23. Ектения
Перед нашим мысленным взором прошло все содержание так называемой Мирной (или Великой) ектении, открывающей Божественную литургию. Она (ектения) состояла из ряда содержательных и на первый взгляд не связанных между собой прошений, на каждое из которых хор отзывался: «Господи, помилуй». Раньше уже промелькнуло суждение о том, что вся Великая (или Мирная) ектения представляет собой как бы разрезанное на ряд узких полосочек единое молитвенное прошение. Это «прошение» и хотелось бы представить себе как единый текст148. Для этого необходимо проверить, можно ли представить эти разрезанные полосочки в виде некоторого целостного содержания, можно ли склеить эти обрывки текста так, чтобы получился один текст, или же это совершенно надуманное предположение. Попытаемся составить эту единую молитву. Тем более что на самом деле совершенно нетрудно представить себе такую начальную молитву, единую и цельную, открывающую действие Божественной литургии и тем самым подготавливающую священнослужителей и всех молящихся (если они молятся литургической, а не просто индивидуальной молитвой) к главному, преимущественно таинственному и бесконечно реалистическому действию литургии – Евхаристии.
Вот открывается «Благословенное Царство Отца и Сына и Святаго Духа», и, входя в него простым сознанием, мы сердечно переживаем содержание этого Царства. Совершается вход в великое таинство Церкви, таинство литургии – вход открыт: «Благословенно Царство». Царство Небесное через открытый вход литургии нисходит сюда, на землю, Царство Божие открывается человекам, Царство вечнующее допускает для себя возможность соприкосновения с временным бытием. Это объективно так, но и субъективно каждый участник литургии не лишен возможности личного переживания этого факта, и это не только потому, что для него доступна мыслимая соотнесенность своего сознания с опытом Церкви, но и потому, что реальность личностного содержания и духовного переживания находит соответствие с этим горним миром, о чем свидетельствует само слово Божие: «Царство Божие внутри вас есть» (Лк.17:21)149. И когда это Царство Божие действительно внутри нас есть, оно координируется с тем Царством Божиим, которое вне нас есть. Но приходит время, завершается пространство после прекращения временного нашего бытия, совершается над нами милость Божия, и реальность Царства Божия, которое в нас, входит в реальность Царства Божия, которое вне нас. Возможность этого становится тем более полной, чем более предметным образом открывается для нас Царство Божие как реальность Божественной литургии. Это не разные Царства Божие, но разными сторонами поворачивается для участников литургии одно и то же Царство. Внутреннее зерно Царства Божия вносится в наше бытие вместе с нашим рождением по образу Божию и крещением, на литургии в нас совершается возращение этого Царства и тем, что мы через причастие получаем еще большее приобщение к этому царству150.
Открывая духовным литургическим усилием двери этого Царства, открывая для себя возможность пребывания в этом духовном бытии, инобытии, которое осуществляется и в истории, мы, как бы вдохнув воздуха этого инобытия, начинаем тем самым первую молитву, которая, как мы надеемся, в свое время подведет нас к самому центру. Эта первая молитва есть необходимейший акт, с которого все начинается, и в этом необходимейшем акте собирается все как в некоем едином порыве, все, о чем предстоит, о чем следует помолиться, начиная свое путешествие в этом литургическом бытии.
«Господи Боже наш», – молимся мы, мы молимся Тебе о том мире, который Ты нам открыл, открыл нам еще до нашего выхода из материнского лона, и которое открывается нам в нашем опыте жизненного и церковного бытия; мы молимся, зная, что тот мир нисходит всегда свыше, и Ты являешься источником этого мира, мы молимся о том мире Свышнем, который является прибежищем и душ наших спасением. Мы молимся Богу о духовном состоянии мира, его духовной нераздробленности и чистоте. Мы молимся Богу прежде всего о том, чтобы этот Божественный мир, который нам открылся, был спасителен для всех христиан, здесь присутствующих с нами. Мы молимся Господу и просим Его и о том, чтобы действие этого мира распространялось на всю вселенную, чтобы особенно оно было ощутимым во всех Божиих Церквах, и прежде всего, поскольку мы молимся в этом храме, чтобы действие Божественной благодати излилось на внутреннее литургическое содержание жизни здесь и сейчас, во время совершения литургии. Мы молимся о храме сем, в котором совершается богослужение, не как об архитектурном сооружении (стены и крыша), но больше всего о том человеческом содержании, которое включает в себя весь человеческий материал: прежде всего, патриарха и поместного архиерея151, но и всех, кто прямым образом принимает участие в Божественной литургии в этом храме. Мы молимся в этом храме, потому что знаем, что спасение всех, желающих спасения, совершается здесь, потому что иначе никаким образом, кроме как в Церкви, которая, по существу, есть Тело Христово, мы спасены быть не можем. Мы молимся в надежде на то, что наше пребывание здесь, в этом храме, оказывается вместе с тем пребыванием во всей полноте Твоей Церкви, и надеемся, что наша молитва есть начальное дело того приобщения к полноте Церкви, при котором все (по-видимому) разрозненные Церкви соединяются воедино, мы не можем жить в раздробленном состоянии, поэтому мы молимся о соединении всех.
Мы молимся о полноте Церкви в мире, этой полнотой является храм, в который мы вошли для совершения литургии, прими нашу молитву, Господи. Мы молимся об этом храме, потому что этот храм – это люди, совершающие Божественную литургию, и поэтому мы молимся о всех людях, как о тех, кто здесь присутствует, так и о тех, кого здесь нет. Мы молимся прежде всего о всей иерархической полноте Церкви, начиная с нашего епископа, который является главой Церкви, и кончая пресвитерами, дьяконами, и о всем причте и людях, понимая, что только во всех людях, начиная от епископа и кончая прихожанами, и совершается полнота Церкви и, помимо всех, наше спасение невозможно.
Эти люди являются гражданами нашей страны, и мы все вместе молимся и о стране нашей, в которой дарована благодать Божия совершать Божественную литургию. Мы знаем, наше спасение – это каждый раз акт нашего одинокого предстояния пред Богом, но вместе с тем это есть одиночество особого рода, когда оно совершается всеми, всегда мы все и всегда вместе. Мы молимся, чтобы эта литургия совершалась в условиях тихого и безмятежного мира, который особенно возможен тогда, когда наш народ (а мы часть этого народа) живет миром и вкушает наследие этого мира. Мы молимся о том, чтобы эта страна продолжала пребывать в этом мирном состоянии, а если народ этой страны еще пока не вкусил Твоего мира духовного, мы молимся о том, чтобы Твой мир пришел в эту страну и народ. Мы молимся и о том, чтобы то место, где мы живем, стало здесь и сейчас, во время совершения литургии, средоточием этого мира. В этой стране, о которой мы молимся, поскольку она составляет какое-то духовное единство (если только она его на самом деле составляет), в этой «географии» душа особенно выделяет внутреннюю энергию нашей малой родины, с которой связаны наши жизни и наши личные переживания, и потому мы включаем в нашу молитву наш град, вспоминая в то же время о всем человеческом пространстве, всяком граде и стране. Мы молимся об этом месте, потому что оно связывает нас с бытием всей земли (мы живем не вне истории и пространства, но в истории и пространстве), и поэтому молимся о той части, о той точке истории и пространства, в которой мы находимся, потому что здесь совершается литургия.
Божественная литургия будет совершаться ее участниками без всяких лишних забот, когда все во внешнем мире (включая мир природных условий) будет благоприятствовать литургическому переживанию и будет посвящено и освящено духом Божественной любви. Ради того, чтобы никаких препятствий и не возникало, мы молимся и «о благорастворении воздухов и изобилии плодов земных и временех мирных». Мы молитвенно ищем того, чтобы все внешние обстоятельства жизни благоприятствовали тому, чтобы всегда наша литургическая жизнь имела возможность состояться, потому что и в «благорастворении воздухов» открывается энергия условия нашего пребывания здесь, на земле, и, значит, можно обнаруживать минимум попечения о том, что включает в себя понимание хлеба насущного. Попечений нет – и мы живем литургически.
И не только мы, молящиеся здесь. Наше молитвенное сердце, переживая драгоценность литургии, молится и о тех, кто по разным причинам не может здесь присутствовать, прежде всего по причинам уважительным (кто входит в разряд «плавающих, путешествующих, недугующих, страждущих»), чтобы они составляли общее число спасенных вместе с нами: «и о спасении их». Мы молимся о всех тех, кто не имеет возможности в силу трудных обстоятельств их личного бытия молиться вместе с нами. Помилуй, Господи, и введи таинственным образом в литургическое пространство тех, кто по различным (серьезным и менее серьезным) причинам отсутствует; их нет рядом с нами, а должны бы быть, и наша молитва делает реальным их присутствие.
Но больше всего мы молимся о нашем присутствии. Помяни, Господи, и нас, всех здесь присутствующих участников литургии, потому что мы нуждаемся в том, чтобы наша молитва не стала актом нашего заурядного неглубокого обращения к Тебе, в том, чтобы она была содержательной и искренней, от всей полноты наших сердец. Дай нам, Господи, освобождение от тех влияний нашей собственной психологии, которые закрывают наши души для энергии молитвенного действия; в тех же случаях, когда безобразные реальности этих психологических содержаний уже совершают свои разрушительные действия, мы просим о том, чтобы эти энтропийные стремления были изъяты из наших душ, для возвещения Твоей славы. Мы молимся о том, чтобы все внутренние условия нашей жизни не помешали бы этой нашей литургической молитве; мы знаем, что мешать может всякая скорбь, всякая нужда, всякая неприязнь; мы молимся о том, чтобы были отняты эти психологические обстоятельства, которые могут помешать нашему вхождению в созерцание Божественной литургии.
Зная наши личные нечистые, несовершенные особенности, зная, что наши души так легко могут быть податливы действию греха, мы молимся и о том, чтобы действия Божественной милости заступали нас от греха, спасали от греха уже приближающегося, миловали, когда нужно выйти из состояния греха милостью Божией через покаяние, и сохраняли впредь от возможного ниспадения в содержание греха.
Понимая, что духовные осмысленности всех жизненных откровений нашли свое точное и необходимое место в тексте молитвы, предваряющей все литургические содержания, зная, что личные переживания этих содержаний выражают, по существу, нашу глубокую преданность Богу, и вспоминая полноту духовного опыта Пресвятой Богородицы и всех святых в их преданности Богу, и мы предаем и сами себя, и друг друга, и всю нашу жизнь Христу Богу, потому что именно Ему подобает служить, потому что именно Он достоин всякой чести, славы и поклонения. Мы молимся таким образом, опираясь нашей молитвой на весь опыт бытия Святой Церкви, зная, что никогда этот опыт не может быть посрамлен, мы опираемся на опыт святости, мы опираемся на опыт Божьей Матери и всех святых. Опираясь на этот опыт, мы готовы со всей силой нашего самоотвержения отдать Тебе, Господи, наши души. Эта единая молитва манифестирует единство содержания, единство молитвенного вопля и открывает вход в новую жизнь – в жизнь духовного бытия.
Именно теперь, когда Мирная ектения предстала перед нами как единая целостная (хотя и насыщенная тематически) молитва, гораздо более осмысленным становится ее завершение: «Яко подобает Тебе всякая слава, честь и поклонение, Отцу и Сыну и Святому Духу, ныне и присно и во веки веков»152.
Открывающее начало литургии «благословенно Царство Отца и Сына и Святаго Духа», охватив молитвенно все жизненные содержания, завершается прославлением Божества. В этом состоит первая подготовка к Евхаристии.
* * *
Примечания
Разумеется, литургический ход событий органично предполагает именно такой ход ектении, каков он есть в литургии, и не только потому, что это так принято, но и для того, чтобы психологическое, а вместе с тем и духовно-нравственное внимание сослужителей (т. е. не только всех поющих, но и всех молящихся в храме) не утекало, а напряженно устремлялось в каждое отдельное прошение ектении. Когда речь идет о духовных реальностях, вниманию особенно свойственно и желательно останавливаться на духовных смыслах, но это не получается: если остановиться на том, что только что прошло, содержание службы уйдет далеко вперед, и мимо внимания пройдет много текстов. Возможно, что по внутренней интуиции составителей литургии именно таким образом и была сложена эта молитва, для того чтобы психологическая, а вместе с тем духовно-нравственная связь стала более осознанно глубокой: а если еще хор не слишком быстро поет «Господи, помилуй», можно еще успеть несколько остановиться на том тексте, который секунду назад был произнесен. Именно поэтому, даже учитывая удивительное, мощное и глубокое содержание этого вообще-то довольно простого текста, целостного и глубокого его осознания и переживания не происходит. И даже если бы в сознание ясно входило то толкование, которое предложено здесь, нет никакой гарантии адекватности переживания отдельных участков текста. И это понятно. Невозможно надеяться, чтобы на каждой литургии вспоминалось то, что однажды по ее поводу было прочитано или услышано на лекции. Но все же основные смыслы и понимания входят в глубинную память сердца, а через эту память – и в духовное переживание. И даже не так важно, всплывают ли всегда на информационной поверхности конкретные обрывки памяти или нет. Гораздо важнее то, что эта духовная кладовая будет услужливо выдавать те самые понимания, которые уже действуют в сердце, не рационалистическому сознанию, а тому, что гораздо более высоко, – духовной интуиции, интуиции веры.
Или в таком случае нужно признать, что это красивый, но далекий от реальности, от обыденной жизни образ либо это действительная правда.
Тем более что, как известно, Телом Христовым называется и вся полнота Церкви, и та маленькая частица, которую мы принимаем во время причастия: «Тело Христово приимите». Мы принимаем не кусочек Тела, но всю полноту Тела, так же как в каждой капле росинки можно увидеть все солнце. Таким же образом каждый раз мы принимаем все Тело Христово; и одновременно Тело Христово – это Церковь. Таким образом, приобщаясь Телу Христову, мы приобщаемся Царству, в котором Царь есть Тот Самый, Которого мы приняли – Тело Христово.
Они присутствуют на литургии неким духовным (не виртуальным) образом не только потому, что о них совершается молитва, но потому, что они возглавляют Церковь (епархию), выявление которой и есть тот храм, в котором совершается литургия, в частности потому, что архиерей на ней незримо присутствует и литургисает вместе со священником.
Это завершение на первый взгляд способно привести людей, занимающихся интеллектуальным анализом, в некоторое недоумение, а именно: какой смысл здесь имеет славянское слово «яко» (греческое oti, русские «ибо», «потому что», «так как»). Псевдоаналитическая «кажимость» того, что этот возглас не имеет прямой связи с конкретным содержанием прошедших перед нами прошений, упраздняется здравым духовным сознанием.