Ее высочайших достоинств, безусловно справедливы. Все они предлагаются здесь, в завершении Мирной ектении: «Пресвятую, Пречистую, Преблагословенную, Славную Владычицу нашу Богородицу и Приснодеву...»

Кратко взглянем на каждое из этих определений.

Пресвятая! Слово святость в его квалифицированном смысле, опознаваемом богословски и философски, имеет несколько иное содержание, чем то, которое обычно обусловливается сердечно-профанным переживанием. Большинство людей, которые употребляют это слово, имеют в виду высокий уровень нравственной жизни, но это только следствие, и не главное. Главный же смысл слова святой означает выделенность личности из профанного мира.

Известны два способа выделенности из профанного мира: первый – это святость и второй – проклятость. Проклятость означает полную отделенность даже от мира профанного, который выстраивается на основании простых земных падших ценностей, но в котором еще сохраняются некоторые черты мира собранности людей как образов Божиих. И до конца света, как бы ни были велики и значительны отпадения как отдельных лиц, так и всего человеческого сообщества от правды Божией, некоторые черты проклятости как знака отвержения сохраняются навсегда: «проклята земля за тебя» (Быт.3:17). И грех проклятия навсегда стал уделом падшего человечества, но особое проклятие, особая отделенность от мира Божия почиют на тех, кто всею жизнью сам обнаруживает отделенность от мира Божественного. Таким образом, «анафема», т. е. отделенность от Бога, становится их неизбежным качеством, которое они не то чтобы заслужили, не то чтобы сами привлекли к себе, но сами уже и реализовали. Они сами отлучили себя от любви Божией.

Но преимущественно значимое определение, особенно ставшее таковым в Новозаветное время, – это святость. Потому что святость означает выделенность из общего падшего мира в качестве лиц наиболее близких Богу, тех, кто всею своею верою и жизнью, которая становится оправданием делами этой веры, стремится быть в этом состоянии наибольшей приближенности, наибольшей выделенности ради Бога. Ради со-бытия с Богом. Окончательным фактом этой выделенности становится не личное человеческое стремление и готовность это стремление выявить на деле, но реальное обнаруживание этой интенции. Это лишь важнейшее необходимое условие, но сам факт святости совершается Богом – Бог выбирает¹²⁰. Притом всегда осуществляется некоторая совместность избранности. И Бог избирает Своих, и свои не отказываются от этой избранности, а, наоборот, привлекаются, притягиваются к Нему и к тому, что в Нем есть безусловного, и тем самым «свои» сами осуществляют выбор Бога. Но, прежде всего, факт избранности есть факт действия Божественного. А затем эта избранность утверждается делом жизни избранных, что и имеется в виду, когда говорят о святости.

Этот круг избранных не только бесконечно возрастает в количестве, но и приобретает новое качество святости в Новом Завете, потому что соединение с Богом становится совершенно возможным только тогда, когда Бог сходит на землю, принимает человеческий облик, и не просто принимает человеческий облик, а на Кресте и Своим Воскресением совершает спасение. Тем самым Он вновь открывает возможность безусловного соединения с Ним, утраченного при грехопадении. Спасение в этом и состояло – вернуть способность и реальность возвращения людей к Богу, утраченных ими в грехопадении. И в этом смысле можно говорить о святости ветхозаветных святых¹²¹.

Но об этих святых все-таки речь идет в несколько условном смысле, по отношению к святым Нового Завета, поэтому, когда Христос сошел во ад, Он вывел с Собою святых. Вывел, потому что они прежде все-таки томились в «шеоле». И святой праведный Иаков, когда получил известие от своих детей о смерти своего сына Иосифа, сказал: «С печалью сойду к сыну моему в преисподнюю» (Быт.37:35). Таким образом, ощущение ветхого человека о неизбежности в вечности «шеола» было в некотором смысле законообразно, хотя всегда сохранялась надежда, которая в конечном итоге и исполнилась. Иисус Христос и был исполнением этой надежды. Надежды на то, что придет освобождение. Поэтому ветхозаветные святые праведники ждали и получили освобождение с пришествием и воскресением Иисуса Христа.

А святые новозаветные получили эту выделенность (святость) по факту всей свой жизни как подтверждение своей веры. «Если будешь веровать... то спасешься» (Рим.10:9,10), – говорит апостол. И когда другой апостол говорит о важности дел – «вера без дел мертва» (Иак.2:14 ), то он имеет в виду не то, что дополнительно к вере нужны какие-то еще дела, а что необходима вера, которая свидетельствуется, подтверждается делами. Тот же апостол Иаков и аргументирует это утверждение (о соотношении веры и дел), приведя в качестве примера напоминание о патриархе Аврааме, который по повелению Господа беспрекословно повел своего сына Исаака на заклание, несмотря на то что тот же Господь обетовал Аврааму чудесным образом рождение этого сына как отца многочисленного потомства. Убийство собственного сына с любых нравственных позиций представляется делом совершенно недопустимым. Но оно становится богоугодным как исполнение повеления Божия и тем самым как живое свидетельство веры.

Очевидно, понятие «святость» вовсе не применимо в религиозном его значении по отношению к людям нерелигиозного сознания, но отчасти живущим нравственной жизнью. В соответствии с этим духовно-нравственным (но профанным!) сознанием представляется, что некоторые этические предпочтения, особенно когда они выражают милосердное отношение к разным людям, могут быть достаточными, для того чтобы признать этих людей святыми. Христианское понимание святости как Божественной избранности дает возможность и Церкви назвать целые сонмы святых угодников Божиих.

Среди всего этого сонма святых Божия Матерь занимает место, несравненно более высокое, чем те, кто даже по акту творения не имели ни малейшей тени падшести (Адам и Ева). Божия Матерь родилась от обычных родителей, хотя, разумеется, по нравственной жизни они были и святыми, но все-таки корень Евин Она в Себе имела и была призвана его разрушить. Но Божия Матерь явила всю полноту безусловной веры в Своей жизни, и эта вера, конечно, выявлялась не просто как акт умозрительный. И эта вера совсем не просто открывалась как имеющая нравственное содержание, эта вера открывалась как акт безусловной преданности Богу и Своему Сыну, преданности, гораздо выше, чем просто этической. Эта преданность и позволила Святой Церкви выразить свое отношение к Ней, как к ответившей на призыв Господа стать бесконечно стремящейся к Нему и в силу этого – «честнейшей херувим» и даже «без сравнения славнейшей серафим». Славнейшей даже среди этих высших Божественных творений! Ее выделенность, именно в этом смысле, Ее особая выделенность Богом превосходила выделенность всех остальных творений. Поэтому Она Пресвятая. Она – избраннейшая из всех избраннейших, и потому Она приобрела не только на земле, но и у Бога ту высшую славу, по которой Церковь Ее познает, даже литургически приписывая Ей это определение – Славная.