№ 21. Ноябрь. Книжка 1

Опубликовано следующее человеколюбивое воззвание Московского архипастыря, высокопреосвященнейшего митрополита Сергия:

В Индии свирепствует голод. Господь от единой крови произвёл весь род человеческий. Посему люди голодающие, где бы они ни были, суть наши ближние, и мы как верные последователи учения Христова, должны им помочь в их нужде.

С сею целью учреждён мной в Чудовом монастыре комитет для принятия пожертвований. в пользу голодающих индийцев. Приём в помещении наместника архимандрита Товии. В основание сбора мной положено пятьсот рублей.

Сергий, Митрополит Московский.

Голод в Индии достиг очень больших размеров. По официальному заявлению английского министра по делам Индии, которое считают ещё уменьшающим размеры бедствия, голод охватил уже в полной мере область с населением в 36 миллионов и в ближайшем будущем распространится на другую область, равную первой по числу населения. И ужасное бедствие во многих местах уже достигло крайней степени: доведённое до отчаяния голодом население производит беспорядки, силой разбивая хлебные магазины и лавки, появились неизбежные спутники голода болезни, смертность среди голодающего населения усилилась чрезвычайно... А тут ещё находятся жестокосердые и бессовестные люди, которые, из низких побуждений наживы и корысти, отягчают и без того ужасное народное бедствие: купцы в Бомбее (в Индии) образовали могущественную стачку, чтобы скупить хлеб и возвысить цены.

Бедствие громадное и ужасное, и требует немедленной помощи в больших размерах.

По религии жители Индии – буддисты и мусульмане. Поэтому нам, христианам, представляется прекрасный случай показать им своей братской помощью в тяжкой их нужде, что мы верные, – не на словах только, а на деле, в жизни, – последователи Христова учения, которое повелевает нам любить и благотворить всем людям без исключения, даже обижающим и ненавидящим нас, и в этом именно указывает главный признак сынов Отца небесного, отличающий их от язычников⁶⁸¹. И страждущие наши братья, если не по вере, то по человечеству, – к которым мы придём со своей бескорыстной помощью, из дел наших, воочию убедятся в высоте и превосходстве веры Христовой, подвигающей своих последователей на дела любви и милосердия к страждущим, без различия племени и веры. Наша помощь в настоящем случае будет именно тем средством распространения славы истинного Бога между язычниками, о котором сказал Господь: тако да просветится свет ваш пред человеки, яко да видят ваша добрая дела, и прославят отца вашего, иже на небесех⁶⁸². И как знать? Дела человеколюбия и милосердия обыкновенно глубоко трогают сердце человеческое и, быть может, наша помощь людям иноверным послужит хотя малым зерном и духовного общения их с нами... Доброе дело, доброе чувство никогда не пропадают бесследно, и всегда приносят добрый плод, – если не теперь, не сейчас, то после...

Во вторник, 29 октября, в г. Оренбурге, от апоплексического удара скончался один из выдающихся по своей миссионерской деятельности архипастырей, преосвященный Николай, епископ оренбургский и уральский. Почивший, в мире Пётр Стефанович Адоратский, был сыном священника одной из церквей г. Казани и воспитывался в местной семинарии, где и окончил курс в 1870 году. Затем он поступил в казанскую духовную академию, где окончил курс в 1874 г. и был назначен псаломщиком при посольской церкви в Вене. Здесь он в совершенстве изучил европейские языки; в 1880 году он возвратился в Россию и был назначен в китайскую миссию; 10 января 1882 года, он принял монашество и отправился к месту своего нового служения. Изучив китайский язык, он деятельно занялся проповеданием слова Божия. Он перевёл на китайский язык некоторые богослужебные книги, через что явилась возможность совершать богослужение на китайском языке, а это значительно облегчило миссионерское дело. При Сретенском миссионерском монастыре в Пекине он устроил прекрасный хор певчих. Благодаря трудам покойного, китайская миссия значительно оживилась и увеличила свою деятельность. В то же время он занимался изучением истории миссии и её теперешнего состояния и написал много статей в «Православном Обозрении», «Православном Собеседнике» и других журналах. Из сочинений его наиболее замечательны: «Положение миссионерства в Китае», «Протестантская пропаганда в Китае», «Настоящее положение и современная деятельность православной миссии в Китае», и особенно его капитальный труд: «История Пекинской духовной миссии со дня её основания», за который он был удостоен в 1888 году степени магистра богословия. Усиленные труды расстроили здоровье неутомимого миссионера, и он вынужден был покинуть в 1886 году Китай.

По возвращении в Россию он поступил на духовно-учебную службу и определён смотрителем Херсонского духовного училища. 16 октября 1887 года, он был назначен ректором Ставропольской семинарии и возведён в сан архимандрита. 8 февраля 1890 года, он был хиротонисан в епископа новомиргородского, викария одесской епархии, а в следующем году, 8 июня, был назначен на самостоятельную кафедру епископом алеутским, но испросил себе увольнение от этого назначения, по своему слабому здоровью, и 7 сентября был назначен епископом балтским, викарием подольской епархии. В течение четырёх лет он являлся деятельным помощником преосвященного Димитрия, епископа подольского, по учреждению церковно-приходских школ, открытию библиотек, составлению историко-статистического описания подольской епархии, и вообще по управлению епархией, – что преосвященный Димитрий открыто засвидетельствовал при прощании со своим викарием. 22 октября 1895 года, преосвященный Николай был назначен на оренбургскую кафедру. В течение своего кратковременного пребывания, почивший успел приобрести общую любовь и уважение как духовенства, так и пасомых, и своими распоряжениями заявил особую заботу и попечение о деле миссионерском, но, к сожалению, Господь не судил ему долго потрудиться на этом поприще.

31 октября ни, г. Оренбург прибыл преосвященный Гурий, епископ Самарский, назначенный для совершения погребения почившего святителя. Совершив панихиду у гроба почившего, находившегося в Введенском соборе, преосвященный Гурий совершил вынос тела усопшего в новый Казанский кафедральный собор. Погребение его тела было совершено в оренбургском кафедральном соборе 2 ноября, преосвященным Гурием, с участием городского и сельского духовенства епархии. Во время отпевания были произнесены надгробные речи. Погребён почивший под вновь сооружённым кафедральным Казанским собором.

Деятельность Иркутских миссионеров состояла главным образом в обращении язычников в христианство и в утверждении новокрещёных в вере и жизни христианской.

Способом обращения язычников было почти исключительно миссионерское проповедание им слова Божия. Обыкновенно миссионеры при богослужении (где бывали и язычники) произносили поучения миссионерского содержания, делали пастырские воззвания к инородцам, часто с прямой миссионерской целью объезжали подведомые им инородческие улусы, здесь останавливались на более или менее продолжительное время, вступали с некрещёными в беседы о путях спасения, наглядно раскрывали им всю тщету идолослужения и по ламскому и по шаманскому суеверию, убеждали не верить тому, что наговаривают на христиан ламы и шаманы и раскрывали их шарлатанство. В видах сокращения времени многие из миссионеров собирали со всего улуса инородцев для слушания миссионерской проповеди в одно место. Беседы свои миссионеры обыкновенно начинали разговором об обыденных предметах – спрашивали о здоровье, о хозяйстве и проч. – и затем незаметно делали переход к беседе о вере и жизни христианской. Для ознакомления бурят со святой православной верой миссионеры читали или рассказывали им что-нибудь из св. истории, или поучительные повествования из жизни святых, – чаще всего – Святителя Николая, читали также нередко огласительное слово преосвященнейшего Вениамина на бурятском языке и, главным образом, места, содержащие увещания обратиться от суетных идолов к истинному Богу. В конце своей речи или чтения миссионеры всякий раз непременно обращались к слушателям-язычникам с увещанием принять св. крещение. Чтобы более привлечь к своей проповеди внимание слушателей, миссионеры показывали им священные изображения (которыми они, по возможности, всякий раз запасались в достаточном количестве) и объясняли их значение. Рассказы по картинам буряты всегда слушали с особенным удовольствием. Когда было возможно, миссионеры посещали с проповедью каждую юрту язычников иногда по нескольку раз, в некоторых из них проводили по три и по четыре дня. Для большего успеха дела миссионеры обыкновенно прежде всего старались войти в благоприятные отношения к лицам влиятельным, начальственным, с целью просветить их христианской верой, входили в продолжительные беседы с ними о спасительности христианской веры и её превосходстве перед ламской и шаманской⁶⁸⁴.

Нередко случалось, что на усердный призыв миссионера к царствию небесному буряты язычники отвечали не только явным отвращением, но и дерзостными, ругательствами и даже угрозой – выгнать его из юрты и впредь никогда не впускать к себе. Миссионеры и тут действовали с кроткой настойчивостью на основании опытов, при которых нередко случалось, что оглашаемые проповедью о спасении сначала и слышать о том не хотели, затыкали уши, оскорбляли миссионера, а потом при другом, третьем, иногда и десятом повторении той же проповеди, при помощи благодати Божией, преклонялись не только к охотному слушанию проповеди, но и к принятию затем крещения⁶⁸⁵. К крещению миссионеры вообще приступали не скоро, кроме тех случаев, когда сами ищущие его просили об ускорении; обыкновенно, взяв слово креститься и наставив в вере, сколько можно было, миссионеры отлагали крещение до определённого какого-нибудь времени, когда назначалось совершение общего крещения⁶⁸⁶.

Миссионерские поездки совершались, между прочим, и с целью просвещения новокрещёных, – при этих разъездах именно всего чаще приходилось миссионерам вести свои беседы с новокрещёными о вере и жизни христианской. Особенно благоприятным временем для нравственно-назидательных бесед миссионеры находили время св. четыредесятницы, когда они ездили по улусам для совершения таинств исповеди и св. причастия. Останавливаясь на более или менее продолжительное время в улусе, они нередко, во совершении вечернего и утреннего богослужения, при которых нередко присутствовали и язычники, начинали свои беседы. Особенно продолжительны были вечерние беседы, по желанию самих бурят; иногда они затягивались до поздней ночи⁶⁸⁷. При таких и подобных случаях миссионеры кратко и просто сообщали и разъясняли новокрещёным истины веры и правила жизни христианской, учили кратким молитвам: «Господи, благослови», «Господи, спаси меня» и под., объясняя при этом и смысл молитвы; увещевали по читать праздники, очищать совесть исповедью и св. причащением, уклоняться от обычаев шаманской веры. Иногда эти беседы прерывались чтением библейских рассказов, или поучительных повествований из жизни святых, – чаще всего из жизни святителя Николая или Иркутского чудотворца Иннокентия, как особенно почитаемых инородцами. При рассказах или чтениях о жизни святых делались увещания подражать их добродетелям. Для чтений выбирались иногда и такие статейки, содержание которых могло служить к искоренению некоторых суеверий и предрассудков, существующих у бурят.

У кого из новокрещёных не было икон или было мало, тем миссионеры раздавали иконы. Заметив, что некоторые из новокрещёных неправильно полагают на себе крестное знамение и не имеют на груди крестиков, полученных при крещении, миссионеры в первом случае наглядно объясняли, как следует правильно креститься, во втором снабжали крестиками и увещевали беречь их как святыню, охраняющую от злого духа – диавола, давали также иконы, картины с изображением событий из жизни Спасителя, 12 праздников, 7 таинств и книжки веро- и нравоучительного содержания, для сего миссионеры запасались всем этим в достаточном количестве. Миссионеры, владеющие разговорным бурятским языком и с церковной кафедры поучали новокрещёных вере на родном их наречии.

«На крещёных бурят, – пишет миссионер Преловский в своём дневнике, – религиозные беседы действовали очень приятно и имели свой успех, и меня часто по окончании известного рассказа просили рассказать ещё что-нибудь или прочитать, что с радостью мной и исполнялось. Слушая рассказы о чудесах и страданиях Спасителя или святых мучеников, они то и дело прерывали их восклицаниями: „ай, Бурхан (о Боже)!“»

Нравственные недуги новокрещёных миссионеры врачевали увещаниями, ставили при себе согрешающих на молитву с поклонами и сами с ними молились, а в телесных немощах помогали лечением, если были сведущи в медицине. При искоренении языческих привычек крещёных инородцев миссионеры действовали всегда с возможной настойчивостью. Так, однажды в числе подходивших к благословению священника Пономарева, последнего поразила своим необыкновенным видом одна женщина, лет 50-ти, исхудалая и безобразно-морщиноватая. Зная, что у тунгусов есть не только шаманы, но и шаманки, священник обратился к ней с разными вопросами, направляя их к дознанию состояния души странной старухи. Как ни уклонялась Наталья (имя старухи), но наконец вынуждена была сознаться, что она занимается шаманством, и по требованию священника принесла свои приборы для совершения шаманского беснования: одежду с погремушками, бубен и идола. Но когда священник начал предлагать Наталье увещание, чтобы она бросила шаманить, Наталья сказала решительно, что она этого не может и не в силах сделать, иначе бесы измучат её. Чтобы показать, как не нужно бояться бесов, священник тут же бросил бубен и идола в огонь, а Наталью начал утверждать в уповании на всемогущую благодать Божию, помогающую христианам, и учить её искать защиты в крестном знамении, которым прогоняется сила вражья. Но когда и при этом Наталья находилась в страхе за свою участь, то священник, обратившись ко всем присутствующим, сказал: «други, помолимся о Наталье, да укрепит её Господь и успокоит её сердце». Все присутствующие тунгусы, не исключая и Натальи, во мгновение пали на землю и молились. Молился с ними и духовный их пастырь. Наталья стояла впереди близь священника. Через несколько минут покатились слёзы на морщиноватом лице Натальи; это были слёзы благодатного утешения, – не мог не прослезиться и священник⁶⁸⁸.

Кроме того, большей частью именно во время поездок в улусы, миссионеры заботились и об удовлетворении религиозных нужд инородцев. В наиболее удобных домиках они совершали для них общественную молитву, ходили по домам и полям с молебнами; крестили новорождённых младенцев, напутствовали больных, взрослых во время великого поста удостаивали св. причащения после краткого утреннего и вечернего молитвословия. По непривычке новокрещёных к продолжительному богослужению, миссионеры совершали богослужение в сокращённом виде, но не в ущерб духовному благонастроению готовящихся к исповеди и св. причащению, потому что остальное затем время они проводили в обучении новокрещёных христианской вере и благочестью. Недельного говения от новокрещёных также вообще не требовалось, чтобы у не привыкших к продолжительным службам церковным не охладить усердия к ежегодному очищению совести святыми таинствами. Те миссионеры, в ведении которых улусов слишком много, а христиан в них понемногу, при приготовлении к св. причащению поступали так: собрав всех, кто был в улусе, в один, лучший других, дом, они совершали для них вечерню и повечерие и прочитывали правило к св. причастию, поутру служили утреню, исповедывали готовящихся к причащению, читали утреннее правило и наконец за часами причащали всех св. Таин. Как ни кратко такое приготовление, но и его не легко исполнять для рассеянных по степи крещёных инородцев. В некоторых родах старосты сами были язычники и нарочно не объявляли заранее крещёным инородцам о времени говения, к таким миссионер должен был ездить два раза; в глухих местах немало затруднений было и в переездах, по неимению обывательских лошадей. К такому снисхождению миссионеры вызывались также неудобством помещений для молитвенных собраний, непривычкой новых христиан к продолжительным богослужениям и необходимостью питать их в это время своим хлебом, потому что у них, как кочующих, нет другой пищи, кроме скоромной, хотя эту скоромную они с удовольствием сменяли бы на нашу постную. Зато причащены были почти все, как возрастные, так и дети. На ежегодном причащении новокрещёных миссионеры особенно настаивают потому, что многолетним опытом убедились, что благодатная сила св. таинств более всего утверждает их в принятой вере: ежегодно исполняющие долг исповеди и св. причастия, всегда стоят выше других в религиозной жизни, хотя бы умом эти и лучше понимали веру. Наставление духовного отца, при открытии совести на исповеди, производит гораздо большее впечатление, чем все проповеди, и нередко делает совершенный переворот в нравственной жизни кающегося.

В течение светлой седмицы, миссионеры ходили со святыми иконами по всем улусам и по всем юртам, везде служили молебны с водосвятием, также на полях, по просьбе бурят.

«Утешительно было видеть, – пишет один из миссионеров, – юных чад церкви, далеко выходящих из своих юрт, для встречи св. икон с земными поклонами и с изображением на себе крестного знамения. Те, которые не умели правильно осенять себя св. крестом, тут же с любовью были наставляемы, как дети. У кого были запасены свечи, те спешили зажечь их пред святыми иконами». В продолжение поста во время говения, также и во время хода со святыми иконами в Пасху, миссионеры пользовались всяким случаем для крещения некрещёных, особенно детей. При этом они с утешением замечали, что прежде и крещёные родители не охотно крестили своих детей, особенно женского пола, которых они ещё в младенчестве продавали за калым в замужество за язычников, теперь же сами дают знать миссионеру о рождении детей с просьбой о крещении их⁶⁸⁹.

Самое богослужение миссионеры нередко совершали всё, или частью на бурятском языке⁶⁹⁰.

(Окончание следует)

По обширности киргизской степи, и малочисленности проповедников в Киргизской миссии, миссионерам приходится проповедовать слово Божие киргизам не только в районе своего стана или своей волости, но и везде при удобном случае. Так в селениях между Усть-Каменогорском и Семипалатинском и на север от этой линии живёт много киргизов в работниках у русских, между ними есть уже и крещёные киргизы. Мне пришлось быть у этих новокрещёных. В Убинском форпосте желательно было устроить приписку новокрещёных к русскому казачьему обществу. Общественники изъявили согласие принять новокрещёных в том только случае, если новокрещёные сами предварительно исходатайствуют себе потребное количество десятин земли в прибавку к их юртовому наделу. Разумеется, это невозможно.

На север отсюда село Красный Яр (на Убе). Здесь живут двое новокрещёных, а в этот раз я окрестил третьего их товарища, Садыка, 19 лет, довольно грамотного по-русски. Садыку в первые два года в крещении отказывал, так как слышал о нём, что он выпивает. Узнав же, что он исправился – окрестил, нарёк Николаем, научил его молитвам и оставил ему для чтения новый перевод Евангелия от Марка. По дальности расстояния и невозможности часто посещать новокрещёных для наставления в вере и нравственности я написал им в письме наставление; этим они остались весьма довольны. От 23 марта 1895 года они писали мне письмо, благодарили, извещали о своём здоровье, о том, что они все живут хорошо, водку не пьют, имеют в виду посеять десятины по три хлеба и просят меня ходатайствовать о приписке их к русскому крестьянскому обществу. По получении от них письма я начал ходатайствовать пред казённой палатой о приписке их. Двое были приписаны к Александровской волости, Змеиногорского округа, Николаю же, как не достигшему гражданского совершеннолетия – отказали.

Побывав в Бородулихе, через Змеиногорск, Лосиху и Секисовку вернулся в г. Усть-Каменогорск. В Лосихе и Выдрихе живут – раскольники. Киргизы, живущие у раскольников при беседе указывая на раскольников говорили: «что и сами русские разной веры».

В Выдрихе подошёл старик и спросил: «не знаете ли вы, не ослобождён ли наш епископ Мефодий из острога?»

Я сказал, что не знаю; от него же я узнал, что Мефодий есть раскольнический епископ, житель этого селения, прежде его звали Михайлушко и теперь за что-то заключён в острог.

По приезде моём в Буконь явились креститься киргизы Кулуджунской волости: Кярем, 28 лет, киргизка Тяÿержан, 37 лет, с 8-летним мальчиком Сиремкан. Кярем сам просил дать ему имя Николая, так как он в Буконь прибыл с намерением креститься 6 декабря в день св. Николая; желание его было удовлетворено, его нарекли Николаем, женщину – Клавдией, мальчика – Игнатием. Мальчик начал ходить в миссионерскую школу. Случилось мне быть на озере Норд-Зайсан зимой для приведения жителей к присяге на верноподданичество. Приехали ночью, день был субботний. Когда я распорядился созвать жителей из урочищ: Тополевый Мыс, Волчья Яма, Песчаны, то посланный заявил, что жители «не в здравом уме и твёрдой памяти», – попросту оказались пьяными. Действительно, как я узнал, рыбаки редко бывают трезвыми. Пьянству ещё больше помогают покупатели: привозя с собой водку, они сначала подпаивают их, а потом покупают рыбу, или же прямо вместо денег уплачивают за рыбу водкой. По приводе к присяге сказал, чтобы они оставили пагубный обычай пьянства и, как русские люди, своим поведением служили бы не соблазном для киргизов, а примером доброй жизни и по силе возможности сами помогали бы обращению магометан в христианскую веру. Оставил им для назидания троицкие листки.

Здесь жители видели священника первый раз, а русское сердце весьма отзывчиво. Ночью некоторые из них успели переговорить с киргизами и на другой день, я ещё сплю, как подошёл к моей постели хозяин и шепчет мне в ухо: «что, будешь ли крестить киргизку?»

Я поспешно встал и пока умывался и молился Богу, они привели киргизку, за ней стояла кума с приготовленным бельём для крещения. Киргизку звали Зебиля 19 лет, вдова из Черноиртышской волости. Пока её учили молитвам, обычно собралась толпа киргизов около дома с требованием выдать киргизку. Было не безопасно, потому что полиции тут нет, киргизы крещения не понимают, а если и слышали, то имеют смутное понятие, что-де крестят насильно и закона крестить нет и Бог создал киргиза киргизом, а русского – русским. Фактов крещения здесь не было, из которых они бы могли убедиться в законности крещения. Однако я вышел к толпе киргизов и начал объяснять им обо всём подробно. После беседы киргизы успокоились, из угрюмых сделались повеселее и мирно разошлись. Киргизку окрестили, нарекли Клавдией. Через месяц её выдали замуж за русского крестьянина в селении Александровском. Января 12 отправился в Большенарымск и Зыряновск. От Букони до Кулуджуна ехали с утра до утра следующего дня. Переменяли несколько раз лошадей. В одном ауле киргиз бий Дугял не давал лошадей, и киргизы между собой передрались. В кыставе все были больны горячкой. Доро́гой лошади с трудом брели по глубокому снегу, и киргизы привязывали сани прямо за хвост лошадей в трудных местах.

28 января крестил семью киргизов Кулуджунской волости Толопберде 60 лет, жену его Адебала, 29 лет, дочерей: Фатима 4 лет и Тяттебала 1 года. Имена их: Иоанн, Мария, и Евдокия; девочка Евдокия 28 апреля умерла. Старик Иван весьма трудолюбивый, основательный и бывалый человек. Вот что сказал он при заявлении своём о крещении:

«Я был в Китае, был среди калмыков, жил и среди киргизов, но лучше и чище русских не нашёл».

Старик оказался твёрдым в своём убеждении, несмотря на то, что и жена его была не согласна на крещение, и дети были девочки, за которых он, по киргизскому обычаю, мог получить большой калым. Киргизам иметь детей-девочек вообще очень выгодно, они получают за них при выходе в замужество много скота (калым), а потому и случаи крещения с детьми – девочками реже, чем с детьми – мальчиками. И Ивану в этом случае, рассчитывая по-киргизски, крещение было не выгодно в материальном отношении. Но Бог вложил ему твёрдую мысль креститься. Жена его Мария сначала не соглашалась креститься, потому что была напугана выдуманными сказками чалоказаков татар, между которыми они жили до этого времени, что при крещении люди совсем задыхаются и их даже душат; в простоте сердца она поверила этим: злобным клеветам врагов Христовой веры. Во время моих неоднократных убеждений жены Ивана принять св. крещение, между прочем вот что сказал ей сам Иван:

– У киргизов есть пословица: у хорошего хозяина в руках будет хорошая лошадь в серебряной узде, у хорошей женщины в утробе ребёнок будет в золотой зыбке; и ты, если хочешь быть хорошей женщиной, то не отделишься от мужа. Я слышал, что и батюшка наш из татар⁶⁹¹, – продолжал Иван. Жена его Адебала спокойно сказала:

– Татары и киргизы – одна кость и одна вера; если батюшка из татар, то и я окрещусь.

На другой день прибыли из степи до десятка киргизов, чтобы увезти её в степь, но Бог помог освободить её из рук киргизов. Теперь Иван и Мария не нарадуются тому, что окрестились, а дочь утешает их: ходит в школу, знает молитвы на родном киргизском языке и рассказывает дома обо всём добром слышанном в школе.

Великим постом первую, шестую и седьмую недели служил в Буконском храме, третью неделю в Большенарымске; в Зыряновске новокрещёные говели под руководством псаломщика на 4 неделе, я же успел приехать только исповедовать новокрещёных и приобщить. Обратно приехали по распутице с большим затруднением. Новокрещёные говели почти все за исключением весьма немногих. Больные, которые не в состоянии были прийти в храм, исповеданы и приобщены на дому. Из последних заслуживает внимания старуха Дарья. Когда она мало-мальски могла ходить, то часто посещала храм. После исповеди и причастия, жалуясь на сына, который не возит её в церковь, заявила:

– Меня хоть раз свезли бы в церковь, и там бы мне и умереть.

Желание её было исполнено: на Благовещение её свезли в церковь и посадили там в сторонке на пол.

В эту поездку в Зыряновске и в окрестных деревнях окрестил 4-х человек. Как слышал после, один из них Ефрем из деревни Медведки скрылся неизвестно куда.

После Пасхи был экзамен в нашей Буконьской миссионерской школе; хорошо занимавшиеся дети были переведены в следующее отделение. Во время испытания обращалось особое внимание на объяснение вопросов об истинности христианской религии и о ложности магометанства; эти объяснения ученикам необходимы: на каждом шагу встречаются они с киргизами и слышат от них упрёк за крещение.

Началась весна и новокрещёные, получив семенной хлеб из казённого миссионерского магазина, выехали на пашню сеять хлеб. Крещёным за последний год были заведены плуги и бороны. В нынешнем году работало у новокрещёных 12 плугов. Малосильные по два и по три человека складывались вместе.

12 апреля первый раз выехал с открытием весны в степь верхом с толмачом Михаилом. Приехали к киргизу Котогадяму, моему знакомому. Разговорились о том, как кто прозимовал. Хозяин заявил, что нынче скот вышел тощий, люди тоже тощие. Действительно киргизы исхудалые, как после продолжительной болезни. Через Пушук-Нура и Байтемер приехали в 12 часов ночи на Карауткуль, где нужно было переправляться через р. Кокпекту, но разлив воды был очень широкий и глубокий и нам пришлось переехать через Тассай. Ночевали у Валикажиевых детей Монбая и Ислямбая. Разговорились о бежавших несколько сот юртах киргизов нынешней весной в китайские пределы из Чиликтинской, Кандырлыкской и Калджирской волостей. Монбай рассудил так:

– Глупые наши киргизы, что бегут в Китай; по нашей пословице народ русский – это ремённая уезда (мягкий), а народ китайский – железная узда (в смысле твёрдый, жестокий), у нас всякое дело сначала разберут, а потом только накажут, а у китайцев без всякого суда снимут голову.

На другой день ночью пришлось переправляться через озеро, с версту, перед островом «Волчья Яма». Почва была топкая между камышами, вода хватала выше потников, было ужасно опасно, сидеть на седле было нельзя, и мы лежали на спине лошади. В землянке рыбака Степана Бессонова отогрелись. Бессонова дома не случилось, он уехал на урочище Ултарак. Рядом есть две землянки киргиза Балагаза и Кайрембая из Манракской волости; про них слышал, что они думают креститься. Когда побывали в землянке и стали говорить, то они немного испугались, думали, что мы тут же будем их крестить. Поговорив с ними о вере, мы отправились дальше в аул Манракской волости. В ауле лошадей не давали долго, здесь о миссии и её служащих никогда не слыхали. Нам хотелось доехать до Туюка, но доро́гой, это было 14 апреля, был сильный холод, нам пришлось передвигаться то пешком, то верхом. Не доехав, ночевали в одном кыставе. Спать не пришлось: блохи кругом облепили нас. Были на Туюке и Тополевом Мысу, здесь со многими говорили о вере; тут есть три семьи, они бы не прочь креститься, если им отведут участок ближний, называемый Карасуват. Прежде там боялись и вовсе не слыхали о крещении, а теперь с окрещением там Клавдии, перестали бояться. Так в сентябре получил я письмо от смотрителя рыбалки В.И. Сидорова с извещением, что там желают креститься киргиз Курманбай с женщиной. Обратно ехали через город Зайсан. У зайсанского жителя Михаила Новолодского желал креститься киргиз. Я с ним поговорил, и он действительно не прочь был принять крещение, но потом хозяин мне написал, что его увезли в степь и он от крещения отказался, потому что креститься опасно, так как новокрещенного Ивана застрелили.

В конце апреля и начале мая в окрестности Зыряновска окрестил 5 человек: в Зыряновске из Таргынской волости Локпана, 16 лет, нарёк Иоанном, в Снегирёвом Нарымской волости Ракымжана, 18 лет, нарёк Иоанном, в Бухтарме Кулуджунской волости – Бектаса 25 лет, нарёк Николаем, брата его Тимербая, 12 лет, нарёк Иоанном и Таргинской волости Илюбая, 18 лет, нарёк Николаем. Новокрещёный Иван в селе Снегирёвом совершенно обруселый. Старик Федосеев, раскольник, у которого он жил, рассказывал о нём, что он без утренней, вечерней и пред- и послеобеденной молитвы никогда не оставался, а постоянно «ударял» три раза начало. Иван был принимаем везде и у русских, но в одну ночь его не стало. Предполагают, что его убили. В Бухтарме, посещая киргизские юрты, на улице встретил киргиза Илюбая, шедшего с уздой в поле за хозяйскими лошадьми; заговорил с ним о необходимости крещения; он заинтересовался и задумался... Мы шли по направлению к одному дому: ему посоветовали идти за лошадьми, но он, вместо того вслед за нами же вошёл в избу. Я с псаломщиком Хабаровым ещё больше стали его убеждать, он согласился и затем скоро был окрещён. Бектас, по крещении Николай Скуратов, наслышавшись нелепых слухов о крещении, спросил:

– Батюшка, когда будете крестить нас, нельзя ли будет нам креститься так только, не погружаясь в воду? Я слышал от зыряновских киргизов, что во время крещения киргизов священники сыплют в купель стёртый в порошок послед, детское место, от рожениц и тогда только будто бы киргизы становятся новорождёнными, переменяя своё имя и называясь по крестным?

Я объяснил ему нелепость подобных слухов, и вместе с тем дал краткое понятие о таинствах крещения и миропомазания. После крещения Николай Скуратов был повенчан с казачкой – девицей Анной Столаревой. Живут они очень достаточно.

В Зыряновске у Петра Полосухина в ожидании меня жил киргиз Нарымской волости Садырбай. Человек бывалый и развитой, Садырбай рассказывал так о начале крещения:

– Когда ещё никого не было на свете, а был только один человек, он, не зная какую веру соблюдать, встал вверх ногами на одном пальце и стоял так долго; наконец Бог сжалился и указал ему на небе крест, – с тех пор и стали креститься.

Мать Садырбая несколько раз приезжала из степи верхом уговаривать сына, чтобы не крестился. Раз встала перед окном, и указывая на свои груди и на небо, на Магомета говорила:

– Вот эти груди, которые ты сосал и на небе Магомет сейчас убьют тебя за крещение.

Садырбай поспешно сделал на себе крестное знамение, а мать стегнув лошадь ускакала. Ещё Садырбай рассказывал, что в Мекке было видение Магомету, будто бы в течении известного периода времени умерло людей 10.070 человек, а в рай попало только 70 человек, остальные же не угодили в рай, потому что стали креститься. Садырбай слышал, что Себинский мулла рассылает по степи воззвания киргизам, чтобы не крестились, и всячески убеждает их, что крещение гибельно для мусульманина. Садырбай раз как-то встретился с влиятельными киргизами, его взяли, повели к мулле и заставили пред Кораном отречься от мысли крещения; он вынужден был поцеловать Коран и потом уехал в степь. Садырбай около месяца в ожидании меня жил у Полосухина, татары и киргизы много раз покушались ворваться к Полосухину, чтобы взять его. Подкупали работника Полосухина, сулив ему лошадь и 40 руб. денег, чтобы тот только освободил его. Полосухину говорили:

– Пусть честью отпустит Садырбая, a то достанется ему, мы подадим телеграмму самому царю.

В конце мая и июня новокрещёные занимались дома, огораживали дворы. А дети ходили в школу, по вечерам школьники и взрослые около школы на улице собирались и пели молитвы и стихи из «Лепты». Это привлекало для слушания киргизов и родителей детей новокрещёных.

В июне же был на жяйляÿе (летние кочевья киргизов) в Базаровской и частью Кулуджунской волостях. В юрте киргиза Манах объяснял веру Христову и говорил о необходимости крещения каждому. Манах ответил:

– Скажем, что у тебя, если одно слово хорошее, то другое худое (т. е. о крещении); крещёных надо стрелять.

Когда я ему объяснил об этом, то старик опомнился и сознался, что он допустил неосторожность. В этом ауле волостной мулла Туквай Зайсанским уездным начальником был арестован на три дня, за грубое обращение в прошлом году со мной; он требовал, чтобы я стоял пред ним, как перед старшим годами, на ногах. Тукпая в Зайсаве татары научили, чтобы он не повиновался распоряжению уездного начальника, а подавал бы прошение выше, говоря:

– Русскому священнику нечего было и делать в степи, пусть бы не ездил и не беспокоил в степи киргизов, говоря им о крещении; мы киргизы креститься не желаем.

Мулла, однако, сознавая свою вину, согласился отбыть арест.

6 июля окрестил девочку Калиман, 14 лет, нарёк Ульяной. Услыхав о её крещении, приехали отец с матерью, чтобы проклясть дитя своё за перемену веры, а если возможно, то и увезти в степь и совратить в магометанство. Меня дома не было. Переводчик слыша их плач и рёв не допустил, боясь, чтобы не вышли большие неприятности, вроде того, как дёргание волос на голове, терзание себя и бросание ножом и т. д., как это делают киргизы для выражения печали. По приезде домой, я роптал за недопущение для свидания родителей к новокрещёной. И тотчас же распорядился на своих лошадях свезти Ульяну к родителям в степь на свидание с родителями вёрст за 40 от Букони. Приезду дочери родители очень обрадовались, отец Чегетай пожелал даже приехать в Буконь, чтобы повидаться с мной. Я с Чегетаем долго говорил и Чегетай сам согласился принять крещение и 30 августа был просвещён св. крещением, нарёк его Александром, жену – Анной, дочь – Елизаветой и сына – Павлом. На третий день после крещения приходит к Александровой жене Анне киргизка и говорит:

– Как у тебя после крещения лицо почернело, сделалось как уголь, как же ты теперь будешь смотреть на людей?

Раз, проезжая по р. Курчуму встретили единоверца старика пасечника крестьянина Феодосия Зиновьева, который просил повенчать дочь его Анисью с усть-каменогорским мещанином, так как они живут теперь незаконно, потому что старик сначала не хотел выдать за него дочь за то, что наречённый жених употребляет «дымного, хмельного и зельного». В августе их повенчали.

При посещении домов новокрещёных, у новокрещенного Алексея Яковлева нашёл бумажку со словами Корана, которую дал ему для излечения от лихорадки татарин чалаказак Гимадий. Бумажку уничтожил, а новокрещенному объяснил погрешность его обращения к татарину.

С весны мусульмане распространили между киргизами слух, что крестить теперь запрещено, что будто бы об этом была и бумага волостным управителям. При беседе с нами киргизы часто говорили, что теперь креститься нельзя, новый царь не велел.

Киргиз Нарымской волости Нургалей на приглашение креститься, указывая на своего крещёного брата Терентия, сказал, что креститься грешно должно быть, что новокрещёный Терентий, когда был киргизом, был полный, а теперь похудел.

Киргиз Баямбай о крещении сказал, что корова лошадью не бывает и лошадь коровой, а потому киргизу в русской вере не быть и наоборот русскому в киргизской вере.

Является ко мне киргиз Базаровской волости и просит окрестить. Зная о нём нехорошие слухи, я спросил его, не ворует ли он?

– Нет, не воровал; разве только когда украдёшь картошку-мартошку у русских, в огороде, или баранчика, а большую скотину не воровал, это какое воровство? – ответил киргиз.

Я ему в крещении отказал.

В конце сентября желал креститься с семейством киргиз Лабинской волости Чынтимер, но потом отказался от крещения и объяснил свой отказ так:

– Слышал, что крестят какой-то секретной молитвой, и у всякого, кто только поговорит со священником, сейчас же закружится голова и он окрестится.

Парень 18 лет при разговоре с ним о крещении сказал:

– Как можно мне креститься, такому парню? я как пну, так железо изломаю, разве можно креститься такому молодцу?

Стал говорить ему о крещении обстоятельно, и он согласился принять св. крещение.

11 ноября окрестил киргиза Кулуджунской волости Бейсембая, 18 лет, нарёк Сергием.

В течение года просвещено св. крещением из магометанства 24 человека, из коих 16 человек мужского пола и 8 человек женского пола.

32, а.

«У нас есть молитва:⁶⁹³ „бисмилляги рахмани рахими“, т. е. во имя Бога Милостивого, Милосердого. Кто эту молитву прочитает, тому рай, хотя бы он не просил и не искал его. У вас такой молитвы нет».

У нас, христиан несравненно лучшие молитвы есть: Отче Наш... Царю Небесный... К Тебе Владыко человеколюбче... и проч... Ваши арабские слова «бисмиля...» значат: «во имя Бога Милостивого, Милосердого...» Каким образом эти слова могут сказавшего их ввести в рай? Вы произносите эти слова и в то же время и вино пьёте, и другие грехи делаете, – как же после этого вы войдёте в рай? Хотя Бог Милостив, Милосерд, но ты, делая грех, оскверняешься ведь? А нечистым тебя в рай не пустят, ибо между Богом и святыми Ангелами Его как ты будешь жить, будучи скверным? Нет, одно именование Бога милостивым и милосердым скверного человека не освятит и в рай не введёт. Человек освящается и входит в рай верой в Бога, исполнением Его закона, любовью ко Христу Спасителю, покаянием во грехах и молитвой. (М.).

32, в.

«У нас есть (вера): во имя Бога Милостивого, Милосердого! Если мы исповедуем эту веру, то, хотя бы мы не искали и не просили, – нам рай. У вас такой веры нет».

У вас есть вера в Бога Милосердого, – и хорошо: но и бесы веруют (в Бога) и трепещут, однако же в рай не войдут. Не войдёте в рай и вы, если только будете веровать, что Бог Един и не будете знать Слова Его и жить по учению Его; от одного знания для души вашей пользы не будет. Вы не веруете в Сына Божия и не знаете Христова учения, но поучаетесь заблуждению и лжи мохаммедовой.

Мы же веруем в Сына Божия, поучаемся его святому закону, очищаемся от грехов и освящаемся силой благодати Божией и таким образом имеем твёрдую надежду спастись и в рай войти. (М.).

Вы напрасно говорите, что при помощи чтения молитвы: бисмилляги.., хотя не ищешь и не просишь, подаётся рай; если какой-либо мусульманин, напр., убьёт своего отца, или такого же мусульманина и станет произносить «бисмилля», неужели войдёт в рай? Ваш же Коран говорит⁶⁹⁴: «если мусульман убьёт мусульманина, то останется в аду на век» (А.).

33.

«Вы говорите, что будто пред концом мира все народы: русские и крещёные татары, вотяки и черемисы, – все будут мусульманами, как и в начале мира был только один народ».

Сами же вы говорите, что перед концом мира мусульман не будет и Коран будет взят на небо. Кроме того, мохаммеданство есть духовная тьма, и как только свет Божественного Евангелия коснётся сердец мохаммедан, тотчас же тьма исчезнет и тогда будет, по слову Христа Спасителя, едино Его стадо, а Он будет Единым Пастырем всех народов мира (М.).

Того, что все народы пред концом мира будут мусульманами, – не сказано ни в одной вашей книге. Напротив, по-нашему, согласно с учением Ап. Павла, пред концом мира все народы сделаются христианами (А.).

34.

«Обрезание нужно; человек необрезанный остаётся скверным. Сам Иисус принял обрезание и вам постоянно надо бы совершать обрезание. Иисус повелением всех крестить нарушил заповедь Божию об обрезании.

Или же вам, по примеру Христа, надобно сначала обрезываться, а потом уже креститься».

А вы подумайте хорошенько, может ли освятить человека обрезание одной незначительной части его тела? Обрезание Мохаммед заимствовал у Евреев, у которых оно было знаком принадлежности к избранному народу Божию, чтобы не затеряться среди языческих народов. А вы зачем обрезываетесь? Господь Иисус был обрезан, как Еврей по своему человеческому происхождению, согласно Еврейскому закону. Евреям обрезание дано было для того, чтобы они, имея видимый знак (тамгу), не рассеивались среди язычников и берегли род свой и свою веру, что было тогда необходимо. Святое же крещение Христианское, как средство духовного возрождения человека, дано для всех людей, без различия рода и племени, а потому никакие родовые, народные знаки и отметки и нам, и вам, и никому больше теперь не нужны, ибо все народы призваны теперь снова к соединению через Христа Спасителя в одну великую семью Божию (М.).

Покажите вы нам, говорится ли в Коране об обрезании? Укажите, где необрезанный считается скверным; и где доказательство того, что сам Мохаммед ваш был обрезан? в какой книге о том написано – укажите (А.).

35.

«Крещение – великий грех. Вы креститесь только ради того, что Иисус был крещён».

Ни с какой стороны крещение грехом назвать нельзя; оно совершается во Имя Бога Истинного. Если бы даже кто-либо не верил в благодать Божию в Св. Крещении возрождающую человека, оно и тогда осталось бы простым омовением, которое грехом ни в каком случае нельзя назвать. Омовения вы и сами совершаете часто. Мы крестимся не потому, что Иисус принял крещение от Иоанна, а потому что Господь наш Иисус Христос, крестившись как человек, повелел Апостолам, как Бог, крестить все народы во Имя Отца и Сына и Св. Духа⁶⁹⁵ (М.).

В Коране сам Мохаммед говорит: «мы крестились во Имя Господа»⁶⁹⁶ (А.).

36.

«Вы говорите, что умерший не крещёным младенец в рай не войдёт: у новорождённого младенца какой грех?»

Вы не понимаете тайны рождения человека, не знаете и истинного отношения его к Богу. Люди всего мира составляют одно целое. Как всё человечество, осквернённое грехом Адама, должно непременно таинственно переродиться через крещение, если хочет снова войти в рай: так в отдельности каждый человек в самом зачатии своём от греховного естества человеческого своих родителей уже осквернён, и потому для вступления в духовную райскую жизнь должен возродиться и освятиться через Св. Крещение, которое есть новое духовное рождение человека.

Вот вы, мохаммедане, остаётесь порождением грешного Адама, духовно не перерождаетесь в Св. Крещении для духовной райской жизни, а потому и не можете войти в рай. Св. Крещение есть великое Божественное Таинство и вы, ослеплённые плотским мохаммедовым учением, не можете понять его спасительной силы (М.).

У вас самих между разными вашими сектами идёт великий спор о том, войдут в рай младенцы, или нет? И одни говорят – войдут, другие – нет. В толковании на вашу книгу «Фихги-Акбер» о загробных мучениях и о вхождении в рай говорится и об этом споре (А.).

(Продолжение следует)

В последнее время в русской печати снова возник вопрос о том, проповедовал ли основатель ислама войну с неверными. Вопрос этот – древний вопрос, и странно, что, не смотря почти на 1300-летнее существование ислама на земле, этот вопрос не установился в науке. Поводом к новому рассмотрению вопроса о войне с неверными послужила биография Мухаммеда, составленная В.С. Соловьёвым, который об основателе ислама отзывается весьма благоприятно⁶⁹⁷. Это, конечно, очень приятно мусульманам, и некоторые из них уже успели печатно высказать своё удовольствие и благодарность по адресу г. Соловьёва. Мы не будем входить пока в рассмотрение этого факта, а сообщим только к сведению читателей «Православного Благовестника», что фанатизм всегда был присущ исламу и что источник этого фанатизма заключается в Коране. Вся история распространения ислама служит тому доказательством⁶⁹⁸. И в новейшей истории ислама фанатизм продолжает проявляться, несмотря на сдерживающее влияние европейской (христианской) дипломатии. Не говоря о всем известных избиениях армян в Турции, избиениях столь зверских именно под влиянием учения Корана о неверных (Кяфир, гяур), мы приведём здесь описание самого последнего обращения в ислам жителей Кяфиристана войсками современного нам Афганского Эмира Абдуррахман-хана, жившего некоторое время среди русских в Туркестане и теперь находящегося в близких отношениях к англичанам. Завоевание Кяфиристана по своему характеру может привести в стыд и ужас всякого современного европейца. Вот как описывается покорение Кяфиристана в поэме, написанной по поручению Абдурахмана-хана⁶⁹⁹:

«Великий государь Абдурахман повелел вождю своих доблестных войск Гулам-Хайдеру очистит страну от неверных. Гулам-Хайдер выступил тогда из Асмара в Сау (Шу?). Он послал отсюда гонцов во все стороны земли неверных, требуя от них покорности и обращения в ислам, взамен чего обещал мир и покровительство». Некоторые послушались и явились к нему. Он принял их ласково, но при этом сказал:

«Неверные псы! поторапливайтесь принять закон Мухаммеда, иначе я сокрушу вас, а страну вашу предам огню и мечу!»

Посланные просили времени для обсуждения столь трудного вопроса и обещали вернуться. Но они не вернулись. Тогда Гулам-Хайдер передвинул свои войска в Баркут. Видя, что кругом высятся величайшие горы, а дороги идут по теснинам, дозволяющим защищаться на каждом шагу, он понял опасность, угрожающую афганцам. Вот почему он мудро распорядился приступить к мирным переговорам, которые повёл с искусством, взяв с неверных по несколько человек заложников от каждого клана. Между тем особая партия под сильным прикрытием прокладывала дорогу.

Всё это делалось в то время, когда Гулам-Хайдер, пообещав не трогать религии, требовал только одного подчинения власти эмира. На это они согласились, но заявили, что религии своей добровольно не переменят, что они предпочтут сжечь свои жилища и убежать в горы. Они обещались платить подати, но просили не держать в их земле войска. Они говорили:

«У нас нет таких мест, где бы вы могли держать войско; если не верите, пошлите в наши долины двух-трёх верных людей».

Это предложение понравилось Гулам-Хайдеру, и он послал двух мудрых людей: доктора Хаджи Ахмет-Джана и другого, а сам остался в Баркуте.

Посланные вернулись и рассказали так, как утверждали неверные. Тогда Гулам-Хайдер взял контрибуцию, но не покинул становища, дожидаясь снегов, которые должны были преградить неверным пути к отступлению. Всё это он делал с согласия государя.

Вскоре он потребовал к себе всех старшин; но из них прибыли только четверо, да и те оказались мало надёжными. Тогда терпение Гулам-Хайдера лопнуло, и он объявил своим войскам, что настало время сражаться с неверными. В это время прибыло к нему подкрепление из ста человек лучших воинов в Асмаре и Куздахе (?).

Между тем главный жрец «Утаг» (wuta) с двадцатью другими был схвачен. Одного из них Гулам-Хайдер послал обратно с объявлением, что так как неверные упорствуют в своём неверии, то он вынужден принять против них жестокие меры. Остальные же поплатились свободой.

Устрашённые несколько неверных селения Хардиш, в земле Камиз, приняли мусульманство; они должны были служить афганцам проводниками. Когда неверные узнали об этом, они подожгли свои дома и бежали. Афганские войска их преследовали, но не успели перебить всех: некоторые успели скрыться в горах. В течение трёх дней неверные избивались всюду, куда доходили победоносные полки великого государя. Таким образом покорились и были разграблены следующие селения: Баз-гуль, Сорит, Нусрат-гуль, Камоба, Мирдеш, Ур-муру, Хамджуз и Пати-гуль. Наши воины получили богатую добычу.

На четвёртый день войска двинулись дальше. Население города Кам-деш и деревни Кастуз подожгло свои дома я бежало. Но они были настигнуты п перебиты. Таким образом, ещё два селения были покорены, а достояние их перешло в руки храбрых солдат. По бежавшим стреляли из пушек.

Беглецы из разных мест собрались в ущелья Мундагуль при селении; здесь подымались высокие скалы, в которых засело до шести тысяч неверных. Но афганцам удалось их обойти. Битва продолжалась два часа. Многие были убиты, другие бежали. Но скрыться им было уже некуда. Положение их было безвыходным. Тогда они почувствовали склонность принять новую веру. Сперва пришли оставшиеся в живых из селения Пати-гуль, всего в числе 60 человек с жёнами и детьми; за ними явились и жители селения Кантуз.

В это время Утаг и с ним двадцать других были казнены в Катаре. Тогда, наконец, приняли ислам племена Камузи и Кастузи и неверные из селения Мунда-гуль, разбившие по требованию военачальника идолы Гиша, Имры, Мани и Мари. После этого было взято много заложников; другие же, в сопровождении 250 афганцев и мулл, были отправлены по стране повергать идолов и разрушать храмы.

Взамен последних стали строить мечети.

Военные действия продолжались, но вскоре и другие селения принуждены были изъявить своё согласие на перемену религии. Так одно за другим переходили в ислам: Паям, Ямамишь, Анисузаш и Парум и общины Куффар, Ама, Нашара, Аранс, Вахи, Синюйа, Камбир и Катар. У них отобрано было оружие. Упорствующие перебиты, 120 юношей взяты и посланы в Кабул для изучения правил веры; прочие же употреблены на работы по сооружению пути от селения Дамуа на р. Лавди до Кантуза.

Племена Кам (Камуз), Кукта (Кастуз, Ката), Кавтуз и Мама из селения Мунда-гуль, всего около десяти тысяч душ, признавших власть эмира, получили общее название – кафры; прочие племена – халаг. Непокорёнными остались лишь неверные, жившие в горах Ламкав и Такаб. Но и туда была послана армия с запада, Все противившиеся были истреблены, деревни разрушены. Остались в живых только немногие, принявшие ислам.

Так завершилось покорение Кафиристана.

Этот рассказ так прост и характерен, что никаких объяснений к нему не требуется. Печальная истина – пред нашими глазами: несчастные кафиры разорены, оскорблены, частью порабощены, частью уничтожены.

Вопрос об инородческом образовании чрезвычайно важен не только с точки зрения религиозной, миссионерской, но и политической, потому что характером и направлением, какие будут даны этому образованию – решительнее и более всего предрешается и вопрос об отношении инородцев и к православной церкви, и русскому народу, и русскому государству. Народное образование на окраинах Русской державы есть своего рода миссионерство, как справедливо заметил покойный Н.И. Ильминский. Поэтому вопрос этот заслуживает самого серьёзного внимания и забота о правильной постановке инородческого образования и об усилении образовательных средств для просвещения инородцев составляет самую насущную и неотложную потребность.

Вопрос, о котором мы говорим, не новый. Ещё в очень сравнительно недавнее время им занимались очень много и усердно, и после внимательного и всестороннего обсуждения дела выработана была и получила высшее правительственное утверждение подробно разработанная система инородческого образования. Мало того, – она была уже применена и к делу и дала прекрасные практические результаты. Мы разумеем здесь систему инородческого образования, установленную главным образом при содействии покойного Н.И. Ильминского, – этого истинного апостола наших инородцев приволжского края. Но, к сожалению, – как это нередко, впрочем, у нас случается, – система, а также заветы и предания этого замечательнейшего в своём роде человека в последнее время стали как-то пренебрегаться и забываться; то, что было уже и разумно и основательно решено, снова становится вопросом, подвергается колебаниям и теряет свою прочность и устойчивость. Подобные явления замечаются, напр., по отношению к вопросу об употреблении в школах природных инородческих наречий, о переводах на эти наречие разных книг и их транскрипции и т. п.

В виду указанных явлений мы считаем очень благовременным и полезным напечатать на страницах нашего журнала два мнения, относящиеся к вопросу об инородческом образовании, принадлежащие – одно (первое) покойному Н.И. Ильминскому, а другое (вероятно) известному знатоку Востока и его литературы, профессору В.П. Васильеву⁷⁰⁰. При этом очень характерны обстоятельства, которыми вызваны указанные мнения. В 1873 г. явились в Петербург, якобы уполномоченные от бурят, исповедующих буддийскую веру, и всеподданнейше просили о дозволении им учреждать частные школы для обучения своих детей тибетской и монгольской грамоте. Вопрос этот по Высочайшему повелению передан был на обсуждение Министерства Народного Просвещения, которое в свою очередь нашло нужным спросить мнения по этому делу сведущих людей, в том числе Н.И. Ильминского, бывшего тогда Директором Казанской учительской Семинарии и профессора факультета Восточных языков В.П. Васильева. Предлагаемые вниманию наших читателей мнения и составляют их ответ на запрос министерства.

Н.И. Ильминский, по его собственным словам⁷⁰¹, опровергая домогательство мнимых бурятских уполномоченных иметь школы для изучения книжно-монгольского и тибетского языка, полагал вводить у бурят и других инородцев Восточной Сибири начальное обучение на родном языке, но не книжном, а живом и разговорном, и для большего распространения научных и общественных понятий в массе шаманствующего населения, – составлять и издавать для народного чтения самые доступные по изложению и интересные по содержанию книги на местных наречиях. А для постоянного заведования и руководства означенными школами и училищами при степных думах считал полезным учредить должность инспектора.

* * *

Из сообщённых мне бумаг нельзя не видеть, что выраженные бурятскими уполномоченными основания к обучению бурятских детей монгольской и тибетской грамоте – именно: торговые сношения бурят с Китаем и Монголией, и то, что их религиозные книги написаны на языках тибетском и монгольском, – эти основания не имеют действительного и серьёзного значения. Допустим даже, вопреки мнению г. профессора⁷⁰², что торговые сношения бурят с Монголией и Китаем значительны и обширны, в таком случае им бы необходимо изучить ещё язык китайский, а они говорят только о монгольском. Кроме того, народный монгольский язык, который и нужен для ведения торговых дел, по уверению лиц, на месте изучивших его, далеко отходит от книжного монгольского языка, оказывающегося, таким образом, бесполезным для торговли. Между тем, если буряты, вывезенные Камчатским епископом Вениамином из Забайкалья в Благовещенск, в короткое время овладели маньчжурским языком, то несравненно легче и скорее буряты могут из практики усваивать разговорный монгольский язык, подобно тому, как татары, торгующие в киргизской степи, без всякого затруднения усваивают язык киргизский. Значит эта причина не основательна.

Другая причина, на первый взгляд благовидная, тоже не имеет серьёзного основания. Набожность буддийских простолюдинов, или по-нашему мирян, состоит, между прочим, в произношении санскритской формулы ом-мапи-падмехом; многие даже и не произносят её, а вертят цилиндр, на котором она написана несколько сот раз; а иные устраивают подобный цилиндр наподобие мельницы, и он вертится от ветра, – и это считается делом спасительным и великой заслугой. Так машинально относятся буддийские миряне к своей религии. A чтобы ознакомиться с языком и содержанием буддийских книг, дабы сознательно относиться к своей религии, для этого нужны очень многие годы усиленного изучения, потому что язык тибетский весьма труден и книги буддийские, не только тибетские, но и монгольские (переведённые с тибетского), по своему отвлечённому – философскому, за исключением немногих легендарных книг, содержанию и по необыкновенно трудной логике, вообще доступны немногим головам. Поэтому изучение религиозных буддийских книг уместно только для сравнительно немногих лиц, готовящихся в ламы, и никак не может быть предметом общего образования для большинства бурят.

Таким образом, заявление уполномоченных, как мне представляется, не отвечает действительным нуждам бурятского населения. Если же далее вникнуть в сущность сказанных оснований его и принять во внимание, что развитие заграничной торговли составляет заботу правительства, а разумное отношение всех подданных к своей религии входит в круг просвещённой веротерпимости его, то следует заключить, что приведённые основания, так сказать, подобранные под тон русского правительства, придуманы людьми, с одной стороны, довольно знакомыми с идеями и направлением русского правительства, а с другой – заинтересованными в деле специального буддийского монголо-тибетского образования. Не трудно угадать, что это ламы и, быть может, некоторые ламайские тайши или зайсаны: ими, по всей вероятности, и посланы уполномоченные от имени будто бы всего народа, для придания большей силы своим частным домогательствам.

Буддизм искони отличался духом пропаганды, действуя, впрочем, не оружием, как магометанство, а проповедью и нравственным влиянием. Возникнув в Индии, он устоял против говений со стороны браминов и потом укоренился в Тибете, который стал священным средоточием буддизма, распространился в Китае и Японии и через Монголию проник и теперь усиливается не только между бурятами, но и между другими племенами, напр., тунгусами, легко перерождая простодушных, чуждых всякого образования шаманцев. Когда возникла духовная миссия в Иркутской епархии и христианство стало распространяться между бурятами, ламы усилили свою энергию ещё более в противодействие миссионерам. Обладая значительными богатствами как от обширных земель, так ещё более от щедрых подаяний беспощадно эксплуатируемого ими бурятского народа, ламы настроили в разных местностях множество дацанов (ламайские монастыри) и кумирен. В окрестностях Селенгинского миссионерского стана, например, находится семь дацанов с множеством лам; здесь же, на Гусином озере, имеет пребывание хамбо-лама, управляющий ламской корпорацией Восточной Сибири. В этой местности рассеяны (по энергичному выражению отчёта Забайкальской миссии за 1871 год)⁷⁰³ несметные полчища заштатных лам. Куда бы миссионер ни отправился с проповедью, всегда предупреждают его ламы, враждебно настраивая бурят против миссионеров. Вообще замечено, что христианство успешнее между шаманистами, а между ламайцами напротив встречает самое сильное затруднение. И это зависит не непосредственно от большей твёрдости ламайцев в своей вере, а именно от противодействия лам. Ламы также стараются препятствовать успехам миссионерских школ, отсоветывая родителям помещать в эти школы своих детей, как об этом говорится в отчёте Иркутской миссии за тот же 1871 год, где ламы названы ненавистниками русского образования⁷⁰⁴.

При степных инородческих думах имеются училища, не миссионерские, но общие, в которых бурятские дети, обучаются вместе с монгольской грамотой русской грамоте и русскому языку и предметам начального образования. Христианское учение в этих училищах язычникам, конечно, не преподаётся, но русское образование само по себе уже не может нравиться ламам, потому что оно идёт вразрез с их интересами и грозит подрывом тому неограниченному влиянию, какое ламы имеют на бурятское население, благодаря глубокому его невежеству. Быть может, в последнее время в видах обрусения края, гражданская власть стала энергичнее заботиться о развитии этих училищ и тем возбудила со стороны лам такой явный протест, каково отправление депутации с жалобой. Ясно теперь, почему ламам желательны частные школы для обучения бурятских детей исключительно монгольской и тибетской грамоте: в этих школах они будут полными хозяевами и будут беспрепятственно проводить и упрочивать своё направление. За материальными средствами дело не станет. Если ламы настроили уже дацаны, то свои школы они могут открыть частью в дацанах, частью устроить для них новые помещения и занять своими школами все, по усмотрению их, важнейшие пункты. Пользуясь же своим влиянием на бурят, они привлекут в свои частные школы множество учеников, а училища при степных думах опустеют. Теперь спрашивается: сто́ит ли променять существующие при степных думах училища на ламские заведения? Если действительно необходимо усугубить заботу о развитии образования между бурятским населением, то её нужно всецело обратить на поддержку и развитие существующих училищ при степных думах.

Вопрос о частных школах монголо-тибетской грамотности низводится таким образом с общенародной степени на степень частных и специальных заведений для приготовления в ламы. Но так как, по отзыву г. профессора, и теперь уже обучается тибетскому языку слишком достаточно бурят, готовящихся в ламы, и, конечно, в русских пределах, напр., при дацанах, то спрашивается: полезнее ли усилить эти заведения правительственной санкцией, силу которой имело бы официальное разрешение устраивать частные школы, которых домогаются мнимо-бурятские уполномоченные, или лучше оставить их statu quo, допуская, как неизбежное зло?

Но и при таком ограничительном взгляде на предмет, нельзя упустить из виду положение дел на месте. Отправление депутации в Петербург для принесения всеподданнейшей жалобы на стеснение со стороны гражданского начальства – факт слишком резкий и знаменательный. Как вообще среди степных кочевых племён новости весьма быстро распространяются и живо интересуют всё население, то можно безошибочно полагать, что и настоящая в своём роде распря между ламским сословием с одной стороны и русской властью с другой, – огласилась уже по всем степям и кочевьям бурят; о ней везде идут толки и напряжённые ожидания – чем кончится это дело. И если просимые частные школы правительством будут разрешены, хотя бы с большими ограничениями, то ламы сумеют представить это дело простодушным степнякам в выгодном для себя свете и самую даже малейшую уступку их домогательствам со стороны высшего правительства выдать за полное своё торжество над русской властью. Вот этой-то вероятной деморализации края, по моему мнению, и нельзя упускать из виду при разрешении настоящего вопроса.

Так как в бурятском населении находится много ещё шаманистов, которые ни в своей религии, ни в своих понятиях не имеют особенно сильного и сознательного противодействия русскому образованию, а между тем ламская пропаганда стремится постепенно обратить их к буддизму; то русскому правительству необходимо обратить преимущественное внимание на образование шаманствующих бурят и других инородцев Восточной Сибири, вводя в них начальное обучение на родном языке, не книжно-монгольском, а на местных наречиях, какие у них употребляются в обыденном разговоре. А чтобы научные сведения и общежительные понятия удобнее распространялись в массе шаманствующего населения, для этого полезно было бы составлять и издавать для народного чтения самые доступные по изложению и интересные по содержанию книги на местных наречиях.

Иркутская учит. семинария приготовит для школ шаманствующих инородцев образованных учителей одноплеменных с ними; к чему не должно составлять серьёзного препятствия то, что эти учителя православной веры, потому что шаманствующие инородцы уважают равно все религии. Они же могут заниматься и составлением инородческих книг. А для постоянного заведования и руководства означенными школами, а равно и училищами при думах, быть может, полезно учредить должность инспектора.

Центральное правительство ставится обыкновенно в весьма затруднительное положение, когда являются в столицу депутации из Азии вроде той, которая подала просьбу Государю Императору о стеснении бурят в деле, как говорит она, потребного им образования. По жалобам таких депутаций запрашиваются местные власти, и, если объяснения, ими доставленные, неблагоприятны для депутаций, такому ответу не оказывается полного доверия – вследствие весьма естественного предположения, что местные власти, по тем или другим побуждениям, могут представлять высшему правительству положение некоторых дел во вверенных им краях не совсем согласно с действительностью, а к подозрению такого рода присоединяется и мысль: неужели же эти депутаты, люди по-видимому такие простые, решились тащиться из далёкой родины своей в столицу, не имея достаточного основания к тому в справедливости их домогательств? Трудно отвергнуть отзыв местной власти, трудно и просителям отказать.

Между тем, долговременный опыт должен был бы поставить вне всякого сомнения, что подобные депутации нечисты в источнике своём и вызываются не действительными потребностями населений, от имени которых являются, а интригами тех или других лиц, пользующихся влиянием между инородцами и добивающихся, посредством таким депутаций, не общего блага, а достижения собственных корыстных целей – в надежде, что центральное правительство действительного положения дел в отдалённых провинциях не знает, что его легко разжалобить и ещё легче обмануть.

Так и в настоящем случае. Известно, что, когда буряты поступили в русское подданство, все они были шаманистами.

Ламаизм стал проникать к ним из соседней Монголии лишь в прошлом столетии, и проникал так незаметно для местного начальства, что оно прознало об этом только в относительно недавнее время, когда господство ламаизма между нашими бурятами и вредные от того политические и экономические последствия стали бросаться в глаза. Политический вред от внедрения ламаиза заключается в том, что население, исповедующее эту веру, имеет духовного главу своего вне пределов России, – во владениях китайских, и глава этот, по личным ли видам своим, под давлением ли китайского правительства, может иметь, когда занадобится, влияние на бурят, с интересами Русской власти несогласное и даже враждебное этим интересам. Ясное понятие об этом можно составить себе по тем хлопотам, которым подвергают ваше правительство его римско-католические подданные вследствие того, что духовного главу своего имеют они в Риме. Вред экономический ещё важнее: ламаизм стремится обратить к безбрачию и монашеской жизни возможно большее число народонаселения: из трёх сыновей в семье один, по правилу, должен идти в монахи. Можно представить себе положение страны, в которой одна треть мужского населения ничего не производит и питается трудом остальных двух третей: две трети эти обращаются, таким образом, в рабов духовенства, которое эксплуатирует их и истощает. К такому положению стремится привести ламаизм и наших бурят. Понятно, что, разузнав, чем грозит постоянное между бурятами увеличение духовенства, местное начальство в Сибири стало, на сколько умело, принимать меры к его уменьшению, или, по крайней мере, к воспрепятствованию дальнейшего распространения этого зла. Меры эти, разумеется, не могут нравиться ламайскому духовенству; оно, разумеется, изыскивает все средства, как бы, прямо или косвенно, выйти из того положения, в какое ставит его закон об определённом числе штатных лам, и вот является в Петербург депутация от бурят, настроенных духовными учителями своими, с жалобой, что им препятствуют учиться монгольскому в тибетскому языкам, и с просьбой заводить частные для сего школы. Разрешить бурятам заведение частных школ, это значило бы дать повод к тому, чтобы, кроме штатных лам, завелось в каждом стойбище ещё несколько таких же тунеядцев, под видом учителей тибетского и монгольского языка, так как не может же учить ни тому ни другому бурят не лама, не знающий грамоты. И все эти учители, кроме того, что увеличат собой процент непроизводительного населения, будут в прибавок чужеземцы-монголы. Это одно.

Другое то, что бурятам, для торговых сношений их с Китаем и Монголией, учиться книжному языку монгольскому не для чего: заговорит бурят с монголом, сначала затруднится, а потом поймут друг друга, так же легко, как малоросс или белорусс понимают великороссиянина.

Да и не таковы торговые сношения наших бурят с Монголией, a тем паче, с Китаем, чтобы стоило говорить об них: это не более, как предлог, выставленный депутацией, чтобы отуманить правительство. Что же касается до изучения тибетского языка, то ему учатся уже слишком достаточное число бурят, приготовляющихся в ламы, чтобы нужно было увеличивать это число ещё более: не всем же бурятам учиться по-тибетски потому только, что они ламаисты: тогда и всякого крестьянина римско-католического исповедания надо было бы учить по латыни.

6 октября сего года состоялось открытие новокрещенского посёлка в Буконском стане Киргизской миссии. Посёлок назван Преображенским. Такое название дано по желанию посвятить первый посёлок милости Господа, во славу имени Которого и служим. Новообразовавшиеся же селения в степи обычно получают название или по имени речки, на которой стоят, или же от имени рода киргизов, живших в этой местности. Но здесь нельзя было назвать ни по речке, ни по роду киргизов, потому что неблагозвучное название имеет и речка, и род киргизов, живших здесь раньше.

С Калбинского хребта берёт начало р. Буконь, получившая название от множества диких коз, водившихся по берегам этой речки. Речка Буконь, немного выше посёлка Преображенского, разделяется на три русла, образуя три речки: Буконь, Тайменку и Тентек. Вторую речку киргизы назвали Тайменкой, потому что в ней много водилось рыбы «тальмень», а третью речку – Тентеком, что значит: дурак, глупый, бестолковый, бурливый и т. п. Следовательно и посёлок имел бы неблагозвучную кличку: тептек-кала, т. е. дурачий посёлок. Прежние обитатели этой местности назывались «жиде-каракчы», что значит (жиде – семь, каракчы – вор) семь воров. Их было семь юрт и занимались они воровством, почему и были прозваны так остроумными киргизами. Киргизы и так постоянно относятся с насмешкой и пренебрежением к новокрещёным; а тогда уже им давался удобный материал и повод для насмешек. Вот почему и назвали посёлок «Преображенским». Кстати, и жители его, бывшие киргизы, преобразились, омылись, освятились в купели св. крещения.

Наследниками золотопромышленников Касаткиными, имевшими прииски в верховьях Букони для основания посёлка была пожертвована икона Преображения Господня. Икона хорошей живописи на золотом фоне; величиной 2*1,5 аршина, стоимостью в 300 руб.

6 октября, в воскресение, икона сначала была принесена в приходскую церковь и поставлена на видном месте у правого клироса. После литургии было объявлено прихожанам как новокрещёным, так и русским, что сегодня с крестным ходом икона будет перенесена в новый посёлок, и все приглашались участвовать в этом торжестве. Ровно в 12 часов дня начался звон для крестного хода, в церковь собралось много русских и новокрещёных; пришли певчие – русские и новокрещёные, были подняты все иконы и хоругви, а икона Преображения Господня была поднята на особо приготовленный столик. Около церкви, на площади, была отслужена краткая лития с поминовением о здравии зде шествующих. Провожающий народ и хор русских и новокрещёных пели тропари Преображению, Божией Матери, св. Николаю и великомученику Пантелеимону. Когда дошли до края посёлка Буконского была совершена ещё лития и иконы были возвращены в храм, а икону Преображения Господня понесли на плечах по направлению к чалоказакам (смешанное из татар и киргизов селение). Доро́гой пели тропарь. Народу было много. День был солнечный. До нового посёлка расстояние семь вёрст. Чтобы не утомить очень новокрещёных мальчиков-певчих, – их везли на лошадях, а когда шли через татарско-киргизское селение чалаказаков, то все они опять стали рядом с иконой и пели тропарь по-славянски, а некоторые молитвы по-киргизскн. Услышав пение, все чалаказаки вышли из зимовок на улицу и долго смотрели с удивлением на это шествие.

От чалаказаков до нового посёлка остаётся 2 версты. Когда перешли речку «Тонтек» и достигли площади нового посёлка, то здесь впервые раздалось пение христианской молитвы, вместо неблагозвучных азанов магометан. После пения припевов была сказана малая сугубая ектенья о здравии и спасении всех зде шествовавших и трудившихся, и в первый же раз произнесены здесь слова ектеньи – о еже сохранитися веси сей и живущим в ней и всякому граду и стране, от глада, губительства, труса, потопа, огня, меча, нашествия иноплеменников, и междоусобные брани... и помиловати ны. Эти слова раздались на том самом месте, где ещё недавно сверкали от ударов и грабежей суюлы⁷⁰⁵ жидекаракчинских киргизов и где теперь только положено основание жизни на истинных началах. Тотчас же в собрании всех жителей и пришедших был отслужен общий молебен пред иконой с водоосвящением и произношением многолетий Царствующему Дому, Святейшему Синоду, труждающимся в проповеди Слова Божия во языцех киргизских и новопросвещённым. Затем икона была вносима в каждый жилой дом, где служили молебны и освящали жилища. В нарочно устроенном, чистом, светлом и просторном помещении была поставлена икона, где она и будет находиться навсегда. Перед иконой поставлен подсвечник, оставлены там: евангелие, крест, ладан, свечи, риза, епитрахиль, покров и часослов; там во время приезда миссионера постоянно будут собираться новокрещёные для богослужений. В этом же помещении будет жить учитель, которого предполагаем пригласить из Казани.

По окончании молебнов все пришедшие с иконой и новокрещенские дети напились чаю и возвратились на лошадях домой. По-видимому, это торжество не прошло бесследно и для чалаказаков: на другой день из чалаказаков прибежала в Буконь с целью принять св. крещение 18-летняя киргизка Бякембай; она оказалась из числа стоявших из любопытства киргизок и смотревших на торжественное несение иконы, сопровождаемой новокрещёными с пением молитв на киргизском языке. Это произвело столь сильное впечатление на киргизку Бякембай, что она решила принять крещение. Она окрещена 8 октября, и наречена Пелагией.

– Перемещение епархиальных архиереев.

– Пожертвование тунгусов на народное образование.

– Киргизская учительская школа.

– Сбор на православную церковь в Америке.

– Русская школа в Корее.

– Государь Император Высочайше утвердить соизволил всеподданнеший доклад Св. Синода о бытии преосвященному рязанскому Иустину – епископом уфимским и мензелинским, преосвященному якутскому Мелетию – епископом рязанским и зарайским, а викарию иркутской епархии, преосвященному киренскому Никодиму – епископом якутским и вилюйским.

– Тунгусы ведомства Урульгинской степной думы, как передаёт «Жизнь на Вост. окр.», желая ознаменовать день Священного Коронования Их Императорских Величеств, положили образовать капитал в сто тысяч рублей, собирая его в продолжении 10 лет, по 10 т. руб. ежегодно, затем по мере его поступления – вложить в государственный банк и проценты с него употреблять на нужды народного образования, как слышно, на открытие новых училищ в тунгусских селениях.

– Ввиду того, что Оренбургская киргизская учительская школа уже не могла достаточно удовлетворить потребностей, служить которым она была назначена, т. е. давать учителей для кирг. начальн. школ, был поднят вопрос об ассигновании из земских сумм Тургайской области 7.475 руб. на расширение названного училища. За неимением возможности ассигновать эту сумму, школа до сих пор оставалась в том же неудовлетворительном состоянии; но в настоящее время Уральское областное правление определило: начиная с 1897 г., ежегодно вносить в смету земских расходов по области по 900 р. на содержание 10 стипендиатов в Оренбургской школе и, кроме того, просить по смете 1897 г. единовременного ассигнования 3.000 р. на расходы по расширению здания этой школы. Таким образом недостаёт 4.475 р. и, благодаря этим четырём тысячам, школа не может удовлетворить потребности края: иметь достаточное число учителей.

– 24 октября, выбыл заграницу для следования в С.-Америку (через Париж и Гавр) церковный староста при православном храме в гор. Бриджпорте, в штате Коннектикут (в 1,5 в. от Нью-Йорка) М.И. Макара, с октября прошлого года живший в России и приехавший сюда для сбора пожертвований на упомянутый храм. Местом сбора и приёма пожертвований был, главным образом, Казанский собор в Петербурге. Кроме того, с той же целью г. Макара прошлой весной и летом посетил некоторые русские города: Москву, Киев, Ростов-на-Дону, Таганрог, Новочеркасск, Харьков, Одессу, Нижний Новгород. Помимо денег, пожертвования состоят из различных предметов церковной утвари – икон, хоругвей, богослужебных книг. Православное население гор. Бриджпорта, состоящее преимущественно из русинов, галичан – обращенцы из унии. Число их не особенно велико. около 500 человек. Для удовлетворения религиозных потребностей этих обратившихся из унии в православие и устроена, при активном участии г. Макары, православная церковь, стоящая около 14.000 руб. Попутчиком г. Макары является один наш русский Д.Г. Голубятников, окончивший в этом году курс воронежской духовной семинарии и назначенный псаломщиком в гор. Сан-Франциско.

– 1 февраля 1896 года, несколько дней после политического переворота, когда корейский король нашёл убежище в русской миссии, последовало открытие первой русской школы в столице Кореи Сеуле, по инициативе нашего представителя К.И. Вебера. Король уже давно имел желание учредить эту школу, но гнёт японцев и внутренние неурядицы служили до сих пор тому помехой.

Учеников поступило всего 36 человек.

Условием для приёма было знание корейской и китайской письменности, относительно же возраста не было никаких ограничений, вследствие чего между учениками находятся и 13-летние юноши, и почтенный отец семейства в 40 лет, большинство же имеет от 20 до 25 лет от роду.

По отзыву состоящего при школе учителя, капитана артиллерии (в отставке) Н.Н. Бирюкова, всецело посвятившего себя делу обучения корейцев, они занимаются хорошо и охотно, память у них превосходная и произношение русских звуков довольно порядочное. Некоторые звуки, не имеющиеся в корейском языке, даются им ещё с некоторым затруднением, но следует надеяться, что они сумеют в скором времени преодолеть заметную пока шероховатость в произношении. Кроме русского языка, г. Бирюков обучает своих учеников ещё гигиенической гимнастике, которая развивает в них некоторую поворотливость и облегчает занятия.

Испытание, произведённое 4 июня перед каникулами, на котором присутствовали корейский министр и вице-министр народного просвещения и многие члены русской колонии в Сеуле, дало весьма порядочные результаты, некоторые из более прилежных и способных учеников умели читать совершенно свободно и писали довольно сносно и правильно под диктовку.

Перед домом большое открытое место, на котором ученики в рекреационное время занимаются разными играми⁷⁰⁶.

Камчатская православная миссия состояла в отчётном году, как и в прошедшем, в ближайшем ведении начальника миссии, священника Афанасия Протодиаконова.

Миссионер Вознесенского стана священник Иннокентий Певцов, вследствие упорной и серьёзной болезни жены, требовавшей радикального лечения при постоянной помощи врача, в половине июля был переведён в приход Борисоглебский, что вблизи г. Благовещенска, a его место заступил вновь рукоположенный священник Александр Будрин.

Больше-Михайловский миссионер Тихон Ильинский, для пользы службы, перемещён в с. Пуциловское, у корейцев, в Южно-Уссурийском крае, на его место в августе месяце прибыл священник Пётр Буртасовский.

Миссионер Пуциловского стана священник Иннокентий Верещагин, волею Божией, скончался от воспаления лёгких.

Не испытавшие подвигов миссионерского служения могут думать, что не большой труд обличить нелепость языческих суеверий и убедить идолопоклонников к принятию истинной веры Христианской; но ближайшее ознакомление с направлением и суевериями язычников, обитающих в пределах Приамурья, достаточно убеждает, что христианство не легко прививается к ним. Слова Христовы – «никтоже может приити ко мне, аще не Отец, пославый мя, привлечет его»⁷⁰⁷ – почти на каждом шагу убеждают нас – проповедников веры Христовой, как слабы наши силы в деле обращения суеверов, если Сам Господь не приведёт заблудших на путь правый и не просветит их светом Своего Божественного учения. При глубоком сознании своего малосилия в этом высоком и святом деле, Камчатская миссия не может не видеть над собой особенной силы благословения Божия. Вот, уже протекло тридцать лет, как положено начало этой миссии, и теперь отрадно вспомнить, когда обращаешь взор на прошедшее, несмотря на то, что огорчения, скорби, лишения и многоразличные искушения были постоянными спутниками истинных делателей в вертограде Господнем. Зато теперь вы видите и храмы Божии, и служителей в них; вы видите, что храм Божий начинает делаться действительно тихим пристанищем для искавших вечного спасения язычников и «градом Бога живого», к которому приступили многие из блуждавших во тьме языческого суеверия. Но при этом отрадном воспоминании о развитии Камчатской духовной миссии нельзя позабыть о тех трудах, которые ожидают её, ввиду десятков тысяч идолопоклонников, погибающих в нашем краю без веры в Евангельское учение и без возрождения в новую спасительную жизнь. И как ещё много потребуется новых трудов и огорчений при подавлении язычества в Приамурье!

Общее служение миссионеров в отчётном году состояло в том, что они значительную долю времени употребляли на объезды по инородческим стойбищам и там:

1) не крещёным инородцам проповедовали истины спасения, убеждая их, для избежания вечного осуждения, оставить своё гибельное суеверие и, для наследования вечного блаженства на небе, искать прибежища у «Единого всех человеков Господа Иисуса Христа», а просвещённых св. крещением утверждали в вере и благочестии и охраняли от соблазнов прежней жизни их;

2) преподавали советы всем нуждающимся, а недугующих пользовали лекарствами из имеющихся в каждом стане аптечек, приобретённых на счёт Миссионерского Общества;

3) иногда употребляли ходатайства перед сильными мира сего по тому или другому вопросу, касающемуся благосостояния инородцев;

4) прививали предохранительную оспу и

5) забота о школах занимала видное место всегда в деятельности миссионеров.

Для утверждения христианства между крещёными инородцами миссионеры, во время проезда по стойбищам, всегда навещают христиан и при каждом собеседовании с ними учат их молитвам, объясняют по возможности, Символ Веры, Заповеди Божии и стараются утвердить их в благочестии христианском; с этой целью передают им, кроме Евангельских истин, нравоучительные наставления из жизни святых отец. Эти простодушные рассказы, заимствованные из жизни угодников Божиих, глубоко напечатлеваются в сердцах простодушных христиан. Прежней тупости к пониманию наставлений замечалось менее. Если в юртах христианских не все члены семейства содержат одну веру, миссионеры убеждают некрещёных последовать примеру крещёных своих братьев и родственников, дабы в таком важном деле, как вера, не было у них гибельного разделения, а царствовало единство и согласие; и нередко семя Слово Божие падало на не бесплодную почву. Как уже писалось и в прежних отчётах, совместная жизнь крещёных и некрещёных инородцев в одной и той же юрте гибельно отзывалась на первых. Знание истин православия настолько ещё не окрепло в этих детях природы, что каждый толчок, могущий расшатать эти знания в неопытном уме, делает успешно своё дело к удовольствию язычествующих и по преимуществу старых людей, до фанатизма преданных языческим традициям.

В стойбищах инородческих, отдалённых от храмов Божиих, избирается более других поместительная юрта или фанза, и там миссионером совершается молебен с водосвятием, по преимуществу, и освящённой водой окропляются прочие юрты. Уважение инородцев к священным обрядам православной церкви столь обыкновенно, что некоторые даже из некрещёных считают священным долгом приложиться ко Евангелию и Кресту и принять окропление св. водой⁷⁰⁸. Во время св. четыредесятницы жители ближайших к миссионерским станам стойбищ говеют, исповедуются и причащаются св. Таин Христовых в местных храмах, – в очень ограниченном числе, – а в отдалённых местностях, после краткого предварительного приготовления, причащаются запасными св. Дарами. Холод и дым от топлива преимущественно в кочевых инородческих юртах⁷⁰⁹ во время этого священнодействия подвергают миссионера невыносимой пытке, а потому для готовящихся ко св. причащению совершается краткое Богослужение, заключающееся в вечерне с утреней, чтении правила ко причащению и, наконец, в служении часов, за которыми исповедавшиеся причащаются св. Таин Христовых. Из отчётов миссионерских видно, что эти обязанности христианские исполняются крещёными инородцами, хотя далеко не всеми, но ежегодно.

Для предотвращения неудобства в исполнении этого долга предположено устроить в более населённых пунктах, и до некоторой степени центральных, тёплые часовни и там в назначенные дни собирать окрестных инородцев. В дни торжественные – Рождества Христова a особенно св. Пасхи многие из христиан-инородцев собираются в миссионерские станы, а в с. Тыр инородцы – постоянные посетители храма Божьего. Как ни скромны по внешней обстановке наши храмы, но великие праздники, а особенно св. Пасха, проводятся и здесь радостно. В ст. Тыр, где инородцы поселились в русском селении, миссионер посещает жилища своих прихожан со св. крестом. Приём везде бывает усердный. Лишь только входит священнослужитель в юрту, хозяева тотчас же зажигают перед св. иконами свечи и, во время пения священных песней пришедшими, усердно молятся; вместе с ними иногда присутствуют и некрещёные. В других же станах миссионеры посещают своих прихожан инородцев с св. крестом и водой во время своих миссионерских разъездов. Сколько возможно частое посещение миссионерами инородческих стойбищ весьма много содействует искоренению некоторых прежних языческих привычек. Конечно, трудно ожидать, чтобы все новокрещёные с принятием веры Христовой тотчас же отказались от всех языческих суеверий; главным затруднением к утверждению новокрещёных в вере служит постоянное сношение с язычниками, – это особенно заметно между корейцами. По крайней мере, утешительно видеть, что дети новокрещёных родителей большей частью воспитываются в правилах жизни христианской, чему много способствуют миссионерские школы-интернаты.

Всякая народность, в силу своих традиционных убеждений, неохотно расстаётся и тогда со своими основами жизни, когда последние представляются для них гибельными. Полудикие народы приамурского края тем более сильны в своих обычаях и суевериях, что они зачастую не в состоянии понять тех великих истин, которые преподаются им для спасения души, и практических советов, которые должны сделать жизнь их культурной. Инородцы, слегка поддерживаемые шаманами, уже потерявшими своё прежнее обаяние, всё ещё требуют крепкой настойчивости со стороны проповедующих и просвещающих. Тем не менее, по тщательном наблюдении, мы не можем не заметить подъёма в религиозно-нравственной жизни этого⁷¹⁰ народа. Я не беру во внимание тунгусов и якутов и отчасти орочен, аборигенов тайги, внутренняя жизнь которых достаточно обрисована в ярких красках в отчётах за прошедшие годы, и которые, по своей религиозной настроенности, вполне могут поспорить с русским элементом, кстати сказать, представляющим из себя в низовьях Амура отбросы⁷¹¹ порядочного, благоустроенного общества. Этот элемент, вместо того, чтобы способствовать своей жизнью распространению и утверждению христианства и цивилизации в среде окружающих инородцев-гольдов, гиляк, негидальцев, чукчагирцев, самогирцев, – приносит существенный вред делу их христианского просвещения пьянством, развратом, бесчеловечным и презрительным отношением к ним, как к «твари», обманом в купле и продаже посредством обмена ничтожных вещей и предметов на необходимое в хозяйстве инородца.

Обращаю взор на гольдов и гиляк, отчасти корейцев, которые мало-помалу, при постоянном воздействии миссионеров, начинают принимать русские обычаи, оставляя вековые языческие традиции, хотя при массе унаследованных от отцов и дедов языческих нравов и обычаев ещё не так заметны в их жизни уроки и правила христианства. Вполне надеемся, что и они возьмут верх над традициями язычества.

Заканчивая этот отдел, я спешу напомнить, что религиозно-нравственная жизнь инородцев, как крещёных, так и некрещёных, в деталях обрисуется в последующих отделах этого отчёта, а теперь, в заключение, привожу цифровые данные, которые могут иллюстрировать вышесказанное и указать сравнительные успехи деятельности Камчатской миссии с прошедшим годом, прибавляю, далеко не безуспешным.

В ведении начальника миссии находится 25 станов:

Гольдского отдела: Вятский, Доле-Троицкий, Вознесенский и Горинский.

Гиляцкого отдела: Софийский, Мариинский, Иркутский⁷¹², Больше-Михайловский, Богородский⁷¹³, Тырский и Динессовский.

Походных церквей миссионеры:

Приохотский (у гиляк Амурского лимана и северного Сахалина острова, отчасти тунгусов и орочен Сахалинских);

Приамгунский (у негидальцев, чукчагирцев, самагирцев, тунгусов и якутов);

Ниманский (1-й походный у тунгусов и якутов, кочующих в пределах Буреинской системы);

Буруканский (2-й походный у тунгусов и якутов, кочующих в Удской округе) – находится в ведении Приамурского миссионера;

Удской (у тунгусов и якутов) и

Уссурийская миссия, – которой труды разделяются между священниками Усть-Уссурийской, Венюковской, Средне-Уссурийской и Верхне-Уссурийской церквей.

Корейский отдел состоит из станов Корсаковского, Пуциловского, Синельниковского и Янчихенского, имеющих в наличности причты, – и Адиминского, Заречного, Тэзинхэнского (последние, не имея наличных причтов, входят в состав Янчихэнского стана) и села Благословенного.

Вятский стан.

Миссия при Вятской церкви открыта с 1887 года⁷¹⁴. С этого времени просвещено св. крещением инородцев-гольдов: в 1888 г. – 36 чел., 1889 – 37 чел., 1890 г. – 6 чел., 1891 г. – 32 чел., 1892 г. – 1 чел., 1893 г. – 9 чел., 1884 г. – 3 чел. и в отчётном году – 3 чел., всего – 127 человек.

Деятельность миссионера этого стана Священника Иоанна Колотовкина направлена была к назиданию просвещённых св. крещением инородцев и исправлению треб у них, а также не оставлял он без внимания и язычников. Последние, понимая решительное превосходство христианства пред шаманством и при этом никем не стесняемые в своих симпатиям к христианству, если и задерживаются ещё на пути к христианству, то лишь в силу детской привязанности к языческой жизни. Сила язычества – в грехе и слабости к нему людской. Но неправда его здесь понимается чуть не малолетками. Сказанное, как давно известное, не считаем необходимым доказывать фактами.

Инородцы-христиане, по возможности, живут общей с русскими жизнью, прислушиваются к тому, что говорится и что делается у них и сами часто рассуждают не хуже самих русских. Влияние русского элемента заметно на гольдах этого стана и в отношении видов заработка. Звериный промысел – охота за соболем п другими ценными зверьками, заставлявший забираться охотника в глушь-тайгу, за несколько сотен вёрст от своего стойбища, в настоящее время заметно падает. Инородцы находят более выгодным заниматься рыбным промыслом зимой, чем охотиться за соболями и не удивительно, если взять во внимание с одной стороны исчезновение соболя, а с другой в заметных размерах увеличивающуюся потребность в рыбе в Хабаровске, который, кроме собственного потребления, имеет много скупщиков рыбы, партиями отправляющих последнюю в гг. Благовещенск и Владивосток. Случается, что инородцы, не имеющие у себя достаточного количества рыболовных снастей, нанимаются для ловли рыбы к русским крестьянам. Последнее обстоятельство послужило на пользу миссионеру, который в отчётном году, совершив восемь миссионерских поездок имел возможность видеть всех своих пасомых и тех, с которыми благодаря случайным обстоятельствам⁷¹⁵, он не встречался и по 2 года.

«Слава Богу, – пишет о. Иоанн, – в нынешнем (т. е. отчётном) году мне пришлось видеть всех инородцев, и беседовать с ними о спасительных истинах православия. Хотя большая часть инородцев Вятского стана просвещена св. крещением, но ещё многие, как уж говорилось выше, всё ещё держатся некоторых из языческих суеверий. Молодое поколение вполне сознало „негодность“ своей языческой веры или, как говорят инородцы, своего „закона“ и недалеко то время, когда инородцы гольды будут, как приходится часто от них же самих слышать, „вполне русскими“».

Православные инородцы в отчётном году показали себя внимательнее к исповедуемой ими новой религии: в каждой юрте имеют иконы, изображают правильно крестное знамение, имеют на груди св. кресты, своевременно приносят и приводят детей к миссионеру с просьбой окрестить их. На молитве – внимательны. Видно, что о. Иоанн занимается серьёзно своим делом, но сожалеем, что он очень редко посещает своих инородцев зимой; причиной ставит отсутствие собак. Это обстоятельство с будущего года постараемся устранить, при некоторых соображениях.

Профессиональных шаманов в Вятской миссии нет. Для случаев же, требующих присутствия шамана, напр., при поминовении умершего или болезни кого-либо, почти всегда найдётся кто-либо из стариков, который и исполняет незамысловатые обязанности шамана. Несколько лет тому назад инородцы Вятского стана принимали услуги шамана, пользовавшегося особенной популярностью в пределах Доле-Троицкого стана. Теперь же к этому шаману инородцы вовсе не обращаются, а при болезнях всегда просят помощи у миссионера. Это обстоятельство даёт право предполагать, что шаманство среди инородцев Вятского стана теряет значение в глазах последних. Молодое поколение совершенью игнорирует шаманство. Только старики ещё отстаивают этот оплот, за который ещё держится язычество.

В подтверждение привожу следующий факт. В ноябре отчётного года приезжал в стойбище Чепчики какой-то чиновник фотограф, который и снимал как инородцев, так и их жилища и предметы их домашнего обихода и охоты. Между прочим, перед фотографом фигурировал шаман Ива̀ в полном шаманском облачении. Шаман этот затем увезён был в Хабаровск, где потешал скучавшую публику своими сеансами, за что получил, по словам гольдов 60 руб. По возвращении же домой Ива рассказывал своим односельчанам, что он получил билет на право беспрепятственного совершения обрядов шаманства. Старики стараются распространить этот слух, желая поднять престиж шаманов, но... напрасно...

Школьное дело в Вятском стане двигается вперёд. Инородцы к обучению за последнее время стали относиться более внимательно, чем в предшествовавшие годы: число инородческих мальчиков-учеников с каждым годом возрастает, а именно в 1893 г. – 3 мал. 1894 – 6 мал. и в 1895 г. 9 мал. Дети обучаются в Малышевской школе грамоты, a помещаются они у инородцев в д. Суйго, в полуверсте от с. Малышевского. Учителем состоит Софийский мещанин Михаил Павлов Поляков. Успехи обучения удовлетворительны.

В отчётном году просвещено св. крещением 3 женского пола, окрещено младенцев у православных инородцев 11 чел. и 17 чел. отпето.

Октябрь.