19-е число

– Пр. Иоанна ветхой лавры.

– Пр. Георгия, еп. Антиохии писидийския.

– Свв. мучч. Феоны, Христофора и Антонина.

– Пр. Никифора, игумена монастыря Катавада.

– Пр. Трифона, патриарха цареградского.

– (Св. священномуч. Пафнутия иерусалимского. Пр. Симеона босого, игумена монастыря Филофея).

Исторических сведений о преп. Иоанне в памятниках церковной письменности находится очень мало, также как свидетельств и опытов его духовной жизни. Известно только, что преп. Иоанн еще в молодых летах из любви к Богу оставил отечество (откуда он происходил, неизвестно) и, прибыв в св. землю, удалился для совершения иноческих подвигов в лавру преп. Харитона исповедника, находившуюся в пустыне Сукка². В этой лавре он и провел всю свою жизнь в аскетических трудах и достиг высокой степени нравственного совершенства и чистоты. Жил преп. Иоанн около 8 века (Четьи-Минеи).

Преп. Георгий за свои труды и подвиги был избран епископом Антиохии писидийской. В царствование Льва Армянина (813–820) он вместе с другими епископами был вызван в Константинополь, где принуждали его оставить почитание святых икон. Святитель мужественно стоял за православие и убеждал самого царя повиноваться церковным преданиям свв. отцов; за что свержен был с своего престола и сослан в заточение, где и скончался (Четьи-Минеи).

Свв. мучч. Феона, Христофор и Антонин были копьеносцами императора Диоклитиана. Будучи очевидцами страданий и чудес св. великомуч. Георгия, они бросили оружие и воинские пояса и исповедали пред царем Христа; за что в оковах брошены были в темницу. Наутро их заставляли отречься от Христа и, когда они решительно отказались от этого, подвергли мучениям. Их повесили, строгали тело железными крючьями и наконец бросили в огонь, где они и скончались, в 303 году (Четьи-Минеи).

Преп. Никифор, цареградец, сын знаменитых и богатых родителей, Андрея и Феодоры, по смерти их раздал все свое имущество бедным, оставил Константинополь и поселился в монастыре св. Андрея, в Халкидоне. Чрез несколько времени он был назначен игуменом в некоем финикийском богородичном монастыре. В Финикии преподобный обратил многих неверных к Богу и сотворил много чудес. Предуведомленный от Бога о близости своей смерти, св. Никифор назначил вместо себя игуменом благочестивого инока Иосифа, а сам отправился в Халкидон. На пути он умер после 33-летнего управления обителью (Пролог).

Преп. Трифон управлял константинопольским престолом только 4 года (928–931). По воле императора Романа (917–944), желавшего управление церковью предоставить своему сыну Феофилакту, святитель был низложен и удален в монастырь, в котором подвизался до патриаршества. Здесь он и кончил дни свои чрез два года и пять месяцев по низложении. Св. тело его было перенесено в Великую церковь и положено с патриархами (Четьи-Минеи).

Св. священномуч. Пафнутий иерусалимский претерпел страдания от меча, зверей и огня. Рака мощей его источала миро и чудеса (Его нужно отличать от преподобномуч. Пафнутия египетского, память которого 25 сентября. Месяц. Вост. А. Сергия. Т. 2. Зам., стр. 111–112).

Симеон, сын некоего священника Андрея, с ранних лет обнаруживал высокие умственные дарования и этими дарованиями обратил на себя особенное внимание епископа города Димитриады (ларисской епархии), Пахомия. Святитель взял Симеона к себе, чрез несколько времени постриг его в монаха, а потом посвятил в иеродиакона. При святителе Симеон впрочем недолго был. Имея влечение к безмолвию и уединению, преподобный удалился в монастырь на Олимпийскую гору и там предался строгой подвижнической жизни. Чтобы ослабить в себе похоть плоти, он держал самый строгий пост, на ложе свое клал камни и таким образом погружался в малый и несладкий сон. Так подвизался преподобный несколько лет на Олимпийской горе, а потом ушел на Афонскую гору и поступил в число братий лавры Афанасия. Здесь высокие иноческие подвиги Симеона скоро обратили на него внимание настоятеля лавры и братии; по воле их он был рукоположен в иерея. Живя в лавре, преподобный не раз подвергался искушениям со стороны своей братии. Так, однажды один брат, желая испытать Симеона, сказал ему в церкви: «брат, какие прекрасные у тебя волосы!» Симеон промолчал, но, придя к себе в келлию, обрезал волосы; на другой день, при встрече с тем братом, отдал ему их и сказал: «возьми, брат, они тебе нравятся». Брат устыдился, не ожидая такого оборота дела; а другие, видя такой поступок Симеона, с удивлением хвалили его. Спустя немного времени, Симеон из лавры перешел в обитель Филофеевскую, где увеличил свои подвиги и внушил ими такое уважение к себе, что братия по смерти своего игумена единогласно просили его быть настоятелем обители. Симеон, по своему смирению, долго отказывавался и, только уступая настоятельным просьбам, принял в свои руки жезл настоятельский. Высокий пример подвижнической жизни настоятеля благотворно действовал на всю братию: мир и любовь царили в обители. Все радовались и благодарили Бога, пославшего им такого пастыря, радовались особенно тому, что Симеон ни один день не оставлял своей паствы без душеполезных наставлений и благих увещаний. Так было в первые месяцы игуменства Симеона. Но где высокое служение Богу, там и сильные козни диавола. Своими хитрыми адскими внушениями успел он возмутить некоторых из братий против сего попечительного наставника. Симеон, видя неприязнь к себе своих подчиненных, терпел и молился, убеждал их и вразумлял; вразумления оказались бесполезными. Тогда Симеон с глубокою скорбию оставил Афонскую гору и поселился на горе Фламурия.

Здесь жизнь преподобного была самая суровая и строгая. В продолжение 3 лет убежищем и пристанищем ему была одна яблонь. Без сомнения она была плохою защитою против великой стужи во время зимы и нестерпимого солнечного зноя во время лета, также против напора ветров и дождей. Будучи босым, преподобный едва прикрывал наготу свою ветхою одеждою. Постелью ему служила голая земля, огня он не зажигал; два великие светила (солнце и луна) день и ночь проливали на подвижника свет и теплоту, если только последнюю можно получать от ночного светила. Перенося холод и зной и все суровые перемены погоды, подвижник в то же время вел жестокую брань с темною адскою силою, которая тревожила его разными страшными привидениями и картинами. Орудием для отражения этой темной силы у преподобного были денные и ночные молитвенные коленопреклонения и строжайший пост. Чрез три года такой высокой жизни Симеон был найден некоторыми благочестивыми людьми, искавшими место для уединенной жизни. Они просили у преподобного позволения поселиться с ним. Симеон, уже привыкший к безмолвию и строгому уединению, только после усердных и настойчивых просьб посетителей согласился принять их к себе. Вскоре после этого к преподобному начали стекаться многие из окрестных стран; одни – для того, чтобы видеть великого подвижника, другие, – чтобы разделить с ним трудный, тернистый путь к небу. Симеон, оставив при себе первых посетителей, не мог отказать в просьбе и последующим посетителям. Таким образом у него собралось много братии. Явилась надобность позаботиться о ее пропитании, и преподобный начал делать небольшие хлебные посевы. Вскоре сооружена была им небольшая церковь во имя Св. Троицы, в которой сам совершал ежедневно литургию. Устроив свою обитель по чину общежития, Симеон решился посвятить себя апостольскому служению. Для этого он оставил свою небольшую киновию и посещал разные греческие города и селения, утверждая христиан в правилах истинной веры и благочестия.

Апостольская деятельность преподобного не могла укрыться от наблюдательных взоров врагов Христовой веры, – турок. Видя, с каким благоговением относятся к нему христиане, и терзаясь завистью, турки обвинили преподобного пред Аяном, начальником города Еврипа, в том, что будто Симеон совращает магометан в христианство и порицает Магомета. По приказанию Аяна Симеона схватили, заковали в цепи и привели на городскую площадь для публичного сожжения. Когда турки собирали дрова и хворост в кучу для костра, Симеон стал помогать им. «Ведь этот костер для тебя готовится, чтобы сжечь тебя, – говорили преподобному турки. – Или ты сам себе желаешь мучительной смерти?» – «Если на то есть воля Божия, то я от души этого желаю», – отвечал Симеон. Некоторые из женщин, услышав такой ответ святого, поспешили к матери градоначальника и убедительно просили ее всевозможными средствами освободить Симеона от смерти. Мать, движимая состраданием к невинному христианину, умоляла сына своего Аяна отпустить невинного или, по крайней мере, лично допросить его, а не полагаться на доносчиков. Вразумленный просьбою матери, Аян призвал к себе обвиняемого и, увидев его в рубище и босым, невольно почувствовал к нему сожаление. «Я слышал, – сказал кротко преподобному правитель, – будто ты хочешь отвлечь нас от нашей веры и сделать нас греками. Правда ли это?» Святой смиренно отвечал: «Я учу христиан делать то, что повелевает нам св. евангелие, а оно повелевает: не красть, не исполнять нечистых пожеланий плоти, не желать ничего чужого, любить друг друга, платить охотно царские дани, твердо держаться христианской веры и чтить праздничные и воскресные дни». Градоначальник, не нашедши в ответах обвиняемого ничего достойного смерти, приказал дать ему совершенную свободу.

Освобожденный от уз, Симеон с большим дерзновением стал проповедовать всюду слово Божие. Чрез несколько времени он посетил свою обитель на горе Фламурийской. Устроив в обители все дела, он вскоре оставил ее и прибыл в Константинополь. Так благочестивого учения и здесь постоянно струился из уст преподобного, и не напрасно. Многие, слушая его поучения, исповедали пред ним грехи свои и исправляли свою жизнь; другие оставляли мир и яже в мире и поступали в обители. Потрудившись некоторое время в Константинополе на пользу многих, преподобный здесь мирно отошел в небесные селения. Тело его с честию было погребено в Халках, в храме Пресв. Богородицы.

Через два года после погребения Симеона, иноки Фламурийской обители по монастырским делам прибыли в Константинополь. Возвращаясь в свою обитель, они с дозволения местного начальства взяли с собою св. мощи Симеона и положили их в своем монастыре. При перенесении мощей много больных, притекавших с верою к раке преподобного, получало исцеления. – Время подвигов и кончины святого неизвестно (Афон. Пат. Ч. 2, стр. 254–262).