18. Аскетика

Молитва о нашем присутствии продолжается. Прежнее прошение Мирной ектении, исходя из сознания неполного присутствия участников литургии, ввиду завороженности их психологии «скорбью, гневом и нуждой», имело интенцию избавления от этих факторов. Следующее прошение «заступи, спаси, помилуй и сохрани нас, Боже, Твоею благодатию» тоже имеет в виду вероятность неполного присутствия по причине духовно-нравственных недугов. Ровно так же, как скорбь, гнев и нужда, тяжкие негативные последствия этих недугов и разрушают верные основания жизни и не дают возможность присутствовать на литургии честно, творчески и бескорыстно.

Известно, что силы зла действуют на каждого человека, внушая ему всякого рода ложные представления, неверные ценностные эмоциональные ощущения, ослабляя волевые усилия к добру и умножая такие усилия ко злу. Действия сил зла, имеющие умственное, сердечное и волевое содержание, называются помыслы. Помыслы, навеваемые силами зла, имеют самое различное содержание, в частности, в зависимости от того, на какую личность они направлены. Силам зла, бесам, известны «болевые точки» каждого человека, на которого направлены их действия, и потому эти действия часто бывают успешными, особенно когда борьба с ними не проводится или проводится очень неквалифицированно. Но даже когда такая борьба силами внехристианской аскетики и проводится, опыт показывает, что результаты ее оказываются кратковременными и незначительными. Лишь в том случае, когда человек, осознав свое бессилие, готов принять помощь Божию и даже ищет ее, он эту помощь получает, и аскетическая работа по отсечению помыслов становится небесплодной; синергетика Божественного и человеческого делания взывает напряжение стремления к духовно-нравственной чистоте от сил зла, хотя бы ради участия (присутствия) в литургической жизни.

Прошение, следующее по ходу ектении, очень интересно именно в том смысле, что оно открывает структуру молитвенных обращений к Богу в условиях такой борьбы.

Как и все другие прошения, оно направляется от первого лица множественного числа мы: «Заступи, спаси, помилуй и сохрани нас, Боже, Твоею благодатию...» Слово нас здесь понятно, прежде всего, потому, что мы, находясь на литургии, да и вообще в жизни, озабочены не о себе только, но и о всех нас. В этом отношении оно обозначает общую для всех схему, поскольку она требуется для всех: «заступи, спаси, помилуй, сохрани».

Но по своему содержанию это прошение имеет лично аскетический характер. И вот почему. Эти слова означают как бы четыре основных момента бывания личности в ее соотношении, с одной стороны, с грехом, а с другой стороны, с Богом.

Что значит заступи? Слово заступись, как кажется, нам будет более понятно¹¹⁶.

Логические и жизненные реальности свидетельствуют нам, что, по-видимому, здесь и сейчас самому человеку с грехом не справиться. Грех чрез действие сил зла наступает. И скорее всего, если вовремя не принять меры, грех победит. Самому не справиться точно, но если призвать на помощь Бога, чтобы Он Своим действием встал между тобой и грехом, не пропустить грех к себе, а себя к греху, на этом здесь и сейчас процесс заканчивается. Таинственным образом Бог, заступая, вставая впереди, не дает возможности нанести урон человеку, вопиющему: «Заступи!»

Увы! Не всегда! И не всегда слово заступи оказалось вполне искренним, потому что, с одной стороны, говорилось слово заступи, а с другой стороны, «Ах, как хочется!» И душевная реальность такова, что «как хочется!» чаще оказывается сильнее, чем «заступи», и, увы, грех проник. Грех действует. Волевая немощь и эмоциональная слабость ведут по греховным путям. Начинается разрушительное, гибельное напряжение, потому что всякое конкретное греховное действие содержит в себе губительное и губящее качество. Для того чтобы быть освобожденным от гибели, необходимо, возможно и достаточно, чтобы сила Божественной любви, по искреннему желанию и просьбе видящего свою духовно-нравственную гибель спастись, избавиться от гибели, начавшей уже действовать, чтобы эта сила любви сделала свое дело. В этом некая тайна. Тайна покаяния, тайна возвращения к Отцу Небесному. Бог как бы «выдергивает» гибнущего из болота умирания. И сие совершается, когда напряжение моления преодолевает энергию греха на этом, втором этапе. Тайна совершается, грех удаляется, и человек спасается. «Заступи, спаси...»

Но опыт показывает, что когда своевременное аскетическое действие не произведено, когда только кажется, что получил освобождение, когда вовремя не успел (и не хватило ума} испросить заступления и спасения, когда грех не только проник, но и успел сильно развратить душу, грех сделал свое черное дело, и о спасении от того, что уже случилось, речь идти не может, и согрешивший сознает свою вину перед Богом, вину, которая сама по себе уйти не может, надо ждать дальнейших реальностей и находить соответствующие пространства прошений.

Дело Божие – простить и тем самым освободить грешника. Кажется, начальное освобождение было совершено, когда Бог услышал слово спаси. Но грех, особенно если он остр и содержателен (скажем точнее, антисодержателен), состоялся на деле¹¹⁷. И даже если психологическая память о нем прекратилась, как это обычно и следует по свойствам памяти, грех как реальность не мог покинуть человека вместе с ослаблением его памяти. Например, некто обидел другого человека, и эта обида как факт нравственно-психологического переживания может оставаться надолго, а может в этом отношении скоро (или не скоро), но пройти; и он не обижается, и обидчик забыл о совершенной им обиде. И Бог спас от ее последствий. Таким образом, от самого действия греха обидчик освобожден, но сам факт жизни остался. И от этого факта жизни, если он имел такой разрушительный характер, также необходимо освободиться.

Для этого существует только одно средство, и оно заключается в том, чтобы силою Божией, несравненно большею, чем любая человеческая возможность, грех, бывший прежде как наличная фактическая реальность, уничтожался, снимался, изглаживался. Собственно, это и есть покаяние. Покаяние – это гораздо больше действие Божие, чем человеческое, потому что совершается снятие греха, и оно осуществляется только Богом. Но это снятие греха возможно только при сознании своей беды, при сознании необходимости наказания за эту беду, при желании освободиться от этой беды и при понимании, что это может быть осуществлено только высшей силой. Высшая инстанция всегда судит по милости, и тогда все бывшее становится «якоже не бывшим», становится предметом не для наказания, а для милостивого освобождения. Это и совершается в день помилования, и совершается не в ощущении только, а совершается на деле, милостью Божией. «Заступи, спаси, помилуй...»

И вот наконец освобождение и помилование вполне совершилось, грех изъят. Но опытное печальное знание свидетельствует, что опасность следующего приближения этого же или иного греха остается. Но эта опасность может быть значительно умалена или даже вовсе изжита, если Бог приведет душу в некое особое состояние сохранности. Как это сбережение совершается Богом – вполне понять невозможно, в нем также открывается какая-то глубокая духовная тайна. Но именно в этом и заключается последнее слово прошения сохрани. Сохрани, Господи, наши души в том новом освобожденном и спасенном и помилованном качестве, в котором они будут меньше поддаваться соблазнам греха.

Предложенное духовно-нравственное понимание взаимоотношения Бога, человека и греха, разумеется, представляет собою только схему, но схему достаточно всеобщую и реалистическую. Различные циклы этой схемы повторяются в различных закономерностных контекстах, а порою и действуют одновременно, чаще всего в довольно слабых дозировках, но и эти слабые дозировки действуют на участника литургии разрушительно, и потому постоянно необходимо возобновлять молитвенные обращения к Богу с просьбою освобождения от сил негативных, разрушающих душу. В частности, включая время Божественной литургии, и даже особенно на Божественной литургии, потому что аскетическая чистота и освобожденность личности есть необходимое условие, чтобы литургия осуществлялась с личностью и в личности. «И сохрани нас, Боже, Твоею благодатию».