Приложения

⁴⁹¹ ... при Св Синоде Советом. Причём обучение Закону Божию поручено было миссионерам-священникам в тех соображениях, что в миссионерской школе Закон Божий составляет самый главный предмет и что истины религиозные должны служить для учащихся основой всей дальнейшей их жизни. И справедливость требует сказать, что законоучители-миссионеры, несмотря на многочисленность своих обязанностей, вели дело обучения с полным вниманием и усердием, стараясь своими уроками воспитать в детях религиозное направление и образовать в них христианский навык.

Состоя в то же время заведующими школами, миссионеры давали руководственные указания всему школьному делу как в учебно-воспитательном, так и в хозяйственном отношении. Они тщательно наблюдали за посещением учениками школы богослужения, за их поведением в храме и участием в чтении и пении; следили также за правильным распределением и ходом школьных занятий, а равно и за направлением обучающих в школе. Особенно усердным в сем случае оказался законоучитель Мироносицкой школы свящ. Гавриил Чаев, который, впрочем, исключительно сим делом и был занят.

Прочие предметы в миссионерских школах преподавали те же, что и в прошлом году, учительницы – Попова и Лопатина, с прежним усердием и заботой о выполнении программ и об усвоении учащимися преподаваемого.

В отчётном году окончило курс с льготой по воинской повинности в Улан-Эргенской школе 4 мальчика и Мироносицкой школе 2, всего 6 человек.

Дети крещёных калмыков, как крайне бедных, обучающиеся в Улан-Эргенской миссионерской школе, помещались в особо отведённой для них квартире одного местного крестьянина, с платой по 3 р. с человека в месяц. Помещение состояло из кухни и зала. Утром и в обед приготовлялся для них калмыцкий чай с молоком, а в постные дни – постный. Вечером же давалась мясная или другая питательная пища. Каждое утро и вечер прочитывались ими положенные молитвы, под наблюдением учительницы, которая по возможности часто наблюдала за благоповедением их и вне классного времени.

Всем школьникам из детей крещёных калмыков сшито по одной паре верхнего пальто, сапог и по две пары нижнего белья. Все расходы по сему предмету приняло на себя Управление калмыцким народом, отпустив для сего 400 руб. в год.

Воскресенско-Мироносицкий в дер. Золотозубовке приют, как и прежде, помещался в наёмном крестьянском доме, с платой по 120 руб. в год; равно и школа помещалась в той же наёмной крестьянской избе, мало приспособленной для школьных занятий.

В приюте призревалось до августа 9 девочек, с августа по октябрь 8 девочек и с октября до конца года 7 девочек, из коих одна взята прежними воспитателями, а другая, заразно-больная, отправлена в Астраханский Приказ Общественного Призрения. При чём на полное содержание приютских детей употреблено Комитетом 645 руб. 77 коп.

Порядок обыденной жизни приютских детей оставался без изменения тот же, какой был установлен в предыдущие годы. Кроме занятий в школе, дети занимаются ещё рукоделием – вяжут чулки, скатерти, прошивки и кое-что вышивают; по дому и кухне всё исправляют сами, за исключением печения хлебов.

Говоря о Мироносицком миссионерском приюте, нельзя не выразить сожаления, что он не оправдывает ожиданий Комитета. Потому, и в виду почти бесполезной затраты ассигнуемой Комитетом на содержание Мироносицкого приюта значительной суммы, дальнейшее существование сего приюта в настоящем его положении представляется по меньшей мере нежелательным. Окончательное решение по сему предмету Комитет находит однако возможным отложить до следующего отчётного года.

Средства Комитета, согласно Уставу Общества, образовались из членских взносов, кружечного сбора и пожертвований по сборным листам, через благочинных и священников.

Из указанных источников получились следующие суммы:

Сбор в неделю православия, на основании определения Совета от 26 мая 1889 г. и 24 июля 1891 г. за № 576, может поступать на миссионерские нужды только по особым ходатайствам Комитета, в виде единовременного пособия.

Расходные суммы Комитета, кроме церковно-кружечного на распространение православия между язычниками в Империи, назначены для употребления, по усмотрению Комитета, на местные миссионерские нужды (опред. Совета 28 января 1872 г.).

⁴⁹² – Состояние в отчётном году денежной, финансовой части Православного Миссионерского Общества.

– Число членов Общества.

– Члены действительные и почётные.

– Личный состав Совета и его деятельность в отчётном году.

– Мероприятия, направленные к умножению членов Общества и более широкому распространению сведений о нём среди православно-русского народа.

– Обсуждение предположений об открытии Киргизской миссии в Тобольской епархии.

– Заботы о приготовлении достойных кандидатов для миссионерского служения.

– Отношения Совета к миссионерским учреждениям в Симбирске и Казани.

– Вспомоществование со стороны Совета православной американской миссии.

– Участие Совета в праздновании 50-летнего юбилея Казанской Духовной Академии.

Минувший 1892 год – двадцать третий со времени открытия в Москве Православного Миссионерского Общества – не может быть отнесён к числу вполне благоприятных лет в жизни сего Общества. Последовало значительное сокращение числа членов его и вместе с тем уменьшение денежных поступлений по тем собственно статьям прихода, которые составляют один из самых важных и постоянных источников для покрытия значительных расходов Общества. Это явление объясняется бедствиями неурожая и эпидемической болезни (холеры), от которых в минувшем году пострадала значительная часть России и которые указали общественной и частной благотворительности иное направление, стоящее в самой тесной связи с вышеупомянутыми бедствиями. Но, с другой стороны, благодаря значительным экстраординарным поступлениям в кассу Совета Общества, общий итог прихода сумм за минувший год показывает даже некоторое увеличение их, сравнительно с предшествовавшими годами. Вообще положение денежной, финансовой части Православного Миссионерского Общества за отчётный год представляется в следующем виде:

Что касается числа членов Общества, то число сие простирается до 13.034 лиц. Сравнительно с предшествующим годом, здесь произошло уменьшение на 980 членов. Члены Православного Миссионерского Общества принадлежат к самым разнообразным званиям и состоянию, но преобладающим элементом до сих пор остаётся духовенство.

Вот как, например, группируются по сословиям 1.427 членов Миссионерского Общества в Полтавской епархии. Высокопоставленных лиц военного и гражданского ведомства 12, дворян 228, потомственных почётных и личных граждан 18, купцов 58, мещан 29, казаков и крестьян 315, лиц духовного звания 760, церковно-приходских школ в лице своих законоучителей 5 и 2 земских народных училища в лице своих учителей. При этом из 1427–1075 лиц мужеского пола и 352 женского.

Почётными членами Общества состоят: Его Императорское Высочество, Московский Генерал-Губернатор Великий Князь Сергий Александрович и Супруга Его Её Императорское Высочество Великая Княгиня Елизавета Феодоровна, генерал от инфантерии, член Военного Совета, генерал-адъютант Г.А. Колпаковский, высокопреосвященнейшие – Иоанникий, митрополит Киевский и Галицкий и Владимир, архиепископ Казанский и Свияжский, и дочь коллежского асессора А.Г. Товарова.

По уставу Православного Миссионерского Общества, заведывание всеми делами сего Общества принадлежит Совету, имеющему в Москве постоянное местопребывание и Епархиальным Комитетам.

В отчётном году Совет Миссионерского Общества понёс чувствительную потерю в лице двух своих членов – протопресвитера Большого Успенского собора Н.А. Сергиевского, скончавшегося 28 июня 1892 года и настоятеля Покровского миссионерского монастыря, о. архимандрита Марка, скончавшегося в Киеве 22 декабря того же года, в звании наместника Киево-Печерской лавры. И тот и другой член несколько лет сряду состояли, по избранию Совета, членами Комиссии, обычно, три раза в год ревизующей суммы Совета, причём к возложенному на них поручению они всегда относились с полным усердием и добросовестностью. Затем состав Совета до конца отчётного года оставался следующий: председатель – высокопреосвященнейший Леонтий, митрополит Московский и Коломенский, Первым помощником председателя, по его назначению, был преосвященнейший Александр, Епископ Дмитровский, Викарий Московский, а вторым помощником председателя, по избранию общего собрания 17 мая 1892 года, его сиятельство граф С.В. Орлов-Давыдов.

Членами Совета, по избранию того же общего собрания 17 мая, состояли: протопресвитер Большого Успенского собора Η.В. Благоразумов, протоиерей И.Н. Рождественский, протоиерей А.М. Иванцов-Платонов, заслуженный профессор Императорского Московского университета, тайный советник Г.А. Иванов, тайный советник Г.В. Грудев, коммерции советник А.К. Трапезников (он же и казначей Совета) и потомственный почётный гражданин В.Д. Попов; по назначению председателя: Преображенской, в Пушкарях, церкви священник А.В. Никольский, (он же заведующий письменной частью), Троицкой, на Шаболовке, церкви священник В. Ф. Руднев и коммерции советник Π.П. Сорокоумовский. Делопроизводителем состоял диакон А. Соколов.

Собрания Совета происходили в отчётном году 23 января, 24 и 27 февраля, 7 марта, 11 и 29 мая, 31 августа, 30 октября и 18 декабря. Большим разнообразием отличались дела, подлежавшие рассмотрению и обсуждению Совета и с разных сторон обнимавшие жизнь и деятельность Миссионерского Общества. Сюда прежде всего принадлежат дела, имеющие ближайшее непосредственное отношение к финансово-хозяйственной части, каковы, например, рассмотрение актов ревизионной Комиссии, свидетельствовавшей суммы Общества в Московском его отделении, суждения о способах выгоднейшего помещения избытка кассовой наличности в те или другие процентные бумаги и т. д. С другой стороны, Совет озабочен был своевременной рассылкой по епархиям подписных листов и воззваний с приглашением к пожертвованиям в пользу Общества, а также отчётов сего Общества за 1891 год, представляющих обстоятельные сведения о жизни и деятельности Миссионерского Общества и миссий в указанном году. Не останавливаясь перед значительными издержками на печатание отчётов, воззваний, надписей к сборным блюдам, подписных листов и проч., Совет питает твёрдую уверенность в том, что эти издержки с избытком вознаградятся, хотя и не вдруг и не сразу, – лишь бы тут достигаема была ясно намеченная цель возможно широкого ознакомления православно-русского народа с отечественным веропроповедничеством. В тех же видах привлечения общественного внимания и сочувствия к православно-российскому веропроповедничеству Советом задумано было издание собственного печатного органа, под названием: «Православный Благовестник». Указом Св. Синода от 26 октября 1892 года за № 4304 было разрешено издание сего журнала с тем однако условием, «чтобы расходы по изданию отнесены были на счёт частных пожертвований на сей предмет, а также на счёт подписных на журнал денег, помимо средств Миссионерского Общества, имеющих специальное назначение». Редактором нового миссионерского журнала утверждён Святейшим Синодом член Совета Православного Миссионерского Общества, заведующий письменной частью, Преображенский, в Пушкарях, священник А.В. Никольский. Здесь, при упоминании об условиях, при которых должен был начать своё существование «Православный Благовестник», нельзя не выразить глубочайшей благодарности почётному члену Православного Миссионерского Общества высокопреосвященнейшему Владимиру, архиепископу Казанскому и Свияжскому, помощнику председателя Совета, его сиятельству графу С.В. Орлову-Давыдову, а также о. настоятелю и братии Покровского миссионерского монастыря, которые, с живейшим сочувствием встретив мысль о зарождающемся миссионерском журнале, при фактическом осуществлении сей мысли оказали редакции журнала значительную материальную помощь.

Почти одновременно с обсуждением предположений об издании миссионерского журнала Советом был разрешён вопрос о Киргизской миссии в пределах Тобольской Епархии, переданный св. Синодом на рассмотрение Совета, вследствие ходатайства перед Св. Синодом Преосвященного Тобольского Иустина о скорейшем и благовременном открытии таковой миссии во вверенной ему Епархии. Мысль о православной миссии среди киргизов давно уже сознается как одна из важнейших церковно-государственных потребностей, но по разным причинам эта мысль до самого последнего времени не могла получить осуществления даже в малой мере и самом скромном виде. Новую Киргизскую миссию в Тобольской Епархии Советом Православного Миссионерского Общества предположено организовать сначала в составе лишь трёх станов, с ежегодным употреблением на содержание их 4.470 рублей из средств Общества. Таким образом, с присоединением четырёх станов, действующих среди киргизов Томской Епархии, вся Сибирская, Православно-Киргизская миссия в настоящее время ограничивается лишь семью миссионерскими станами и небольшим количеством миссионеров, призванных распространять Евангелие по огромнейшим киргизским степям. С другой стороны, занятие и этих немногих миссионерских вакансий отчасти затруднено, по крайней мере, для Тобольской Епархии, отсутствием достаточно-опытных и миссионерски образованных лиц. И вот для того, чтобы по возможности устранять неблагоприятные последствия для миссионерского дела, проистекающие от неимения достойных кандидатов для занятия [миссионерских должностей, Совет Православного Миссионерского Общества с самого учреждения миссионерских курсов при Казанской Духовной Академии (1889 г.) постоянно имел на сих курсах своих стипендиатов, избирая их из лиц благонадёжных по своим умственным и нравственным качествам, обнаруживающих при том живое влечение к миссионерскому служению.

В настоящее время двое из таких стипендиатов священник Елисеев и г. Королев благоуспешно трудятся в миссиях Томской губернии, один – г. Бордычевский в нынешнем году окончил своё миссионерское образование и ожидает назначения на миссионерскую службу, а четверо – гг. Иваницкий, Шишкин, Алексеев и Комиссаров ещё продолжают свои учебные занятия на вышеозначенных курсах.

Кроме стипендиатов собственно на миссионерских курсах Совет имеет ещё одного стипендиата (г. Одигитриевского) в числе студентов Казанской Духовной Академии, который обнаруживает очень хорошие успехи в занятиях миссионерскими предметами и в настоящее время перешёл, уже на четвёртый академический курс. Но, обеспечивая себе, на случай надобности, контингент таких лиц, которые здесь или там могли бы, по назначению Совета, выступить на проповедническое служение и с достаточной пользой проходить его, Совет Православного Миссионерского Общества в то же время с особенным вниманием относился к миссионерским школам и энергически поддерживал эти постоянные миссионерские учреждения, посредством которых, несомненно, достигаются прочные и благотворные результаты очень важного, церковно-государственного значения. В отчётном году было рассмотрено несколько новых ходатайств об оказании пособия вышеупомянутым учреждениям и все эти ходатайства были признаны вполне резонными и уважительными. Было вновь ассигновано: 320 рублей на постройку здания для миссионерской Альманчиковской школы в Симбирской Епархии и устройство помещения для учителя Балабаш-Баишевской школы в той же Епархии, 1.000 рублей на предположенные к открытию башкирские школы в Оренбургской Епархии и 2.700 рублей на содержание женской чувашской школы в Симбирске. К этой школе, просуществовавшей на частные и случайные пожертвования 15 лет, Совет не мог не отнестись с особенным сочувствием в виду той, уже доказанной опытом громадной пользы, какую может принести для темной чувашской среды христиански-просвещённая женщина, в каком бы качестве ей не пришлось действовать в этой среде. Независимо от сего, Советом в отчётном году ассигновано было 3.000 рублей на усиление (посредством школ) миссионерски просветительной деятельности, в Казанской Епархии. Делая эту значительную ассигновку ко времени 25-летия Братства Св. Гурия, которое руководит в Казанской Епархии миссионерским делом, Совет хотел фактически выразить, как высоко он ценит миссионерски-просветительную деятельность Братства, достигшую столь блестящих результатов в минувшее двадцатипятилетие.

Вообще оказывая, в меру средств своих, материальную поддержку тем или другим миссионерским учреждениям, Совет Православного Миссионерского Общества при этом обращал особенное внимание на результаты, достигаемые деятельностью сих учреждений и в тех случаях, когда этими результатами не оправдывались в достаточной степени денежные затраты Общества, немедленно прекращаема была, – по распоряжению Совета, дальнейшая выдача денежных пособий подобного рода учреждениям. К числу таких учреждений, по обстоятельствам и с течением времени утративших своё первоначальное значение и назначение, принадлежит существовавший в Казани с 1875 года Частный Миссионерский Приют, который был закрыт в конце отчётного года, по постановлению Совета 1892 года 18 Декабря.

В должном соответствии с заботами Совета о наиболее производительном употреблении денежных средств Миссионерского Общества стоит также назначение 2.000 рублей на удовлетворение одной из самых настоятельных нужд нашей Американской миссии – на построение храма в г. Джуно, в северной Америке, для Индийцев – Колош, среди которых некогда подвизался в трудах Евангельского благовестия знаменитый Иннокентий, впоследствии Митрополит Московский. К сожалению, по недостаточности своих средств и в виду § 6 Устава, Совет должен был отклонить ходатайство Преосвященного Начальника Американской миссии Николая, Епископа Алеутского и Аляскинского, о принятии вверенной ему миссии под покровительство и попечение Православного Миссионерского Общества.

В отчётном году совершились юбилейные события, в которых Совет Миссионерского Общества не мог не принять участия, как в событиях, по своему значению весьма близких к сему Обществу: столетняя годовщина со дня рождения основателя Алтайской миссии архимандрита Макария Глухарева (8 ноября 1892 г.) и пятидесятилетний юбилей Казанской Духовной Академии (21 сент. 1892 г.). Этой Академии, при самом основании её, усвоен характер миссионерской Академии, как охранительницы и насадительницы православия на Восточных окраинах России, где обитают сотни тысяч инородцев, доселе упорно держащихся магометанского лжеверия или языческого суеверия. И Казанская Духовная Академия, в течение минувших 50 лет, доблестно выполняла указанное ей Промыслом особенное своё назначение, высоко держа знамя Православия. Имея это в виду, Совет Православного Миссионерского Общества нарочито командировал, в качестве депутата, на Академический юбилей одного из своих членов священника А.В. Никольского, которому было поручено представить Академии от Совета икону преподобного Сергия и кроме того, приветствовать её особым адресом⁴⁹³.

Что касается участия Совета Миссионерского Общества в другом, указанном выше юбилее, то оно носило исключительно церковно-молитвенный характер. В самый день сего юбилея помощником председателя Совета, преосвященнейшим Александром, епископом Дмитровским, была совершена в Богоявленском монастыре, в присутствии членов Совета и многочисленной посторонней публики, заупокойная литургия и вслед за ней панихида о упокоении души приснопамятного о. архимандрита.

– Число Епархиальных Комитетов Православного Миссионерского Общества и их деятельность в отчётном году.

– Меры, принятые председателем Кишинёвского Комитета к умножению в Кишинёвской епархии членов Миссионерского Общества и увеличению сборов в пользу сего Общества.

– Особенно – благоуспешная деятельность Полтавского и С.-Петербургского Комитетов.

– Перечисление комитетов, в которых в отчётном году последовало увеличение или уменьшение членов Общества и сборов в пользу него.

В отчётном году число местных органов Миссионерского Общества, или Епархиальных Комитетов оставалось прежним, ограничиваясь 41 Комитетом. Не открыты доселе Комитеты Миссионерского Общества в епархиях: Архангельской, Холмско-Варшавской, Виленской, Волынской, Курской, Олонецкой, Пензенской, Псковской, Тульской и Ставропольской. Что касается деятельности уже открытых Комитетов Православного Миссионерского Общества, из которых некоторые в отчётном году вступили в третье десятилетие своей жизни, то деятельность эта, состоящая главным образом в распространении среди православно-русского народа сведений об отечественном веропроповедничестве – его целях, задачах, нуждах, современном положении и проч., а также в собирании денежных средств, столь необходимых для его поддержания и дальнейшего развития, сопровождалась в разных епархиях, неодинаковыми результатами как относительно сборов в пользу Миссионерского Общества, так и числа членов его, записавшихся в Епархиальных Комитетах. Есть, напр., епархии с миллионным, коренным православно-русским народонаселением, Миссионерские Комитеты которых имеют в своих списках лишь тридцать-сорок лиц, внёсших в Комитет по три рубля и тем приобрётших право действительных членов означенного Общества... С другой стороны, не подлежит сомнению, что в епархиях, в которых председатели Комитетов относятся с живым, сердечным интересом к делу отечественного благовестничества, примечается благоуспешность сборов на это святое дело, а равно и постепенное увеличение числа членов Миссионерского Общества. В этом отношении заслуживает того, чтобы быть особо отмеченным следующий факт, занесённый в отчёт по Кишинёвскому Епархиальному Комитету за минувший год. В заседании Кишинёвского Комитета, происходившем 24 января отчётного года, было заслушано предложение председателя Комитета о том, что число членов Миссионерского Общества из лиц Кишинёвской епархии весьма незначительно (в 1891 году 75 членов) и что сборы в пользу Общества поступают в Комитет несвоевременно, а потому он находит полезным обратиться к оо. благочинным Кишинёвской епархии с просьбой принять меры к тому, чтобы духовенство епархии, в видах привлечения большого количества членов и жертвователей, разъясняло прихожанам цели и задачи Миссионерского Общества в поучениях, приглашало к пожертвованиям членов причта, старост церковных и известных благотворительностью лиц, кроме того – просить благочинных своевременно высылать сборы в пользу Общества. Единогласно принятое Комитетом это предложение председателя сопровождалось письменными (от его имени) отношениями к оо. благочинным Кишинёвской епархии с просьбой оказать возможное с их сторон содействие Комитету в настоящем случае. Как и следовало ожидать, результатом вышеуказанной простой и практической меры было увеличение, сравнительно с 1891 годом, членов Миссионерского Общества по Кишинёвскому Комитету на 87 лиц и пожертвований в пользу Общества на 503 руб. 19 коп.

Полтавский Епархиальный Комитет с каждым отчётным годом представляет новые и очевидные доказательства того, каких прекрасных результатов могут достигать Епархиальные Комитеты в своей деятельности, руководимые председателями, глубоко понимающими великое церковно-государственное значение отечественного миссионерства и всей душей сочувствующими его успехам. В самом деле, не смотря на то, что бедствие неурожая и холеры коснулись в минувшем году ц Полтавской епархии, обстоятельство это не повлияло неблагоприятно на доходы Комитета и численность членов Миссионерского Общества в сей епархии. В отчётном году по Полтавскому Комитету числится 1.427 членов, из которых вновь прибавилось 87 членов. Вместе с тем заметно увеличились в отчётном году доходы Комитета, возросшие к 1 января 1893 года до 17.593 руб. 38 коп. Нельзя здесь пройти молчанием того, что отчёт Полтавского Комитета, отмечая факт увеличения членов Миссионерского Общества по Полтавскому отделению, поставляет этот факт в тесную связь с особенным усердием 52 членов, трудом и влиянием которых было приглашено 1.130 членов. Пример достойный подражания!..

С.-Петербургский Комитет в отчётном году также продолжал с прежней энергией и прежним успехом трудиться над выполнением тех задач, которые указаны Епархиальным Комитетам Уставом Миссионерского Общества, в широкой мере пользуясь помощью, какую уже несколько лет оказывают сему Комитету торжественные общие собрания членов его, с чтением на сих собраниях об отечественном миссионерстве в разных его отношениях. Таких собраний, отличавшихся особенным многолюдством, было три – 23 февраля, 8 марта и 29 ноября. На этих собраниях записались 263 члена, и была собрана значительная сумма пожертвований в пользу Миссионерского Общества. Одно из вышеупомянутых торжественных собраний было приурочено к воспоминанию столетней годовщины со дня рождения знаменитого алтайского миссионера, о. архимандрита Макария. В этот день роздано было присутствовавшим за литургией в Казанском соборе и вечером на общем собрании множество брошюр, листков и проч., знакомящих с жизнью великого подвижника на поприще православного благовестничества. Не излишне заметить здесь, что Комитетом, нарочито, в виду этого особо знаменательного дня, были изданы следующие книжки: 1) «Архимандрит Макарий, основатель Алтайской духовной миссии» и 2) «Жизнеописание архимандрита Макария». Сост. М. Макаревский. СПб. 1892 г. Что касается общего количества доходов по С.-Петербургскому Комитету за отчётный год, то доходы сии возросли до 19.459 руб. 57 к. Но кроме Полтавского и С.-Петербургского Комитетов, резко выделяющихся среди других Комитетов своей особенно благоуспешной деятельностью на пользу Миссионерского Общества и отечественных миссий, некоторое увеличение доходов и числа членов Общества в отчётном году усматривается в Епархиальных Комитетах: Владимирском (прибавилось 20 новых членов), Кишиневском (87 членов), Самарском (16 чл.), Смоленском (14 чл.), Якутском (7 чл.) и Тверском (6 чл.). Этими увеличениями, однако, не могут быть вознаграждены те чувствительные потери и в количестве членов и в денежных поступлениях, какие Миссионерское Общество понесло в отчётном году в двух только Комитетах Одесском и Харьковском. В первом из сих Комитетов убавилось, сравнительно с предшествующим годом, 415 членов и 5.654 р. 39 коп. доходов, а во втором – 130 членов и 2.180 руб. 86 к. Уменьшение в численности членов и доходов встречается, хотя в меньшей степени, в Комитетах: Каменец-Подольском (убав. 16 членов), Тобольском (171 чл.), Пермском (21 чл.), Витебском (8 чл.), Уфимском (8 чл.), и Енисейском (50 членов). Как выше было замечено, это печальное явление преимущественно объясняется неурожаем и эпидемией минувшего года, но, без сомнения, нечто надобно отнести здесь и на долю недостаточно усердного и внимательного отношения к обязанностям по сбору пожертвований в пользу Миссионерского Общества, какое обнаруживали в иных Епархиях некоторые лица из приходского духовенства⁴⁹⁴.

⁴⁹⁵ Денежные поступления в отчётном году в Совет Православного Миссионерского Общества в обеспечение членских взносов и по духовным завещаниям. Наиболее крупные из сих поступлений. Пожертвования, сделанные лицами Царствующего Дома. Пожертвование А.Г. Товаровой дома, в г. Москве в пользу Православного Миссионерского Общества. Пожертвования в пользу миссий Св. иконами, книгами и пр., сделанные игуменом Афонского Пантелеймонова монастыря, архимандритом Андреем.

Другие вещевые пожертвования и рассылка их по миссиям.

В отчётном году, по милости Божией, находились щедрые жертвователи на святое дело распространения православной веры между неведущими истинного Бога.

Отметим здесь наиболее крупные пожертвования. Сюда прежде всего принадлежат

1) жалуемые от членов Императорской фамилии: Её Императорского Высочества Великой Княгини Александры Иосифовны 50 р. и от имени Его Императорского Высочества, в Бозе почившего Великого Князя Николая Николаевича Старшего 50 р. Далее

2) следуют пожертвования в неприкосновенный капитал Православного Миссионерского Общества, сделанные в обеспечение членских взносов:

Наконец, должны быть отмечены следующие значительные поступления по духовным завещаниям:

Кроме того в пользу Общества было получено:

Здесь нельзя также не упомянуть о двух крупных пожертвованиях в пользу Православного Миссионерского Общества, поступивших в отчётном году в С.-Петербургский Епархиальный Комитет: одно из сих пожертвований, в количестве 2.100 руб., сделано о. протоиереем И.И. Сергиевым (Кронштадтским), другое же в 5 тысяч руб. было прислано из Москвы от некоего «многогрешного Петра».

Отчётный год должен быть отмечен в летописях Миссионерского Общества как особо достопамятный в том отношении, что в сем году Миссионерское Общество вступило в первый раз в обладание крупной недвижимою собственностью, перешедшей к нему посредством дара. Дочь коллежского асессора Александра, Григорьевна Товарова, проникнутая святой ревностью к распространению веры христианской между язычниками и пламенно желая облегчить, хотя отчасти, те великие материальные лишения и невзгоды, которые претерпевают наши отечественные веропроповедники на поприще своего многотрудного делания, принесла в дар. Православному Миссионерскому Обществу на нужды Алтайской миссии собственный свой (в Москве) дом, сто́ящий более трёхсот тысяч рублей. Избранная за такое крупное пожертвование в почётные члены Православного Миссионерского Общества, г-жа Товарова в то же время удостоилась получить и Высочайшую благодарность Августейшей покровительницы Общества, Её Величества Государыни Императрицы.

В отчётном году в Совет Миссионерского Общества и Епархиальные Комитеты поступило немало пожертвований вещами, иконами, книгами, крестиками и носильным платьем, которые своевременно были отправлены в миссии и, без сомнения, оказались для них весьма благопотребными. В Забайкальскую миссию было отправлено: 6 икон Божией Матери, 2 иконы Спасителя, одна икона Святой Троицы, 1 св. Димитрия Ростовского, 1 св. Михаила Малеина и муч. Александры, три коробки крестиков металлических с ленточками, 10 пар воздухов из разной материи, 1 пелена на престол, крест и Евангелие бронзовые, 4 священнических облачения, 2 диаконских, три подризника, два пояса, двое поручей, набедренник, 4 шёлковых илитона, 1 пелена на жертвенник, 3 пелены на аналогий, два больших шерстяных платка, кадило медное, две лампады медные, две лампады фарфоровые с четырьмя лампадными стаканчиками, серебряная дарохранительница, коробочка с цепочкой и крестиками и разное детское белье. В Алтайскую миссию отправлено: 27 образов Спасителя, Божией Матери и святых разной величины, писанных на дсках, 19 малых образков на дереве, металле и финифтяных, 12 серебряных шейных крестиков, 4 священнических и 3 диаконских облачения из разной материи, 7 пелен, 4 подризника, 57 пар воздухов, три пары поручей и 1 епитрахиль, 60 арш. доместику, одна пара брачных медных венцов. Как примечательное в ряду вещевых пожертвований, особо должно быть отмечено пожертвование для наших миссий игуменом Афонского Пантелеймонова монастыря, о. архимандритом Андреем св. икон, книг и брошюр религиозно-нравственного содержания на весьма значительную сумму.

Состояние в отчётном году Сибирских православных миссий.

Миссии Томской Епархии:

1) Алтайская. Личный состав миссии и её деятельность. Миссионерские школы. Благотворительная и издательская деятельность алтайской миссии.

2) Миссия Киргизская. Личный состав миссии и её деятельность в отчётном году.

Переходя к изображению состояния и деятельности в отчётном году наших православных миссий, трудящихся в Сибири, Японии и отчасти в Европейской России, нельзя не заметить того, что фактические данные, относящиеся к сему предмету и заключающиеся в отчётах начальников миссий и Епархиальных Комитетов, вообще представляют положение Православного Благовестничества за этот период времени в благоприятном виде.

В Томской Епархии, под управлением викария сей Епархии, епископа Бийского Владимира, состояли в отчётном году две миссии: Алтайская и Киргизская и два миссионерских монастыря – мужской и женский. При 13 станах, включая сюда и центральный пункт в Бийске, в алтайской миссии находились на службе: 1 игумен (он же помощник начальника Алтайской миссии) 1 протоиерей, 16 священников (из них 5 из алтайских инородцев), 2 иеромонаха, 7 диаконов, 37 псаломщиков и учителей и 3 учительницы, – всего67 лиц. В Чолышманском монастыре, кроме настоятеля – епископа, были: 1 иеромонах, 1 монах, и 4 послушника. В Николаевском женском миссионерском монастыре, кроме управляющей монастырём и священника, находились: 1 схимонахиня, 4 монахини, (1 инородка) 121 послушница (в том числе 13 инородок и 8 учениц).

С большими трудностями сопряжены были поездки веропроповедников, совершаемые по горам и дебрям Алтая с целью Евангельской проповеди его насельникам-язычникам, но эти апостольские труды и лишения в достаточной степени были вознаграждаемы новыми здесь приобретениями для Церкви Божией: в отчётном году 508 человек познали ложность прежней своей религии и приобщились христианству.

Всё вообще православно-христианское население Алтая в настоящее время состоит из 27.553 чел. (19.900 инородцев и 7.553 русских). Но увеличиваясь с каждым годом количественно паства алтайской миссии в тоже время постепенно подвигается вперёд и по пути духовного возрастания и преуспеяния в нравственно-христианской жизни, при чём могущественными, нравственно-воспитательными средствами являются здесь богослужение и св. таинства, проповедь церковная и внецерковная. Весьма важную, существенную помощь алтайским веропроповедникам в их просветительном служении оказывают школы.

Всех школ в районе действий Алтайской миссии в отчётном году находилось 38 с 1.223 учащимися. Лучшие по успехам и поведению ученики этих школ были отправляемы для дальнейшего образования в Бийское Катехизаторское училище при Бийском архиерейском доме. В этом училище, предназначенном быть рассадником миссионеров для Томской и других сопредельных с ней Епархий, в отчётном году воспитывалось 77 (инородцев 59, русских 18).

Многоразличным образом выражалась благотворительная деятельность алтайской миссии, имеющая столь важное значение в служении благовестническом.

Исторгнутые из языческой среды и обстановки, оторванные от всех прежних, иногда самых близких связей и отношений, новокрещённые во многих случаях требовали от миссии и особых попечений, и особых, иногда значительных расходов. Бесприютным и бездомным из них надобно было купить бревенчатые юрты или избы, отпускать хлеб на пропитание или натурой, или же выдавать деньги на его покупку, снабжать их сельскохозяйственными орудиями, семенами на посев и пр. Не менее симпатичной формой выражения благотворительности в алтайской миссии служит медицинская помощь, которую оо. миссионеры, в меру доступных им средств и познаний, оказывают безразлично крещённым и некрещённым инородцам Алтая. При этом некоторые из учителей миссионерских школ и псаломщиков с успехом действуют среди инородцев в качестве оспопрививателей. Правильно организованную медицинскую помощь можно встретить только в центральном пункте миссии; – в Бийске, где ь отчётном году была построена больница с отдельным помещением для заразных больных. При этой больнице имеются аптека, наёмные врач и фельдшер. Круглые сироты, в малолетнем возрасте, со всех станов миссии, по рекомендации миссионеров, помещаются в Улалинском сиротском детском приюте. В отчётном году в сем приюте содержалось 2 мальчика и 23 девочки. Заведует приютом управляющая женским монастырём, служат сестры монастыря.

Издательская деятельность Алтайской миссии ограничивалась в отчётном году напечатанием на алтайском и русском языках:

1) Бесед к готовящемуся ко Св. Крещению об истинном Боге и истинной вере, (издание второе, исправленное и дополненное преосвященным Макарием, епископом Томским, при участии одного из алтайских миссионеров) и

2) краткой биографии основателя Алтайской миссии, архимандрита Макария, изданной ко дню его юбилея.

Другая миссия Томской Епархии Киргизская в отчётном году имела в своём составе 1 иеромонаха, 3 священников, 4 псаломщиков и 2 толмачей – всего 10 лиц. Эта миссия существует лишь одиннадцать лет и, действуя среди населения, которому уже привит мусульманский фанатизм, она в своей деятельности ещё не скоро будет в состоянии достигать вполне удовлетворительных результатов. В отчётном году было обращено в христианство из магометанства 25 чел. обоего пола.

– Иркутская духовная миссия.

– Личный состав и деятельность миссии в отчётном году.

– Количество обращённых в христианство.

– Шаманство и ламаизм в их отношениях к евангельской проповеди.

– Злобные нападки в печати на Иркутскую миссию и её деятелей и значение этих нападок, как препятствия для дальнейшей миссионерской деятельности.

– Миссионерские школы и школы грамоты в районе действий собственно Иркутской миссии.

Из двух миссий, действующих в Иркутской епархии, собственно Иркутской и Забайкальской, отчёт представлен только по Иркутской миссии, из которого и заимствуются сведения, обрисовывающие положение миссионерского дела в Иркутском крае за отчётный год.

Под главным начальством преосвященного Агафангела, епископа Киренского, второго викария Иркутской епархии, в Иркутской миссии в отчётном году находились на службе следующие лица: 19 миссионеров-священников, из них два в звании сотрудников, 5 диаконов, из коих 3 состояли в то же время учителями миссионерских школ, 16 псаломщиков, из коих 3 исполняли обязанности учителей миссионерских школ, 4 учителя, 3 учительницы и 1 переводчик при начальнике миссии – всего 48 лиц. Деятельность Иркутской миссии в отчётном году раскрывалась по прежнему в 18 миссионерских станах, расположенных в трёх округах Иркутской губернии: Иркутском, Балаганском и Верхоленском. Эти станы следующие: Гужирский, Коймарский-Парфениевский, Жимыгытский, Шимковский, Мондинский, Боханский, Нельхайский, Молькинский, Нукутский, Бильчирский, Бажеевский, Аларский, Тальянский, Усть-Ордынский, Хоготовский, Хорбатовский, Заложный и Еланцинский.

Во всех перечисленных станах в отчётном году было просвещено св. крещением 1.536 человек, а с присоединением 275, крещённых в приходских церквах, общий результат деятельности Иркутских миссионеров выразился в приобретении 1.811 новых христиан. Сравнительно значительным является число обращённых в христианство в станах: Бильчирском (313), Боханском (202), Нукутском (159), Молькинском (119) и Бажеевском (109).

Что касается почвы, на которой были сделаны вышеупомянутые приобретения для Церкви Христовой, то в этом отношении шаманство представляет в районе Иркутской миссии несравненно более благоприятные условия для успеха миссионерской деятельности, чем ламайство. Времена господства шаманов по-видимому прошли безвозвратно и молодое поколение язычников относится к учению шаманов весьма скептически. При том же, так как шаманы все без исключения неграмотны, и вследствие этого шаманское лжеверие не опирается на письменность, как на средство своего дальнейшего сохранения, то всё, например, учение о духах – западных и восточных тенгриях – почти всеми позабыто. Остались в шаманстве только внешние знаки идолослужения, например умилостивление разгневанных богов кровавыми жертвами и «брызганьями», которые скорее можно и даже до́лжно назвать частными и общественными пирушками, чем религиозными обрядами. В настоящее время шаманы пользуются уважением лишь у одних суеверных стариков и женщин, живущих в глухих местах, куда не проникала ещё грамотность, да с большим трудом проникают и миссионеры. Особенно в Балаганском крае шаманство потеряло всякий кредит и можно с большой вероятностью предположить, что обращение в христианство всех Балаганских шаманистов совершится в недалёком будущем. Совсем в ином виде представляется ламаизм в его отношениях к евангельской проповеди, как вполне сложившаяся и определённая религиозная система. Правда, Бурят-ламаит и до сих пор внешне относится к исповедуемой им религии, которая не оказывает заметного влияния на склад его духовно-нравственной жизни: в то время, напр., когда лама совершает в юрте свои религиозные действия и моления, хозяин юрты, Бурят, преспокойно курит свою ганзу (трубку), смеётся, громко разговаривает о житейских делах и проч.

С другой стороны, не обращая внимания на эти и подобные им знаки неуважения к себе и проповедуемому им учению, ламы вымышленными рассказами о чудесах Тибета и Монголии, о различных «гыгэнах» и перерождениях и пр. энергически стремятся привязать Бурят к буддизму и оттолкнуть от христианства, не гнушаясь при этом ложью и обманом. Будда и Христос, учат ламы, одно и то же лицо; молитва: Господи помилуй и «омманибадмэхом» одна и та же молитва; и у русских и у бурят Бог один, только вера разная. Русская вера – труднее, а ламайская легче и т. п. Всё это распространяется и внушается бурятам очевидно с целью показать, что нет надобности переходить в христианство, которое почти ничем-де не отличается от буддизма. И здесь конечно заключается причина того, что в числе 1.811 новых христиан Иркутской духовной миссии находится лишь 429 бывших ламаитов. С таким великим трудом насаждается христианство на почве ламаизма... Было, впрочем, одно особенное обстоятельство, которое в отчётном году сказалось неблагоприятными и печальными последствиями для дела евангельской проповеди в Иркутском крае.

Кто-то, по проискам лам, имеющим везде и всюду явных и тайных доброжелателей и покровителей, пустил в одну столичную, Петербургскую газету гнусную, злобную клевету, будто бы Иркутские миссионеры насильно крестят бурят. Возгорелась страстная, ожесточённая полемика на страницах столичных и провинциальных газет и журналов, причём по адресу Иркутской миссии было высказано немало порицаний в весьма резкой форме. Хотя официальное, основанное на документальных данных, опровержение возведённой на миссию клеветы положило конец дальнейшим газетным толкам и вообще успокоительным образом подействовало на общественное мнение, тем не менее от этой, ловко задуманной ламами интриги остались на долю Иркутской духовной миссии нежелательные, печальные результаты... Весьма благоприятное для дела миссии впечатление, произведённое на бурят-язычников Высоким вниманием, какого удостоил миссию и её представителей Его Высочество Государь Цесаревич в бытность свою в Иркутской губернии, – впечатление, расположившее даже бурят-ламаитов к принятию христианства, было парализовано этой ламской интригой. Поколебавшееся было нелепое убеждение ламаитов в том, что будто само правительство назначило для бурят именно ламскую веру и что будто бы христианство миссионерами самовольно распространяется среди бурят, – это убеждение, всячески поддерживаемое ламами и составляющее самую существенную и почти единственную основу их влияния на массы бурят, не только теперь восстановлено, но и укреплено сильнее прежнего. Вообще поколебленный многолетними усилиями миссии престиж лам является восстановленным вполне. И, несомненно, много потребуется времени для того, чтобы снова поднять успехи миссии среди ламаитов до высоты, какой эти успехи достигли к отчётному году, за время управления Иркутской епархией высокопреосвященнейшего Вениамина, столь безвременно скончавшегося.

Миссионерские школы, служащие также орудием миссионерско-просветительного делания, в отчётном году оставались в прежнем числе, – всех школ при станах Иркутской миссии, как и в предшествующий год, было 14. Учащихся в них было 334:316 мальчиков и 18 девочек. Учители и учительницы получали от миссии жалованье в размере 200–240 руб. в год, при готовой квартире, диаконы и псаломщики по 120 руб. в год, сверх жалованья, положенного по должности диакона и псаломщика. Из 316 мальчиков, обучавшихся в школе, 87 жили в миссионерских помещениях на полном содержании миссии. Всего на содержание 87 пансионеров в отчётном году израсходовано 3.084 руб. 30 коп. Обучение в миссионерских училищах производилось по программам одноклассных церковно-приходских школ. Руководили занятиями и заведовали школами местные оо. миссионеры, которые были также и безмездными преподавателями Закона Божия в сих школах. Состояние школ и обучение в них было вполне удовлетворительным – учителя и учительницы отличались усердием и исправностью в исполнении важных своих обязанностей. Кроме собственно миссионерских школ, в районе Иркутской миссии в отчётном году существовало 22 школы грамоты с 180 учащихся.

Миссия старалась поддерживать эти школы, снабжая их учебными пособиями и поощряя учителей денежными наградами.

– Миссионерская деятельность в Енисейской епархии.

– Громадность пространств, на которых раскинуты миссионерские приходы.

– Инородцы Минусинского и Ачинского округов.

– Школы и число учащихся в них.

– Туруханский край.

– Продолжительная миссионерская поездка священника Репьева.

– Крещение Самоедской орды.

В Енисейской епархии нет особых миссионеров, но миссионерские обязанности исполняются приходскими священниками. Всех миссионерских приходов в Енисейской епархии 13, причём 7 из этих приходов находятся на юге епархии, в Минусинском и Ачинском округах, и 6 на севере епархии, в Туруханском крае. В южных округах епархии, с инородческим населением из так называемых «татар» – Тюркского племени, находятся приходы: Аскызский, Усть-Абаканский, Усть-Фыркальский, Божьеозерский, Покровский, Чебаковский и Усинский, а на севере епархии: Туруханский, Верхне-Ипбатский, Дудинский, Хатангский, Газовский и вновь открытый Ессейский, – в районах которых живут юраки, остяки, самоеды, тунгусы и якуты.

Поражает та громадность пространств, на которых раскинуты миссионерские приходы Енисейской епархии.

Так, например, приход Усть-Абаканский занимает площадь в 1.000 квадратных вёрст, Усть-Фыркальский – 5.000 вёрст, шесть же приходов Туруханского края занимают пространство в 1.421.000 квадратных вёрст, с населением в 10.514 душ, в числе которых, с присоединением сюда и русских, заключается 7.514 православных и 3.000 язычников.

Образ жизни Минусинских и Ачинских инородцев можно назвать оседлым, потому что все они живут на одних, раз избранных ими местах, и только летом помещаются в юртах, а на зиму переселяются из юрт в особые избы, похожие на русские, или зимники, которые в большинстве случаев строятся недалеко от юрт. Все эти инородцы, за незначительными исключениями, уже крещёны в разное время и задачи миссионеров-священников в настоящем случае состоят лишь в том, чтобы, утверждая их в правилах веры и жизни христианской мерами нравственного убеждения, искоренять разные языческие обычаи и суеверия, обыкновенно отличающиеся большой живучестью. Это и делают по возможности миссионеры во время поездок по своим приходам, которые предпринимались не один раз в течение отчётного года и отличались продолжительностью. Так Аскызским священником было сделано пути около 4.000 вёрст в три месяца, при чём посещены были все принадлежащие к его приходу улусы, Усть-Абаканским 2.000 вёрст в 63 дня, Усть-Фыркальским 2.850 вёрст в 7 недель, Божьеозерским 3.809 вёрст в 167 дней, Чебаковским 1.250 в три месяца.

Возвышению уровня религиозно-нравственных понятий среди инородческих приходов в Минусинском и Ачинском округах много содействуют и существующие здесь школы церковноприходские в сёлах: Усть-Эсинском, Божиеозерском, Чебаковском и Усть-Фыркальском, школы грамоты в приходах: Аскызском, Усть-Абаканском п Чебаковском. Учащихся во всех этих школах, а равно в двух школах Ведомства Министерства Народного Просвещения, существующих в сёлах Аскызском и Усть-Абакапском, было 131 чел.

Миссионерская деятельность причтов Туруханского края также состояла в поездках священников-миссионеров по их обширным приходам, каковые предпринимались преимущественно в зимнее время, когда открывается возможность посетить оседлых жителей станов – русских и отчасти кочующих инородцев, с целью совершения у них треб и богослужений, катехизаторской деятельности, оглашения и крещения инородцев-язычников. Особенной продолжительностью и значительностью результатов выделяется в отчётном году миссионерская поездка хатанского священника Репьева, которым за время с 30 октября 1891 г. и по 24 марта 1892 г. было сделано пути приблизительно 5.240 вёрст. По возвращении из этой поездки в Дудинку, место своего постоянного жительства, о. Репьев застал здесь самоедскую Хаптайскую орду, состоящую из упорных язычников. Эта орда прикочевала с Гольчихи, то есть с островов, расположенных в устьях Енисея, ниже Толстого Носа. Она давно уже была оглашена христианским учением, но принятию сего учения препятствовал родоначальник орды – Патька. Это тот самый Патька, с которым беседовал о вере христианской в 1885 году преосвященный Исаакий во время зимней поездки своей в Туруханский край и который тогда решительно отказался от принятия христианства. И теперь Патька, несмотря на убеждения о. Репьева, сначала отказывался от принятия русской веры, но потом, дня через три, снова явился к священнику Репьеву и просил крестить его со всей его ордой. Приготовив в течение нескольких дней Патьку и его орду к крещению, о. Репьев совершил над ними св. таинство, – было крещено в это время 68 человек. Новопросвещённые самоеды просили крестившего их священника приехать к ним на Гольчиху. 13 февраля отчётного года о. Репьев и предпринял было поездку к самоедам и пробыл в дороге до 29 февраля, но, не доехав до Гольчихи, должен был возвратиться назад в Дудинку, за неимением оленей и ездовых собак для дальнейшего путеследования. Вообще в Туруханском крае в отчётном году было просвещено св. крещением 83 язычника (63 муж. пола и 20 женского).

В двух школах Туруханского края Туруханской церковноприходской и Верхне-Инбатской школе грамоты в отчётном году было 23 учащихся.

– Миссионерская деятельность в Якутской епархии.

– Чукотская миссия, её личный состав и деятельность.

– Так называемые походные священники-миссионеры и их деятельность в отчётном году.

– Миссионерские разъезды иеромонаха Парфеиия и его жизнь при реке Сеемчане.

– Миссионерское путешествие священника Иоанна Попова по реке Амте к бродячим Тунгусам.

В Якутской епархии, как и в Енисейской, встречаются такие же громадные пространства, неблагоприятно отзывающиеся на миссионерском деле и затрудняющие его развитие. Впрочем, в Якутской епархии миссионерская деятельность не приурочена к приходам и имеет самостоятельную организацию, поставляя целью обращение в христианство Чукчей, кочующих по северо-восточным окраинам Якутской Области. Любопытно, что эта действующая здесь Чукотская миссия отстоит на 3,5 тысяч вёрст от центра управления Якутска и при этом она должна простирать своё действие на всё северо-восточное побережье Азии, от Берингова пролива до реки Индигирки и на юг почти до границ Верхоянского округа. В состав Чукотской миссии входят: начальник миссии иеромонах Виктор и священник Иоанн Петелин с диаконом, проживающие в Нижне-Колымске и иеромонах Венедикт с псаломщиком, имеющий местопребывание в миссионерском стане «Сен Кёль», в 200 вёрстах к северо-западу от Нижне-Колымска, на тундре. С 25 марта, по 14 апреля иеромонах Венедикт предпринимал поездку к Чукчам, кочующим по западной тундре, по направлению к рекам Алазее и Индигирке. Посещено было 6 Чукотских стойбищ, при чём окрещено Чукотских детей 10 (6 муж. пола и 4 жен.) и обращены двое взрослых в христианскую веру.

Священник Иоанн Петелин св. Пасху в отчётном году по обычаю провёл в Анюйской крепостце, куда в это время на ярмарку являются и Носовые Чукчи для торговли с русскими купцами. Священник здесь исполняет для них все христианские требы, а проезд по Эламбалу и обоим Анюям (притоки...

⁴⁹⁶... реки Колымы) всякий раз даёт ему случай обозреть свою паству, назидать её, просвещать и утверждать в православии. Деятельность иеромонаха Виктора сосредоточивалась в окрестностях Нижне-Колымска.

Независимо от Чукотской миссии, в Якутской епархии трудятся в качестве миссионеров особые, так называемые походные священники, предназначенные действовать среди якутов, тунгусов, ламутов, юкагиров и др., которые хотя и были в разное время обращены в христианство, но и до сих пор ещё не окрепли и не утвердились в нём, имея нужду в духовном, более или менее постоянном руководстве. Таких походных миссионеров в отчётном году было четыре. Один из них иеромонах Парфений, проживающий при реке Сеемчане, за 2.000 вёрст от Якутска, в сторону Охотского моря, в своих миссионерских разъездах достигал до Гижиги и реки Колымы. Крайне неприглядны условия, среди которых проходят своё служение эти труженики евангельской проповеди.

Вот как, например, описывает о. Парфений свою жизнь на Сеемчане в первую зиму, по приезде его туда. «Мне пришлось жить одному, так как псаломщик отправлен был на Опмякон за скотом. Живя в тесной тёмной юрте, с двумя небольшими окнами, заделанными вместо стёкол льдинами, я, обречённый на горькое одиночество, и не мог думать о какой-либо сносной обстановке или удобствах. Суровая, самая неприглядная картина моей тихой, монотонной изо дня в день жизни напоминала собой если не судьбу узника, то жизнь совершенного отшельника. Единственным живым существом являлся бывший со мной якут, человек от природы полудикий, вялый и неподвижный. Обставленный исключительными условиями, я не прибегал к услугам своего умственно неразвитого собеседника, а сам в себе совмещал обязанности повара, прачки и работника».

Другой походный священник Василий Романов в отчётном году совершил поездку к бродячим Тунгусам Вилюйского округа, сделав всего пути 1.300 вёрст, окрестил у реки Колымы) всякий раз даёт ему случай обозреть свою паству, назидать её, просвещать и утверждать в православии. Деятельность иеромонаха Виктора сосредоточивалась в окрестностях Нижне-Колымска.

Независимо от Чукотской миссии, в Якутской епархии трудятся в качестве миссионеров особые, так называемые походные священники, предназначенные действовать среди якутов, тунгусов, ламутов, юкагиров и др., которые хотя и были в разное время обращены в христианство, но и до сих пор ещё не окрепли и не утвердились в нём, имея нужду в духовном, более или менее постоянном руководстве. Таких походных миссионеров в отчётном году было четыре. Один из них иеромонах Парфений, проживающий при реке Сеемчане, за 2.000 вёрст от Якутска, в сторону Охотского моря, в своих миссионерских разъездах достигал до Гижиги и реки Колымы. Крайне неприглядны условия, среди которых проходят своё служение эти труженики евангельской проповеди.

Вот как, например, описывает о. Парфений свою жизнь на Сеемчане в первую зиму, по приезде его туда. «Мне пришлось жить одному, так как псаломщик отправлен был на Оймякон за скотом. Живя в тесной тёмной юрте, с двумя небольшими окнами, заделанными вместо стёкол льдинами, я, обречённый на горькое одиночество, и не мог думать о какой-либо сносной обстановке или удобствах. Суровая, самая неприглядная картина моей тихой, монотонной изо дня в день жизни напоминала собой если не судьбу узника, то жизнь совершенного отшельника. Единственным живым существом являлся бывший со мной якут, человек от природы полудикий, вялый и неподвижный. Обставленный исключительными условиями, я не прибегал к услугам своего умственно неразвитого собеседника, а сам в себе совмещал обязанности повара, прачки и работника».

Другой походный священник Василий Романов в отчётном году совершил поездку к бродячим Тунгусам Вилюйского округа, сделав всего пути 1.300 вёрст, окрестил у Тунгусов 121 младенца, повенчал 39 браков, отпел 87 умерших.

Третий походный священник Иоанн Попов, получив в мае отчётного года известие, что бродячие Тунгусы съедутся к июню в разных пунктах по р. Амге и будут ждать его для исправления у них христианских треб, предпринял с 20 июня поездку из Якутска по направлению к названной речке. На расстоянии 310 вёрст, которые о. Попов совершил верхом, он встретил в двух пунктах несколько семейств Тунгусов, у которых и исправил христианские требы. Далее, на верховьях Амги, тоже встретил несколько семейств и, совершив христианские требы, спустился вниз по течению Амги на берестяных лодках и здесь плыл на расстоянии 450 вёрст до Амгинского селения, посетив на пути два стойбища Тунгусов. Вторую большую поездку предпринял о. Попов (с 10 ноября по 14 декабря) к оседлым Тунгусам Якутского и Вилюйского округов, совершив её большей частью на оленях. Вообще в течение минувшего года о. Попов сделал пути вперёд и обратно 3.210 вёрст, в это время приобщил св. Таин 297 тунгусов и 58 якутов, окрестил 118 младенцев, повенчал 24 брака, отпел умерших 54 человека, напутствовал 24 больных. Не излишне при этом заметить, что в летнюю поездку к тунгусам о Попов, кроме исправления христианских треб, также прививал оспу: привил только у 10 тунгусов, так как на большее число лиц не хватило оспенного материала. Привитая оспа, как сообщил впоследствии Тунгусский голова, принялась у всех отлично. Тунгусы сначала отнеслись с недоверием к производимой операции, но когда им была разъяснена вся польза привития оспы, то они уже сами, без вызова священника, стали подходить к нему и подставлять обнажённые руки.

– Миссии Тобольской епархии: а) Обдорская. Личный состав миссии и её деятельность в отчётном году.

– Миссионерские поездки священников Никитина и Мидовского.

– б) Сургутская. Состав миссии и её деятельность.

В Тобольской епархии в отчётном году действовали две миссии: а) Обдорская (Низовская) и б) Сургутская. Вот краткие сведения о состоянии сих миссий, сообщённые Тобольским Епархиальным Комитетом.

а) Миссия Обдорская. В отчётном году при Обдорской миссии на службе состояли: настоятель, священник Сергий Мидовский, помощники его священники: Евдоким Никитин и Леонид Попов; диакон-учитель миссионерской школы Иоанн Егоров и псаломщики: Лука Тверитин, Николай Мисгорев и Александр Пермяков. В течение первой половины отчётного года было просвещено св. крещением инородцев-язычников 23 мужеского и 18 женского пола; кроме того за этот же период времени окрещено инородческих детей 24 чел. Во втором полугодии, со времени прибытия нового начальника Обдорской миссии, были предприняты две миссионерские поездки священниками Никитиным и Мидовским. Поездка священника Никитина продолжалась 17 дней (с 2 по 18 ноября); за это время было окрещено им 6 человек. Вторая поездка (священника Мидовского) была совершена между 10–21 ноября; посещены были улусы инородцев по верхнему течению реки Оби.

Всего в 1892 году по Обдорской миссии просвещено св. крещением 102 человека; из коих 45 возрастных (26 муж. и 19 жен. пола) и 57 малолетних (29 муж. и 28 жен.); кроме того совершено 7 браков и отпето к погребению 9 умерших инородцев.

б) Сургутская миссия. В 1892 году в Сургутской миссии на службе состояли: помощник начальника Низовской миссии (он же благочинный Сургутских церквей), священник Стефан Тверитин, священник Владимир Чегаскин, диакон Гордий Вергунов и псаломщик Флегонт Попов.

В отчётном году оо. миссионеры Сургутской миссии свою деятельность простирали на самоедов Березовского округа и остяков Сургутского округа. Язычников-самоедов, приезжавших в г. Сургут из Обдорской и Тазовской местностей, в январе отчётного года, было очень немного, почему и деятельность миссионеров сопровождалась незначительными результатами. Было просвещено св. крещением язычников-самоедов: мужеского пола 7, женского 2. Посещая Сургут, инородцы обыкновенно бывают в храме у богослужений, где им всякий раз предлагаются беседы о предметах веры и нравственности, особенно о существующих между ними пороках: пьянстве, разврате, ворожбе, праздности и проч.

Всего в 1892 году по Сургутской миссии окрещено: язычников самоедов обоего пола 9 человек, других инородцев – 30; браков совершено 6 и отпеваний – 41; исповедано и удостоено св. причастия 50 человек.

– Православная Российская миссия в Японии.

– Паства Японской церкви.

– Состав клира.

– Количество просвещённых св. крещением за отчётный год.

– Учебные заведения при Японской миссии и её личный состав.

– Обозрение преосвященным начальником миссии провинциальных юго-западных и северо-восточных церквей и впечатления, вынесенные из этого обозрения.

Оканчивая обозрение состояния и деятельности сибирских православно-русских миссий, нельзя не остановить внимания на православно-Японской миссии⁴⁹⁷, которая с 1875 года находится на попечении Православного Миссионерского Общества и трудится с благословенным успехом в стране, сопредельной с русскими владениями в Сибири.

К 31 декабря 1892 года в Японской православной Церкви состояло: церковных общин 212, христиан в них 20.325, священнослужителей 28, в том числе: епископ 1, иеромонахов 2, иереев 19, диаконов 6; из них русские: епископ, 2 иеромонаха, 1 иерей и 1 диакон; причётников и вместе учителей церковного пения 12, проповедников 128.

Крещено за 1892 год: 952: человека.

В учебных заведениях миссии состояло:

1) в Токио: в Катехизаторском училище 17 учеников, в семинарии 53, в Причётническом училище 10; в женском училище 74 ученицы; учащих в сих заведениях 24; из них 5 с академическим образованием.

2) в Хакодате, в училище для приходящих мальчиков и девочек 150 учащихся, при 9 учащих.

3) в Осака, – в приготовительном катехизаторском училище, 9 учащихся; при 2 учащих, считая в том числе местного священника.

В Обществе переводчиков религиозных книг состояло 8 переводчиков и 1 редактор двух периодических изданий миссии: «Сейкёо-Симпо», 2-х недельного издании, и «Уранисики» месячного издания.

Личный состав миссии в продолжение года состоял, как и прежде, из священника и диакона, – они же служат и при посольской церкви, – двух иеромонахов и епископа.

Все священнослужители и катехизаторы продолжали, по мере сил своих, трудиться для Церкви, и Господь не оставлял их успехом.

Возложение училищных обязанностей на священника Сергия Глебова, что удобно совмещается с его обязанностями настоятеля посольской церкви, – оба каковые служения требуют безотлучного пребывания в Токио, – и приезд из России миссийских воспитанников, окончивших курс в духовных академиях, освободили преосвященного начальника Японской миссии от училищных обязанностей и дали ему возможность заняться посещением провинциальных церквей. Осень 1891 года и почти весь 1892 год употреблены были им на сие дело.

Обозрены были юго-западные и северо-восточные церкви. Впечатления, вынесенные начальником миссии из ближайшего, непосредственного знакомства с жизнью Японских христиан, а также деятельностью приходских священников и катехизаторов, являются весьма утешительными и отрадными относительно возможных, дальнейших успехов миссии. Не может в самом деле не возбуждать радости то, например, вполне усердное и добросовестное отношение к обучению детей молитвам, какое обнаруживали катехизаторы. И замечательно, что это обучение сопровождается преимущественным успехом в тех приходских церквах, где катехизаторы женаты на воспитанницах миссийской женской школы: там непременно все дети знают все главные молитвы, символ веры, 10 заповедей, и, поклоняясь перед образом, без стеснения читают их, даже 3–5-летние знают краткие молитвы и умеют истово креститься. Вообще миссийская женская школа оказывается весьма полезным для церкви учреждением. Воспитанницы, кроме того, что во время обучения в школе составляют вместе с учениками Семинарии и Причётнического училища, для миссийского собора два прекрасные хора, по окончании курса выходя замуж за служащих церкви, представляют в себе самый живой и прочный церковный элемент. Тот приход считает себя счастливым, в котором жена катехизатора – бывшая воспитанница миссийской школы, потому что христианки находят в ней отличную руководительницу себе в учении и исполнении христианских обязанностей, дети усердную наставницу, а о церковном пении и говорить нечего: оно всегда там превосходное. С конца прошедшего года, Учительский персонал женской местной школы издаёт женский нравственно религиозный месячный журнал «Уранисики» («Скромность», буквально: «изукрашенная подкладка», скрытая добродетель), которого ныне вышло уже четыре номера. Вообще Японская миссия, с ревностью совершая своё великое апостольское дело, бодро и с упованием смотрит вперёд, в окружающей действительности находя много указаний, способных действовать на неё возбуждающим и поощряющим образом. В этом отношении представляется любопытным сопоставление отношений Японского народа к христианству в минувшем году и – десять лет тому назад. «Десять лет тому назад, – говорит преосвященный Николай, – я также сделал широкое путешествие по Японии и везде, где было можно, говорил проповеди язычникам». При сравнении того времени с настоящим оказывается что там, где прежде собирались десятки на проповедь, ныне собираются сотни, где прежде сотни собирались, теперь тысячи приходят.

В виду этих и подобных им фактических данных, нельзя не разделять вполне того убеждения, какое неоднократно было высказываемо преосвященным начальником Японской миссии, – именно, что Японский народ вообще всё больше и больше близится к принятию христианства.

– Миссионерская деятельность в Европейской России.

– Школы, как орудия сей деятельности.

– Школы Братства Св. Гурия в Казани.

– Центральная крещено-татарская школа.

– Деятельность Казанской Переводческой Комиссии в отчётном году.

В Европейской России миссионерская деятельность раскрывалась на Поволжье и в северо-восточных губерниях, среди инородческого, магометанского и языческого народонаселения. Что касается средств миссионерско-просветительного воздействия на это население, то, по давним и непререкаемым указаниям опыта, одним из самых действительных, могущественных в настоящем случае средств признаны школы со строго религиозным, церковным характером и направлением и с преподаванием (на первых порах) на языке, доступном пониманию инородцев, или на их собственном языке.

Все миссионерские школы Европейской России, спокойно и систематически совершающие свою великую и трудную, христиански-культурную работу и рассеянные, как замечено выше, по всему Поволжью и северо-восточным окраинам России, по типу своего устройства, по духу и направлению представляют собой более или менее точные копии школ Братства Св. Гурия, уже совершившего двадцатипятилетие на поприще плодотворного миссионерского служения. И вот основание остановиться несколько долее на школах Братства Св. Гурия.

В числе этих школ главной, центральной, от которой прочие школы Братства большей частью получают контингент учителей и учительниц, является центральная крещено-татарская школа, состоящая, по смерти Н.И. Ильминского (27 декабря 1891 г.), под главным ведением директора инородческой учительской семинарии Н.А. Бобровникова. Непосредственное наблюдение за школой имеет В.Т. Тимофеев, священник из крещёных татар. Крещено-татарская школа разделяется собственно на две школы: мужскую и женскую.

Учащиеся в мужской школе распределялись на три отделения, из коих в старшем было в отчётном году 13 человек, в среднем 24 и в младшем – 33. Из этих 70 учащихся только 5 были русские, а остальные 65 – крещёные татары.

В отчётном году 15 учеников центральной крещено-татарской школы выдержали экзамен на звание учителя сельской инородческой школы. Кроме того поступило в учительскую семинарию для продолжения образования 3 человека.

В женской школе обучалось 30 девочек, все крещённые татарки. Из них обучалось в старшем отделении 16 девочек и 14 в младшем. Учебное дело было ведено в строгом соответствии с теми требованиями и приёмами, какие были выработаны здесь более чем двадцатипятилетней практикой и в общем ходе и направлении своём постоянно обнаруживало присущий ему строго-религиозный и миссионерско-просветительный характер.

При богослужении, которое неопустительно совершалось во все воскресные и праздничные дни в домовой церкви о. В.Т. Тимофеевым и сопровождалось поучениями, применёнными к жизни и быту ближайших его слушателей – крещёных татар, поют частью на церковно-славянском, частью на крещено-татарском языке ученики и ученицы этой школы. Независимо от церковных поучений, священник В. Тимофеев и преподаватель школы А.А. Воскресенский вели внебогослужебные собеседования с крещёными татарами, применительно к их духовно-нравственным потребностям.

Кроме центральной крещено-татарской школы, в ведении и на попечении Братства Св. Гурия в Казани в отчётном году находились 129 школ, в числе коих было: крещено-татарских 61, чувашских 51, черемисских 3, вотяцких 18, мордовских 1 и русских 6. Эти школы находились в разных уездах Казанской губернии и заключали в себе значительное количество обучающихся в них, именно 4.700 человек. В этом числе крещёных татар 2.133 (мальчиков 1.746, девочек 387), чуваш 1.399 (мальчиков 1.244, девочек 155), черемис 118 (мальчиков 21, девочек 97), вотяков 202 (мальчиков 177, девочек 25), мордвы 32 (мальчиков 27, девочек 5) и русских 817 (мальчиков 543, девочек 274).

Постановка учебно-воспитательного дела во всех братских школах должна быть признана вполне удовлетворительной и отчёты приходских священников о религиозно-нравственном состоянии крещённых, татар в их приходах, а равно и других, обратившихся в христианство инородцев – черемис, вотяков, мордвы показывают, что братские школы с первоначальным преподаванием на инородческих языках, с учителями инородцами, вышедшими из той среды, нравственным нуждам которой они призваны служить, являются действительными проводниками христианских понятий в среду магометанства и язычества, являются как самый надёжный оплот православия в крае и самое лучшее средство к его распространению здесь. Величайшую услугу делу христианско-просветительной миссии, как оно поставлено в Казани, постоянно оказывает существующая при Братстве Св. Гурия Переводческая Комиссия, имеющая Целью издание религиозно-нравственных книг на инородческих языках⁴⁹⁸.

Под председательством профессора М.А. Машанова, Переводческая Комиссия в отчётном году состояла из членов: инспектора чувашских школ И.Я. Яковлева, инспектора инородческих школ Оренбургского края В.В. Катаринского, профессора академии П.А. Юнгерова, практиканта калмыцкого языка Μ. В. Бадмаева, священника В.Т. Тимофеева и директора Учительской семинарии Н.А. Бобровникова.

Значительным представляется число книг и брошюр, изданных Переводческой Комиссией в отчётном году. Было издано:

А) На татарском языке.

1. О загробной жизни, по учению православной церкви. На крещено-татарском языке. Казань. 1892 г. 5.000 экз.

2. Житие св. Великомученика и целителя Пантелеймона. На крещено-татарском языке. Казань. 1892 года. 3.000 экз.

3. Житие св. Николая Чудотворца. На татарском языке. Казань. 1893 года. 5.000 экз.

4. Житие св. Иоанна Златоустого. На татарском языке. Казань. 1892 года. 5.000 экз.

5. Житие св. Григория Богослова. На татарском языке. Казань. 1892 года. 5.000 экз.

6. Житие св. Василия Великого. На татарском языке. Казань. 1892 года. 5.000 экз.

7. Часослов. Телякляр. На татарском языке. Издание 2-е. Казань. 1893 года. 3.000 экз.

8. Бережёного Бог бережёт. Наставления для сельских жителей, как уберечься от заболевания холерой. На татарском языке. Казань. 1892 года. 10.000 экз.

Б) На чувашском языке:

1. Букварь для чуваш. Тӑващ кӗнеки. 9-е издание. Казань. 1892 года. 5.000 экз.

2. Букварь для чуваш, с присоединением русской азбуки, Тӑваш кӗнеки. 10-е издание. Симбирск 1893 г. 3.000 экз.

3. Первоначальный учебник русского языка для чуваш. Казань. 1892 г. 3.000 экз.

4. Молитвенник на чувашском языке. Кӗлӗ кӗнеки. Издание 3-е. Симбирск. 1892 г. 3.000 экз.

5. Училище благочестия на чувашском языке. Казань 1892 г. 6.000 экз.

6. Поучение против пьянства, на чувашском языке. Казань. 1892 года 3.000 экз.

7. Поучение против пьянства, на чувашском языке. Издание 2 е, исправленное. Казань. 1883 года. 5.000 экз.

8. О посте, по учению православной церкви, на чувашском языке. Казань. 1893 года. 10.000 экз.

9. О земных страданиях. «Лучше здесь накажи Господи», на чувашском языке. Казань. 1893 года. 5.000 экз.

10. О Николае Ивановиче Ильминском, на чувашском языке (с портретом Н.И. Ильминского). Казань. 1893 года. 1.200 экз.

11. О христианском воспитании детей. На чувашском языке. Казань. 1893 года. 5.000 экз.

12. Бережёного Бог бережёт. Наставления для сельских жителей, как уберечься от заболевания холерой. На чувашском языке. Казань. 1892 года. 7.000 экз.

В) На черемисском языке:

1. Букварь для восточных черемис. Казань. 1892 года. 3.000 экз.

2. Рассказы из Священной Истории Ветхого Завета на восточно-черемисском наречии. Казань. 1892 г. 600 экз.

3. Рассказы из Священной Истории Нового Завета. На восточно-черемисском наречии. Казань. 1893 года 600 экз.

4. Житие св. Стефана Велико-Пермского. На восточно-черемисском наречии. Казань. 1892 г. 1.200 экз.

5. Житие Святителя Николая Мирликийского. На восточно-черемисском наречии. Казань. 1892 г. 1.200 экз.

6. О силе молитвы. Юмолан кумалмын виже. На восточном наречии черемисского языка. Казань. 1892 года 1.200 экз.

7. Употребительнейшие церковные песнопения. На восточно-черемисском наречии. Казань. 1892 года. 600 экз.

8. «Бережёного Бог бережёт». Наставления сельским жителям, как уберечься от заболевания холерой. На восточно-черемисском наречии. Казань. 1892 г. 3.000 экз.

9. Букварь для луговых черемис. Казань. 1892 года. 3.000 экз.

10. Первоначальный учебник русского языка для луговых черемис. Казань. 1892 года. 3.000 экз.

11. «Бережёного Бог бережёт». Наставления сельским жителям, как уберечься от заболевания холерой. На луговом наречии черемисского языка. Казань. 1892 года. 3.500 экз.

12. Букварь для горных черемис. Казань. 1892 года. 3.000 экз.

13. Первоначальный учебник русского языка для горных черемис. Казань. 1892 года. 3.000 экз.

14. Поучение против пьянства. На горном наречии черемисского языка. Казань. 1892 года. 1.200 экз.

15. О силе молитвы. Молитван сила гишäн попымн. 1.200 экз.

Г) На вотяцком языке:

1. Букварь для вотских детей. Казань. 1892 года 3.000 экз.

2. Первоначальный учебник русского языка для вотяков, Казань. 1892 года. 3.000 экз.

3. Славяно-вотский словарь. Пособие к чтению церковнославянского текста Нового Завета. Казань. 1892 года. 1.200 экз.

4. Назидательное чтение на вотском языке, 2-е издание. Казань. 1892 года. 5.000 экз.

5. Бережёного Бог бережёт. Наставления для сельских жителей, как уберечься от заболевания холерой, на вотском языке. Казань. 1892 года. 3.000 экз.

Д) На мордовском языке:

1. Букварь для мордвы-эрзи. Казань. 1892 года. 1.200 экз.

2. Первоначальный учебник русского языка для мордвы-эрзи. Казань. 1892 г. 1.200 экз.

3. Букварь для мордвы-мокши. Казань. 1892 года. 1.200 экз.

4. Первоначальный учебник для мордвы-мокши, Казань. 1892 г. 1.200 экз.

Е) На киргизском языке:

1. Об Иове. 2.009 экз.

2. Об Аврааме. 2.000 экз.

3. Об Иосифе. 2.000 экз.

4. Притчи Спасителя. 2.000 экз.

5. О чудесах Иисуса Христа. 2.000 экз.

6. Полная Священная История. 1.200 экз.

7. Учебник русского языка для киргиз. 2.000 экз.

Ж) На калмыцком языке:

1. Букварь для калмыцких улусных школ. Казань. 1892 года. 1.200 экз.

2. Первоначальный учебник русского языка для калмыков. Казань. 1892 года. 1.200 экз.

3. Огласительное поучение готовящимся ко Св. Крещению язычникам Вениамина, архиепископа Иркутского. Два издания – 1892–1893 года. Казань. 1.800 экз.

4. Общепонятное наставление калмыкам о том, как должно жить, чтобы не заболеть холерой и как подать первоначальную помощь заболевшим холерой до прибытия врача. Казань. 1893 года. 1.000 экз.

– Состояние миссионерских школ в епархиях: Симбирской, Саратовской, Самарской, Пермской, Екатеринбургской, Уфимской, Оренбургской и Вятской.

– Результаты собственно миссионерской деятельности в Европейской России по обращению в христианство магометан и язычников.

– Архиепископ Иркутский и Нерчинский Вениамин († 2 февраля 1892 г.).

– Заслуги почившего святителя для отечественной, православной миссии.

О состоянии миссионерских школ в Симбирской епархии надобно сказать, что эти школы, служа делу христианского просвещения Чуваш, в отчётном году удовлетворительно исполняли своё высокое назначение.

В Средне-Альгашинской миссионерской школе всех учащихся к 1 января сего 1893 года было 95, из них 65 мальчиков и 30 девочек, все чуваши, дети православных родителей, за исключением 24 воспитанников, родители которых – отпадшие от православия в магометанство. Учащиеся делятся на три отделения: младшее, среднее и старшее; окончили курс в отчётном году 12 мальчиков – 10 православных и 2 язычника; вновь поступило 33 мальчика и 30 девочек. Законоучитель школы, священник села Старых Альгашей о. Климент Макаров накануне воскресных и праздничных дней совершал всенощное бдение в здании школы, причём пели и читали сами учащиеся. Ко всенощному бдению ходили мужчины и женщины православные, и иногда отступники.

В Симбирской Чувашской учительской школе в отчётном году окончили 23 воспитанника, со званием учителей начального народного училища и все получили назначение на должности частью учителей, частью их помощников в русских и чувашских селениях. К 1 января 1893 года в Чувашской учительской школе состояло воспитанников: в учительских классах 85 и в учебной мастерской обучалось 7 мальчиков, итого 92 воспитанника, из которых русских 21 и чуваш 71.

Существующее при учительской школе женское Чувашское училище должно почитать отчётный год особо достопамятным для себя, так как в этом году оно принято на полное попечение Православного Миссионерского Общества и через сие освобождено от случайностей своего дальнейшего существования. Объём преподавания в сем училище тот же, что и в двуклассных училищах Министерства Народного Просвещения. Всех учащихся в женском училище к 1 января 1893 года состояло 41 девочка и 9 мальчиков; из них девочек из чуваш 37 и из русских 4, 8 мальчиков чуваш и 1 русский. Девять малолетних мальчиков приняты для совместного обучения в женское училище по той уважительной причине, что они родом из местностей, подверженных сильному влиянию магометанства. Все эти 50 учащихся пользуются бесплатным готовым помещением и столом, но одежду носят свою, за исключением беднейших, которые от училища снабжаются и одеждой⁴⁹⁹.

В Саратовской епархии всех миссионерских школ 13, которые находятся в трёх уездах с инородческим чувашским, мордовским и татарским народонаселением – Петровском, Хвалынском и Кузнецком. Вновь были открыты в отчётном году школы в деревне Калмантае Хвалынского уезда, и в д. Шняеве Петровского уезда. Учащихся в означенных13 школах было 395 чел. Несмотря на недавность своего открытия, школы оказывают весьма благотворное нравственное влияние на инородческое население и пользуются с его стороны большим доверием и сочувствием. Всем учащимся в чувашских школах учителя внушают правила христианской жизни. Под их руководством, учащиеся в великий пост были у исповеди и св. причастия, в каждый праздник учителя сами водят учеников к литургии, где они поют на правом клиросе по церковно-славянски. За детьми идут и едут в церковь отцы и матери и взрослые дети их. Немало мужчин и женщин таких, которые любят бывать на спевках и петь в церкви вместе с учениками... Любовь к пению – в природе чуваш. Вообще, со времени открытия инородческих школ, чуваши как бы проснулись от вековой спячки и увидели зарю своего просвещения. Обрадовались они свету и слишком видимо стало их движение к школе и церкви; не только детей ведут, но были случаи – взрослые напрашиваются в ученики к учителю... Учителя – все из природных чуваш – всей душой преданы своему делу, не жалея сил своих. В будни 5 часов учат грамоте, вечером – пению и устраивают общие спевки со взрослыми; в праздники после обеда ведут религиозно-нравственные чтения для народа на чувашском языке⁵⁰⁰.

Для чуваш, обитающих в пределах Самарской епархии, существует с 1879 года миссионерская школа в с. Туарме Бугульминского уезда. В среднем и младшем отделениях преподавание всех предметов, не исключая и Закона Божия, ведётся на чувашском языке, а в старшем – на русском. Учащихся в Туарминской школе в отчётном году было 49 мальчиков и 13 девочек. Из числа учеников старшего отделения окончили курс со льготой по отбыванию воинской повинности восемь мальчиков. При школе устроен учителем Лукой Трофимовым, хорошо знающим церковное пение, певческий хор, в котором принимают участие все ученики без исключения. Местное население живо интересуется школой, особенно пением некоторых песнопений на чувашском языке и имеет о ней доброе мнение.

В Восточной и Северо-восточной России школьно-просветительная, миссионерская деятельность также продолжает, развиваться с достаточным успехом, привлекая к себе живое сочувствие со стороны инородческого населения.

В Пермской епархии в отчётном году было 10 миссионерских школ с 369 учащихся. В числе учащихся было собственно детей инородцев: 199 мальчиков и 14 девочек. Общее число учеников – инородцев увеличилось, сравнительно с предшествующим годом, на 30 человек. Со стороны материального обеспечения миссионерские школы Пермской епархии, благодаря поддержке земств, обставлены очень удовлетворительно. В учебном отношении школы за отчётный год вели дело вообще благоуспешно. Лучшими школами должны быть признаны: Карзинская, Больше-Тавринская и в особенности Ювинская. Эта последняя школа должна быть поставлена в ряду лучших школ всего уезда (Красноуфимского). При посещении Ювинской школы преосвященным Владимиром, епископом Пермским и Соликамским, как мальчики так и девочки без всякого стеснения пропели почти всю литургию и разные церковные молитвы на славянском и черемисском наречиях, а на экзамене по Закону Божию давали твёрдые и вполне осмысленные ответы.

Состояние миссионерских школ в Екатеринбургской епархии представляется в таком виде. Всех школ за отчётный год было 5, с 150 учащихся в них. Все эти школы открыты лишь в недавнее время и школьное дело в них лишь налаживается и постепенно получает более или менее удовлетворительный вид. Екатеринбургский Миссионерский Комитет, на попечении которого находятся вышеозначенные школы, теперь озабочен открытием Башкирского приюта в селе Бродокалматском, Шадринского уезда, на 10 мальчиков-сирот. Приют будет помещаться в особой комнате при местной церковно-приходской школе, рядом с квартирой диакона-учителя, с платой по 2 рубля в месяц.

В Уфимской епархии на средства местного Миссионерского Комитета содержались 23 школы. Из них вновь в отчётном, году были открыты 4 школы: в селениях: Слак-Баше, Кайраклахе, и Ссменкине Белебеевского уезда, и в селении Ашпале Мензелипского уезда (женская школа). Общее число учащихся в миссионерских школах Уфимской епархии, с присоединением сюда трёх школ, которые содержатся на средства, ассигнованные из хозяйственного управления при Св. Синоде, простирается до 976 чел. Это – дети татар, чуваш, черемис и вотяков, причём в показанном выше числе учащихся заключаются и 122 девочки. Главные предметы школьного преподавания: Закон Божий, церковное пение, русский язык и арифметика. По личным наблюдениям преосвященнейшего Уфимского Дионисия, а также по отзывам особых наблюдателей за миссионерскими школами, учащий персонал в этих школах в большинстве случаев вполне удовлетворяет своему назначению. Построение православных церквей в инородческих местностях Уфимской епархии, которым так озабочен нынешний Архипастырь Уфимский и которое, вместе со школами, имеет весьма важное, громадное значение для успехов православия в этом крае, и в отчётном году, с Божией помощью, подвигалось с успехом вперёд. В сем году совершенно окончены постройкой семь церквей в селениях Мензелинского, Белебеевского и Бирского уездов, причём некоторые из сих церквей уже освящены, а другие предположено освятить в текущем 1893 году.

В Оренбургской епархии в ве́дении местного Миссионерского Комитета в отчётном году находились 4 миссионерские школы: в деревнях Кривле-Илюшкинской и Ново-Амекескинской Оренбургского уезда, деревне Бердяшах Орского уезда и в посёлке Требиатском Верхнеуральского уезда. Предметы обучения в этих школах: Закон Божий, чтение славянское и русское, письмо, арифметика и церковное пение. Число учащихся достигает 189 человек, которые почти все принадлежат к чувашам и нагайбакам. Учебное дело, в общем, идёт удовлетворительно.

В Вятской епархии на средства местного Комитета в отчётном году содержались 27 миссионерских школ: 24 мужских и 3 женских. Учащихся было 945 мальчиков и 223 девочки, всего 1.168, в числе коих 81 язычник и 4 язычницы, более против предшествующего года на 338 чел.

Особенно Комитет озабочен был образованием женской половины инородческого населения, как более склонной к увлечению магометанской пропагандой и к возвращению к прежним языческим обрядам и верованиям. Несколько лет тому назад, в миссионерских школах Вятской епархии не было почти ни одной девочки из татарского племени, да и мальчики с большими усилиями привлекались в школы, а теперь во всех почти школах вместе с мальчиками учатся и по нескольку девочек и, кроме того, открыто ещё 3 самостоятельных женских школы.

Таково, в общем, положение школьно-миссионерского дела в Европейской России. Рядом с миссионерскими школами и в ближайшей, непосредственной связи с ним продолжала развиваться и собственно миссионерская деятельность, направленная к приобретению новых чад православной церкви из магометанства и язычества. Вот результаты этой деятельности. В Казанской епархии было присоединено к православию 76 (язычников 30, мухаммедан – 18, отпавших 27 и 1 еврей), в Самарской магометан, язычников-чуваш и др. 138, в Пермской 25 (21 язычник и 4 магометанина), в Уфимской магометан 39 и язычников-черемис 12 – и в Оренбургской – 14 магометан – татар 2 и 12 киргиз.

Обращения в христианство киргиз были совершены священником о. Соколовым в Тургайской степи, при посещении им заброшенных сюда судьбой русских поселенцев, религиозно-нравственное положение которых весьма печально⁵⁰¹. Утешая и наставляя их в правилах веры и жизни христианской, о. Соколов в то же время проповедовал слово Божие и киргизам-мусульманам на их родном, простом разговорном языке. Эта проповедь киргизам и вообще поездка о. Соколова в Тургайскую степь должны быть признаны благоплодными для дальнейших успехов здесь миссионерского дела. «Невозможно описать, – говорит о. Соколов, – сколько радости чувствуют киргизы, слыша беседы о вере на своём родном, разговорном языке. Положа руку на сердце, я утверждаю, что эти беседы рассеяли немало мусульманской тьмы в простом, не фанатичном ещё киргизском народе и особенно много породили в нём новых мыслей и рассуждений в пользу всего русского, православного»...

Оканчивая отчёт о состоянии и деятельности Православного Миссионерского Общества и миссий в 1892 году, Совет не может не высказать чувств глубокой скорби по поводу великой утраты, какую понесла православная миссия и вообще отечественная Православная церковь в лице скончавшегося 2 февраля 1892 года высокопреосвященнейшего Вениамина, архиепископа Иркутского и Нерчинского. Бесспорно, это был муж глубокого и многосторонне-образованного ума и высоко-подвижнической жизни, все свои богатые духовные дарования положивший на дело служения Евангельскому благовестию во языцех Мунгальских и наилучшему устроению сего святого дела. В глубоком сознании правоты и величайшего государственно-церковного значения, какое, несомненно, имеет православная миссия, архипастырь мужественно и неутомимо боролся с препятствиями, какие с многих сторон воздвигаемы были явными и тайными врагами миссии и, с Божией помощью, Он препобеждал многие из сих препятствий. Добрый, простой, ласковый и необыкновенно отзывчивый на всякое горе и страдание ближнего, он этими симпатичными чертами своего характера особенно привлекал к себе бурят, внушал им полное доверие и глубокое уважение к себе и своими простыми, исполненными евангельской простоты и любви беседами, невольно располагал их к принятию христианской веры. И действительно, все миссионерские поездки высокопреосвященного Вениамина постоянно сопровождались весьма значительными приобретениями для церкви Божией. Достаточно сказать, что за время управления высокопреосвящ. Вениамина Иркутской епархией (1873–1891) в одной только Иркутской миссии (кроме Забайкальской) было просвещено святым крещением 34.238 человек обоего пола. Вообще неустанная и многотрудная, тридцатилетняя деятельность сего святителя Божия на миссионерском поприще в разных епархиях Сибири оставила повсюду глубокий, блестящий, след, рисуя нравственный образ его в самых возвышенных, идеальных чертах.

⁵⁰² В №№ 14, 15 и 16 «Православного Благовестника» напечатан особым приложением Отчёт Православного Миссионерского Общества за 1892 год⁵⁰³. Общество это, как известно, составляет в нашем отечестве главное и центральное место, объединяющее все частные, епархиальные миссионерские учреждения; оно руководит их деятельностью, к нему стекаются все материальные средства, предназначаемые на миссионерское дело, оно же и распределяет их на разнообразные миссионерские нужды; в Совете Общества сосредоточиваются и все сведения о деятельности разнообразных миссионерских учреждений, рассеянных на громадных пространствах нашего отечества. Отсюда мы вправе смотреть на отчёт Общества, как на отчёт о положении всего нашего русского миссионерства вообще, – видеть в нём картину, в которой сполна отображается эта важная сторона нашей церковно-общественной жизни. В каком же положении представляется наше миссионерство по отчёту? Какие факты и данные, в нём изложенные, заслуживают особого внимания и вызывают на размышление?

Несмотря на недавнее сравнительно существование Миссионерского Общества (23 года), и средства Общества, и число его членов, и круг его деятельности и, наконец, результаты её, представляют довольно значительными и отрадными. Число членов Общества считается в отчёте более 13 тысяч, денежных средств в распоряжении Общества слишком миллион, руб., на расходы в 1893 г. по содержанию разных миссионерских учреждений Общим Собранием было назначено 200 тысяч рублей. Добрыми плодами Бог благословляет и труды, миссионеров: в отчётном году обращено ко Христу свыше 3.800 человек. Всё это – цифры значительные и внушительные! Но всё-таки нельзя не сказать, что сравнительно с потребностями и сделано, и делается мало; поле, предлежащее миссионерской проповеди, слишком ещё обширно и возделано мало; в некоторых его местах совсем ещё не ступала нога миссионера и не раздавался голос, призывающий неверующих ко Христу. И, при взгляде на это поле, невольно с грустью припоминается слово Господа, посылавшего учеников Своих на проповедь: жатва многа, а делателей мало, и теперь, как тогда, настоит нужда молить Господина жатвы, чтобы выслал делателей на жатву свою (Лк.10:2).

И в самом деле, несмотря на то, что русская земля: слишком 900 лет назад просвещена св. православной верой, – в составе её ещё немало племён, совсем не ведающих Христа и кланяющихся идолам, – и это не на отдалённых только окраинах обширного русского государства, а иногда; рядом с коренным русским населением и даже среди его, напр., в губерниях Рязанской, Казанской, Симбирской, Вятской, и т. п. И нельзя не признать, что миссионерское воздействие на эти племена, с целью привлечения их в ограду православной Христовой Церкви, не достаточно живо и сильно и в настоящее время. С другой стороны, и обращённые в христианство из язычества и магометанства в разных областях России нуждаются в дальнейшем христианском просвещении и утверждении, так как среди них не вполне ещё исчезли прежние верования и обычаи, и они во многих случаях остаются двоеверами. Поэтому и вышеприведённые цифры, относящиеся к Миссионерскому Обществу, нельзя признать достаточными и свидетельствующими о большом сочувствии к его задачам и деятельности, особенно – если принять во внимание, с одной стороны, разнообразные нужды и потребности миссионерские, а с другой – народонаселение России. В самом деле, что значат 13 тысяч членов Миссионерского Общества на всю Россию, с её 100 миллионным населением? Не велики покажутся и средства Общества, собранные при том не без труда и бережливо сохранённые в течение 23 лет, если взять их в том же отношении. И Обществу нередко, по недостатку своих средств, приходится ограничивать круг своей деятельности и отказывать в обращённых к нему просьбах о пособии на разные миссионерские нужды, которые между тем – полезно и даже часто необходимо было бы удовлетворить. Так, напр., в отчёте упомянуто о пособии в 2.000 р., выданном на построение православного храма в Америке, и при этом прибавлено: «к сожалению, по недостаточности своих средств и в виду § 6 Устава, Совет должен был отклонить ходатайство преосвященного начальника Американской миссии Николая, Епископа Алеутского и Аляскинского, о принятии вверенной ему миссии под покровительство и на попечение Православного Миссионерского Общества»⁵⁰⁴.

Ясно, что в нашем народе ещё мало понимается важность и значение миссионерства, – одного из самых светлых и привлекательных явлений нашей церковной жизни, – и явления при том важного по своим последствиям не только в церковном, но и в гражданско-государственном отношении; – слабо сознаётся, что содействовать обращению ко Христу неверующих в Него и заблуждающихся, есть святая обязанность всякого православного христианина, есть величайшее дело и проявление христианской любви и милосердия. Здесь сами собой припомнились нам прочувствованные сильные слова нашего знаменитого миссионера, о. архимандрита Макария, столь много и самоотверженно потрудившегося в деле проповеди Евангельской язычникам, – слова, в которых он изображает высоту и значение этой проповеди. «Народ имеет тем более права на славу и честь нарицаться Христовым именем (христиане), чем явственнее действует в нём дух любви, но любви Божией, которая из сердца Иисусова Духом Святым изливается в сердце, преданное и верное Иисусу Христу и Духу Его... Огнь сей любви, воспылав однажды в святой Апостольской церкви, пребывает знамением её во все времена, составляемым ревностью Апостольской, которая любит и старается соединять народы в одно семейство Бога истинного, явившегося человекам во Христе Иисусе, а потом уже и терпимостью, то есть, любовью Апостольской, которая всё переносит, всякую неприятность, всякого рода страдание, всякую смерть претерпевает для того, чтоб царство И. Христа открывалось и там, где ещё сатана живёт, – терпимостью любви, которая долго терпит в молитве и ожидании, когда-то Бог, повелевший из тьмы воссиять свету, озарит сердца сих погруженных в тьму суеверия человеков.

Поелику христианская церковь в России есть церковь Апостольская, то и над ней всегда гремит сие слово Спасителя: Идите, научите все народы, крестя их во имя Отца, и Сына, и Святого Духа, уча их соблюдать всё, что Я повелел вам (Мф.28:19–20). поскольку христианская церковь в России есть церковь Апостольская, то соделаться и явиться таковой для толиких народов, не знающих И. Христа, но покорённых Державе Российской Вседержителем И. Христом, есть священнейший подвиг и венец чести, который ей принадлежит; просветить сии народы, сидящие во тьме и тени смерти верой во И. Христа, есть высокое назначение народа Российского; и племена сии преданы ему Провидением для того, чтобы он предал им тот же дар Божий, который самому ему предан от народа, предварившего нас в царствии Божием»⁵⁰⁵.

Обращение ко Христу инородцев и вообще не христианских народов, входящих в состав русского царства, имеет важное значение и государственное. Известно всякому, какое существенно-важное и благотворное влияние имела св. православная вера в судьбах России, – под её благодатным воздействием преимущественно возникли её гражданственность и просвещение, единством веры существеннее и прочнее всего соединились воедино части русской земли и образовали единое могущественное и обширное государство. Верой прежде и главнее всего сильна и крепка и теперь русская земля... Путём обращения к христианству происходит и теперь прежде, и прочнее всего приобщение к русскому народу и русской гражданственности разных иноплеменников и инородцев, обитающих в пределах русской земли; св. вера Христова могущественнее всяких других воздействий смягчает и преобразует их понятия, нравы и образ жизни, – и ассимилирует инородцев русскому народу и цивилизации. Так смотрят на своё обращение к вере Христовой и сами инородцы. По их понятиям – принять христианство значит принять – русскую веру и переменить свой прежний образ жизни на русский, что они обыкновенно и делают. Вы сделали бы, напр., тяжкое оскорбление крещённому Буряту, назвавши его Бурятом, а не Русским⁵⁰⁶. Не ясно ли отсюда, что содействовать успехам Евангельской проповеди между неверующими – есть наша священная обязанность и как членов св. церкви православной и как сынов Своего православного отечества? Содействуя обращению неверующих, мы работаем во славу Божию, делаем великое и истинно-спасительное и для своей души и для душ новообращённых дело Божие, – и вместе с тем служим благу и могуществу своего отечества, приобщая ему новых полезных членов и сограждан.

Но в исторических судьбах нашего отечества заключаются ещё особые побуждения для русских людей с особым усердием и сочувствием относиться к делу миссионерскому и помогать расширению и усилению миссионерской проповеди, исходящей именно от русской православной церкви. Из всех поместных церквей, входящих в состав единой вселенской православной церкви, только русская церковь, под охраной и покровительством великого и могущественного русского Царя православного, пользуется миром и благоденствием, и потому может свободно и беспрепятственно развивать и проявлять свою жизнь и деятельность, расширять свои пределы, обращая и привлекая в свою ограду народы и племена, доселе пребывавшие во тьме язычества. Прочие же поместные церкви восточные, Божиим попущением, находятся теперь в столь стеснённых обстоятельствах, что едва в силах защищаться и отбиваться от различных врагов православия, которые, пользуясь бедственным положением православных христиан на востоке, со всех сторон облегают их и усиливаются отторгнуть их от православия – и увлечь в иные церкви и исповедания, и, к сожалению, – часто не без успеха... Следовательно, историческим ходом событий на русскую именно православную церковь и русский православный народ возлагается по преимуществу великая обязанность хранить и блюсти целость православия и защищать его святыню от всяких вражеских покушений и приражений, а вместе с тем – и заповедь Спасителя о всемирной проповеди Евангелия (Мф.28:19). На русской церкви главным образом – покоятся надежды православия... И если, по обетованию Господа, все народы должны услышат глас Его, зовущий их ко спасению, и составить одно стадо, управляемое одним Пастырем (Ин.10:16), то, конечно, содействовать этому должен больше и прежде других тот народ, которому даровано Господом сокровище св. православной веры. Кто любит это сокровище, кто дорожит им, тот не может оставаться равнодушным, зная и видя, что многие из его даже сограждан и соотечественников, находятся во тьме языческого суеверия и заблуждений, не может не приложить своего усердия и своих забот об их обращении ко Христу; тому не должно быть чуждо желание и ревность о распространении православной веры Христовой и дальше, за пределы нашего отечества, – о приобретении новых чад православной церкви, новых наших братий о Христе... Если наша церковь православная, если наше исповедание содержит Христову веру во всей чистоте и неповреждённости, то она и должна господствовать в мире и распространяться между всеми народами...

Между тем, при теперешнем развитии у нас миссионерства, при тех относительно небольших средствах, которыми обладает Миссионерское Общество, – открытие новых наших православных миссий за пределами нашего отечества представляется пока весьма затруднительным, – чтобы не сказать невозможным. Да и по уставу деятельность нашего Миссионерского Общества ограничена только отечественными миссиями. Ему указано «содействовать православным миссиям в деле обращения в православную веру обитающих в пределах Русской Империи нехристиан и утверждение обращённых как в истинах св. веры, так и в правилах христианской жизни». (Уст. § 6). Первые основатели Общества и составители его устава, соображаясь с наличными средствами и силами Общества, конечно, поступили вполне благоразумно, ограничив его деятельность. С небольшими средствами – разбросаться слишком широко – значит нигде ничего не сделать основательно и прочно; лучше их сосредоточить в одно место и направить прежде к своим ближним, нежели дальним. Но сила обстоятельств бывает часто сильнее намерений и теорий, от которых поэтому и приходится по необходимости отступать. Так случилось и случается и в миссионерском деле. Беспримерными – можно сказать – трудами и энергией начальника Японской миссии, Преосвященного Николая достигнуты были весьма значительные успехи православия в Японии и основалась там довольно значительная по числу православных община. Отсюда сама собой явилась необходимость поддержать её, и вот Общество ассигнует на неё значительную сумму из своих средств (на 1893 г. почти 24.000 руб.). В последнее время оживилась и получает значительное развитие наша миссия в С. Америке и её начальник обращается со своими нуждами опять к Миссионерскому Обществу. Оно пока, по недостатку своих средств, ограничилось единовременным пособием, – но со временем вероятно придётся Обществу принять на своё попечение и эту миссию⁵⁰⁷, – тем более, что с этой миссией связано имя приснопамятного основателя самого Общества, покойного Московского Митрополита Иннокентия: им положено основание православной церкви в бывших наших американских владениях, уступленных потом американским Соединённым Штатам. Слышится призыв наших миссионеров в Абиссинию. И вообще – многие обстоятельства настоящего времени указывают на необходимость расширения православного миссионерства и за пределы нашего отечества... И если бы Православное Миссионерское Общество пользовалось большим сочувствием и имело большие средства в своём распоряжении, то оно, без сомнения, не замедлило бы, сделав соответствующее изменение в своём уставе, распространить круг своей деятельности шире и дальше...

Поэтому настоит нужда энергичнее и настойчивее разъяснять нашему народу важность миссионерского служения, проводить в сознание народное мысль о спасительности его и обязанности всякого православного христианина, по мере своих сил и средств, содействовать обращению ко Христу неверующих в Него. И вот, когда сознание этой обязанности проникнет в массу народа и сделается общим его достоянием, тогда – можно надеяться – и миссионерство наше сделается общим делом всего русского православного народа, и судьба его не будет уже зависить от случайного расположения и сочувствия отдельных и сравнительно очень немногих благочестивых душ... Не странно ли, в самом деле, читать, что в целых многолюдных и чисто русских епархиях число членов миссионерского Общества считается только десятками – например, Воронежской – 79, Калужской – 42, Киевской – 71, Нижегородской – 74, Орловской – 55 и т. д.

* * *

При размышлении о русском миссионерстве, мысль наша невольно переносится к сравнению его с состоянием миссий в церквах инославных – католической и протестантской. Сравнение это весьма поучительно. В «Православном Благовестнике» помещено довольно сведений о миссиях иностранных, – из них можно извлечь достаточно данных для сравнения. В настоящем, напр., № сего журнала помещена весьма любопытная таблица, в которой сведены все статистические данные, касающиеся западных протестантских миссий и на которую мы обращаем внимание наших читателей. Из таблицы открывается, напр., что разных протестантских миссионерских обществ в настоящее время насчитывается – в Европе – 91 и в Америке – 42, а всего 133; годовой доход этих обществ, в их отечестве – 12.230.183 доллара (около 19 миллионов рублей) и от обращённых 1.149.068 долларов (свыше 1.700.000 рублей); число миссионеров – мужчин 4.948, женщин – 1.805; у них помощников из туземцев – 40.690; число обращённых в течение одного последнего года – 53.328 человек. Число миссионерских станов, школ, периодических специально-миссионерских изданий и проч. весьма значительно. Поприщем деятельности протестантских миссионеров служит буквально весь свет; нет ни одной самой отдалённой и дикой страны, где бы не существовала и не действовала с большой энергией протестантская миссия.

Или вот, напр., сведения о доходах католических миссий в 1892 г.⁵⁰⁸. Всего получено было на нужды этих миссий за один только год 6.621.674 франка 23 сантима (на наши деньги больше 2,5 миллионов рублей). Если эти цифры сравнить с соответствующими данными, относящимися к нашему православному миссионерству, то как скудны и незначительны покажутся последние!

Столь усиленная миссионерская деятельность инославных христианских вероисповеданий не должна ли возбуждать и в православных христианах ревность о проповеди Христова учения не ведающим Христа язычникам? Столь усердные и значительные жертвы, какие приносят на это святое дело христиане неправославных церквей, не должны ли служить для нас, православных, побуждением усилить и наше сочувствие и содействие православному миссионерству? Честь и достоинство имени православных христиан требуют, чтобы мы в этом отношении не оставались позади инославных христиан, – чтобы почерпая спасительное учение Христово из чистого источника Православия сами, помогли открыть этот источник вечной жизни и всем языкам, не ведающим Бога Истинного...

⁵⁰⁹

⁵¹⁰

⁵¹¹

⁵¹³ В Алтайской миссии в истекшем году, совершились два события:

1) празднование столетнего юбилея со дня рождения основателя Алтайской миссии архимандрита Макария (Глухарева) и

2) пожертвование в Москве в пользу Алтайской миссии дома, ценой свыше 300.000 рублей.

Основывая церковь Христову на Алтае, о. Макарий был подобен тому «благоразумному мужу, строившему дом, который копал, углубился в землю и положил основание на камне, почему, когда случилось наводнение и вода устремилась на этот дом, то не могла поколебать его, потому что он основан был на камне». (Лк.6:48).

Подражая основателю, и преемники его старались продолжать возводить здание Алтайской церкви на тех же незыблемых началах, какими руководился сам основатель её. Дабы показать прочность основания, положенного о. Макарием, промыслу Божию угодно было посылать миссии тяжёлые и различные испытания. Злоба и ненависть человеческие с силой устремились было, подобно наводнению, смыть с лица земли основанную о. Макарием миссию и с ней достойнейшего преемника его – достойного питомца той же высшей духовной школы, которая воспитала и основателя, а огненная стихия лишила было другого преемника (соимённого основателю) и вместе с ним почти сотню бесприютных сирот крова, одежды и других насущных потребностей, миссию же – церковного, библиотечного и хозяйственного достояния, приобретённого ей помощью многолетних пожертвований.

Испытывая скорби великие, труженики благовестия Христова на Алтае, подобно первоапостолу Алтайскому, «облекшись во всеоружие Божие, препоясав чресла своя истиной и облекшись в броню праводности», с терпением, самоотвержением и ревностью текли на предлежащий подвиг благовестия язычникам Евангелия в духе мира и любви, умножая и укрепляя церковь Христову на Алтае. Последствия показали, что все тяжкие испытания, посылавшиеся миссии Промыслом Божиим, были воистину выражением «любви Божией, превосходящей наше разумение»: перенёсший наибольшую тяготу сих испытаний, ныне милостью Божией, состоит в сонме высших иерархов русской церкви, преемник его по Алтайской миссии – недавно сделался преемником его по Томской кафедре, а вещественное достояние миссии, истреблённое огнём, восполнено любовью и усердием благодетелей её. Одна только потеря навеки невозвратима: это драгоценные письма и другие рукописи архимандрита Макария, уничтоженные пожаром. С горестью мы должны сказать, что Алтайская миссия для прошлой своей истории, а в особенности для истории своего основателя, никаких письменных документов у себя не имеет, за исключением нескольких писем, недавно переданных Начальнику миссии настоятелем Соликамского монастыря Упомянутое сейчас обстоятельство и было причиной тому, что к столетнему юбилею о. Макария Алтайская миссия не могла издать ничего нового, относящегося к личности основателя её, а вынуждена была в этом случае воспользоваться только трудами других.

Чтобы у одних оживить в памяти личность архимандрита Макария, а других короче познакомить с его жизнью и деятельностью, Алтайская миссия составила ко дню юбилея брошюру об о. Макарии на русском и алтайском наречии с его портретом⁵¹⁴. Эта брошюра предназначена исключительно для Бийского Алтая, где и до сих пор живы некоторые инородцы и русские, лично знавшие о. Макария; между ними есть и ученики его. Кроме этой брошюры, печатается в Бийске книга с более подробными сведениями о жизни и деятельности основателя миссии архимандрита Макария. Это сочинение составлено кандидатом Казанской Духовной академии И.И. Ястребовым, по поручению Начальника миссий. Материалом для неё послужили, между прочим, записки (в копии), ведённые архимандритом Макарием, хранящиеся у Высокопреосвященного архиепископа Казанского Владимира, бывшего Начальника Алтайской миссии.

Имея в виду, чтобы в праздновании столетнего юбилея архимандрита Макария молитвенно участвовал, по возможности, весь христианский Алтай, сделано было надлежащее распоряжение о праздновании этого дня (8 ноября) оо. миссионерами, каждым в своём стане. Все новокрещённые и старокрещённые, живущие большими и малыми селениями и рассеянные небольшими аулами и улусами по дебрям и удольям Алтая, были оповещены собраться к 8 ноября в стан (местопребывание) миссионера. Во всех станах миссии порядок празднования этого дня был одинаков. Богослужение отправлялось со всей торжественностью, какая только может в миссионерских церквах быть: возжжение всех свечей, пасхальные облачения (коих в некоторых церквах всего-то два), участие в пении школьников по возможности из всех или по крайней мере нескольких школ, находящихся в отделении местного миссионера; вечером вокруг церкви горение костров. Всенощное богослужение совершалось с литией и величанием. Пели по-славянски и по-алтайски. Вместо кафизм говорились поучения о значении праздника. После вечернего богослужения – лития по усопшему, а после литургии – великая панихида, во время которой все молящиеся стояли с возожжёнными свечами. По окончании богослужений все бедные инородцы и русские были угощаемы чаем и обедом. После обеда – беседа, предметом которой был о. Макарий. Присутствовавшие на беседе пели канты из «Лепты», о. Макарием составленные. Народа было на празднике в каждом стане в таком множестве, как никогда. Весь народ был проникнут сознанием великости праздника, высоким молитвенным настроением и религиозным воодушевлением. Миссионеры приготовляли паствы к празднику заблаговременно. Так Урсульский миссионер пишет: «1 ноября за литургией о. Михаилом Чевалковым⁵¹⁵ произнесена на родном языке живая и красноречивая импровизация, в коей он, прерывающимся от волнения голосом, со слезами на глазах, напомнив предстоящим о заслугах о. архимандрита Макария, как просветителя языческого Алтая, просил, умолял, убеждал их наидостойнейшим образом почтить день его столетней памяти. Прямо из сердца вылившееся живое слово старца – миссионера, крестника и ученика о. Макария, видимо глубоко тронуло сердца слушателей. В тот же день сельским сходом решено: сделать добровольную подписку, на часть собранной суммы приготовить в день праздника обед для бедных села Онгудая (Урсула тож), а на остальные деньги соорудить икону Св. Архистратига Михаила (мирское имя о. Макария), чтобы этим памятником ещё более ознаменовать столетний юбилей незабвенного благодетеля Алтая. Жертвовали: русские и новокрещённые, богатые и бедные, даже нищие. Всего к концу недели собрано 62 р. 16 к., из этих денег отчислено:

а) на трапезу для бедных, для коей сверх того, жертвовали многие мясом, чаем и хлебом – 11 р. 20 к.;

б) на уплату в церковь за свечи, долженствующие быть розданными народу при панихиде 8 ноября 4 р.,

в) остальные 46 р. 96 к. назначены на приобретение помянутой иконы».

По отчётам миссионеров, почти весь христианский Алтай чувствовал необычайную торжественность праздника. «Когда новокрещённые христиане (пишет, например, Кебезенский миссионер) выходили из храма, то на лицах их заметно было какое то особенно-радостное выражение, их торжествующий вид как бы говорил, что и они теперь принадлежат к стаду Христову, празднующему ныне великое возрождение их от языческой смерти. Каждый из них, видимо, сознавал, что он, со вступлением в лоно св. Православной церкви, вступил в одну семью русского народа, обрёл тот мир и покой душе своей, которых он вне церкви нигде не находил, что молитвами Христовой церкви о спасении всех он дожил до того благодатного времени, когда всё изменилось к лучшему».

Чтобы усугубить торжественность праздника в г. Бийске – местопребывании Начальника миссии, – ко дню столетнего юбилея архимандрита Макария приурочено было освящение новой, каменной, весьма просторной и благолепной Архиерейской церкви, сооружённой отдельно от Архиерейского дома.

Заблаговременно были оповещены бийцы, а так же жители ближайших окрестных русских селений об имеющем быть 8 ноября освящении храма и празднике – столетнем юбилее со дня рождения архимандрита Макария.

За две недели до праздника, на воскресных беседах, кои охотно посещаются бийцами, Начальник миссий в устном и печатном слове выяснял высокоблагодетельную и потому незабвенную для здешнего края личность о. Макария. На богослужении 8 ноября были тысячи народа, съехавшиеся не только из самого города, но из окрестных селений. После богослужения Начальником миссий в его покоях было предложено гражданам г. Бийска, а ещё раньше сего Городской Думе, не почтут ли они благовременным и достойным ознаменовать этот день каким-либо добрым общественно-христианским делом, в благодарную память об о. архимандрите Макарии, который основанием миссии, по благословению Божию, возжёг светильник православной Христианской веры, в горах алтайских, благодатный свет которого, личной самоотверженной Апостольской деятельностью сего первого миссионера и деятельностью его преемников и сотрудников, широко распространяясь между язычниками Алтая, благотворно отразился и на Бийске, откуда о. Макарий впервые выступил на поприще миссионерской деятельности. При этом Начальник миссий предложил собрать капитал, на % с которого воспитывать в Духовной Семинарии одного более способного Алтайца, с тем, чтобы таковой, по окончании курса в Семинарии, навсегда остался на служении в миссии; таким образом через несколько лет миссия могла бы иметь целый ряд миссионеров из алтайских инородцев – Макарьевских стипендиатов. Собрание вполне согласилось с предложением Начальника миссий и известная благотворительность бийцев сказалась на этот раз пожертвованием по подписке 1.700 руб., в числе коих бийским купцом А.Ф. Морозовым пожертвована облигация в 1.000 руб. Городская Дума так же изъявила согласие участвовать своей денежной помощью, если это будет разрешено ей Губернской властью. День 8 ноября закончился беседой об о. Макарии и раздачей брошюр о нём.

Начальник миссий получил приветственные телеграммы от Г. Товарища Обер-Прокурора Святейшего Синода В.К. Саблера, миссионерского отделения при Казанской Духовной Академии, Казанского миссионерского приюта и бывшего Начальника Алтайской миссии, Преосвященного Томского Епископа Макария. Праздник 8 ноября вызвал у стариков-жителей Алтая сравнение прежнего древнего с настоящим, и слово молитвы, сопровождаемое крестным знамением, произносилось ими за первоапостола Алтая самоотвержением, трудами и крепкой молитвой которого даровано Алтаю великое благо, духовно возрождающее Алтай, ежегодно сотнями увеличивая число членов церкви Христовой.

Каким и в настоящее время самоотверженным трудом, какими лишениями обусловливается продолжение дела, начатого основателем миссии и продолжаемого его преемниками, об этом было поведано в прежних отчётах. Но из записок одного старейшего миссионера (протоиерея В. Постникова) за истекший год видно, что жизнь прежних миссионеров, времён 60 х годов, была ещё тяжелее, ещё с большими лишениями, ибо средства, получаемые тогда миссионерами, были гораздо меньшие. Миссионер так описывает эту жизнь, которую он сам лично испытал, по приезде своём в Алтай.

«До утверждения штатов, миссионеры, раздавая всё бедным инородцам и употребляя все пожертвования на нужды миссии, сами терпели нужду, кажется, более самих новокрещённых. В то время каждому миссионеру, будь он монах, или семейный отпускалось на содержание в виде жалованья, на все его нужды 80 р. в год. Причётники питались около миссионеров и местных жителей. Причётникам для зимы выдавалось на каждого по шубе (стоили 3 р.), только без воротников, из киргизских овчин, для лета дабинные халаты и для осени стёганные халаты. Выдавались и сапоги. Вся эта одежда и обувь заменялась новой тогда, когда на плечах болтались одни лохмотья и на ногах – только слабые намёки на обувь.

По приезду миссионеров в Улалу к Начальнику миссии, я познакомился со всеми миссионерами. Несмотря на то, что я – новоначальный, и только причётник, служащие в миссии относились ко мне как-бы к равному. Только в миссии я увидел такое братство, где старшие перед младшими не дают чувствовать своего старшинства. Оо. миссионеры все – народ простой, добродушный; всё это люди, которые поступили в миссию по призванию, а не для того, чтобы выслуживаться; о материальных же выгодах и речи быть не может: на эту сторону меньше всего обращалось внимания. Можно сказать, все служащие в миссии были идеалисты. Все они были люди смиренные, о себе весьма мало думали, а гордости вовсе в них не было. По выходу из школы миссионеры, как видно, заботились о своём самообразовании через чтение дельных книг, и хотя обладали солидными сведениями, но всегда считали себя недоучками. Не отличались они учёностью, но обладали тем качеством, какого не даёт ни одна школа; были все люди усердные к делу и, наученные опытом, умели исполнять свои обязанности, и не отказывались ни от какого дела.

Только такие, не избалованные жизненными удобствами, люди могли выносить всю тяготу миссионерского служения и всю гнетущую бедноту, царствовавшую в то время в миссии. И что всего интереснее, так это то, что служащие того времени всевозможные трудности службы своей не считали трудными, а смотрели как на что-то неизбежное, даже необходимое, а над своей беднотой и наготой только смеялись добродушно, но никогда не роптали и о своих подвигах никогда не писали. Между собой говорят, бывало, о разных трудах, но писать и показать свету стыдились. Какие же мы – миссионеры, когда не хотим переносить неизбежные неудобства? Так рассуждали в то время. А между тем, в то время ещё доро́г никаких не было в Алтае, кроме верховых и лыжных. И об этом неудобстве никто никогда не поминал.

Эти-то смиренные люди, не кричавшие о себе, сами ходившие почти нагишом и босиком, терпевшие всякую нужду в самых первых потребностях жизни, сколько сделали добра! Они основали, при ничтожных средствах, станы миссии, образовали из кочевых инородцев деревни, построили в них молитвенные дома, завели училища, сумели заставить кочевых новокрещённых бросить свою юрту и построить избу, научили инородцев занятиям, необходимым при оседлом образе жизни.

И жёны миссионеров принесли Алтаю немаловажную пользу, и они сослужили свою службу. Будучи единственными представителями русской женщины в Алтае, они научили инородок прясть, ткать, вязать, шить не одни только звериные шкуры, а всякую материю, научили кроить и шить одежду русскую, способствовали к замене туземной одежды русской, научили сеять муку, печь хлеб, указали, что можно есть грибы и ягоды, коих инородцы никогда не ели, научили садить овощи и заготовлять их впрок; приучили инородцев жить в домах, научили опрятности и чистоте в жилищах и в одежде. Жены миссионеров умели поставить себя так, что инородки обращаются к ним с доверием, как к родной матери. Всякое недоразумение по женской части всегда разрешается матушкой. Захворает ли ребёнок, за советом опять к жене миссионера. Особенную услугу оказали матушки тем, что уничтожили среди новокрещённых нелепые варварские обычаи при родах и других случаях».

Но хотя в настоящее время средства, получаемые миссионерами значительно – большие, сравнительно с прежними, зато и жизнь теперь гораздо дороже, да и самый размер жалованья, получаемого ныне миссионерами Алтайской миссии, тот же, какой начали получать они 22 года тому назад. По этому-то почти все семейные миссионеры, воспитывающие детей своих в учебных заведениях, из долгов не выходят.

Но ни недостаток средств, ни тяжесть труда, ни лишения не заставляют миссионеров искать другого места, более спокойного, выгодного и почётного, даже и не думают о таковом месте. Мы не знаем ни одного миссионера, оставившего миссию и перешедшего на приход, хотя многие миссионеры заслуживали и заслуживают самых лучших мест, каковые и предоставили бы им, если бы они пожелали. Мы знаем только таких миссионеров, которые, прослуживши в миссии 35–40 лет, изнемогши от чрезмерного труда и тяжких недугов, преждевременно одряхлевши, удалились «на покой» с тем, чтобы короткий остаток дней своих употребить на приготовление себя к вечному покою, который вскоре и следовал. Мы знаем только таких миссионеров, которые всю жизнь свою проведши на Алтае «в трудах и в изнурении, часто в бдении, в голоде и жажде, часто в посте и на стуже», положили на нём и кости свои. Да помянет их Господь Бог во царствии Своём!

Лишаясь славных и многолетних тружеников благовестия Христова, с переходом их на вечный покой, Алтайская миссия пополнялась и пополняется людями новыми с надлежащими познаниями, потребными для миссионерского дела, с дарованиями духовными. Одни из них уже явили себя делателями добрыми, искусными, принёсшими, при Божием благословении, немалые плоды на нивах Алтайской и Киргизской миссий; другие начинают являть себя таковыми, а третьи, при вышеупомянутых качествах своих, практически готовятся к великому служению. Алтайская и Киргизская миссии, можно сказать, счастливы своими деятелями, беззаветно им преданными; и эта преданность как бы преемственно передаётся от основателя миссии. Мы верим, что молитвы первоапостола алтайского низводят на миссию благословение Божие, выражающееся в тех плодах, какие миссия явила во всё время своего существования. А чтобы видеть и достойно оценить труды и плоды трудов Алтайских тружеников как бывших, так и настоящих, надо сопоставить первоначальное с настоящим.

«То, что было при основателе миссии единично, или считалось не многими единицами, теперь возросло в десятки, сотни и тысячи».

Деятелей на ниве Алтая при о. Макарии перебывало в разное время в качестве сотрудников его разных названий 15, в том числе – два лица женского пола, а ныне число их возросло до 75. Вместо одной походной церкви, устроенной в одном из помещений архимандрита Макария, теперь едва вмещающей в себя одних местных школьников, существует уже 49 церквей и молитвенных домов. Вместо двух-трёх селений, теперь миссия Алтайско-Киргизская имеет в своём ведении 192 селения, улусов и деревень, в них 3.721 дом, в том числе русских 1.661 и инородческих 2.060, сверх того разных форм и наименований юрт новокрещённых 1.247. Число крещённых, заключавшееся при о. Макарии в 675 душах, теперь возросло в 19.216 душ обоего пола, в том числе оседлых инородцев 4.591 и кочевых (по названию) 14.655. Вместо одной первой основанной школы, теперь открыто 40 школ и училищ; вместо единственного ученика, отрока Василия, о преждевременной кончине которого о. Макарий так много скорбел, теперь число учащихся возросло (инород. 624, русск. 544) до 1.168.

Внешний быт насельников Алтая и внутренний характер их постепенно изменяется к лучшему. Тогда как прежде ни у одного алтайца не было тёплой избы, теперь явились целые селения с русскими домами; смотря на новокрещённых стали строить дома и не крещённые. В прежнее время новокрещённые стыдились и даже боялись являться среди алтайцев в русской одежде, а теперь, смотря на новокрещённых, и некоторые некрещённые начинают носить русскую одежду.

Разорительный калым постепенно выводится, у некрещённых обязательный, у новокрещённых он составляет дело добровольного соглашения.

Рабские отношения жены к мужу сменяются гуманно-свободными, по учению Христовой веры.

Полная небрежность алтайцев о воспитании детей заменилась в христианских их семействах заботой, о научении детей грамоте и молитвам, доброй жизни и внешнему благоприличию⁵¹⁶.

Всё сказанное имеется, конечно, не у всех и везде, но с каждым годом рост как духовный, так и количественный Алтайской миссии всё более и более увеличивается.

Одного желаем и у Господа Бога просим, чтобы Он, Всещедрый, не умалял тех успехов, какие до сего времени являли деятели миссий, при вседействующей его благодати.

Другое событие, совершившееся в Алтайской миссии, как сказано в начале отчёта, – пожертвование в пользу миссии в Москве, до́ма, ценой 300.000 рублей.

Щедрая жертвовательница – дочь Коллежского Асессора Александра Григорьевна Товарова.

Пожертвование это мы назвали «событием» как потому, что, по своей ценности, это едва ли не первая из всех жертв, какие когда-либо получались отечественными миссиями, – так и потому, что через несколько лет доходность этого дома будет равняться той цифре, какую ежегодно получает миссия на своё содержание от Миссионерского Общества.

Хотя доходами, в особенности полными, с этого дома миссия воспользуется ещё не скоро, ибо требуется в продолжение нескольких лет погашение долга, числящегося на доме и расходы по капитальной ремонтировке дома, но рано или поздно, средства миссии значительно увеличатся, а это даст ей возможность удовлетворять многим её нуждам и расширять миссионерские действия.

Вот и теперь большая нужда в открытии двух станов в Алтайской миссии и двух в Киргизской; но, не имея в виду средств, приходится лишь только терпеливо выжидать их. Жертва г-жи Товаровой имеет то внутреннее достоинство, что принесена она из чистого, искреннего, сердечного благорасположения жертвовательницы к Алтайской миссии.

«Много приходилось на своём веку переживать дней скорбных, но были дни радостные, – говорила она Начальнику миссии, когда в бытность свою в Москве приходил он благодарить жертвовательницу за пожертвование, – но не помню такого радостного дня, как тот, когда я подписала акт о даровании своего дома в пользу Алтайской миссии. Какое-то особенное, прежде мною неизведанное душевное наслаждение я испытывала в тот день. И как я рада, как счастлива, что Господь подал мне такую благую мысль».

Кроме дома, Александра Григорьевна пожертвовала в Алтайскую миссию тысячу рублей, лично переданных Высокопреосвященнейшим Митрополитом Московским Леонтием Начальнику миссии.

Слава и благодарение Господу Богу, возглаголавшему благая в добром сердце жертвовательницы! Благодарение и вечная молитвенная память в Алтайских церквах о незабвенной для миссии жертвовательнице! Благодарение и низкий поклон Его Превосходительству А.Н. Шишкову⁵¹⁷, способствовавшему в добром деле добрым своим словом! Да воздаст им Господь Своими земными и небесными дарами!

Пожертвования, поступившие в отчётном году в пользу Алтайской миссии – небывалые со времени её основания. Кроме пожертвованного дома, Бийский купец Я.А. Сахаров (ныне умерший) оставил по духовному завещанию капитал в 15 тысяч рублей на вечное время с тем, чтобы процентами с капитала содержалась двухклассная школа при Бийском Архиерейском доме. В 1885 году Я.А. Сахаров построил при Бийском Архиерейском доме школу для начального обучения как инородцев, так и русских. На содержание этой школы ежегодно выдавал по 500 рублей, и, чтобы навсегда обеспечить школу эту содержанием, завещал ей сказанную сумму. Долг наш обязывает сказать, что в лице Я.А. Сахарова как Бийское общество, так и миссия потеряли полезного, честного и весьма доброго члена и благотворителя на постройку церквей и школ; пособие бедным, явное и тайное, покойный давал щедрой рукой. И всякая его жертва – большая и малая – была искренни и бескорыстна; он делал добро по истинному, благочестивому, истинно-христианскому расположению доброго своего сердца, ибо и сам он был искренний, православный христианин, неуклонно исполнявший православные обычаи и уставы церкви православной. Да помянёт его Господь Бог в царствии Своём!

Упомянув о благотворительности покойного Я.А. Сахарова, мы должны сказать, что Бийские граждане далеко за пределами Томской губернии известны своей благотворительностью. Постройка всех церквей и школ в г. Бийске и содержание последних исключительно обязаны жертвам Бийских граждан. На постройку новой обширной каменной Архиерейской церкви пожертвовано Бийским купцом А.Ф. М. более половины стоимости всей церкви, на которую немало пожертвовали ещё трое граждан Бийских. Алтайская миссия пользуется полным сочувствием бийцев, которые в особенности оказали миссии свою христианскую помощь, как при постройке первого дома для Начальника миссии и своего Епископа, так и второго, вместо сгоревшего. Несколько церквей и школ в станах Алтайской миссии построены усердием Бийских купцов. Не лишнее сказать, что г. Бийск имеет у себя лишь 3–4-х граждан с более или менее значительным состоянием, которые всегда являются щедрыми благотворителями. К ним обращались и обращаются за помощью высшие (Томский Университет) и средние учебные заведения не только Томской, но и других губерний.

Жители многих селений получали от них пособие в построении церквей и школ. Честь и достойная слава Бийским гражданам!

При благосклонном содействии Его Высокопревосходительства К.П. Победоносцева, из Хозяйственного Управления при Св. Синоде, выдано на школы миссии различных книг Синодального издания на сумму 800 р. Этот дар дал возможность снабдить все школы миссии необходимым количеством учебных книг.

Афонский Пантелеймонов монастырь, дарствуя Алтайской и Киргизской миссиям в прежние годы драгоценные святыни – иконы Св. Великомученника Пантелеймона с частями св. мощей сего угодника, – приносящие...

⁵¹⁸ ... своей благодатной помощью миссиям много духовного блага, в истекшем году пожертвовал им на очень значительную сумму духовных книг и икон для новокрещённых.

Денежные пожертвования поступили: от Протоиерея о. Иоанна Сергиева (Кронштадтского) 500 рублей, через Барнаульского Протоиерея А. Заводовского от пожелавшей остаться неизвестной 300 руб., от священника Михаила Торопова на устройство нового стана в Макарьевском отделении 100 руб., от Преосвященнейшего Макария, Епископа Томского в пользу Чолышманского Благовещеиского и Улалинского Николаевского (женского) монастырей два билета Государственного Банка по 100 рублей каждый и от разных жертвователей 88 рублей.

Паства Алтайской миссии увеличилась в этот год через крещение на 508 душ обоего пола, присоединено из раскола 41 челов. обоего пола. Теперь паства Алтайской миссии составляет инородцев 19.990 и русских 7.563, а всего 27.553.

Возрастая количественно, миссия возрастает и качественно. Благодаря неустанному учительству миссионеров и их сотрудников – псаломщиков и учителей, – то в форме церковной проповеди, то в форме внебогослужебных собеседований, то просто бесед по домам и юртам новокрещённых, в Алтайской миссии всё более и более начинают замечаться проявления религиозно-общественной жизни: православные церковные обычаи успешно прививаются, усердие к богослужению, молитве и слушанию Слова Божия усиливается, отзывчивость к горю ближнего и готовность оказать братскую помощь нуждающемуся сказывается в увеличении с каждым годом церковно-приходских попечительств. В настоящем году открыто попечительство в Черно-Ануйском отделении.

Чемальский миссионер о духовно-нравственной жизни своей паствы пишет: «Благодаря постепенно укореняющимся в новокрещённых христианским воззрениям на жизнь, их нравы очищаются, понятия нравственности возвышаются и уясняются при свете Евангельского учения. Так, сутяжничество слабеет, родственные связи крепнут; суеверия изглаживаются, и проч. Словом, то, что не ставится в упрёк язычнику, то среди новокрещённых уже подвергается осуждению. Вообще религиозная жизнь в жителях Чемальского отделения развита, если принять во внимание, что большинство жителей отделения ещё лишь вчера были язычниками. Во все воскресные и праздничные дни храмы отделения посещаются усердно, охотно поминают усопших. Не говоря о том, что таинство исповеди и св. Причастия принимаются жителями охотно, многие из них в болезнях прибегают к таинству Елеосвящения, к служению акафистов, молебнов».

Такой же отрадный отзыв даёт миссионер Чолышмапский о своих новокрещённых, кои все до одного, в количестве 1.247 душ, исключая малолеток, были у исповеди и св. Причастия. Надо ещё при этом иметь в виду, что большинство новокрещённых Чолышманского отделения живут рассеянно, вдали от миссионера, некоторые на расстоянии 150 вёрст, но, несмотря на это, во время бедствий и болезни, большая часть новокрещённых является к миссионеру для исправления их духовных треб, а живущие в самом стане и вблизи оного посещают церковь неопустительно. Почти у всех новокрещённых есть добрый христианский обычай поминать усопших, служить молебны, оказывать пособие бедным, больным и неспособным к работе.

В открытое в истекшем году при Черно-Ануйском стане попечительство поступило 50 членов с взносом по 1 руб. В некоторых станах на средства попечительств, в день столетнего юбилея о. Макария, была устраиваема трапеза для бедных новокрещённых и приходивших к службе из других деревень и аулов. А при Улалимском попечительстве собрано до 200 р., на проценты с которых определено выдавать пособие одной из сирот, воспитывающихся в Улалинском детском приюте, при выходе её в замужество.

В постройке молитвенных домов и школ принимали участие новокрещённые своими средствами и своим личным трудом. Так, с помощью их, построены молитвенные, дома: в Аткеле и Камлаке Мыют. отд., Эдигане и Оносе Чемал. отд., в Каинче Урсульск. отд. и школа в Пешпельтире, Чемальского отделения.

Указывая на отрадные проявления в духовной жизни большинства новокрещённых Бийского округа, нельзя того же сказать об инородцах Кузнецкого округа, где имеются пока два миссионерских стана, из коих Бачатский открыт всего 1,5 года тому назад. В особенности в Мрасском отделении, нравственно-религиозная жизнь инородцев заставляет желать многого. Пьянство и разврат имеют место среди инородцев сказанного отделения; камланье на столько развито между ними, что во многих случаях своей жизни, где христианин должен искать помощи и утешения в спасительных таинствах православной церкви, они обращаются большей частью к камам, детей крестят только тогда, когда священник потребует для крещения, от исповеди и св. Причастия уклоняются.

Причины скудости веры и нравственности христианской заключаются в следующем: инородцы Мрасского отделения живут не селениями, как в Бийском округе, а небольшими улусами, рассеянными по «Черни», коих 32 в Мрасском отделении. Сообщения не только крайне неудобны, но нередко и невозможны: весной и осенью топи и болота, а зимой глубокий снег. Миссионеру приходится ездить где верхом, где на лыжах, где на лодке, а где и пешком. Такое трудное сообщение между улусами новокрещённых лишает миссионера возможности часто посещать разбросанную свою паству. Гораздо чаще посещают её камы, коих в «Черни» очень много, они-то и поддерживают в не утвердившихся в вере Христианах языческое суеверие. Примечательно, что привычка к камланью в инородцах Кузнецкого округа так сильна, что от неё не отстают даже и те, родители коих крестились ещё до открытия миссии в Кузнецком округе. Они-то и служат большим соблазном для новокрещённых, которые в ответ на увещания миссионера отвечают: «низовские торгаши (из инородцев) и в нужде и в болезни всегда обращаются к камланью; они не крестят детей, никогда не говеют и говорят, что и так ладно жить. А ведь они-то живут и по городам, и по русским селениям». Закоренелая привычка у большинства инородцев кузнецких к камланию напоминает нам таковую же привычку русского человека к ворожбе, к которой прибегают с серьёзной верой нередко люди и непростые. На слабость же нравственности среди инородцев сильно влияет близость приисков; развращённость приисковых рабочих известна всем.

Ввиду такого неутешительного религиозно-нравственного состояния Мрасской паствы, от пастыря её и его сотрудников требуются особенные заботы, особенная попечительность в деле утверждения этой паствы через постоянное учение и наставления её в вере и нравственности христианской. Но служащим в этом отделении более ничего не остаётся делать, как утверждать в вере новокрещённых, ибо не крещённых в Мрасском отделении нет ни одного человека. И члены Мрасского отделения миссии не бездействуют. Миссионеру немало помогают псаломщик и учитель Мрасской школы. Из дневников их видно, что почти всё свободное от прямых их обязанностей время они употребляют на обучение инородцев молитвам и ознакомление их с учением веры Христианской и нравственности. Для этой цели они ходят вместе с учениками по домам новокрещённых. Из тех же дневников видно, что инородцы принимают учителя и псаломщика охотно, слушают их наставления с большим вниманием и вместе с сознанием своей греховности. А это даёт благие надежды, что со временем, при ревностном духовном воздействии на них миссионера, при усердном ему пособии со стороны его сотрудников, Мрасская паства может быть гораздо лучшей, в чём да поможет Господь всесильной Своей благодатью.

Многолетний и тяжкий недуг Начальника миссий ежегодно приковывает его на более или менее продолжительное время к болезненному одру. В истекшем году двухмесячное лежание в постели и затем пятимесячная поездка его на юг России для поправления здоровья воспрепятствовали ему обозреть возможно большее число станов. Лишь в последнем месяце истекшего года, с опасностью заболевания, которого не суждено было избежать, Начальник миссий обозрел станы ближайшие к Бийску: Мыютинский, Чемальский и Улалинский, совершая почти ежедневно литургии в селениях новокрещённых.

Обозрение означенных станов доставило Начальнику миссий большое духовное утешение. Везде видна была пастырская попечительность и ревностная заботливость миссионеров о новопросвещённых чадах своих. Во всех селениях (за исключением трёх, населённых русскими) имеются школы, содержимые в должном порядке.

По процентному отношению к народонаселению, каждая инородческая школа, Начальником миссии посещённая, имеет гораздо больше школьников, сравнительно со школами в русских селениях. Все школьники твёрдо знают молитвы, произносят их ясно, отчётливо; крестятся истово, кланяются когда следует. И по другим предметам познания учеников удовлетворительны, хотя программу церковноприходских школ могут выполнить не многие школы, за недостаточным знанием русского языка.

К миссионерам инородцы относятся с полной доверчивостью, послушанием и любовью, охотно посещая церковь и внебогослужебные собеседования, которые ведутся не только в станах миссионеров, но и во всех тех селениях, где есть школа и учитель.

Сотрудники миссионеров исполняют свои обязанности усердно: учителя ведут дело своё не только сознательно, но и с любовью; псаломщики читают и поют отчётливо, ясно, со смыслом; толмачи приготовляют готовящихся к крещению, научая их по преимуществу молитвам. Следующий пример может показать степень усердия сотрудников миссионера.

К одному, изъявившему желание креститься алтайцу, живущему вдали от миссионерского стана, миссионер посылает своего толмача приготовить его к крещению. Пора была самая рабочая. Алтаец, готовящийся к крещению, как недавний пахарь, целый день на пашне; вечером же после продолжительного труда, к которому он начинает только привыкать, – требуется отдых. Как соединить два дела одновременно? Ревность толмача изобретает такой способ: за сохой идёт пахарь, а за ним толмач; пахарь, держась рукой за рало, повторяет молитвы, которые подсказывает ему идущий за ним толмач. Пропахав несколько полос земли и выучив одну краткую молитву, настаёт время обеда, состоящего обычно из одного кирпичного чая с разведённым в нём толокном (мука из жареного ячменя). Пахарь обедает, а толмач знакомит его с истинами христианского учения, рассказывает из священной истории, или объясняет выученную молитву. После обеда, пахарь за рало, а толмач – за диктовку следующей молитвы. Таким образом, одновременно возделываются две нивы: вещественная и духовная.

При обозрении станов, во время служений начальника миссий по миссионерским селениям, церкви были переполнены народом, с большим вниманием слушавших его поучения. Пребывание начальника миссии в каждом инородческом селении доставило инородцам, как они выражались, большой праздник. Но и у него на душе был тогда не меньший праздник.

Да благословит же Господь ревностные, бескорыстные и самоотверженные труды сеятелей Слова Божия на ниве Алтайской теми благодатными плодами, которые доставляют сеятелям не заменимую ничем духовную радость, чтобы они, как несущие с горестью, а иногда и со слезами семя на нивы свои, возвращались оттуда с радостью, неся с собой снопы духовной жатвы.

В отчётном году напечатаны на алтайском и русском языках:

1) Беседы к готовящемуся к святому крещению об истинном Боге и истинной вере; издание второе, исправленное и дополненное преосвященным Макарием, епископом Томским, при участии одного из алтайских миссионеров и

2) Краткая биография основателя Алтайской миссии архимандрита Макария, изданная ко дню его юбилея.

«Беседы» напечатаны на средства Миссионерского Общества, а биография – на средства торгового дома Петрова и Михайлова.

Бо́льшая часть миссионеров лечит как своих, так и ближайших к ним некрещённых инородцев от разных болезней и способами аллопатическими, гомеопатическими и электро-гомеопатическими, а также преподают наставления сельско-хозяйственные. При центральном пункте миссии (в Бийске) построена в сем году больница с отдельным помещением для заразных больных на средства, данные Его Высокопревосходительством г. Обер-Прокурором Св. Синода К.П. Победоносцевым. При больнице имеется аптека, наёмные врач и фельдшер. Для больницы и пансионеров катехизаторского училища в сем году приобретены на частные пожертвования лекарства и хирургические вещи, а также постельные вещи, белье и посуда на тысячу рублей.

Бесприютным и беспомощным новокрещённым покупались избы и бревенчатые юрты, раздавались пособия деньгами, вещами, хлебом на пропитание и семенами, сельскохозяйственными орудиями и скотом рабочим и молочным. В Улалинском сиротском детском приюте содержалось 2 мальчика и 23 девочки. Заведует приютом управляющая женским монастырём, служат в нём сёстры монастыря.

Более чем двухтысячное население Макарьевского отделения, состоящее из 6 селений и 38 улусов, вызвало потребность разделить оное на два стана. Для русских и обрусевших оседлых инородцев оставлен прежний миссионер священник В. Ландышев с содержанием от местного общества: для инородцев же кочевых и частью оседлых назначен миссионером священник Макарий Торопов, в прошлом году окончивший курс студентом в Томской семинарии. Первый оставлен на прежнем месте жительства – присёлке Макарьевском, а для стана второго предположен улус Сузоповский, на устройство коего испрашиваются средства от Миссионерского Общества. Затем в отчётном году в Алтайской миссии произошли следующие перемены: учитель Катехизаторского училища, священник Акиндин Правдин, согласию прошению, перемещён Епархиальным начальством в Усть-Каменогорск к соборной церкви, на его место определён учителем и помощником заведующего Катехизаторским училищем священник Леонид Покровский, из студентов Томской семинарии; учитель Катехизаторского училища, окончивший курс в Александровском Военном училище, губернский секретарь Александр Фёдоров Капелькин, по принятии его в духовное звание, пострижен в монашество, с наречением ему имени Алексий и рукоположен в иеромонаха с оставлением на том же месте; священник Николаевского миссионерского женского монастыря Николай Космодамианский, по слабости здоровья и преклонности лет, оставил своё служение при монастыре и вышел заштат, на его место рукоположен во священника диакон Улалинского отделения и учитель школы Николай Торопов; миссионер Мыютинского отделения, священник Василий Постников за долголетнюю, усердную и многополезпую службу, согласно определению Св. Синода, произведён в сан протоиерея; псаломщик Мыютинского отделения и учитель школы Владимир Постников, учитель Макарьевской школы Алексей Ландышев и псаломщик Улалинского отделения Архип Заблицкий рукоположены во диакона, с оставлением на занимаемых ими местах.

Таким образом, в отчётном году, под управлением начальника миссий епископа Бийского Владимира, состояли в Томской епархии две миссии: Алтайская и Киргизская и два монастыря – мужской и женский, учреждённые с миссионерской целью. При 13 станах (в том числе центральный пункт) в Алтайской миссии находились: 1 игумен (он же помощник начальника Алтайской миссии) 1 протоиерей, 16 священников (из них 5 из Алтайских инородцев), 2 иеромонаха, 7 диаконов, 37 псаломщиков и учителей и 3 учительницы. В Чолышманском монастыре, кроме настоятеля епископа, были: 1 иеромонах, 1 монах и 4 послушника. В женском монастыре, кроме управляющей монастырём и священника, находились: 1 схимонахиня⁵¹⁹, 4 монахини (1 инородка) 121 послушница (в том числе 13 инородок) и 8 учениц.

Школ в миссии в отчётном году существовало 38, в коих обучалось мальчиков и девочек 1.223 человека. В Катехизаторском училище, при Бийском архиерейском доме, воспитывалось 77 человек (инородцев 59, русских 18) из них: на средства миссии и епархиальные – 56, из суммы, отпущенной Хозяйственным. Управлением, по определению Св. Синода, на нужды миссии и на стипендии противораскольнического Братства – 11 пансионеров, на средства Енисейской епархии – 3, на средства Бийского архиерейского дома – 4 и своекоштных – 3.

В отчётном году миссия вступает в одиннадцатый год своего существования.

В минувшем году Киргизская миссия осчастливлена великим даром: Его Императорское Высочество, Государь Наследник Цесаревич, в проезд свой через г. Омск, Всемилостивейше благоволил даровать миссии дорожный миссионерский ящик, содержащий в отдельных сафьяновых футлярах: серебряные и позолоченные Св. крест, Евангелие, дарохранительницу, крестильный ящик, кадило и священническое облачение. Дар этот, как дорогой знак Августейшей милости и внимания к миссии, принят был ей с чувством глубочайшей признательности и горячей молитвой о вожделенном здравии Его Императорского Высочества.

До половины отчётного года было три стана при двух миссионерах. Место Буконского миссионера было свободно и Буконским станом заведовал Больше-Нарымский миссионер. В июле месяце вступил в отправление обязанностей Буконского миссионера священник о. Ефрем Елисеев, получивший специальную миссионерскую подготовку на противомусульманских курсах при Казанской Духовной Академии, принятый Томским епархиальным начальством для служения в Киргизской миссии; миссионер иеромонах Сергий, утверждённый 11 ноября в должности помощника начальника миссии, о коем сказано в отчёте Алтайской миссии, командирован в посёлок Шульбинский, предназначенный к открытию в нём миссионерского стана, о чём ходатайствуется перед Советом Миссионерского Общества. Таким образом, к концу отчётного года миссия состояла из трёх станов: Буконского, Больше-Нарымского, Долонского и имеющего открыться в Шульбинском посёлке, при следующем составе служащих: 1 иеромонах, 3 священника, 4 псаломщика и 2 толмача.

В отчётном году, Господу содействующу, присоединилось через Св. крещение к церкви Христовой из магометанства 25 человек киргизов обоего пола.

Двадцать пять человек – небольшая цифра, если только, цифровые данные всегда могут служить измерением успехов проповеди Слова Божия. Но нужно принять во внимание, что переходят в Христову веру мусульмане, принципиальные враги христианства. Хотя киргизы в своём большинстве плохие мусульмане, плохо знакомы с исламом, зато они прекрасно знакомы с той мусульманской истиной, что убить христианина не только не грех, напротив – доброе дело в очах Божиих, за которое Господь даёт награду⁵²⁰, а киргизы всех христиан отождествляют с русскими и всё христианское называют русским. Поэтому для киргиза-мусульманина переход в христианство несравненно труднее, чем для соседнего алтайца-язычника; поэтому случай и единичного крещения доставляют миссионеру глубокую радость.

Впрочем, эта цифра легко бы могла быть удвоена, если бы крещены были все киргизы, изъявившие желание принять христианство. Но, с одной стороны, побеги некоторых новокрещённых в степь требуют осторожного отношения к желающим креститься. Справедливость требует сказать, что убегали худшие из новокрещённых, которые своими настойчивыми просьбами ускорить крещение вводили в заблуждение миссионеров. При том в степь влечёт ...

⁵²¹ ... их вовсе не ислам, с которым они плохо были знакомы и прежде, а привольная кочевая жизнь. Убежать же в степь, сплошь населённую мусульманами и остаться верным христианству – значит рисковать своей жизнью. С другой стороны, в сознании магометанина истина так близко сжилась с заблуждением, что миссионеру нужно потратить очень много времени и ещё больше труда для очищения и отделения первой от последнего. Во время более или менее продолжительного приготовления к крещению, бывают нередкие случаи, когда готовящиеся к крещению отказваются от оного. Так, зимой прошлого года прибежали в Буконь креститься два киргиза; две недели они обучаемы были истинам православной веры, но, верно, «не у прииде час их» – вдруг отказались далее учиться и креститься и с миром были отпущены обратно в степь. Вот почему в отчётном году были окрещены не все, пожелавшие креститься, а оставлены до будущего года; твёрдое намерение креститься они выразили между прочим тем, что дали от себя подписки, официально засвидетельствованные. Заявивших желание креститься в одном Буконском стане 18 человек. Любопытно отметить один из мотивов, побудивший двух киргиз креститься: русские молятся на восток, откуда восходит солнце, посылающее миру свет, жизнь, тепло; а киргизы – на запад, откуда появляется мрак, холод.

Ближайшими слушателями слова Божия обыкновенно являются джатаки, вследствие более частых соприкосновений с ними миссионеров; при этом помощниками последних, кроме толмачей и псаломщиков, служат сами хозяева джатаков, т. е. русские казаки. Но главным образом миссия обращает своё внимание на необъятную степь, по которой испокон века бродили лишь проповедники ислама. Ранней весной, по спаду вод, предпринимаемы были миссионерские поездки в степь, а летом – в Алтайские и Колбинские горы на джяйляу (летние кочевья киргизов). В отчётном году миссионерами сделано 12.000 вёрст. Описание этих поездок и составляет, главным образом, содержание миссионерских записок, которые, таким образом, представляют с этой стороны отчёт деятельности веропроповедников.

Хотя ближайшие аулы и целые волости привыкли, освоились и даже примирились с фактом существования возле них станов и миссионеров, но встречаются киргизы, которые несколько подозрительно относятся к миссионерам. Поэтому беседа о вере предлагается не везде и не сразу. Обыкновенно сами киргизы вызывают миссионера на разговор о вере или миссионер осторожно сведёт речь на эту тему, и таким образом устраивается миссионерская беседа. Вот пример приступа беседы.

Входит миссионер в юрту, после обычных приветствий говорит: «какая хорошая погода, какое ясное чистое небо».

– Да, – отвечает кто-нибудь из киргизов, – всё хорошо, что сотворил Господь.

– Не даром, – продолжает миссионер, – небо Господь сотворил в первый день.

– А, – заинтересовывается собеседник или все присутствующие, – разве в первый день Господь сотворил небо? Мы этого не знали.

Так иногда с первых слов завязывается миссионерская беседа. Любопытно проследить, как относятся к таким беседам киргизы. В общем, нужно признаться, что относительно степени внимания, с каким относятся к ним любознательные киргизы, не остаётся желать ничего лучшего. Лишь только в районе Долонского стана бывали случаи, когда киргизы, за неимением при них в юрте муллы, учителя или вообще какого-либо грамотного, уклонялись слушать беседу, объясняя своё нежелание неграмотностью, неумением, в случае нужды, возразить миссионеру. Если же находится грамотный, то скоро и легко завязывается беседа, и в таком случае киргизы слушают не только с полнейшим вниманием, но и с одобрением; причём они, по живости своего национального характера, иногда бурно выражают своё одобрение; иной даже увлёкшись, энергично потреплет миссионера за плечо, поблагодарит за проповедь. Миссионеру отрадно видеть такое внимание, но вдруг – и это очень часто – он слышит: «Всё, сказанное вами, взято из Алкорана!..» Тот же Долонский миссионер так описывает беседу свою 23 февраля. «В этот день явились ко мне два киргиза и, после кратких приветствий, один из них спросил меня: „Правда ли, что у тебя есть книги на нашем языке? Нельзя ли их почитать?» Я дал утвердительный ответ и предложил ему сначала почитать книжку: Первоначальные сведения, сообщаемые готовящемуся к крещению киргизу. Он отказался, так как русской грамоты не знает. Я начал читать ему. Прослушав немного, он снова запросил книжку; я вынес ему Евангелие на татарском языке.

Он начал читать 1-ю главу от Матфея, удивляясь понятливости изложения и объясняя прочитанное сидевшим тут же новокрещённым и церковному старосте. Читал он всего около часа, хвалил Евангелие чуть не на каждом слове и закончил словами: «Однако книга эта вся списана с нашего Корана!..»

О том же пишет Больше-Нарымский миссионер. 17 апреля он отправился в гости к одному богатому челоказаку (т. е. приписавшемуся к киргизам татарину) и, между прочим, имел беседу с сыном его Мухаммеджаном, читал ему издания Православного Миссионерского Общества и Братства Св. Гурия в Казани. Мухаммеджану очень понравилось слышанное и читанное, и он воскликнул: «Ведь это всё выписано из Алкорана!» И не хотел верить, что это учение христианское.

Замечательно, когда веропроповеднику придёт естественное желание узнать результаты своих бесед, выяснить себе, какой след оставили в душе киргиза его беседы, когда он вызовет киргиза на то, чтобы он дал себе сознательный отчёт в слышанном, сравнил бы это с своими убеждениями; то киргиз всегда даёт уклончивый ответ, сославшись при этом на Провидение: «Кудай беляде! (Бог знает!) почём мы знаем, мы люди неучёные».

Нередко бывает и так, что киргизы, послушав чтения вышеозначенных книжек, сами приходят с просьбой ещё почитать им, приводят и новичков, желающих послушать Слово Божие. Так было с сотрудником миссии С.А. Петровым. Однажды летом, в Колбинских горах, утром предложено было чтение из «Первоначальных сведений»; чтение понравилось настолько, что в полдень киргизы опять пришли, привели других и просили почитать им. Г. Петров заявил, что станет читать о 10 заповедях закона Моисеева и о христианских заповедях о любви к Богу и ближнему. Киргизы согласились и слушали со вниманием, с чувством, поблагодарили и ушли. По выходе из юрты, они поделились между собой впечатлениями, которые случайно подслушал умывавшийся возле юрты ямщик г. Петрова, Буконский казак. «Шайтан его знает, – рассуждали киргизы, – как будто хорошо читает! А может быть русские нарочно подделали свои книги под наши, чтобы легче сманить нас в свою веру!..» Суждение это – не собственно киргиз, а скорее татар, кои были в числе слушателей г. Петрова. Фанатикам-татарам, омусульманившим киргизов, без сомнения, неприятно было видеть хорошее впечатление, произведённое на киргизов кяфиром (неверным).

Кроме специальных поездок в степь с проповедью, миссионерами ведутся беседы при всяком удобном случае: во время остановок на почтовых станциях, при поездках через посёлки, даже во время самого пути – с ямщиками-киргизами. Из многих бесед такого рода, приведённых в миссионерских записках, особенного внимания заслуживает беседа, ведённая Буковским миссионером священ. о. Ефремом Елисеевым при поезде его через г. Усть-Каменогорск. Собеседниками о. Ефрема были: мулла, хальфя (учитель), муэззан и несколько человек татар.

Благодаря подслушивавшим у дверей киргизам, на другой день всё мусульманское население города говорило об этой беседе, как о событии. Впечатлительные киргизы прямо выражали одобрение миссионеру, что он победил муллу. «Скажи нам, – спрашивали они, – ты знаешь хорошо и нашу веру и свою, неужели ваша вера лучше»? Беседа эта изложена в записках миссионера, напечатанных в приложениях к настоящему отчёту.

Кроме проповеди Слова Божия, миссионеру приходится быть организатором жизни новокрещённых со всеми её мелочами. Ежедневно, с раннего утра являются новокрещённые к миссионеру с различными своими нуждами и жалобами: один говорит – есть нечего, другой просит платья, обуви; то придут поссорившиеся между собой или с русскими и миссионер должен быть мировым судьёй, примирить их; то является целая семья, плача и жалуясь, что русские гонят из квартиры, – нужно или помирить с русскими, или приискать новую квартиру, а иногда, за неотысканием таковой, на время устроить как-нибудь и где-нибудь семью у себя в доме или на кухне; то являются с жалобой, что украли лошадь или корову; нужно принять меры к отысканию украденного, и т. д. и т. п. Словом, во всех случаях, не исключая самых мелочных, новокрещённые, как дети, обращаются к миссионеру. Миссионер же должен учить их молитвам, правилам веры и жизни христианской; для этого нужно или собирать их всех вместе, или ходить к каждому на дом; значительную помощь в этом случае оказывают толмач и псаломщик. Во время Богослужений, некоторые песнопения, ектеньи, молитвы читаются и поются по-киргизски. В великий пост для говенья Больше-Нарымский миссионер назначал особую неделю, когда всё Богослужение происходило на киргизском языке; также он поступал и в Буковском стане, которым заведовал.

Не лишне оглянуться назад и припомнить историю Киргизской миссии. Шестьдесят слишком лет тому назад, блаженной памяти о. архимандрит Макарий хотел понести киргизам благовестие любви и мира и просветить их светом Евангельского учения. Но его не пустили: ещё-де рано, киргизы не поймут Евангельских истин (хотя Господь открыл их младенцам). И, должно быть для того, чтобы лучше приготовить их к восприятию учения Христа, начали обращать их в ислам... Проходят годы, киргизы омусульманиваются, и в ходатайстве ревнителей православия открыть миссию среди киргизов опять слышится тихий голос Христа: «се стою при дверех и толку»... Но опять та же участь, опять отказ: теперь-де поздно, киргизы уже омусульманились, стали фанатиками, опасно, поэтому, тревожить их мусульманскую совесть. Только спустя 50 лет (!) осуществилось намерение о. архимандрита Макария; миссия открыта среди киргизов. И что же? опасения оказались совершенно напрасными, вся степь знает миссионеров, киргизы охотно принимают их, и не только принимают и слушают, но ежегодно крестятся. В десятилетний период существования миссии их окрещено уже около 200 человек, причём первые восемь лет на всю степь от Алтая до Урала был один миссионер и последние два года – три! А 50 лет тому назад, как передают старожилы, киргизы целыми волостями желали принять православие.

Славу Богу, в настоящее время положение православных веропроповедников по отношению к киргизам изменилось. Но не изменилось положение татар, омусульманивших степь. По-прежнему они сотнями и тысячами беспрепятственно разъезжают по степи, закрепляя киргизов в приверженности к исламу. Для доказательства, за примерами ходить не далеко, стоит обратиться к недавнему прошлому киргизов. Двадцать с небольшим лет тому назад, по последнему договору с Китаем, перешли в русское подданство несколько волостей киргизов. Они были мусульманами только по имени, Богу не молились и ни каких обрядов не исполняли. По сообщению Зайсанских старожилов и чинов уездной администрации, 20 лет тому назад можно было встретить на 1.000 только одного киргиза, который бы умел молиться и соблюдать посты. Киргизы смеялись тогда над татарами, когда последние молились: им были непонятны и смешны припадания к земле, раскачивания и движения головой вверх и вниз. Теперь наоборот: на те же 1.000 человек можно встретить одного киргиза, который бы не молился и не соблюдал обрядов ислама. Наконец, старики-киргизы сами рассказывают, как татары насильно, согласно с заповедью Магомета, обращали киргизов в ислам.

Понятно, татары сильно парализуют только зарождающееся, ещё слабое влияние миссии. Кроме татар, по свидетельству всех миссионеров, по степи путешествуют фанатики-бухарцы и даже турки. Из записок миссионеров видно, что проходимцы из Бухары и Турции, эксплуатируя религиозное невежество киргизов, в то же время распространяют среди них устно, и через печатные и рукописные тетради ложные понятия о султане, как о могущественнейшем во всём свете государе, при этом восхваляются турки и другие мусульманские народы, умаляется значение русского народа, прославляется сила ислама, внушается надежда на будущее торжество магометан над неверными. «Когда наш правоверный калиф, – говорят они киргизам, – поднимется войной на презренных кяфиров, то и вы здесь не отставайте от нас». Затем вредное влияние на киргизов, в смысле укрепления в исламе, оказывает то обстоятельство, что дети богатых киргизов получают образование в медрессе бухарских и татарских, откуда они выходят фанатиками, так как мусульманское образование – исключительно теологическое. Получившие образование в Бухарском медрессе, пользуются необыкновенным почётом среди киргизов и каждому его слову внимают с благоговением. Киргизы имеющие возможность отдать своих детей такому «молде», почитают себя счастливейшими. Наконец, содействуют укоренению ислама среди киргиз постоянные путешествия их в Мекку. Несмотря на эти и многие другие препятствия, мы с верой и надеждой взираем на будущее. Время ещё не потеряно, киргизы не вполне омусульманились и понемногу принимают христианство. Но возникает вопрос с другой стороны: куда девать новокрещённых? Крестятся бедняки, которые пристраиваются возле русских, а земли нет. На недостаток земли жалуются все миссионеры. В Буковском стане некоторые из новокрещённых отсоветывают киргизам креститься, потому что с увеличением числа крещённых, должен уменьшиться земельный надел.

Для переселенцев из Европейской России отводится несколько участков земли по левую сторону Иртыша. Позволяем себе надеяться, что, ввиду большого развития христианства среди киргизов и обрусения их, в ходатайстве о наделе землёй новокрещённых не последует отказа.

В отчётном году поступили пожертвования Киргизской миссии: от Томского городского головы Π.В. Михайлова книгами, иконами и медицинскими пособиями на сумму 300 рублей и от Павлодарского городского головы А.И. Дерова деньгами 100 рублей.

Отчёт о суммах на содержание Алтайской и Киргизской миссий, Томской епархии за 1892 год.

Начальник миссий Томской епархии

Владимир, Епископ Бийский.

⁵²² Глубокой печалью начала Иркутская миссия свою жизнь в отчётном году. Горестную и тяжёлую утрату понесла она, вместе со всей Иркутской паствой, в лице Иркутского архипастыря высокопреосвященнейшего Вениамина, доблестного подвижника, неутомимого труженика, самоотверженного миссионера. Необычайно деятельный, всегда бодрый, не затруднявшийся расстояниями, никогда не останавливавшийся ни перед какими трудностями апостольского служения, сей поистине великий муж 30 лет был «проповедником веры во языцех монгольских». 30 лет он был и устроителем этого святого дела, и доблестным его защитником, неутомимо стоя на страже против врагов распространения веры Христовой. Проникнутый горячей любовью к распространению истинной веры, владыка миссионер приложил все замечательные качества своего ума и сердца к делу миссионерского служения. Но чтобы основательно обсудить и рельефно изобразить всю миссионерскую деятельность преосвященного Вениамина, для этого требуется особое исследование, которое с одной стороны обнимало бы всю историю миссионерства в Сибири, а с другой – всю бытовую и религиозную жизнь Сибирских инородцев. Это задачи будущего. Мы со своей стороны хотим сказать несколько слов о том, что сделано почившим собственно для миссии Иркутской. Труды его в этом отношении начались с назначением его на Иркутскую кафедру и служили как бы продолжением его миссионерской деятельности в Забайкальской области. Ко времени вступления преосвященного Вениамина на Иркутскую кафедру почва для сеяния Слова Божия среди Иркутских бурят была уже подготовлена его знаменитыми предместниками архиепископами Нилом и Парфением. Почва была подготовлена, но не засеяна; были брошены, так сказать, первые семена, которые легко могли заглохнуть и не дать плодов. Поэтому нужно было много труда, опытности и благоразумия, чтобы вполне насладиться плодами сеяния. В этом отношении покойный владыка показал себя достойным преемником ревностного и опытного миссионера и администратора преосвященного Парфения. Иркутская миссия, благодаря его уму и не уставным трудам, получила правильную организацию и благоустройство.

Познакомившись, по вступлении на Иркутскую кафедру, с положением миссионерского дела и сделав некоторые перемены в управлении миссией, преосвященный Вениамин пришёл к тому убеждению, что для успеха христианской проповеди между язычниками прежде всего нужно озаботиться умножением миссионерских станов и устройством при них школ. Хотя к тому времени миссия имела уже 11 самостоятельных станов, но что значат одиннадцать станов на пространстве сотни тысяч квадратных вёрст? Что значат одиннадцать веропроповедников для сотни тысяч сидящих во тьме и сени смертной? По истине сказать, жатвы было много, делателей же мало. В виду этого, преосвященным Вениамином постепенно было устроено вновь 8 миссионерских станов, а именно: 1) Жимыгытский (открыт в 1874 г.), 2) Окинский (в 1874 г.), 3) Нельхайский (в 1875 г.), 4) Заложный (в 1879 г.),. 5) Бильчирский (в 1877 г.), 6) Аларский (в 1877 г,), 7) Мондинский (в 1885 г.) и 8) Тальянский (в 1890 г.). Конечно, для устройства всех станов нужны были средства и средства большие. Где же их находил преосвященный Вениамин? Господь видимо благословлял его труды; средства находились, хотя и не всегда достаточные. Личные качества благостного архипастыря, его неутомимое трудолюбие, беззаветная преданность св. делу возбуждали общее сочувствие к. миссии и находили щедрых деятелей, жертвовавших на устройство станов десятки тысяч. Таковы, например: И.И. Базанов, М.А. Сибиряков, М.А. Сапожников и др. Ещё больше находилось таких лиц, которые снабжали миссионерские церкви ризницей, иконами, сосудами и прочими принадлежностями христианского богослужения. Случалось, что материальные средства миссии оскудевали, и преосвященный не знал, чем он будет созидать предположенное и оканчивать начатое; но он не унывал. Исполненный глубокой веры в Промысл Божий, он неослабно расширял миссионерскую деятельность, приглашая на помощь себе всю свою паству. Так, в 1877 году, по случаю исполнившегося 150-летия со времени назначения святителя Иннокентия первым самостоятельным епископом Иркутским, преосвященный Вениамин обратился к своей пастве с воззванием ознаменовать это событие достойным памятником, учредить новый миссионерский стан во имя свят. Иннокентия. Открыт был сбор на этот предмет, который к концу того же года достиг 17.000 руб., а всего собрано было более 40.000 руб. На эти пожертвования построен каменный, красивый храм в Аларском стане и освящён самим владыкой 29 апреля 1890 года, при чём им просвещено св. крещением более 320 язычников.

Вместе с устройством миссионерских станов, преосвященный Вениамин заботился и об устройстве школ при станах для обучения инородческих детей, так как только воспитанием нового бурятского поколения в истинах христианской веры, в духе благочестия и русских обычаев можно считать дело миссии более или менее упроченным и ограждённым от разных вредных влияний. Но устройство этих школ встретило массу препятствий, из коих самыми главными были несочувствие самих инородцев, мало сознававших пользу грамотности и христианского просвещения, теснота помещений в миссионерских домах при станах и, особенно, недостаток средств для содержания учащихся (пансионеров). Несмотря, однако, на эти препятствия, преосвященным Вениамином устроено и надлежащим образом обставлено 13 миссионерских школ при следующих станах: Гуджирском, Жимыгытском, Шимковском, Мондинском, Коймарском, Бажеевском (две школы – при стане и в улусе Куйтинском), Нельхайском, Молькинском, Бильчирском, Хорбатовском, Еланцинском и Заложном. В настоящее время в этих школах обучается более 300 мальчиков и девочек.

Но самой близкой, сердечной заботой усопшего архипастыря была забота о наибольшем извлечении из царства тьмы в царство света и любви тех, которые гибли во тьме ламского и шаманского идолослужения. Деятельность его в этом отношении не знала никаких препятствий. Он ежегодно обозревал миссионерские станы, особенно до посвящения начальника миссии в сан епископа, входил в непосредственные сношения с инородческими родоначальниками и простыми бурятами; запросто посещал улусы, беседовал с язычниками, как отец, располагая их к христианству. Соединяя с просвещённым умом доброе и отзывчивое сердце, простоту и добродушие, он привлекал бурят в христианство. Своим простым и ласковым обращением, простыми общедоступными, чуждыми всякой искусственности, задушевными беседами, производившими на простых сердцем инородцев самое благотворное действие. В каждой миссионерской церкви он совершал торжественное архиерейское служение, которое всегда привлекало множество бурят крещёных и язычников; за каждым своим служением он обращался к собравшимся инородцам с живой, убедительной проповедью, и каждый раз он разнообразил предмет своей речи, применяясь к религиозному состоянию своих слушателей: то поучал их соблюдению христианских обычаев и правил христианской жизни; то убеждал возможно чаще ходить в храм Божий и ежегодно исполнять долг исповеди и св. причастия; то умолял крещённых покинуть остатки языческого суеверия, а язычников – принять св. крещение и войти в ограду церкви Христовой. Нет сомнения, что эти ежегодные поездки по миссионерским станам и инородческим стойбищам сопровождались тяжёлым физическим и умственным трудом для архипастыря-миссионера. Проехать тысячевёрстные расстояния по нашим Сибирским захолустьям, по невозможным просёлочным дорогам, через горы, реки и речки в тряском тарантасе, а иногда даже в простой почтовой телеге, ежедневно по несколько раз совершать таинство крещения над десятками и сотнями взрослых и младенцев в тесной душной церкви или просто в частном доме, ежедневно говорить по несколько импровизаций перед сотнями неразвитых, едва понимающих русскую речь кочевников, чувствовать, что кое-что для них остаётся непонятным, стараться приспособить свою речь к уровню понимания слушателей, чтобы они всё сказанное могли понять, усвоить – это такой физический и умственный труд, который могут понять и оценить только те, кому Господь судил быть веропроповедниками среди Сибирских кочевников. Только глубокая вера в святость своего дела, только крепкая надежда на помощь свыше, только чистая любовь к ближнему могли постоянно поддерживать, воодушевлять, укреплять архипастыря – подвижника! И Господь видимо благословлял его труды. Каждая поездка его по миссионерским станам всегда сопровождалась приобретением значительного числа чад православной церкви. За время управления преосвященного Вениамина Иркутской Епархией (с 1873 по 1891 г.) в одной только Иркутской миссии (кроме Забайкальской) просвещено св. крещением 34.238 человек обоего пола⁵²³ Таковы были труды приснопамятного и достославного святителя Иркутской паствы высокопреосвященного архиепископа Вениамина. Ей, да почиет от трудов своих!

Личный состав в Иркутской духовной миссии в отчётном году был следующий: начальник миссии Агафангел, епископ Киренский, 2 викарий Иркутской епархии, 19 миссионеров-священников, из них два в звании сотрудников, 5 диаконов, из коих 3 состояли в то же время учителями миссионерских школ, 16 псаломщиков, из коих трое исполняли обязанности учителей миссионерских школ, 4 учителя, 3 учительницы и 1 переводчик при начальнике миссии.

Перемены в составе трудившихся в миссии были следующие:

1) Бильчирский миссионер священник Алексей Суханов, за переходом в Камчатскую епархию, оставил служение в Иркутской миссии и на место его определён приходский священник Николай Мичурин,

2) сотрудник того же стана священник Михаил Махочкеев по прошению переведён в приход, а вместо его определён возвратившийся из Казанской духовной академии священник Николай Шастин, два года слушавший там лекции по миссионерскому отделу,

3) в Заложный стан, на место уволенного псаломщика Петелина, перемещён Косостенский приходский диакон Корюхов и, наконец,

4) псаломщик Еланцинского стана и учитель Иннокентий Романов рукоположен в диакона, с оставлением в той же должности.

Миссионерские станы Иркутской миссии расположены в трёх округах Иркутской губернии: Иркутском, Балаганском и Верхоленском В отчётах предыдущих годов мы подробно сообщали как о расположении станов, так и о количестве инородческого населения, среди которого Иркутская миссия ведёт свою просветительную деятельность, и потому этого и не повторяем, так как изменений в 1892 году в этом отношении никаких не произошло. Устройства новых станов не было, и каждый миссионер действовал в объёме того же района, как и прежде. При посещении улусов Миссионеры некоторых станов терпели те же неудобства как и прежде, вследствие невозможных путей сообщения.

Религиозно-нравственное состояние новокрещённых, по отчётам оо. миссионеров, представляется далеко не одинаковым не только в разных округах Иркутской губернии, но даже в районе одного и того же округа, но в разных инородческих ведомствах. Причинами такого явления служат: образ жизни и степень материального состояния инородцев, близость или отдалённость от инородческих кочевий чисто русского населения и его численность, близость православных храмов и языческих кумирен, степень умственного развития инородцев, влияние инородческого начальства, район миссионерского прихода и число приписанных к стану инородцев и, наконец, степень усердия и опытности в миссионерском деле самих веропроповедников.

О влиянии образа жизни и степени материального благосостояния инородцев на религиозно-нравственное состояние новокрещённых нами сказано достаточно в отчётах за 1890 и 1891 гг. Остаётся сказать о влиянии других указанных нами причин.

По образу жизни, новокрещённый не много отличается от язычника, если живёт вдали от русских селений и от миссионера. Нужда заставляет его жить языческой жизнью, боязнь мщения со стороны сильных язычников принуждает принимать участие в языческих пиршествах и даже скрывать своих детей от крещения, записывая их в семейные списки своих родственников-язычников. У таких новокрещёных только св. икона в переднем углу укажет, что это жилище христианина; но тут же нередко можно встретить и некоторые принадлежности идолослужения и суеверия. Разумеется, оо. миссионеры никогда не оставляют в таких случаях новокрещёных без слова увещания, но, надобно сознаться, эти увещания не всегда достигают цели. Пока юный христианин будет вести совместную жизнь с массой язычников, он по необходимости будет невольным двоевером.

По отчёту благочинного Тункинских миссионерских церквей священника И. Косыгина, крещёные инородцы Гужирского стана, расположенного вдали от Кырэнского дацана, а потому и не подвергающиеся особенному влиянию лам, с каждым годом преуспевают в христианской жизни, а некоторые из них уже покинули и кочевую жизнь. «Отрадно, – говорит о. Косыгин, – что влияют здесь на жизнь христиан благодатным образом и лучшие из новокрещённых, например И. Хамаков. Он постоянно убеждает родителей своевременно крестить новорождённых, чтобы не взять на душу греха, отпустив малютку на тот свет некрещённым. Словом, здесь христианская жизнь у бурят крепнет, и только об одном нужно пожалеть: браки очень редко освящаются церковным благословением, что, впрочем, составляет общий взгляд Тункинских инородцев на христианскую брачную жизнь».

Остальные христианские требоисправления совершаются почти всегда неопустительно, так что при 2.430 слишком прихожанах и при постоянных разъездах по улусам настоит нужда здесь иметь миссионеру сотрудника в сане священника. Таково же почти состояние новокрещёных и в Коймарском стане. Особенность в этом стане составляет любовь инородцев к пению священных и особенно пасхальных песнопений. При посещении миссионером инородческих жилищ в Светлое Христово Воскресение, жители Тальского селения без различия пола и возраста всегда поют пасхальные песнопения. Этот прекрасный обычай не остаётся без влияния и на живущих вдали от стана. При посещении о. миссионером Чистохиным Тагархайского улуса, «новокрещёный Александр Пятницкий настолько обрадовался прибытию священника, что не мог удержаться, чтобы не пропеть известных ему молитв, в том числе и пасхальных стихов: „Да воскреснет Бог“. Но при этом пении несколько смешался и возрастная дочь его поправила. Оказывается, что Пятницкий и его семья выучили эти песнопения от какого-то старичка Ивана Петровича, которого до сих пор поминают и благодарят».

Для требоисправлений Коймарские христиане почти всегда приглашают священника своевременно, но и здесь, как и во всём Тункинском крае, почти все избегают церковного благословения браков.

Как в Гужирском, так и Коймарском станах число крещёных сравнительно с языческим населением велико (в Гужирском стане 2.430 православных и 751 человек ламаитов, в Коймарском 2.450 человек крещённых и 655 язычников), а потому можно надеяться, что при трудах миссионеров и при влиянии почётных новокрещённых инородцев жизнь христианская здесь постепенно укрепится. Правда и сюда проникают ламы и нередко смущают всех бурят нелепыми слухами и вестями из Монголии. «Монгольские выходцы – ламы, – пишет о. Чистохин, – в минувшем году разносили слух во всём Тункинском крае, что в Монголии воскрес из мёртвых, умерший назад тому 280 лет, богатырь Амур-Санан, который в настоящее время воюет с Китайцами, с целью сделать царём Ургинского Богду (никогда не умирающий гыгэн в Урге). После победы над Китайцами Санан соединит Монголов и Бурят в одно царство, так как бурятам осталось быть под властью Русского Царя только 28 лет. При посещении улусов означенные ламы продавали легковерным волшебные иглы, которые в случае войны стоит только рассыпать, они превратятся в железных воинов и победа будет несомненна, так как воинов этих нельзя ни убить, ни ранить. По соединении бурят с монголами крестить уже никого не будут». Легковерных нашлось немало и «ламы целые тысячи игл продали в Коймарских улусах».

Далее следует Жимыгытский стан, недалеко от дацана.

Несмотря на то, что и здесь христиан гораздо более, чем язычников (1.221 человек крещёных и 875 не крещёных), ламское влияние на прихожан даёт уже себя чувствовать. Ко благу миссии, район этого прихода не велик, пути сообщения здесь, за малыми исключениями, удобны, – всё это даёт миссионеру возможность часто посещать новокрещёных, укреплять их в правилах христианской жизни и ограждать от лам. Труды миссионера священника Флоренсова не остались без успехов. Вот как он описывает религиозно-нравственное состояние своих пасомых.

«Вместо прежних бурханов в жилищах крещёных имеется одна или несколько икон, вместо посещения однажды в год дацана, новокрещёные неоднократно посещают миссионерский храм, где стоят и молятся с благоговением и усердием, тогда как на идолослужениях в дацане всегда проводят время в пьянстве и к служению лам относятся рассеянно. Да это и понятно, буддийских молитв, читаемых ламами во время идолослужений, никто не понимает, даже и сами ламы, так как эти молитвы написаны на монгольском, Тункинским бурятам не знакомом языке, тогда как в Жимыгытском миссионерском храме во время богослужения многие молитвословия и проповедь произносятся на местном бурятском наречии». В домашней жизни новокрещёных о. Флоренсов находил также много утешительного. Так, многие из них совершают перед иконой утреннюю и вечернюю молитвы, по праздникам возжигают свечи, а во время звона к литургии выходят из юрт и, обратясь к церкви, полагают по несколько поклонов. При тяжких болезнях новокрещёные уже не прибегают к ламским хуралам, а с глубокой верой принимают неоднократно Св. Тайны. Словом, новокрещёные прихожане Жимыгытского стана в большинстве стараются быть истинными христианами. Но есть и печальные случаи двоеверия, когда при всём желании свято исповедовать веру Христову, новокрещёные не могут отрешиться от языческих суеверий. Так по настоянию лам, некоторые держат у себя в юрте идолов, оставляют детей некрещёнными, как бы жертву бурятскому богу. Но что особенно печально, это нежелание освящать браки венчанием по обряду православной церкви. Мало этого, некоторые крещёные имеют жён язычниц, называя их не жёнами своими, а «стряпками». Рождающиеся от этих беззаконных сожитий дети записываются в семейные списки родственников матери-язычницы и остаются некрещёнными. Другим ненормальным явлением в семейной жизни новокрещёных, как следствие беззаконных сожитий, является частая перемена мужей и жён: женщины убегают от мужей и выходят за других, а оставленные некрещёные мужья берут новых «стряпок». Прекратить беззаконное сожительство крещёных с язычницами и укрывательство последними своих детей от крещения миссионеры не имеют никакой возможности.

Такие ненормальные явления в семейной жизни новокрещёных, ещё в большей степени имеют место в Шимковском стане, на территории которого находится ламайская кумирня (дацан) с пятью штатными и многими нештатными ламами и ховараками. Такие же явления можно заметить и в Окинско-Мондинском стане, где пути сообщения препятствуют миссионеру часто посещать новокрещёных и только раза два в год, и то с опасностью для жизни, он может посетить своих пасомых и исполнить необходимые требы, тогда как в каждом улусе есть свой или заграничный лама, влияющий на всё инородческое население. По словам Шимковского миссионера священника М. Копылова, только в отдалённых от дацана улусах можно найти особенное утешение в религиозно-нравственной жизни крещёных инородцев и успехах в проповеди слова Божия язычникам, а в улусах, расположенных вблизи кумирни, приходится постоянно вести энергичную борьбу с представителями царства тьмы – ламами в защите новокрещёных от их влияния. Крещение младенцев здесь сопряжено с такими препятствиями, что кажется половину только новорождённых удалось окрестить. Здесь в обычае отдавать детей в чужие семьи, особенно если последние не имеют своих детей. Только от посторонних узнаёт миссионер, что в ламайской семье находится младенец крещённых родителей. В храм инородцы ходят редко, да и то только мужчины; браки в большинстве не венчаны. Удалось, впрочем, миссионеру в отчётном году несколько поднять религиозно-нравственный уровень своих прихожан. В настоящее время нет юрты и дома, где бы не было св. иконы, нет ни одного крещёного, чтобы он не умел правильно молиться, а главное, что он приобрёл среди всех доверие, и все, не исключая и язычников, охотно слушают его беседы. Для большого успеха в укреплении новокрещёных в св. вере, в Шимковском стане устраивается походный храм, благодаря благочестивому сочувствию делу миссии Иркутского купца г. Пачерского, давшего на это необходимые средства. Тогда в летнее время будет возможность совершать и божественную литургию в улусах, что, конечно, не останется без благодатного влияния на жизнь новокрещёных.

Таким образом, из отчётов Тучкинских миссионеров видно, что современное религиозно-нравственное состояние новокрещёных далеко ещё не утешительно и много нужно ещё труда и забот со стороны веропроповедников.

Не то совершенно представляет другой округ миссионерской деятельности – Балаганский, хотя и здесь религиозно нравственное состояние новокрещёных не во всех станах одинаково. По отчётам миссионеров этого края, многие новокрещёные настолько усвоили и усвояют правила христианской жизни, что в недалёком будущем сравняются с окружающим их русским населением. Главное занятие инородцев Балаганского округа хлебопашество – само собой содействует перемене кочевого быта на оседлый. Стремление этих инородцев к русской оседлой жизни началось со времени обращения в христианство лучших представителей их: Пирожковых, Баторовых и других, а дальнейшая, можно сказать, примерная христианская жизнь последних невольно заставила подражать им сначала близких соседей, а там и дальних. Вот что пишет Бо-ханский миссионер священник Николай Попов в своём отчёте о своих пасомых: «Среди крещёных Бо-ханского стана из году в год увеличивается стремление к усвоению христианских истин, проявляется любовь к храму Божию, особенно много бывает молящихся инородцев в храме во дни великих праздников. Отрадно и утешительно быть свидетелем той простой, но усердной молитвы их в церкви. Чинно, тихо стоят они на одном месте, правильно изображая на себе крестное знамение, не допуская ни шума, ни разговора, без которых не обходится ни одно из бурятских – шаманских идолослужений. При посещении улусов для требоисправлений во время кратких богослужений заметно большее и большее усердие к молитве и любовь к слушанию религиозно-нравственных бесед, которые мной велись неопустительно в улусах. Крещение младенцев, венчание браков, напутствование больных и погребение умерших – всё это совершается своевременно. Правда, было несколько случаев, что меня приглашали к больным, когда они уже находились в бессознательном состоянии и мною замечено суеверие, что больной после напутствования должен умереть, но почти такое же мнение о напутствовании больных Св. Тайнами встречается и у крестьян, а для новокрещёных оно более извинительно. Крещение младенцев совершается большей частью в домах за отдалённостью улусов. Случаев укрывательства детей от крещения не было. Из 32 браков только 6 совершены по шаманским обрядам. Святые иконы в домах инородцев содержатся в безукоризненной чистоте. О шаманстве Боханские инородцы говорят так: „от кырычанья и брызгания (шаманских идолослужений) нет никакой пользы, а только один вред и расход: шаманы ничего не понимают – им бы было только вино да мясо“. Конечно, есть ещё много ненормальностей в христианской жизни у Бо-ханских новокрещёных, но это плод их совместной жизни с язычниками». Почти теми же словами говорит и Молькинский миссионер священник Александр Попов о своих пасомых, добавляя, что отличительные их качества – это добродушие, гостеприимство, миролюбие, братская помощь в несчастных случаях, строгое порицание всякого бесчестия, в особенности по отношению к обществу. В Бильчирском стане, как выше сказало, миссионер и его сотрудник поступили на служение только в отчётном году, но и они свидетельствуют, что в религиозно-нравственном отношении Бильчирская паства мало чем разнится от Бо-ханской. Только женщины в некоторых улусах, пишет сотрудник о. Шастин, ещё упорно держатся язычества, и бывали даже случаи бегства жён от мужей, когда последние хотели удалить «онгонов» из своих жилищ или не позволяли помещать их наряду со св. иконами. Несколько ниже религиозно-нравственное состояние новокрещёных в Нукутском и Нельхайском станах. Нукутский миссионер...

⁵²⁴ ... священник Медведев пишет, что его прихожане, несмотря на то, что в большинстве знают христианские молитвы и исполняют христианские обязанности, всё-таки участвуют в языческих пиршествах – «тайлаганах». Причиной этого, по мнению миссионера, служит совместное жительство христиан с язычниками. Нельхайский миссионер, благочинный священник Флеров, пишет, что его пасомые иногда отлагают крещение новорождённых на неопределённое время (ожидают, когда посетит их миссионер), мало причащают младенцев, при болезнях нередко обращаются к шаманам и ламам; христианское напутствование больных Св. Тайнами отлагают до последнего часа, так что некоторые больные умирают без христианского напутствования. «28 ноября, – пишет о. Флеров, – я был приглашён для напутствования больного инородца в Кулуруйский улус, в 25 вёрстах от стана. При сильной метели, когда дороги в наших степных местах становятся почти невозможными, мы с ямщиком едва добрались до улуса. В доме, где был больной, кроме родственников, находился и шаман. Он в течение нескольких дней пробовал своё искусство для уврачевания болящего, но ничто не помогало: больной видимо близился к смерти. Тогда, с общего согласия всех родных, решили послать за мной. Только что начал я читать положенные перед причащением молитвы, больной скончался. На другой день я отправился в улус Кундулунский в 30 вёрстах от стана Куйтинского ведомства. Здесь у одного крещёного я застал Аларского ламу, расположившегося в особой комнате со всеми атрибутами и присланного ширэтуем Аларского дацана для лечения больной матери хозяина – ламаитки».

В бывшем Аларском ведомстве Балаганского округа находятся два стана – Аларский и Бажеевский. Здесь же находится и ламайская кумирня (дацан) со штатом идолослужителей. Оба миссионера, Аларский священник Николай Затопляев и Бажеевский священник Константин Попов в своих отчётах говорят, что религиозно-нравственное состояние их пасомых улучшается и приводят примеры преданности новокрещёных св. вере. В конце отчётного года, пишет о. Затопляев, мне пришлось напутствовать в 40 вёрстах от стана – на заимке Мокрый-Мордай больного инородца 6-го рода Николая Чихачева. По входе моём в дом, когда я стал раздеваться, позади меня послышался из-за печи слабый, как бы замогильный голос: «батя, батя»! Я пошёл на зов. Больной старик, поднявшись на постели, сложил руки для принятия благословения и усердно просил напутствовать его. Меня приятно поразило ещё то, что на нём было надето всё чистое бельё и, по-видимому, переменена даже постель, очевидно в ожидании священника со св. Дарами, как обыкновенно делается благочестивыми русскими людьми. Но всего важнее – как он каялся? Слёзы текли у него ручьём и сам он в этом сокрушении, крестясь, чисто-сердечно каялся в своих прегрешениях. После же принятия св. Таин, осенив истово себя крестным знамением сказал: «слава Богу! Я ведь чувствую теперь, что мне легче. Если жизнь моя ещё протянется, не откажись бабай (отец) ещё приехать и напутствовать меня». В утешение я ему сказал, что по его усердной молитве Всесильный Господь может дать ему не только облегчение, но и совершенное выздоровление. Убеждение Аларских инородцев относительно напутствования больных, что орот-лама – русский священник – направляет душу больного на тот свет, почему и священника нужно приглашать уже к безнадёжно больным, в последнее время, под влиянием бесед миссионера и фактов выздоровления опасных больных, по приобщении их св. Тайнами, изменяется, и нужно надеяться, что напутствование будет совершаться своевременно. Тот же миссионер свидетельствует об особенном благоговении новокрещёных к христианской святыне – иконам. «При посещении с животворящим крестом крещёного в 1891 году, помощника старосты 6 рода Басанова, меня поразило отсутствие св. икон, которые он после крещения поставил с особенным благоговением на устроенную им „божницу“. Невольно у меня явилось подозрение, что ламы, постоянно разъезжающие по улусам, совратили его в ламаизм. Пропели мы с псаломщиком тропарь и кондак. Басанов и вся его семья благоговейно приложились к животворящему кресту. Поздоровались. Что же, говорю я, обращаясь к хозяину дома – Басанову, Николай Петрович, иконы-то убрал? Перед чем же ты возносишь свои молитвы ко Господу? Да и для чего нужно их убирать? были мои вопросы. „Убрал я их, – ответил тот, – а убрал их потому, что избушка у меня, сам видишь, маленькая, малахан (маленькая печь, в которую вмазывается чугунный котёл для приготовления пищи) дымит и мне стало жалко св. иконы, что они коптятся. Я поставил их в шкаф и вот где они у меня стоят“. При этом он открыл стеклянные дверки шкафа, где стояли св. иконы. „Вот, – продолжал Басанов, – построю я отдельный новый дом, туда их перенесу, да и вас, батюшка, попрошу отслужить молебен. Нет, батюшка, – говорил Басанов заметив должно быть моё подозрение, – ты не думай обо мне худо, я крестился и думаю жить по-русски“. Такое твёрдое решение порадовало нас, но всё-таки я дал наставление всегда иметь перед глазами св. иконы и молиться перед ними утром и вечером. Иконы при мне же были поставлены на „божнице“, и Басанов выразил желание устроить для иконы Спасителя (благословение ему при крещении) киот».

Оба Аларские миссионера говорят, что религиозно-нравственное состояние, несмотря на противодействие лам, постепенно улучшается и почти все требования св. Церкви от своих чад ими в большинстве исполняются. Можно отметить один только большой недостаток в религиозной жизни Аларцев – это неохота к исполнению долга исповеди и св. Причастия со стороны женщин. Но здесь есть нечто извинительное. Бурятка привыкла считать себя приниженной, недостойной по своим немощам принимать участие не в общественных только делах, но и в религиозных. Она никогда не допускается при общественных идолослужениях, как нечто нечистое. Понятно, что новокрещённая бурятка (в первом поколении) никак не может убедиться, что и она – полноправный член св. церкви. Один из миссионеров, впрочем, замечает, что «трудно понять, считает ли она себя слишком нечистой или совершенно безгрешной, так как на исповеди трудно призвать её к истинному сердечному покаянию. Думаю, что этот великий недостаток в жизни юных христиан изгладится только со временем, чему уже есть и примеры: женщины во втором поколении если не все, то многие исполняют долг исповеди более сознательно».

В миссионерских станах Приленского края, где крещёных сравнительно немного и все они, за редкими исключениями, живут среди массы язычников, религиозно-нравственное состояние новокрещёных хотя и ниже, чем Аларских инородцев, но несомненно улучшается. Следующие факты служат тому доказательством. При Кутульской инородной управе, бывшей Ольхонской думе, в 1874 году было положено основание молитвенного дома с алтарём. Здание в том же году вчерне было почти окончено, но, за недостатком средств, постройка остановилась, и за частой переменой миссионеров в Еланцинском стане молитвенный дом оставался недостроенным до 1892 года. Голова Кутульской управы Маргадашкинов, имевший счастье быть представленным дорогому Высокому гостю Сибири Его Императорскому Высочеству, Государю Наследнику Цесаревичу, по возвращений своём, вместе с почётным инородцем Григорием Муравьевым, задумали увековечить память такого радостного события устройством Кутульского молитвенного дома, во имя св. Николая – Ангела Государя Цесаревича. Здание было внимательно осмотрено и найдено, что по надлежащем исправлении оно ещё очень пригодно для предположенного молитвенного дома. Испрошено было разрешение начальства, а начальником Миссии отпущено на это доброе дело сто рублей. Радости устроителей не было конца и они, как сами говорили, увидели в этом особое благоволение Божие к их начинанию. 2 октября 1891 года, после благодарственного молебна в Кутульской управе о благополучном возвращении Государя Цесаревича в С.-Петербург, общество в знак выражения благодарно молитвенных ко Господу чувств, пожертвовало 50 руб. 27 коп. на приобретение иконы св. Николая в Кутульский молитвенный дом. Затем, начали поступать пожертвования от инородцев, крещённых и язычников, и от посторонних благотворителей. Заботами и трудами устроителей к июлю 1892 года молитвенный дом был уже готов к освящению. Радость Ольхонцев при виде своего маленького храма была велика, но ещё более обрадовались они, когда узнали, что молитвенный их дом будет освящён архиерейским служением, невиданным здесь со времени освящения Еланцинского храма в 1871 году. 19 августа отчётного года начальником миссии, в сослужении четырёх священников, отслужено в новоустроенном молитвенном доме всенощное бдение, а 20 августа совершено и освящение. Стечение инородцев было очень большое, так что и третья часть их не могла поместиться в храме. В дом молитвы пришли поклониться Богу, ведомому во Христе и дивному во Святых, и крещёные и язычники. Несмотря на продолжительность Богослужения и непривычку бурят к стоянию, никто из них не позволил себе отойти от храма и отдохнуть где-нибудь: каждый оставался на раз занятом им месте до окончания Богослужения. Трогательно было смотреть на этих младенцев о Христе, в благоговении преклонявших колена и падавших ниц перед святыней во время крестного хода вокруг только что освящённого храма...

Постройка Кутульского молитвенного дома с алтарём трудами, заботами и средствами самих инородцев, а равно и язычников – явление знаменательное!

Другим выдающимся явлением в жизни православных бурят Приленского края было церковно-приходское собрание. Миссионер Усть-Ордынского стана, благочинный священник Иннокентий Преловский 17 октября попытался собрать всех своих прихожан новокрещёных, чтобы вознести Господу Богу благодарственное молебствие о чудесном спасении драгоценной жизни Государя Императора и всего Августейшего семейства от смертной опасности при крушении поезда, а затем предложить им на рассуждение несколько вопросов, касающихся прихода. В назначенный день в храм действительно явилось большинство улусных христиан. За литургией в проповеди миссионер подробно рассказал о чудесном спасении Августейшего семейства, указал на обязанность каждого верноподданного благодарить Господа за явленное чудо спасения Царя и Его семьи, указал и на то, что христианское общество должно отличаться от языческого своим благоустройством и любовью друг к другу. После литургии собравшимся было предложено избрать церковного старосту, затем учредить попечительство, при этом объяснена и цель этого учреждения (забота о храме и о бедных), и наконец, предложено огородить приходское кладбище. Все эти вопросы были решены утвердительно и замечательно единодушно. На окончание собрания, миссионер сказал, что каждый новокрещёный, как член христианского общества, обязан заботиться о храме и обо всём, что требуется от этого общества, а потому необходимо собираться хотя один раз в год для обсуждения церковно-приходских дел. Решено было собираться ежегодно 17 октября.

Все требоисправления совершаются здесь своевременно, исключая крещения младенцев. В этом отношении юные христиане ещё веруют в дурной глаз, а потому крещение младенцев отлагается до приезда миссионера в улус и всегда совершается на дому.

Вера новокрещённых в загробную жизнь, праведное мздовоздаяние и надежда на милосердие Божие настолько велики, что больной инородец всегда желает перед кончиной напутствоваться св. Тайнами, хотя это иногда и не удобоисполнимо для него, если он один в улусе среди язычников: кого послать за священником? Впрочем, в отчётном году почти не было случаев, чтобы улусные христиане отходили из этого мира без напутствования, так как приглашали миссионера заблаговременно. В этом отношении миссионер Усть-Ординского стана рассказывает следующий отрадный случай. «В декабре отчётного года в стан явился новокрещённый 2 Абаганатского рода Василий Бахалуев с просьбой причастить его св. тайн. На вопрос мой: „что его побудило к этому, когда он по виду здоров“, Василий отвечал: „нет, батюшка, всё у меня болит и, если я ослабею, то, пожалуй, из улуса и не пошлют за вами. Причастите. Чувствую, что умру“. Как умилительна и трогательна была искренняя исповедь Василия, – передать трудно. В заключение он просил не оставить его в молитвах в церкви. После причащения Бахалуев, выпив чашку чая, уехал домой, а назавтра 16 декабря я получил извещение, что Василий мирно почил о Господе с молитвой на устах». Бахалуев с семейством принял св. крещение в 1889 году. Такой пример вполне христианской кончины среди новокрещённых не единственный и только неодолимые для миссионера препятствия, например, расстояние или разлив речек, были причиной нескольких смертных случаев без напутствования.

В домашней и семейной жизни новокрещённых Приленского края замечается большая наклонность к русскому быту. В отчётном году в Усть-Ординском стане было повенчано несколько браков новокрещённых инородцев с русскими девицами, которые ввели в улусную жизнь православно-русские порядки и обычаи. Этим семьям начинают теперь подражать и соседи. Существовавшее прежде неприязненное отношение язычников к крещёным заметно улучшается. В отчётном году случаев притеснений и оскорблений крещёных язычниками замечено не было. В этом отношении большую услугу оказали представители от христиан в инородных управах. Если в первое трёхлетие они недостаточно понимали свои обязанности и страшились языческих властей то в настоящее время они всегда стоят на защите новокрещёных, а последние по опыту убедившись, насколько важна для них должность представителя, избирают на этот пост людей достойных. Важное значение для вразумления фанатиков-язычников имел и следующий поучительный для них пример. Из Ордынского ведомства двое язычников, отличавшихся особенной нетерпимостью к христианству и не опускавших случая причинить обиду улусному христианину, а на сугланах всегда настойчиво высказывавших желание выгнать новокрещёных из улусов, Иркутским губернским судом за нанесение увечий новокрещёному были приговорены к шестимесячному тюремному заключению. Несомненно, этот приговор суда послужил хорошим уроком для фанатиков и воочию убедил их, что обижать и преследовать крещёных только за то, что они крещёные, возможно не всегда безнаказанно.

Деятельность Иркутских миссионеров выражалась:

1) в совершении богослужений в храме и улусах;

2) в проповеди слова Божия крещёным с церковной кафедры и при требоисправлениях в кочевьях;

3) во внебогослужебных собеседованиях в храме и во время миссионерских поездок по улусам;

4) в проповеди слова Божия язычникам и

5) в подаче медицинской помощи инородцам.

Чтобы сделать церковное богослужение по возможности торжественным и в то же время более понятным для слушателей – инородцев, оо. миссионеры особенно заботились о заведении певческих хоров при миссионерских церквах из учеников местных школ, по преимуществу инородцев, иногда даже и некрещёных. Благодаря таким хорам, в великие праздники в некоторых миссионерских станах пение происходило на два клироса, для большей торжественности; причём в местностях, где буряты мало знакомы с русским языком, многие песнопения исполнялись на местном бурятском наречии. Часть церковных чтений как в праздничном, так и в обычном богослужении, также исполнялась на бурятском языке. К сожалению, многие из новокрещёных, за отдалённостью своих жилищ от храма, редко посещают оный. Условия кочевой жизни препятствуют образованию более или менее прочной привычки присутствовать в храме при богослужении. Благодаря этим условиям, даже ближайшие к станам инородцы посещают храм только периодически, т. е. если стан расположен среди летних юрт, то и юные христиане только летом посещают храм, а по переезде в «зимники», которые нередко отстоят от стана в 20–30 вёрстах, иногда до следующего лета уже не бывают при Богослужении. И наоборот, если храм построен среди зимников, то местные крещёные инородцы посещают его зимой, а удаляясь на летние кочёвки, перестают посещать. Впрочем, нужно заметить, что последнее благоприятнее для дела просвещения, так как кочующий христианин в зимних юртах живёт почти 9 месяцев года и всё это время может находиться в общении с миссионером и, по его увещаниям, посещать храм более или менее часто. В летниках же инородец живёт только около 3 месяцев, к тому же в самое рабочее время, так что привычки посещать храм приобрести не может – Церковное Богослужение соединялось и с проповедью Слова Божия. Почти каждая литургия сопровождалась поучением или собеседованием. В поучениях миссионеры сообщали понятие о Боге-Творце и Промыслителе, преподавали учение церкви об ангелах и св. угодниках, об истинном иконопочитании. Далее кратко излагалась св. история ветхого завета и уже более подробно события евангельские, рассказы из земной жизни Господа-Спасителя. Когда рассказы передаются на бурятском языке, то особенно интересуют инородцев. Слушатели часто тут же начинают передавать друг другу свои впечатления и пересказывать слышанное.

Миссионерские поездки по улусам для требоисправлений у крещёных совершаются в определённое время и каждый год приблизительно в одни и те же числа. В св., Четыредесятницу все миссионеры 1, 4 и страстную седмицы совершают Богослужение в храмах, а остальные недели проводят в улусах, где новокрещёные говеют и причащаются запасными дарами. Не говоря уже о шаманстве, но и в буддизме нет ничего, что, по мнению лам; могли бы делать человека совершенно чистым совестью, а потому на первых порах много нужно положить миссионеру труда, чтобы новокрещёный усвоил понятие о таинстве покаяния и искренно исповедал свои согрешения. Но раз он поговел, в последующее время он будет ждать священника, чтобы исполнить долг исповеди и причаститься животворящих Таин. Время пребывания миссионера в св. Четыредесятницу в том или другом улусе зависит от числа находящихся в его приходе улусов, где есть крещёные, а равно и от расстояния, в каком находятся улусы один от другого. Если улусов в приходе не много; или они отстоят не далеко один от другого, так что можно назначить один из них местом для богослужения, то миссионер остаётся здесь от двух до трёх дней. Если же улусов много и они в дальнем друг друга расстоянии, то говение инородцев продолжается только одни сутки, а назавтра миссионер уже спешит в следующий улус, чтобы дать возможность большему числу новокрещённых очистить свою совесть покаянием и причаститься св. Таин. Богослужение в улусах в св. Четыредесятницу во всех станах совершалось так же, как и в предшествующие годы. Вечером миссионер служит вечерню и прочитывает правило, а назавтра утреню с каноном перед причащением. Затем следует исповедь, читается утреннее правило и за обедницей все причащаются св. Таин. Как перед исповедью, так и перед причащением каждый миссионер говорит поучение, в котором излагает учение св. Церкви об этих таинствах. Если времени достаточно, то миссионер вечером посещает всех жителей-христиан того улуса, в котором совершалось Богослужение. В тех станах, где миссионеры служат уже давно и приобрели особенное доверие среди кочевников, нередко в квартиру, назначенную для Богослужения, приходили и язычники за различными советами к миссионерам о своих домашних делах или просили лекарств для себя и своих больных. Для бесед с юными христианами и язычниками посвящались преимущественно вечера. Беседы эти были очень разнообразны: здесь излагалось и христианское вероучение, и жития святых Божиих, здесь дети учились правильно полагать крестное знамение и учили краткие молитвы. Если у миссионера имелась с собой и аптека, то безвозмездно раздавались лекарства и предлагались наставления о сохранении здоровья.

Следующие миссионерские поездки приурочивались к окончанию полевых работ. Так, миссионеры отправлялись в улусы с проповедью Слова Божия в конце мая и в ноябре, только Юльхонский и Мондинский миссионеры должны были выжидать, когда пути сообщения позволят им посетить все улусы. «Малое море» – (пролив Байкала, отделяющий материк от острова Ольхона) в летнее время почти невозможно переплыть⁵²⁵, и такие улусы, как, например «Покойники», в 200 вёрстах от стана можно посетить только один раз в год, когда это «море» покроется льдом. Мондинский миссионер должен также выжидать, когда гольцы, отделяющие Окинские улусы от Мондинского стана, очистятся от снега или с опасностью жизни отправляться туда зимой, когда кто-нибудь первый прибудет из этого отдалённого края и скажет, что есть возможность проехать.

За исключением указанных станов, в мае и ноябре миссионеры посетили все кочевья новокрещёных, наблюдали за их жизнью и старались исправить упомянутые выше недостатки и отступления в христианской жизни. Во время этих же посещений улусов предлагалась и христианская проповедь язычникам. Некоторые миссионеры, при более...

⁵²⁶ ... удобных путях сообщения, объезжали все улусы своего района до шести раз в год. Кроме этих общих объездов всех улусов, входящих в круг ве́дения миссионеров, каждый из них постоянно посещал новокрещённых в улусах для требоисправлений.

Мы уже говорили, что юные христиане, при вере в «дурной глаз», не решаются выносить младенца из дома или юрты, а потому в большинстве дают только известие священнику, что у них есть новорождённый и миссионер должен спешить в улус, чтобы крестить младенца. О своих больных улусные христиане также сообщают миссионеру и хотя в приходах некоторых станов сложилось мнение, что напутствовать больного нужно только при смерти, тем не менее почти каждый новокрещённый искренно желает во время болезни принять св. Тайны, как залог будущего бытия и неосуждённого предстательства перед Господом. Но ввиду того, что миссионера очень часто приглашают уже к тяжко больному, всеми миссионерами совершались поездки в улусы для напутствования больных безотлагательно и при этом велись беседы о правильном понимании причащения св. Тайн.

Среди Бурят-язычников представление о загробной жизни настолько смутно, неясно, что они, кажется, и не верят в её существование. Ламаит с улыбкой говорит, что душа его предка перешла в растение или животное, Равно и шаманист не верит шаману, что его отец или дед, по смерти, назначен губернатором умерших некрещённых тунгусов или бурят. Поэтому особой заботой миссионеров было утвердить в юных христианах правильное воззрение на будущую – загробную жизнь.

По языческому мнению бурят, усопший, как нечистый, должен быть немедленно после смерти удалён из улуса, т. е. похоронен в тот же день. Это делается и христианами. Инородные управления не берут на себя обязанности разъяснять бурятам требований ныне действующего законодательства относительно погребения умерших, а потому, при существовании указанного обычая, наверное, хоронятся и мнимо-умершие. Но и кроме поспешного погребения, есть у крещёных бурят и другие языческие обычаи: не могут, например, Приленские миссионеры убедить до сих пор своих юных пасомых, что лошадь, на которой отвезли умершего христианина на могилу, часто единственную у семьи покойного, не до́лжно убивать, как это делают язычники. Впрочем, в последнее время, благодаря увещаниям миссионеров, крещёные буряты нанимают русских перевозить покойников из улусов на кладбище и тогда лошадей уже не убивают. Похороны улусных христиан миссионеры старались обставить возможно торжественнее и на каждом погребении излагали учение православной церкви о будущей жизни, что не оставалось без влияния и на язычников. «1 августа, – пишет в отчёте Хоготовский миссионер, священник Василий Затопляев, в Адыкском выселке Верхне-Кудинского ведомства мной совершено отпевание ясачной инородки. По просьбе родных усопшей, я проводил её до могилы. При Богослужении было много и язычников. Была всем нам предложена заупокойная трапеза, перед которой я сказал поучение о загробной жизни и о пользе для души усопшей подаяния милостыни бедным и церковных за литургией молитв о её упокоении. Это всё так повлияло на язычника Бато Хонгорова, что он, в присутствии всех, обратился ко мне со следующими словами: „Батюшка, мне очень понравилось, как хоронят русских. Я желаю, чтобы и меня так схоронили, а потому принимаю св. крещение“. Хонгоров – человек состоятельный и даже в обществе влиятельный – по надлежащем научении истинам св. веры – через месяц принял св. крещение и, надеемся, он будет твёрдым оплотом православия среди такого отдалённого от стана (за 80 слишком вёрст) улуса, как Адык».

В великие христианские праздники: в Богоявление Господне, в Светлое Христово Воскресение, в Рождество Христово и в день храмового праздника миссионеры посещают дома новокрещёных с животворящим крестом и св. водой. За отчётный год было немало христиан из язычников, которые просили миссионеров освятить их новые жилища молебным пением Господу Иисусу, Пречистой Богородице и Святителю Христову Николаю.

Одна из обязанностей миссионеров – оказание посильной помощи больным инородцам. Условия кочевой жизни бурят в санитарном отношении настолько тяжелы, что заболеваний среди них бывает много; между тем медицинская помощь является в лице одного окружного врача и фельдшера на целый округ, т. е. на многие сотни вёрст. Если принять во внимание число русских селений и бурятских улусов, а равно и расстояния, то нужно признать, что вследствие одной физической невозможности существующая медицинская помощь, при всём желании трудящихся оказать пользу населению, не в состоянии сколько-нибудь удовлетворить его нужды в этом отношении. Это сознают и сами врачи и стараются привлечь миссионеров к себе на помощь, что̀ последние с любовью и исполняют. В деле оказания бурятскому населению врачебной помощи Иркутская миссия за отчётный год понесла великую утрату в лице двух безмездных врачей Р.М. Древновского и А.И. Михалевича, – оба они, за отъездом из округов, где действует миссия, прекратили свою медицинскую здесь помощь. С глубокой благодарностью вспоминают об этих врачах Тункинские миссионеры за их врачебные труды среди Тункинского инородческого населения. Известно, что Тункинские буряты язычники – ламаиты, и ещё недавно ламы были почти единственными лекарями на всю Тунку, чем и упрочили своё влияние на всё население. Не берёмся судить, насколько полезна Тибетская медицина, но, принимая во внимание дороговизну ламского лечения, всегдашнее желание лам эксплуатировать здоровье пациентов и, наконец, те идолослужебные обряды, без которых лама-лекарь не лечит больного (если даже он и крещённый), нужно согласиться, что ламское лечение тяжело отзывается и на здоровье больных, и на их благосостоянии. Почти с основания православной миссии в Тункинском крае предпринимались меры к ограждению новокрещённых от ламского лечения устройством своей рациональной медицинской помощи, но тогда не было, ещё при Иркутской семинарии курсов элементарной медицины, и миссионеры в лечении больных должны были прибегать к руководству каждого знающего человека. Между тем насущная потребность в разумной медицинской помощи была настолько велика, что Иркутская миссия, несмотря на свои весьма ограниченные средства, должна была прийти на помощь инородческому населению. Поэтому в 1890 году устроена была центральная аптека для Тункинского края в Шимковском стане, близ Кэрэнского дацана – центра ламаизма, из которой оо. миссионеры, по мере надобности, и получали лекарства. По отчёту Шимковского миссионера священника Копылова, миссионеры приобретают среди населения более и более доверия к своему лечению: так, в первый год существования аптеки, к миссионеру Шимковскому обратилось за врачебной помощью 223 человека, а в отчётном году пациентов было уже 289 человек, кроме того многие из посещавших аптеку остались не записанными. В Тункинском крае не одно только христианское население придаёт особенное, преимущественное значение миссионерскому лечению перед ламайским, но и сами ламы невольно признают его успех. «Недавно, – пишет тот же Шимковский миссионер, – приезжал ко мне один Кырэнский лама, с просьбой научить его делать пластыри, откровенно сознаваясь, что приготовлять их в дацане не умеют». В 1891 году такая же, хотя и в меньшем размере, аптека устроена в Хорбатовском стане – Приленского края. Миссионер-священник Ларев свидетельствует в своём отчёте, что не новокрещёные только обращаются к нему за врачебной помощью, но и язычники. Те и другие нередко привозят своих больных в стан, а к трудно больным приглашают в улусы. Словом, в Приленском крае, где единственным почти лекарем среди язычников, а иногда и христиан, особенно в глухих местах, был до сих пор шаман со своими идолослужениями, в настоящее время пробуждается стремление к устройству разумной медицинской помощи. Так, напр., в бывшем Верхоленском ведомстве, разделённом в настоящее время на четыре управы, уже несколько лет инородцы содержат своего фельдшера с аптекой.

В отчётном году Ольхонские буряты также задумали нанять фельдшера. При таком отношении инородцев к разумному лечению настоит необходимость и другие станы этого отдела снабдить медикаментами. Почти все миссионеры имеют свои маленькие аптечки, необходимые при оказании первой помощи. По нашему мнению, гражданское начальство должно бы было принять меры к сохранению здоровья сибирских кочевников, как через устройство среди них приёмных покоев с фельдшером, так и через усиление надзора за санитарными условиями их жизни. Особенно эти меры необходимы в такое тревожное время, как настоящий год, когда предвидится возможность появления холеры.

Наряду с помощью болящим инородцам, на миссионерах, как на проповедниках христианского милосердия, лежит и другая обязанность – помощь новокрещёным в несчастных и бедственных случаях. Мы уже упоминали в отчётах предыдущих лет, что большинство новокрещёных бедно и нередко люди, принимающие св. крещение из семейств состоятельных, сразу делаются безвыходными бедняками, когда отец-язычник лишает своего крестившегося сына наследства и даже прогоняет его из дома единственно за принятие св. веры. В этих случаях новокрещённый прямо обращается к миссии за помощью. Не менее бывает просьб новокрещённых о помощи, когда они теряют последнюю лошадь или корову. В таких несчастиях, по заверению местного миссионера о настоятельности нужды просителя, я оказывал им возможное вспоможение. Кроме того, при обозрении мной миссионерских станов, очень часто являлись бедные новокрещённые с просьбами о помощи, что по возможности удовлетворялось. Всего мной израсходовано на помощь новокрещённым в отчётном году 876 руб.

Миссионеры, при посещении улусов, тоже не отказывали в посильной помощи. Они, насколько могли, раздавали на бельё ситец, отпускаемый им ежегодно для принимающих св. крещение бурят из Иркутского Комитета Православного Миссионерского Общества.

Проповедь Слова Божия язычникам предлагалась им когда они, вместе с христианами, бывали на общих собраниях в стане или в улусах, кроме того совершались для этой цели специальные поездки собственно по улусам язычников, где христиан нет, и наконец предлагались беседы о вере при различных деловых и случайных встречах с язычниками. Миссионеры, посещая улусы для говения инородцев, для требоисправлений и при посещении христиан с животворящим крестом, преимущественно на вечерних собраниях, где всегда присутствовали и язычники, также пользовались случаем и проповедовать Христову веру некрещёным. Кроме того, как и в предыдущие годы, в конце мая и в июне, а затем в ноябре, т. е. в более свободное от работ время, миссионеры объезжали все улусы своего района и христианское учение предлагали язычникам в их кочевьях. План собеседований, на которых присутствовали совместно и христиане, и язычники, у всех почти миссионеров один и тот же. В изложении христианского вероучения они руководствовались согласительным поучением готовящимся к святому крещению язычникам, на русском и бурятском наречии – трудом приснопамятного высокопреосвященного Вениамина. Брошюра эта в предыдущие годы с особенной радостью разбиралась как крещёными, так и язычниками и принесла тем и другим великую пользу, а в отчётном году у миссионеров осталось только по одному экземпляру, так что просящим её с сожалением приходилось отказывать. В беседах о христианской нравственности миссионеры предлагали слушателям притчи Господни и жития Божиих святых. В заключение по большей части излагалось учение православной церкви о загробной жизни и о страшном суде, при чём миссионер показывал присутствующим изображение будущего суда, что производило особенно сильное впечатление. Несколько иначе велись собеседования на тех собраниях, где слушателями были исключительно язычники. Прежде чем начать свою проповедь миссионеру необходимо приобрести чем-нибудь доверие собравшихся, напр., врачебной помощью, разумным советом и т. п., а потому и беседа начинается здесь с самых обыденных вещей и затем уже переходит на предметы религиозно-нравственные. Жимыгытский миссионер священник Флоренцов так, например, пишет о своих беседах с язычниками-ламаитами: «Проповедь язычникам мной велась при проверке их семейных списков. Посещены все без исключения дома ламаитов в улусах Жемчугском и Ханделайском и многим из язычников я сообщал о необходимости размена старых кредитных билетов на новые, при этом я показывал и самые кредитные билеты. Буряты отлично сознавали, что им грозила, по незнанию правительственного распоряжения, опасность разориться и неоднократно благодарили меня. После рассуждений о житейских предметах, продолжает тот же миссионер, разговор незаметно переводился к вере ламской или Христовой, при чём сличением той и другой доказывались истинность последней и необходимость всем креститься. Затем, разбирались возражения против этого и излагалась сущность „огласительного поучения“ – о грехе и домостроительстве спасения людей через Христа. Не всегда, конечно, проповедь можно вести с такой подробностью: иногда бывает необходимо возможно обстоятельнее разбирать возражения более ловких и умных совопросников, не касающиеся основных истин веры; иногда же просто приходится прекратить разговор о вере, ввиду решительного нежелания собеседников продолжать его». В тех станах, где преобладает число язычников-ламаитов над язычниками-шаманистами, миссионерам приводилось беседовать и с ламами, хотя и при случайных встречах, тем не менее публично. В этих случаях миссионеры должны были действовать и действовали с особенным тактом. Они, во имя любви к заблудшим и искреннего желания вывести их на путь спасения, начинали дело проповеди вежливым обращением с ламами, предлагая предварительно вопросы об их здоровье, а потом постепенно начинали предлагать вопросы религиозные, на что ламы охотно отвечали. Но, так как в изложении своего вероучения ламы постоянно противоречат сами себе, то миссионер, указывая на эти противоречия и прося объяснений, невольно приводил собеседников в смущение и замешательство, что, конечно, вызывало улыбки, а иногда и смех среди присутствующих не только крещённых, но и ламаитов. Но вся беседа велась так, чтобы не вызвать со стороны собеседников раздражения. После такого вступления, миссионер излагал, если, возможно было, более пространно христианское вероучение в рассказах из библейской истории, особенно из событий жизни Господа-Спасителя, а, при невозможности распространить свою проповедь, ограничивался кратким изложением учения св. Церкви о Божием домостроительстве и промысле, о спасении человека для вечной жизни. Но в заключение почти всегда, если имелась с собой, предлагалась картина, изображающая страшный суд. Какие плоды судит Господь от этих собеседований, никто, конечно, не знает; но раз запало сомнение относительно своего лжеверия у Бурята, оно передаётся при свиданиях и другим, кого он посетил, так как он скрытен только перед русскими, а перед своими близкими он со всеми подробностями передаёт всё, что ему привелось видеть или слышать в данный день, хотя на предложенный первый вопрос: «что нового?» (Юм сани байни) и ответит, что нет ничего, а потом готов целую ночь сообщать новости. Таким образом, и собеседования миссионера с ламами в тот же день делаются известными во многих улусах. Да и вообще, когда миссионер предлагает послушать беседу о вере, простые ламаиты не отказываются, но какое впечатление она производит на них, сказать ещё трудно. Так же велась проповедь Слова Божия среди бурят-шаманистов с тем только отличием, что здесь, к сожалению, нет совопросников. Руководители этих язычников – шаманы, при первом слухе о приезде в улус миссионера, скрываются, и если в предыдущем году у некоторых Приленских миссионеров была слабая надежда на более близкое знакомство с этими столпами язычества, то в отчётном году и она исчезла, так как шаманы, выразившие желание посетить миссионера, по слухам, были жестоко побиты своими собратьями по ремеслу.

При изложении Евангельских истин шаманистам также делалось сравнение христианства с шаманством, но слушатели или отмалчивались, или только отвечали, что нельзя переменять веру. Более развитые говорили, что христианская вера буряту не по силам, а шаманство легче. Впрочем, всё это нужно сказать только о пожилых бурятах, о кулаках и о женщинах. Последние особенно стоят за шаманство и нередко, при самом начале проповеди, уходят из юрты. Так как шаманисты, в особенности подгородние, смотрят на всё, не исключая и религии, с утилитарной точки зрения, то, при беседах с ними, нередко указывалось и на те разорения, какие вносит шаманство в их домашний обиход. Более внимательными слушателями были молодые язычники и преимущественно бедные, когда говорилось о невозможности бедняку-шаманисту зажить когда-нибудь своим домом и выйти из долгов, так как калым, даже уплаченный, не обеспечит его семейного счастья, и жена, недовольная бедной жизнью в его доме, может свободно покинуть его и уйти к богатому, тягаться с которым ему будет не по силам; тогда как христианский брак, заключается по обоюдной любви супругов и уже не расторжим. Сравнивалось шаманское, дорого сто́ящее и бесполезное лечение больных кырыками с безмездной врачебной помощью от миссионера или от приглашённого последним врача или фельдшера. Не опускалось из виду и разорительное шаманское погребение умерших, сопровождаемое убийством иногда единственной лошади, отвёзшей в последний раз своего хозяина к последнему жилищу, при чём осиротевшая семья ставится ещё в необходимость исполнять лошадиные работы. А главным образом обращалось внимание слушателей на загробную жизнь, по учению Православной Церкви. Мы уже заметили, что у шаманистов взгляд на будущую жизнь, и то только у людей состоятельных, очень прост. Шаманист убеждён, что, по смерти, он, несмотря ни на какие грехи, будет по меньшей мере таким же родовым старостой, каким был и здесь, на земле. Бедные же думают, что им и там придётся работать на богатых, а большинство и этого не думает, просто не задаётся вопросом: кончится или нет, со смертью телесной, всякое бытие. Недаром они и употребляют для выражения кончины глагол не «скончался», а «пропал».

Миссионерская деятельность по отношению к язычникам так же разнообразна, как и к христианам. Не отказывали им миссионеры и во врачебной помощи, и в дружеских советах по домашнему и общественному благоустройству, и даже в некоторых материальных пособиях. Всё это, конечно, не могло не отозваться благоприятным образом на отношениях языческого общества к православной миссии. Особенно плодотворны беседы с отдельными личностями, когда они откровенно высказывают свои убеждения или недоумения. Здесь даже и женщины-язычницы держат себя иначе, и во многих случаях принимают участие в собеседованиях, тогда как при общественных собраниях, где присутствует миссионер, они или молчат, или убегают из юрты.

Мы уже говорили, что труды миссионеров в отчётном году были направлены:

1) на утверждение в св. вере и правилах христианской нравственности уже просвещённых св. крещением инородцев и

2) на оглашение проповедью Слова Божия инородцев-язычников.

В отношении бурят-христиан миссионеры сделали немалые успехи. Новокрещённые постепенно возрастают в христианской жизни, начинают сознательно относиться к оставленному ими язычеству, как вере лживой, обманчивой. У многих из них явилось искреннее желание навсегда покинуть кочевую жизнь, где всё напоминает о язычестве, и устроиться на новом месте совершенно по-русски. И вообще можно сказать, что с крещением, и только с крещением, инородец становится доступным влиянию окружающих его русских православных христиан и начинает усваивать от них начала лучшей жизни как в нравственном, так и в культурном отношении и, как показывает опыт, идёт по этому пути настолько быстро, что в третьем поколении, а иногда и во втором, бурята можно отличить от коренного русского только по физиономии. Что касается успехов миссионерской проповеди среди язычников, то с этой стороны бросается в глаза прежде всего значительная разность в результатах миссионерской деятельности трёх районов Иркутской миссии: среди ламаитов Иркутского и Балаганского округов, среди шаманистов Верхоленского и среди шаманистов Балаганских, – разность, зависящая главным образом от взгляда язычников на христианство и отношения их к христианской проповеди.

Язычники в большинстве русскую веру, как они называют христианство, признают верой высшей, лучшей, Царской. Исключение составляют ламаиты Шимковского и Аларского ведомств, где находятся буддийские кумирни (дацаны). Ламы рассказами о чудесах Тибета и Монголии, о различных «гэгэнах» и перерождениях укрепляют фанатиков в том, что выше и святее «жёлтой веры» ничего нет на свете. С другой стороны, те же ламы употребляют всевозможные усилия, чтобы внушить своим единоверцам крайне неприязненные отношения к христианским проповедникам, не пренебрегая для достижения этого никакими средствами. И лестью, и угрозами они стараются, если уже не возвратить в ламство новокрещённых (впрочем, случается и это), то, по крайней мере, воспитать детей их в правилах буддизма. Для этого, скрыв младенца христианских родителей от крещения и вырастив его в языческой семье, ламы воспитывают его затем в своём дацане или отправляют для этой цели в центральное буддийское училище – при Гусино-озёрском дацане, чтобы приготовить из него рьяного фанатика, проповедника ламаизма и смелого борца за «жёлтую веру» (буддизм). Таков, например, по словам Жимыгитского миссионера священника Флоренсова, сын крещённого инородца Тыртхевского рода Никифора Мыльэнова-Арабдон, в своё время скрытый от крещения через запись в семью ламаита и уже четвёртый год воспитывающийся в Гусино-озёрском дацане. В Тункинском крае, где язычники держатся ламайского суеверия, ламы постарались приобрести огромное влияние на всё языческое население, пользуясь для сего, по преимуществу, ростовщичеством. Через своих агентов они снабжают языческое население в нужное время ссудами. Действуют они в этом случае не от своего имени: они дают известную сумму агенту, почти всегда среднего состояния, за проценты от 35 до 40 к. на рубль, и доверенный от себя уже раздаёт нуждающимся деньги за 50–60%. Так как бо́льшая часть инородческого начальства здесь язычники, то и ламские долги взыскиваются первыми. Богатство и сила лам таким образом всё растёт, а бедное языческое население, попавшее в кабалу к ним, поневоле подчиняется всему, что желательно их кредиторам. Богатые язычники-кулаки и естественные союзники лам, а потому всячески поддерживают их и очень дорожат, если на кого-либо из их детей падёт выбор быть принятым в школу при дацане, а потом сделаться ламой. Но самые деятельные помощники штатных лам – ламы нештатные и хувараки, живущие в улусах. Как постоянно вращающиеся среди языческого населения, они с особенной ревностью поддерживают ламаизм и нередко поселяют вражду между новокрещёнными и язычниками.

Что же касается внутренней религиозной жизни язычника-ламаита, то о ней и сказать нечего: так она незначительна, незаметна. По всему видно, что ламство распространилось среди шаманистов благодаря внешним благоприятным влияниям, и теперь поддерживается тоже только внешними средствами, не привнёсши в духовную жизнь бурята-шаманиста ничего утешительного, ничего нового. Вот что пишет об этом один из Тункинских миссионеров: «дома ли, или в дацане, где изредка бывает бурят-ламаит, он никогда не считает своей обязанностью обнаруживать участие и внимание в продолжение всего идолослужения ламы: ему достаточно сложить ладонями около лба руки и сделать два-три земных поклона или просто постоять в такой позе, а остальное время он тут же и разговаривает, и смеётся, и курит свою ганзу (трубку), словом делает, что ему угодно. Дома, не признавая для себя обязательной утренней и вечерней молитвы, ламаит лишь изредка считает долгом сжечь перед бурханами небольшую курительную свечку или приложить ко лбу завёрнутые в платке листы священной буддийской книги, да произнести со вздохом таинственное иоммани-бадмэхом». Вот постоянные выражения ежедневной религиозной жизни бурята-ламаита. Далее, сообщает другой миссионер, он во всём послушный раб ламы. От рождения до смерти всё обставлено так, что лама необходим: рождение младенца происходит большей частью при помощи шабаганцы (буддийской монахини), детские годы проходят под впечатлением дикой ламайской музыки, признание девицы совершеннолетней совершается в дацане преимущественно в день «Майдара», день бракосочетания также зависит от ламы, иначе невеста будет бесплодной, а буряты так дорожат продолжением рода, – и по смерти бурятская жизнь зависит от ламы: какое перерождение ожидает умершего, – это скажет лама. Вообще буряты-ламаиты всегда чувствуют перед кем-то страх и всецело зависят от лам, а последние пользуются всеми средствами, чтобы поддержать такое своё положение и предохранить инородцев от влияния миссионеров, распуская про них всевозможные неблаговидные выдумки.

Более или менее правильные понятия о христианстве имеют только те из ламаитов, которые обучались в русских школах. У большинства же их христианские понятия крайне скудны, сбивчивы и подчас нелепы. Объясняется это прежде всего недостатком школ, а затем стремлением лам искажать проповедуемые миссионерами истины христианской веры отожествлением христианства с буддизмом. «Будда и Христос, – учат ламы, – одно и то же лицо, молитва „Господи помилуй“ и „Омманибадмэхом“ – одна и та же молитва. И у русских, и у бурят Бог один, только вера разная; русская вера труднее, а ламайская легче» и т. п. Цель распространения такого лжеучения очевидна – доказать ламаитам, что нет нужды принимать христианство. Благодаря всему этому, обращение ламаитов в христианство представляется особенно затруднительным, и случаи такого обращения большей частью имеют единичный характер. К тому же в ведении некоторых миссионерских станов, как например Гуджирского, Иарфениевского-Коймарского и др., язычников осталось очень немного, сравнительно с христианами; но остались только уже фанатики, обращения которых в православие в настоящем поколении трудно ожидать. Но и в этой среде Господь находил и находит своих избранных, видимо тяготящихся современным строем ламайской религиозной жизни и, по сравнению её с жизнью православных-бурят, самостоятельно стремящихся к христианству. По отчёту Бажеевского миссионера, священника Константина Попова, к нему недавно явились из Ленского улуса инородка Ярьян Холтанова, 69 лет, и один инородец с просьбой просветить их св. крещением. На вопрос, почему они вдруг пожелали переменить свою веру, прибывшие отвечали: «русская вера лучше», а Холтанова добавила: «жить-то мне, старухе, немного; когда и умру, ты придёшь похоронить меня и Богу помолишься, а у нас – закопают в землю, как собаку, да и только».

Значительно разнятся от бурят ламаитов в отношении к проповеди христианства буряты-шаманисты. Шаманство, которое исповедуют в большинстве Балаганские инородцы и все инородцы Приленского края, год от году теряет своё значение. Так как шаманы все без исключения неграмотны и вообще в этом лжеверии нет письменности, то всё учение о духах – западных и восточных тэнгриях – почти всеми...

⁵²⁷ ... позабыто. Остались только внешние знаки идолослужения: умилостивления разгневанных духов кровавыми жертвами и «брызганиями», которые при том скорее можно назвать частными и общественными пирушками, чем религиозными обрядами. Времена господства шаманов прошли, и молодое поколение язычников смотрит на них несколько подозрительно, а сколько-нибудь образованное – и с презрением. Только старики вспоминают иногда имена древних шаманов-фокусников, которые будто бы прокалывали себя ножом, невредимо стояли на раскалённом железе и т. п. «Ранее шаманы были лучше, – с сожалением говорил Бо-ханскому миссионеру один язычник, – а нынешние ничего не помогают, им бы только было вино да мясо». В настоящее время шаманы пользуются уважением только у древних стариков и у женщин, да среди шаманистов, живущих в глухих местах, куда ещё не проникла грамотность, да с большим трудом проникают и миссионеры. Старики-шаманисты удерживают от крещения и своё потомство угрозой лишить наследства тех, кто крестится, при чём нередко при смерти дают завещание старшему сыну, чтобы он также удерживал от крещения свою семью и братьев. Женщины-шаманистки также удерживают своих мужей в язычестве угрозой уйти к другому мужу. Но и шаманисты различных местностей с давних пор не одинаково относятся к миссионерской проповеди и своим иовокрещённым. Среди балаганских шаманистов давно уже нет неприязненных отношений к христианству, а потому нет и притеснений новокрещённых со стороны язычников. В настоящее время такие притеснения и немыслимы, так как крещённые буряты сравнительно с шаманистами составляют большинство и можно с уверенностью утверждать, что обращение всех Балаганских шаманистов в христианство дело времени и, пожалуй, недалёкого. Не то – у Бурят Приленских. В отчётах предыдущих лет мы уже имели случаи несколько раз говорить о религиозном состоянии этих инородцев и о социальном устройстве их быта, а потому теперь достаточно только вкратце напомнить об этом.

Ко всякой религии Приленский бурят относится индифферентно, не исключая и шаманства. Для него приятен и татарин, и еврей, и православный, и католик, и ламаит, лишь бы только он был ему полезен и не нарушал строй его жизни (мы говорим преимущественно о состоятельном классе, как классе правящем и руководящем). Население по состоянию здесь можно разделить только на два класса – состоятельных и бедных, среднего класса, здесь, почти: нет... Всё общество совершенно в руках этих кулаков-управителей; всё оно – в неоплатных им долгах, которые постепенно увеличиваются 60% налогом, несмотря на то, что каждый должник ежегодно вносит часть долга. При уплате калыма за невесту, при совершении кырыков, для которых требуется баран и водка, бурят снова прибегает к богачу-кулаку. Привольна жизнь улусного богача-кулака, а потому он с неудовольствием смотрит на всех, кто попытался бы изменить этот порядок жизни. На этом же основании он недружелюбно, а в былые времена крайне неприязненно относился к просвещению св. крещением его должников, справедливо полагая, что невинные проценты (60% на 100) могут показаться великими и за крещённых может вступиться начальство. Но сам богатый редко лично причиняет неприятности юным христианам, а действует через тех же бедняков-шаманистов, защищая их потом на инородческом суде, где судьи избирались из таких же кулаков. Не удивительно поэтому, что христианство в Приленском крае распространяется с большим трудом, и до сего времени, несмотря на все усилия, миссия могла окрестить едва 10% здешнего бурятского населения. Составляя такое незначительное меньшинство, Приленские буряты-христиане не могут и защитить себя от притеснений богатых бурят-язычников. И действительно, история недавних лет богата фактами самых возмутительных притеснений новокрещёных. Правда, далее мы с удовольствием констатируем факты, указывающие на то, что время притеснений уже проходит, что они не остаются уже безнаказанными, а потому и среди бурят Приленских замечается благоприятная перемена в их взглядах на христианство. Мы приписываем это отчасти благодетельному для миссии учреждению бывшим Иркутским генерал-губернатором, графом А.И. Игнатьевым должности представителей от христиан в инородных управлениях, чем он и увековечил своё имя в истории Иркутской миссии. Но, во всяком случае, ещё далеко то время, когда Приленские шаманисты настолько же приблизятся к принятию христианства, насколько близки шаманисты Балаганские.

При существовании указанной разности в религиозном настроении и в отношении к православной вере и её проповедникам бурят-язычников в трёх районах деятельности Иркутской миссии понятно, что и успехи её, с точки зрения числа обращённых в христианство, могут быть различны. И действительно, уже много лет замечается, что из числа новокрещённых ежегодно более значительную часть составляют Балаганские шаманисты; среди же шаманистов Приленских, а в особенности среди ламаитов число крестящихся гораздо менее. То же замечалось и за отчётный год. Крещено всего в этот год 1.197 шаманистов в Балаганском округе, 185 шаманистов в Приленском крае и 429 ламаитов Тункинского и Аларского ведомств.

До сих пор мы говорили об условиях, препятствующих успехам дела миссии не в отчётном только году, а действующих в большей или меньшей степени постоянно; теперь мы перейдём к обстоятельствам исключительным, особенно неблагоприятно отразившимся на деле миссии в минувшем году. Читатели сего отчёта, интересующиеся миссионерскими вопросами, конечно, не могли не обратить внимания на появление в течение первой половины отчётного года в некоторых органах столичной и провинциальной печати различных сообщений, заметок и даже целых особых статей, касающихся деятельности православных миссий в Иркутской епархии и положения ламства и ламаитов.

Некоторые из этих сообщений и статей заключают в себе разоблачение таких приёмов, практикующихся якобы Иркутскими миссионерами при крещении инородцев, какие способны совсем уронить дело православных Иркутских миссий в глазах всего русского просвещённого общества и правительства, конечно, в том случае, если бы таковые сообщения подтвердились достоверными фактами. Но, как выяснила сама печать, в основании этих сообщений лежал лишь факт подачи несколькими инородцами Аларского ведомства жалоб на насильственное крещение их Аларским миссионером, жалоб, по расследованию оказавшихся гнусной клеветой, при чём крещёные инородцы оказались этому делу почти непричастными. Кем был поднят весь этот шум в печати, из какого источника получался этот грязный поток клеветы на миссию, кому это было нужно и для какой цели требовалось алармировать и общество, и печать – всё это в достаточной степени выяснила та же газетная полемика, и потому передавать в отчёте всю печальную историю этого нападения на миссию и её деятелей мы не находим нужным; а желающих ознакомиться с ней подробнее отсылаем к статье о мнимых насилиях при крещении бурят-язычников, помещённой в № 24 Церковных Ведомостей 1892 года, составленной на основании официальных документов и передающей дело так, как оно в действительности и было.

Но, если обвинения Аларского миссионера в насилиях, произведённых им над бурятами-ламаитами для обращения их в христианство, оказались, по расследовании, полнейшей выдумкой и клеветой, если распространившиеся в печати слухи об этих насилиях печатью же и опровергнуты документальными данными, то, тем не менее, нужно сознаться, что вся эта интрига против миссии, ведённая ламами, достигла своей цели вполне. В высшей степени благоприятное для дела миссии впечатление, произведённое на бурят-язычников Высоким вниманием, какого удостоил миссию и её представителей Его Высочество Государь Цесаревич, в бытность свою в Иркутской губернии, – впечатление, расположившее даже бурят-ламаитов к принятию христианства, было парализовано ламской интригой. Поколебавшееся было убеждение ламаитов в том, что правительство назначило для бурят ламскую веру, а не христианство, самовольно будто бы распространяемое миссионерами, убеждение, распространяемое ламами и составляющее единственную и самую важную основу их влияния на язычников, не только восстановлено, но и укреплено сильнее прежнего. Такие факты, как внимательное отношение начальства к заведомо ложным жалобам на миссионера, покровительство, оказанное жалобщикам – лицам подозрительным и обвиняемым в разных преступлениях, и в особенности, газетные статьи в защиту притесняемых будто бы миссионерами несчастных ламаитов и лам, – всё это в руках ловких агентов ламства надолго будет сильным оружием человека, мало знакомого со строем понятий и жизни кочевого инородца, поразит та чудовищная окраска всех вышеуказанных фактов, какую придают им ламы и их досужие агенты, на тысячу ладов перетолковывая каждую мельчайшую подробность в этом, столь благоприятном для них деле. Сильные своей численностью, своей близостью к народу, из которого и сами они происходят, ламы теперь являются бесспорными руководителями общественного мнения инородцев-язычников, которые вполне верят, что ламы, а не миссионеры, действуют на основании законов и что светское начальство на стороне лам и, потому, они могут смещать неприятных для них окружных начальников и даже строить дацаны, как построили недавно Аларский, к освящению которого теперь готовятся, чтобы обставить его возможно торжественнее. Словом, поколебленный многолетними усилиями миссии престиж лам является восстановленным вполне. И понятно, много потребуется времени для того, чтобы поднять успехи миссии среди ламаитов до высоты, какой они достигли к отчётному году, за время управления Иркутской епархией высокопреосвященного Вениамина, столь безвременно скончавшегося. В настоящем отчёте приходится только констатировать, насколько печально отразился на деле миссии успех ламской интриги. За много лет постоянно повышающееся число ежегодно крещаемых ламаитов Балаганского округа в отчётном году разом пало на многие сотни. Как например, укажем на Аларский стан⁵²⁸ – центр борьбы с ламаизмом. Здесь за отчётный год число крещённых язычников определилось только в 46 человек обоего пола, тогда как за прошлый год оно доходило до 360 человек, т. е. разом упало до 1/8 прежнего числа. Такое же уменьшение числа окрещённых замечено и в Бажеевском стане.

Влияние ламской интриги не ограничилось Аларским ведомством: оно отозвалось напр., и в Тункинском крае. «Зловредные слухи, распространяемые против миссии врагами её, (говорится в отчёте Жимыгытского миссионера священника Флоренсова) посредством газетных и других оклеветаний и кляуз, печальным образом отразились в отчётном году и у нас. Пронырливый поверенный по ламским делам Шайдан Балгупов весной отчётного года, возвратившись из Иркутска, усердно распространял в Тунке и в Хорбятской управе газетные слухи о насильственных будто бы крещениях бурят и подаче нескольких сотен прошений, по этому поводу новокрещёнными на миссионеров. Пользуясь смущением новокрещённых, как последствием этих слухов, ширетуй дацана, узнав о приезде начальника миссии в Тунку, поспешил объехать все улусы и побудить бурят также на подачу прошений на миссионера. И действительно, было подано три прошения, которые, по дознанию, оказались клеветой, но, тем не менее, произвели должное впечатление на желавших быть христианами». Но и при всех таких ухищрениях со стороны врага рода человеческого и его служителей, Господь дал Иркутской миссии утешение увидеть в ограде св. Церкви 1.811 новых христиан. Особенно утешительно, что в Приленском крае, где прежде крестились одни только бедняки, в отчётном году принимали св. крещение уже люди состоятельные, грамотные и даже власть имеющие. Так, в Усть-Ордынском стане просвещены св. крещением заседатель Ордынской управы (выборный) Ханхасаев и крещение его нисколько не повлияло на последующие выборы: он снова избран членом управы на будущее трёхлетие. Затем крестился помощник старосты 1-го Абаганатского рода Маргодашкинов и ещё несколько влиятельных инородцев. Но, главнее всего то, что все почти они люди грамотные и предварительно изучили христианское вероучение. В материальном отношении все они люди независимые, хотя и нельзя сказать – особенно богатые. Такое же движение в пользу православия проявилось и в Хоготовском стане. Здесь, в самом глухом месте, приняли св. крещение самые влиятельные люди, братья Хонгоровы, также грамотные, подающие надежду быть истинными сынами св. Церкви и распространителями св. православной веры среди своих соулусников. Среди инородцев Ольховского ведомства также заметно развивается благоприятное для дела миссии настроение. Вот, например, что пишет в своём дневнике Еланцинский миссионер священник В. Амвросов: «6 декабря я был в Кутульском улусе, приходит ко мне бурят-язычник и даёт мне 1 рубль денег со словами: «возьми, это – жертва русскому Богу». Далее он рассказывает, что у его жены не было детей. Звал он шаманов, делал кырыки и приносил жертву Ольховскому бурхаву, а детей всё-таки не было. Наконец, осенью 1891 года, по совету одного шамана, он отправился в Иркутский Вознесенский монастырь молиться русскому Богу. Шибко я там молился, говорил бурят, а нынешней осенью жена родила сына. Как я рад! Спасибо русскому Богу». Есть надежда, что он вместе с женой примут св. крещение. При устройстве Кутульского молитвенного дома, почин этого доброго дела принадлежал голове – язычнику. Шаманисты, наравне с крещёными, несли свои лепты на сооружение означенного молитвенного дома. Вообще, нужно сказать об Ольховских язычниках, что среди них явилось особенное доверие к христианству и христианам, так что в обе управы, Еланцинскую и Кутульскую, они в отчётном году избрали на должность головы христиан. Невольно припоминаются слова одного Ольховского язычника, сказавшего покойному о. миссионеру Черепанову в 1888 году: «скоро, в 1893 году мы все окрестимся».

Мы предлагаем вниманию любящих св. дело распространения веры Христовой среди «Сибирских кочевников таблицу просвещённым св. крещением бурят в 1892 году по каждому стану отдельно.

В положении и деятельности миссионерских школ в отчётном году перемен никаких не произошло, даже и наличный состав учащих оставался тот же, за исключением Бильчирской школы, куда учителем определён священник Николай Шастин вместо выбывшего с миссионерской службы священника Михаила Махочкеева. Поэтому о состоянии школ нам приходится сказать то же, что мы писали в предыдущем отчёте. Всех миссионерских церковно-приходских школ было 14, в которых обучалось 316 мальчиков и 18 девочек, всего 334. Учителями состояли: 2 священника, 3 диакона, 2 псаломщика, 4 учителя и 3 учительницы. Учителя и учительницы получали от миссии жалованье в размере 200–240 руб. в год при готовой квартире, диаконы и псаломщики – по 120 руб. сверх положенного жалованья по должности. На содержание учителей и учительниц в отчётном году израсходовано 1.840 рублей, кроме содержания учителя Бильчирской школы, который получал жалованье (500 руб.) по должности сотрудника миссии, и учительницы Заложной школы, которая получила жалованье (300 руб.) из местных средств стана.

Из 316 мальчиков, обучавшихся в школах, 87 жили в миссионерских помещениях на полном содержании от миссии. Содержание каждого мальчика пансионера определялось от 4 до 5 руб. 50 к. в каждый учебный месяц, смотря по местным условиям жизни в том или другом стане. Всего на содержание 87 пансионеров в отчётном году израсходовано 3.084 руб. 30 коп. Обучение в миссионерских училищах производилось по программе одноклассных церковно-приходских школ. Руководили занятиями и заведовали школами местные оо. миссионеры. Они же безвозмездно преподавали и Закон Божий. Состояние школ и обучение в них, по отзывам оо. благочинных и по моим личным наблюдениям, вообще очень удовлетворительно, благодаря искреннему усердию и исправности учителей и учительниц.

Хотя в школы преимущественно принимаются дети новокрещёных инородцев, но и язычникам, если позволяло помещение, миссионеры не отказывали в приёме их детей. Те и другие дети, т. е. крещённые и некрещённые, живя в домах миссионеров в продолжение учения и видя в них порядок православно-русской жизни, обыкновенно вносят оный и в жилища своих родителей. «Уже тем, – говорит один миссионер, – эти дети приносят немалую пользу миссии, что зная, когда и в какие дни бывают христианские праздники, они и сами приходят в церковь и приводят своих родителей; некрещённые же дети, обучавшиеся в школах, по достижении совершеннолетия обыкновенно принимают святое крещение и нередко делаются проповедниками Евангелия в своих улусах». Успеху обучения много вредит неисправное посещение школы учениками, особенно приходящими (не-пансионерами), которые то по отдалённости улуса, где живут их родители, по причине ненастной погоды, то по разным другим причинам часто пропускают уроки по два и более дней, а иногда поучившись месяц-другой, совсем перестают посещать школу. Другим условием, препятствующим подъёму уровня знания учеников и надлежащему выполнению программы церковноприходских школ, служит то обстоятельство, что родители не дают возможности детям окончить полный курс учения. Лишь только мальчик научится хорошо читать и писать, родители считают обучение оконченным и берут из школы, чтобы; возложить на него хозяйственные работы или эксплуатировать его грамотность составлением приговоров, прошений, расписок и т. п. Но главное, препятствие в этом отношении заключается в том, что миссия не только должна устроить школу и обставить её надлежащим образом, но и иметь при ней непременно пансион, в котором бы дети содержались на счёт миссии. Буряты ещё слабо сознают пользу грамотности и христианского просвещения в особенности, к тому же живут разбросанно, вследствие чего школьнику приходится ходить в училище иногда за 2 или 3 версты. Поэтому приходящих учеников в этих школах бывает сравнительно немного. Устроить же обширные пансионы, особенно с бесплатным содержанием школьников, миссия не имеет возможности, а на плату за содержание их со стороны родителей рассчитывать совершенно нельзя. Богатые буряты, живущие вдали от стана, не отдают своих детей в пансион, а предпочитают нанимать для них частных учителей, а бедные, хотя и желали бы иной раз, не в состоянии платить за содержание своих детей в школе. Правда, это обстоятельство служит причиной увеличения улусных школ грамоты, но эти последние, так как учителями в них обыкновенно состоят отставные солдаты, уволенные со службы чиновники и, в большинстве, ссыльные поселенцы, не могут приносить столько пользы, сколько приносят правильно организованные школы миссионерские. Миссионеры часто не только не имеют возможности наблюдать и руководить занятиями частных учителей бурятских детей, но даже и не знают о существовании домашних школ. Случается и так, что самозваный учитель, как полный хозяин своей школы, не признающий над собой и над своим делом никакого контроля, иногда даже прекращает занятия при появлении в юрту миссионера, особенно если в ней нет крещённых обитателей. Те школы грамоты, которые были известны миссионерам и в которых учителями состояли лица более или менее благонадёжные, миссия старалась поддержать и упрочить, снабжая их учебниками и учебными пособиями и поощряя учителей денежными наградами. Таких школ в отчётном году было 22, а учащихся в них – до 180. Впрочем точно определить число школ грамоты и учащихся в них не представляется возможности: ученики часто меняются в продолжение учебного времени, одни поучатся один-два месяца и перестают ходить, на их место приходят другие и учатся столько же. Меняются и учители, особенно если они не имеют паспортов, т. е. бродяги (таких личностей среди бурят проживает довольно). При первой же попытке миссионера узнать, кто такой учитель, последний немедленно исчезает из улуса, перекочёвывает в другой и там снова начинает свою учительскую деятельность, а обучение в первом улусе за неимением учителя прекращается. Некоторые миссионеры прилагали старания подготовить учителей для улусных школ грамоты из учеников своих школ, но почти всегда безуспешно, так как родители их почти никогда не дают им возможности окончить полный курс учения по программе церковно-приходских школ.

На содержание миссии в отчётном году из Иркутского Комитета Православного Миссионерского Общества получено 25.700 руб. 52 коп., а с оставшимися у начальника миссии от 1891 года 2.950 руб., на постройку домов для миссионеров Аларского и Нельхайского, всего 28.650 руб. 52 коп. Из этой суммы употреблено в расход:

Затем в остатке состоит одна тысяча девятьсот (1.900) руб. Деньги эти подлежат расходу в 1893 году:

а) на окончание постройки нового дома в Боханском стане для помещения миссионера 1.100 р. и

б) на постройку дома в Нельхайском стане 800 рублей.

Начальник Иркутской духовной миссии,

Агафангел Епископ Киренский.

⁵²⁹ По § 51 устава в состав Миссионерского Комитета, под председательством епархиального архиерея, местным общим собранием избираются из среды членов на два года от 4–8 человек, и в товарищи к себе по председательствованию епархиальные преосвященные приглашают своих викариев, или кого-либо из почётных светских лиц; посему через каждые два года и меняется личный состав комитетов. Настоящий состав Якутского миссионерского Комитета, организованный ещё в 1890 году, в течение этих лет, успел уже значительно измениться частью за смертью, входивших в его состав, лиц, частью за выбытием их на службу в другие города. Состав этот был следующий: под председательством Преосвященнейшего Мелетия, состояли: товарищем председателя г. Якутский губернатор В. З. Коленко, выбывший на службу в Россию, членами: его превосходительство, г. Якутский вице-губернатор Π.П. Осташкин, г. медицинский инспектор Μ.М. Смирнов, коллежский советник В.В. Добржинский, сотник А.И. Попов, стат. советн. К.Е. Финистов, скончавшийся три года тому назад и протоиерей В. Охлопков, он же казначей, скончавшийся два года назад, священники: Доримедонт Протопопов и Феодосий Охлопков, последний принял обязанность казначея, вместо умершего протоиерея В. Охлопкова. В минувшем январе месяце, по приглашению его преосвященства, г. Якутский губернатор, ст. сов. Владимир Николаевич Скрипицын изъявил согласие принять звание товарища председателя. Таким образом, настоящий Комитет состоит из председателя, его товарища и 6-ти членов. Всех же членов Общества по Якутскому Миссионерскому Отделению состояло в минувшем году 89 членов, из них 26 пожизненных.

Деятельность Комитета в минувшем году шла своим обычным уже установившимся порядком. 1892-й год был уже 22-м годом существования Комитета, в течение которого он постоянно преследовал главную цель – содействовать упрочению и расширению миссионерского дела среди язычников в пределах епархии и утверждению истин православной веры между крещёнными инородцами, сплошь населяющими Якутскую область. Комитет в минувшем году употреблял необходимые меры к возбуждению и поддержанию усердия к пожертвованиям на миссионерское дело. Так было разослано членам Общества, преимущественно духовенству епархии, несколько экземпляров печатных подписных листов, присланных из Москвы Советом Миссионерского Общества. Немногочисленно число членов по Якутскому Миссионерскому Комитету и невелики ежегодные пожертвования, сравнительно с миссионерскими комитетами других епархий, но самое двадцатидвухлетнее его существование и поступление хотя незначительных пожертвований, не служит ли ясным доказательством того, что и у нас, в Якутской области, на её громадной территории, при материальной сравнительно бедности жителей, находятся лица, которые, сочувствуя великому делу миссионерства, жертвуют по мере своих средств и других располагают к тому? С миру по нитке – бедному рубашка, говорит народная мудрость, следовательно, всякое пожертвование, как бы ни было мало, в общем принесёт некоторую долю пользы. Комитет надеется, что духовенство как городское, так и сельское не оставит его своим содействием. Это содействие будет наилучше оказано со стороны священнослужителей, как преемников первых миссионеров-апостолов, если они и в проповедях, в особенности в неделю Православия, и в частных беседах будут знакомить народ с многотрудной миссионерской деятельностью вообще и в нашем крае в особенности. Деятельность миссионерская трудная сама по себе, ещё более затрудняется скудостью материальных средств, особенно если при этом принять ещё во внимание исключительные местные условия края: суровый климат, отсутствие путей сообщения на громадном пространстве, редкость и разбросанность народонаселения. В таких-то именно условиях и находится миссия нашего края – чукотская. Она имеет своей целью, главным образом, обращение язычников-чукчей, кочующих по северо-восточным окраинам Якутской области. Чукотская миссия отстоит на 3,5 тысячи вёрст от центра управления – Якутска – и занимает северо-восточное побережье Азии, простираясь на громадное пространство: от Берингова пролива до р. Индигирки и на юг почти до границ Верхоянского округа.

Состав чукотской миссии в минувшем году был следующий: начальник миссии иеромонах Виктор, который проживает в Нижне-Колымске; здесь же проживает другой миссионер, священник Иоанн Петелин и диакон. Третий миссионер, иеромонах Венедикт, с псаломщиком проживает в стане «Сен-кель», в 200 вёрстах к северо-западу от Нижне-Колымска, на тундре. Из путевого журнала иеромонаха Венедикта видно, что им совершена поездка с 23 марта по 14 апреля минувшего года к Чукчам, кочующим по западной тундре, по направлению к рекам Алазее и Индигирке. В эту поездку совершено им, при самой неблагоприятной погоде, пути вперёд и обратно около 1.200 вёрст; окрещено чукотских детей 10 (6 м. и 4 ж.) и обращено в православие двое взрослых (м. и ж.). Посетил всего 6 стойбищ чукотских. Миссионер-священник Иоанн Петелин св. Пасху, по обычаю, провёл в Анюйской крепости и всё время ярмарки, куда являются и носовые Чукчи для торговли с русскими купцами. Священник здесь исполняет все христианские требы, а проезд по Эламбалу и обоим Анюям (притоки р. Колымы) даёт ему случай постоянно обозревать свою паству, назидать её, просвещать и утверждать в православии. Деятельность иеромонаха Виктора сосредоточивалась в окрестностях Нижне-Колымска.

На таком громадном пространстве, как Якутская область, конечно, недостаточно трёх или четырёх миссионеров и притом специально предназначенных для обращения Чукчей, так как, кроме Чукчей, есть ещё в области другие инородцы – якуты, тунгусы, ламуты, юкагиры и др., которые хотя и обращены в христианство, но ещё недостаточно окрепли в правилах православной веры и нравственности; а чтобы и их не оставить без руководителей, правительство, по ходатайству местного епархиального начальства, сочло необходимым, для усиления миссионерства, учредить в Якутской епархии обязанность особых походных священников на правах миссионеров. Таковых в епархии четыре. Один из походных – священник Иоанн Попов, постоянно проживая в г. Якутске, посещает отдалённых якутов и тунгусов Якутского округа; другой – священник Василий Романов, проживая в Вилюйском округе, посещает отдалённых якутов и тунгусов Вилюйского округа; третий священник Александр Бережнов, проживавший в Средне-Колымске и заведовавший отдалёнными якутами, тунгусами и юкагирами, в минувшем году скончался и на место его уже назначен из Якутска священник Александр Попов. Четвёртый походный, иеромонах Парфений, проживает при р. Сеемчан, притоке Колымы, за 1.000 вёрст от Оймяконской церкви и за 2.000 вёрст от Якутска, в сторону Охотского моря, от последнего вёрст за 700. В своих разъездах он достигает до Гижиги и р. Колымы. В 1891 году последнее его пристанище было в 25 вёрстах от Гижиги. Путь от Сеемчана до Гижиги, как он описывает, удобный и лучший, сравнительно, с путём из Якутска до Оймякона и от Оймякона до Сеемчана. Так, между прочим, описывает о. Парфений свою жизнь на Сеемчане, в первую зиму, по приезде его туда:

«Мне пришлось жить одному, так как псаломщик отправлен был на Оймякон за скотом. Живя в тесной тёмной юрте, с двумя небольшими окнами, заделанными, вместо стёкол, льдинами, я, обречённый на горькое одиночество, и не мог думать о какой-либо сносной обстановке или удобствах. Суровая, самая неприглядная картина моей тихой, монотонной изо дня в день жизни, напоминала собой, если не судьбу узника, то жизнь совершенного отшельника. Единственным живым существом являлся бывший со мной якут, человек от природы полудикий, вялый и неподвижный. Обставленный исключительными условиями, я не прибегал к услугам своего умственно неразвитого собеседника, а сам в себе совмещал обязанности: повара, прачки и работника».

Другой походный священник Василий Романов в 1891 году совершил поездку к бродячим тунгусам Вилюйского округа, сделав всего пути 1.300 вёрст, окрестил 121 младенца, повенчал 39 браков, отпел 86 человек.

Третий походный священник Иоанн Попов в минувшем году, в конце мая месяца, получил известие, что бродячие тунгусы съедутся к июню в разных пунктах по р. Амге и будут ждать его для исправления христианских треб. Вследствие чего о. Иоанн с 20 июня и предпринял поездку из Якутска по направлению к названной речке. На расстоянии 310 вёрст, которые совершил верхом на конях, встретил в двух пунктах несколько семейств тунгусов, где исправил христианские требы. Далее, на верховьях Амги, тоже встретил несколько семейств и, исправив христианские требы, спустился вниз по течению Амги на берестяных лодках и плыл на расстоянии 450 вёрст до Амгинского селения, посетив на пути два стойбища тунгусов. Вторую большую поездку предпринял о. Иоанн с 16 ноября по 14 декабря к оседлым тунгусам Якутского и частью Вилюйского округов. Эту поездку приходилось совершать большей частью на оленях, а частью и на быках. В течение минувшего года о. Иоанн всего пути совершил, в разное время года, вперёд и обратно, как значится в его маршруте, 3.210 вёрст, приобщил Св. Таин 297 тунгусов и 58 якутов, окрестил 118 младенцев, повенчал 24 брака, отпел умерших 54 человека, напутствовал 42-х больных. В летнюю поездку к тунгусам о. Иоанн, кроме исправления христианских треб, прививал оспу: привил только у 10 тунгусов, так как на большее число лиц не хватило оспенного материала. Привитая оспа, как сообщил впоследствии Тунгусский голова, принялась у всех отлично. Тунгусы сначала отнеслись с недоверием к производимой операции, но когда им было объяснено о пользе привития оспы, то они уже сами, без вызова священника, стали подходить и подставлять обнажённые руки.

С миссионерской целью о. Иоанн был командирован с 1891 года в Мархинское селение к сектантам-скопцам для собеседований с ними. Молодые скопцы, как замечает о. Иоанн, с охотой слушают беседы и, во многом соглашаясь, почти близки к раскаянию, но, как видно, боятся стариков-скопцов. Между прочим, о. Иоанн отмечает такой случай, бывший в начале февраля минувшего года в Мархинском селении. В один из домов, в бытность его, является старец-скопец лет 80, и начинает свою речь словами Евангелия: «в начале бе слово» и т. д. и, вместо выражения: «еже бысть» употребляет: «яже бысть». На вопрос, почему он начинает этими словами Священного Писания, скопец отвечает: «ты священник и должен всё знать, а я сам разумею». Скопец этот, по дошедшим слухам, считается скопческим Христом. Посещал о. Иоанн и скопцов Кельдемского селения и вёл с ними беседы.

В заключение отчёта Якутский Миссионерский Комитет, в лице своего председателя, Преосвященнейшего Мелетия, приносит искреннюю благодарность всем членам Общества за их сочувствие миссионерскому делу, выражаемое единовременными пожертвованиями и ежегодными членскими взносами.

I. Руководящие и общие статьи по разным миссионерским вопросам

⁵³⁰ 1) Значение русского веропроповедничества для православной церкви и русского народа. Свящ. Н.А. Елеонского. I, 3–9. II, 4–12.

2) Положение христианства в Китае и Японии. Свящ. Н.А. Елеонского. V, 3–10. VIII, 3–11.

3) Мысли о способах к успешнейшему распространению христианской веры между Евреями, Магометанами и Язычниками в Российской державе. Архимандрита Макария (Глухарева). С предисловием свящ. С.В. Страхова. V, 11–22; VI, 21–29; VII. 20–23; VIII, 29–36; IX, 14–19; XI, 3–7; XII, 3–7; ХIII, 20–25; XIV, 18–22; XV, 6–10; XVI, 6–14; XVII, 18–24; XIX, 3–8.

4) Из письма старого, бывшего миссионера-инока к молодому иноку-миссионеру. VI, 3–12.

5) Современная «огласительная» школа. Протопресвитера Η.В. Благоразумова. XII, 8–18.

6) Наши миссионеры на Севере Сибири. Свящ. Н.А. Елеонского. XIII, 3–9. XIV, 3–8.

7) По поводу дневника Якутского священника-миссионера. XVI, 18–21.

8) По поводу отчёта Православного Миссионерского Общества 1892 г. И.И. Комарова ΧVIII, 3–12.

9) Преподавание противо-мусульманских предметов в Оренбургской духовной семинарии и оренбургском духовном училище. К. XXII, 42–49.

II. Прошлое и настоящее состояние наших миссий. Биографии миссионеров. История миссий. Миссионерские учреждения. Деятельность миссионеров. Сообщения и письма из миссий

1) Памяти Высокопреосвященного Леонтия, Митрополита Московского. XV, 3–6.

2) Иннокентий Нерунович, епископ Иркутский. А.А. Беляева. VII, 13–19.

3) Архимандрит Епифаний Избицкий. П.А. Н-ского. XXII, 7–18.

4) Монахиня Манефа. П.А. Н-ского. ΧVII, 3–11.

5) Забайкальская православная миссия в царствование Императора Александра II (1855–1881). XXII, 19–32; XXIII, 11–26; XXIV, 5–19. Свящ. Т. Березина.

6) Краткий очерк миссионерства в Тобольской епархии. XIV, 22–31; XV, 11–19; XVI, 14–18.

7) Из недавнего прошлого Сибирских миссий. XVII, 24–33. ΧVIII, 12–15.

8) Православное миссионерское общество. I, 10–20; II, 12–19; IV, 22–27; XXI, 6–14.

9) Краткие сведения о состоянии и деятельности Православного Миссионерского Общества и миссий в 1891 г. I, 21–24.

10) Новая миссия среди киргизов Тобольской епархии. II, 30–31.

11) Казанское братство Св. Гурия. Η.П. Комарова. III, 15–21; X, 17–24, XIII, 10–20; ΧVIII, 27–37; XIX, 13–26; XXI, 20–34; XXIII, 2737; XXIV, 22–33.

12) Переводческая комиссия при Братстве Св. Гурия в Казани и её деятельность. S. IV, 12–22; XI, 7–22; XII, 8–31.

13) Состояние православной церкви в Японии в 1892 г. VII, 3–13.

14) Празднование 23-й годовщины Православного Миссионерского Общества и сведения о его деятельности в 1892 г. X, 3–16.

15) Чувашская учительская школа в Симбирске и женское училище при ней. И.Я. Яковлева. XI, 23–40.

16) Из Японии. XVI, 4–6.

17) История одной Чувашской школы Братства Св. Гурия. Свящ. Д. Филимонова. ΧVII, 12–18.

18) Путешествие бурят – учеников Кирилло-Мефодиевской миссионерской школы в Иркутск. Уч. С.Н. Ш. ΧVII, 33–41.

19) Миссионерский приют – ферма для новокрещённых инородцев в Красноуфимском уезде Пермской губернии. Свящ. Т. Семенова. ΧVIII, 15–27.

20) Миссионерство и Миссионерские школы в Архангельской епархии. Z. ХХ, 44–49.

21) Новая миссия среди Киргизов Тургайской области в Оренбургской епархии XXII, 5–7.

22) Миссионерский приют в Самаре. X. А. XXII, 50–52.

23) Открытие Архангельского Комитета Православного Миссионерского Общества и речь Преосвященного Никанора по этому случаю. XXIII, 5–10.

24) Инородческая сельскохозяйственная школа в селе Шумуртбашах Казанской губернии. XXIII, 49–52.

25) Благовестнические условия в Казанском крае. Е. Η. V, 22–27.

26) Мои первые шаги на миссионерском поприще среди Киргизов. С.А. Π-ва. XXI, 34–41; XXII, 33–39; XXIII, 37–41.

27) Вести из Америки. VI, 46–48. Нужды православной миссии в Америке. ΧVII, 42–44. Из писем к Редактору Епископа Алеутского Николая.

28) Крещение шести язычников и одного магометанина. VIII, 36–38.

29) Из дневника походного священника, посещавшего Тунгусские кочевья в Якутской епархии. Свящ. И. Попова. XV, 27–34.

30) Радостный день в с. Уньже, Казанской епархии (посещение и служение архиерейское). XIX, 36–44

31) Посещение Высокопреосвященным Владимиром, архиепископом Казанским Чувашского с. Мусирмы. XXI, 41–47.

32) Известия из Алтайской и Киргизской миссий (из писем миссионеров). ХVIII, 37–41; XX, 49–53; XXI, 51–54.

33) Из Архангельска (корреспонденция). XIX, 44–45.

34) Из записок миссионеров Алтайской миссии: Свящ. С. Ивановского за 1892 г. XX, 37–44. и свящ. С. Постникова. XXII, 40–42.

35) Из записок миссионера. Свящ. Е. Елисеева. XXIV, 46–52.

III. Верования, религиозно-нравственное состояние и быт инородцев, среди которых действуют наши миссии

1) Очерки верований инородцев, среди которых действуют наши миссии. Шаманство. Η.П. Комарова. I, 24–31; II, 19–25; III, 7–14; IV, 3–11; VIII, 12–25; IX, 3–14.

2) Печальное религиозно-нравственное положение русских переселенцев в Киргизской степи. Η. К. II, 31–36.

3) Калмыцкий хурул. Из путевых заметок. Η. К-ва. I, 36–41.

4) Образование при хурулах (кумирнях). Н. Львовского. II, 25–29.

5) Черемисы. Этнографический очерк. Свящ. Т. Семенова. III, 28–37; VI, 30–39; IX, 27–37; X, 34–41.

6) Материалы для истории христианского просвещения инородцев Казанского края (Черемис и Чуваш). И.А. Износкова. IV, 27–36; V, 32–41; VI, 39–45; VII, 22–31; XII, 31–38; XIII, 26–37; XVI, 22–28. ХVIII, 47–52; XX, 30–36.

7) Освобождение Калмыков от обязательных отношений к своим родовым владетелям. Η. К. VII, 31–38.

8) Препятствия для успешной деятельности православных проповедников в Киргизской степи. VIII, 25–29.

9) Благоприятные условия для миссионерской деятельности в Калмыцкой степи. Н. Львовского. IX, 38–42.

10) Сибирские инородцы. Самоеды и Остяки. XIV, 8–18; XV, 19–26.

11) Черемисская секта «кугу́-сорта́». Д. Андреева. ХVIII, 41–47.

12) Грамотность у татар-мусульман К. XIX, 26–30.

13) Мусульманская пропаганда между Киргизами. XIX, 31–36.

14) Религиозно-нравственное состояние инородцев Туркестанского края и необходимость учреждения для них православной миссии. XX, 5–22.

15) Без веры. Рассказ Е.Н. Матросова. XXIII, 42–49.

16) О влиянии христианства на Чукчей. Иеромонаха Венедикта. XXIV, 19–21.

17) К вопросу об образовании в среде инородцев-отступников от православия в Казанской губернии. О. XXIV, 40–45.

IV. Библиография

1) На память о Н.И. Ильминском. Проф. Π.В. Знаменского. Η. К. I, 41–44.

2) Указатель книг и статей о Сибири на русском языке и одних только книг на иностранных языках за весь период книгопечатания. СПб. 1891 г. Е. II, 36–38.

3) Третье великое благовестническое путешествие Ап. Павла. Опыт историко-экзегетического исследования. Инспектора Моск. Дух. академии Иеромонаха Григория. 1892 г. Р-ва. III, 37–38.

4) Новые книги для Калмыцких улусных школ (Букварь и первоначальный учебник русского языка). 1892 г. Д. Левченко. III, 38–42.

5) Буддизм и христианство. Соч. Келлога. Свящ. А.К. Гиляревского. V, 41–48; VI, 48–54.

6) Новые книги на Калмыцком языке изданные православным миссионерским обществом (Огласительное поучение, Вениамина архиеп. Иркутского и Наставление о предохранении от холеры). И. Левченко. IX, 43–47.

7) Словцов, Историческое обозрение Сибири. 1886. Е. XII, 44–47.

8) Миллер, Систематическое описание коллекций Дашковского этнографического музея. Вып. I. Е. XIII, 45–47.

9) Η.Β. Латкин, Енисейская губерния, её прошлое и настоящее. С.Е. XVI, 36–39.

V. Известия и заметки

Деятельность преосвященного Николая, епископа Алеутского. Деятельность преосвященного Николая, начальника Японской миссии. I, 45–48.

Усвоение русского православного быта Сибирскими инородцами. Предполагаемый перевод на бурятский язык священных книг. Алтайский раскол. Годичный собор Японских проповедников. II. 38–42.

Географическое распространение буддизма. Буддизм у Калмыков в Калмыцкой степи, Астрахан. губ. III, 42–46.

Торжественное собрание членов С.-Петербургского Комитета Правосл. мисс. общества. Экспедиция в Якутскую область. Вымирание сибирских инородцев. Дела православной церкви в Северной Америке. IV, 41–43.

Из жизни бурят Иркутской губернии: 1) Бажей Косомов; 2) нечто о миссионерских школах среди Иркутских бурят. Чтение о буддизме. V, 48–51.

К истории просвещения в Туруханском крае. Отзыв польского врача-католика о деятельности иркутских миссионеров. Нечто о дамской астрологии. VI, 54–61.

Начало христианства у Остяков, Вогулов и других сибирских инородцев. Убийство стариков у Чукчей. Издержки на содержание Японской миссии в 1892 г. VII, 39–43.

Посещение преосвященным Макарием, епископом Томским Остяцких сел Кетного и Боркиных юрт. Празднование Пасхи в русской церкви в с. Франциско. VIII, 38–44.

Страничка из истории обращения в христианство Остяков. Поездка благочинного Нарымского края У. Е. к Тымским инородцам. IX, 48–50.

Монастыри в Сибири в 17 и 18 столетиях. Из летописей сибирских городов: 1) Тобольск; 2) Томск. Отношение к православию сибирских раскольников и магометан в конце 17 и начале 18 столетий. X, 48–51.

Истинно-миссионерская деятельность некоторых светских лиц в Сибири в прошлом столетии. Из описания поездки преосвященного Тихона, епископа Иркутского для обозрения миссионерских станов, с 3 по 16 октября 1892 г. XII, 47–50.

Распоряжение Св. Синода об изучении инородческих языков. Церковно-приходские школы среди Якутов. Освящение русского отдела на всемирной выставке в Чикаго преосвященным Алеутским Николаем. XIII, 47–50. Отсутствие церковно-приходских школ в инородческих приходах г. Якутска и причины этого. XVI, 39–40.

Миссионерская школа в г. Якутске. XVII, 44–46.

Крещение Киргизки. XIX, 47–48.

Отправление молодых псаломщиков в Америку. Деятельность общества распространения Св. Писания в России в 1892 г. Нападение на монастырь беглых в Сибири. XX, 53–56.

Ещё о Миссионерском приюте-ферме для новокрещённых инородцев в Красноуфимском уезде Пермской губернии. Предстоящий столетний юбилей Северо-Американской православной миссии. Церковные нужды туркестанской епархии. XXI, 54–56.

Открытие в г. Архангельске Епархиального Комитета Православного Миссионерского Общества. Римско-католическая миссия в пограничных с Россией областях Китая. К характеристике положения наших миссионеров в Сибири: сибирские доморощенные адвокаты и инородцы. XXII, 52–55.

Прошение на имя Оренбургского Преосвященного Челябинского мещанина Василия Афанасьева Наседкина об обязанностях крестных отцов по отношению в новокрещённым инородцам. ХХIII, 53–54.

Поминовение членов и благотворителей Православного Миссионерского Общества. XXIV, 52.

Построение храма в память покойного Н.И. Ильминского. XXIV, 52–53.

Прибытие в Ургу (в Монголии) первого постоянного православного священника и потребность там во враче. XXIV, 53.

VI. Отдел официальный

Высочайшее соизволение Государыни Императрицы на принятие Высокопреосвященнейшим Митрополитом Московским Сергием звания Председателя Православного Миссионерского Общества. XXI, 5.

Высочайшая благодарность за пожертвование. II, 3.

Воззвание от Православного Миссионерского Общества. III, 3–6.

Утверждение почётных членов. XVI, 3.

Назначение заведующего миссионерским катехизаторским училищем на Алтае. XXI, 6.

Пожертвование по духовному завещанию покойного Никандра, архиеп. Тульского в пользу Миссионерского Общества. XVI, 4.

I. История и современное положение иностранных миссий

1) Из истории протестантских миссий. Вильям Карей. Ф. Редера. I, 31–36.

2) Самуил Аджай Кроутер, епископ-негр. Ф. Редера. III, 21–28.

3) Протестантские миссионерские Общества на Западе и их деятельность. И. Спасского. V, 28–32; VI, 12–21; IX, 20–27; X, 25–33; XII, 39–44; XIII, 37–45, XIV, 39–44; XV, 34–40; XVIII, 53–59.

4) Религия Японских айнов. Е.Е. X, 41–48.

5) Современный Буддизм в Японии. Е.Е. XIV, 32–38; XVI, 30–36.

6) Доходы католических миссий за 1892 г. Фр. Редера. XVI, 28–30.

7) Краткий исторический очерк Католической миссионерской деятельности в новое и новейшее время. И. Спасского. XIX, 8–12; XX, 23–30; XXI, 15–20.

8) Религия Шинто (у Японцев). XXIV, 33–40.

II. Библиография

1) Munzinger С. Aus dem Lande der aufgehenden Sonne. Dritte Flugschrift d. Allg. ev. prot. Missionsvereins. Berlin, А. Кааск 1892, 8°. 31 стр. Цена 50 пфеннигов = 30 к. Ф.Р. I, 45.

2) Евангелическое учение о миссии, Варнэка. Гота, 1892 г. (Evang. Missionlehre r. Varneck). Н.П. Розанова. IV, 36–40.

3) I. Wahl, Missions to the Heathen in 1890 and 1891. A statistical Beview. Copenhagen, Iv. Bertelsen 1893, 8° 24 стр. Ф. Редера. XI, 41–42.

III. Известия и заметки

Краткие сведения об иностранных миссиях. Фр. Редера. Азия: Китай. Африка: Алжир, Нигер, Камерун, Уганда, южная Африка. Океания: Новая Гвинея. II, 42, 44.

Лейпцигское Миссион. Общество. Азия: Китай. III, 46–48.

Скорбное происшествие (гибель миссионеров при крушении парохода). Азия: Ост-Индия. Африка: Ньяса. IV, 43–46.

Всемирный миссионерский Конгресс. Азия: Япония. Африка: Дагоми, Ньяса, Америка: Южная Америка, Британская Гвиана. V, 51–54.

Католическое миссионерство. Институт для обращённых африканцев. Африка: Машона, VI, 62–64.

Количество доходов протестантских миссионерских обществ в 1891 г. VII, 43–46, VIII, 44–46; XI, 43–46. Африка: Чагга (Восточная Африка) VIII, 46–48.

Базельское миссионерское Общество. Африканский ферейн немецких католиков, ф Д-р Гундерт. Азия: Китай. Америка: Британская Сев. Америка. XIII, 50–54. Деятельность западных миссий в Гренландии, Лабрадоре и Аляске. Е.Е. XIV, 44–48.

Бременская мисс. конференция. Шлезвиг-Голштинское мис. Общество. Африка: Конго, Восточная Африка, Уганда. XV, 41–44.

Африка: Уганда. XVII, 46–50.

Азия: Япония. XVIII, 60–62.

Рим и Абиссиния. XIX, 45–47.

Азия: Китай. Америка: Аляска. XXI, 56–58.

Африка: Восточная Африка. XXII, 55–56.

1) Отчёт о миссиях Томской епархии Алтайской и Киргизской за 1891 г. I, 3–16; II, 17–40.

2) Отчёт о состоянии и деятельности Иркутской духовной миссии за 1891 г. III, 41–56; IV, 59–81.

3) Отчёт о состоянии Забайкальской духовной миссии за 1891 г. V, 85–92; VI, 95–101.

4) Отчёт Уфимского епархиального комитета православного миссионерского Общества за 1891 г. VII, 109–120 VIII, 121–143.

5) Отчёт Пермского епархиального Комитета Православного Миссионерского Общества за 1891 г. VIII, 144–150; IX, 151–158.

6) Отчёт Полтавского епархиального Комитета за 1890–1891 год. X, 159–170.

7) Отчёт Астраханского епархиального Комитета за 1891 г. XI, 171–182. XII, 183–194; XIII, 201.

8) Отчёт Православного миссионерского Общества за 1891 г.-XIV, 3–16; XV, 17–30; XVI, 31–50.

9) Отчёт о миссиях Томской епархий – Алтайской и Киргизской за 1892 г. XVII, 53–62. XVIII, 63–70; XIX, 71–80.

10) Отчёт о состоянии и деятельности Иркутской духовной миссии за 1892 г. XX, 81–90; XXI, 91–98; XXII, 99–108; XXIII, 109–118.

11) Отчёт Якутского епархиального Комитета Православного миссионерского Общества за 1892 г. XXIV, 119–125.