4-е число

– Св. священномуч. Иерофея, еп. афинского.

– Св. преподобномуч. Петра капетолийского.

– Св. муч. Домнины и двух дщерей её, Виринеи и Проскудии.

– Св. муч. Давикта и дщери его Каллисфении.

– Пр. Аммона.

– Пр. Павла простого.

– Св. мучеников Гаия, Фавста, Евсевия и Херимона. Обретение мощей св. Гурия, архиепископа казанского, и Варсанофия, еп. Тверского.

– (Св. Владимира. Ярославича, кн. Новгородского, и матери его Анны. Преставление Стефана Щиляновича).

Иерофей, как и св. Дионисий Ареопагит³⁷, был один из членов ареопага и тоже был обращён ко Христу ап. Павлом и поставлен им епископом в Афины. При погребении Богоматери был и св. Иерофей. Жизнь свою окончил епископ мученическим подвигом. – Феофан написал канон св. священномуч. Иерофею³⁸.

В месяцеслове Василия св. Пётр называется епископом капетолийским³⁹. Из службы в студийских славянских минеях 12 в. видно, что, беззаконный сын привёл его связанного к отцу своему мучителю богоненавистному цесарю. Он потерпел отсечение рук, ушей, ног, лишение очей и языка, вознесён на древо, якоже и Владыка, наконец ему была усечена голова, и он, раздробленный, предан огню и воде; до страдания своего он привёл супругу и внуков ко Христу.

Пр. Пётр пострадал, вероятно в 3 или в начале 4 века. Этого святого не следует смешивать с Петром, митрополитом Дамаска⁴⁰.

Памяти этих мучениц посвящено одно похвальное слово св. Иоанна Златоуста, произнесённое им в Антиохии. Об них же святитель этот говорит и в другом своём слове на четверодневного Лазаря⁴¹. Сведения об этих мученицах почерпаются из упомянутых слов И. Златоуста. Кроме того, о них говорит церковный историк Евсевий⁴². Он рассказывает об одной богатой и славной антиохианке, имевшей двух дочерей, что, когда она с дочерями своими на пути в Антиохию была схвачена воинами, то мать и обе дочери, одевшись наряднее, на половине дороги бросились в реку. Из второго слова Златоуста видно, что св. Домнина и дочери её Виринея (Вереника) и Проскудия (Просдока) погребены были в Антиохии. Это было в 4 веке⁴³.

Св. Давикт был епархом (начальником) в Малой Азии, в Асийской области, в г. Ефесе. При царе Максимиане он лишился сана и всего своего имущества, был сослан в Месопотамию и затем в Мелитину армянскую, недалеко от Месопотамии и Евфрата, где ему, по приказанию Максимиана, отсекли голову⁴⁴. Всё это претерпел св. Давикт за то, что не хотел выдать дочь свою Каллисфению за царя язычника. Св. Каллисфения, при жизни Максимиана, скрывалась сначала в Никомидии, потом во Фракии, где своими молитвами исцелила одну девицу от глазной болезни. По смерти его, сестра Константина Великого, жена нового императора Ликиния, помогла ей возвратить имущество отца её, отнятое Максимианом. Св. Каллисфения перенесла тело отца своего Давикта (по греч. памятникам Адавкта) в Ефес, где он был епархом. Здесь же около 318 г. почила в мире и сама Каллисфения⁴⁵.

Пр. Аммон происходил из Египта. В ранней юности лишился он родителей. Юноша воспитывался в страхе Божием и учился Божественному писанию. Когда он возрос, то, по настоянию дяди своего, вступил в брак с одной богобоязненной девицей. Но св. Аммон с благочестивою женой своей и в браке остались девственниками. Супруги жили, как брат с сестрой. Жизнь свою проводили они в посте, воздержании, молитвах и труде. Так прожили они 18 лет. Наконец благочестивая супруга сказала своему супругу-девственнику: «не прилично подвижнику целомудрия иметь с собой в одном жилье женщину: не хочешь ли, будем подвизаться каждый особо?» Аммон возблагодарил Бога за эти мысли, внушённые свыше жене его, и сказал своей супруге: «пусть же это жилье будет, твоим».

Тогда он отправился в пустыню, находящуюся на южной стороне Мареотского озера, за так называемою Нитрийской горой⁴⁶. В Нитрийской пустыне преподобный прожил 22 года, проводя жизнь в самых строгих иноческих подвигах. Множество отшельников собралось около него. Сначала братия жила скитски: каждый отдельно и по своему правилу, потом, по совету пр. Антония, был устроен общежительный монастырь. К концу 4 века на Нитрийской горе было уже до 50 обителей. Св. же супруга Аммона, оставшись в доме своём, основала обитель у себя и была в ней игуменьей. Пр. Аммон скончался около 350 г. По смерти его, пр. Антоний видел, как ангелы несли душу подвижника на небо.

Св. инок оставил после себя написанные им 19 увещательных глав, исполненных опытной духовной мудрости⁴⁷.

Чрезвычайное незлобие и простосердечие составляли отличительные черты пр. Павла. До вступления своего в монашество преподобный занимался земледелием.

Вступив в брак с красивой, но неблагонравной женой, и узнав, спустя долгое время, о её супружеской неверности, он решился оставить её и, уже будучи преклонным старцем⁴⁸, пошёл в пустыню к славному подвижнику Антонию Великому. Св. Антоний, который в то время жил один в пустыне удивлённо спросил Павла, что ему нужно.

«Хочу быть иноком», – отвечал Павел.

«Не можешь, – сказал Антоний: – тебе уже 60 лет, ты слишком стар, чтобы начинать пустынную жизнь; лишения и труды тебе не по силам. Иди лучше домой и работай».

«Я стану делать всё, что ты прикажешь», – отвечал святой.

Но пр. Антоний снова сказал: «я уже говорил тебе, что ты слишком стар. Если же так сильно твоё желание быть монахом, то иди в монастырь, где много братий, которые могут помочь тебе. Я же здесь живу один и по пяти дней не вкушаю никакой пищи; ты не можешь жить со мной».

С этими словами пр. Антоний затворил дверь и три дня не выходил из своей келье. На четвёртый день, отворив дверь, он, к удивлению своему, увидел, что Павел ещё стоит здесь.

«Я тебе уже сказал, – строго произнёс тогда св. Антоний, – что ты не можешь жить здесь».

«Умру здесь, но не уйду», – возразил Павел.

Такая необыкновенная настойчивость и столь великое терпение победили наконец Антония, и он принял к себе Павла. Святой уже три дня не вкушал пищи, но пр. Антоний, желая испытать его, поставил его на продолжительную молитву, потом велел ему работать плесть из финиковых ветвей верёвку. Св. Павел с трудом сплёл верёвку в 15 локтей.

Когда работа была окончена, пр. Антоний сказал ему: «нехорошо сплёл, расплети и опять сплети».

Святой безропотно повиновался и снова принялся за работу. При заходе солнца пр. Антоний, видя послушание и терпение этого старца, спросил его: «не хочешь ли со мной вкусить хлеба, отче?»

«Как ты хочешь», отвечал на это св. Павел.

Однажды пр. Антоний велел сшить ему одежду. Когда одежда была готова, преподобный сказал: «нехорошо сшил, распори её и сшей снова». Святой повиновался и снова начал шить. Когда же одежда вторично была готова, пр. Антоний велел опять распороть её и сшить снова. Повеление было исполнено. Тогда пр. Антоний убедился, что св. Павел способен к пустынножительству, и построил для него возле себя келью. В тяжёлых трудах, строгом посте и усердной молитве проводил свою отшельническую жизнь новый пустынник. С полной покорностью, с послушанием безответным, сердечной любовью и простодушием внимал св. Павел повелениям своего наставника. За свою тяжёлую подвижническую жизнь и глубокое смирение своё пр. Павел сподобился получить от Господа дар чудотворения и прозорливости.

Однажды он молитвами своими изгнал из одного отрока нечистого духа. Другой раз преподобный прозрел греховное состояние души одного инока. Св. Павел стоял у дверей храма, где началось вечернее служение. Входили один за другим иноки с весёлым взором. Но один шёл мрачный и расстроенный, дух злобы хватался за его руки, чтобы оттащить его от дома Божия. Преподобный сел у порога и горько заплакал; так проплакал он во всю вечерню. Когда служба кончилась и в числе других шёл брат, прежде расстроенный, теперь же весёлый: Павел вскочил от радости, остановил брата в виду всех.

«Для общей пользы, – сказал Павел, – открой, как случилось, что ты стал иной душой?»

Тот отвечал свободно: «да, я точно был грешником, жил порочно и беззаботно. Но ныне я услышал в храме слова пророка: измыйтеся и чисти будете. Аще будут греси ваши яко багряное, яко снег убелю⁴⁹. И я в храме решился переменить жизнь мою. И теперь клянусь пред всеми буду служить Господу от искреннего сердца».

«Видите, братия, – прибавил весело Павел, – Господь готов принять каждого грешника, лишь бы мы приходили к Нему».

Смиренный подвижник скончался в 4 веке. «Иже прост на земле бе, ныне премудрейший есть на небеси, паче всех любомудрцев мира сего, и с мудрыми Херувимами зрить Христа, Божию силу и Божию премудрость; то бо есть мудрость правая, еже боятися Бога и Ему в простоте духа и незлобин сердца работающи благоугождати»⁵⁰.

Свв. мучч. Гаий, Фавст, Евсевий и Херимон были учениками св. Дионисия, епископа александрийского⁵¹. Евсевий приводит⁵² свидетельство об этих мучениках самого епископа их. Фавст, Евсевий и Херимон самим Дионисием называются диаконами. Евсевий историк прибавляет, что Евсевий диакон после был епископом лаодикийской церкви в Сирии, а Фавст, после маститый старец, скончался при нас⁵³ мученически, быв обезглавлен. По месяцеслову Василия, Евсевий умер, будучи поднят на древо и строган, а Херимон забит палками. Думают, что все мученики эти, кроме Фавста, пострадали во второй половине 3 века⁵⁴.

Описание жития святителей Гурия и Варсонофия и обретения честных мощей их составлено современником их Гермогеном, сначала святителем казанским, а потом патриархом всея Руси. «Повесть полезная, ибо близко событие пред очами нашими, – так начинает своё описание блаж. Гермоген, – но скудость разума, как бы птицу, парящую от нас по воздуху, далёким творить от нашего ума то, что представлялось близким. Надеясь, однако на множество щедрот Сына Божия, Спаса нашего Иисуса Христа и на молитвы преподобных Его угодников, ради царского повеления и патриаршего благословения, дерзнул я коснуться хартии и трости (т. е. взялся за писание). Хотя я и не обрёл людей, знавших подробно от младенческого возраста житие святителей, на месте их родины, однако же решился написать, что слышал от имевших о том верные сведения; обретению же чудотворных и нетленных мощей их я первый был самовидцем и своими руками связал святые их телеса».

Св. Гурий был родом из города Радонежа, родины пр. Сергия. Он происходил из бедного и незнаменитого рода бояр Руготиных. В доме благочестивых родителей сын получил первые уроки христианской жизни, а также и первые сведения книжные. Сыновья незнатных дворян обыкновенно служили тогда если не в службе великого князя, то при домах богатых княжеских фамилий. Св. Гурий, в крещении Григорий, был отдан на служение в дом князя Ивана Пенькова. При ясном природном уме Григорий был тихого, кроткого нрава. По своей благочестивой жизни он был истинным христианином: (чистота ли незлобие души, молитва, пост, целомудрие, щедрая благотворительность бедным вот те высокие добродетели, которые, как драгоценный венок, украшали чело юного Григория. Ум, строгая честность и благочестивая жизнь скоро расположили к нему князя и его супругу, и Григорию было поручено управление всем княжеским домом. Но товарищи Григория из зависти оклеветали его пред князем в преступной связи с его женой. Гордый и вспыльчивый князь, не разобрав дела, хотел было убить Григория. Но сын князя, более благоразумный, нежели отец его, узнав, что всё это клевета и думая, какой тяжкий позор должен лечь на дом князя от этой оскорбительной для чести гласности, если будет убит Григорий, умолял отца пощадить его. Удержав первые порывы гнева, князь придумал другой род наказания невинному Григорию. Выкопана была глубокая яма, и в ней устроен сруб, в эту-то подземную темницу князь и велел запереть Григория, как самого последнего злодея. Только небольшое отверстие вверху темницы пропускало свет в неё, и в это окошко бросали Григорию на пять дней по снопу овса и опускали немного воды. Тяжело было положение невинного страдальца; но он укреплял себя примером древних мучеников и ободрял той мыслию, что темница избавила его от соблазнов и тревог мирских, что уединение доставило ему полную свободу готовиться к вечности.

И вот блаж. Григорий «в таковой беде наипаче простирается на славословие Божие, терпя и благодаря Бога о всём».

Уже второй год заключения был на исходе, как один из друзей Григория, упросив сурового сторожа дозволить подойти к окну темницы и поговорить с несчастным узником, пришёл к Григорию ночью. Друг, спросив о состоянии заключённого, вызвался доставлять ему приличную пищу. Но Григорий отказался от этого предложения.

На предложение своего доброго товарища он сказал: «без наказания, которое терплю я, душа моя могла остаться неисцелённой; благодарение Богу за всё! В пище не имею я нужды; а прошу друга моего приносить чернила и бумаги, – я стану писать азбуки, а друг будет продавать их и деньги после покупки бумаги станет раздавать нищим».

Григорий писал маленькие книжки, в научение детям, и велел продавать их, а деньги раздавать нищим, не оставляя для себя ничего от этой продажи, кроме необходимого для бумаги и чернил. Никто не смел напомнить о нём его господину. Так прошло 2 года.

После двух лет заключения вдруг однажды свет блеснул в дверях темницы. Сотворив молитву, Григорий толкнул дверь, и она отворилась. Святой понял, что, по воле Божией, настало время его освобождения. Взяв икону Божией Матери, которая была у него в темнице, Григорий вышел из темницы и прямо отправился в монастырь Иосифа волоколамского. Здесь он был принят в число братии, постригся в монахи и получил имя Гурия.

«Бысть монах чуден, – пишет о Гурии блаж. Гермоген, – и живяше по монастырскому чину и обычаю, игумену и братии повинуяся».

За эту примерную иноческую жизнь св. Гурий в 1542 году, по смерти игумена, был избран настоятелем обители Иосифовой. Преподобному было в это время около 50 лет. Занимая столь высокую и трудную должность, св. Гурий был образцом истинного отца и наставника своей братии и достойным преемником великого основателя монастыря пр. Иосифа, который заповедал преемникам своим со всяким тщанием пещись о преданных им от Бога душах.

«Чтобы старались никого не презирать, – пишет преподобный об игуменах основанного им монастыря, – но как мягкой губкой, собирая тихую воду, смирять всякое надмение и не оставлять врачевания; если чего не уврачуешь ныне, то, по крайней мере, завтра; если же утром не послушают тебя, то, быть может, вечером примут слово; а если кто и не примет, не с тем однако же бесстыдством пребудет, но, вспомнив запрещение, усрамится и зазрит сам себя, а это уже будет началом спасения. Подобает пастырю действовать различно, быть кротким и суровым, смиренным и высоким: если бы все были кроткими, то потребна была бы одна лишь кротость, но необходим и страх, чтобы кротостью утверждать кротких, страхом же удерживать злых».

Царь Иван Васильевич Грозный уважал преподобного за его святую жизнь и нередко беседовал с ним. Пробыв настоятелем монастыря Иосифова около 9 лет, святой Гурий, по расстроенному от темничной жизни здоровью, должен был отказаться от этой должности. Он сложил с себя сан игумена и два года жил на покое как простой инок. Потом, по воле царя Иоанна Грозного, преподобный сделан был настоятелем Селижаровского монастыря. Но он пробыл здесь не более одного года. В только что завоёванное царство Казанское нужно было поставить архиепископа. Это место служения, населённое большею частью не знающими веры Христовой, требовало от архипастыря особенной мудрости и ревности апостольской. Поэтому и избрание на эту кафедру происходило необыкновенным образом. Хотя царь и митрополит желали назначить сюда пр. Гурия, однако они не дерзнули присвоить себе суда Божия. По древнему обычаю православной церкви, решено было предоставить избрание архиепископа Самому Господу Богу. На четырёх небольших листках бумаги написаны были имена четырёх избранных лиц и положены на престол Успенского собора. По совершении митрополитом молебного пения, приступили к вынутию жребия. Жребий два раза падал на Гурия. Тогда ясно стало указание Божие.

7 февраля 1555 года, пр. Гурий собором архипастырей рукоположен был в первого архиепископа Казанского. От царя первому архипастырю столь важной епархии назначено было особенное жалованье и пожертвованы разные церковные принадлежности. Святители и разные монастыри принесли от себя в дар на нужды новоустрояющейся церкви множество драгоценных вещей. В помощь святителю Гурию назначены были, по его указанию, два достойные священноинока: Герман, бывший архимандрит Старицкого монастыря, живший на покое в Иосифовой обители, и Варсонофий, игумен Пешношский.

Торжественное рукоположение святителя Гурия сопровождалось столь же торжественным отправлением его в Казань; ибо благочестивому царю и митрополиту желательно было, чтобы новый святитель вступил в свою епархию не только со всевозможным благолепием, но и как бы с непрестающей молитвой, от самого его исхода из священного кремля московского и до его пришествия в имеющий освятиться им кремль казанский; можно сказать, что всё сие странствие было как бы одно непрерывное молебствие. В неделю свв. Отец после Пасхи, 26 мая 1555 года, при звоне всех колоколов кремлёвских, митрополит всея Руси Макарий, с епископом крутицким Нифонтом и всеми архимандритами московскими и игуменами, а также и святитель Гурий с своими архимандритами и освящённым клиром, и благоверный царь с братьями и всем синклитом соединились в великий собор Успения, для напутственного молебна, и туда же принесены были священные иконы и вся церковная утварь, которые предназначались в новопросвещаемый край. Пред божественной литургией митрополит освятил воду животворящим крестом со свв. мощами и соборно двинулся в крестный ход, предшествуемый хоругвями и иконами, через Фроловские, ныне Спасские, врата. По окончании молебна, царь Иоанн принял благословение святителя Гурия и возвратился в свои палаты; вслед за царём митрополит Макарий облобызал духовного собрата, шедшего на свой трудный подвиг, и возвратился в собор; но крутицкий епископ, со всеми архимандритами и игуменами, остались при святителе Гурии для дальнейшего сопровождения. Гурий подошёл к основанию каменного Покровского собора (более известного под именем Василия блаженного), который был заложен царём Иоанном в благодарность Господу за дарование ему царства Казанского, и, окропив начаток храма св. водой, осенил на все четыре страны животворящим крестом; потом спустился крестным ходом из Китай-города к Москворецкому мосту и, прочитав молитву о сохранении царя и всего православия, осенял опять крестом. Тут простился с епископом Крутицким и, благословив народ, сошёл со всем духовенством и множеством бояр в приготовленные ладьи, не прерывая между тем молебнов Господу и Богоматери, до самой обители Симоновской; ладья святителя Гурия была образом церкви. Архимандрит Симоновский со всей братией вышел навстречу ему с хоругвями и крестами, и вслед за ним архиепископ поднялся на крутой берег к монастырю; там, в соборной церкви, довершил молебен и потом служил божественную литургию. Сколько надобно было силы телесной и духовной, чтобы совершить такое молитвенное действие! В трапезе братской странствующие вкусили пищи, вместе с провожавшим их клиром, и провели в обители остаток дня; на следующее утро вся церковная утварь, предназначенная в Казань, была уложена на ладьях, для дальнейшего плавания, и святитель Гурий, в последний раз благословив столицу, которой уже более не суждено ему было видеть, двинулся по водам при звуке колоколов. На пути в каждом городе святитель встречаем был молебствиями и сам совершал торжественные моления, так что всё путешествие св. Гурия до самой Казани, продолжавшееся два месяца, было почти непрерывным молением. Правила, которыми должен был руководиться архипастырь новопросвещаемой страны, были таковы: прежде всего поучать духовенство; новокрещенных утверждать в вере и благочестии; блуждающих магометан и язычников обращать к св. вере убеждениями, не прибегая к насилиям; более других знатные лица, обращающиеся к вере, учить истинам евангелия в доме архипастыря; за магометанина и язычника, осуждаемого судом за преступление, но принимающего св. веру, ходатайствовать пред начальством о прощении вины его. Не мало здесь потрудился святитель в деле евангельской проповеди. На втором году своего служения св. Гурий начал строить близ Казани Зилантов монастырь. Обитель эта была замечательна своим уставом. По уставу иноки этого монастыря должны были заниматься обучением детей чтению и письму, преимущественно же Закону Божию. И теперь ещё, спустя 300 лет, жители Казани не прежде начинают учить детей своих грамоте, как наперёд испросив благословение св. Гурия у мощей его. Таковы были заботы святителя о духовном просвещении казанского края. Его труды в деле проповедания слова Божия принесли в казанском крае обильные плоды. Божественный муж, по свидетельству блаженного Гермогена, писателя жития его, учением своим привёл ко Христу множество душ. Заботясь о просвещении своей паствы светом евангельским, святитель Гурий в то же время был истинным отцом, утешителем и попечителем всех, требующих помощи и утешения. Св. Гурий всегда сострадал бедствиям ближних и никого не оставлял без помощи и утешения; нищих кормил, неимущих удовлетворял всеми потребами, заступался за вдов и си рот и избавлял их от различных бед. Царь Иоанн Грозный высоко ценил труды и заботы святителя о своей пастве.

«О Боже, как бы счастлива была русская земля, если бы все владыки таковы были, как преосвященный Макарий, и ты, и Дионисий и столько же пеклись о своей пастве!» – так писал Грозный святителю Гурию.

Такие труды святителя, при слабости его телесных сил, крайне ослабленных ещё тяжёлым темничным заключением, окончательно расстроили его здоровье и причинили ему болезнь, которая через три года свела святителя в могилу. Св. Гурий скончался 4 декабря 1563 года. Перед смертью он принял схиму. Так кончил своё земное странствование святой подвижник, который неусыпно заботился о спасении своей паствы и своём духовном совершенствовании.

«На всякий день, – говорит блаженный Гермоген, – как бы начало спасения полагал он; всякое утро с полным вниманием осматривал себя, и то, что окружало его, и что предстояло ему в наступающий день, дабы по небрежности или неосторожности не сделать чего-либо противного Господу и вредного своей душе, или кому-либо из своей паствы, но старался провождать весь наступающий день совершенно богоугодно и спасительно».

«Всё настоящее время, – говаривал он, – есть время трудов; вознаграждение получается в жизни будущей; небесные радости будут дарованы только тому, кто на земле подвизается и для получения благ нетленных оставляет тленные. До́лжно подвизаться, несмотря ни на какие трудности и неудовольствия, яко недостойны страсти нынешнего времени к хотящей славе явитися в нас⁵⁵», Св. Варсонофий родился в г. Серпухове, где отец его был священником. У отца своего иерея Василия Варсонофий, в мире Иоанн, получил первые познания в грамоте и в Писании божественном. В юности своей Иоанн должен был перенести тяжёлое испытание.

На Серпухов напали крымские татары и увели мальчика в плен. Но юноша не пал духом; он находил себе утешение в частой и пламенной молитве к Богу. В плену Иоанн выучился татарскому языку, так что мог свободно не только говорить, но и писать на нём. Три года продолжался плен его. По прошествии этого времени, отец его, иерей Василий, на собранные с большим трудом и лишениями деньги выкупил своего сына и привёз его в Москву. Но, освободившись от ига татарского, отрок Иоанн решился принять на себя другое иго – бремя иночества. По возвращении на родину, Иоанн вскоре оставил мир и сделался иноком Андрониева монастыря с именем Варсонофия. Примерным подвижником благочестия явил себя здесь Варсонофий. За свою строгую иноческую жизнь Варсонофий был поставлен митрополитом Макарием в игумена Пешношской обители. Когда новопоставленный архиепископ Гурий отправлялся в Казань, пр. Варсонофий был послан туда вместе с ним. Здесь он должен был устроить Преображенский монастырь и быть в нём архимандритом. В Казани преподобный ревностно помогал св. Гурию в деле распространения христианства между магометанами и язычниками. Знание быта и языка татарского принесло в этом случае большую пользу. Много помогло при этом св. Варсонофию его умение врачевать болезни телесные искусство, которым он обладал ещё прежде. Из Казани св. Варсонофий был вызван на святительскую кафедру в Тверь. Это случилось спустя четыре года после смерти св. Гурия. Но не долго святитель занимал тверскую кафедру. Тяжёлое тогда время началось для России: мудрый прежде царь Иван Васильевич сделался бичом для своих подданных. Св. Варсонофий было свидетелем того, как тяжело и трудно было в это время блюсти правду святителям. Он с ужасом видел, как жестоко пострадали от царя друг его Герман, вызванный из Казани в Москву для поставления в митрополита, и святитель Филипп, митрополит Московский. К этому ещё присоединились другие тяжёлые народные бедствия: моровая язва и голод опустошали окрестности Тверской епархии и производили смятения народные. При таких обстоятельствах не под силу было управлять паствой св. Варсонофию, уже восьмидесятилетнему старцу, и он отказался от святительской кафедры. Получив позволение удалиться на покой, св. епископ прибыл опять в Казань, где поселился в основанной им Преображенской обители. Здесь святитель принял схиму и, несмотря на свои старческие годы, продолжал вести жизнь подвижника. Прожив здесь пять лет, св. Варсонофий мирно отошёл ко Господу. Кончина его последовала в 1576 году, апреля 11 дня. Святитель был погребён в Преображенской обители, рядом со св. Гурием.

Спустя 32 года после кончины святителя Гурия и почти 20 лет со времени преставления св. Варсонофия, в 1595 году, по повелению благочестивого царя Феодора Иоанновича, в Преображенской обители начали строить каменный храм на место прежней деревянной церкви. Этот храм должен был принять более обширные размеры. Для этого нужно было восточную стену поставить гораздо далее прежнего первоначального алтаря. По необходимости пришлось коснуться гробов святителей Гурия и Варсонофия. Тогда открылись их нетленные мощи.

«Это было 4 октября, – пишет св. Гермоген, в то время архиепископ Казанский, об открытии честных мощей этих угодников Божиих, – и мне смиренному пришли поведать, что уже достигли до цельбоносных гробов преподобных отцов; тогда со всем освящённым собором принесши Господу Богу бескровную жертву и отпев панихиду, пришли мы на монастырь и поклонились нетленным гробам преподобного Гурия и Варсонофия; сперва вскрыли гроб архиепископа, и чудное нам представилось зрелище, какого не надеялись созерцать: вся рака исполнена была благоуханного мира; мощи же его плавали поверху, как губа напоенная, нисколько не погружаясь, ибо нетлением одарил Бог честное его тело, как и ныне всем зрится, только верхней губы несколько коснулось тление, прочие же члены все были целы. Сам я недостойный грешной моей рукой коснулся святого тела и чувствовал, как оно плавало, осязал и погребальные ризы, и они были крепки; прикасался мантии и прочей погребальной одежды, но хотя и крепко их тянул, они были крепче новых. В изголовье у святителя Гурия лежал греческий клобук, вязанный и не довершённый, о котором рассказывали ученики Варсонофия, что делан был самим преподобным для преосвященного Гурия, и когда преставился архиепископ, то Варсонофий, от великой любви своей, положил ему в гроб не довершённый им клобук; так говорили ещё жившие тогда ученики его, старец Евфимий и старец Евстратий, в памяти коих свежо было сие событие. Мы же соборно осмотрели клобук сей и взяли из него одну прядь; но едва могли расторгнуть, потому что она была крепче новой, а благоуханное миро перелили из гробницы в особый сосуд, и православные христиане, иноки и миряне, жены и младенцы, от помазания миром сим получали облегчение, прославляя Господа и Его святителя Гурия».

«Потом открыли мы раку преподобного Варсонофия, – продолжает св. Гермоген и увидели его мощи, многим нетлением почтенные от Бога; тление коснулось только ног преподобного, но не разрушило костей, совершенно крепких; не было даже никакой слабости в составах, как и у св. Гурия. Вместе с Арсением, архимандритом обители святого Преображения, переложили мы св. мощи из гробов в ковчеги, вместе с их погребальными ризами, столь же крепкими у Варсонофия, как и у Гурия, и, удивляясь неизреченному человеколюбию Божию, с радостными слезами пели панихиду над преподобными и поставили их поверх земли, дабы все приходящие, видя сие собственными глазами, воздали славу Богу, прославляющему святых Своих, и с верой целовали святые их мощи. Два же инока, Иона и Нектарий, имевшие несомненную веру к архиепископу Гурию и посему положенные с ними в одной гробовой палате, также почтены были нетлением, даже до самой одежды; и над ними также отпев надгробные песни, предали их опять земле».

Святитель Гермоген немедленно известил об этом чудесном событии благочестивого царя Феодора Иоанновича и патриарха Иова. Царь и патриарх прославили Бога и повелели хранить св. мощи поверх земли, с южной стороны алтаря большой церкви, которая ради этой святыни вскоре была благолепно украшена.

«Да будет воспомянуто и то обстоятельство во славу Божию, – говорит Гермоген, – как замечали сами зиждущие, что никогда не чувствовали они такого сильного усердия к работе и никогда не имели такого успеха в прочих делах, как тогда, и Господь одарил всех их, ради Своего угодника, таким здоровьем, что ни один не заболел во всё время строения храма. Когда однажды потянули дерево на верхний ярус здания, внезапно оборвались верви и оно всей своей тяжестью пало на церковный помост, посреди множества людей, но никому не повредило, по человеколюбию Божию и заступлению свв. угодников».

Долго почивали св. мощи угодников Божиих в приделе новой церкви, устроенном в честь этих святителей, пока митрополит Матвей не перенёс их в 1630 году из обители Преображенской в кафедральный собор Благовещения. Впоследствии они были переложены из деревянной раки в серебряную. Нетленные останки святителей Гурия и Варсонофия явили множество чудотворений. Чудесную силу св. мощей первый испытал инок Иоасаф. Ему пришла дерзкая мысль открыть раку св. Гурия: но едва коснулся он, руки его стали гореть и их корчило нестерпимою болью; познав свой грех, молил он святителя о помиловании и был исцелён не только от новой болезни, но и от долго томившей его лихорадки. Случилось диакону Кириллу, той же обители Преображения, упасть с лестницы и сломать себе ребро; тяжко страдая от жестокой боли, находясь без сна и движения в течении трех дней, призвал он молитвенно обоих преподобных с тёплой к ним верой и возлёг с трудом на больной бок; уснул и проснулся без болезни, так что сам мог прийти и воздать благодарение у св. мощей угодников Божиих.

Ключарь собора, Иоанн, сильно страдавший глазной болезнью, так что не мог вкушать пищи, в день памяти святителя Гурия, 4 декабря, велел подвести его к раке святителя и, приложась к мощам, получил исцеление.

Но особенно замечательно исцеление дьяка Панкратьева, о котором он сам рассказывал патриарху Иову. Он был так болен, что близок был к смерти. В тяжком страдании молился он Богу и призывал на помощь новоявленных чудотворцев казанских. Затем в тонком сне казалось ему, что он в соборном храме видит архиепископа Гурия; святитель хотел взять его за правую руку, но он пал на землю.

Тихо приподняв его, святой сказал: «не скорби, раб Божий Иоанн; Господь помиловал тебя, и ты будешь здоров; но иди и благословись у друга моего Варсонофия».

Святитель сам повёл его к правому углу собора, где стоял епископ Варсонофий, и сказал: «брат Варсонофий! благослови Иоанна и освободи его от болезни».

Варсонофий благословляя сказал: «не скорби, чадо Иоанн! по вере твоей к Богу ты будешь здоров».

Пробудясь мгновенно от сна, Иоанн начал плакать пред свв. иконами и призывать на помощь святителей казанских и почувствовал себя совершенно здоровым.

Так прославил Бог Своих угодников. Служба этим святителям составлена св. Дмитрием ростовским⁵⁶.

Владимир Ярославич был старшим сыном кн. Ярослава великого. Он родился в 1020 году.

В 1034 году, когда Владимиру было всего только 14 лет, отец посадил его на княжеский престол: как старшему сыну, ему дана была область Новгородская, старейшая из областей русских. Управлять княжеством юному Владимиру, без сомнения, помогали своими советами опытный и мужественный воевода Вышата и благочестивый епископ Лука.

Придя в надлежащий возраст, князь проявил не раз воинскую отвагу и мужество в боях.

В 1042 году Владимир ходил на ям (нынешних финнов) и разбил их.

На следующий год отец послал его с сильной дружиной на греков, чтобы наказать их за оскорбление русских купцов и за убийство одного из них. Послы греческого императора Мономаха вышли навстречу и обещали Владимиру наказать виновных; но князь, не доверяя словам тех, которые обманывали уже не раз, шёл вперёд. Тогда Мономах велел взять под стражу всех русских, которые были тогда в Константинополе, и выслал корабли против судов Владимира. Три галеры с греческим огнём врезались в средину русских судов и зажгли их. Кроме того, поднявшаяся буря разметала и потопила малые суда русские, в том числе и судно князя.

Но один из дружины княжеской, по имени Творимис, спас Владимира и вместе с ним воевод отца его Ярослава, взяв их к себе на лодку. Вышата собрал до шести тысяч воинов, спасённых от бури, и повёл их сухим путём на родину; сам же князь с оставшимися судами пустился в обратный путь морем.

Мономах послал за русскими сухим путём и морем. 24 галеры обогнали новгородского князя и пересекли ему путь. Но Владимир окружил их своими лодками, разбил наголову и возвратился в Киев со множеством пленных. Св. кн. Владимир оставил в Новгороде великий памятник благочестия Софийский собор, который стоит там и до сего времени. Величественный храм заложен был 1045 г. и освящён в 1049 году. Благоверный князь усерден был к храму Божию и к писанию божественному. По его желанию в 1047 году одним священником списаны были пророческие книги с толкованиями свв. отцов.

Св. Владимир скончался ещё в молодых летах: 32 года было князю, когда в 1051 году, 4 октября, последовала его кончина. Останки его положены были в созданном им Софийском храм.

В 1180 году его св. мощи были уже открыты и для них была устроена особая рака.

«1439 г. архиепископ Евфимий позлати гроб князя Владимира, внука великого Владимира, и подписа; такожде и матери его гроб подписа и покров положи, и память им устави творити на всяко лето октября 4 дня».

Мать св. новгородского князя Владимира, супруга великого князя Ярослава св. Анна преставилась 10 февраля 1051 года. Она была дочерью Олава, короля шведского, и первое имя её было Ингигерда. По-гречески она называлась Ириной. Нежная мать переселилась из Киева в Новгород, где провела остаток дней своих со своим первенцем Владимиром. Здесь она перед кончиной своей первая из княгинь русских приняла иноческий чин и вместе с ним имя Анны.

Мощи её почивают открыто в Софийском соборе⁵⁷.

Праведный Стефан родился в Жупе (ныне Паштровитье), в южной стороне Захолмья. От благочестивых родителей своих отрок научился страху Божию.

Когда Стефан пришёл в возраст, то поступил на службу к сербскому деспоту (правителю). Будучи воеводой при деспоте, благочестивый Стефан построил в Призрене храм св. арх. Михаилу. Храбрый, умный и честный воевода приобрёл к себе расположение деспота, который подарил Стефану земли близ Срема. Здесь Стефан явился истинным благодетелем бедняков, с которыми он всегда готов был делиться своим достатком.

Когда в краю случился голод от того, что турки, воюя с сербами, угнали у них весь скот и лишили их таким образом средств к обработке земли, Стефан открыл свои житницы для несчастных. Не имея возможности защищаться от частых нападений и грабежа турок, Стефан должен был отдаться под защиту венгерского короля, который охотно принял к себе на службу честного и храброго воина. Король венгерский подарил Стефану прекрасные земли по берегам р. Дравы. И здесь святой не оставлял своим попечением требующих помощи.

Св. Стефан скончался в 1515 году и с честью был похоронен своей благочестивою супругой Еленой.

Однажды турки, которые вскоре завладели этим краем, увидели над могилой святого мужа свет. Думая, что в могиле зарыто серебро, они раскопали её, но вместо серебра они увидели нетленное тело угодника Божия. Об этом открытии объявили паше, бывшему прежде христианину и родственнику св. Стефана. Иноки Шишатовацкого монастыря (в области Срема) выпросили у паши за щедрый подарок св. мощи и перенесли их в свою обитель. После этого супруга св. Стефана, Елена, приняла монашество и стала жить уединённо недалеко от монастыря, подвизаясь в посте и молитве. Спустя три года скончалась и она и была погребена в той же обители⁵⁸.