№ 24. Декабрь. Книжка 2

Ревнители мнимо-древнего благочестия поступают ещё более смело, открыто и безбоязненно. «Чтители австрийского лжеархиерейства открыто проповедуют свою ересь и похищают из рук православного священника себе жертвы, особенно находящиеся при смертном часе. Бывали случаи, что влиянием этих австрийских лжепопов приходскому единоверческому священнику закрыт был доступ к умирающему единоверцу, так что не православный или единоверческий священник совершил над ним обряд погребения, а лжепоп австрийской ереси.

Сердце обливается кровью, при слышании вопля православного священника, когда воочию лжепоп австрийской ереси нагло и дерзновенно похищает из рук его православных чад при последнем их издыхании и совершает над ними обряд погребения. А что отай творят эти лжепопы и другие раскольники, о том трудно и пересказать.

Единоверец Евф. Кашеваров и священник единоверческой церкви заявляют преосвященному о своём желании видеть у себя о. протоиерея Ксенофонта Крючкова, в котором они нуждаются для защиты от раскольников, не дающих им покоя за единоверие. – В Никольском починке Маркелловского прихода – гнездо всяких раскольнических сект: здесь Даниловцы, Феодосеевцы, Нетовцы, Беглопоповцы, Рябиновцы и мног. друг. Враждебные друг к другу, они единодушны в совращении православных и не смотря на увещания свящ. Некрутова не хотят присоединиться к православию даже на правилах единоверия.

В с. Казанке штундисты или пашковцы и поморцы вызваны были преосвященным для личного увещания. Стоят они на одном, что учения своего никому не навязывают, но вопрошающим дают, по разумению, совет о вере. Местные же жители горькими слезами плачут от них за их богохульное учение о св. иконах. На увещания преосвященного сказали, что они никогда не изменят веры отцов своих.

Уклонение в раскол гораздо заметнее в дер. Усы (Нагайбакского прихода) вероятно потому, что сюда чаще, чем в другие селения, являлся и проживал лжеархиепископ Аркадий, получивший себе лжеархиерейство, как значится в ставленной его грамоте, от патриарха индейского и митрополитов заморских. Ныне этот лжеархиепископ по суду приговорён на годичное заключение в острог, а затем на поселение в отдалённые места Сибири. – Во время поездки преосвященного обыкновенно с радостью приветствуют и сопровождают православные прихожане известного селения как русские, так и иноверцы. Одни только раскольники, величающие себя исполнителями древнего благочестия, не по-христиански относятся к православному архиерею. Если случится какое несчастие с поездом владыки, они не только не поспешат на помощь, а скорее будут готовы злорадствовать чужой беде. Бог им да простит!

В Белебеевском уезде в 1887 году шли проливные дожди и вредили дозреванию и уборке хлебов. Суеверы-раскольники приписали эти безвременные дожди тому, что они одного из своих односельчан, опившегося от вина, похоронили на своём кладбище и, долго не думая, приказали своим односельчанам покойника из могилы достать и зарыть в какое-то болото. Приказание исполнено, потому что это делалось не тайком, а во всеуслышание. Православный священник сколько ни отговаривал их оставить это безумное намерение, но его слушать не хотели. Что же? Покойника вырыли, перенесли в болото, а дождь, как бы на обличение им, вновь ещё сильнее пошёл... Таковы суеверы – наши раскольники»⁷⁸².

«Из этих немногих фактов, – пишет тот же Ев. А. Зефиров, – производящих удручающее впечатление, усматривается, что раскол в Уфимской епархии ещё крепкая сила, если не учением своим и убеждениями, то невежеством, предрассудками и грубостью и, не менее мусульманской пропаганды, вредная для православия. Раскольники дерзостно и открыто посевают раздоры между единоверцами, чтобы через это с одной стороны привлечь их на свою сторону, а с другой всячески помешать им в устроении церквей и присоединении к православию или единоверию. К православным прихожанам они всегда враждебны и злобны до мстительности, пастырей церкви Христовой избегают и не слушают, ни в какие общения с ними не вступают, увещаний их не принимают и в собеседованиях, если на таковых бывают, упорствуют до наглой лжи и похуления всего священного»⁷⁸³.

Необеспеченность причтов в бедных приходах, где с такой силой совершается мусульманская и раскольническая пропаганда, есть чуть ли не главная причина тех бедствий, насилий и совращений, о которых пишет опытнейший миссионер преосвященный Дионисий.

Немало отводит места в своих дневниках почивший владыка и описанию церковно-приходских попечительств и школ. Там, где поставлены те и другие хорошо, они составляют нравственно-религиозную силу прихода, которой созидаются и украшаются храмы Божии, обеспечиваются при них причты, школы и поддерживается даже благосостояние самого прихода; это есть общественная сила, которая, во главе с пастырями, должна со временем выступить против всяких общественных язв, в роде – пьянства, сектантства, язычества, раскола и мусульманской пропаганды. Конечно, как и в первом случае, главным тормозом правильной постановке тех и других служит отсутствие средств. Учителя и учительницы сельских школ представляют из себя полнейшую пестроту: тут есть от окончивших курс средних учебных заведений до уличного учителя, некрещёного татарина, обучающего христианских детей православным молитвам (!). Жалованья платится им от 15 до 5 рублей в месяц, а иным – и того меньше. Кроме того, успехам школы не мало вредит существующая рознь (школы – министерские, земские, церк.-приходские).

«Всем, думаем, здесь нужно и должно одно; мы русские, и школа должна быть чисто национальная, русская во всём, мы православные христиане и школа должна быть строго православная т. е. церковно-приходская по типу, по духу и направлению; мы окружены здесь, в Уфимской епархии, множеством инородцев, язычников, сектантов и раскольников, и наша школа здесь должна быть с направлением ещё миссионерским, чтобы каждый был в состоянии бороться против всякого иноверца, против всякого раскольника или сектанта, против язычника и фанатика-мусульманина».

Таким образом, путевые записки преосвящ. Дионисия выдвигают вперёд следующих четыре, давно назревших, вопроса:

1) об инородческих приходах и мусульманской пропаганде в них;

2) о приходах, заражённых расколом и разными сектами, и раскольнической пропаганде в них;

3) о надлежащей организации и правильной постановке церковно-приходских попечительств, о характере их деятельности и отношении их к причтам;

4) о школах и учащих в них вообще и в частности о целесообразности наших сельских школ по отношению к нравственно-религиозным потребностям русского народа и духу времени. Вопросы эти требуют немедленного разрешения со стороны высшей правительственной власти и высшего духовного начальства. Одно духовное начальство ничего не может сделать, в особенности в решении вопросов: об ответственности пропагандистов и их выселении, об обеспечении причтов и церквей в инородческих приходах и ограждении инородцев-христиан от мусульманского давления. В противном случае, Уфимская епархия откроет собой широкое поле и полный простор для деятельности всякой пропаганды, начиная с мусульманской и кончая сектантской⁷⁸⁴.

Подметив описанные нами нестроения в церковно-приходской жизни, приснопамятный святитель-миссионер с первого же времени прибытия своего на Уфимскую кафедру приступил к делу. В 1884-м году, от 8 ноября, им было сделано представление в Св. Синод:

1) об учреждении в населённых инородцами деревнях Уфимской епархии самостоятельных приходов, числом 21, с устройством в тех приходах церквей и с назначением к ним особых причтов;

2) об улучшении материального положения существующих в Уфимской епархии четырёх единоверческих причтов и об учреждении вновь в местностях, заражённых расколом, трёх единоверческих причтов;

3) об ассигновании из казны суммы на содержание предполагаемых к учреждению причтов и на улучшение материального быта существующих причтов. – Представление это Св. Синодом было рассмотрено, вполне одобрено и утверждено к исполнению, о чём и послан был указ от 30 ноября 1885 года за № 4209-м. На сем указе преосвящ. Дионисий дал резолюцию следующего содержания: «Благодарение Богу и начальству за оказанную милость! Консистория, заслушав указ, имеет привести оный в исполнение».

На содержание причтов в означенных 28 приходах исходатайствовано из Государственного Казначейства 12.240 руб. Кроме того, указанные причты наделены землёй в узаконенной пропорции, по ходатайству того же преосвящ. Дионисия. В 1889 году было открыто пять новых приходов, с ассигновкой на содержание новых четырёх причтов и на увеличение содержания некоторых других причтов Уфимской епархии – 3.478 руб. 76 коп.

Церковно-приходских школ и школ грамоты, по инициативе и указаниям преосвященного, открыто свыше ста. Вообще, в сравнительно короткий период управления Уфимской епархией преосвященным Дионисием сделано очень много во благо её и для её дальнейшего процветания⁷⁸⁵. Здесь, как и в Якутске, им сделано не мало и в других отношениях. Духовно-учебные заведения г. Уфы были всегда предметом особенной архипастырской его заботливости: при нём расширено здание епархиального женского училища, устроена церковь в мужском духовном училище, благоустроен храм в здании духовной семинарии и вновь устроена при ней прекрасная больница. Благотворительные учреждения никогда не оставались без его внимания и участия, а паства – без назидательного отеческого наставления и т. д. и т. д.

В заключение считаем не лишним сказать несколько слов о последних днях жизни и кончине преосвященного Дионисия. Жестокий ревматизм, нажитый почившим владыкой ещё в Якутске при его многотрудных поездках по епархии, когда не по одному десятку ночей приходилось ночевать в тундрах и тайгах на снегу, не говоря уже о том, что во время самых поездок приходилось промерзать, по его собственному выражению, до мозга костей, давал часто о себе знать. Несмотря на всё это, железное здоровье архипастыря и таковые же энергия и сила воли не останавливали его ни пред чем. Чуть оправившись от своей болезни, преосвященный снова принимался за дела, а иногда и отправлялся в епархию. Уже лёжа на смертном одре, он говорил высокопреосвященному Сергию, митрополиту Московскому: «надо скорее ехать домой... в Уфу, там у меня дел много». Наступление осени 1896 года вызвало особенно сильные припадки болезни, и преосвященный Дионисий решился выехать на излечение в Москву, где процветает и телесное человеческое врачество и духовное, благодатное. Но преклонность лет и сильное развитие болезни, пожалуй, не давали уже надежды на благополучный исход дела. И действительно, 8 сентября (1896 г.), в 4,5 часа вечера владыка тихо и мирно отошёл ко Господу, напутствованный, предварительно, Св. Тайнами⁷⁸⁶.

Итак, исполнилось заветное желание архипастыря и молитвенное прошение его ко Господу о ниспослании христианской кончины, непостыдной и мирной. Равноапостольный муж, как бы по особенному провидению Божию, вызывается для кончины в отдалённую Москву, место земного покоища разных российских святителей, начиная с прославленных Богом – Петра, Алексия, Ионы, Филиппа и Стефана, просветителя Пермской страны. Он отрёкся от всего земного в своей равноапостольной деятельности, и Бог указал ему такую же одинокую кончину на чужбине. Но православная Москва достойна почтила его погребение. По распоряжению Московского митрополита Сергия было всё устроено благообразно и по чину. Молящихся, пожелавших отдать последний долг почившему владыке-миссионеру, не вмещал соборный храм; их было много и вне его. Отпевание совершил сам высокопреосвященный митрополит, при участии тридцати священнослужащих из монашествующего и белого духовенства, в числе коих находились и три духовных лица, командированных Уфимской духовной консисторией для отдания последнего долга своему почившему архипастырю. В день погребения и поминовения (9-й день) преосвященного Дионисия не забыты были и бедные города Москвы; в эти дни для них были устроены в разных пунктах столицы обеды на 1.000 человек. Словом, в любвеобильном сердце Москвы нашлось место и для почившего владыки.

Он был погребён в склепе под Тихвинским приделом соборного храма, что при Покровском монастыре⁷⁸⁷.

Вечная тебе память и царство небесное, преосвященный Дионисий!

Обратимся теперь к наблюдениям других.

В г. Казани есть татарская учительская школа. Хотя эта учительская школа и называется «татарской», но она – должно сказать – вполне русская школа. Она – учреждение Министерства Народного Просвещения. Преподавание в ней происходит на русском языке, кроме магометанского вероучения, которое преподается на татарском языке⁷⁸⁹. Учебный курс этой школы составляют предметы: 1) русский язык, 2) арифметика, с кратким курсом геометрии и черчением: 3) география, преимущественно русская, с краткими сведениями о важнейших исторических событиях изучаемых стран, особенно России; 4) объяснение местных произведений и явлений природы; 5) основания педагогики и дидактики; 6) чистописание и рисование, и 7) магометанское вероучение⁷⁹⁰. Итак, эта учительская школа, как видно по всему, – русская. Как же, спрашивается, относятся к ней мусульмане – Казанские татары?

В ответ на этот вопрос я приведу следующую небольшую, но характерную заметку одной из Казанских газет. В «Казанском Телеграфе» (№ 2357, 1900 г.) напечатано следующее: «Казанская татарская учительская школа приобретает всё более и более учеников. Отчуждение от школы со стороны мусульман исчезает. В нынешнем году число учеников школы доходит до 53 человек; из них 11 человек приходящих, остальные живут в пансионе. Достойно внимания, – замечает местный орган печати, – что в пансион поступают даже дети казанских обывателей, чего прежде не случалось». Факт – ясный. Со своей стороны отметим, что отчуждение мусульман-татар Казани и Казанской губернии – от русской школы действительно исчезает; у них заметно стремление продолжать образование в русских школах.

Обучаться в русской школе изъявляют желание также и мусульмане персы Астраханской губернии.

«За последнее время, – пишет „Астраханский листок“, – среди местных татар и персиян замечается склонность к поступлению в школы, где преподаётся русский язык. Между тем, – такая школа на всю губернию – одна, да и то могущая вместить только 80 человек, за неудовлетворительностью помещения. Массе желающих приходится отказывать в приёме. Года два тому назад был поднят вопрос среди самих же местных мусульман с ходатайством об открытии ещё одного русско-татарского училища. Какая судьба постигла настоящее ходатайство и каковы его результаты – неизвестно. Приходится жалеть, – заключает местная газета, – о такой постановке народного образования, так как астраханская губерния составляет один из крупнейших центров мусульманского населения»⁷⁹¹. Таким образом мусульмане-татары и мусульмане-персы Астраханской губернии за последнее время стремятся в русскую школу. Насколько искренно и сильно это их стремление, свидетельствует то обстоятельство, что они, заметив недостаток одного русско-татарского училища, сами ходатайствовали об открытии для них другого такого же училища.

В Кубанской области есть много аулов, в которых живут мусульмане горцы. Аулы эти главным образом находятся в предгорной полосе Кавказского хребта. В 1898 году Ставропольское Епархиальное Начальство, в виде опыта, открыло среди этих горцев две школы грамоты; одну – в ауле Адамиевском, другую – в Ульском. Дальнейшее время показало, что опыт удался и – был сделан вовремя. 1 марта 1899 года были открыты ещё школы – в четырёх новых аулах, именно: Блечепсинском, Ходзском, Егерухаевском и Комехабэльском. Достойно замечания то обстоятельство, что школы в этих последних четырёх аулах были открыты по собственному желанию их жителей; последние сами составили приговоры об открытии у них русских школ грамоты. В октябре месяце 1899 года были открыты ещё три школы – в улах: Хачемзиевском, Джеракаевском и Хатукаевском. Сотник Сатаев, состоящий участковым начальником над горцами, так описывает торжество открытия школ в этих трёх аулах. «На торжество открытия школ были созваны полные общественные сходы и учащиеся мальчики. По моему предложению, мусульманским духовенством была совершена молитва, с участием всех присутствовавших горцев, по окончании которой я объяснил горцам пользу учения вообще и обучения детей их русской грамоте и русскому языку, как господствующему в России, – в особенности. К словам моим, подтверждённым примерами, горцы отнеслись, по-видимому, с полным доверием, и обещали отдавать детей своих в ученье русским учителям. После меня говорили муллы о той пользе, какую детям их может принести знание русского языка и грамоты... С предложением (способствовать распространению просвещения) я отнёсся к более почётным и уважаемым старикам, и – они обещали мне идти на встречу благому начинанию Епархиального Начальства, заботящегося об обучении их детей»⁷⁹². Итак, всех школ грамоты среди горцев было открыто 9. Каково число учащихся в них? Всех учащихся в 9 школах было, по данным Епархиального отчёта, – 142 человека, из них – 12 русских, остальные – 130 магометане-горцы.

Приведённые сведения ясно говорят о том, насколько сильна среди мусульман-горцев Кавказа жажда образования и какое значение они приписывают русской школе в этом отношении: они сами просят открыть среди них русские школы; они сами составляют приговоры относительно этого.

«В ведении оо. миссионеров станов и священников русских поселений в киргизских степях (Оренб. губ. и Тургайской области) было 37 школ; учащихся в них было 1272 человека обоего пола; в том числе 72 киргиза-магометанина». Вот что, между прочим, читаем в «Отчёте Православного Миссионерского Общества» о состоянии инородческой миссии в Оренбургской епархии⁷⁹³. Из этого видно, что магометане-киргизы Оренбургской губернии также не чуждаются русской школы и отдают в неё своих детей.

Точно такими же глазами смотрят на русскую школу и магометане-башкиры той же губернии. Вот доказательство. В Вознесенском Бору, вблизи Каноникольского завода, Оренбургского уезда, на средства Оренбургского Епархиального Комитета Православного Миссионерского общества содержалась в 1899 году одна церковно-приходская школа. Положение этой школы было очень хорошее: она находилась среди башкирского населения. Уже по одному этому можно было предполагать, что она будет иметь миссионерско-просветительное значение. И что же? В первый год существования школы в ней обучалось, вместе с 15 русскими мальчиками, 5 девочек и 4 мальчика из мусульман-башкир. Должно отметить ещё и то, что башкирские мальчики жили вместе с русскими в общежитии – при школе.

Характеризуя отношение мусульман-башкир к русским школам, вышеупомянутый отчёт делает следующее замечание: «Башкиры – вообще – довольно охотно отдают своих детей в русские школы безразлично – и в министерские, и в церковно-приходские, в которых они нередко изучают Закон Божий, наравне с другими детьми»⁷⁹⁴.

В «Туркестанских ведомостях» за 1894 г. (№ 24) было напечатано об одном мусульманине, сыне торговца-бухарца, который обучался вместе с православными детьми в приходском русском училище. Этот ученик, 14 лет, поступил в училище в декабре 1892 г. и сразу выделился из среды товарищей прилежанием и пытливой любознательностью. Вскоре он начал посещать уроки Закона Божия, усвоил основные истины христианского вероучения, заучил все требуемые школьной программой молитвы, стал принимать участие в общей молитве учащихся и, наконец, заявил о своём желании принять православие⁷⁹⁵. Так благотворно повлияла на мальчика-бухарца русская школа и – такой крутой переворот произвело в нём постоянное общение в ней с русскими православными детьми.

Мы приведём ещё один факт, который ясно говорит нам о том, с каким сочувствием относятся к русской школе обитатели наших Средне-Азиатских владений. Разумеем – мусульман-сартов. Этот факт нам кажется особенно важным. И вот почему. Средняя Азия сделалась подвластной России сравнительно недавно. В силу этого, со стороны мусульман-сартов, как покорённой народности, нужно было бы ожидать неуважения к русским школам и полного отчуждения от них. Между тем, данные последнего времени говорят другое.

Г.С. М. в «Туркестанских ведомостях» за 1900 г. (№ 43) делится своими впечатлениями, полученными им во время экзамена в русско-туземных школах г. Ташкента. И вот что, между прочим, он говорит:

«Четыре раза присутствовал я на этих⁷⁹⁶ экзаменах и с удовольствием отмечаю неуклонный и быстрый прогресс инородческого образования в Ташкенте. В 1897 г. общее число учащихся в ташкентских русско-туземных школах не превышало 200; в настоящем году оно возросло до 350. Вместо 15–17 экзаменующихся, их явилось в этом году 29».

Таковы цифровые данные, свидетельствующие о стремлении мусульман-сартов г. Ташкента в русские школы. О том же самом говорят и результаты ученья, которых достигают сарты в этих школах. «Молодые туземцы, – продолжает г. С. М., – подвергавшиеся испытанию, бойко читали по-русски, довольно связно передавали содержание прочитанного, говорили наизусть стихотворения (некоторые – хорошо, с выражением, чего нельзя было сказать в прошлом году); решали задачи на все четыре действия с именованными числами и простыми дробями, и обнаружили знание элементарных сведений из географии России и соседних с ней стран... В течении всего экзамена не было произнесено по-сартски ни единой фразы. Всё это доказывает, что учащиеся освоились с русским языком достаточно и – пользуются им охотно»⁷⁹⁷.

Такими быстрыми шагами идут мусульмане-сарты г. Ташкента по пути образования! И всё это достигнуто ими в русской школе. Не удивительно, – после этого, – что стремление учиться в русских школах, продолжать в них своё образование, у сартов растёт с каждым годом.

Мы привели несколько данных, указывающих на стремление русских мусульман в русские школы. Сознаемся, что этих данных не особенно много. Но мы – и «сими довольны будем». Теперь подведём итоги вышеприведённых сведений и – сделаем, на основании их, некоторые заключения.

Итак, спросим: кто из мусульман России стремится в русские школы?

Татары казанские, костромские и астраханские; персы – астраханские; горцы – кубанской области; киргизы и башкиры – Оренбургской губернии; и – сарты г. Ташкента.

Второй вопрос: насколько искренно и сильно стремление этих инородцев в русские школы? Они сами добровольно отдают своих детей в эти школы. А где последних нет, или есть да мало, – они сами просят открыть их. С этой целью они составляют приговоры или – обращаются с ходатайствами к местному начальству.

Третий вопрос: как нам русским – до́лжно смотреть на это явление? Нам должно вполне сочувствовать этому движению мусульман России к просвещению. Нам следует идти навстречу этому их желанию и – всячески, по мере сил и средств, – способствовать большему развитию среди них дела образования.

Последний вопрос: почему нам – русским – следует так именно поступать? А потому, что на нас лежит «общий долг – дружно стремиться к возможно тесному сближению и даже слиянию» мусульман России с жизнью «коренной России»⁷⁹⁸. Наше отношение к инородцам-мусульманам не окончилось фактом покорения их и присоединения к нашему государству. Нет!.. На нашу долю, после этого, легла более трудная задача, чем покорение их. Задача эта состоит в том, чтобы вывести их из тьмы заблуждения, – в которой они были, – и направить к свету. Притом, мы должны направить их так, чтобы они выработали у себя способность воспринимать русскую и общеевропейскую культуру. Для всего этого им нужно дать средства. Первое и главное из них – наша русская школа. Такова, по нашему мнению, задача каждого русского, как члена государства.

Но это ещё не всё. Если мы на свою школу взглянем только как на проводник в среду мусульман России русской и общеевропейской культуры, – то мы будем смотреть на свой долг только с одной стороны. Будучи проводником культуры, русская школа в то же самое время должна быть и проводником в сознание и жизнь мусульман и начал христианства. Учась в русской школе, мусульмане тем самым сближаются с христианскими понятиями и верованиями. Ведь изучают же дети мусульман-башкир Оренбургской губернии Закон Божий, наравне с русскими детьми! И что особенно важно – к изучению Закона Божия их никто не обязывает: они слушают его сами, по своей доброй воле. Также добровольно они могут прийти и к мысли – принять крещение во имя Христа и стать Его последователями. Что это действительно может быть и бывает, свидетельствует следующий факт. Сарт-мусульманин учился в русской школе. Постоянное обращение с русскими товарищами по школе расположило его к христианству, и он до того был занят мыслью о крещении, что постоянно видел разные внушительные сны. Дня крещения он ждал с восторженным трепетом, а самое таинство крещения принимал с благоговением и слезами. Можно указать и другие факты в том же роде. Отсюда следует, что мусульмане России «через постоянное общение с православными русскими могут вполне сознательно принимать св. крещение». А где это общение твёрже, устойчивее, прочнее и сильнее, – как не в школе?..

Следовательно, русская школа в значительной степени может содействовать нашей инородческой, в частности противомусульманской – миссии. Она является для мусульман России переходной ступенью от смутного и терзающего душу учения Мухаммеда к ясному и успокаивающему сердце «всякого человека, грядущего в мир», учению Исуса Христа. «Придите ко мне вси труждающиеся и обремененнии, и Аз упокой вы», сказал Христос⁷⁹⁹.

И эти слова Спасителя рода человеческого доходят до некоторых мусульман: они действительно приходят ко Христу, становятся Его последователями и обретают мир и покой душевный⁸⁰⁰.

Кроме Ӱч-Курбустана, ещё девять божеств управляют миром. Это сыновья вечного Ӱч-Курбустана, рождённые им после сотворения неба и земли, по другим же сказаниям – сотворённые им для управления миром. Местопребывание Тогус Бурханов (девяти божеств) – ниже самого верхнего неба, на котором находится вечный Ӱч-Курбустан.

Эрлик, имеющий равное начало с великим Ӱч-Курбустаном и по немилости последнего лишившийся всего, сделался очень злым. Он возненавидел Ӱч-Курбустана, Тогус-Бурханов и весь мир, в особенности же обитателей земли, людей, над которыми, однако, не имел никакой власти, что его крайне огорчало. И вот, дышащий ко всему ненавистью, Эрлик пустился на хитрости. Он изобрёл выкуривание «араки» (вина) и приготовил этого напитка девять ташауров (кожаные мехи), с которыми и поднялся на небо, в чертог Тогус-Бурханов. Эти последние, не подозревая хитрости Эрлика, приняли его за доброго гостя. Эрлик, рассыпаясь пред ними в любезностях, угощал их вином, о котором они до сих пор не имели никакого понятия, почему скоро и охмелели. Эрлик, пользуясь таким удобным случаем, обратился к бурханам с покорнейшею просьбой отдать ему в полное распоряжение всех обитателей земли, так как он и сам теперь имеет жительство на земле. Бурханы, будучи очень пьяны, согласились уважить просьбу гостя, но, впрочем, не вполне, так как отдали в его полное распоряжение только души («тын») умерших людей, наказывать же непокорных ему людей смертью он мог не иначе, как с разрешения их, бурханов. Также дали власть Эрлику похищать у людей «сюнезин»⁸⁰². Эрлик старался угощать бурханов и на другой день, чтобы закрепить за собой данную ему власть. Когда же вино вышло и бурханы, отрезвившись, вспомнили о данных ими Эрлику полномочиях – хотели эту ошибку поправить, но Эрлик и слушать не хотел. Укоряя бурханов за непостоянство, он говорил: что вы за боги, когда не стоите в своём слове? Ӱч-Курбустан, узнав об этом, сделал бурханам строжайший выговор, но данного ими Эрлику обещания не отменил, так как вино уже было выпито⁸⁰³.

Таким образом Эрлику удалось приобрести некоторую власть над людьми, почему алтайцы и чествуют его жертвами.

О существовании Ӱч-Курбустана в настоящее время существует два сказания: первое, что он отжил свой век и вероятно помер, хотя и называется вечным; второе – что он имеет местопребывание на первом верхнем небе, которое находится так далеко, что до него никакой кам с жертвой достичь не может, почему и не чествуется жертвами.

Калмык 7 алтайской дючины Табан Мендешкин (из сӧӧка Найман) рассказал следующее:

«В предании нашем сохранилось, что род „Найман“ появился на Алтае всего около 300 лет тому назад. Предок наш Солтон, с 6 сыновьями своими, бежал из Монголии от какой-то грозившей ему опасности и поселился в центре Алтая, по реке Урсулу, впадающей в р. Катунь с левой стороны. От бегства Солтона до сего дня прошло всего 6 поколений, а именно: сам Солтон, умерший вскоре после своего переселения на Алтай; старший из сыновей его – Урат, бывший на Алтае зайсаном; старший сын Урата, Одук; старший сын Одука – Дедеен; старший сын Дедеена – Мендешка и наконец, старший сын Мендешки – Табан.

Тамгой у Найманов, по выходе из Монголии, было „чорго“, т. е. изображение деревянной трубы, употребляемой при выкурке вина из молока. Об этом сохранилось такое предание: в незапамятные времена предки Найманов состояли винокурами при дворе некоего каана (царя), из династии Ойротов, от которого и получили этот родовой знак с тем, чтобы употреблять оный при клеймении своего скота и вместо подписи на документах, что и сохранилось до сего дня. Впоследствии сӧӧк Найман очень размножился, и так как расплодилось при этом и много скота, то некоторые из членов этого „сӧӧка“, для отличия своего скота, к прежнему знаку стали делать приставки, отчего у названного сӧӧка и получились другие тамги».

По другому преданию, сӧӧк Найман получил своё начало на Алтае, попал же в Монголию в числе пленных, при покорении монголами Алтая, после падения династии Ойротов, причём был поселён на жительство на юг от местности «Тянь-Шань», среди кочевавших там киргизов. От этого и встречаются у Найманцев чисто киргизские имена: «Солтон», «Урат» и проч.

В верховьях реки Катуни с её притоками кочуют ещё следующие алтайские сӧӧки:

«Соён» с тамгой «Я» (лук).

«Тодош» – «Тоскуур» (корыто).

«Иркит» – «Я» (лук), «јирана» (кувшин).

«Тунжан» – «Тоскуур» (корыто).

«Тӧлӧс» – «Ай» (луна) и «Тоскуур».

«Кыпчак» – «Суулук» (колечко от удилов).

«Байлягас» – «јирана» (кувшин).

«Алмат» – «Саракай».

О происхождении сих знаков (тамгà) мы до сих пор не добились от алтайцев никаких сказаний. О появлении же упомянутых родов существуют разные предания, именно: по словам одних, предки алтайцев, в бурную эпоху монгольских междоусобиц, перекочевали на Алтай из Монголии; по сказанию же других – из Кемчика и Енисея; и, наконец, третье предание гласит, что предки нынешних насельников Алтая были урожденцами Алтая, но «во время оно» были покорены и уведены в плен неким монгольским кааном (царём) и после нескольких лет невольного пребывания среди монголов, были возвращены на родину первым кааном из династии Ойротов. В период же их плена жил на Алтае народ «Кытай». Этот народ был русый и имел бороды, занимался земледелием и был очень трудолюбив; при этом выделывал бронзу, из которой приготовлял всевозможные орудия и посуду, как-то: кинжалы, ножи, топоры, тесла, кирки, наконечники для стрел и копий, котлы (чаши), чашки, кувшины и т. п.⁸⁰⁴.

Жил этот народ большими семьями и умерших своих хоронил в одну могилу, кладя с покойником коня с седлом и другие вещи, смотря по достоинству и материальному состоянию умершего. Стены могилы устилались каменными плитами, а верх заваливался камнями. Над группой могильных бугров – курганов ставилась каменная статуя – изображение умершего родоначальника. И эта обязанность – увековечить память такого важного лица лежала на его жёнах, обыкновенно многочисленных.

Предание это отчасти подтверждается древними могильными курганами, сохранившимися до сего дня, а также и памятниками, высеченными из гранита, кои нередко встречаются на Алтае. Один из таких памятников вышеупомянутый учитель Соок-Ярыкской школы встретил на р. Укоке, во время путешествия по ледникам Алтая с гг. профессором Сапожниковым и лесничим Родзевичем в 1896 году. Все черты этого памятника отлично сохранились: на фигуре, с левого бока высечен кинжал, с правого – манерка, а самая фигура представляет тип древнего славянина. Отсюда возникает предположение: не жило ли на Алтае в ту эпоху одно из славянских племён, под именем «Кытая?» В пользу такого предположения говорят следующие исторические данные: славяне издревле выделывали бронзу и занимались земледелием; имели растительность головы и лица русую; а кроме того, были воинственны и трудолюбивы. О трудолюбии же народа «Кытай» свидетельствуют проведённые ими в горных ущельях Алтая для орошения нив, многочисленные арыки, которыми пользуются и современные жители Алтая.

Закончим записки наши незабвенными словами в Бозе почившего Государя Императора Александра Николаевича, сказанными Его Величеством, в 1870 году, при посещении крещено-татарской школы в Казани, но вполне приложимыми и к воспитанникам наших алтайских школ, не только миссионерских, но и вышеупомянутых языческих: «Вы, дети, счастливее своих отцов, потому что познали истину; радуюсь за вас!»

Материалы для истории христианского православного миссионерства в России.

Самарская епархия, лишившись своего мудрого архипастыря, преосвященнейшего Серафима, вскоре была утешена назначением нового молодого архипастыря, преосвященнейшего Владимира, епископа Старорусского, викария Новгородского, нынешнего митрополита Московского.

Преосвященнейший Владимир, сын сельского священника и один из лучших питомцев нашей старейшей Киевской академии (окончил курс учения в 1874 г.), проходил своё святительское служение в Самарской епархии в годину страшных бедствий (голода и холеры), вместе со своей паствой переносил её скорби и усердно молился за неё и вместе с нею об отвращении праведно движимого гнева Божия.

Преосвященный Владимир управлял Самарской епархией с 19 января 1891 года по 18 октября 1892 года (т. е. всего 1 год и 9 месяцев), когда был перемещён на высокий пост экзарха Грузии, но и за это краткое время служения заслужил искреннюю любовь Самарской паствы и оставил в ней по себе самую глубокую и светлую память. Его искренно любило всё духовенство Самарской епархии, любили его и люди образованные, особенно же любил его простой народ.

За своё кратковременное пребывание в Самаре преосвященный сделал очень много. Он открыл в своей епархии много (до 150) церковно-приходских школ и школ грамоты, – и священникам тех приходов, где не было никаких школ, предписывал непременно открывать, если не церковно-приходскую школу, то хотя школу грамоты, и особенно ценил тех усердных пастырей, которые открывали школы, устраивали церковные хоры и вообще заботились о религиозно-нравственном просвещении своих прихожан. С этой же целью он основал братство св. Алексия и организовал в Самаре духовно-нравственные бесплатные чтения, за что население Самары было глубоко благодарно владыке. Кроме того, он распорядился, чтобы во всех церквах епархии по воскресным и праздничным дням совершались торжественные вечерни и после них предлагаемы были прихожанам вероучительные беседы, при чём духовенству вменено было в обязанность отделять несколько времени для научения взрослых прихожан общеупотребительным молитвам. Законоучителям предписано было неопустительно и с особенным старанием вести дело преподавания Закона Божия как в земских, так и во всех других школах, – при чём стараться воспитывать детей в духе церковности и, по возможности, заботиться о том, чтобы дети знали, когда бывает день их ангела и умели, хотя кратко, рассказать жизнь святого, имя которого они носят и проч.

А сколько добра и для паствы, и для духовенства сделал преосвященный Владимир в трудную и смутную годину глада и губительства (голода и холеры), постигшую при нём Самарский край – это трудно и пересказать словами!

Свою любовь, признательность и уважение архипастырю самарское духовенство выразило в трогательном по своей задушевности и искренности адрес, который поднесло ему при отъезде на новое место служения – в Грузию.

Преосвященный Владимир близко принимал к сердцу и дело образования и просвещения инородцев, обитающих в пределах Самарской епархии, хотя в своё непродолжительное пребывание на Самарской кафедре и при том в годину страшных народных бедствий, ему не было возможности заняться этим делом более внимательно: другие важные и неотложные нужды требовали его забот и попечения. Тем не менее заслуги преосвященного Владимира в деле просвещения местных инородцев не малы. Глубоко скорбя об инородцах своей епархии, пребывающих «во тьме и сени смертней», и искренно сочувствуя делу христианского просвещения их в 1891 году он рукоположил во священника бывшего диакона (из чуваш) села Кроткова, Бугурусланского уезда, Михаила Синдячкина, окончившего курс в Казанской инородческой учительской семинарии и слушавшего миссионерские курсы при Казанской духовной академии и назначил его в село Туарму, Бугульминского уезда и принял в духовное ведомство пишущего эти строки – бывшего учителя (тоже из чуваш) Микушкинской земской школы, Бугурусланского уезда, окончившего курс в той же учительской семинарии и в 1892 г. рукоположил во диакона к церкви села Ибряйкина, Бугурусланского уезда. Принятие последнего в духовное звание сопровождалось некоторыми подробностями, отчасти объясняющими взгляд и отношение преосвященного к инородческому делу.

Не довольствуясь полученным в Казанской учительской семинарии образованием, пишущий эти строки (теперь священник Иванов) имел сильное желание поступить в духовную семинарию для продолжения и пополнения своего образования. С этой целью, в бытность сельским учителем, он подал прошение ректору Самарской духовной семинарии о принятии его в число воспитанников 4 класса духовной семинарии на льготных условиях, т. е. без изучения классических языков и с освобождением от взноса за право обучения в семинарии, подобно тому, как принимаются инородцы в Симбирскую духовную семинарию; ему в то время неизвестно было, что льгота для инородцев установлена только для поступления в одну Симбирскую духовную семинарию. На прошение из семинарии получен был ответ, что

1) поступление в семинарию без знания языков невозможно и

2) что от взноса за право обучения в семинарии можно освобождать только в крайних случаях и по особым ходатайствам.

Преосвященный Владимир, также не признал возможным удовлетворить мою просьбу, как несогласную с уставом духовных семинарий, но вместе с тем разрешил мне просить себе диаконское место, с условием, если я предварительно выдержу испытание в знании предметов диаконского служения, – а за тем, если я буду достойно и усердно проходить это служение, подавалась надежда и на получение впоследствии и священнического места. В том и другом случае место служения, само собой разумеется, указывалось мне в инородческих приходах. Вскоре после того, выдержав удовлетворительно требуемое испытание, я был рукоположен во диакона. Из этого можно заключить, что преосвященный Владимир ясно сознавал необходимость просвещения инородцев, при помощи родного их языка, лицами преимущественно из самих же инородцев, хотя бы и не получившими полного богословского образования. При нём же в некоторых инородческих селениях были открыты церковно-приходские школы и школы грамоты, куда учителями назначались инородцы же, которые первоначальное учение в школе вели на инородческих языках, устраивали с учениками спевки, пели в церкви на их родных языках, распространяли среди инородцев книги переведённые на их языки и изданные Православным Миссионерским Обществом. Так в 1891 году им был принят учителем в Пронькинскую церковно-приходскую школу, Бузулукского уезда, Д. Дмитриев, из чуваш, окончивший курс в Казанской учительской семинарии, при котором, по ходатайству священника села Пронькина о. А. Балаковского, был открыт при школе склад книг на чувашском языке для распространения их среди чуваш. Испрашивая разрешения на открытие книжного склада, священник А. Балаковский доносил преосвященному, что им совместно с учителем школы, природным чувашенином, окончившим курс в Казанской учительской семинарии, введено в школе для детей чуваш преподавание на чувашском языке; для каковой цели им выписаны были из Казани некоторые учебные книги и пособия на чувашском языке и всем грамотным инородцам розданы для чтения на чувашском языке книги религиозно-нравственного содержания. Это так понравилось чувашам, что они ежедневно начали ходить к нему за книгами, а по вечерам он собирал их в школу для бесед и чтения чувашских книг. В короткое время некоторые из чуваш знали уже на память первоначальные молитвы и многие изречения из св. Писания; заявлено было ему желание слышать и службу церковную на чувашском языке. Не зная вполне этого языка, но изучив, при помощи учителя, кое-что практически и усвоив несколько выговор чувашский, он решился прочитать за богослужением в храме евангелие на чувашском языке; ученик чувашенин прочитал по-чувашски апостол, а певчие, под управлением учителя, пропели на чувашском языке несколько песнопений. Надобно было видеть радость чуваш, понявших вполне содержание прочитанного и пропетого. С того времени храм каждый праздник бывает буквально заполнен чувашами. В начале сентября он получил от директора Казанской учительской семинарии приглашение открыть в заведуемой им школе склад книг на чувашском языке, как для продажи, так и для безмездной раздачи; при чём ему присланы были и самые книги. Донося о сем, священник Балаковский испрашивал разрешения открыть при школе склад книг на чувашском языке и благословить его быть заведующим сим складом. Преосвященный Владимир, конечно, разрешил (7 сент. 1892 г.) открытие склада, и приказал напечатать об этом, к сведению духовенства епархии, в Епархиальных Ведомостях⁸⁰⁶.

При всех своих достоинствах и заслугах, преосвященный Владимир отличался глубоким смирением и всё сделанное им на пользу Самарской епархии приписывал не столько себе, сколько духовенству епархии. В ответ на адрес духовенства, владыка поклонился духовенству и смиренно отвечал: «Сделано мной в такое короткое время так мало, что не стоит об этом и говорить; а если и действительно что-либо сделано, так это только благодаря вашему сочувствию и вашему содействию, а потому благодарю вас».

27 ноября в день празднования Знамения Пресвятой Богородицы – храмового праздника в Абалакском Знаменском монастыре (Тобол. Еп.) нам привелось быть в этом монастыре. Посетить монастырь в нынешнем году в храмовой праздник мы имели некоторые и другие, кроме религиозных, основания. Известно, что с половины нынешнего года братия монастыря совершенно изменилась. По ходатайству Преосвященного Тобольского Антония, с разрешения Архиепископа Финляндского Николая, в Абалакский монастырь переселилась часть иноков и послушников из Валаамского монастыря, известного своей строго монашеской жизнью на всю Россию. Прежнее «скудное» монашество было распределено по другим монастырям епархии, так что в Абалаке явились почти одни валаамцы. В настоящее время здесь до 60 чел. братии, из коих только 3 послушника из числа прежней братии. Вся остальная братия вместе со своим настоятелем иеромонахом Антонином, бывшим ризничим Валаамского – монастыря, состоит из новоприбывших, явившихся сюда в далёкую Сибирь продолжать исполнять свои монашеские подвиги и в то же время введением своих монастырских обычаев показать «ослабевшим» сибирским мужским монастырям житие русского Афона, как зовут Валаамский монастырь.

Мы слышали от иноков, что они живут не хуже, чем в Валааме. Там слишком даёт себя знать сырость Ладожского озера. Здесь нет той сырости, от которой приходится терпеть обывателям валаамских монастырей.

Это привело нас к мысли, что валаамские насельники не только не тяготятся сибирской жизнью, но, пожалуй, и предпочтут жизни на Валааме скудные братиею сибирские монастыри.

Валаамские острова с братиею, достигающей едва не до 1.000 человек, и ежегодно дополняемой прибывающими «труждающимися и обременёнными» свободно выделят не единицы, а десятки иноков в сибирские монастыри, где они особенно будут полезны в деле поднятия монастырской жизни. Пример сделан и, кажется, удачный. Мы можем сказать на основании собственного опыта, что впечатление, оставшееся у нас за сутки от 26–27 ноября, проведённые нами в Абалакском монастыре, говорит в пользу настоящего состояния монастыря.

Насколько удастся валаамским инокам провести традиции своего монастыря, теперь ещё говорить, конечно, преждевременно. Долго ещё придётся бороться с прежними взглядами на монастырскую жизнь в Абалаке, (заметим, нисколько не худшую других монастырей в Западной Сибири). Но дело делается. Из частных разговоров среди лиц, мало интересующихся этой стороной христианской жизни, мы увидели, что Абалакский монастырь в настоящем своём состоянии обращает на себя внимание с самой благоприятной стороны.

При своём посещении мы прежде всего увидели обычаи прославленной в России обители. Всенощное бдение началось в 6 часов вечера. В виду продолжительности его вечерняя трапеза иноков была в половине 6 часа.

Бдение окончилось в 1 часу ночи. Преосвященный Владыка выходил на литию, величание и елеопомазание.

Служба по уставу Саровской пустыни, принятому в Валаамском монастыре, мало известна нам, по принятым в практике пропускам, но исполненная здесь она производила особое впечатление. Достаточное количество братии, исполнявшей каждый своё дело и вследствие этого отсутствие не нужной и нарушающей благочиние богослужения сутолоки, действовало благотворным образом на богомольцев. Громкий голос и отчётливое произношение канонархом песнопений давало возможность вникнуть в содержание церковных песнопений праздника. Самое пение по образцу валаамской обители обращало на себя внимание лиц, привыкших к пению, так называемому партесному. Напевы дышали древностью, так приятной знатокам церковного пения. Особенности напевов и отсутствие искусственности итальянской школы производили хорошее впечатление. Нужно заметить, что для лучшей постановки пения приглашены опытные певчие из Валаамского монастыря, часть коих явилась к храмовому празднику, а другая ожидается в недалёком будущем.

Служба в Абалаке совершается истово, неторопливо и не оканчивается – вечерняя ранее 12 часа ночи, а литургия ранее 12 часа дня.

В самый день праздника – 27 ноября – литургия началась архиерейским служением в 9 час. утра. Масса приезжих богомольцев скоро наполнила храм. По крайней мере в 10-ти часов утра уже трудно было найти место в храме. Были богомольцы из г. Тобольска, но преимущественно из соседних деревень. Литургийная служба окончилась около половины первого часа дня. После богослужения преосвященный Антоний вместе со всею монастырской братиею в мантиях и сослужившими ему отправились в общую монастырскую трапезу откушать хлеб-соль по русскому, и, в частности, валаамскому, обычаю. Обед был рыбный без употребления каких-либо спиртных напитков. Монастырская трапеза прошла в полном молчании, сопровождаемая только отчётливым чтением инока о жизни Пресвятой Богородицы и звуком колокольца, с соизволения о. настоятеля, о перемене праздничных снедей. После трапезы Преосвященным был исполнен обычный чин панагии и в конце было сказано несколько слов поздравления монастырской братии с храмовым праздником, празднуемым ими здесь в первый ещё раз и с указанием, что преосвященному неугодно было произнести слово в храме, чтобы не нарушить принятого в Валаамском монастыре «молчания», так подобающего монастырским обитателям. Просил также преосвященный иноков блюсти обычаи валаамской обители и провести их в жизнь сибирского Абалакского монастыря.

Ко дню храмового праздника риза на чудотворной иконе Божией Матери была поновлена и украшена новыми ценными камнями. Работа исполнена была в Москве. Обновление ризы потребовало значительных средств (700 руб.). Ценные камни и деньги пожертвованы одной тобольской благотворительницей⁸⁰⁷.

Настал Моххарем – траурный месяц. Все до последнего бедняка оделись в тёмное. Даже женщины облеклись в тёмные цвета, а некоторые, самые благочестивые из них, надели синие и черные рубашки. Так как персияне довольно экономный народ, то большинство извлекает выгоду из старого платья, окрашивая его в черный цвет, в память благословенных мучеников Хассана и Хуссейна. По улицам шляются толпы мальчишек, распевающих нечто вроде гимна в честь сыновей Али. Над дверями мечетей развеваются небольшие черные флаги; такие же флаги видны на домах богатых персиян. Они показывают прохожим, что в данном доме будет росах хана (молитвенное собрание и чтение стихов), при содействии духовных лиц или профессиональных чтецов, на которое приглашаются все желающие. Эти чтения патетических поэм, в честь мучеников, привлекают много слушателей обоего пола; женщины присутствуют конечно в покрывалах. Кроме подобных чтений, местный губернатор устраивает на свой счёт драматические представления, направленные к поддержанию среди магометан-шиитов уважения и любви к их святым.

Целый полк солдат в течение недели занимался установлением перед дворцом губернатора гигантской палатки, которая должна защищать жителей и актёров от солнечных лучей и непогоды. Три мачты, более семидесяти футов вышины, поддерживают палатку, прикреплённую внизу к каменным столбам и деревьям. Во время устройства этого походного театра произошло несколько несчастных случаев, повторяющихся ежегодно. С трёх сторон края палатки приподняты, четвертую сторону образует дворцовая стена. Окна этой стены выходят прямо на арену и с успехом заменяют ложи. Сценой служит большая платформа, возвышающаяся на шесть футов над землёй и покрытая коврами. В углу сцены поставлен мимбар или кафедра, вышина которой достигает 10 футов. Левая половина зрительной арены, огороженная верёвками, предназначена для женщин, которые занимают свои места по знаку губернатора. Вокруг самой арены оставлено довольно широкое пространство для прохода участвующих в игре многочисленных процессий, мужчин, женщин, ангелов, чертей, пророков, солдат, – одним словом всей тысячи актёров драмы, продолжающейся иногда более недели. Представлений бывает ежедневно два: одно утреннее, другое послеполуденное, длящиеся каждое по два часа.

Все приготовления к представлению сделаны; губернатор даёт приказание открыть двери и впустить женщин, а сам садится в удобной позе у окна. Отворяются двери, тысячная толпа женщин устремляется на арену и спешит занять места поудобнее; впрочем, самые предусмотрительные и богатые между ними заранее позаботились послать своих слуг для занятия места. Слышатся крики и споры, но порядок быстро восстановляют добродушные фарраши⁸⁰⁸ губернатора, вооружённые большими палками. Женщины располагаются по-турецки, симметричными рядами, образуя сплошную тёмно-синюю массу, на которой ярко оттеняются белые покрывала. Их собралось здесь от пяти до шести тысяч. Но вот открывается другая дверь, и всё пространство направо, впереди арены и перед сценой наполняется жужжащей толпой мужчин. Они все остаются на ногах и в таком огромном числе набиваются в небольшое пространство, что с трудом удаётся оставить свободным небольшой промежуток вокруг сцены. В этом обширном собрании господствуют порядок и весёлость. Между тем у окон дворца собрались друзья и гости губернатора. Раздаётся пушечный выстрел и начинается пролог драмы. На платформе появляются несколько духовных лиц; одно из них поднимается на кафедру, остальные становятся вокруг него или садятся на ступенях. Царит мёртвая тишина, нарушаемая только ржанием лошадей участвующих в процессии актёров. Внезапно раздаётся звонкий голос муллы: «Во имя всемогущего милосердого Бога...»; затем следует краткий перечень страданий Хуссейна. При первом произнесении имени мученика, в толпе слышатся вздохи и повторения этого имени. «О, Хуссейн! будем скорбеть о Хуссейне!» восклицает мулла. «Хуссейн! Хассан!» – вскрикивает мулла, потрясая руками и ударяя кулаками в обнажённую грудь; мужская половина собрания подражает этим манипуляциям, выкрикивая хором: «Хассан! Хуссейн!» Крики, удары в грудь, визг женщин – всё это в несколько минут доводит толпу до состояния бешеного неистовства; толпа достаточно наэлектризована, чтобы видеть дневную трагедию. Муллы уходят со сцены, а оркестр губернатора начинает играть невообразимо дикую оглушительную какофонию. После некоторого ожидания, показывается процессия актёров, которые должны принять участие в драме. Впереди идут водоносы с бычачьими кожами, наполненными водой. Водоносы возбуждают в толпе различные замечания. «Ах, что дал бы Хуссейн за одну каплю воды! О бедный Хуссейн!» Надо иметь в виду, что мучения Хуссейна состояли именно в лишении его воды. За водоносами идёт группа дервишей; они несут двойные тяжёлые цепи, которыми колотят себя по обнажённой спине, приговаривая: «Хассан, Хуссейн!» За ними следует несколько избранных, давших обет пролить свою кровь в честь мученика. Каждый из них одет (подобно мученику, когда он шёл на смерть) в белый саван. Эти люди держат в руках сабли, которыми на ходу разрезают свои лбы; кровь ручьями течёт с их лиц и окрашивает в яркий цвет белые одежды. Некоторые из этих фанатиков падают от потери крови; их вид и страдания возбуждают всеобщее сочувствие и сострадание.

Во время шествия гремит музыка, звучат трубы, стучат барабаны, но весь этот шум покрывается рёвом десятитысячной толпы и криками «Хассан! Хуссейн!» Наконец показываются актёры. Дикие арабы в коротких туниках, вооружённые мечами и пиками; Иезид, царь неверных, Шемр, изображающий убийцу Хуссейна, окружённый двором и свитой. Он в шлеме и броне, потрясая саблею, гарцует на любимом коне губернатора. При проезде Шемра мужчины посылают ему вслед проклятия, а женщины отплёвываются. Сзади Шемра семенит мелкими шажками ангел Гавриил, Божий посланец; его изображает бородатый мужчина с покрывалом на лице и в перчатках. Играющие ангелов, пророков, святых и женщин являются все с закрытыми лицами. Затем проезжают некоторые второстепенные лица пьесы, также верхами; за ними толпа солдат; ещё несколько всадников; оркестр музыки, свирепо наигрывающий ужасный мотив. Затем следует стадо верблюдов, на которых в корзинках сидят жены, дети и внуки мученика. За ними на красивом коне – Казим, молодой племянник Хуссейна; при его появлении в толпе раздаётся плач и вздохи сожаления по поводу его близкой смерти. Хассан, брат мученика, следует за Казимом. В это время раздаётся громкий звук трубы и последним показывается на бесценном коне главное лицо трагедии, в тюрбане и в халате тёмно-зелёного цвета (священный цвет пророка и его потомков). Присутствующие при его появлении бьют себя в грудь кулаками и начинают кричать: «Хуссейн! О Хуссейн! Несчастный Хуссейн!» Вся процессия трижды обходит сцену при возгласах и криках симпатии и сожаления толпы, доведённой до фанатического воодушевления и слившейся в густую траурную массу для того, чтобы взирать на многочисленные действия священной драмы.

Содержанием драмы служат главные события священной истории – грехопадение Адама и Евы, Каин и Авель, жертвоприношение Исаака, Агарь и Измаил. Всё это служит только прологом главного момента драмы – смерти Хуссейна, его товарищей и семейства.

В драме нет никаких претензий на сценичность, но персияне умеют передавать древние события с чрезвычайным реализмом формы. Пленные, например, закованы в цепи или колодки, наглядно показывающие их несчастное положение. Свадьба злополучного Казима совершается с должной торжественностью. Битвы и схватки производят впечатление полнейшей иллюзии. На сцене ставится огромная палатка Хуссейна, а его жены и дети приезжают на верблюдах. Актёры не простые любители; они предаются игре с самого детства и унаследовали все предания национальной драмы от своих отцов и дедов. Когда они были детьми, их заставляли изображать детей Хуссейна; мальчик (женщины вовсе не принимают участия в представлении), изображающий нежную Рукию⁸⁰⁹, через год или два будет играть роль Казима; позднее ему будут поручены другие более серьёзные роли, пока наконец ему не придётся выдержать на своих плечах трудных и ответственных ролей Шемра, Иезида, Гавриила или даже самого Хуссейна. При этом для исполнения некоторых ролей полагается по два и по три актёра. В общем эти актёры играют недурно, но многие из них держат в руке тетрадку с ролью, к которой прибегают в тех случаях, когда память им изменяет. Такая простая система имеет свои преимущества в драме, которая длится две недели, играется раз в год и по величине равна толстому тому. Действие никогда не задерживается; явления и выходы совершаются с большой правильностью и гладкостью. Стихи пьесы произносятся вообще с большим толком и чувством, а иногда с неподражаемым талантом. Самое обширное поле для декламации предоставлено актёрам, играющим роли «тиранов», каковы Шемр и Иезид. Описание убийства Хуссейна Шемром и укоров его совести чрезвычайно чувствительно. Понимая язык и грустное содержание пьесы, почти невозможно бывает избежать возбуждения, которое овладевает всеми зрителями.

Представление начинается троекратным обхождением сцены всеми актёрами; почти все они верхом на богато убранных лошадях; два оркестра играют кто в лес, кто по дрова. Затем на сцену выходят несколько юношей, обыкновенно сыновья местных мелких лавочников, становятся полукругом и затягивают фальцетом гимн в честь Шаха, его семьи и всей династии. На сцене показывается Али-Акбар⁸¹⁰, полный жизни и воинственной энергии; стан его облегает стальная броня, а голова защищена круглой каской восточных воинов; на ногах высокие сапоги и в руках круглый щит. Он обращается с речью к своим солдатам и к врагам, коих на сцене собираются целые полчища. Кровожадный Шемр ему отвечает, после чего начинается поединок. Али-Акбар вскоре повергает Шемра на землю и собирается нанести ему смертельный удар, но подоспевшие воины Иезида освобождают его и окружают Али-Акбара. Последний творит чудеса храбрости и обращает в бегство всех нападающих. Раненый, измученный битвою Али-Акбар опирается на верный меч и произносит краткий монолог. Появляется Хуссейн; они бросаются друг другу в объятия и объясняют своё безвыходное положение. В то же время приходит толпа плачущих женщин и детей. Али-Акбар с ними прощается; берёт из рук одной матери младенца и целует его (в рядах женщин зрительниц раздаются вопли и визг). Затем Али-Акбар говорит, что должен умереть. В знак горести женщины и дети покрывают головы пригоршнями соломы (солома заменяет посыпание пеплом). После этого все уходят кроме Хуссейна и Али-Акбара. «О, мой господин! – говорит Али-Акбар, – дайте мне одежду, в которой я бы мог пойти на встречу верной смерти». Хуссейн исполняет эту просьбу, надевает на него белый саван, показывающий, что восточный воин не ждёт и не просит пощады и готов умереть. Барабаны громко гремят; мужчины и женщины бьют себя в грудь, вскрикивая: «горе, горе Али-Акбару!» Хуссейн уходит. Появляется несколько десятков солдат Иезида. Али-Акбар, сказав им несколько слов, производит нападение, которое солдаты отражают воображаемыми стрелами. Происходит всеобщая свалка, масса солдат падает от руки Али-Акбара; сам герой на минуту исчезает и показывается вновь, покрытый стрелами, в окровавленной одежде и лишь с одной рукой. Он выступает вперёд нетвёрдыми шагами и упавшим голосом вызывает на бой своих противников, нерешительно столпившихся в углу сцены. Они опять на него нападают; он убивает некоторых и убегает со сцены, крича: «Хуссейн! О Хуссейн!» Затем происходит довольно смешной пассаж. Али-Акбар появляется без рук, держа саблю в зубах. На него бросается солдат, которого он убивает, но подоспевшая толпа его окружает и обезоруживает. Ему отрубают голову и сажают её на кол. Оркестр гремит марш, и процессия солдат с телом Али-Акбара проходит по сцене. Зрители плачут, колотят себя в грудь и вопят. Этим заканчивается денное представление.

В день «катля» или убийства Хуссейна, театр кишит народом. Сцена умерщвления Хуссейна напоминает только что описанное умерщвление Али-Акбара. Нам эти сцены могут показаться детскими, но на персиян они производят сильное впечатление. Не видно ни одного сухого глаза, а груди зрителей покрыты синяками от нанесённых ударов. Когда персиянин любуется драмой, он вспоминает, что принадлежит к шиитам и проклинает суннитов, убийц его святых. В стране, где не даётся других пьес, кроме этой, вполне понятен преувеличенный энтузиазм, который она возбуждает в населении. Когда европеец впервые видит это зрелище, многое в нём кажется ему смешным; позднее, когда он выучивается языку и узнает народ, он уже не относится с прежнею насмешливостью, а испытывает впечатления других зрителей⁸¹¹.

– Собрание членов Православного Миссионерского Общества по С.-Петербургскому Комитету

– Торжественное общее собрание членов Православного Миссионерского Общества по СПб. его Комитету, состоявшееся 10 декабря, в большом зале городской думы, привлекло многочисленную публику. Председательствовал высокопреосвященный Владимир, митрополит московский и коломенский, председатель Миссионерского Общества; по сторонам его заняли места на эстраде за столом высокопреосвященный Флавиан, экзарх Грузии, епископы: гдовский – Вениамин и нарвский – Никон, председатель Комитета, и духовные члены Комитета Общества. Всем присутствовавшим раздавался отчёт Общества за 1899 год. В отчётном году исполнилось 30 лет со времени открытия общества. Итоги деятельности выражаются во внушительных цифрах. В остатке в нынешнему году всех капиталов состоит 1.260.581 руб. Сумма эта, однако, не представляется значительной, так как с каждым годом нужды всё более и более расширяются, в особенности же если иметь в виду нынешние события в Китае, повлёкшие полное разорение нашей пекинской миссии и уничтожение нескольких церквей и благотворительных учреждений. Неослабное сочувствие жертвователей поэтому необходимо.

Прот. Ф.Н. Орнатский произнёс речь по поводу насилий, совершенных над христианскими миссиями в Китае, в которой изложил подробный очерк возникновения православия в Китае и современное его положение, омрачённое прискорбными политическими событиями, и высказал надежду, что, по известному выражению: «кровь мучеников – семя христиан», избиение христиан в Китае ускорит торжество христианства в этой стране; потом свящ. А.В. Рождественский – о знаменитом алеутско-камчатском миссионере, впоследствии митрополите московском Иннокентии, при котором открыто миссионерское общество. В перерыве между чтениями хор митрополичьих певчих прекрасно исполнил антифоны 1 гласа, «Господи, услыши молитву мою», конц. Архангельского, и «Блажен муж» Г.О. Львовского. Собрано на блюдо 331 руб. 85 к., записано в члены 139 лиц, от коих получено 437 руб.

За ноябрь

1) Зависимость Корана от природы Аравии. Иеродиакона Виссариона. I, 24, 62.

2) Зависимость Корана от обстоятельств жизни Мухаммеда. Его же. 149, 203, 315.

3) Меры к усилению русского влияния в Туркестанском крае. Н. Вирского. 178.

4) Крещёные татары и татары-мухаммедане. 246, 293.

5) Женский вопрос в Исламе. Н. О-ва. 257.

6) Вопрос о возможном слиянии мусульман-инородцев с коренным населением Русской империи. 309, 339. II, 10, 76.

7) Празднование 30-й годовщины Православного Миссионерского Общества. 53.

8) Смета расходов по содержанию миссий и миссионерских учреждений в 1900–1901 г. 62.

9) Мусульманское предание – сунна, его образование и развитие. М. Третьякова. 81, 118, 171, 191, 244, 294, 339. III, 10, 58.

10) Русско-туземные школы в Ташкенте. Н.М. 180.

11) Миссионерские курсы при Казанской Духовной Академии в 1898–1899 учебном году. 239, 288.

12) Распоряжение архиепископа Иннокентия о совершении богослужения на инородческом языке. 321.

13) О миссионерском воодушевлении. И. Ястребова. 333.

14) Как следует переводить учебно-миссионерские книги на татарский язык? Н. Бобровникова. III, 3.

15) Письмо миссионера к крещёному им инородцу. 70.

16) Речь преосвященного Антония, епископа Уфимского к воспитанникам Уфимской духовной семинарии при её первом посещении. 97.

17) Новый способ противомусульманской полемики. И.Д. 198.

18) Поучительная резолюция. 217.

19) Различные суждения о священниках из инородцев. 310.

20) Русская школа и отношение к ней мусульман России. М. Третьякова. 215, 344.

1) Православие и устройство церковных дел в Даурии (Забайкалье), Монголии и Китае в XVII и XVIII столетиях. † Мелетия, епископа Рязанского. I, 49, 97.

2) Преображенская миссионерская школа в Буконском стане Киргизской миссии. Буконского миссионера, свящ. Е. Елисеева. 12.

3) В Японской миссии. И. Иванова. 30.

4) Наша Пекинская духовная миссия. 55.

5) † Преосвященный Мелетий, епископ Рязанский и Зарайский. (Некролог). 86.

7)⁸¹⁴ Алтайская духовная миссия. Н.К. 102, 145, 192, 288, 333. II, 5.

8) Митрополит Филофей (Лещинский), просветитель Сибирских инородцев. А. Хвостова. I, 109.

8) Из Японской миссии. 124.

9) Деятельность епархиальных комитетов православного Миссионерского Общества в 1899 г. 173, 219, 253, 300. II, 16.

10) Вести из Забайкальской миссии. 176.

11) Несколько слов в защиту одной обители. Н.К. 198.

12) Воззвание о пожертвовании на построение православного храма в Нью-Йорке. 228.

13) Состояние православной Японской церкви в 1899 г. 239.

14) Студенческие миссионерские собрания. И. В. 324.

15) Положение и нужды православно-русской миссии среди Сиро-Халдейцев. А. Семёнова. 347.

16) Из жизни Алтайской миссии. II, 64.

17) † Высокопреосвященнейший Иоанникий, Митрополит Киевской и Галицкий. 99.

18) Школьное дело русской православной церкви в Аляске. 108.

19) Из истории христианского просвещения чуваш Самарской епархии. Свящ. А. Иванова. 125, 164, 218, 262, 307, 352. III, 15, 63, 123, 178, 219, 262, 320, 357.

20) Русская духовная миссия в Пекине и нынешний состав её. К. Х-ча. II, 268.

21) Языческие жертвоприношения у черемисов и борьба с ними православных пастырей. III, 21.

22) Состояние и нужды Североамериканской православной миссии. Тихона, епископа Алеутского. 49.

23) Миссия в Ставропольской епархии в 1899 г. 81.

24) Миссионерские труды Преосвященного Дионисия, епископа Уфимского. Свящ. Н. Мышкина. 104, 152, 202, 241, 289, 337

25) Несколько слов о Киргизской миссии. Иеродиакона Зосимы. 112.

26) Новое миссионерское братство. Наблюдателя. 129.

27) Судьба нашей Китайской миссии. 147

28) Памяти архиепископа Владимира. 160.

29) Церковь и мечеть в с. Большом Гондыре Осинского уезда, Пермской губернии. С. Рыбакова. 165.

30) Ещё на память о бывшем начальнике Алтайской духовной миссии, преосвященном Владимире 1-м. Прот. В. П-ва. 210.

31) Кондинская женская община. К. Носилова. 214.

32) Корейская православная миссия. 227.

33) Воспоминания о бывшем Начальнике Алтайской миссии, архимандрите Владимире. Заштатного миссионера В. Ландышева. 241.

34) Чувашский пансион при церковной школе с. Стюхина Самарской губернии. 271.

35) Посещение преосвященным Антонием еп. Уфимским Благовещенской учительской семинарии. С.А. Л. 302.

36) Храмовой праздник в Абалакском монастыре. 362.

1) Из миссионерских записок. I, 88.

2) Небесная помощь Алтайским веропроповедникам. II, 24.

3) Из жизни Алтайской миссии. 100.

4) Записки Буконского миссионера Киргизской миссии за 1899 г. Свящ. Е. Елисеева. 202. 300.

5) Из письма Киргизского миссионера. А.М. III, 37.

6) Крещение Киргиза. (Корреспонденция). 91.

7) Миссионерская поездка в Северо-западную Канаду. Свящ. В. Александрова. 117, 184.

8) Как я заставил Черемис петь молитву? (Из дневника). Диакона М. Сидорова. 138.

9) Записки миссионера Урсульского отделения Алтайской миссии за 1900 г. Прот. К. Соколова. 257, 295, 352.

1) Типы Бурят. М.И. П. I, 20, 71.

2) Обще-типичные черты Бурят. М.И. П. I, 117. 165.

3) Бакса. А.Е. Алекторова. I, 126.

4) Характер чувашских языческих молитвословий и наговоров. Свящ. А. Иванова. I, 158, 211, 263.

5) Фидия. Н. Лыкошина. I, 171.

6) У Киргизов. Н. И-ва. I, 361.

7) Из религиозной жизни Вотяков Казанской епархии. И. Михеева. II, 131, 157.

8) Современное состояние язычества в Донских калмыцких степях. Иеродиакона Нектария. 147, 210.

9) Краткий очерк современного религиозного состояния Якутов. Иеродиакона Алексия. 255

10) Моё знакомство с Киргизами. Ивана Хохлова. 314.

11) Быт крещёных татар Уфимской губернии. Льва Павлова. 248.

12) Киргизская помолвка. А. С-нова. III, 228.

13) Религиозные представления в Персии. 365.

Поминовение членов и благотворителей Миссионерского Общества. Открытие Комитета Мисс. общества в г. Ставрополе. I, 42.

Назначение нового ректора Миссионерской Семинарии и заведующего Катехизаторским училищем. Годичное собрание СПБ. Комитета Миссионерского Общества. Воспрещение мусульманского паломничества. 91.

Открытие Ставропольского Комитета Православный Миссионерского Общества. Крещение перса-мусульманина. 138.

Переименование епархии. Приглашение на построение храмов в Сибири. Оставление черемисами языческих суеверий. Вагон-церковь на среднеазиатской железной дороге. Сооружение православного храма в Риме. 183.

Собрание членов С.-Петербургского Комитета. Прибытие в Сеул нового начальника нашей миссии. Бедственное положение инородцев на севере России. 232.

Общество распространения св. Писания в России. 278.

Пожертвование Государя Императора на построение православного храма в Нью-Йорке. Воспрещение мусульманского паломничества. 326.

Деятельность Общества распространения Св. Писания в России в 1899 г. Положение Охотско-Камчатского края. 371.

† В.П. Васильев. Переселенческое движение в Уссурийском крае. II, 46.

Деятельность Палестинского Общества. 95.

Знахарство среди Астраханских Калмыков. 143.

Миссионерское путешествие епископа Алеутского Тихона. 188.

Слухи о судьбе нашей миссии в Пекине. 236.

Положение церковного строительства в Сибири. Вопрос о ранних браках между инородцами. 281.

Закладка православного храма в Америке. 329.

Реформа подати с Калмыков. 372.

Освящение молитвенного дома в Русском селе. Новый закон о землепользовании в Туркестанском крае. Путешествие Хамбо-ламы. Бедственное положение инородцев на Севере Сибири. III, 40.

Целость русских церквей в Китае. Путешествие в Россию посла от Далай-Ламы. Значение для мусульман приезда Шаха Персидского в Константинополь. 94.

Представление Государю Императору цанита-хамбы. Освящение церкви в горах Осетии. Перечисление инородцев в крестьяне. Права казаков-попечителей церковно-приходских школ. 141.

Перемещение епархиальных преосвященных. Деятельность общества распространения Св. Писания в России. 190.

Самоеды на о. Колгуеве. Ламайская молитва за Государя. Статистика религий. 233.

Подписка в пользу пострадавших христиан-китайцев. Распоряжение Благовещенского епархиального начальства о крещении Китайцев. Число убитых христиан – китайцев. Состояние обращённых в православие Сиро-халдейцев. 282.

Мусульманское образование в Туркестане и Персии. 332.

Собрание членов СПб. Комитета Миссионерского Общества. 372.

1) П.Н. Луппов. Христианство у Вотяков со времени первых исторических известий о них до 19 века. СПб. 1899 г. 1–334 стр. Ц. 2 руб. С.К. I, 39–42.

1) Телеграммы об открытии Комитетов Православного Миссионерского Общества в епархиях Олонецкой и Курской. I, 191.

2) Извещение об открытии Таврического Епархиального Комитета Православного Миссионерского Общества в г. Симферополе. I, 287.

3) О принятии под покровительство Православного миссионерского Общества Американской миссии. II, 287.

1) Столетняя история Английского Церковного миссионерского Общества. И.С. I, 32, 77.

2) Положение миссионеров в Китае. Е. Е. 132.

3) Христианские земледельческие поселения Индии. Е. Е. 136.

4) Индусы и их религия. 223, 274.

5) Религия в Китае. 355.

6) Погребальные обряды и загробные представления у Каренов (Бирма). Е. Е. I, 365. II, 34.

7) Отравление опиумом в Китае. Е. Е. I, 369.

8) Быт сельского населения Японии. II, 28.

9) Мусульманская присяга. Сер-Али Лапина. 39.

10) Христианство в Маньчжурии Е. Е. 43.

11) Ламаизм в Гималаях 88

12) Краткая заметка о Японии. Е. Е. 92.

13) Германсбургское миссионерское Общество в Германии. И. С. 136. 228.

14) Бухарские медресе. 183.

15) Буддизм на юге Индии и Цейлоне. Е. Е. 233.

16) Урга. 273.

17) Католическая миссия в Тибете. Е. Е. 277.

18) Чествование умерших в Китае. 323.

19) Конференция иностранных протестантских миссий в Нью-Йорке. 360.

20) Китайцы. 368. III, 28.

21) Двухсотлетняя годовщина Английского общества распространения Евангелия. 133.

22) Международная миссионерская конференция студентов в Лондоне. И. С. 274, 323.

23) Краткие сведения о результате миссионерской деятельности на о. Яве. Е. Е. 279.

24) Потребности миссионерской деятельности в современной Японии. 328.

Празднование Нового года в Японии. Пляска Тибетского жреца. I, 42.

Состав католической иерархии. Восстание дунган в Манасе, как религиозное магометанское движение. 278.

Новый Магди. 326.

Современная Корея. 371.

Посещение Буддийского монастыря. Китайский фанатизм. II, 46.

Восстание Китайцев против европейцев. 96.

Китайское общество «Большого Кулака». 142.

Тревожные события в Китае и опасение за участь миссионеров. 187.

Число католических миссионеров и христиан в Китае. 236.

Загробная жизнь по верованию Китайцев. 329.

Почитание Дракона в Китае. 372.

Павильон Католических миссий на Всемирной выставке в Париже. Бедствия миссионеров в Китае. III, 42.

1) Отчёт Астраханского Епарх. Комитета Православного Миссионерского Общества за 1898 г. 1–19.

2) Отчёт о состоянии и деятельности Камчатской духовной миссии за 1898 г. 20–61.

3) Отчёт Самарского епархиального Комитета за 1899 г. 63–78.

4) Отчёт Енисейского Комитета Общества за 1899 г. 79–90.

5) Отчёт Владивостокского Комитета Общества за 1899 г. 91–100.

6) Отчёт о состоянии Забайкальской духовной миссии за 1899 г. 101–119.

7) Отчёт Православного Миссионерского Общества за 1899 г. 121–204.

8) Отчёт о состоянии и деятельности Иркутской духовной миссии за 1899 год. 205–218.

9) Отчёт Якутского епархиального Комитета Православный Миссионерского Общества за 1899 г. 219–228.

10) Отчёт о состоянии Киргизской миссии за 1899 г. 229–264.

в 1899 г. 1–4.

В 1900 г. 5–58.