Литурги́я
Литурги́я (λειτουργία) – богослужебная жизнь, смоделированная в новозаветном духе по образу самопожертвования Иисуса Христа; также церковные богослужения (особенно таинства евхаристии, крещения и другие последования), воспоминающие тайны во исполнение заповеди Иисуса.
Литургические обряды предполагают символическое использование материальных объектов, таких как хлеб, вино, вода, елей, соль, свечи, фимиам, иконы, предметы обстановки (престол, крещальная купель), одеяние (богослужебные облачения, крещальные одежды), здания (церковь, баптистерий, скевофилакий), и ритуальных жестов или действий, таких как помазание, благословение, знаменование, омовение или погружение, возложение рук, касание, целование, облачение или разоблачение, вкушение, шествия, поклоны, стояние на коленях и другие положения тела. У этих объектов и признаков есть согласованное значение, выраженное в формулах, сопровождающих обряд. Хотя они обладают естественной символикой, главное значение литургических символов происходит из их преображения в Новом Завете в признаки спасительного действа Бога в Иисусе Христе (например, вечеря Господня, купель крещения). Вторичные символы и жесты (например, крещальное помазание) были добавлены позже, чтобы объяснить это ядро.
На богослужении обычно председательствует служитель, обладающий священным саном (епископ или пресвитер), а служебные действия осуществляет диакон, регулирующий жесты и положение молящихся через указания (дьяконства) и объявления о намерениях молитвы (литании). Литургическую систему Церкви, включая все разнообразие ее специфических обрядов и чинопоследований, также называют «обрядом» (латинский обряд, византийский обряд).
Литургические последования содержат постоянные и переменные члены. «Ординарий» – основной каркас службы, остающийся постоянным независимо от дня, праздника или времени литургического года. Тексты ординария выражают неизменную цель богослужения; например, цель вечерни всегда заключается в возношении вечерней молитвы. «Проприй» включает элементы (чтения, гимны, Псалмодию, рефрены и т. д.), меняющиеся в зависимости от дня, праздника или литургического цикла. Рождественская вечерня – вечерняя молитва с воспоминанием Рождества Христова. Тексты проприя содержатся во множестве различных литургических книг.
В византийском обиходе термин «литургия» относится определенно к евхаристическому богослужению, часто называемому Божественной Литургией (Θεία Λειτουργία). Известно два параллельных константинопольских формуляра, атрибутируемых Иоанну Златоусту, который, по-видимому, переработал существовавшую в его времена Анафору Апостолов, и Василию Великому, который, как полагают, создал по крайней мере одну из редакций анафоры, названной его именем (Raes A. // REB. 1958. № 16. P. 158–161; WAGNER). Каждый формуляр включает 19 молитв (εὐχαί), главную молитву (ἀναφορά), заимствованную анафору антиохийского типа (Иоанном Златоустом из Антиохии, Василием Великим из Каппадокии); разработанные и вложенные в общие ритуальные рамки и структуру дьяконства; чтения, псалмодию и песнопения. Десять из этих молитв являются позднейшими дополнениями, свойственными обеим литургиям. Литургия Василия Великого преобладала в Византии приблизительно до 1000 г., когда она уступила свое господствующее положение Иоанновой службе; литургия Василия позже совершалась лишь десять раз в год (Воскресенья Великого поста; 1 января; в четверг и субботу Великой Недели; в канун Рождества и Богоявления в составе праздничной парамонии). Византийские авторы объясняют превосходство Литургии Иоанна Златоуста тем, что ее анафора значительно короче Василиевой службы. Такое объяснение сомнительно.
В своем полном виде, сформировавшемся к XII в., литургия содержала четыре главных части: 1)обряд протесиса, или чин предварительного приготовления хлеба и вина;
2) энарксис, или вводное чинопоследование из трех антифонов, литаний и молитв (MATEOS J. Célébration. P. 27–90);
3)Литургия Слова, начинавшаяся Малым Входом и Трисвятым, включая чтения из Священного Писания, вкрапленную между ними псалмодию (прокимен) и заканчиваясь литаниями и молитвами (там же, 91–173); Евхаристическая литургия, открывавшаяся Великим Входом и включающая преданафоральные обряды, анафоральный диалог, анафору, предтаинства (раздробление, вложение частицы, теплота), причащение, благодарение и отпуст. Ранняя литургия, описанная в константинопольских беседах Иоанна Златоуста 397–404 гг. (Van de Paverd 425–535), была классической позднеантичной Евхаристией, тексты которой характеризовались наличием полемики с арианством и догматическими определениями I Никейского собора. В V–VI вв., особенно с возведением Юстиниановой Святой Софии, литургия стала «имперской», приобретя пышное ритуальное великолепие. Этот период засвидетельствован дополнением Символа веры и трех важных песнопений: Трисвятого, «Единородный Сыне» и Херувикона. В V–VII вв. литургия находилась под особым влиянием константинопольской системы богослужения (Baldovin J. The Urban Character of Christian Worship. Roma, 1987. P. 167–226). В такой системе весь город был «литургическим местом», и главному богослужению праздника, синаксису, отправляемому в определенной «станции», предшествовала процессия (лития) по пути длиной до 10 км. В VI–VII вв. такие шествия происходили в Константинополе только по важным случаям, несколько элементов первой половины литургии – начальная великая синапта, три антифона, Трисвятое, сопровождающие молитвы и ектения (сугубая литания) после Евангелия – происходили во время крестных ходов.
В дальнейшем чинопоследование было дополнено литаниями, чтобы покрыть тихое прочтение молитв священнослужителями, и в IX–XII вв. развитием обряда протесиса и добавлением определенных формул к преданафоральным чинам. Большая часть позднейшей эволюции была вторичным влиянием мистагогических интерпретаций литургии как представления земной жизни Иисуса (см. комментарии).
Особенно характерны для византийской литургии интроиты, или входы, открывающие и символизирующие две главные части службы. Малый Вход символизирует прибытие Христа в мир как Слова (Логоса); Великий Вход служит прототипом вхождения в таинство тела и крови Иисуса Христа. Оба этих предзнаменования дополняются двумя позднейшими проявлениями: восхождением диакона на амвон для прочтения Евангелия и выходом предстоятеля на солею, чтобы раздать освященные дары общине верных, завершая таким образом символическую структуру богослужения.
Поскольку литургия подверглась сильнейшему монашескому влиянию, особенно после эпохи иконоборчества и последующего латинского завоевания Константинополя, эти ритуальные процессии постепенно сжались; некогда функциональные входы были ограничены внутренним пространством храма и редуцировались до простых символических ритуальных хождений по кругу, заканчивавшихся там, где они и начинались. Сами храмы по размеру становились все меньше и меньше, и некоторые элементы богослужения отступили во внутреннее святилище, за границы темплона, постепенно развившегося в иконостас. Сопрестолие, некогда возвышенное седалище, чтобы восседающее на нем духовенство было видно всей общине, пропало из апсиды; чтения и проповеди стали ритуализированной формальностью, и приобщение святым дарам, ключевой пункт всего богослужения, стало мертвой буквой, поскольку все меньше и меньше причастников подходило к евхаристической чаше.
Студитские Типиконы вводили в богослужения некоторые особенности из монашеских последований (например, типику (= изобразительны) [см. ЛИТУРГИЯ ПРЕЖДЕОСВЯЩЕННЫХ] и аполизис, или отпуст); диатаксис патр. Филофея Коккина XIV в. и Савваитские Типиконы установили заключительный церемониал и обиход византийской литургии.
Brightman F. E. Liturgies Eastern and Western. Vol. I: Eastern Liturgies. Oxford, 1896. СДЛ.DIX G. The Shape of the Liturgy, London, 1945. SCHULZ H.-J. Die byzantinische Liturgie. Vom Werden ihrer Symbolgestalt // Sophia (Freiburg/B.), 1964. № 5.